Едва ли Джонни отчетливо помнил себя раньше трех или четырех лет. Конечно, те далекие детские воспоминания были обрывочными, похожими на тусклые вспышки старой киноленты, хотя ближе к пяти годам они становились заметно яснее, обретая плотность и краски. Его семья всегда считалась интеллигентной, подчеркнуто респектабельной и весьма обеспеченной. Но даже несмотря на высокий достаток, родители посчитали нужным отдать маленького сына в элитный частный детский сад. Единственным человеком из всей группы, чье лицо Джонни запомнил на всю оставшуюся жизнь, была Китти. Забыть её было попросту невозможно — она росла дочерью самых близких и преданных друзей его родителей. Помимо бесконечных будней в детском саду, мальчик сталкивался с Китти буквально на каждом шагу: либо в комнатах своей просторной квартиры, либо в гостях у неё. Их семьи связывала редкая, проверенная десятилетиями дружба, которая, как часто шептались за праздничными столами взрослые, зародилась еще в их бурные студенческие годы. К тому же они являлись соседями, проживая в одном элитном многоэтажном доме современной постройки. Дом этот был особенным — на каждом изолированном этаже располагалось всего по одной роскошной квартире. Семья Джонни занимала весь третий этаж, а Келлеры — родители Китти — обосновались на седьмом. Именно их родительский сговор привел к тому, что дети с самых ранних лет оказались не только в одном садике, но и строго в одной возрастной группе. Старшее поколение было практически неразлучно. Трудно было представить, как взрослые люди могут настолько фанатично дружить, но абсолютно все календарные праздники, юбилеи и большинство выходных дней они неизменно проводили вместе, большой дружной компанией. Естественно, в этих обстоятельствах Джонни и Китти были обречены всегда находиться бок о бок, словно сиамские близнецы.
Когда пришло время идти в первый класс, они ожидаемо оказались за одной партой в элитной гимназии. Как-то раз, будучи уже подростками, они случайно подслушали секретный разговор родителей на веранде. Взрослые, изрядно выпив вина, ни на секунду не сомневались, что Джонни и Китти буквально созданы на небесах друг для друга, и со смехом строили грандиозные планы на их будущую пышную свадьбу и объединение капиталов. Действительно, они были абсолютными одногодками и единственными, балованными детьми в своих семьях. К тому времени их предприимчивые отцы как раз открыли совместную крупную фирму и являлись её полноправными совладельцами.
В ранней юности Китти была удивительно веселой, шумной и смешной девчонкой. В средних классах школы она всё еще увлеченно играла в куклы в своей комнате, пока Джонни на ковре методично собирал коллекционные модельки гоночных машинок. Если рассуждать трезво, между ними не существовало вообще ничего общего — ни вкусов, ни увлечений, ни характеров. Конечно, они крепко дружили, но у них банально не оставалось иного выбора. Раз уж их родители круглосуточно собирались вместе, дети послушно шли при них в качестве обязательного живого приложения. Сидя часами в детской, каждый молча занимался сугубо своими делами. Китти никогда не мешала его мальчишеским играм, равно как и сам Джонни ни разу не претендовал на её девичью территорию. Они знали друг друга до мельчайших подробностей, как облупленных.
Однако годы неумолимо шли, детство таяло, и настала та самая трепетная пора, когда повзрослевшие мальчишки, возвращаясь после уроков, уже вовсю несли тяжелые портфели хихикающих девчонок. Для Джонни же Китти с каждым днем всё отчетливее виделась не любимой девушкой, а какой-то неотвратимой, уготовленной свыше тяжелой участью. Гимназия располагалась совсем недалеко от их элитного дома, и они изо дня в день по привычке ходили по знакомым тротуарам вместе, туда и обратно. В классе сверстники давно привыкли к этому семейному тандему, хотя поначалу, как и полагалось в подростковой среде, их безжалостно дразнили женихом и невестой. Молодые люди со временем просто перестали обращать на эти глупые смешки хоть какое-то внимание. Да, они оба росли послушными, домашними и правильными детьми, поэтому воспринимали навязанную родителями судьбу как некую неизбежную, предрешенную дань. Наверное, в те годы они даже не были настоящими друзьями — скорее, ощущали себя близкими родственниками, братом и сестрой, закованными в одну цепь. У каждого формировались свои скрытые интересы, но видеться приходилось ежедневно, и далеко не только в школьных стенах. Родители, глядя на эту идиллию, были безгранично довольны своими идеальными наследниками.
Но дети стремительно взрослели, а их опекуны постепенно старели. В колледже для них началась совершенно иная, бурная жизнь с шумными студенческими вечеринками и загородными поездками. Оказываясь вне строгого надзора родителей, Китти и Джонни сразу начинали вести себя гораздо свободнее, подчеркнуто независимо друг от друга. В больших студенческих компаниях они теперь принципиально никогда не находились вместе, разбредаясь по разным углам. Неизвестно почему — возможно, они просто смертельно надоели друг другу в душных домашних стенах за столько лет принудительного общения. К моменту окончания колледжа Джонни уже вовсю тайно встречался с совершенно другой привлекательной девушкой, а Китти принимала ухаживания от симпатичного парня со старшего курса. Но каждый раз, исключительно в угоду своим консервативным родителям, чтобы не портить им настроение перед семейными ужинами, молодые люди заранее созванивались, встречались на нейтральной территории и демонстративно возвращались домой под руку, разыгрывая перед старшим поколением идеальную влюбленную пару.
Из смешной и тихой девчонки Китти со временем превратилась в ослепительную молодую женщину, расправившую крылья подобно прекрасной бабочке. Она заметно вытянулась, постройнела и расцвела той редкой благородной красотой, которая мгновенно приковывает к себе взгляды. Однако Джонни оставался единственным во всей их шумной студенческой компании, кто упрямо продолжал называть её детским именем Китти, а она в ответ по-прежнему звала его Джонни, точно так же, как в их далекие дни в детском саду. Вокруг неё постоянно крутились толпы восторженных ухажеров, готовых ради одного взгляда расшибиться в лепешку, да и самого Джонни то и дело атаковали настойчивые сокурсницы. Их существование превратилось в странную, тщательно разделенную двойную жизнь: одна её часть, парадная и правильная, предназначалась исключительно для стен родного элитного дома, а вторая, настоящая — бурлила за его пределами. Парень никогда не лез в её душу и искренне не интересовался, где, как и с кем Китти проводит свои свободные вечера; она платила ему той же монетой, никогда не расспрашивая о его личных делах. Но старая, въевшаяся в кровь привычка возвращаться из колледжа под руку в один и тот же подъезд оставалась нерушимой. Родители, погруженные в свои бизнес-планы, даже близко не подозревали о том, какой ментальный разрыв зреет между их послушными наследниками.
Первая серьезная трещина в этой идеальной родительской картине мира появилась сразу после выпускного вечера в колледже. Разумеется, оба молодых человека твердо планировали поступать в Университет, однако Китти всей душой тянулась к гуманитарным и естественным наукам, макроэкономике и управлению, в то время как Джонни интересовали исключительно сложные технические дисциплины и новые технологии. Их отцы и матери проводили долгие вечера в бесконечных совместных дискуссиях, а затем принимались поочередно обрабатывать каждого из них наедине, мягко, но настойчиво подталкивая к общему выбору. Наконец, устав от этого негласного прессинга, молодые люди решили откровенно поговорить с глазу на глаз в его комнате.
— Джонни, — тихо произнесла Китти, присаживаясь на край кресла и внимательно глядя на него. — Тебе не кажется, что мы с тобой наконец-то подошли к той самой критической развязке дорог, где мнение наших семей, конечно, можно искренне уважать, но главный выбор в жизни нам уже пора делать абсолютно самостоятельно?
— Полностью с тобой согласен, — твердо ответил парень, скрестив руки на груди. — Раз уж нам от природы нравятся совершенно разные вещи, почему мы обязаны до пенсии ходить в один и тот же детский сад и строго в одну группу? Наверное, ты для меня так и останешься названой сестрой до самого конца дней, но это вовсе не означает, что мы должны прожить и закончить свою жизнь исключительно по чужому, заранее написанному сценарию.
— Джонни… — на её лице впервые за долгое время появилась мягкая, по-настоящему теплая улыбка. — Ты ведь тоже всегда будешь для меня самым близким братом. Я невероятно рада, что в этом главном вопросе наши мнения сошлись на все сто процентов. Так что мы будем делать с их планами?
— Я много думал об этом в последние дни, — Джонни серьезно посмотрел на неё. — Скажи мне абсолютно честно: у тебя прямо сейчас есть в жизни кто-то по-настоящему важный или какие-то серьезные отношения, ради которых стоит воевать? Лично у меня на сердце абсолютная пустота.
— У меня тоже никого, — так же честно и открыто призналась Китти. — Так, мимолетные увлечения, за которыми сразу следуют разочарования. Ничего серьезного.
— Тогда, чтобы не ранить наших стариков раньше времени и избежать грандиозного скандала, мы могли бы пойти на компромисс: поступить в один Университет, но сразу же разбежаться по принципиально разным факультетам. Что думаешь?
— Я об этом тоже размышляла, Джонни, — вздохнула девушка, рассеянно глядя в окно. — Но давай не будем обманывать друг друга. Мы оба прекрасно знаем, куда мы неизбежно попадем после получения дипломов.
— В совместную фирму наших родителей, — кивнул парень. — Но послушай: за пять долгих лет учебы в Университете у кого-то из нас, а может, даже у обоих, обязательно появится что-то гораздо более серьезное и важное. Какая-то настоящая любовь или свое собственное дело. И тогда сама жизнь всё расставит по местам, им придется смириться.
Китти на несколько секунд глубоко задумалась, взвешивая его доводы.
— Знаешь… Наверное, ты кругом прав. Пять лет — это действительно огромный срок. Спасибо тебе, Джонни, — она мягко поднялась с места, подошла ближе и нежно, по-родственному обняла его за плечи. — Всё-таки это огромное счастье — иметь такого понимающего, надежного брата.
— А мне — такую рассудительную сестру, — улыбнулся он в ответ.
На ближайших семейных советах они солидно и аргументированно вынесли свое совместное решение на суд старшего поколения. После долгих дебатов родителям пришлось уступить, и компромисс был официально одобрен обеими сторонами.
Вступительные экзамены молодые люди сдали блестяще. Китти зачислили на престижный экономический факультет, а Джонни — на сложнейший технологический. К бесконечной радости отцов, они по-прежнему каждое утро вместе выходили из подъезда и отправлялись в Университет, однако стоило им переступить порог монументального здания, как они мгновенно разбегались в разные стороны, погружаясь каждый в свой собственный, абсолютно изолированный мир.
Так незаметно пролетел первый курс. На втором году учебы в жизнь Джонни пришла настоящая, бурная и всепоглощающая любовь. Он без памяти влюбился в свою очаровательную однокурсницу — это была удивительно светлая, чистая и прекрасная девушка, и вскоре они уже просто души друг в друге не чаяли. И первым человеком во всем мире, кому парень с горящими глазами решился во всех подробностях рассказать о своем обретенном счастье, стала, конечно же, его верная Китти.
— Я искренне рада за тебя, Джонни, — мягко улыбнулась Китти, внимательно выслушав его сбивчивое признание. — Пожалуйста, не теряй эту девочку. А я, как и обещала, буду преданно прикрывать нас перед родителями во время семейных застолий. Если ты умудришься дотянуть с ней до самого диплома, значит, это действительно что-то серьезное. Мне, к огромному сожалению, пока похвастаться совершенно нечем.
Однако уже на третьем курсе точно такое же всепоглощающее чувство внезапно настигло и её саму. Китти без памяти влюбилась в статного студента со своего потока. Ирония судьбы заключалась в том, что у самого Джонни к этому моменту прежние бурные отношения уже полностью сошли на нет и окончательно закончились. На поверку это оказалась всего лишь первая, хрупкая юношеская влюбленность, которая быстро перегорела, хотя они с бывшей девушкой и сумели остаться хорошими приятелями.
— Китти, — весело улыбнулся парень, когда она смущенно поделилась с ним своим секретом. — Ну что, поздравляю от всей души! Роли поменялись, теперь уже я буду изо всех сил прикрывать наш тандем перед старшим поколением. Главное — дотяни с ним до диплома. Только, пожалуйста, пока постарайся обойтись без детей, если это физически возможно.
— Даже не беспокойся об этом, Джонни, — звонко рассмеялась она. — И огромное тебе спасибо за поддержку.
К сожалению, её большая любовь чуть-чуть не дотянула до годовой отметки и внезапно оборвалась, повторив печальную судьбу его собственного первого романа. В итоге к началу выпускного курса они оба подобрались убежденными, свободными от обязательств холостяками. Дипломные работы молодые люди защитили блестяще, получив от строгой профессуры высшие оценки.
Зато сразу после выпускного бала их ожидал колоссальный, ошеломительный сюрприз, подготовленный родительским комитетом. Неизвестно как, через какие связи и за какие безумные деньги, но их предприимчивые отцы умудрились выкупить роскошную, огромную квартиру на пятом этаже в их же собственном неординарном доме и торжественно подарили её новоиспеченным дипломированным специалистам. Это было настолько неожиданно, нагло и курьезно, что молодые люди в первый миг просто лишились дара речи. Ну а то обстоятельство, что с понедельника они обязаны были занять руководящие кресла в совместной родительской фирме, и вовсе не подлежало никакому обсуждению. Кстати, за все эти долгие годы учебы их семейный бизнес процветал невиданными темпами, и на данный момент холдинг занимал величественное девятиэтажное здание в самом центре делового квартала, а в нескольких крупных городах страны даже открылись успешные филиалы.
— Китти, — озадаченно почесал затылок Джонни, когда они осматривали пустые гулкие комнаты подаренного жилья. — И что мы теперь со всем этим будем делать? Эти стратеги в буквальном смысле слова насильно поселили нас под одной крышей.
— Да уж, подобной наглой комбинации от наших стариков я даже близко не ожидала, — задумчиво и хмуро произнесла девушка, обходя панорамные окна. — Хотя, если подумать трезво, нам с тобой к их чудачествам не привыкать. Отказаться от такого дорогого подарка мы сейчас просто не имеем права — это будет кровная обида. Квартира колоссальная по площади, давай просто волевым решением разделим её на две изолированные половины.
— Разделить-то комнаты мы можем, — резонно возразил парень. — Но входная дверь в прихожую у нас всё равно остаётся одна на двоих. Её-то ты никак пополам не распилишь. И никогда не забывай, Китти: ровно на два этажа выше и ровно на два этажа ниже у нас круглосуточно дежурят родительские глаза и уши. Любой шорох на лестничной площадке будет моментально зафиксирован.
В итоге под давлением обстоятельств им пришлось покорно перевезти свои чемоданы на пятый этаж.
— Ладно, — вздохнул Джонни, раскладывая вещи. — С понедельника официально выходим на работу в корпорацию. Вот там и посмотрим, приготовили ли они для нас новые каверзные сюрпризы.
В понедельник рано утром Китти предстала перед ним в холле уже полностью одетая для своего первого официального выхода в свет в качестве топ-менеджера.
— Джонни, ну как тебе мой образ? Оцени со стороны, — крутанулась она перед зеркалом.
Парень критически осмотрел её строгий, немного чопорный силуэт и покачал головой:
— Знаешь, на твоем месте я бы надел гораздо более облегающую юбку. У тебя потрясающая, красивая фигура, и совершенно незачем прятать её за этими бесформенными складками ткани.
— Ты действительно так думаешь? — Китти на секунду задумчиво прикусила губу, внимательно изучая свое отражение, но спорить не стала и послушно ушла обратно в спальню переодеваться.
Джонни тем временем облачился в дорогой, идеально скроенный деловой костюм и в свою очередь обратился к ней за экспертным советом, когда она вернулась в обновленном виде.
— Ну а как тебе мой наряд, штурман?
— Джонни, честно — лучше и быть не может, — Китти восхищенно осмотрела его широкие плечи со всех сторон. — Настоящий солидный босс. Тебе невероятно идет этот стиль.
Они вызвали такси и уже через двадцать минут влились в бурлящий поток утреннего мегаполиса. Добравшись на скоростном лифте до четвертого этажа величественного офисного здания, молодые люди без труда отыскали нужную дверь с табличкой «Отдел кадров». За просторным столом их встретила миловидная, безупречно вежливая женщина. Приветливо улыбнувшись, она мягким жестом пригласила вошедших присесть в кожаные кресла.
— Очень рада вас видеть, — инспектор кадров еще раз внимательно окинула их профессиональным оценивающим взглядом. — Вы прямо как родные брат с сестрой, честное слово, даже внешне чем-то неуловимо похожи. Ваши рабочие места в структуре холдинга уже окончательно определены и подготовлены. Ничего страшного, что у вас принципиально разные университетские специальности, руководство учло этот нюанс. Вас обоих зачислили во второй аналитический отдел, который занимает весь седьмой этаж. Начальник подразделения уже предупрежден и ждет вас. Вас проводить до дверей или сумеете сориентироваться сами?
— Сами, большое вам спасибо, — вежливо ответил Джонни, поднимаясь с кресла.
Они поднялись на три этажа выше и, едва переступив порог седьмого этажа, искренне удивились масштабам. Перед ними раскинулся огромный единый холл, в котором кипела бурная офисная жизнь и трудилась целая куча народа. Ровно в самом центре этого гигантского зала высилась большая стеклянная кабинка — изолированное отдельное помещение, явно принадлежавшее высшему руководству подразделения. Туда молодые люди сразу же направленно и двинулись. За прозрачной дверью их встретил подтянутый молодой мужчина лет тридцати пяти с умным, проницательным взглядом. Второй рабочий стол в этой же просторной комнате занимала симпатичная, эффектная молодая девушка, примерно их же возраста. Конечно, оба руководителя прекрасно знали, что перед ними стоят не просто рядовые стажеры, а единственные дети главных владельцев всей корпорации.
— Джек, — представился начальник отдела и с открытой, доброжелательной улыбкой крепко пожал руки Джонни и Китти. — А это мой незаменимый заместитель, Лиза.
Девушка за соседним столом просто чуть-чуть вежливо привстала со своего места и очаровательно улыбнулась вошедшим.
— Добро пожаловать в наш коллектив, ребята. Прямо сейчас я официально представлю вас сотрудникам, а заодно покажу, где вы будете сидеть, — Джек уверенно увлек их за собой обратно в общий зал.
Он громко попросил у сотрудников тишины и торжественно объявил о пополнении в штате. Джонни не стал досконально пересчитывать коллег по головам, но в помещении второго отдела находилось не меньше тридцати человек. В основном это были вчерашние студенты и молодые амбициозные специалисты, хотя у окон дежурило и несколько опытных сотрудников явно предпенсионного возраста. Все без исключения с нескрываемым, живым любопытством оглядывали новичков — видимо, слухи в холдинге распространялись молниеносно, и коллектив был прекрасно осведомлен о статусе новых коллег. Когда с официальной ознакомительной частью было полностью покончено, Джек лично подвел их к рабочим местам. Столы Джонни и Китти стояли вплотную друг к другу — впрочем, молодые люди в подобной родительской комбинации даже не сомневались, еще когда только входили в само девятиэтажное здание.
— Китти, — повернулся к девушке Джек, — твоими делами я вплотную займусь чуть позже. Я ведь тоже по образованию экономист, поэтому лично введу тебя во все тонкости нашего курса. А вот Джонни, с его предварительного согласия, я на первое время целиком отдам под крыло Лизе. Хоть она у нас и хрупкая девушка, но в сложной технической и технологической части ей на всей базе просто нет равных. Ты ведь не возражаешь, Джонни? — начальник вопросительно посмотрел на парня.
Джонни в ответ просто вежливо улыбнулся и качнул головой. Естественно, он не возражал — было очевидно, что контроль над ними отцы поручили только самым проверенным и надежным топ-менеджерам фирмы. Джек удовлетворенно кивнул и ушел обратно в стеклянный куб, а молодые люди сели за свои столы и принялись неторопливо раскладывать канцелярские принадлежности, настраивать мониторы и готовить рабочие места.
— Китти, — Джонни дождался, пока суета вокруг утихнет, и тихонько шепнул напарнице, наклонившись к её стороне. — А твой новый шеф, надо признать, весьма симпатичный мужик. Ничего страшного, что на десять лет старше нас. Ты только при случае аккуратно разузнай у девчонок, холостой ли он.
— Лиза тоже ничуть не хуже, — так же тихо, едва сдерживая лукавую улыбку, прошептала Китти в ответ. — Как раз в твоем вкусе, для тебя в самый раз подойдет. Хотя, если честно, здесь и без неё просто огромный выбор для нас обоих, ты только посмотри, какой гигантский отдел.
Они одновременно вытянули шеи и принялись с живым интересом исподтишка рассматривать своих новых коллег. Время от времени они натыкались на прямые встречные взгляды сослуживцев, из-за чего им обоим приходилось смущенно отводить глаза обратно к мониторам.
— На тебя здесь в любом случае будет колоссальный спрос, — наконец негромко резюмировал Джонни, искоса окинув её фигуру оценивающим взглядом. — Всё-таки законная дочь самого хозяина фирмы, да еще и в такой потрясающей облегающей юбке.
— Ты сам мне её сегодня утром так настойчиво посоветовал надеть, так что теперь не смей меня подкалывать, — шутливо огрызнулась Китти, легонько толкнув его локтем под столом. — На тебя спрос среди местных сотрудниц будет точно не меньше. Посмотри вокруг: симпатичные девчонки в отделе есть, и далеко не одна. Так что смотри сам не потеряйся в этом малиннике.
— Ну, утешила, спасибо, — с усмешкой прошептал Джонни, углубляясь в чтение первой технической инструкции.
В стеклянный куб вернулся Джек и, придвинув стул, плотно подсел к столу Китти, собираясь погрузиться в экономические отчеты.
— Лиза тебя уже заждалась, — обернулся он к Джонни, махнув рукой в сторону кабинета своего заместителя.
Парень послушно поднялся со своего места и прошел в просторную комнату руководства. Рядом с Лизой уже стоял свободный стул, на который он аккуратно и опустился.
— Джонни, скажи на чистоту… Ничего, что тебе придется вникать в наши сугубо технические дебри под моим началом? — сразу же, без лишних предисловий поинтересовалась она, откладывая в сторону планшет.
— Лиза, я очень тебя прошу, давай прямо сейчас раз и навсегда забудем о том, чьим сыном я являюсь, — искренне обратился к ней парень. — Представь, что я самый обычный человек, который просто пришел к тебе с улицы в гости. Ну, то есть на работу, — поспешно поправился он под её проницательным взглядом.
Лиза с нескрываемым интересом посмотрела на него из-под аккуратной челки.
— Так всё-таки в гости или на работу? — вдруг весело и звонко рассмеялась она. — От этого ответа, между прочим, в нашей структуре зависит очень многое.
Джонни поймал себя на мысли, что эта открытая и эффектная девушка ему сразу же, с первых секунд безумно понравилась.
— Давай для начала начнем строго с работы, — он тоже непринужденно улыбнулся. — А вот если со временем я напрошусь в гости, меня никто с лестницы с позором не спустит?
— Хитрый ты парень, однако, и вопросы задаешь с двойным дном, — Лиза кокетливо прищурилась, оценивая его широкие плечи. — Ладно, успокою тебя: нет, никто не спустит, я абсолютно не замужем. А со своим бывшим парнем окончательно рассталась еще год назад.
В её выразительных глазах Джонни отчетливо заметил задорные, лукавые искорки.
— Ну, в этом мы с тобой похожи, — ответил он. — Я, честно говоря, уже и сам напрочь забыл, когда в последний раз с кем-то серьезно встречался. Дела давно минувших дней, покрытые дорожной пылью.
— Ой, только не надо мне тут врать, — внезапно посерьезнела она, качнув головой. — Нас всех в руководстве отдела еще утром строго предупредили на самом высшем уровне. Ты ведь в нашу компанию пришел далеко не один?
Джонни тяжело, обреченно вздохнул. В его памяти мгновенно всплыли бесконечные дни в детском саду, школьные аллеи и фигура Китти. Этот навязанный родителями бесконечный спектакль продолжался даже здесь, в стенах девятиэтажного офиса холдинга. Надо ли ему было сейчас пускаться в долгие оправдания и объяснять посторонней девушке, что к чему?
— Я вовсе не вру, Лиза, — грустно произнес парень, рассеянно глядя на экран монитора. — С Китти я действительно знаком с самых ранних лет, буквально с детского сада. Она мне за эти годы стала как родная сестра, не более того.
— Ты имеешь в виду Кэт? — искренне удивилась она.
— Да, Кэт, — сразу же исправился Джонни. — Просто я на правах старого соседа привык звать её исключительно Китти всю жизнь.
— Хм, понятно… А с кем ты тогда сейчас живешь в городе, если это, конечно, не коммерческий секрет холдинга? — Лиза явно не на шутку заинтересовалась личной жизнью привлекательного наследника.
Но этот прямой вопрос окончательно добил Джонни. Он только сейчас во всей красе осознал, в какие глухие, непробиваемые тиски их с Китти зажали собственные прагматичные родители. Любая неосторожная фраза могла разрушить их хрупкую легенду независимости. Лучше всего в этой ситуации было вообще ничего конкретного не отвечать, что парень и сделал, выбрав максимально обтекаемую формулировку:
— Честно говоря… я пока и сам толком не знаю.
Джонни отчетливо понимал, что Китти сейчас в центральном кабинете наверняка вела с Джеком точно такой же напряженный диалог. Только вот как умудрялась выкручиваться из этой ловушки она, он даже близко представить себе не мог.
— Знаешь, Джонни, мне отчего-то становится немного страшно работать с тобой в одном кабинете, — вдруг совершенно серьезно и тихо произнесла Лиза. — Если кто-то из службы безопасности или внутренней проверки случайно заметит, что мы с тобой общаемся на личные, не связанные с производством темы, меня ведь просто со свистом уволят из компании в тот же день. Без выходного пособия.
Парень хотел было отрицательно махнуть рукой и заявить, что его отец никогда не пойдет на такую несправедливость, но вовремя прикусил язык. Трезво поразмыслив, он вынужден был признать, что Лиза права на все сто процентов. Родительский контроль не терпел сбоев. Внутри Джонни вспыхнула глухая, сильная мужская обида на эту тотальную опеку.
— Раз так… тогда давай общаться строго по теме, — грустно резюмировал он.
В итоге он послушно просидел у неё в кабинете до самого обеденного перерыва. Надо отдать Лизе должное — все технические и технологические процессы она объясняла удивительно четко, емко и понятно. Джонни даже искренне поражался, как молодая, хрупкая девушка может настолько безупречно, на уровне главного инженера разбираться в сложнейшем оборудовании. От этого профессионального восхищения она начала нравиться ему еще больше. Но едва пробил час обеда, он послушно поднялся и отправился в корпоративное кафе вместе с Китти.
— Знаешь, я, наверное, уже к концу недели уволюсь отсюда к чертовой матери, — хмуро заявил Джонни, едва они опустились за столик в углу и разложили приборы. — Здесь абсолютно весь персонал не просто предупрежден о нашем появлении, они меня натурально боятся как огня!
— Ага, разбежался, держи карман шире, — иронично хмыкнула Китти, отправляя в рот кусочек салата. — Так наши отцы тебе и позволили просто так взять и уйти. Не переживай, я сама нахожусь точно в таком же паршивом положении, если не хуже. Кстати, мой шеф Джек — абсолютно холостой мужчина.
— Лиза тоже свободны, — отозвался парень. — Но она кругом права: если до ушей наших родителей дойдет хотя бы один мимолетный слух о том, что между нами и наставниками завязывается что-то личное, их обоих моментально вышвырнут с работы. Без права восстановления.
— Приблизительно на этот же самый нюанс мне только что очень прозрачно намекнул и Джек, — Китти грустно посмотрела на него поверх чашки с соком. — Мы ведь с тобой прекрасно понимаем, что они оба правы и родительская опека шутить не будет. И что нам теперь со всем этим делать? Как жить дальше?
— Слушай, а как ты сама в итоге выкрутилась из его вопроса насчет того, где и с кем ты сейчас проживаешь в городе? — вдруг оживился Джонни.
— Ну… как-то выкрутилась, — неопределенно и туманно увильнула от ответа девушка, пряча взгляд. — А что мне оставалось ему сказать? Что мы делим одну элитную квартиру на пятом этаже?
— А знаешь, у меня сейчас в голове родилась одна безумная мысль, — парень вслух озвучил внезапную идею, подаваясь вперед через стол. — Что, если нам просто взять и официально пригласить Джека и Лизу к нам в гости на грядущих выходных? Всё равно они рано или поздно из слухов узнают, что мы живем под одной крышей, так зачем прятаться?
— Давай спокойно поговорим об этом дома, — предложила Китти, откладывая приборы. — Сейчас, посреди рабочего дня в шумном кафе, мы всё равно ничего толкового не решим.
— Слушай, — Джонни внезапно осенила новая, очень практичная идея, и он подался вперед через стол. — А давай купим машину? Одну хорошую машину на двоих. Ведь помимо жесткого рабочего времени у нас существует еще и личное, нерабочее. Водительские права есть у нас обоих. Что скажешь?
— А это совсем неплохая мысль, Джонни, — задумалась девушка, и в её глазах зажглись привычные озорные искорки. — С собственным автомобилем нам станет гораздо проще прикрывать личные дела друг друга перед старшим поколением, как мы всегда и делали. Тем более, стоит нам только мимоходом заикнуться о покупке, как родители моментально купят нам ключи от любого автомобиля.
— Вот и заикнемся сегодня вечером. И я у себя на третьем этаже, и ты у своих на седьмом.
Всё оставшееся до вечера рабочее время они провели порознь, сосредоточенно входя в курс сложных производственных дел холдинга. Однако Джонни с глухой тревогой и досадой заметил, что поведение Лизы разительно изменилось: она стала общаться с ним гораздо суше, холоднее и подчеркнуто серьезнее. Видимо, их долгий совместный обед с Китти в углу кафе наглядно подтвердил её утреннюю информацию и худшие догадки. Парень слушал её безупречные технические инструкции уже со скрытой скукой, чувствуя, как между ними стремительно вырастает глухая стена отчуждения.
Наконец этот бесконечный первый рабочий день подошел к концу. Домой молодые люди отправились пешком, неторопливо шагая по многолюдным вечерним тротуарам. Настроения не было ни у него, ни у Китти — родительские невидимые тиски давили на них с колоссальной силой.
— Китти, — задумчиво и глухо спросил Джонни, глядя на светящиеся витрины магазинов. — Как ты сама думаешь… вся эта нелепая опека когда-нибудь вообще закончится?
— Сделай мне прямо сейчас официальное предложение руки и сердца, и я его сию минуту приму, — горько, с неприкрытой иронией пошутила она. — Вот тогда этот дурдом на нашей улице точно закончится раз и навсегда.
Парень лишь хмуро промолчал, сознательно пропустив эту двусмысленную колкую шутку мимо ушей.
Уже послезавтра утром они с комфортом ехали на службу на новеньком, пахнущем дорогой кожей автомобиле — Джонни волевым решением выбрал отличный мощный «Форд» из самых последних коллекций. Да, они разговаривали с Китти дома в уютных стенах квартиры на пятом этаже, и далеко не один раз. Но открытого, устраивающего обоих решения из этой ловушки никто из них так и не нашел. Лишь его смелое нелегальное предложение — пригласить Джека и Лизу в гости, чтобы сорвать маски — упрямо оставалось в силе. А на работе в это время ситуация накалялась: от них двоих в среде аналитического отдела коллеги стали просто панически шарахаться, словно от прокаженных. Прошлые оптимистичные высказывания Китти о толпах потенциальных офисных поклонников и поклонниц не подтвердились абсолютно. Никто в здравом уме не желал перечеркивать собственное будущее ради мимолетного флирта с детьми владельцев империи.
В один из вечеров, устав от этого удушливого вакуума, Джонни окончательно взорвался.
— Всё, Китти, я больше не могу терпеть этот бред! Я иду прямо сейчас жестко разговаривать со своими родителями. Эта нелепая ситуация висит у меня на шее как самая настоящая петля!
— Ну сходи, сходи, — грустно усмехнулась она, даже не оторвавшись от чтения книги. — Я со своими Келлерами вчера уже пыталась объясниться. Абсолютно без толку. У них на все доводы один ответ. Или нам с тобой нужно полностью забыть про их деньги, колоссальную помощь, квартиры и будущее расположение, собрать чемоданы и просто трусливо сваливать в совершенно другой город, начиная жизнь с абсолютного нуля. Скажи честно, Джонни, тебя лично устроит такая перспектива?
Подумав несколько тягучих секунд, парень вынужден был признать, что нет. На данный момент он являлся всего лишь неоперившимся, неопытным воробышком, точь-в-точь как и сама Китти. К тому же они оба с самого детства привыкли к спокойной, обеспеченной и абсолютно беспечной жизни в элитном квартале, и бросать всё это ради гордости было глупо. Но дальнобойный характер Джонни всё же заставил его совершить эту попытку. Он решительно спустился на два этажа ниже и без стука вошел в родительскую гостиную.
— Папа, — твердо произнес парень, останавливаясь посреди комнаты перед отцом. — Я так больше жить и работать не могу. Из-за вашего негласного приказа от нас с Китти шарахаются абсолютно все сотрудники в отделе. Неужели ты искренне считаешь это нормальным, хорошим началом для моей карьеры в холдинге?
— И правильно делают, что шарахаются, — отец благодушно улыбнулся, даже не оторвав взгляда от свежей финансовой прессы. — Женись на Китти, официально объявите о помолвке, и люди сразу перестанут от вас бегать. Всё очень просто, сынок.
— Джонни, голубчик, — мягко вставила сидевшая в кресле мама, сочувственно качая головой. — Вы же с Китти буквально с пеленок неразлучны, вы идеальная, потрясающая пара. Вам просто все сослуживцы в офисе банально завидуют. Чего ты тянешь и упрямишься, я никак не пойму?
«Да уж, Китти была кругом права, — свинцовая тяжесть опустилась на плечи Джонни. — Разговаривать с ними было абсолютно бесполезно». В головах старшего поколения, кроме идеи об их скорейшей женитьбе и слиянии капиталов фирмы, просто физически не существовало никаких иных мыслей. Они были слепы к их настоящим желаниям.
— У вас, как и всегда, только одно на уме, — горько бросил родителям парень, резко развернулся и ушел обратно к себе на пятый этаж.
Время неумолимо шло вперед, недели летели за неделями, и молодые специалисты постепенно набирали профессиональные обороты в холдинге. Руководящая работа в аналитическом отделе давалась им обоим удивительно легко — университетские дипломы с отличием были получены не зря. А вот на их личном, любовном фронте никаких проблесков или надежд не появлялось. Они честно, несколько раз пытались предпринять осторожные шаги и назначить свидания коллегам вне офисных стен, но каждый раз терпели полное, сокрушительное фиаско. Ни Лиза, ни Джек, ни кто-либо другой из красивых сотрудников отдела не желали рисковать своей успешной карьерой ради сомнительного курортного романа с наследниками престола.
Незаметно пролетел целый год напряженной офисной рутины. Джонни постепенно превращался в крепкого профессионала, но на личном фронте по-прежнему царил глухой, удушливый вакуум. В один из обычных рабочих дней во время обсуждения сложного технического регламента Лиза внезапно отложила бумаги в сторону.
— Знаешь, Джонни… Нас ведь с Джеком очень скоро поменяют с вами местами, — грустно и обреченно произнесла она, глядя в панорамное окно. — Моё время здесь сочтено.
Вечером того же дня в элитной квартире на пятом этаже Джонни окончательно сорвался. Внутри него вскипела ярость, копившаяся годами, и бедная Китти тщетно пыталась успокоить его, ласково обнимая за плечи.
— Да пойми же ты наконец! — взорвался парень, меряя шагами просторную гостиную. — Может, как специалист в чертовом технологическом отделе я и расту с каждым днем, но как мужчина в этой жизни я не добиваюсь абсолютно ничего! Ты здесь ни в чем не виновата, Китти, но моему ангельскому терпению официально пришел конец. Прямо сейчас я раз и навсегда меняю эту сытую, беспечную золотую клетку на чистую свободу. Я больше не хочу причинять никому зла, а нас с тобой эти стратеги явно и безжалостно готовят занять центральное стеклянное помещение на седьмом этаже. Мне до боли жалко и Лизу, и твоего Джека. Они-то, скажи на милость, в чём перед нашими родителями провинились? За что их выкинут из холдинга?
Джонни всегда был гораздо более импульсивным, взрывным и эмоциональным, чем рассудительная Китти. Девушка долго молчала, внимательно слушая его надрывную речь, а затем тяжело и горько вздохнула.
— Я не знаю, Джонни, кругом ты прав в своем бунте или нет, — тихо произнесла она, глядя на его сжатые кулаки. — Но ты же прекрасно знаешь: я в любом случае всегда и во всём тебя поддержу. Сматываться посреди ночи в совершенно чужой, незнакомый город, не имея там ни связей, ни почвы под ногами — это колоссальная, опасная авантюра. Давай мы хотя бы морально и материально подготовим тебя к этому побегу.
— Я заберу наш новый «Форд», доеду до места, а там сразу же продам его перекупщикам, — мрачно наметил план действий парень. — Вырученных за машину денег мне с лихвой хватит на первое время, чтобы встать на ноги и снять жилье. Ну а дальше я планирую рассчитывать исключительно на собственные мозги и университетский диплом. Я только одного не знаю, Китти… Сколько ты сама сумеешь выдержать здесь, живя под их тотальным прессингом?
— Джонни, очень тебя прошу, на всякий случай готовь там надежное место и для меня, — серьезно посмотрела она на него своими глубокими серыми глазами. — Ты всё правильно разложил. Настоящую свободу сейчас выбираешь ты, а я пока вынуждена оставаться в этой родительской тюрьме. К тому же только представь, какой грандиозный ад и сколько допросов мне придется выдержать в этих стенах сразу после твоего внезапного исчезновения.
— Спасибо тебе, сестренка, — искренне выдохнул Джонни, чувствуя, как от её преданности к горлу подкатывает комок. — Если мы вдруг по какой-то причине долго не увидимся… помни, я всегда буду любить тебя.
Они крепко, отчаянно обнялись в полумраке холла, словно прощались как перед уходом на фронт.
На следующее утро Китти тайно вытряхнула из своих заначек абсолютно все наличные деньги, какие только сумела раздобыть в доме, и решительно протянула плотный конверт парню.
— Не спорь и забирай всё до последнего цента. Ты ведь прекрасно знаешь характер своего отца — он заблокирует все твои банковские карточки и счета в ту же секунду, как поймет, что ты сбежал. А мне мои Келлеры в любом случае еще подкинут денег, я не пропаду.
У самого Джонни тоже имелась небольшая сумма наличных на карманные расходы. Сразу после окончания рабочей смены он тайно оставил у Китти короткую прощальную записку для родителей, в которой честно объяснил мотивы своего ухода и слезно просил не тратить силы на его поиски. Второй официальной бумагой, легшей на стол, стало его заявление об увольнении по собственному желанию из аналитического отдела. Молодые люди в последний раз крепко обнялись у машины.
— Я буду иногда тайно звонить тебе со случайных уличных автоматов, — пообещал Джонни, заводя мотор. — Ты только держись тут, Китти.
— Удачи тебе, братишка, — прошептала она вслед.
Парень сел за руль «Форда», заехал на ближайшую заправочную станцию, залил полный бак солярки и на полной скорости рванул по загородному шоссе в сторону крупного мегаполиса, который он накануне выбрал на карте. Этот мегаполис располагался на приличном удалении — почти за две тысячи километров от их родных мест. О его конечном пункте назначения знала исключительно Китти, но Джонни ни единой секунды не сомневался, что верная названая сестра ни за что и никому его не сдаст. Он безостановочно ехал двое суток подряд, сделав лишь одну короткую остановку на ночлег в глухом придорожном мотеле.
Едва добравшись до нового мегаполиса, Джонни первым делом купил в киоске свежий толстый выпуск газеты с объявлениями об аренде недвижимости. Оперативно созвонившись по двум-трем перспективным номерам, он сразу же поехал осматривать варианты. Встроенный в приборную панель навигатор очень выручал его, помогая быстро ориентироваться на незнакомых улицах чужого города. В конце концов, после долгих поисков парень остановил свой выбор на скромной, небольшой квартирке с одной спальней. Огромным плюсом было наличие в комнатах городского телефона и стабильного Интернета — Джонни, предусмотрительно прихватил с собой из дома свой верный рабочий ноутбук. Жилье сдавалось уже меблированным, хотя старый дешевый гарнитур выглядел довольно комично и просто смешно после роскошных интерьеров их высотного дома. Заплатив арендодателю сумму за месяц вперед, Джонни закрыл дверь на замок, без сил рухнул на кровать прямо в одежде и мгновенно провалился в глубокий сон.
На следующее утро, едва проснувшись, беглец сразу же принялся активно рассылать свое подробное резюме во все более-менее известные технологические и промышленные фирмы города. Удача улыбнулась дипломированному отличнику только ближе к концу недели, и то пока лишь предварительно. Зато уже в понедельник утром Джонни солидно сидел на официальном собеседовании в кабинете начальника отдела кадров одной крупной компании. Успешно пройдя все тесты и без колебаний согласившись на весьма скромную стартовую зарплату новичка, парень со спокойной душой вернулся к себе на квартиру. Дождавшись глубокого вечера, когда тарифы на связь падали, он сел у телефона и набрал заветный домашний номер Китти.
— Вы ошиблись номером, — холодно ответила Китти и тут же дала отбой.
Джонни замер с трубкой в руке, но мгновенно всё понял — у неё в гостях на пятом этаже сейчас явно находился кто-то из родителей, караулящих каждый шорох. Парень проявил терпение и повторил попытку гораздо позже, когда часы уже перешагнули за полночь.
— Джонни! — на этот раз её голос прозвучал звонко, она была безумно рада и даже не пыталась скрыть своих эмоций. — Ты просто не представляешь, какой грандиозный ад здесь творится и как я тут одна отбиваюсь от наших семей! Но я так рада за тебя, честное слово, ты даже не представляешь!
Из её сбивчивого ночного рассказа парень отчетливо понял: если бы не его предусмотрительная прощальная записка, оставленная на столе, его бы уже вторые сутки с собаками искала вся полиция страны. Родители рвали и метали, но официальное заявление об уходе и личный манифест свободы связывали им руки.
— Китти, — вдруг тихо спросил Джонни, поудобнее устраиваясь на спартанской кровати. — Скажи мне честно… мой этот безумный побег хоть немного развязал тебе руки в офисе?
— Как тебе сказать, — она на секунду задумалась, и в трубке послышался её тяжелый вздох. — С одной стороны — да, лед тронулся. На работе сегодня ко мне в отделе осмелился подойти заговорить один парень из аналитиков, чего раньше никто бы в жизни не сделал. Значит, дело действительно сдвинулось с мертвой точки, твой статус «жениха» больше не висит над отделом. Но ты не поверишь, Джонни… мне тебя здесь катастрофически не хватает. Я осталась совершенно одна, без своего единственного верного друга. Только сейчас, в этой оглушительной пустоте квартиры, я начинаю по-настоящему понимать, какое это колоссальное счастье — иметь рядом брата, с которым ты можешь без утайки говорить абсолютно о чем угодно.
— Мне тебя тоже очень не хватает, Китти, — искренне признался Джонни, глядя в темный чужой потолок. — Наверное, мы с тобой действительно намертво сроднились за эти годы, начиная с того самого дурацкого детского сада. Кстати, запиши мой новый прямой номер. Только, умоляю, держи его в строжайшем секрете от родителей.
Они проговорили в ту ночь еще очень долго, перебирая детские воспоминания, и ни один из них до последнего не хотел вешать трубку первым, цепляясь за родной голос.
На следующее утро Джонни официально вышел на свою новую работу. Его технологический отдел в этой компании оказался заметно меньше предыдущего — человек двадцать, не больше, да и состав сотрудников выглядел гораздо более пестрым и разношерстным. Молодые привлекательные девушки здесь, конечно, трудились, но их было совсем немного. В основном коллектив состоял из специалистов среднего и предпенсионного возраста. Впрочем, сама инженерная работа не являлась для отличника Джонни какой-то заумной новостью — он безупречно знал все процессы еще по университетским лекциям. За первую неделю парень окончательно освоился на месте, влился в ритм и принялся внимательно приглядываться к окружению. Из немногих свободных девушек его мужской взгляд довольно быстро остановился на сверстнице, которую звали Виктория, или просто Вика. Её рабочий стол располагался всего в паре метров от его собственного. «Очень стройная, изящная и симпатичная», — сразу отметил про себя Джонни. К тому же Вика обладала удивительно легким характером и часто, искренне улыбалась, отвечая на его дежурные приветствия.
Китти — вернее, Кэт, как её теперь официально звали в офисе — продолжала тайно звонить ему практически каждый божий день.
— Джонни, — серьезно произнесла она во время очередного вечернего созвона. — Мне кажется, тебе всё-таки необходимо набраться мужества и лично поговорить по телефону с родителями. Мне на них здесь просто по-человечески жалко смотреть, они за эти дни как-то резко постарели и сдали. Кстати, они в итоге обрезали тебе баланс на кредитке?
— Честно говоря, я даже ни разу не проверил баланс в банкомате, — озадаченно усмехнулся парень. — Просто изначально был на сто процентов уверен, что отец заблокирует счета в ту же секунду. А о чем мне вообще с ними разговаривать, Китти? Давай сначала детально обсудим это, чтобы мой звонок никак рикошетом не повлиял на твое положение.
Девушка на несколько секунд глубоко задумалась, взвешивая риски.
— На твоем месте я бы просто твердо сказала им, что ты взрослый мужчина и хотел бы попробовать пробиться в этой жизни сам, без их протекции и миллионов. А насчет меня… говори всё, что угодно. Скажи, что уехал и просто бросил меня, разорвав помолвку. Я думаю, они у нас люди умные, сами всё прекрасно поймут и перестанут устраивать допросы.
— Спасибо тебе огромное, Китти, — тепло улыбнулся Джонни в трубку. — Ты, как и всегда, даешь мне самые дельные и мудрые жизненные советы.
На следующий день Джонни отправился к ближайшему уличному телефону-автомату, чтобы сделать тот самый тяжелый звонок родителям. Едва в трубке раздался строгий голос отца, парню пришлось набраться терпения и молча выслушать всё, что старшее поколение думало о его безрассудном побеге — впрочем, в содержании этих отцовских упреков он ни секунды не сомневался. На все настойчивые, властные призывы немедленно опомниться и вернуться домой Джонни просто никак не реагировал, сохраняя ледяное спокойствие. Наконец трубку у отца перехватила взволнованная мать.
— Джонни, господи, что же ты такое творишь? — она горько заплакала, и её голос прерывался от рыданий. — Вернись, пожалуйста, сынок, одумайся. У тебя же здесь есть абсолютно всё: и мы, твои любящие родители, и твоя Китти.
— Мама, послушай меня внимательно, — тихо, но твердо произнес парень. — Вы с отцом у меня всегда были, есть и будете, я вас люблю. А вот насчет Китти… скажи честно, вас ведь на самом деле никогда в жизни искренне не интересовало моё собственное мужское мнение. Вы всё безжалостно решали за меня. Вернее, вы всё окончательно предрешили еще в те далекие дни, когда мы с ней за руку ходили в детский сад. Я вам не бездушная живая игрушка и хочу наконец-то начать жить свободно, без вашей тотальной удушающей опеки. Я уже успешно устроился на новую работу и чувствую себя здесь просто прекрасно.
— Но как же… А что в итоге будет с Китти? — растерянно спросила мать.
— Да оставьте вы наконец и меня, и её в полном покое! — не выдержав, взорвался Джонни. — Наши отношения — это только наше с ней личное дело, и больше ничьё!
В этот момент трубку на том конце провода снова решительно взял отец, на этот раз его тон звучал заметно тише и спокойнее:
— Значит, Джонни, всё это дело и твой бунт — только из-за неё одной?
— И из-за неё, и из-за твоей огромной фирмы, — отрезал беглец. — Мне в этой жизни не нужны ваши искусственные поблажки по блату, и я категорически не хочу, чтобы на рабочем месте от меня все шарахались, как от огня. Я вообще от вас больше ничего материального не хочу.
Отец на том конце провода надолго замолчал, видимо, глубоко задумавшись над жесткими словами сына.
— А если… если мы с Келлерами сможем всё это исправить и переиграть? Ты вернешься домой? — неожиданно тихо спросил он.
Джонни от такой наивной бизнес-стратегии лишь горько рассмеялся в телефонную трубку:
— Папа, ну кого ты обманываешь? Ты ведь в этой жизни далеко не один. У тебя есть твои давние партнеры по бизнесу, друзья-соучредители, и их капитал и мнение для тебя всегда были стократ важнее меня. О каких исправлениях ты сейчас говоришь, не смеши меня, пожалуйста.
— Ладно, Джонни… — в голосе отца впервые проскользнула безнадежная, старческая тоска. — Ты нам хотя бы оставишь свой новый прямой номер телефона?
— Я буду иногда сам тайно звонить вам, обещаю, — мягко ответил парень. — Но только при одном жестком условии: если вы отныне начнете по-настоящему считаться с моим личным мнением, чего в нашей семье не было вообще никогда.
Он решительно повесил трубку на рычаг, прерывая короткие гудки. Немного переведя дух, Джонни сразу же набрал заветный секретный номер Китти и во всех подробностях пересказал ей этот тяжелый родительский диалог.
— А ты у меня, оказывается, настоящий молодец, — искренне удивилась и восхитилась девушка на том конце провода. — Знаешь, я всегда к тебе относилась очень тепло, по-родственному, но прямо сейчас мне начинает казаться, что ты на глазах превращаешься в по-настоящему сильного, независимого мужчину. Ну колись, свободный гражданин, постоянная девушка в этом чужом городе у тебя уже появилась?
— Пока только на примете, — весело рассмеялся Джонни, вспомнив миловидное лицо сослуживицы. — А ты сама как на этом личном фронте поживаешь? Как там твой симпатичный начальник Джек?
— Тоже… пока только на примете, — Джонни кожей почувствовал, как Китти в этот момент тепло и загадочно улыбается в трубку за две тысячи километров от него.
На следующий день во время обеденного перерыва парень набрался смелости и целенаправленно подсел за столик к Виктории — благо, в этот раз стройная сокурсница обедала в полном одиночестве.
— Я тебе не сильно помешаю, если составлю компанию? — вежливо и предварительно поинтересовался он, ставя поднос.
Вика в ответ лишь лучезарно улыбнулась, приветливым жестом указывая на свободный стул напротив. В течение этого часа они познакомились гораздо ближе, увлеченно болтая обо всем на свете, и, как Джонни показалось по её теплому взгляду, обоюдно согласились дружить. Парень даже искренне обрадовался этому маленькому успеху на личном фронте. Вечером после окончания смены он галантно вызвался подвезти её до дома на своей машине. Свой новенький мощный «Форд» он перекупщикам пока так и не продал — скопленных наличных запасов и его первой небольшой зарплаты новичка пока с лихвой хватало на все текущие расходы.
— Джон, — негромко спросила Вика, когда они остановились у её подъезда, а она рассеянно разглядывала приборную панель. — А почему ты до сих пор совершенно одинокий в этом городе? Ты ведь мне сам только что об этом открыто сказал.
— Ну… у меня в родном городе осталась одна очень близкая сестренка, — мягко улыбнулся парень, и перед его мысленным взором мгновенно предстало лицо Китти. — Вернее, мы с ней неразлучно росли вместе с самых ранних лет, буквально с детского садика, привыкли делить всё пополам. А вот с другими девушками как-то никогда ничего серьезного не получалось, всё мимо. А ты сама почему одна?
— Наверное, в моей жизни до этого момента просто не было ни свободного времени, ни особого желания заводить пустые романы, — честно призналась Вика, заглядывая ему в глаза, после чего тепло попрощалась и легко выскочила из салона.
Прошло целых три месяца, и Джонни с Викой начали официально встречаться. С Китти они по-прежнему созванивались практически каждую неделю, а вот родителям парень набирал лишь изредка, из чувства долга. В один из таких натянутых телефонных разговоров, устав от очередных родительских нотаций и упреков, он чисто назло отцу выпалил, что в этом городе у него уже появилась постоянная невеста. Конечно, это было чистокровной неправдой — по крайней мере, на сегодняшний день их отношений с Викой до такого статуса было еще очень далеко.
На следующее же утро на его мобильном раздался взволнованный звонок от Китти.
— Джонни, господи! Ты там что, вообще решил своих стариков окончательно добить? — без лишних предисловий воскликнула она в трубку. — Они сегодня ни свет ни заря примчались ко мне на седьмой этаж. Сказали, что ты тайно обручился и у тебя там уже полноценная невеста появилась!
— Да ладно тебе, Китти, не бери в голову, это я просто так сболтнул, — поспешил успокоить её парень. — Они меня своими расспросами в очередной раз до ручки довели. Только и знают, что умолять и требовать, чтобы я немедленно бросил всё и вернулся обратно в их холдинг.
— Слушай, Джонни… — в её голосе вдруг проскользнула странная, затаенная нотка. — А ты мне в своем новом городе надежное место на работе уже успел подыскать? На всякий случай.
— Китти, ты сейчас это серьезно говоришь? — искренне удивился он, присаживаясь на край стола. — Да ты же там у себя в мегаполисе одна как сыр в масле катаешься, ни в чём отказа не знаешь!
— В том-то и дело, Джонни, что я здесь абсолютно одна… — тихо выдохнула она, но тут же поспешно переменила тему: — Да ладно, забудь, это я просто глупо пошутила.
Однако Джонни этот мимолетный разговор из головы не выкинул. Помня её прошлую просьбу, он на следующий день специально заглянул в свой новый отдел кадров и ненавязчиво показал инспектору подробную профессиональную анкету Китти с её блестящим экономическим дипломом.
— Оставь резюме здесь, Джон, — добродушно ответил ему кадровик. — Мы как раз расширяем финансовый блок, посмотрим, что можно сделать.
С Викторией парень теперь проводил буквально всё своё свободное время после окончания работы. Они вместе гуляли по городу, ужинали в уютных бистро, Вика безумно ему нравилась, и это чувство было абсолютно взаимным. Но, к его собственному удивлению, до первого настоящего поцелуя дело между ними так и не доходило — Джонни сам внутренне не понимал, какой именно невидимый барьер упрямо удерживает его от этого шага. Вскоре руководство компании оценило успехи молодого инженера и немного повысило ему ежемесячный оклад. Эйфорией от этой первой маленькой самостоятельной победы парень в тот же вечер поспешил поделиться со своей верной сестренкой.
— Видишь, как здорово, — почему-то очень грустно и отрешенно отозвалась Китти на том конце провода. — Для тебя эта новость по-настоящему радостная, ты всего добился сам. А что у меня? Я ведь прекрасно знаю, что меня здесь просто лениво содержат богатые родители. Если бы мне завтра в холдинге подняли зарплату хоть в два раза, я бы даже бровью от скуки не повела… Джонни, скажи… а можно мне как-нибудь прилететь и вживую тебя увидеть? — вдруг с отчаянной надеждой в голосе спросила она.
— Конечно, Китти! — парень невероятно обрадовался этой идее. — Ты сможешь сорваться ко мне, например, на эти ближайшие выходные? Я бы с огромным удовольствием встретил тебя прямо у терминала в аэропорту.
— А я… я точно не помешаю твоим личным планам с невестой? Я прилечу всего на одни сутки, обещаю.
— Глупая ты, Китти, — тепло улыбнулся Джонни. — О чём ты вообще говоришь? Прилетай скорее.
Они быстро обо всем договорились. И с этого момента парень поймал себя на странном ощущении: её прилета он ждал с каким-то бешеным, изнурительным нетерпением. Дни тягучей рабочей недели тянулись в разы медленнее обычного, словно время нарочно издевалось над ним. Наконец наступила долгожданная пятница. Около полуночи «Форд» Джонни плавно припарковался у ярко освещенного здания аэропорта, и он бросился к зоне прилета.
Едва Китти вышла из раздвижных дверей терминала, они с ходу крепко, отчаянно обнялись, и Джонни по-родственному нежно поцеловал её в румяную от дорожной суеты щеку. Они замерли посреди шумного аэропорта, Китти с замиранием сердца рассматривала его со всех сторон, оценивая, как он возмужал за эти месяцы свободы, а сам Джонни завороженно глядел на неё в ответ. Они оба были безумно, до детского восторга рады этой встрече. Китти выглядела просто великолепно — ослепительно, благородно, хоть влюбляйся прямо здесь на месте. Она расцвела еще сильнее, а возможно, парень просто слишком долго не видел её лица вживую.
— Поехали скорее ко мне, штурман, — улыбнулся Джонни, забирая из её рук небольшую дорожную сумку.
Вскоре они уже уютно сидели на его тесной кухне со смешной мебелью, обхватив ладонями горячие чашки с ароматным свежесваренным кофе. Стрелки часов уже давно перешагнули далеко за полночь, но молодые люди никак не могли перестать увлеченно болтать обо всем на свете. Китти, весело прищурившись, рассказала, что после его жесткого вранья о «городской невесте» его перепуганные родители практически полностью перестали заходить к ней на пятый этаж с расспросами, а если случайно встречали её в общем холле дома, то лишь виновато вешали головы и поспешно отводили глаза, чувствуя свою вину за побег сына.
— А твои Келлеры как сейчас ладят с моими? — поинтересовался Джонни, подливая ей горячего кофе.
— Продолжают фанатично дружить, — неопределенно отозвалась Китти, рассеянно помешивая сахар. — Только мои родители мне уже напрочь надоели, просто нет больше никаких сил терпеть. Всю вину за твой побег они в итоге волевым решением свалили исключительно на меня. Видишь, как забавно получилось?
— То есть мои обвиняют во всём меня, а твои — тебя? — громогласно рассмеялся парень. — Получается, мы с тобой кругом виноваты перед всей их бизнес-империей?
— А разве нет? — вдруг тихо спросила Китти, и её лицо мгновенно стало очень серьезным.
Джонни затих, не зная, что ответить. Ему в эту секунду было настолько хорошо, тепло и по-настоящему спокойно рядом с ней, как не бывало еще никогда в жизни. В его скромную съемную квартирку за две тысячи километров от дома приехало что-то до боли родное, близкое с самого детства, отчего у парня временами щемило сердце. Они увлеченно проболтали на тесной кухне до самого рассвета, пока за окнами не начали бледнеть ночные облака. Наконец Джонни безапелляционно отдал гостье свою единственную кровать в спальне, а сам по-спартански устроился на полу в гостиной, постелив пушистый ковер. Перед тем как закрыть дверь спальни, Китти нежно обняла его за шею и трепетно поцеловала в щеку, а затем тяжело, горько вздохнула в темноте.
Неизвестно, быстро ли заснула сама девушка, но дальнобойный характер Джонни заставил его изнурительно ворочаться с боку на бок еще как минимум час. То ли жесткий пол после роскошных ортопедических матрасов давал о себе знать, то ли рой противоречивых мыслей никак не позволял сомкнуть глаз. «Почему я сегодня на автомате, совершенно легко и без задних мыслей смог нежно поцеловать её у терминала в аэропорту, а она меня — здесь, в прихожей дома? И почему с красавицей Викой за три месяца регулярных свиданий у меня этого не получалось ни разу?» — эта томительная мысль упрямо не покидала его голову. В конце концов, устав от внутреннего анализа, парень сдался и погрузился в глубокий сон.
Проснулись молодые люди уже в полдень, когда солнце стояло высоко в зените. Никаких особых кулинарных продуктов в холостяцком холодильнике Джонни не водилось, поэтому они дружно оделись и отправились обедать в ближайшее уютное городское кафе на углу.
— Джонни, ну а если серьезно… Как у тебя развиваются отношения с твоей новой девушкой? — поинтересовалась Китти, когда официант принял заказ. — Кстати, ты мне до сих пор даже имени её не назвал.
— Вика, — как-то нехотя, со скрытой неохотой ответил парень. — Да нормально всё, общаемся понемногу.
— Дело уверенно движется к пышной свадьбе? — кокетливо пошутила она, подперев подбородок ладонями.
— Какая там к черту свадьба, — Джонни грустно улыбнулся. — Я её за все три месяца наших встреч еще вообще ни разу даже в губы не поцеловал.
— Да ну! Серьезно?! — Китти искренне, пораженно округлила свои серые глаза. — Но ты ведь проводишь с ней буквально каждый вечер, вы столько времени вместе.
— Сам толком не знаю, почему так выходит, — парень глубоко задумался, рассеянно крутя в руках салфетку. — Она действительно очень хорошая, стройная, симпатичная девушка, мы часто катаемся на машине после работы… Но внутри постоянно сидит ощущение, что мне либо что-то упрямо мешает, либо чего-то катастрофически не хватает. Слушай, Китти, может, ты мне сама поможешь разобраться и понять, в чём именно здесь кроется загвоздка? Ты ведь единственный человек в этом мире, который знает меня как облупленного, с самого детского сада. Нашим родителям до твоей проницательности уж точно далеко.
— А что я могу тебе подсказать, Джонни, если я эту твою Вику вообще в глаза не видела и ничего о ней не знаю? — пожала плечами девушка. — Расскажи мне о ней подробнее, если хочешь.
Джонни на секунду задумался, лихорадочно перебирая в памяти их свидания. А что, собственно, рассказывать? Всё шло по самому стандартному, предсказуемому сценарию.
— Да даже не знаю, что и выделить. Всё как обычно, приземленно. Ну, ты сама прекрасно знаешь, как это бывает.
— Может быть, именно вот это твое «как обычно» и мешает тебе влюбиться по-настоящему? — Китти посмотрела на него уже совершенно серьезно, без тени прошлой улыбки. — Может, тебе на самом деле нужна принципиально другая женщина, способная выбить тебя из привычной колеи и перевернуть весь твой мир?
— Ну и где же мне её прикажешь взять в этом чужом городе? — искренне удивился парень. — Вика в нашем технологическом отделе — единственная свободная сотрудница, на которую вообще можно было глаз положить. Это ведь не наш прежний гигантский холл. Кстати, а у тебя самой как дела на личном фронте? Что там слышно про твоего начальника Джека?
— Да, пожалуй, у меня сейчас происходит что-то поразительно похожее на твою ситуацию, — Китти задумчиво отвела взгляд. — Мы встречались с ним вне работы и далеко не один раз. А неделю назад он и вовсе набрался смелости и официально сделал мне предложение руки и сердца.
— Да ты что?! — Джонни от такой внезапной новости даже опешил и всем телом подался вперед через стол. — И что ты ему ответила?
— А я ничего, — Китти горько усмехнулась. — Он действительно очень хороший, надежный мужик, статный, симпатичный… Короче говоря, я ответила ему твердым отказом.
— Погоди… И с кем же ты тогда сейчас официально встречаешься, если такому человеку отказала? — парень затаил дыхание.
— С тобой, глупый, — от всей души, звонко рассмеялась Китти, лукаво заглядывая ему в глаза. — Ты что, сам до сих пор этого не видишь?
Джонни на секунду замер, а затем тоже искренне, громогласно рассмеялся, чувствуя, как с сердца моментально падает колоссальная тяжесть ревности.
— А ведь я твою профессиональную анкету на прошлой неделе и правда тайно отдал в наш отдел кадров, — внезапно вспомнил Джонни. — Кадровики её внимательно изучили, твой диплом с отличием им безумно понравился, но они строго сказали, что соискателя на такую должность им обязательно нужно увидеть живьем.
Китти удивленно приподняла брови, и в её глазах вспыхнул живой, деятельный азарт:
— Да ты что? Хм… Тогда, может быть, мне стоит сдать билет, продлить отпуск и официально остаться здесь с тобой до понедельника, чтобы лично сходить на это собеседование?
Джонни буквально не поверил собственным ушам от такой неожиданной новости.
— Китти, ты это сейчас абсолютно серьезно говоришь? — осторожно, боясь спугнуть её порыв, спросил он.
— Знаешь, Джонни… Хоть у тебя сейчас и есть твоя Вика, а у меня на работе оставался Джек, всё равно мы оба здесь поодиночке глубоко одиноки, — она виновато опустила свои серые глаза. — Когда мы в родном мегаполисе жили вместе на пятом этаже, мне на душе было гораздо, гораздо лучше. Поверишь ли ты мне? Только вот всю ценность этого тепла я по-настоящему поняла лишь сейчас, когда уже, наверное, слишком поздно.
— Постой, а что именно поздно, Китти? — парень искренне не понял её горького вывода.
— То, что ты в один день решился, уехал и победил эту систему, — грустно пояснила она, разглядывая свои ладони. — Это я оказалась бесхарактерной слюнтяйкой, испугалась трудностей, такой же трусихой и осталась в их золотой клетке.
Джонни с замиранием сердца заметил, как на её длинных ресницах искрами заблестела чистая слезинка.
— Да ты что такое говоришь, сестренка! — у него самого не на шутку защемило сердце от невыносимой нежности к ней. — Ты только трезво посмотри на себя в зеркало. Ослепительнее и красивее девушки я в своей жизни вообще ни разу не встречал, честное слово. Тебе просто нужно набраться терпения, немного подождать, и ты обязательно встретишь своего сказочного принца.
— Да иди ты к черту со своим напыщенным принцем! — внезапно, с напускной грозой в голосе оборвала его Китти, упрямо вскинув подбородок. — Я тебе сейчас чистую правду говорю, из глубины души, и никаких мифических принцев я никогда в жизни не ждала. Ты ведь знаешь мой характер не хуже, чем я знаю твой.
Парень глубоко задумался, пряча взгляд. Ему было непередаваемо хорошо сидеть вот так напротив неё за столиком, но эти откровенные разговоры действительно задевали в его мужской душе какие-то слишком глубокие, потаенные струны.
— Раз так… тогда оставайся, сдавай свой обратный билет, — осторожно, взвешивая каждое слово, произнес Джонни. — В понедельник утром мы вместе пойдем в наш отдел кадров. Вот только, если честно, я не слишком верю, что работа рядового экономиста в провинции — это действительно предел твоих мечтаний и то, что тебе сейчас жизненно нужно.
— А что ты вообще можешь знать о моих мечтах? — Китти пронзительно, с затаенной болью посмотрела ему прямо в душу. — И откуда тебе знать, что мне на самом деле нужно, если я и сама этого толком не понимаю?
Она демонстративно отвернула голову к панорамному окну, скрывая нахлынувшие эмоции.
— Ну, раз уж ты сама этого не знаешь, то я… — Джонни просто не нашелся, как продолжить эту опасную фразу, чувствуя, что они стоят на пороге грандиозного признания.
— Ладно, Джонни, не бери в голову, забудь, — Китти мягко коснулась его руки, разряжая атмосферу. — Всё это глупые девичьи мелочи. На самом деле я безумно рада просто вживую видеть тебя, снова провести эти выходные в одной квартире, ужинать на кухне и просто разговаривать, сидя друг напротив друга. Телефон — это, конечно, хорошая вещь для связи, но вот так, дыша одним воздухом, в сто раз лучше.
Оставшуюся часть субботы они провели в неторопливых прогулках по оживленному мегаполису. Парень еще не успел изучить этот огромный город достаточно хорошо, но они интуитивно выбирали самые красивые, тенистые парки, бродили по аллеям и то и дело заходили в маленькие кофейни, чтобы выпить по чашке крепкого эспрессо. Китти на протяжении всей прогулки оставалась непривычно молчаливой, погруженной в какие-то свои глубокие думы.
— Китти, — наконец Джонни мягко остановил её посреди тенистой дорожки, бережно взяв за плечи. — Давай выкладывай абсолютно всё начистоту. Я ведь слишком хорошо тебя знаю. Или ты наивно думаешь, что я не чувствую твоего внутреннего напряжения?
— Честное слово, Джонни, я сама до конца не понимаю, что со мной сейчас происходит, — она смело, без тени прежнего стеснения посмотрела ему прямо в лицо. — Когда я только садилась в самолет, чтобы лететь к тебе, мне на душе было невероятно, безумно радостно. А сейчас, находясь здесь рядом с тобой, я почему-то чувствую, как меня накрывает какая-то беспросветная, глубокая грусть. Может быть, ты сам знаешь ответ, почему так вышло?
— Не знаю, Китти, — тяжело вздохнул парень, притягивая её к себе. — Пока я могу сказать лишь одно: я безумно, счастливо рад снова видеть тебя в своей жизни. Наверное, когда в понедельник вечером ты будешь улетать обратно, мне станет настолько невыносимо тоскливо в этой пустой квартире, что я просто сойду с ума. Что-то очень важное ты во мне за эти сутки пробудила… Наверное, наши старые, чистые детские воспоминания. Никогда бы раньше не подумал, что они окажутся мне настолько дороги и приятны. Только, умоляю, не грусти больше, — он крепко, защищающим мужским жестом обнял её за талию. — Хоть нас теперь и разделяют тысячи километров дорог, ментально мы всё равно навсегда останемся вместе.
В воскресенье с самого утра они увлеченно катались по окрестностям на их новеньком мощном «Форде». Ближе к обеду в голову Джонни пришла, пожалуй, довольно глубая и рискованная, но непреодолимая идея. Повинуясь какому-то странному внутреннему порыву, он резко крутанул руль и поехал прямиком к дому Виктории. Парень уже не раз бывал у неё в гостях: Вика проживала в тихом квартале вместе со своими интеллигентными родителями, и Джонни успел познакомиться со всей её семьей. К его удаче, девушка оказалась дома, причем в этот воскресный полдень она находилась в комнатах в полном одиночестве.
— Вика, привет! — улыбнулся парень, проходя в прихожую. — Познакомься, пожалуйста: это Китти, та самая моя любимая сестренка, о которой я тебе так много рассказывал.
— Ой, как здорово! Здравствуйте! Заходите скорее в дом, я очень рада знакомству, — искренне обрадовалась хозяйка квартиры. — Вика, — она с лучезарной, открытой улыбкой протянула руку Китти.
Они втроем устроились за круглым столом в уютной гостиной, неторопливо попивая горячий кофе с аппетитными домашними пирожками. На первый взгляд, беседа текла плавно и совершенно ни о чём — молодые люди обсуждали городские новости, погоду и особенности местной архитектуры. Однако Джонни с чисто мужской проницательностью сразу заметил, как обе девушки упрямо ловили малейшую возможность, чтобы исподтишка как можно детальнее рассмотреть друг друга, оценивая прически, манеры и стиль одежды. Внезапно парень поймал себя на курьезной мысли, что он и сам буквально вылупился на них обеих, завороженно переводя взгляд с одного лица на другое, словно видел их впервые в жизни. Надо признать, обе девушки были на редкость хорошенькими, статными и привлекательными, но Китти в этом негласном соперничестве, несомненно, побеждала по всем статьям. Её врожденный аристократизм, безупречная осанка и глубина серых глаз приковывали к себе всё внимание. Джонни даже откровенно засмотрелся на неё, чувствуя странную гордость. Ему было безумно интересно и в новинку наблюдать за своей названой сестрой именно вот так, со стороны, в чужом доме и на контрасте с другой женщиной.
Вскоре пришла пора закругляться, и они начали вежливо прощаться в прихожей. Вика, хоть и продолжала приветливо улыбаться гостям, делала это уже далеко не так широко и открыто, как при первой встрече — её женская интуиция явно уловила скрытую угрозу.
— Очень хорошенькая у тебя пассия, — тихо вздохнула Китти, едва они сели в салон «Форда» и машина тронулась с места. — Надо отдать тебе должное, Джонни, у тебя всегда был просто безупречный вкус на девушек.
Парень в ответ лишь неопределенно промолчал, сосредоточенно вглядываясь в лобовое стекло и упрямо уходя от скользкой темы.
Поздним вечером они снова привычно сидели на его тесной кухне, коротая последние часы разлуки.
— Китти, давай потихоньку собираться и идти спать, — мягко произнес Джонни, взглянув на настенные часы. — Завтра нам с тобой нужно встать пораньше, чтобы успеть к началу рабочего дня. Или… или ты за вечер уже передумала идти на собеседование?
— Знаешь, Джонни… Я, если честно, уже и сама толком не знаю, как мне правильно поступить, — вдруг глухо произнесла она, рассеянно крутя в руках пустую чашку. — Наверное, мне всё-таки лучше будет завтра утром сразу забрать вещи и улететь обратно домой. Не волнуйся, я сама вызову себе такси до аэропорта. Так что давай считать, что это наш официальный прощальный вечер.
— Тебя порой совершенно невозможно понять, Китти, — грустно и с досадой выдохнул парень. — То ты твердо решаешь остаться до понедельника, то внезапно даешь на попятную.
— Понимаешь… — она ласково протянула руку через стол и бережно взяла его за ладонь, заглядывая прямо в глаза. — Мне просто жутко не хочется путаться у тебя под ногами и мешать твоей новой, счастливой жизни.
— Да ты мне в этой жизни никогда и ничем не мешала! — с легким упреком в голосе горячо возразил Джонни, крепче сжимая её тонкие пальцы. — С чего ты вообще это взяла?
— Но я тебя никогда особо и не привлекала как женщина, верно? — Китти печально улыбнулась. — Давай смотреть правде в глаза, Джонни: если бы ты действительно сильно хотел видеть меня рядом, ты бы давным-давно уже позвал меня за собой в этот город. И учти, я говорю это сейчас абсолютно без всякого упрека или обиды в твой адрес. Я сама во всём виновата, время упущено.
— Китти, ты сейчас кругом абсолютно неправа! — парень взволнованно подался вперед. — Когда я несколько месяцев назад уезжал из дома, мы ведь четко договорились, что ты всегда, в любой ситуации можешь железно на меня рассчитывать. Я ведь даже пообещал тебе тайно разузнать насчет вакансии. Просто… пойми, это действительно очень нелегкий, серьезный жизненный шаг — бросить всё и уехать за две тысячи километров. Если бы в свое время в моей жизни здесь не появилась Вика, я бы в этих четырех стенах от одиночества и тоски уже давно с ума сошел. А не звал я тебя к себе всё это время исключительно по одной причине: мне искренне хотелось, чтобы тебе на родине было лучше, сытнее и комфортнее, чем в моей съемной берлоге. К тому же у тебя там, в конце концов, оставался твой перспективный начальник Джек.
— Был, — тихо вздохнула она, отводя взгляд. — Но теперь его в моей жизни больше нет. Зато у тебя твоя Вика — есть.
— Слушай, а давай мы с тобой завтра утром просто сходим в наш отдел кадров, как и планировали? — предпринял последнюю попытку Джонни. — Попытка ведь не пытка. Может, тебе самой там атмосфера или руководство категорически не понравятся, и ты со спокойной душой улетишь. А если вдруг всё пройдет удачно, то мы оба хотя бы будем твердо знать, что в этой компании у тебя гарантированно есть надежное рабочее место. Что скажешь?
— Джонни… — Китти грустно, но невероятно нежно улыбнулась, качая головой. — Какой же ты всё-таки до сих пор наивный и глупый мальчишка, точь-в-точь как в нашем детском саду. Да мне в этой фирме понравится абсолютно в любом случае, неужели ты до сих пор этого так и не понял?
До Джонни в силу его мужской природы, видимо, действительно еще не до конца доходил истинный, скрытый смысл её слов, но он крепко и надолго задумался, глядя на её профиль.
— Ладно, уговорил, давай попробуем, — вдруг решительно согласилась она, прерывая затянувшуюся паузу. — По крайней мере, своими глазами посмотрю, где именно ты проводишь свои будни.
Перед тем как разойтись по своим комнатам на ночлег, молодые люди инстинктивно шагнули навстречу друг другу, крепко обнялись и нежно, с каким-то новым трепетом поцеловались на прощание в полумраке коридора.
На следующее утро они уже вместе ехали на службу в салоне «Форда». Благополучно добравшись до офиса и поднявшись на нужный этаж, Джонни завел Китти в кабинет отдела кадров и официально представил её начальнику. Чтобы не мешать их конфиденциальному профессиональному разговору и не смущать напарницу своим присутствием, парень вежливо сослался на дела и вышел подождать в пустой коридор. Их беседа за закрытой дверью длилась относительно недолго — может быть, от силы полчаса. Когда ручка наконец повернулась, Китти переступила порог с легкой, загадочной улыбкой на лице.
— Ну как всё прошло? Что они сказали? — тут же бросился к ней Джонни.
— Всё отлично. Мне официально дали ровно один месяц на окончательное раздумье, — ответила она.
Парень от радости не смог сдержать нахлынувших чувств, подхватил её на глазах у проходящих коллег и крепко прижал к себе.
Наспех отпросившись у шефа со второй половины смены, Джонни усадил Китти в машину и на полной скорости повез её в международный аэропорт. Дорога пролетала стремительно, и парень в какой-то момент просто не выдержал, нарушая молчание:
— Китти, ну скажи мне честно, а что конкретно ты сама им там ответила на их предложение?
— Я ведь тебе уже четко сказала, Джонни: я взяла ровно один месяц на раздумье, — спокойно повторила она, глядя на убегающее шоссе.
— Но ты… ты сама собираешься этот месяц действительно мучительно думать, или в твоей голове уже прямо сейчас всё окончательно решено? Пожалуйста, не лукавь, ты ведь раньше никогда и ничего от меня не скрывала.
— Не переживай, Джонни, — Китти повернулась к нему и мягко положила ладонь на его плечо. — О моём окончательном решении ты в любом случае узнаешь самым первым во всем мире. Как это между нами всегда и было.
Перед самым прохождением досмотрового контроля они расстались, простояв у раздвижных дверей минут пятнадцать и просто безмолвно, отчаянно обнимаясь. Теперь уже на самом Джонни буквально не было лица. Парень физически, кожей чувствовал, что в этот серый дождливый миг навсегда теряет что-то бесконечно родное — то, что за эти короткие сутки стало ему еще дороже, чем в далеком детстве. Обратно до города он ехал угрюмым, безжалостно вцепившись пальцами в руль «Форда» и не замечая проносящихся мимо машин. Оказавшись в четырех стенах своей съемной квартиры, Джонни отчетливо осознал, что его накрывает такая беспросветная, леденящая тоска, от которой хочется хоть волком выть на луну.
«Китти, дорогая моя… — сокрушенно подумал он, обхватив голову руками прямо в прихожей. — Ну зачем, зачем ты вообще прилетала? Зачем растравила мне душу? Или бы уже оставалась здесь насовсем…»
Он дождался глубокой, звенящей ночи и набрал её заветный номер. Китти долетела хорошо, без задержек и уже находилась в своей пустой квартире на пятом этаже. Более грустного, надломленного и тихого голоса Джонни в своей жизни еще ни разу не слышал. Разве что его собственный в эту минуту звучал точно так же.
— Джонни… можно я завтра утром зайду к твоим родителям и честно скажу, что летала к тебе в гости? — едва слышно спросила она. — Мне на них просто по-человечески жалко смотреть, они совсем сдали.
— Скажи, — парню в этот момент было уже глубоко всё равно. — И своим Келлерам тоже можешь открыто во всем признаться. Какой уж тут теперь секрет, к чему этот глупый камуфляж?
Дальше их ночной разговор решительно не вязался, фразы обрывались, и они поспешно попрощались.
На следующий день во время обеденного перерыва в корпоративном кафе выяснилось, что чернее грозовой тучи ходил не только сам Джонни, но и сидевшая напротив него Виктория.
— Вика, скажи прямо, что с тобой сегодня происходит? — устав от удушливого молчания, спросил парень, ковыряя вилкой салат.
— Удивительно красивая у тебя эта Китти, ну или Кэт, как ты её там официально зовешь, — задумчиво и отрешенно ответила девушка, глядя куда-то в пространство. — Мне с её врожденным благородством совершенно не с руки соревноваться. До неё мне как до луны.
— Да брось ты, Вика, она ведь уже улетела обратно за две тысячи километров, — попытался пойти на попятную Джонни. — Я же тебе еще в первый день честно сказал: она мне просто как родная сестра. Мы с детского сада вместе.
— Да, для тебя она, может, и сестра, — Вика горько ухмыльнулась. — Но вот ты для неё братом никогда не был.
— Я… я не совсем тебя сейчас понял, — парень растерянно захлопал ресницами и отложил приборы.
— А что тут вообще можно не понимать, Джон? — Виктория удивленно приподняла идеально очерченные брови и прямо посмотрела ему в лицо. — Безумно любит она тебя, Джонни. Любит как мужчину, до беспамятства. Да и ты сам, если честно, её точно так же любишь, просто твой упрямый мужской разум боится в этом признаться. Вот именно поэтому наши с тобой отношения за три месяца так глухо и безнадежно застопорились. Мы топчемся на одном месте.
У Джонни от такой внезапной, бьющей наотмашь женской прямоты из онемевших пальцев на пол с громким звоном сперва вылетела вилка, а следом за ней со стуком соскользнул и нож. Парень так и застыл на месте с нелепо открытым ртом, чувствуя, как внутри всё стремительно холодеет.
— Джон, ну не надо разыгрывать удивление, я ведь женщина, у меня есть интуиция, и я всё прекрасно почувствовала, — Вика грустно вздохнула. — Мне для этого понимания вполне хватило того единственного часа, что мы вчера провели втроем в моей гостиной. Ты просто внимательно подумай об этом на досуге, загляни в собственное сердце, и ты неизбежно придешь к точно такому же выводу, если еще не пришел к нему подсознательно. Ты бы вообще видел себя сегодня со стороны — на тебе лица нет после её отлета.
Джонни упрямо хранил ледяное молчание. Если бы в эту секунду кто-то из коллег подошел и сказал, что он густо, по-мальчишески покраснел до самых кончиков ушей, он бы ничуть не удивился.
— Я бы на твоем личном месте уже давным-давно собрала чемоданы и вернулась обратно на родину, к ней, — тихо добавила Вика. — Как бы горько и обидно для меня сейчас ни было это признавать.
Эти безжалостные, но кристально честные слова Вики буквально парализовали парня. До самого конца обеденного перерыва он так и не смог вымолвить больше ни единого слова, полностью раздавленный открывшейся правдой. Виктория тоже упрямо молчала, деликатно давая ему возможность переварить этот внутренний взрыв.
Вечером после окончания смены Вика ушла домой одна, демонстративно не став дожидаться его у машины на парковке, и Джонни прекрасно понимал её мотивы. Вернувшись в пустые стены своей квартиры, он долго мерил шагами комнату, а затем набрал домашний номер родителей. К его удивлению, трубку сразу же поднял сам отец.
— Джон, сынок, — раздался в динамике непривычно мягкий, уставший голос сурового бизнесмена. — Китти сегодня утром приходила к нам, обо всём рассказала. Представляешь, даже она не выдержала и прилетела к тебе за тысячи километров… Мы тут уже не раз подолгу разговаривали с мамой за эти дни. Пожалуйста, возвращайся домой, Джонни. Живи здесь, работай, в какой сам захочешь фирме, мы больше слова тебе против не скажем. Это ведь совершенно чужой, холодный для тебя город. Ты родился, вырос и возмужал здесь, на наших глазах.
— А как же та огромная подаренная квартира на пятом этаже? — хмуро спросил парень.
— Да бог с ней, с квартирой, поговори спокойно с Китти, — вздохнул отец. — Если вы категорически не хотите делить одну площадь, решите сами между собой, кто из вас останется там единственным законным хозяином. А второму мы с Келлерами без проблем скинемся капиталом и купим другое, отдельное роскошное жилье в любом районе.
— Знаешь, отец, мне как-то очень слабо верится, что вы все вот так просто и в один день возьмете и оставите нас с Китти в полном покое, — горько усмехнулся Джонни, качая головой. — Слишком много долгих лет вы вчетвером строили грандиозные планы на наше совместное будущее и слияние фирм. И теперь вы готовы всё это в один миг разрушить из-за моего побега?
Отец на том конце провода лишь тяжело, по-стариковски вздохнул: — Просто хорошо подумай над моими словами, Джон. Сделай шаг навстречу.
Парень решительно нажал на кнопку отбоя и, не давая себе времени на новые сомнения, моментально набрал секретный номер Китти.
— Ну как ты там? Как себя чувствуешь? — без лишних предисловий выпалил он, едва в трубке раздался её тихий голос.
— Понемногу отхожу от этого утреннего допроса у твоих родителей, — едва слышно прошептала она. — А ты сам как, Джонни?
— Знаешь… Китти… — парень зажмурился, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. — Знаешь, что мне сегодня прямо в глаза на обеде заявила Вика? Она открыто сказала, что ты… что ты безумно меня любишь как мужчину.
Джонни выдохнул эту фразу на одном дыхании и тут же мысленно проклял себя — более глупого, топорного и нелепого признания придумать было просто физически невозможно. Но, как известно, слово не воробей, вылетит — не поймаешь.
— Это правда, Китти? — затаив дыхание, выжал он из себя последний вопрос.
В трубке воцарилась тяжелая, удушливая тишина, прерывистая от её дыхания.
— Джонни… я очень тебя прошу, никогда больше мне не звони, — тихо, со слезами в голосе произнесла она, и в динамике раздались короткие, безжалостные гудки отбоя.
— Идиот! Какой же ты конченый идиот! — в ярости громогласно выругался вслух Джонни на всю пустую квартиру и со всей дури сокрушительно стукнул кулаком по деревянной прикроватной тумбочке.
Жизнь Джонни в одно мгновение словно сокрушительным штормом выбросила его на пустой, холодный берег. За какие-то считаные дни он умудрился потерять и Викторию, и свою единственную, незаменимую подругу детства — Китти. Парень неподвижно лежал на спартанской кровати в темноте съемной квартиры, тупо уставившись в потолок, и лихорадочно соображал, как ему поступить дальше. Теперь, когда все мосты были сожжены, ему непреодолимо хотелось уехать на самый край света — в какую-нибудь глухую, оторванную от цивилизации глушь, где не существовало бы ни сотовой связи, ни навязчивого Интернета. На следующее утро он притащился в свой технологический отдел абсолютно опустошенным, словно набитым ватой. Вика со своего рабочего места то и дело бросала на него обеспокоенные, виноватые взгляды, но Джонни упорно делал вид, что не замечает её. На общий обед он не пошел, а едва стрелка часов пробила окончание смены, молча выскочил на парковку, прыгнул за руль «Форда» и принялся часами бездумно колесить по многолюдным улицам мегаполиса. Разум парня пребывал в каком-то глухом, сером тумане. Вернувшись к себе за полночь, он прямо в прихожей небрежно сбросил туфли, скинул пиджак и бессильно рухнул на постель. Где-то в глубине коридора настойчиво разрывался городской телефон, но Джонни было глубоко всё равно. Спустя час аппарат зазвонил снова, но сознание парня уже окончательно отключалось от сильного переутомления. Так он и проспал до самого утра — прямо в мятой офисной одежде.
Весь следующий рабочий день прошел для него на полном автомате, как в дурном полузабытьи. На этот раз Джонни ни с кем из коллег демонстративно не поздоровался при входе и ни с кем не попрощался перед уходом. Едва добравшись до своего квартала, он наспех разделся и лег. В зале опять требовательно зазвонил телефон. Наконец этот мерный, пронзительный звук начал просто не на шутку его раздражать, и парень решительно выдернул телефонный шнур из розетки, полностью обрывая связь с внешним миром. Так в глухой изоляции незаметно пролетел целый год — вернее, целая бесконечная неделя. К пятнице Джонни отчетливо осознал, что грядущие выходные в этих пустых стенах он в одиночку просто физически не вытянет, сойдет с ума. Преодолевая внутреннее сопротивление, он снова воткнул кабель в гнездо аппарата. Но телефон упрямо молчал. Только сейчас, в этой оглушительной мертвой тишине, парень до конца, со всей беспощадностью осознал, что на самом деле значило для его жизни потерять Китти. С Викторией всё изначально оставалось в какой-то туманной, зыбкой неопределенности, а вот с Китти… Что они только за эти двадцать с лишним лет не прошли вместе, через какие родительские капканы и юношеские тайны ни пробивались плечом к плечу! И надо же было так глупо, в один миг взять и брякнуть по телефону такую нелепую, топорную пошлость. Джонни пролежал на диване весь день, пока от неподвижности не заныла спина. Постепенно до его заблокированного разума наконец-то начала доходить истинная суть вещей. Он по секундам восстанавливал в памяти её слова, её пронзительные взгляды в парке и свои собственные скрытые ощущения. Если отбросить упрямую мужскую гордость, Вика ведь оказалась кругом права. За те три безумных дня их короткой встречи Китти впервые в жизни открылась для него с совершенно иной стороны — как единственная любимая женщина, а вовсе не как привычная подруга из детского сада.
Ближе к вечеру Джонни не выдержал и дрожащими пальцами набрал её секретный номер, но в трубке раздавались лишь длинные, безответные гудки. Он повторил попытку глубокой ночью, надеясь застать её врасплох, но результат остался прежним. Судя по всему, Китти сейчас пребывала в точно таком же разбитом, тяжелом эмоциональном состоянии, как и он сам, и попросту отключила свой аппарат от сети.
На следующее утро парень завел мотор и поехал в международный аэропорт. Нет, он вовсе не собирался покупать билет и куда-то поспешно улетать — ему просто жизненно необходимо было еще раз взглянуть на то самое место у терминала, где он видел свою Китти в последний раз, где еще пахло её духами. Вокруг него суетились сотни пассажиров, люди прилетали и улетали, а Джонни одинокой тенью стоял у стеклянных витражей и завороженно смотрел на взлетную полосу. Внезапно он вспомнил, что сегодня наступил самый последний день месяца, а это означало, что пришла пора вносить крупную арендную плату за квартиру на следующий срок.
— А вот фигу вам всем, — зло и решительно процедил парень сквозь зубы, разворачиваясь к выходу.
Долетев до своего дома на полной скорости, Джонни стремительно поднялся на этаж, за несколько минут собрал все свои скромные личные вещи в чемодан и закинул их в багажник «Форда». Дорогой мебели в это временное жилье он, к счастью, так и не купил, да её в комнатах практически и не водилось. Спустившись в холл, он уверенно подошел к стойке управляющего и молча сдал ключи от квартиры.
— Держись, Джон, сочувствую, — негромко произнес мужчина, почему-то с пониманием глядя на его бледное лицо и собранный чемодан. Дальнобойный характер Джонни явно читали все окружающие.
Сев в салон автомобиля, парень резко выжал педаль газа в пол. Мощный «Форд» с пробуксовкой сорвался с места. Только когда стрелка спидометра перешагнула за критическую отметку, Джонни вовремя опомнился и немного убрал ногу с педали. Любой патруль дорожной полиции мог прямо сейчас остановить его за безумное превышение скорости, но на трассе, как назло, не было ни души. Парень физически чувствовал, что начинает серьезно заболевать. Он не знал, как именно по-научному называется эта странная душевная болезнь, но он просто на автопилоте ехал по шоссе, упрямо удаляясь от города. Спустя пятьдесят миль здравый разум начал понемногу возвращаться к нему, и Джонни плавно припарковал машину на широкой пустынной обочине под деревьями. Так трусливо и глупо сбегать было нельзя, это он отчетливо понял. Завтра утром необходимо было цивилизованно зайти в отдел кадров своей компании, уладить дела, а уже потом рвать концы. Он немного порылся в бардачке и вытащил на свет два чистых листа бумаги. Отыскав у трассы первое попавшееся придорожное кафе, Джонни заказал чашку крепкого черного кофе, сел в углу и размашистым почерком написал два официальных заявления: одно — на увольнение по собственному желанию, а второе — на предоставление внеочередного отпуска. Завтра ровно в восемь утра он обязан быть в отделе кадров, а какое именно из этих двух заявлений суровый директор подпишет в итоге, его сейчас абсолютно и ни капли не волновало. Парень мысленно восстановил в памяти карту дорог страны и вспомнил, что примерно километров через восемьсот по этой же трассе должен располагаться еще один крупный промышленный город. Значит, его «Форд» держал курс именно туда — упрямо унося своего хозяина всё дальше и дальше и от консервативных родителей, и от его забившейся в раковину Китти.
Подъехав к ближайшей уличной телефонной будке, Джонни немедленно набрал секретный номер Китти. Аппарат упрямо отзывался лишь длинными, пустыми и безнадежными гудками — трубку на том конце провода по-прежнему никто не поднимал. Не теряя драгоценного времени, парень набрал домашний телефон родителей. На том конце провода послышался хриплый, взволнованный голос отца, который при первых же звуках речи сына едва не сорвался на яростный крик.
— Джонни! Да вы что там с Китти, совсем оба сдурели?! Вы с ума сойти решили?!
— Папа, успокойся и скажи мне прямо: где сейчас находится Китти? — перебил его парень, чувствуя, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия.
— А может быть, это ты мне сейчас внятно скажешь, где она?! — закричал отец, тщетно пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями. — Сегодня утром её комната оказалась пуста. Китти исчезла, осталась только короткая прощальная записка на столе! Джонни, послушай меня, — его тон стал тише, но в нём звенела страшная, свинцовая тяжесть. — Ладно ты, взрослый мужик, устроил бунт и сбежал. Но зачем ты и её-то сбил с истинного пути?! Ты хотя бы отдаленно представляешь себе, что сейчас творится с её несчастными родителями?! Они Келлеров натурально по частям собирают!
— Папа, послушай меня внимательно и поверь, — совершенно спокойно и отчетливо произнес Джонни. — Я уже целую неделю вообще не разговаривал с Китти по телефону. И я понятия не имею, куда именно она уехала. Может быть, она наконец-то нашла себе достойного жениха и просто тайно сбежала с ним из вашего холдинга.
— Нашла жениха?! — горько и зло ухмыльнулся отец. — Ты можешь сколько угодно дурить голову своим провинциальным девушкам в офисе, но только не мне. Кроме тебя, Джонни, она бы в этой жизни никуда и никогда не поехала, бросив семью.
— Это почему же ты в этом так свято уверен? — искренне удивился парень.
— Да просто потому, что ты не видел её лица после того, как она вернулась от тебя из этой своей короткой поездки! — выдохнул мужчина. — Вы там то ли подменили её за эти трое суток, то ли вы её чем-то опоили… Её на работе и дома абсолютно все перестали узнавать, она ходила как тень. Короче, Джонни, не дури мне голову. Немедленно найди её, она обязана быть сейчас где-то рядом с тобой!
На этот раз отец сам в сильном гневе бросил трубку на рычаг. Джонни остался стоять посреди телефонной будки, словно оглушенный внезапным ударом, в полном ментальном тумане. Китти уехала? Нет, судя по словам отца, она не просто уехала, она совершила самый настоящий, отчаянный побег. Но парень сильно сомневался, что она сбежала именно к нему, учитывая её последнюю жесткую фразу по телефону, хотя полностью такой безумный вариант не исключал. Но где вообще в этом огромном мегаполисе её можно было сейчас искать? Единственное логичное предположение, которое мгновенно пришло ему на ум, была его старая, только что сданная квартира. Парень запрыгнул в салон «Форда» и на полной скорости помчался обратно.
Спустя десять минут машина с пробуксовкой замерла у крыльца. Джонни пулей влетел в холл и подбежал к стойке регистрации. Увидев его, управляющий Ник удивленно округлил глаза.
— О, Джонни! Надо же… А ведь буквально через десять минут после того, как ты сдал ключи и уехал, сюда к подъезду примчалась какая-то невероятно красивая молодая красотка с огромной кучей дорожных сумок и чемоданов. Она искала тебя, назвала твое имя. Я честно объяснил девушке, что ты только что окончательно съехал и сдал квартиру.
— А она?! Что она сделала?! — Джонни мертвой хваткой вцепился пальцами в стойку.
— Да она от этих слов чуть не расплакалась прямо здесь, в холле, — сочувственно покачал головой управляющий. — Эх, Джон, если бы ты мне перед уходом хотя бы мимоходом намекнул, куда именно собираешься уезжать, я смог бы ей хоть чем-то помочь, адрес подсказать…
— Спасибо тебе огромное, Ник, — парень крепко, с благодарностью пожал ему руку, чувствуя, как сердце разрывается от боли. — Жаль, очень жаль… Но здесь она, скорее всего, больше уже не появится.
Он медленно вышел на крыльцо, сел в салон автомобиля и тяжело задумался, глядя на руль. В том, что этой таинственной «красоткой с кучей сумок» была именно его Китти, у Джонни не возникало вообще ни малейших сомнений. Месяц на раздумье, который ей дал отдел кадров, еще даже не начался, а она уже бросила всё и прилетела к нему! Но что конкретно она собиралась делать теперь, получив от ворот поворот у его закрытой двери? И самое главное — где её теперь искать в этом чужом, равнодушном городе? Может быть, она в полном отчаянии сразу поехала обратно в аэропорт, чтобы купить билет на ближайший рейс и навсегда вернуться домой к родителям?
Джонни решительно выскочил из машины и снова вернулся в холл.
— Ник, послушай… — обратился он к управляющему. — Можно мне как-нибудь переночевать в своей старой комнате хотя бы эту последнюю ночь? Я без проблем заплачу за сутки.
— Да брось ты, на, держи ключи, — Ник понимающе улыбнулся и протянул ему электронную сваязку. — Утром просто оставишь их на вахте перед уходом. Никаких денег мне от тебя не надо, всё равно до завтрашнего дня эту квартиру никто заселить не успеет, ведь на улице уже глубокий вечер.
Джонни, даже не став забирать вещи из багажника, надежно запер «Форд», поднялся на свой пятый этаж и зашел в пустые, гулкие комнаты со смешной старой мебелью. До самой глубокой ночи в квартире не раздалось ни одного телефонного звонка — парень упрямо, но совершенно зря надеялся на чудо, не отводя взгляда от аппарата. Только после полуночи, окончательно выбившись из сил, он прилег на матрас и забылся тяжелым сном.
Наутро Джонни снова проснулся в каком-то глухом полузабытьи, голова раскалывалась от боли. Кое-как приведя себя в порядок, он доехал до офиса своей компании и сразу же поднялся на четвертый этаж, прямиком в кабинет отдела кадров. Парень молча положил на стол перед начальницей два своих вчерашних заявления и уставился в окно, невидящим взглядом провожая плывущие облака.
— Джонни, голубчик… Ты что, серьезно болен? — участливо и встревоженно поинтересовалась женщина, внимательно вглядываясь в его бледное, осунувшееся лицо со сжатыми губами.
Парень, не оборачиваясь, лишь глухо и машинально кивнул головой в ответ.
— Так, послушай меня, — кадровик решительно придвинула к себе один из листков, а второй уверенно протянула ему обратно. — Заявление на увольнение по собственному желанию ты сейчас же забираешь себе. Я официально подписываю тебе внеочередной оплачиваемый отпуск ровно на три недели. И немедленно, прямо из этого здания, поезжай к хорошему врачу — на тебе ведь буквально лица нет, ты еле на ногах стоишь.
Джонни снова послушно кивнул, спрятал бумагу в карман пиджака и медленно вышел в коридор. Он бесцельно шел по узкому проходу аналитического отдела, как вдруг на самом повороте неожиданно столкнулся нос к носу с Викторией.
— Привет, Вика, — машинально, без малейших эмоций выдавил он из себя, пытаясь обойти её со стороны.
Однако девушка упрямо остановила его, мягко, но решительно прижав ладонью к стене коридора.
— Джонни, скажи мне честно… ты вообще сегодня утром смотрелся в зеркало? — в её красивом голосе отчетливо зазвенела неподдельная тревога и искренняя забота. — Ты выглядишь просто ужасно. Давай я прямо сейчас отпрошусь у шефа и сама лично съезжу с тобой в центральную городскую больницу к врачу?
— Вика, спасибо тебе, но у меня действительно всё абсолютно нормально, — парень попытался выжать из себя дежурную улыбку, но вышло криво. — Просто я… я, наверное, очень сильно устал за эти месяцы. Всё в порядке, я только что официально взял в отделе кадров отпуск.
— Ну, а вот это, пожалуй, самое правильное и умное твое решение за последнее время, — с явным облегчением выдохнула Виктория, убирая руку. — Ты только скажи мне точно: ты уверен, что в таком разбитом состоянии сможешь сам доехать на машине до дома и не попадешь в аварию?
Джонни лишь молча кивнул в ответ, не в силах продолжать разговор. Медленно спустившись на парковку, он бессильно опустился в водительское кресло своего «Форда» и вставил ключ в замок зажигания. Однако не успел он повернуть его, как чья-то тонкая, изящная рука плавно проскользнула мимо его плеча и аккуратным, точным движением вытащила ключи. Парень потрясенно поднял глаза и замер: перед ним стояла Китти. Его измученный разум мгновенно решил, что это всего лишь очередной безумный, реалистичный сон, вызванный тяжелой болезнью. Джонни просто бессильно положил голову на кожаный руль, мысленно умоляя провидение дать ему досмотреть это сладкое видение до самого конца.
— Джонни… — вдруг совсем рядом, прямо над ухом отчетливо раздался её тихий, взволнованный голос.
Он с трудом приподнял тяжелую голову и опешил: Китти уже совершенно спокойно сидела на пассажирском сиденье рядом с ним, преданно заглядывая ему в лицо.
— Скажи мне честно, куда именно ты сейчас собрался ехать, если это не секрет? — поинтересовалась она, крепко сжимая ключи в ладони.
Джонни хриплым голосом послушно назвал тот далекий город за восемьсот километров, который вчера наметил на карте.
— Значит, в нашем отделе кадров мне сейчас сказали чистую правду? — нахмурилась девушка. — Ты действительно написал заявление на увольнение по собственному желанию?
— Да, — просто и отрешенно ответил парень. — Китти… пожалуйста, верни ключи и дай мне просто немного поспать. У меня нет сил.
— Мы сейчас обязательно поедем, но только в одно конкретное место, — в её серых глазах зажглась неподдельная, глубокая тревога. — Господи, Джонни, да что с тобой вообще происходит? На тебе буквально лица нет!
— Ну почему… почему меня сегодня абсолютно все вокруг спрашивают только об этом? — искренне, с оттенком сонной обиды возмутился парень.
— Поехали, Джонни, — ласково, но непреклонно скомандовала она, открывая свою дверь. — Тут прямо за углом, на соседней улице, есть отличная тихая гостиница. Ты сможешь аккуратно проехать хотя бы один этот короткий квартал?
Джонни послушно кивнул и получил ключи обратно. Кое-как заведя дизель, он медленно завернул за угол и аккуратно припарковал машину прямо посреди квартала у неприметного крыльца. Странное дело — он целый год ежедневно работал в этом самом здании напротив, а о существовании этой уютной гостиницы под боком не имел вообще ни малейшего понятия. Молодые люди быстро поднялись по ковровой лестнице на второй этаж и зашли в тихий, залитый мягким светом номер. Китти со своей фирменной, заботливой решительностью быстро раздела его, сняв мятый пиджак и туфли, и бережно уложила в теплую постель. Наверное, не прошло и минуты, как парень окончательно отключился и провалился в глубокий сон.
Ему всю ночь снилась какая-то нелепая дорожная чертовщина, и очнулся Джонни только ближе к полудню следующего дня. Едва открыв глаза, он обнаружил, что над его подушкой взволнованно склонились два лица. В одном из них он сразу же с облегчением узнал свою Китти, а вот второе лицо было ему совершенно незнакомо. Чуть повернув голову, парень по характерному белому халату и стетоскопу догадался, что перед ним стоит квалифицированный врач.
— Ну вот, не волнуйтесь так сильно, милочка, — добродушно произнес доктор, поворачиваясь к девушке и убирая медицинские инструменты в саквояж. — Самое страшное позади. Судя по всем симптомам, это были обычные сильные спазмы сосудов головного мозга на почве переутомления. Скажите, ваш молодой человек в последнее время сильно нервничал?
Китти молча, сокрушенно кивнула головой, не отрывая взгляда от Джонни.
— Вот этот экстренный укол полностью успокоит его нервную систему на сегодня, а дальше строго давайте ему вот эти таблетки по рецепту, который я выписал, — врач протянул ей бланк. — И хотя бы одну полную недельку я бы настоятельно советовал ему спокойно отлежаться в этой постели, без всяких поездок и стрессов.
Девушка вежливо проводила доктора до дверей номера и сразу же стремительно вернулась обратно к кровати.
— Китти… — Джонни аккуратно взял её за теплую ладонь и впервые за эти дни искренне, счастливо улыбнулся. — Значит, всё это время… это был совершенно не сон? Пожалуйста, пообещай мне, что ты больше никуда не улетишь отсюда, ладно?
— Да ты меня теперь отсюда и тяжелым колом не выгонишь, даже не мечтай, — весело и нежно улыбнулась она в ответ, сжимая его пальцы. — Привет, мой глупый Джонни. Скажи мне на милость, почему ты целую неделю упрямо не поднимал телефонную трубку? Я ведь оборвала тебе весь провод!
— А… — парень растерянно моргнул, чувствуя, как в голове всё постепенно начинает вставать на свои законные места. — Телефон? Так ведь ты же сама мне тогда в сердцах крикнула, чтобы я тебе больше никогда в жизни не звонил. Вот я и отключил аппарат.
— Ну да, логично, — Китти покачала головой. — Но я ведь просила тебя не звонить мне самой, но я ни словом не говорила тебе не поднимать трубку, когда звоню я!
— А разве для нашего с тобой упрямого подсознания это не одно и то же? — улыбнулся парень, чувствуя, как слабость медленно покидает его тело. — Китти… скажи прямо: а зачем ты в итоге бросила всё, сбежала из дома Келлеров и приехала сюда со всеми чемоданами?
— Исключительно для того, чтобы наконец-то честно ответить на твой последний вопрос, — она разговаривала с ним очень мягко, как с маленьким, напроказившим ребенком.
— На какой именно вопрос? — Джонни наморщил лоб, искренне пытаясь восстановить хронологию. — Неужели на тот самый глупый и нелепый вопрос, который я сдуру задал тебе тогда по телефону? Про твои чувства?
— Именно на него, Джонни. Только уже в самолете я окончательно поняла, что этот вопрос на самом деле был самым умным и важным в нашей жизни.
— И… и что в итоге? Какой твой ответ? — почему-то радостно улыбнулся парень, затаив дыхание.
— А разве я тебе прямо сейчас всем своим присутствием здесь уже не ответила? — Китти ласково протянула руку, нежно погладила его по взъерошенным волосам, а затем бережно провела ладонью по его щеке.
— Китти, ты просто самое настоящее чудо, — едва слышно прошептал Джонни, утыкаясь носом в её ладонь. — Наверное… я ведь тебя тоже безумно, по-настоящему люблю как женщину. Каким же я был слепым, круглым дураком все эти годы! Это ведь можно было легко понять еще в ту самую минуту, когда ты впервые прилетела ко мне в аэропорт на одни сутки.
— Мы с тобой оказались точь-в-точь как те самые поздние вишни, о которых пишут в романах, — счастливо улыбнулась Китти, и в её серых глазах зажглось истинное женское солнце. — Столько долгих лет послушно жили вместе в одной элитной квартире, а поняли и прочувствовали масштаб нашей любви только сейчас. Вернее — когда по глупости расстались и разбежались за тысячи километров. Но отныне, Джонни, я от тебя больше не сделаю ни единого шагу назад. Мы вместе.
— И это абсолютно правильно, — уверенно подытожил парень, притягивая её к себе для глубокого, законного поцелуя. — Видишь, до какого ужасного состояния ты меня в итоге довела своим побегом? Теперь тебе придется лечить меня всю оставшуюся жизнь.
— Мы оба себя довели до этой крайности, — тихо призналась Китти, нежно поглаживая его по щеке. — Я ведь в своем упрямстве была ничуть не лучше тебя. Зато сейчас, Джонни, я наконец-то уверенно пошла на поправку. И ты рядом со мной очень скоро пойдешь.
— А как же твоя престижная работа в аналитическом отделе холдинга? — хрипло спросил парень, приподнимаясь на подушках.
— Черт с ней, с этой работой, — беспечно отмахнулась девушка. — Как, впрочем, и с твоей собственной. Наша свобода стоит гораздо дороже их миллионов.
— Китти, — Джонни взволнованно сжал её ладонь. — Тебе нужно срочно позвонить своим родителям, они там в городе с ума сходят от неизвестности, Келлеры буквально рвут и мечут.
— Я уже успела им тайно набрать с автомата, пока ты спал крепким сном под действием укола, — спокойно ответила она. — Можешь не переживать, они там уже немного успокоились… ну, если это состояние шока вообще можно назвать нормальным человеческим успокоением.
— И что конкретно они тебе сказали в ответ? — парень на секунду напрягся. — Хотя, знаешь… я и так прекрасно знаю весь их сценарий наперед, можешь даже не отвечать.
Джонни бережно потянул её руку к себе и трепетно поцеловал тонкие девичьи пальцы. Взамен Китти ласково наклонилась над его подушкой, поцеловала его сначала в горячий лоб, затем в закрытые глаза, в кончик чуть курносого носа и… в следующую секунду они впервые в своей жизни слились в глубоком, настоящем и упоительном поцелуе в губы. Парню в этот миг происходящее казалось каким-то абсолютным, фантастическим и невероятным сном. Китти, с которой у него за долгие двадцать лет не было вообще ничего общего, кроме вынужденной родительской дружбы и монотонного круглосуточного нахождения вместе, в одно мгновение стала ему милее и дороже всех женщин на этом белом свете.
— А ведь я Викторию за все эти три месяца наших свиданий так ни разу в губы и не поцеловал, — счастливо улыбнулся Джонни, когда они наконец разомкнули объятия.
— И очень зря, между прочим, — Китти кокетливо прищурилась. — Это ведь именно она своей проницательностью открыла тебе глаза на очевидные вещи. А ты своим внезапным ночным звонком из автомата просто застал меня тогда врасплох. Вернее, своим прямым и глупым вопросом про любовь.
— Скажи мне честно, Китти… ты ведь это всё сейчас серьезно говоришь? — парень до сих пор не до конца верил своему ошеломительному счастью.
Девушка в ответ лишь звонко и весело рассмеялась, качая головой:
— Да нет, конечно, Джонни, какая уж тут серьезность! Я просто мимоходом залетела к тебе на чашечку утреннего кофе за две тысячи километров от дома.
— И когда… когда ты планируешь улетать обратно к родителям? — в его голосе проскользнула затаенная тревога.
— Разве я тебе за эти сутки уже успела надоесть, Джонни? — она грустно изогнула бровь.
— Глупая ты, — искренне обиделся парень, прижимая её к своему боку. — Значит, ты остаешься со мной насовсем.
Спустя час они по устоявшейся привычке перебрались в другую, более просторную комнату гостиницы с двумя раздельными кроватями. Джонни физически чувствовал, как слабость отступает, а сам он стремительно возвращается к жизни. Уже через три дня от его недавнего тяжелого обморока и спазмов сосудов не осталось и следа — он снова стал прежним. Вернее, нет — он чувствовал себя совершенно новым, переродившимся человеком.
— Китти, — спросил он её в один из тихих вечеров, когда они сидели у окна номера. — Ну и что мы с тобой будем делать дальше? Какой у нас план?
— Отныне я иду строго за тобой, Джонни, — просто, без малейших колебаний ответила она, глядя на него своими глубокими серыми глазами. — Делай абсолютно всё, что сам посчитаешь нужным. Я полностью в твоем распоряжении.
Парень надолго задумался, меряя шагами комнату. Хотя на душе у него впервые за долгие месяцы было поразительно легко и радостно, его упрямый, осторожный разум до конца не верил, что Китти действительно приехала к нему навсегда. Нет, он ни на секунду не сомневался в её искренности, но ведь она была изнеженной домашней девочкой из богатой семьи и раньше никогда в жизни не решалась на подобные жесткие, авантюрные поступки. В его голову закрался глухой страх: а что, если спустя неделю спартанского быта она не выдержит, соскучится по комфорту и со слезами запросится обратно домой на свой седьмой или пятый этаж?
На следующее утро Джонни решил устроить ей своеобразную проверку. Он подошел к ней и твердо объявил:
— Собирай вещи, Китти. Мы прямо сейчас уезжаем из этого города.
Сказав это, парень замер, пристально и напряженно вглядываясь в её лицо, ожидая увидеть испуг или расспросы.
— Джонни, милый, ты можешь смотреть на меня со своим суровым видом хоть до полного обморока, — спокойно улыбнулась в ответ девушка. — Я свои решения никогда не меняю. И я даже не стану спрашивать, куда именно мы держим путь. Куда ты — туда и я.
Они дружно загрузили все свои немногочисленные дорожные сумки в багажник «Форда», Китти уютно присела на пассажирское сиденье, и машина плавно выехала на загородную скоростную трассу. Джонни уверенно держал курс на тот самый новый крупный промышленный город за восемьсот километров, который приметил на карте еще неделю назад. Если говорить честно, сам этот незнакомый город его теперь абсолютно ни капли не интересовал — у него на руках был подписан трехнедельный отпуск и имелась любимая женщина. Парень просто упрямо хотел устроить Китти финальное испытание бытом. Почему-то для его мужского эго это стало в данный момент жизненно важным нюансом.
Спустя сутки непрерывного пути их автомобиль наконец заехал на оживленные улицы нового мегаполиса. Джонни точь-в-точь повторил свой прошлый сценарий: купил свежую газету с объявлениями, созвонился по номерам и поехал смотреть варианты аренды. В итоге они остановились на простенькой, скромной квартирке с одной спальней. Жилье было меблировано, но обстановка выглядела подчеркнуто бедно и убого после их прежней роскошной жизни. Зато в комнатах исправно работал городской телефон и имелся высокоскоростной Интернет для его ноутбука. А самым главным нюансом было то, что в спальне высилась всего одна, но зато очень широкая двуспальная кровать.
— Джонни, если мы станем искать вариант с двумя раздельными спальнями, аренда обойдется нам в этом районе гораздо дороже, — практично заметила Китти, оглядывая скромные обои. — Я, конечно, тайно привезла с собой из дома приличный запас наличных денег, но стоит ли нам сейчас так бездумно разбрасываться средствами?
Этот неожиданный и очень взрослый вопрос Китти в очередной раз застал парня врасплох.
— То есть… мы с тобой теперь действительно будем спать в одной постели? — неуверенно, слегка заикаясь от волнения, переспросил Джонни.
— Ну а почему бы и нет? Вместе мы с тобой уже и так спали под одной крышей на пятом этаже, — Китти лукаво улыбнулась, глядя на его растерянный вид. — Теперь мы просто будем спать на одной широкой кровати. Какая, скажи на милость, принципиальная разница?
На всякий случай Джонни еще раз очень внимательно и пристально посмотрел в её серые глаза. Нет, его Китти сейчас совершенно не шутила, её взгляд был удивительно серьезным, глубоким и любящим. Парень согласно кивнул головой, пряча счастливую улыбку. Быстро заплатив арендодателю сумму за месяц вперед, молодые люди дружно затащили чемоданы на этаж и принялись неторопливо разбираться в вещах.
— Джонни, ну господи, кто так небрежно вешает деловой костюм на плечики? — внезапно донесся её строгий голос из спальни. — Разве ты уже напрочь успел позабыть те дни, когда мы жили вместе? Я же тебе лично сто раз показывала, как правильно расправлять ткань.
— Наверное, и правда забыл, — добродушно улыбнулся парень, проходя в комнату. — Столько времени с тех пор утекло, целая вечность прошла.
— Ну раз забыл, тогда лучше вообще ничего здесь руками не трогай, оставь все чемоданы в покое, — счастливо рассмеялась Китти, мягко отстраняя его от шкафа. — Я сейчас сама аккуратно разберу и развешу все твои вещи. А то если ты тут хозяйничать начнешь, мне потом в два раза больше глажки достанется.
— Ты сама будешь мне гладить рубашки?! — Джонни буквально не поверил собственным ушам, округлив глаза от изумления.
— Перестань так на меня выпячивать глаза, — Китти кокетливо качнула головой, складывая его джинсы на полку. — В конце концов, я ведь женщина. Может быть, я пока не умею делать это так безупречно, как горничные в дорогих отелях, но мне ведь тоже нужно когда-то учиться. И поверь, не только глажке.
Парень послушно присел на край широкой кровати и завороженно наблюдал за каждым её плавным движением. Ему в этот миг отчетливо показалось, что от прежней, привычной с раннего детства Китти в этой комнате не осталось абсолютно ничего. Перед ним находилась совершенно другая, незнакомая, но невероятно притягательная и взрослая девушка.
— Ты можешь пока не спеша позвонить своим родителям, — прервала она его мысли, не оборачиваясь к шкафу. — Только умоляю, Джонни, ни в коем случае не называй им точное имя этого города.
Парень достал мобильный телефон и набрал знакомый номер. Трубку на том конце провода мгновенно, с первого же гудка поднял отец.
— Папа, привет. Всё хорошо, мы наконец-то нашлись, — спокойно, без лишних предисловий произнес Джонни. — Пожалуйста, прямо сейчас передай то же самое родителям Китти, пусть перестанут пить валерьянку.
— Где вы находитесь, Джон?! — сразу же, настойчиво и требовательно переспросил мужчина.
— Мы переехали в совершенно новый город. Но вы за нас не волнуйтесь, у нас всё в полном, абсолютном порядке.
— Вы… вы сейчас вместе? — отец затаил дыхание.
— Наверное, да. По крайней мере, сегодня мы точно делим одну крышу.
— Джонни, господи… Я, вернее, мы все вчетвером со старшим Келлером просто ума не приложим, что с вами двумя делать! — в голосе сурового бизнесмена послышалась крайняя растерянность. — То ты мне по телефону заявляешь про какую-то мифическую городскую невесту, то Китти внезапно бросает руководящий пост, забирает чемоданы и сбегает вслед за тобой на другой конец страны. Что у вас там вообще происходит, объясни мне на милость?
— Честно говоря, папа, я еще и сам толком во всём этом не разобрался, — примирительно и мягко ответил Джонни, улыбнувшись Китти. — Ладно, давай не будем о сложном. Можешь дать трубку маме?
— Сынок! — через секунду Джонни услышал в динамике родной, прерывистый от волнения голос матери, и она почти сразу тихо заплакала. — Джонни, голубчик, поверь мне на слово: я тебе в этой жизни больше ни единого упрека не скажу. Живи с кем хочешь — с Китти, с этой твоей Викой, с Эли, с Мэрилин… Мне теперь абсолютно всё равно, правда! Только умоляю, дай и нам со старшим Келлером наконец-то начать жить спокойно. Мы ведь с твоим отцом уже далеко не те молодые люди, какими были раньше, чтобы неделями не спать ночами от сердечных приступов.
Джонни слушал её сбивчивую речь, и ему впервые за всё время бунта стало искренне, по-мужски жалко свою маму. Родительская опека была удушающей, но шла от слепой любви.
— Мама, пожалуйста, дай мне еще совсем немного времени, — ласково и убедительно попросил он. — Поверь моему слову: всё у нас в итоге будет хорошо. Ты только постарайся убедить в этом папу, ладно? Самое главное, что мы оба живы, здоровы и счастливы.
В этот момент трубку на том конце провода снова решительно перехватил отец:
— Джонни, послушай. Вы с ней уже успели предметно поговорить насчет той огромной квартиры на пятом этаже? Мои прошлые слова остаются в полной силе. Если вы оба решите цивилизованно вернуться на родину, вторая отдельная квартира в этом же доме вам гарантирована за наш счет. Мы полностью переоформим документы.
— Спасибо тебе большое за предложение, папа, — вздохнул парень. — Но мы этот вопрос еще просто физически не успели обсудить. Чуть позже Китти сама наберет своих Келлеров и обо всем переговорит. Я вас крепко целую обоих, пока.
Джонни решительно нажал на кнопку отбоя и отложил телефон на тумбочку.
— Ну и как там обстановка на фронте? — в спальню неторопливо вошла Китти, вытирая ладони полотенцем.
— Успокоил, насколько это было возможно, — улыбнулся парень, обнимая её за талию. — Кстати, нам с тобой действительно нужно как-то решить один важный жилищный вопрос. Там, на семейном совете, его уже великодушно за нас переиграли. Родители предлагают компромисс: кто-то один из нас может на законных правах остаться в нашей огромной квартире на пятом этаже, а второму они немедленно выкупят другое роскошное жилье в городе. Конечно, вся эта щедрость — сугубо взамен на наше триумфальное возвращение в холдинг. Плюс нам обещают полную, абсолютную свободу действий на личном фронте. Ну что, штурман, ты еще не передумала возвращаться в их золотую клетку?
— И не мечтай, Джонни, — твердо и без малейших колебаний отрезала она, упрямо вскинув подбородок. — Назад дороги нет.
— Тогда что мне ответить отцу в следующий раз?
— Да какая мне теперь разница, что ты им там скажешь, — беспечно отмахнулась девушка. — У меня прямо сейчас в этой квартире и без их квартирных интриг других забот хватает выше крыши.
— Хм, ладно… А новую работу в этом мегаполисе мне искать сразу на двоих, для тебя тоже? — хитро и с улыбкой прищурился парень.
— Только с одним жестким условием, Джонни: мы обязаны работать строго в одном и том же офисном здании холдинга, — Китти лукаво заглянула ему в глаза. — На то, что нас снова зачислят в один аналитический отдел, я, конечно, вряд ли могу рассчитывать, но дышать одним воздухом мы должны.
Джонни удовлетворенно кивнул, немедленно сел за свой рабочий ноутбук, открыл Интернет и принялся увлеченно шерстить крупные технологические и финансовые компании города, веерно засылая их подробные университетские анкеты на лучшие вакансии. Покончив с делами, молодые люди дружно спустились на улицу и отыскали огромный придорожный продуктовый универсам. Одной глубокой металлической каталки им на двоих едва хватило, чтобы вместить все покупки. Зато когда они вернулись обратно, маленький, видавший виды холодильник в их съемной квартире оказался забит припасами настолько плотно, что его пластиковая дверца закрывалась с большим, натужным трудом.
— Китти, послушай меня внимательно, — с напускной строгостью предупредил её Джонни, закрывая кухню. — Только, пожалуйста, не говори мне сейчас, что ты собираешься здесь сама полноценно готовить домашние ужины. Иначе всё моё вчерашнее лечение от спазмов сосудов точно пойдет насмарку — моя бедная голова такого преображения просто физически не переварит.
Девушка от такой мужской паники лишь загадочно и счастливо улыбнулась, ласково прижимаясь к его груди:
— Ну хорошо, Джонни. Тогда я буду послушно готовить для тебя и просто молчать, чтобы не пугать твою нервную систему. Ты что, серьезно думаешь, будто я круглая ленивая дурочка? Я ведь годами внимательно видела и подмечала, как, из чего и что готовит моя мама на кухне. Пришла пора применить эти знания на практике.
— Ты точно так же, как и я, волевым решением упала с этой родительской лестницы, — улыбнулся Джонни, обнимая её за талию.
— Фу, как это грубо звучит, — шутливо поморщилась Китти, не прерывая своего занятия на кухне. — На самом деле всё гораздо тоньше и красивее: просто наши вишни наконец-то начали созревать. Ты когда-нибудь внимательно обращал внимание, как они висят на ветках? В основном ведь строго парочками. Две спелые ягодки, две тонкие палочки, а растут они всегда из одного и того же узелка. Тебе эта природная картина сейчас абсолютно ничего из нашего прошлого не напоминает?
— Да мы ведь с тобой тоже всю свою жизнь, с самого детского сада, росли вот такой неразлучной парочкой, — тихо вспомнил парень.
— Вот это уже чертовски хорошо, что ты сам об этом вспомнил, Джонни, — серьезно произнесла Китти. — Настоящие вишенки на ветке никогда добровольно не распадаются. Они держатся друг за друга до самого конца, пока окончательно не высохнут и не упадут на землю. Вместе — точно так же, как они всю жизнь и росли. Просто им нужно время, чтобы созреть, налиться соком. Мы с тобой, Джонни, только-только начали по-настоящему зреть. По какой-то странной, капризной воле судьбы мы оказались двумя очень поздними вишнями. Но, знаешь… я этому безумно рада.
Джонни осторожно подошел к ней сзади и нежно обнял за плечи, пока она увлеченно нарезала овощной салат к ужину.
— Значит, Китти… мы с тобой уже никогда в этой жизни не распадемся? — едва слышным, трепетным шепотом спросил он, утыкаясь носом в её волосы.
— Никогда! — так же тихо, со всей женской непреклонностью прошептала она в ответ, на секунду прижимаясь спиной к его груди.
Парень уже успел изрядно отвыкнуть от нормальной домашней кухни за месяцы своего одинокого побега, поэтому их первый совместный ужин при свечах пролетел абсолютно моментально.
— Что, неужели мало показалось? — лукаво улыбнулась Китти, собирая пустые тарелки со стола.
— К хорошему домашнему теплу надо привыкать постепенно, порциями, — рассмеялся Джонни. — А ты на самом деле огромная молодец, Китти. Избалованная дочка Келлеров готовит просто потрясающе.
Спустя час девушка ушла в спальню и молча, сосредоточенно постелила их общую широкую кровать чистым бельем. Джонни продолжал сидеть на тесной кухне, подперев голову руками, и напряженно думать. Его холостяцкий пессимизм отчаянно пытался выстроить последние барьеры субординации. Наконец Китти вернулась в холл, и парень, виновато опустив глаза в пол, негромко произнес:
— Китти, послушай… Тебе не кажется, что перед тем как лечь в одну постель, нам с тобой нужно хотя бы о чем-то серьезно поговорить? Правила обсудить?
Девушка от такой мужской растерянности лишь звонко и весело рассмеялась, качая головой.
— О господи, Джонни! Когда мы целых два года жили вместе в той огромной квартире на пятом этаже, мы каждое утро совершенно спокойно бегали друг перед другом в одном нижнем белье, и ты почему-то никогда так стыдливо не опускал глаза. О чём нам сейчас разговаривать? Какие правила? Посмотри вокруг: ни над нами, ни под нами больше круглосуточно не живет абсолютно никто из наших строгих родственников. Мы теперь взрослые, полностью самостоятельные люди. Если нам этой ночью искренне захочется обниматься или целоваться — мы будем это делать без всякой оглядки на приличия. А если мы надумаем спать в разных концах матраса — кто нам в этом пустом городе сможет помешать?
— Тогда… тогда всё-таки было совершенно другое время, Китти, — задумчиво и тихо возразил парень. — Мы оба очень сильно изменились за эти месяцы разлуки. И ты это прекрасно знаешь.
— Ну и прекрасно, что изменились! — Китти ласково улыбнулась, сделала шаг навстречу и мягко, по-матерински нежно обняла его за шею. — Ты что, глупый, сейчас чего-то панически боишься?
Джонни молча кивнул и опять виновато опустил голову.
— Я прекрасно знаю, чего именно ты боишься, Джонни… Но я этого страха совершенно не разделяю. Всё равно это прекрасное событие когда-нибудь обязательно случится между нами, это неизбежно. Пошли в спальню. Наша жизнь сама со временем разложит всё по своим законным полочкам.
Она уверенным шагом направилась в комнату и прямо на ходу принялась неторопливо раздеваться. Когда Китти осталась в одном изящном нижнем белье, она аккуратно надела легкую ночную рубашку и быстрым движением вытащила из-под неё всё остальное.
— Нет, Джонни, даже не думай, — со счастливой улыбкой опередила она его робкую попытку зажмуриться. — Центральный свет в спальне ты послушно выключишь только потом, когда переоденешься сам.
Парень поймал себя на удивительном ощущении: впервые за все двадцать с лишним лет их тотального знакомства ему было до безумия, по-мальчишески стыдно и неловко раздеваться перед Китти. Поэтому он скинул одежду максимально быстро, легким вихрем щелкнул выключателем, погружая комнату в полумрак, и юркнул под теплое одеяло. Джонни упрямо растянулся строго на своей половине матраса, стараясь не шевелиться, и еще очень долго, напряженно думал в звенящей ночной тишине, пока усталость окончательно не взяла верх и он не погрузился в глубокий сон.
— Ты, судя по всему, ночью совершенно не замерз, раз из гордости не пододвинулся ко мне ни на сантиметр, чтобы просто погреться, — с легким, лукавым прищуром искоса посматривая в его сторону, весело заметила Китти за утренним кофе.
— Мне, если честно, внутри стало невыносимо жарко уже от одной мысли, что я лег с тобой в одну кровать, — искренне улыбнулся в ответ парень.
Весь этот праздничный выходной день Китти с огромным воодушевлением увлеченно убиралась в их маленькой квартирке: стирала вещи, гладила одежду и готовила потрясающий обед. Джонни завороженно смотрел на всё это бытовое преображение широко открытыми глазами, не в силах скрыть своего мужского восхищения. Ему в какой-то момент даже стало неловко, и он искренне попытался помочь ей хоть в чём-нибудь по хозяйству, но девушка лишь грозно и непреклонно зыркнула на него, когда он потянулся к швабре, на корню пресекая любые попытки зайти на её законную кухонную территорию.
Джонни тем временем снова сел за ноутбук и веерно отправил их подробные университетские анкеты еще в несколько крупных технологических и финансовых фирм мегаполиса. Но на протяжении первых дней недели в ответ из отделов кадров царила полная, глухая тишина.
Как это обычно и бывало в его авантюрной жизни, удача улыбнулась молодым специалистам только к самому концу недели. Из одной очень солидной и известной компании на его электронную почту наконец-то пришло официальное приглашение на личное собеседование, но, к его огромной досаде, путевой лист был выписан строго на имя самого Джонни. Парень не стал затягивать с ответом и прямо в письме вежливо, но твердо написал менеджеру по кадрам: он с огромным удовольствием готов явиться на собеседование в назначенное время, но только при условии, что у компании имеется реальная открытая вакансия или хотя бы минимальный шанс на трудоустройство для его родной сестры с блестящим экономическим дипломом. Теперь им обоим оставалось только набраться терпения и ждать, что решит суровое руководство фирмы.
Дни летели незаметно, и молодые люди проводили всё свободное время либо в стенах своей тихой уютной квартиры, либо катаясь на «Форде» по улицам нового мегаполиса. Вся былая ночная неловкость и внутреннее напряжение Джонни улетучились сами собой, растворившись в атмосфере абсолютного взаимного доверия. Иногда они засыпали, крепко обнявшись под одним одеялом, иногда укладывались порознь, на разных краях широкого матраса. Всё это стало настолько естественным, правильным и гармоничным, что парень наконец-то перестал мучить себя бесконечным анализом — они спали точно так, как им обоим в эту минуту хотелось. Джонни с удивлением осознавал, что за эти недели он заново и по-настоящему познакомился с совершенно новой, незнакомой ему Китти, чья взрослая женская мудрость восхищала его всё сильнее.
Только спустя две мучительные недели томительного ожидания им обоим наконец-то улыбнулась крупная удача. На электронную почту пришло официальное приглашение на собеседование от одной и той же солидной компании. Молодые люди тщательно приоделись в свои лучшие деловые костюмы и уверенно поехали по указанному адресу. В просторном офисе отдела кадров с ними беседовали строго по отдельности. Джонни, как и в прошлый раз на загородной базе, с ходу предложили стандартную базовую зарплату новичка. Он без колебаний согласился, но вежливо и твердо повторил свое ключевое условие: контракт будет подписан только в том случае, если компания примет на работу их обоих. Вскоре из кабинета кадровика вышла сияющая Китти. По её торжествующей улыбке парень мгновенно понял — они победили, и отныне будут трудиться вместе, по крайней мере, под крышей одного и того же офисного здания холдинга. Когда их пригласили вдвоем для подписания бумаг, менеджер объявил, что Джонни зачисляется в седьмой технологический отдел, а Китти — в шестой финансовый. К их огромной радости, оба этих подразделения располагались на одном третьем этаже.
На следующее утро они уже полноценно вышли на работу. Начальник седьмого отдела солидно представил Джонни трудовому коллективу. Руководство здесь состояло исключительно из мужчин — начальника и его заместителя, однако среди инженеров трудились и пять молодых девушек. Показав Джонни его новое рабочее место, шеф сразу познакомил его с одной из сотрудниц по имени Ванда, чтобы та ввела новичка в курс текущих дел. До самого обеденного перерыва парень сосредоточенно занимался изучением регламентов под её началом. Ванда оказалась толковой, грамотной и подчеркнуто серьезной девушкой, но Джонни, помня горький опыт прошлого офиса, даже близко не попытался задавать ей какие-либо личные вопросы.
Едва пробил час обеда, он поспешил в корпоративное кафе на встречу с Китти. Устроившись за угловым столиком, девушка увлеченно принялась рассказывать о своих первых впечатлениях. В её шестом финансовом отделе мужчин и женщин оказалось примерно поровну, а в качестве личного наставника ей достался молодой статный парень по имени Вальтер, который как раз сейчас и вводил её в курс дела.
— Ну и как твои новые коллеги? Посматривают уже на дочь хозяина… точнее, на новую сотрудницу в облегающей юбке? — хитро и с улыбкой прищурился Джонни, наклонившись к ней.
— Еще как посматривают, — весело и звонко рассмеялась Китти. — Ну и пусть себе смотрят на здоровье, я за это зрелище с них денег не беру. Мой инструктор Вальтер, кстати, оказался парнем не промах — первым делом выспросил обо мне абсолютно всё, до мельчайших подробностей, и только потом соизволил заговорить сугубо по работе. А как дела у твоей Ванды?
— Очень серьезная особа, — покачал головой парень. — Абсолютно не в моем вкусе, так что можешь быть спокойна. Я за всё утро не задал ей ни одного лишнего вопроса. Да у меня, честно говоря, и времени-то не было остальных девчонк в отделе разглядывать, дел по горло.
После обеда рабочий день пролетел стремительно, и Джонни быстро щелкал задачи — университетскую инженерную базу он знал безупречно. В конце смены он всё-таки лениво оглядел остальных девушек в своем секторе. Одна из них, кажется, её звали Джейн, была действительно очень хорошенькой и миловидной, а вот остальные внешне оказались самыми обычными, так себе.
Вечером они с комфортом ехали домой в салоне своего «Форда».
— Китти, послушай, — Джонни искоса взглянул на неё, плавно ведя машину по оживленной трассе. — Если тебе в твоем новом финансовом отделе кто-нибудь из парней по-настоящему понравится, например, этот твой Вальтер — ключи от машины полностью в твоем распоряжении. Можешь смело брать «Форд» на свидания.
— Дурак ты, Джонни, — просто, без малейшей обиды ответила Китти и ласково посмотрела на него своими серыми глазами.
Их первая рабочая неделя пролетела как один миг. Они уже успели перезнакомиться практически со всеми сослуживцами на этаже, однако вопреки всему за все эти дни ни разу никто из них не зашел на территорию чужого отдела. Они упрямо соблюдали независимость и даже ни разу специально не выходили на общую лестничную площадку, чтобы мимоходом увидеться в течение смены.
В субботу вечером молодые люди набрались смелости и вместе позвонили родителям по видеосвязи. Как и всегда, старшее поколение их ждало у экранов, и отцы с ходу завалили беглецов грандиозными обещаниями и новыми финансовыми посулами. Джонни и Китти солидно рассказали, что уже успешно устроились в одну крупную фирму, но работают в принципиально разных отделах на третьем этаже. Странное дело — родители на том конце провода, судя по всему, вчетвером заключили между собой какой-то негласный, тайный договор. За всё время долгого разговора с обеих сторон не прозвучало вообще ни одного каверзного вопроса или намека насчет их с Китти личных отношений и совместного проживания. А может быть, старшее поколение наконец-то по-настоящему начало понимать, что их дети полностью выросли, стали независимыми людьми и отныне способны решать такие судьбоносные вопросы абсолютно сами, без чужой указки. Лично Джонни такая перемена в поведении родителей безумно понравилась, и на душе у него воцарился абсолютный покой.
На следующей неделе Джонни стал ближе общаться с Джейн. Ему было банально скучно на переменах без привычного присутствия Китти, а Джейн оказалась действительно классной, открытой девчонкой. Иногда они просто болтали у кулера о всяких пустяках. В один из дней парень набрался смелости, пригласил её вместе пообедать и в кафе официально познакомил с Китти, представив названую сестру как свою близкую подругу детства. Они сидели за столиком втроем, однако нормального, живого разговора решительно не получалось, в воздухе повисло ощутимое напряжение. Джонни уже в первые десять минут горько пожалел, что вообще ввязался в эту авантюру и свел девушек вместе.
— Слушай, Джонни, — с восхищением произнесла Джейн, когда они возвращались в свой отдел. — Какая же твоя подруга Кэт всё-таки хорошенькая! Настоящая леди.
Парню было невероятно приятно услышать такую искреннюю похвалу в адрес Китти. Сама Китти в тот вечер упрямо промолчала, не став комментировать их совместный обед, зато на следующий день в обеденный перерыв демонстративно привела с собой в кафе того самого симпатичного парня со своего этажа, официально представив его как Вальтера. Джонни искренне изумился такой женской тактике. За столом в точности повторился вчерашний зеркальный сценарий: полноценной беседы опять не вышло, и все сидели с натянутыми улыбками.
— Ну что, штурман, теперь мы с тобой окончательно квиты? — весело спросил Джонни вечером, плавно ведя «Форд» по оживленной улице. — Извини меня, пожалуйста, Китти, я был неправ.
В эту ночь они особенно долго, трепетно и страстно целовались в полумраке своей спальни. Зато со следующего дня молодые люди раз и навсегда прекратили эти глупые офисные эксперименты и начали обедать строго вдвоем. Они без конца разговаривали, искренне смеялись и шутили обо всём на свете. Парень окончательно осознал, что никакие Ванды, Джейн или Вальтеры в этой жизни никогда не смогут заменить их идеальный, проверенный годами дуэт. Они оба наконец-то чувствовали себя абсолютно счастливыми, легкими и свободными людьми.
Прошел первый полноценный месяц их работы, и Китти за отличные показатели немного подняли ежемесячную зарплату.
— Ну что, твой новый шеф на тебя уже окончательно глаз положил? — в шутку поинтересовался Джонни вечером на кухне, обнимая её и поздравляя с успехом.
— Да пусть себе кладут на здоровье, — счастливо улыбнулась она, прижимаясь к его груди. — Лишние честно заработанные деньги нам с тобой в семейном бюджете точно не помешают. Всё равно это чертовски приятно, Джонни. Совсем не то чувство, что было в фирме наших родителей, где нас просто лениво содержали.
Чуть позже, накрывая на стол, Китти задумчиво посмотрела на него и тихо произнесла:
— Знаешь, Джонни… А ведь ты тогда во всём оказался кругом прав. Как же хорошо, что мы в итоге решились и сбежали из той золотой клетки. Так приятно чувствовать себя по-настоящему самостоятельными взрослыми людьми, добиваться всего исключительно своей собственной головой, а не за счет родительского блата и покровительства. Я теперь даже немного жалею, что не сбежала вместе с тобой в ту самую первую ночь.
— Ну, главное, что ты всё-таки сбежала, — ласково улыбнулся парень, целуя её в макушку.
В ту ночь они уснули в обнимку, чувствуя абсолютное единение душ.
Спустя еще шесть месяцев Китти на волне профессионального успеха снова существенно повысили оклад, в то время как заработная плата самого Джонни пока оставалась на прежнем базовом уровне новичка. Однако на этот раз, вернувшись со службы, девушка выглядела непривычно грустной, замкнутой и встревоженной.
— Китти, что у тебя стряслось? — парень моментально заметил эти перемены, перехватывая её в прихожей. — На работе проблемы? Или… или кто-то пристает?
— Он мне уже буквально шагу ступить в коридоре не дает, Джонни, — глухо, со слезами в голосе призналась она, утыкаясь носом в его плечо. — Мой непосредственный шеф. Мне такие искусственные повышения в должности даром не нужны, я ведь прекрасно понимаю, что за них потом придется расплачиваться личной свободой. Фигу с маслом он у меня в итоге получит, а не ответную взаимность!
Джонни от такой бурной девичьей тирады лишь негромко и ободряюще рассмеялся.
— Да нечего тут смеяться, Джонни! — Китти укоризненно и критически посмотрела ему прямо в глаза. — Просто тебя самого эта грязная сторона офисной жизни еще ни разу не коснулась. Тебе легко рассуждать, хорошо, что у тебя в начальниках ходят суровые мужики, а не бабники.
— А знаешь что? Ты просто возьми и официально приведи своего навязчивого босса завтра вместе с нами на обед, — уверенно посоветовал парень, поигрывая желваками. — Посмотрим на него в неформальной обстановке.
— Жалко, конечно, тратить на этого зануду целый час нашего личного времени, но ладно, я попробую, — согласилась она.
На следующий день в обеденный перерыв они снова сидели за столом втроем. Макс — так звали начальника её финансового отдела — оказался на редкость надоедливым, приторным и самоуверенным типом, по крайней мере, именно такое стойкое впечатление у Джонни сложилось с первых минут. Мужчина вел себя подчеркнуто вежливо и корректно по отношению к Джонни, но Китти он просто беспардонно заливал своим приторным вниманием, словно накатывающая морская волна. Девушка вела себя безупречно: держалась на расстоянии, отвечала строго, вежливо и лишь изредка невпопад натянуто улыбалась. В один из моментов Макс вольготно откинулся на спинку стула, перевел взгляд на парня и самоуверенно произнес:
— Слушай, Джон, а ты мне не уступишь свою очаровательную Кэт на сегодняшний вечер? Хочу пригласить её в один закрытый загородный клуб.
У Джонни от такой наглой прямоты в первый миг буквально челюсть отпала, а внутри всё мгновенно закипело от ярости.
— Знаешь, Макс… — парень еле нашел в себе силы, чтобы сдержать кулаки и ответить ровным, ледяным голосом. — Китти никогда в этой жизни не являлась моей личной собственностью. Так что все подобные вопросы тебе следует задавать строго ей самой, а не мне.
Китти, мгновенно уловив опасное изменение в его лице, неожиданно мягко потянулась через стол в его сторону, нежно прижала свои губы к его щеке и оставила на коже теплый поцелуй.
— Спасибо тебе огромное, милый, — счастливо и лучезарно улыбнулась она Джонни.
Парень слишком хорошо, с самого детского сада знал её настоящую, искреннюю улыбку. Более фальшивой, натянутой и сыгранной исключительно на публику гримасы, чем эта, Китти придумать физически просто не могла. Повернувшись обратно к опешившему начальнику, она холодно и твердо отчеканила: — Извини, Макс, но сегодня вечером у нас с моим мужчиной запланированы совершенно другие дела.
Затем она снова ласково посмотрела на притихшего Джонни: — Надеюсь, любимый, ты меня сегодня обязательно дождешься с работы, перед тем как идти спать?
— Конечно, дождусь, — Джонни понимающе и серьезно кивнул головой, принимая её правила игры.
— А вы что, живете вместе под одной крышей? — Макс окончательно опешил, и его самоуверенная улыбка на секунду сползла с лица.
Джонни с самым невозмутимым видом еще раз спокойно кивнул головой.
— Кэт, послушай, — начальник финансового отдела тут же переключил всё свое внимание на девушку, полностью игнорируя парня. — Давай я сниму для тебя отличную отдельную квартиру в престижном районе? Чисто как хороший друг. Тогда и твой Джон будет чувствовать себя здесь гораздо свободнее и удобнее.
Джонни внутри искренне поразился такой беспардонной наглости и светскому цинизму, но на его лице не дрогнул ни один мускул.
— Меня полностью устраивает и то жилье, которое я имею на сегодняшний день, — непринужденно и прохладно ответила Китти. — Но всё равно спасибо за щедрое предложение, Макс.
— А у тебя самого, Джон, вообще есть постоянная девушка? — внезапно повернулся босс к парню, пытаясь нащупать слабое место в их обороне.
Джонни молча и уверенно кивнул.
— Ну вот, видишь, Кэт, — победоносно резюмировал Макс, поворачиваясь к ней. — У него своя личная жизнь.
Китти в ту же секунду метнула на Джонни из-под челки такой пронзительный взгляд, в котором читался целый пучок сверкающих молний. Она явно разозлилась на его честность.
Сразу после окончания обеденного перерыва Джонни, направляясь к своему рабочему месту, впервые за всё время работы в этой фирме увидел Китти на общей лестничной площадке. Она упрямо стояла у окна и явно высматривала именно его.
— Джонни, — негромко произнесла она, едва парень переступил порог холла. — Скажи на милость, от кого-кого, но от тебя я такой глупой подножки сегодня за столом точно никак не ожидала.
— А что я такого криминального сказал? — невинно и с улыбкой поинтересовался он, останавливаясь рядом. — Всего лишь подтвердил, что у меня есть любимая девушка. Разве я хоть в чём-то нагло обманул твоего Макса, если я каждую ночь сплю с этой самой девушкой в одной кровати?
Лицо Китти мгновенно изменилось, серые глаза потеплели, и она нежно, лукаво улыбнулась.
— Ах вот ты как заговорил, милый… Но ведь этот заносчивый дурак твоего скрытого смысла даже близко не понял, — тихо прошептала она, приблизив свое лицо к его плечу. — Может быть, для тебя всё это сейчас и кажется забавной офисной игрой, Джонни, но только не для меня. Макс не отступит. Так что готовься сегодня вечером к грандиозному сюрпризу — я официально приняла его приглашение и поеду с ним в этот загородный клуб.
— Всегда готов, штурман, — уверенно улыбнулся парень, ни на секунду не сомневаясь в её верности.
Вечером после окончания смены Джонни впервые за все месяцы их новой жизни ехал домой в салоне «Форда» в полном, сиротливом одиночестве. Их маленькая съемная квартира встретила его оглушительной тишиной и показалась парню пустынной и чужой, как никогда прежде. От нечего делать и чтобы хоть как-то заглушить нарастающее беспокойство, он сел у телефона и набрал домашний номер родителей. За последний год они уже полностью поменяли тон общения со своим беглым сыном, общаясь подчеркнуто уважительно и мягко.
— Привет, папа, — произнес парень, откидываясь на спинку кресла. — Как ваши дела? Как здоровье?
— Джонни! Рад тебя слышать, сынок! — отозвался отец, и в его голосе послышалась искренняя радость. — У нас всё нормально, слава богу. Колеса крутятся, фирма процветает. Как и всегда, очень сильно ждем тебя в гости. А ты сам как поживаешь?
— У меня тоже всё отлично, работа спорится, — Джонни умышленно сделал паузу. — Вот, Китти сегодня вечером уехала на свидание со своим новым богатым женихом, в загородный клуб, так что у меня появилось свободное время, и я решил вам набрать. Как там мама себя чувствует?
На том конце провода воцарилась тяжелая, ошеломленная тишина — суровый бизнесмен явно полностью опешил от такой внезапной новости. Но, надо отдать ему должное, про личную жизнь Китти он из гордости даже не заикнулся, оперативно переведя разговор на другую тему:
— А как она должна себя чувствовать, Джонни? Конечно, очень сильно скучает и ждет тебя обратно, точно так же, как и я.
Джонни прекрасно знал жесткие законы их элитного дома: эта взрывная новость про «нового жениха Китти» уже ровно через полчаса будет в мельчайших подробностях известна её родителям Келлерам на седьмом этаже. На парня в этот момент нашло какое-то глухое, мстительное зло — ему безумно хотелось немного проучить Китти за её вечернюю поездку с Максом. В этот момент трубку у отца перехватила взволнованная мама.
— Джонни, голубчик, — ласково заговорила она. — Через месяц у нас уже наступит Рождество. Скажи мне, я тебя хотя бы на праздники смогу вживую увидеть? Ну пожалуйста, появись дома хоть на пару дней, сынок… Ну или разреши нам самим официально прилететь к вам в гости?
— Ладно, мама, не переживай, ближе к делу мы обязательно что-нибудь вместе придумаем, — уклончиво и мягко ответил парень.
Повесив трубку, Джонни принялся бесцельно ходить из угла в угол по пустой гостиной. Его мысли упрямо крутились вокруг одного и того же: что прямо в эти минуты делает Китти в загородном ресторане рядом с Максом? Нет, это была вовсе не глупая слепая ревность, а какое-то совершенно иное, глубокое и собственническое мужское чувство.
Внезапно в тишине коридора раздался резкий, требовательный звонок в дверь. Парень быстро подошел, повернул замок и замер от удивления: на пороге квартиры стояла улыбающаяся Китти, а за её спиной, держа руки в карманах дорогого пальто, хмуро переминался с ноги на ногу сам Макс.
— Джонни, милый, а я вот решила пригласить Макса к нам в гости на чашечку позднего кофе, ты ведь совершенно не против? — хитро и лукаво прищурилась девушка, увлекая своего начальника внутрь прихожей.
— Прекрасно! Добро пожаловать, — моментально включился в её игру Джонни. — Проходите в зал, а я сейчас как раз оперативно сварю свежий кофе на кухне.
Пока на плите тихо закипала турка, Китти с самым невинным видом принялась водить Макса по комнатам, устраивая ему подробную экскурсию по их скромному неординарному жилищу. Джонни из кухни внимательно прислушивался к каждому шороху и шагу. Наконец они дружной парой вернулись на узкую кухню и устроились на стульях за деревянным столом. Однако выражение лица Макса за эти пять минут изменилось самым кардинальным образом — от былой спеси и самоуверенности не осталось и следа. На лоб топ-менеджера легла глубокая, озадаченная складка.
— Слушай, Джон… — наконец не выдержал мужчина, буравя парня тяжелым взглядом. — Я вот сейчас внимательно осмотрел ваши комнаты… А где, собственно, стоит твоя личная кровать?
— Китти, ну как же так? Разве ты не показала Максу нашу спальню во всех подробностях? — Джонни искренне и картинно удивился, поворачиваясь к девушке.
— Погоди… Вы что… вы реально спите вдвоем на одной кровати?! — до заблокированного разума начальника финансового отдела наконец-то во всей красе дошел истинный, сокрушительный смысл их совместного быта.
Джонни вместо ответа лишь молча и солидно кивнул головой, продолжая с самым невозмутимым видом аккуратно разливать дымящийся кофе по фарфоровым чашкам. За весь оставшийся вечер Макс больше не проронил ни единого слова, полностью раздавленный и уничтоженный открывшейся правдой. Он сидел бледный как полотно, механически делая глотки. Китти в это время довольно улыбалась, изо всех сил стараясь спрятать свое победное женское торжество.
Наконец, наспех сославшись на поздний час и неотложные дела, Макс вежливо попрощался и буквально пулей вылетел из их квартиры. Едва тяжелая входная дверь со щелчком захлопнулась, молодые люди не выдержали и оглушительно, от всей души расхохотались на весь коридор. Китти с задорным смехом мгновенно подбежала к Джонни и с разбегу счастливо устроилась у него на коленях, крепко обнимая за шею.
— Ну что, свободный гражданин, — весело прошептала она, целуя его в подбородок. — А теперь давай быстро доставай свой телефон и немедленно звони родителям.
— Зачем это? Я своим уже полчаса назад во всех красках отчитался, — улыбнулся парень, крепко обнимая её за талию.
Китти решительно поднялась с его колен, прошла в холл и набрала номер своих родителей. Разговор на седьмом этаже их родного дома длился недолго, но, повесив трубку, девушка повернулась к Джонни с выражением явного гнева на лице. Она быстрыми шагами подошла к креслу и остановилась прямо перед ним, скрестив руки на груди.
— Джонни, это была самая низкая, мелочная мужская месть, на какую ты только способен! — возмущенно выдохнула она. — Ты хоть отдаленно представляешь, что мне сейчас пришлось выслушать от мамы?! Там у всех Келлеров натурально инфаркт!
— Китти, ну я же им не звонил после твоего ухода, — сделал невинное лицо парень, пытаясь уйти от ответственности. — О какой вообще мести ты говоришь?
— Ты прекрасно знаешь, о чём я, Джонни, — она строго и пронзительно посмотрела ему прямо в глаза, не давая ни единого шанса на ложь.
— Ладно, Китти, извини меня, пожалуйста. Я искренне сдаюсь, — парень виновато опустил голову и бережно взял её за руку. — Честное слово, я сам не понимаю, что на меня нашло в тот момент. Просто за эти часы одиночества у меня крышу сорвало. Раньше бы я в жизни не опустился до таких глупых офисных интриг.
— Вот только это признание тебя сейчас и оправдывает, — Китти мгновенно смягчилась, и на её губах появилась теплая, лукавая улыбка.
На следующий день, еще задолго до обеденного перерыва, в технологический сектор Джонни неожиданно заглянул Макс. Начальник финансового отдела выглядел непривычно бледным и растерянным. Молча кивнув парню, он жестом предложил выйти на общую лестничную площадку, чтобы поговорить без лишних ушей.
— Джон, — Макс остановился у окна и впервые за всё время знакомства прятал глаза, нервно перебирая пальцами. — Ты извини меня, пожалуйста, за этот прямой мужской разговор… Но я, признаться, совершенно ничего не понимаю в ваших отношениях с Кэт. Она мне до этого твердила, что вы просто давние друзья детства, выросли в одном подъезде. Но про одну-единственную кровать на двоих в спальне она почему-то предпочла тактично промолчать.
— Ну и правильно сделала, — Джонни спокойно развел руками и облокотился на подоконник. — Всё честно. Или ты её сам до этого хоть раз прямо спрашивал про спальные места в нашей квартире?
Макс от такой невозмутимости окончательно растерялся и потерял былую спесь.
— Послушай… У вас с ней действительно всё настолько серьезно? — выдавил он из себя главный вопрос.
— Макс, — парень открыто и добродушно улыбнулся, глядя на опешившего соперника. — Раз уж мы с тобой ведем этот прямой мужской разговор, давай называть вещи своими именами. Ты ведь на самом деле хочешь спросить, сплю ли я с Китти в том самом, интимном смысле? Так вот, я отвечу тебе кристально честно: нет, не сплю, и за всю жизнь между нами никогда не было физической близости.
— Но… как же это тогда получается? — этот ответ, судя по выражению лица Макса, окончательно и безвозвратно сдвинул его прагматичные менеджерские мозги. — Но она ведь тебе нравится? Как женщина?
— Я же тебе уже русским языком сказал, Макс: мы дружим и делим всё пополам с самого детского сада, — солидно отрезал Джонни.
Начальник финансового отдела надолго задумался, тупо глядя на проносящиеся внизу автомобили.
— И… что мне теперь со всем этим делать? Как себя вести? — безнадежно спросил он.
— А вот это уже сугубо ваши с Китти личные дела, — усмехнулся Джонни, разворачиваясь в сторону дверей своего отдела. — Она никогда не являлась моей собственностью, я тебе это еще вчера за обедом открыто говорил. Удачи.
Макс вежливо поблагодарил его и побрел к лифту в состоянии глубочайшей ментальной прострации. Джонни вернулся за свой рабочий стол и еще долго сидел, не в силах сдержать победной улыбки. Парень мысленно рассудил, что если уж их собственные родители за двадцать лет не смогли до конца разобраться в их запутанных отношениях, то куда какому-то приезжему Максу со своими примитивными мерками.
Во время обеденного перерыва они, как и всегда, устроились за своим любимым угловым столиком в корпоративном кафе. Китти, ласково глядя на него поверх чашки с чаем, лукаво поинтересовалась:
— Джонни, колись прямо сейчас: что ты утром сотворил с моим Максом? Человек пришел в отдел бледный как полотно, его за весь день не видно и не слышно, сидит тише воды ниже травы.
— Это сделала ты сама, а вовсе не я, — весело рассмеялся парень, разрезая пирог. — Я его к нам в квартиру на экскурсию по спальням точно не приглашал, инициатива была твоя.
Девушка от такой логики лишь звонко и счастливо рассмеялась.
— Ладно, давай оставим этого зануду в полном покое, пусть сходит с ума тихо, мирно и постепенно, — предложил Джонни, посерьезнев и подавшись вперед через стол. — У меня к тебе есть гораздо более важный, серьезный вопрос. Через месяц наступает Рождество, и наши родители по телефону уже буквально умоляют нас приехать, они безумно хотят нас видеть. Если честно, мне их за эти недели тоже стало по-человечески очень жалко, они сильно сдали. Мы ведь можем съездить к ним на праздники на машине… Ну или, в крайнем случае, официально пригласить их в гости к нам. Хотя, если честно, мы можем вообще ничего не предпринимать и остаться здесь. Что думаешь, штурман?
Китти на несколько секунд глубоко задумалась, рассеянно разглядывая узор на скатерти.
— Знаешь… я и сама в последнее время непрерывно об этом размышляла, — наконец тихо произнесла она. — И мне наших стариков тоже до боли в сердце жалко, они ведь любят нас. А как ты сам считаешь правильным поступить, Джонни?
— Какая же ты всё-таки хитрая, — шутливо возмутился парень, качая головой. — Вопрос изначально задал я, а ты мне его так технично возвращаешь обратно.
— Да просто в этой ситуации абсолютно всё зависит исключительно от тебя одного, милый, — Китти серьезно и пронзительно посмотрела ему прямо в душу. — Родственники — это тебе не глупый, недалекий Макс. Стоит им приехать в нашу съемную квартирку и увидеть всего одну-единственную широкую кровать на двоих в спальне, как они моментально, в ту же секунду всё поймут без лишних слов. И сразу начнут организовывать свадьбу. Ты… ты сам сейчас искренне хочешь такого финала?
— Пока нет, — кристально честно и твердо ответил Джонни, понимая, что их «поздние вишни» еще должны немного дозреть в этой независимой жизни.
— Ну, раз так… Значит, на Рождество мы летим на родину сами, — победоносно улыбнулась Китти. — Вот только как мы полетим, Джонни? Вместе под руку, как семейная пара, или демонстративно по отдельности, чтобы продолжить наш спектакль?
— Вместе, конечно, на нашей машине и поедем, — уверенно ответил Джонни, бережно сжимая её пальцы. — А вот появиться в родном доме мы можем уже по отдельности, сделаем вид, что приехали на разных рейсах. Мне, если честно, до сих пор чертовски нравится немного дурить им головы. Считай, что это наша маленькая, безобидная месть за всё то удушающее прошлое. Кстати, эта тактика отлично работает — они на глазах сильно изменились по отношению к нам. Мой отец во время звонков теперь вообще ни о чём лишнем даже не заикается. И, знаешь, мне безумно нравится решать любые жизненные вопросы только с тобой вдвоем, ни на кого больше во вселенной не оглядываясь.
— Мне тоже, Джонни, — искренне и нежно улыбнулась Китти. — Раз так, тогда я полностью за твой план.
Сразу после окончания обеденного перерыва парень снова заметил её силуэт у панорамного окна на лестничной площадке и немедленно вышел к ней в коридор.
— Макс только что перехватил меня у входа и настойчиво предложил сегодня после смены остаться в офисе, чтобы серьезно поговорить один на один, — тихо сообщила девушка.
Джонни в ответ просто молча пожал плечами, пряча вспыхнувший внутри укол собственнической ревности.
— Послушай, ты только не вздумай уходить в сторону и демонстративно умывать руки, — укоризненно и строго посмотрела на него Китти. — Мы с самого детства абсолютно все проблемы всегда решали строго вместе. Мне прямо сейчас действительно нужен твой трезвый мужской совет. Как поступить?
— Останься и выслушай его, — взвешенно произнес парень. — На его месте я, наверное, сделал бы точно то же самое. В конце концов, надо поставить в этой истории финальную точку.
— А ты… ты меня обязательно подождешь на парковке?
— Подожду, если только вы с ним после этого разговора не умчитесь куда-нибудь ужинать. Откуда мне знать, чем в итоге закончится ваша беседа в пустом офисе?
— Знаешь, — Китти лукаво прищурила свои серые глаза, делая шаг к нему. — Ты всегда про меня всё прекрасно знал и знаешь до сих пор, Джонни. Не притворяйся.
— Знал, — согласился парень, заглядывая в её лицо. — Но ты ведь теперь далеко не та робкая маленькая Китти, которой я когда-то послушно нес портфель из школы. Ты очень сильно изменилась.
Вечером после окончания рабочей смены Джонни умышленно задержался у своего стола, а затем спустился к машине и принялся терпеливо ждать. Прошел, наверное, целый томительный час, прежде чем на парковке наконец показалась Китти. Лицо девушки было пугающе красным от сдерживаемого гнева, а дыхание прерывалось.
— Поехали скорее отсюда, — резко потребовала она, с ходу захлопывая пассажирскую дверь «Форда».
Всю дорогу до их квартала она не проронила ни единого слова, упрямо глядя в боковое стекло. И только когда они наконец переступили порог своей съемной квартиры и закрыли за собой массивную дверь, Китти буквально взорвалась от переполнявших её эмоций. Такой яростной, ядовитой и эмоциональной Джонни не видел её еще никогда в жизни.
— Какая же он всё-таки редкостная, конченая сволочь! — в сердцах выкрикнула она, швыряя сумочку на диван. — Другого точного слова для этого человека у меня просто нет!
— Китти, успокойся, пожалуйста, — парень бережно перехватил её за плечи, пытаясь унять эту бурю. — Просто выдохни и расскажи мне по порядку, что случилось.
Она лишь обреченно махнула рукой, пытаясь сдержать слезы обиды.
— Да он мне в этом пустом кабинете еще смеет ставить свои наглые условия! Плевала я с высокой колокольни и на него самого, и на все его фальшивые повышения зарплаты, и на это руководящее место в его финансовом отделе! Завтра же утром я иду прямиком в отдел кадров.
Джонни в эту секунду без лишних слов понял абсолютно всё. Внутри него поднялась волна глухой, опасной ярости.
— Хочешь, я завтра утром пойду в администрацию вместе с тобой? — твердо спросил он.
— Нет, Джонни, — Китти упрямо вскинула подбородок. — Я взрослая женщина и способна сама за себя постоять перед кадровиками.
В эту ночь в их спальне царило тяжелое, гнетущее напряжение. Они легли в разные концы своей широкой кровати, отвернувшись друг от друга, и Джонни от сильного морального переутомления заснул первым.
На следующее утро они молча ехали на службу в салоне автомобиля. Китти была предельно сосредоточена, замкнута в себе и не проронила за всю дорогу ни звука. Парень тоже предпочитал не лезть к ней с расспросами. Встретились они, как обычно, только во время обеденного перерыва за уединенным столиком кафе. Девушка выглядела глубоко грустной и обреченной.
— Знаешь, Джонни… — тихо начала она, рассеянно ковыряя вилкой салат. — Я сейчас сижу и невольно вспоминаю тот наш самый первый рабочий день в фирме родителей. Помнишь, как нас тогда до глубины души угнетало то, что от нас абсолютно все сотрудники шарахались, как от огня? Так вот: сейчас я бы всё на свете отдала, чтобы хоть на один единственный день снова очутиться в тех безопасных стенах. И чтобы этого мерзавца Макса наши отцы выкинули отсюда с грандиозным, треском и позором.
— А что в итоге ответил отдел кадров? — нахмурился парень.
— Да ничего хорошего, — Китти горько вздохнула. — Начальница просто беспомощно развела руками. Мол, это ваши личные внутренние трения с руководителем, разбирайтесь и делайте сами всё, что хотите, у нас свободных вакансий на перевод нет. Джонни… пожалуйста, помоги мне, — вдруг умоляюще, самым тихим и надломленным голосом прошептала она, доверчиво сжав его ладонь под столом. — Я тебя здесь ни за что и никогда не брошу одного, даже если мне придется зубы сжать и каждый день терпеть этого подонка на сменах. Но ведь он теперь из мести может меня просто уволить по статье или подвести к этому.
— Пиши официальное заявление об увольнении по собственному желанию, — непреклонно, с железной мужской уверенностью отрезал Джонни, поигрывая желваками. — Сразу после обеда встретимся у входа в администрацию, покажешь мне готовый листок.
Дальше их диалог затих сам собой, им обоим больше не нужны были слова — решение было принято.
Едва вернувшись в свой технологический сектор после перерыва, Джонни решительно сел за стол, достал чистый бланк и размашистым, твердым почерком написал официальное заявление об увольнении. Спустя десять минут в коридоре показалась Китти — в её тонких пальцах был зажат точно такой же белый листок бумаги. Не говоря ни слова, молодые люди вместе спустились на четвертый этаж и уверенно переступили порог кабинета отдела кадров. Положив перед главным менеджером два своих заявления рядышком, плечом к плечу, они замерли напротив стола в ожидании вердикта.
— Да уж… — искренне изумился начальник отдела кадров, внимательно переводя взгляд с одного документа на другой. — Признаться честно, такого синхронного действия от вас я никак не ожидал.
Мужчина солидно поправил очки и строго оглядел парня:
— Джонни, послушай. Ты за этот год зарекомендовал себя как один из лучших, самых перспективных инженеров-технологов во всем нашем секторе. У высшего руководства холдинга на твою карьеру уже были расписаны грандиозные планы. Ты действительно хорошо и трезво подумал, прежде чем совершать этот глупый шаг?
Джонни вместо ответа лишь молча, с каменным выражением лица утвердительно кивнул головой. Кадровик тяжело вздохнул и перевел суровый взгляд на девушку:
— Кэт, ну а с тобой мы ведь еще сегодня утром подробно разговаривали в этом кабинете. И мне, если говорить на чистоту, очень сильно не нравится, что ты решила так нагло надавить на администрацию компании с помощью своего брата.
— Никто ни на кого здесь не давит, — твердо вступился за неё Джонни, делая шаг вперед и закрывая напарницу своим плечом. — Просто принимайте то решение, которое посчитаете удобным для вашей компании. Нам с Кэт, если говорить откровенно, сейчас абсолютно безразлично, подпишете вы эти бумаги или нет. Мы неразлучно выросли вместе с самого детского сада, делили пополам каждую радость и каждую беду. И поверьте, где именно мы в итоге окажемся завтра утром — внутри вашей структуры или на улице — нам тоже совершенно всё равно. Главное, что мы там будем находиться строго вместе. А это для нас двоих сейчас — самое важное в жизни.
Начальник отдела кадров внимательно, с глубоким уважением оглядел решительного молодого инженера и статную, притихшую девушку. Поправив очки, он тяжело вздохнул и убрал листки заявлений в папку.
— Ладно, молодые люди, — спокойно произнес кадровик. — Идите пока на свои рабочие места. Как только руководство примет окончательное решение по вашему вопросу, я вам обоим незамедлительно сообщу.
Они вышли из кабинета и вместе направились к лифту. По дороге Китти доверчиво прижалась к его плечу и тихо, с каким-то особенным, благоговейным чувством прошептала:
— Джонни… любимый мой… спасибо тебе огромное за всё, что ты сейчас для меня сделал. Честное слово, даже я сама никогда бы не набралась смелости так сильно и гордо ответить администрации.
Буквально за час до официального окончания рабочей смены по селекторной связи раздался строгий вызов: Джонни просили срочно спуститься на четвертый этаж. Парень слегка удивился, обнаружив, что Китти в приемной на этот раз не было — кадровик умышленно вызвал его в одиночку.
— Присаживайся, Джон, — начальник вежливо указал ему на кожаное кресло напротив своего стола и глубоко задумался, крутя в руках авторучку. — Ситуация во всем холдинге складывается крайне интересная и двусмысленная. Может быть, ты сам мне прямо сейчас добавишь какую-нибудь важную деталь к вашим утренним заявлениям? Чтобы я понимал всю картину.
— Вы ведь сами не хуже меня, как умудренный опытом человек, прекрасно понимаете, что такое откровенное использование служебного положения для достижения сексуальных отношений, — ледяным, ровным и очень солидным голосом произнес Джонни, прямо посмотрев в глаза кадровику. — Но Китти… то есть Кэт, никогда в своей жизни не пойдет жаловаться в официальный суд, писать заявления в профсоюз или раздувать публичный скандал в прессе. Уж кто-кто, а я её характер знаю как свои пять пальцев.
— Погоди, — искренне изумился начальник, округлив глаза. — Но ведь сама Кэт мне сегодня утром во время нашей тяжелой беседы об этом инциденте не обмолвилась ни единым словом! Она просто сослалась на производственные разногласия.
— И никогда в жизни сама не скажет, я же вам только что это объяснил, — отрезал парень. — Она слишком гордая и чистая для таких грязных разбирательств.
— Что ж… это признание действительно в корне меняет всё наше внутреннее дело, — мужчина помрачнел и сделал быструю пометку в блокноте. — А я, признаться, сперва грешным делом подумал, что вы с руководителем финансового сектора просто банально не сошлись характерами, как это часто бывает у амбициозных молодых специалистов.
— И в этом, естественно, тоже, — спокойно подтвердил Джонни.
— Ладно, Джон, возвращайся пока к себе в сектор, а завтра ровно в восемь утра зайди ко мне снова. И… спасибо тебе за честность. Очень хорошо, что я догадался позвать тебя сейчас одного, без сестры.
Парень послушно спустился на свой этаж. Китти он из соображений деликатности ни слова не рассказал об этом конфиденциальном мужском разговоре, но весь оставшийся вечер домашняя обстановка в их маленькой съемной квартире оставалась невероятно натянутой, тревожной и напряженной. Оказавшись в спальне, Китти не выдержала, обхватила колени руками и горько, безутешно разрыдалась прямо на постели.
— Видишь, Джонни… — сквозь тяжелые слезы запричитала она, качая головой. — Даже здесь, за тысячи километров от дома, я умудрилась во всём стать тебе помехой и сломать твою карьеру. Если бы ты приехал в этот город один, без моего довеска, тебя бы руководство за твои мозги уже к концу месяца повысило в должности и оклад подняло. Я всегда, с самого детства приношу тебе одни несчастья и проблемы!
— Глупая ты моя девочка, — нежно и ласково произнес Джонни, опускаясь рядом на матрас и крепко прижимая её к своей груди. — Да ты для меня сама по себе — уже самое огромное, бесценное счастье в этой жизни, неужели ты до сих пор не поняла? Пожалуйста, не мели больше эту глупую ерунду. Всё у нас с тобой обязательно обойдется, вот увидишь, прорвемся.
Он бережно, убаюкивающе гладил её по шелковистым волосам, целуя в мокрые щеки до тех пор, пока её прерывистые рыдания полностью не прекратились. В эту ночь они впервые уснули, намертво, надежно обнявшись всем телом под одним теплым одеялом.
На следующее утро Джонни строго к назначенному часу направился в отдел кадров. Начальник встретил его с легкой улыбкой, без лишних слов протянул ему обратно оба их утренних заявления об увольнении, разорванных пополам, и удовлетворенно кивнул:
— Всё в порядке, Джон. Возвращайся в сектор и спокойно продолжай работу. Вопрос полностью закрыт.
Едва в офисе пробил час обеденного перерыва, Джонни стремительно поспешил в корпоративное кафе к их привычному угловому столику. Китти уже ждала его, и в её серых глазах горело ошеломительное удивление.
— Джонни, ты не поверишь! — взволнованно прошептала она, едва он опустился на стул. — Мне только что официально аннулировали ту последнюю надуманную надбавку к окладу… Но зато Макса тоже полностью убрали с должности начальника нашего финансового отдела! Его кабинет пуст. Ты сам случайно ничего об этом не знаешь?
— Ну вот, видишь, — счастливо улыбнулся парень, накрывая её ладонь своей. — Абсолютно всё в итоге решилось самым лучшим образом. Да и какая нам теперь разница, куда именно его дели — скорее всего, перевели со снижением в какой-нибудь далекий загородный филиал холдинга подальше от греха. Самое главное, Китти, что мы с тобой в этой жесткой схватке победили.
— Это ты победил, Джонни, — серьезно и мягко поправила его девушка, преданно заглядывая ему в душу. — И даже не смей сейчас из скромности отнекиваться. Знаешь… Джонни… Я ведь теперь окончательно, твердо знаю, что безумно и по-настоящему люблю тебя как мужчину. Мне это больше не кажется, разлука и этот год всё проверили на прочность.
— Ух ты, — лукаво прищурился парень, чувствуя, как внутри разливается колоссальное тепло. — Ну и ну… Наверное, ты сейчас с замиранием сердца ждешь от меня точно такого же громкого и пафосного ответного признания в любви?
— Нет, — Китти тихо, с облегчением вздохнула и покачала головой. — Мне теперь полностью достаточно уже одного того бесценного факта, что ты просто находишься здесь, на этой кухонной кровати рядом со мной. Если ты сам когда-нибудь в будущем решишь, что время пришло — тогда и скажешь нужные слова. А пока мне этого не надо.
— Дурочка ты моя любимая, — нежно усмехнулся Джонни, переплетая свои пальцы с её пальцами. — Да я ведь тебе все эти важные слова уже давным-давно сказал, причем на деле, а не пустыми звуками. Да и зачем вообще тратить воздух на лишние разговоры, если между нами абсолютно всё и так уже стало понятно без слов? Как ты сама недавно очень правильно подметила: наша жизнь наконец-то сама, без родительской указки, разложила все чувства по своим законным полочкам. Наш плод созрел.
— А как же… как же твоя хорошенькая сослуживица Джейн? — кокетливо прищурилась Китти, решив немного поддразнить его на прощание.
— Ну, Джейн в итоге оказалась гораздо умнее, проницательнее и благороднее твоего бывшего шефа Макса, — просто и честно ответил парень, вспоминая её слова в коридоре. — Она сразу всё поняла по нашему виду.
Долгожданные рождественские праздники стремительно приближались к городу, улицы мегаполиса вовсю сияли разноцветными гирляндами, и молодые люди уже заранее выкупили билеты на авиарейс до родных мест. В их самую последнюю ночь в съемной квартире перед вылетом Китти крепко, испуганно прижалась к его широкой груди в полумраке спальни.
— Милый… скажи честно… ты ведь тоже сейчас немного волнуешься перед этой встречей на третьем и седьмом этажах? — едва слышно прошептала она в тишине.
— А что тогда вообще говорить обо мне, штурман? — ласково прошептал Джонни в ответ, бережно обнимая её за талию и утыкаясь носом в её шею. — У меня у самого сердце из груди выпрыгивает. Но ты не переживай, Китти. Абсолютно всё у нас со стариками будет хорошо, они теперь примут наши условия. Спи спокойно, родная моя. Наша Судьба наконец-то в наших собственных руках.
Наконец долгое, томительное ожидание осталось позади, и молодые люди уже летели в салоне шикарного лайнера. Китти уютно склонила голову ему на плечо, погруженная в какие-то свои глубокие мысли, а Джонни ласково и размеренно поглаживал её теплую ладонь. В родном аэропорту их, естественно, никто не встречал — их внезапный рождественский визит должен был стать для родителей абсолютным, ошеломительным сюрпризом, поэтому в последние несколько дней перед вылетом они умышленно не выходили на связь с домом.
— Ну что, штурман, кто из нас появится на пороге первым? — тихо спросила Китти, когда они с чемоданами вышли из терминала на прохладный воздух.
— Да как сама захочешь, разницы абсолютно никакой нет, — улыбнулся парень.
— Тогда я, — решительно заявила она, поправляя воротник пальто. — Возьму, так сказать, первый удар родительских эмоций на себя.
Они поймали такси, доехали до своего знакомого элитного дома, и Китти быстро вышла у подъезда, катя за собой чемодан. Джонни же на той же машине поехал дальше, решив заглянуть к одному из своих старых университетских друзей. Друг оказался дома, и они увлеченно, с шутками проболтали около двух часов, вспоминая студенческие годы. Только ближе к вечеру Джонни снова взял такси и поехал обратно к родному дому. Чем ближе автомобиль подкатывал к знакомому крыльцу, тем сильнее и глубже стучало в его груди мужское сердце — количество переживаний зашкаливало.
Парень поднялся на свой третий этаж и решительно нажал на кнопку звонка. Дверь со скрипом отворилась, на пороге показалась мама и от неожиданности едва не упала в обморок, всплеснув руками. Из гостиной сразу же выбежал взволнованный отец. Парень крепко обнялся с родителем, и они уже вдвоем принялись ласково успокаивать плачущую от счастья женщину.
— Джонни, господи… как же сильно ты изменился за этот год! — слезы умиления сами собой катились из её глаз, пока она гладила его по лицу. — Как возмужал, как раздался в плечах! Тебя теперь просто не узнать, настоящий солидный мужчина. Спасибо тебе за такую колоссальную радость, сынок.
Да, Джонни с грустью отметил, что за этот тяжелый год разлуки его родители заметно постарели, на их лицах прибавилось морщин, но в целом они выглядели весьма неплохо и респектабельно. Расспросам и рассказам не было конца, за праздничным столом они увлеченно засиделись до самой глухой ночи. Рождество должно было наступить только завтра, так что они с Китти очень мудро просчитали время и прилетели немного заранее. Парень искренне поразился одному странному обстоятельству: за все эти долгие часы душевной беседы в комнатах ни разу не прозвучало имя Китти. А ведь старшее поколение на третьем этаже уже гарантированно знало от Келлеров, что их дочь тоже тайно вернулась в город. Джонни решил самолично прорвать эту стену удушливого молчания и проверить их реакцию.
— Кстати, а где мне сегодня ложиться спать? — подчеркнуто безразличным, будничным тоном поинтересовался он, отодвигая чашку. — Наша с ней квартира на пятом этаже еще свободна? Или её уже сдали?
Отец с матерью испуганно переглянулись, между ними промелькнул быстрый виноватый взгляд. Деваться им перед лицом взрослого сына было абсолютно некуда, и барьеры субординации окончательно рухнули.
— Ты можешь без всяких разговоров остаться на ночь здесь, Джонни, — осторожно, словно боясь его разозлить, произнес отец. — Твоя старая детская комната всегда была и будет только твоею, мы там ничего не меняли.
— Ну а как же всё-таки дела с той квартирой на пятом? — упрямо не успокаивался парень, продолжая свой психологический эксперимент.
— Джонни, голубчик… — мама ласково накрыла его ладонь своей и преданно заглянула в глаза. — Китти действительно сегодня днем тоже приехала, она дома. Только я тебе больше на эту тему ни единого слова против твоей воли не скажу, поверь мне. Я искренне не знаю, где именно она сейчас решила остановиться, но если ты действительно этого хочешь, я могу прямо сейчас сойти на седьмой этаж или позвонить Келлерам.
— Не надо никуда звонить, — спокойно отрезал Джонни, пряча победную улыбку. — Я останусь ночевать у вас, в своей комнате.
Они с отцом опять многозначительно переглянулись. В эту праздничную ночь парню после долгих месяцев совместного быта было непривычно и прохладно спать одному на узкой кровати, но от колоссального количества пережитых за сутки эмоций он заснул буквально моментально.
Наутро во время праздничного завтрака родители, хоть и продолжали с любовью расспрашивать его о жизни в провинции, делали это с каким-то явным, натянутым внутренним напряжением. Джонни сразу же, с первых минут почувствовал эту фальшь в воздухе.
— Так, ладно, давайте выкладывайте всё начистоту, — наконец прямо заявил он, откладывая приборы и строго глядя на родителей. — Что вы там вчетвером на своих семейных советах опять надумали за моей спиной?
— Ничего дурного, Джонни, честное слово! — сразу же испуганно бросилась успокаивать его мама, всплеснув руками. — Просто… ты ведь сам прекрасно знаешь, что мы абсолютно все большие календарные праздники традиционно встречаем одной дружной компанией вместе с Келлерами. Но если тебе это неприятно, мы с отцом можем просто формально зайти к ним на полчаса, вежливо поздравить и сразу же вернуться обратно к тебе, правда, отец?
Пожилой мужчина грустно и покорно кивнул головой, подтверждая её слова.
— То есть, я правильно понимаю, что вы из-за меня теперь панически боитесь брать меня с собой в гости на седьмой этаж? — искренне удивился и рассмеялся Джонни.
— Да что ты такое говоришь, сынок! — искренне возмутилась мама. — Мы были бы безгранично счастливы пойти всем вместе! Просто мы до ужаса боимся тебе это даже предложить, чтобы снова не ранить твою гордость и не спровоцировать новый побег.
Джонни весело и громогласно рассмеялся на всю столовую: — Вы всё еще меня боитесь? Ну вы даете, старики, совершенно зря. Лично я с огромным удовольствием пошел бы праздновать Рождество на седьмой этаж, если, конечно, сама Китти будет не против составить мне компанию. Кстати, она… она одна к родителям приехала? Без женихов?
— Одна, сынок, совершенно одна! — мгновенно просияла и расцвела от счастья мама, вскакивая со своего стула. — Ой, господи, как же всё-таки замечательно и хорошо у нас складывается! Я прямо сейчас, сию минуту сама лично сбегаю к Келлерам наверх и обо всем договорюсь!
Она стремительно вылетела в прихожую, а отец с глубоким вздохом облегчения усадил Джонни обратно за стол, пододвигая к нему поближе праздничное блюдо.
— Ну и долго ты еще собираешься на нас дуться, Джон? — мягко, с затаенным уважением спросил он, внимательно вглядываясь в лицо сына. — Пора бы уже наконец по-настоящему поверить нам, старым дуракам. Наверное, ты со своим бунтом изначально был кругом прав — мы совершенно не учли вашего возраста, ослепли от своих бизнес-планов и упрямо продолжали считать вас маленькими, несмышлеными детьми из детского садика. Я вот сейчас сижу, смотрю на тебя во все глаза и самому себе поверить не могу… Ты ведь за этот год без нашей помощи действительно стал сильным, независимым и настоящим мужчиной.
— Папа, давай просто навсегда забудем старые обиды, — мягко произнес Джонни, твердо взглянув в глаза отцу. — Во всё то хорошее, что вы для нас делали, я уже давно поверил. За этот год я через многое прошел, и, поверь, этот жесткий жизненный урок был действительно необходим. И мне самому, чтобы возмужать, и вам — чтобы наконец-то разглядеть во мне взрослого человека. Разве я не прав?
— Ты вернешься домой, Джонни? В холдинг? — напрямую, затаив дыхание, спросил пожилой мужчина.
Парень уверенно кивнул: — Обязательно вернусь, отец. Только немного позже, когда полностью завершу все свои дела в провинции.
Тяжелый, сокрушительный вздох колоссального облегчения, вырвавшийся из груди отца, заставил Джонни заново глубоко пережить эту трепетную минуту. В его сердце внезапно кольнул укол острой сыновней нежности.
В этот момент в прихожую стремительно вернулась запыхавшаяся, но сияющая от счастья мама.
— Китти абсолютно не возражает, голубчик! — прямо с порога радостно крикнула она. — Значит, на праздничный ужин идем все вместе?
Джонни лишь тепло улыбнулся в ответ.
Ближе к вечеру, когда город за окнами окончательно погрузился в волшебную атмосферу предрождественских сумерек, они дружной семейной компанией неторопливо поднялись на седьмой этаж. Едва парень нажал на кнопку, массивная дверь квартиры Келлеров со скрипом распахнулась, и на пороге показалась взволнованная мать Китти.
— Джонни, боже мой! — искренне охнула женщина, всплеснув руками. — Ты ли это на самом деле?! Тебя же за этот год просто физически не узнать, настоящий солидный мужчина!
Из гостиной сразу же быстрыми шагами подошел её отец, и мужчины крепко, по-медвежьи обнялись в холле.
— А где сейчас Китти? — без лишних предисловий прямо спросил парень, оглядывая знакомый интерьер прихожей.
— Да как и всегда в юности, — осторожно, словно боясь нарушить хрупкий мир, ответили Келлеры. — Сидит у себя в комнате. Позвать её сюда, Джонни?
— Если вы не против, можно я сам к ней спокойно пройду? — вежливо улыбнулся парень.
Он уверенно зашагал по коридору, повернул ручку и вошел в девичью спальню без всякого стука — точь-в-точь как делал это в далеком детстве, плотно закрыв за собой белую дверь. Китти мгновенно вскочила со стула. Не произнося ни единого звука, молодые люди с ходу намертво слились в глубоком, трепетном и созревшем поцелуе в губы, и ни один из них не хотел прерывать это долгожданное объятие.
— Джонни, милый… как ты сам? — наконец едва слышно прошептала она, утыкаясь носом в его плечо.
— Всё отлично, штурман. Только вот моральных переживаний за эти дни навалилось слишком много, голова кругом, — честно признался парень. — А ты сама как?
— Да точно так же, Джонни, — Китти печально вздохнула, крепче сжимая его куртку. — Только спать в родительском доме на узкой кровати этой ночью было жутко, невыносимо холодно без тебя.
Джонни весело и негромко рассмеялся на всю комнату: — Эх, жаль, что я не догадался привезти с собой из провинции свои старые детские коллекционные машинки, — парень с улыбкой оглядел такую до боли знакомую обстановку девичьей спальни. — Вот тогда бы мы точно вернулись в детство: ты бы послушно играла на ковре в свои куклы, а я бы увлеченно возился рядом со своими гоночными моделями.
— Ну уж нет, — звонко и счастливо рассмеялась Китти в ответ. — Если бы мы снова начали играть в детские игры, мы бы опять упрямо не обращали друг на друга никакого внимания как мужчина и женщина. Джонни, скажи честно… ты где планируешь ночевать этой праздничной ночью? На третьем этаже?
— А ты сама где хочешь? — лукаво прищурился он.
— Тогда давай переберемся на наш законный пятый этаж, — Китти выжидающе, с огромной надеждой посмотрела ему прямо в глаза. — Давай прямо посреди банкета просто тихонько смоемся туда вдвоем, ключи ведь у меня с собой.
— Но послушай, Китти… Если мы сейчас тайно уйдем спать вдвоем в пустую подаренную квартиру, мы ведь в ту же секунду полностью откроем перед родителями все наши карты, — резонно возразил парень. — Они поймут, что мы давно делим одну постель.
— Да, ты кругом прав, — разочарованно вздохнула она, опуская плечи. — А ты сам считаешь, что нам еще слишком рано раскрывать перед ними эту тайну?
— Общую правду о нашей любви — да, пора, — солидно ответил Джонни. — Но сегодня за праздничным столом я бы всё же предпочел вести себя сдержанно, как и раньше, соблюдая легкую дистанцию. Пятый этаж от нас теперь никуда и никогда не денется, он полностью наш.
— Джонни… — Китти внимательно всмотрелась в его лицо, и в её серых глазах зажегся ослепительный, восторженный огонек. — Ты сейчас говоришь так уверенно, будто уже окончательно и твердо решил для себя вернуться на родину насовсем.
— А ты сама разве этого не хотела бы, милая? — улыбнулся парень.
У Китти от этих слов буквально засветились счастьем глаза.
— Дорогая моя, — поспешил прервать эту скользкую тему Джонни, бережно увлекая её к выходу. — Давай мы все эти грандиозные карьерные планы детально обсудим уже после того, как вернемся обратно в провинцию и сдадим дела, ладно? А сегодня давай просто сделаем нашим старикам по-настоящему приятный рождественский подарок. Будем вести себя именно так, какими они нас всегда помнят и любят.
Китти от избытка чувств отчаянно бросилась ему на шею, оставив на его щеке горячий поцелуй. Спустя минуту они вышли из девичьей комнаты в коридор к гостям с самым непринужденным видом, как будто между ними абсолютно ничего не произошло. Родители поначалу смотрели на вошедшую пару с явной опаской и затаенным напряжением, боясь выдать свои мысли. Однако чем дальше развивался праздничный вечер, тем стремительнее эта удушливая офисная настороженность полностью растворялась в домашнем уюте. Молодые люди весело и беззаботно уселись за праздничный стол рядышком, плечом к плечу, без конца шутили, болтали обо всех столичных новостях и смеялись, как в старые добрые времена.
Наконец часы пробили полночь, официально наступило долгожданное светлое Рождество, и все присутствующие дружно встали со своих мест, высоко подняв бокалы с искрящимся шампанским за здоровье и будущие успехи.
Уже далеко за полночь, когда пришло время прощаться и расходиться по этажам на ночлег, Китти незаметно прижалась к плечу Джонни в темном холле и едва слышно шепнула ему на ухо:
— Джонни, милый… я сегодня в этой одинокой девичьей постели наверху просто окончательно заледенею от тоски без тебя. Давай… давай улетим обратно в нашу провинцию уже завтра утром? На первом же авиарейсе.
Парень и сам весь вечер непрерывно думал точно о таком же решении, поэтому моментально, согласно кивнул головой.
На следующее утро за завтраком Джонни твердо объявил родителям, что их короткий праздничный визит подошел к концу и они с Китти сегодня же улетают обратно в свой город. Мама, услышав это, заметно расстроилась и всплеснула руками, а суровый отец молча поднялся со стула, взял сына за локоть и настойчиво потянул за собой на кухню для важного мужского разговора с глазу на глаз.
— Джонни, послушай меня внимательно, — пожилой бизнесмен серьезно посмотрел на сына, поигрывая желваками. — Я ведь могу сейчас твердо верить в твое утреннее обещание вернуться в холдинг чуть позже? Поверь моему слову, сынок: как только вы перевезете вещи обратно, мы с Келлерами больше ни единого раза в жизни свой нос в ваши личные дела не всунем. Полная независимость.
Джонни сразу понял, какой именно глубокий смысл скрывается за этими отцовскими словами, и солидно, с уважением кивнул головой в знак согласия. Судя по всему, мама в гостиной тоже уже была полностью в курсе этого негласного семейного пакта.
— Ну всё, сынок, счастливой вам дороги. Мы вас обоих теперь будем очень сильно здесь ждать домой, — мама крепко, со слезами радости на глазах обняла Джонни на прощание у самого порога. — Берегите друг друга, дети мои. Вы — наши самые сладкие существа.
Вечером они уже ехали на такси в международный аэропорт. От пышных родительских проводов молодые люди наотрез отказались, и старшее поколение покорно замолчало, не смея перечить их воле.
— Ну, Джонни, ты их и выдрессировал! — с восхищением произнесла Китти, уютно устраиваясь на заднем сиденье автомобиля. — Причем абсолютно всех, включая и моих Келлеров на седьмом этаже. Они теперь боятся даже дышать в твою сторону.
Поздно вечером они благополучно вернулись в свою тихую провинциальную квартирку за две тысячи километров от дома и сразу же, соскучившись по теплу, забрались под общее одеяло. Эта ночь оказалась во много раз горячее и страстнее всех предыдущих, и молодые люди едва сдержали нахлынувший порыв. Чуть позже они вдвоем, под тихий стук бокалов в полумраке кухни, романтично встретили Новый год, искренне пожелав друг другу долгого семейного счастья и настоящей, созревшей любви.
Грандиозный и совершенно неожиданный сюрприз ждал Джонни в первый же рабочий день наступившего года. Оказывается, пожилой заместитель начальника его технологического отдела официально уходил на заслуженную пенсию, и руководство, оценив блестящие навыки парня, волевым решением назначило на эту освободившуюся руководящую должность именно его. Узнав об этом успехе, Китти впервые за всё время работы открыто переступила порог его сектора, чтобы поздравить любимого мужчину. Однако в этот праздничный день Джонни, помимо поздравлений, отчетливо поймал на себе и немало злых, завистливых взглядов от старожилов компании. Он прекрасно понимал их человеческую обиду — ведь он был совсем новеньким сотрудником, без году неделя в холдинге, и такой стремительный карьерный взлет многим казался несправедливым. Парню этот удушливый вакуум зависти в отделе не понравился, но свое новое солидное место он принял твердо.
— Джонни, я безумно горжусь тобой, — ласково шепнула ему на ушко Китти, когда они на секунду уединились у окна. — Ты честно, своими собственными мозгами завоевал это кресло. И самое главное — это не родительская фирма, здесь блат не работал.
— Спасибо, родная, — тихо ответил он. — Мне, конечно, чисто по-мужски очень радостно, что я сумел самостоятельно доказать свою профессиональную пригодность и добиться высокой должности. Но, если честно, особой эйфории нет. На меня теперь половина инженеров косится с глухой злобой.
— Да не обращай ты на них никакого внимания, — Китти ласково коснулась его плеча. — Лучше на меня почаще смотри.
Её глубокие серые глаза в этот миг действительно излучали колоссальную радость, смешанную с чем-то гораздо большим и трепетным, чему Джонни пока не мог отыскать точного названия.
Незаметно прошло еще полгода их кочевой жизни. Руководящий опыт шел молодому топ-менеджеру только на пользу — начальник отдела часто и подолгу болел, поэтому вся ответственность за технологические процессы холдинга целиком сваливалась на плечи Джонни. Парень со всем справлялся безупречно. Наконец в один из тихих летних вечеров между Китти и Джонни на кухне произошел тот самый неминуемый, серьезный разговор о будущем.
— Джонни, скажи… а ты тогда на Рождество в прихожей сказал отцу чистую правду? — как бы невзначай, переворачивая страницу книги, поинтересовалась она. — Насчет нашего скорого возвращения домой.
— Наверное, правду, — Джонни спокойно пожал плечами, наливая чай. — А что такое, милая? Неужели соскучилась по родным местам?
— Даже не знаю, — неопределенно и туманно ответила Китти, пряча взгляд. — Просто я то и дело отчетливо представляю, с каким нетерпением нас там каждый день ждут родители.
— Что, неужели захотелось обратно к маме под теплое крылышко? — лукаво улыбнулся парень.
— Твоего сильного и надежного мужского крыла мне и здесь с лихвой хватает, — серьезно ответила она, заглядывая ему в душу.
Джонни надолго задумался, глядя на её профиль.
— Хорошо, Китти, давай порассуждаем трезво: а что конкретно мы с тобой будем делать там, на родине? — спросил он. — Возвращаться рядовым сотрудником в центральный офис родительской фирмы я точно категорически не хочу. Пусть наши старики и пообещали полностью разрушить систему контроля и не лезть в наши дела, но то, что мы законные дети главных хозяев империи, в том девятиэтажном здании всё равно будут прекрасно знать абсолютно все. И от косых взглядов мы не избавимся никогда.
— Джонни, милый, а мне кажется, что нам с тобой уже и не нужно снова идти простыми рядовыми инженерами и начинать всю карьерную лестницу с самого нуля, — Китти уверенно подалась вперед через стол. — Ты за этот суровый год уже несколько раз делом доказал и себе, и рынку, что способен на гораздо большее, чем просто отчеты писать. Ты вырос.
— И что конкретно ты мне сейчас предлагаешь сделать? — удивился парень.
— Совместить приятное с полезным, — в её глазах зажглся огонек истинного стратега. — У огромной корпорации наших отцов сейчас открыто множество крупных филиалов по всей стране. Ты, с твоим нынешним опытом руководителя, вполне мог бы официально занять солидную должность заместителя генерального директора в абсолютно любом из этих региональных подразделений, где тебя никто не знает в лицо.
Джонни от такой масштабной перспективы даже удивленно присвистнул, качая головой:
— Дорогая моя, ты меня сейчас явно и слишком сильно переоцениваешь. Если бы ты мне предложила пойти начальником технологического отдела, то я бы тебе, пожалуй, еще поверил. Но замдиректора крупного холдинга… Это слишком высокая планка. А кем ты в таком случае видишь в этой схеме саму себя?
— Твоим личным незаменимым заместителем, — весело и звонко рассмеялась Китти. — Разве я плохо или невкусно варю для тебя утренний кофе?
— Вообще-то на языке отдела кадров это называется скромным словом «секретарша», — усмехнулся Джонни.
— Да какая мне теперь разница, как и что там официально называется, — беспечно отмахнулась девушка.
Парень тепло улыбнулся, бережно подхватил Китти на руки и усадил её к себе на колени, крепко обнимая за талию.
— Хорошо, дорогая, допустим. А где мы с тобой там будем жить? Опять на пятом этаже? Между родительскими окнами?
— Джонни, ну посмотри на себя, ты уже выглядишь слишком взрослым и серьезным мужчиной для этих детских игр в прятки, — Китти ласково обвила одной рукой его шею, приближая свое лицо. — Разве нам с нашими заначками и помощью семей теперь негде будет жить на широкую ногу? Мы вольны выбрать любой дом.
— Ладно… убедила. А что, если ты в этом новом филиале внезапно влюбишься в какого-нибудь очередного наглого начальника вроде Макса? — в шутку, но с затаенной тревогой поинтересовался Джонни.
Девушка мгновенно и строго закрыла ему рот своей мягкой ладошкой, а в следующую секунду уверенно заменила её на свои горячие, влажные губы. Парень так и не успел закончить свою реплику, полностью растворяясь в её ласке.
— А вот подобных глупостей и чепухи мне вслух говорить никогда не надо, — нежно и очень тихо произнесла Китти, наконец неохотно освободив его губы и преданно заглядывая ему в глаза.
Около месяца Джонни в глубоком одиночестве на снах непрерывно, мучительно размышлял над этим важным разговором. Китти проявила редкую женскую мудрость, больше ни разу не упоминала о возвращении и не давила на него, деликатно давая его мужскому эго возможность самостоятельно принять это финальное, судьбоносное решение.
В один из обычных будних дней начальника технологического отдела экстренно положили в больницу на сложную операцию. Джонни искренне желал этому доброму мужчине скорейшего выздоровления, и, к счастью, хирургическое вмешательство прошло успешно. Однако вскоре парня вызвали в кабинет отдела кадров, где кадровик с сожалением сообщил, что после тяжелой реабилитации прежний шеф вряд ли сможет вернуться к активной руководящей работе в холдинге. Прямо там же, на месте, Джонни под роспись ознакомили с официальным приказом: отныне он утверждался в должности полноправного начальника отдела.
В ту же неделю количество косых, завистливых взглядов в отделе в его сторону увеличилось в разы. И хотя сослуживцы упрямо делали вид, что ничего особенного не произошло, в воздухе отчетливо висело тяжелое, удушливое напряжение. Джонни, устав от этой вечной кулуарной борьбы, окончательно понял, что эта чужая провинциальная компания ему больше совершенно не нужна. Его главная мужская миссия здесь была полностью выполнена.
— Китти, — твердо произнес парень в один из вечеров, обнимая её на кухне. — Всё, мой любимый штурман, собирай вещи, мы возвращаемся домой. Мне с лихвой достаточно того, что в моей трудовой книжке теперь красуется официальная запись о должности начальника технологического отдела крупной компании. С таким солидным багажом я могу смело и гордо претендовать на кресло руководителя или замдиректора в абсолютно любом из родительских филиалов холдинга. По крайней мере, эту планку я доказал делом и действительно её заслужил своими мозгами.
— Джонни… честно сказать, я безумно, бесконечно рада и за твой колоссальный успех, и за это твое зрелое мужское решение, — Китти преданно и счастливо заглянула ему в глаза. — Когда именно планируем выезжать?
— Да хоть завтра вечером, — решительно улыбнулся парень. — Оставим заявления об увольнении по собственному желанию на наших рабочих столах, быстро соберем чемоданы и рванем на трассу.
Этой ночью они оба очень долго, напряженно размышляли о грядущих переменах — вот только на этот раз каждый тихо думал поодиночке, бережно охраняя сон друг друга на их широкой кровати.
На следующий день Джонни вел себя в офисе удивительно мягко, добродушно и вежливо с каждым из подчиненных инженеров своего отдела, словно прощался. Вечером он дождался, пока отдел полностью опустеет, ушел самым последним и аккуратно положил подписанное заявление прямо на центр пустой столешницы. С Китти они скоординировались безупречно и собрались за считаные минуты. Пока парень сосредоточенно размещал их многочисленные дорожные сумки и чемоданы в объемистом багажнике «Форда», девушка оперативно уладила все формальности с управляющим и окончательно сдала арендованную квартиру.
Наконец молодые люди синхронно захлопнули двери автомобиля, Джонни резко выжал педаль газа, и машина плавно тронулась с места. Они дружно помахали руками в окно этому чужому, но ставшему для них важной школой жизни городу, уходящему в вечерние сумерки.
Три ночи подряд они провели в уютных придорожных мотелях у трассы. Китти несколько раз настойчиво предлагала Джонни поменяться местами за рулем, чтобы дать ему отдохнуть, но парень упрямо вел машину сам, наслаждаясь скоростью и ровным рокотом мотора. Ранним утром третьих суток их «Форд» наконец-то плавно въехал на знакомые оживленные улицы родного мегаполиса. На часах было еще совсем рано, солнце только-только лениво вставало из-за крыш, и молодые люди искренне надеялись, что их консервативные родители еще крепко спят на своих этажах. Старшее поколение холдинга не знало об их поездке абсолютно ничего — это внезапное возвращение должно было стать для них последним, самым приятным рождественским сюрпризом. Так оно в итоге и случилось.
Они без лишнего шума перетащили все свои вещи и чемоданы на пятый этаж и снова очутились в тех самых просторных, гулких комнатах, где когда-то впервые под давлением родителей начали жить вместе. Вот только теперь, пройдя через суровую школу самостоятельности за тысячи километров от дома, это была уже действительно их общая, настоящая семейная квартира — без каких-либо глупых подростковых мыслей о разделении площади или уединении. Джонни оперативно отогнал автомобиль за угол дома на охраняемую парковку, а Китти тем временем уже вовсю по-хозяйски хлопотала на кухне, заваривая свежий ароматный кофе.
— Джонни, — Китти хитро, с чарующей девичьей улыбкой повернулась к нему, протягивая дымящуюся чашку. — Скажи, а как именно мы теперь дадим нашим старикам знать, что мы вернулись? Как объявим?
— Да просто наберем их по телефону прямо сейчас, — непринужденно предложил парень. — Пусть спускаются с седьмого этажа и поднимаются с третьего, устроим им очную ставку.
— Но подожди, Джонни… — Китти лукаво прищурила свои серые глаза, кивая в сторону коридора. — Они ведь едва переступят порог спальни, как моментально увидят, что во всей огромной квартире безупречно застелена всего одна-единственная двуспальная кровать, и все наши личные вещи разложены строго в этой комнате. А вторая спальня стоит девственно, абсолютно пустая.
— Ну… если тебя это так сильно смущает, ты хочешь, чтобы я прямо сейчас покорно пошел и занял ту пустую комнату? — в шутку поинтересовался парень.
— Да я эту вторую комнату сейчас собственноручно наглухо заколочу огромными железными гвоздями! — с напускной грозой в голосе, но со счастливым смехом отрезала Китти, шутливо погрозив ему пальцем. — Чтобы я больше от тебя ни одного такого глупого слова в жизни не слышала, понял?
Дав родителям еще немного времени, чтобы те окончательно проснулись, молодые люди сели у телефона и поочередно набрали домашние номера каждой семьи. Результат превзошел все ожидания: не прошло и пяти минут, как обе семейные пары в полном составе уже взволнованно стояли на пороге их квартиры на пятом этаже. Начались долгие, безумно теплые и крепкие родительские объятия, а растроганные мамы даже искренне всплакнули от нахлынувшего счастья, гладя своих повзрослевших детей. Чуть позже, суетливо помогая Китти расставлять чашки, матери, конечно же, мимоходом обнаружили в спальне ту самую единственную застеленную широкую кровать на двоих и их общие вещи в одном шкафу. Но, надо отдать старшему поколению должное, и Келлеры, и родители Джонни молчали как рыбы, не проронив ни единого лишнего слова или намека. Их былая удушающая опека полностью уступила место мудрому уважению. Разлив горячий кофе по чашкам, вся большая, дружная и наконец-то воссоединенная компания с комфортом разместилась на мягких диванах в просторном светлом зале.
— Кстати, раз уж мы все наконец-то собрались за этим столом, — Джонни сделал небольшой глоток и совершенно непринужденно обвёл взглядом присутствующих, — я вчера официально сделал Китти предложение руки и сердца. И она его приняла.
В ту же секунду фарфоровая чашка в тонких пальцах Китти с оглушительным звоном разлетелась вдребезги на паркетном полу. Мать Джонни от неожиданности громко поперхнулась, расплескав кофе. В просторном зале мгновенно воцарилась звенящая, мертвая минута абсолютного молчания — потрясенные родители застыли на своих местах, завороженно уставившись на парня. Даже сама Китти смотрела на него во все глаза, ошарашенная такой внезапной и дерзкой мужской импровизацией.
— Ну а как на эту новость смотрят наши дорогие родители? — как ни в чём не бывало, с самой невозмутимой улыбкой поинтересовался Джонни. — В народе ведь говорят, что посуда всегда бьется исключительно к большому счастью, или я ошибаюсь?
Первой от шока очнулась сама Китти. Сорвавшись со своего места, она со счастливым писком буквально повалила парня на мягкие подушки дивана и, крепко зажав ему рот ладошкой, шутливо прошептала на ухо:
— Ах ты коварный обманщик! Ну надо же такое выдумать прямо при всех!
— Хочешь, я прямо сейчас возьму свои слова обратно и объявлю, что пошутил? — лукаво прищурился Джонни, убирая её руку.
В ответ Китти с задорным смехом мгновенно продемонстрировала ему две выразительные фиги на обеих руках, давая понять, что ходу назад больше нет.
Старшее поколение холдинга пришло в себя чуть позже, и в гостиной тут же поднялась настоящая буря ликования. Родители со слезами на глазах буквально ринулись к дивану, принявшись наперебой зацеловывать молодых людей. От этих мощных отцовских объятий у Джонни едва не треснули ребра.
— То-то я сразу при входе заметила, что во всей квартире только одна кровать застелена чистым бельем! — никак не могла успокоиться и перевести дыхание счастливая мать Китти. — Стою и втихомолку гадаю: и кто же из этих двоих партизан здесь в итоге останется ночевать, а кто к нам наверх пойдет? Настоящие заговорщики!
— Боже мой, какое же это невероятное, долгожданное счастье! — плакала от избытка чувств мать Джонни.
Внезапно она решительно поднялась со своего кресла, подошла к матери Китти, и две женщины крепко, со слезами облегчения расцеловались, празднуя победу своего двадцатилетнего плана. Спустя минуту вся восторженная женская половина шумно удалилась в спальню — якобы помогать Китти убирать осколки разбитой чашки и разбирать дорожные чемоданы, а мужчины наконец-то остались в зале одни, с глазу на глаз.
— Джонни, — серьезно произнес отец, присаживаясь поближе к сыну и внимательно вглядываясь в его возмужавшее лицо. — Надеюсь, всё то, что мы сейчас здесь от тебя услышали — это уже окончательно и по-настоящему серьезно? Без прошлых юношеских бунтов?
— Папа, ты сейчас конкретно о чём меня спрашиваешь: о нашем окончательном возвращении на родину или о моём официальном предложении Китти? — хитро прищурился парень.
— Обо всём вместе, сын, — солидно ответил пожилой бизнесмен.
— Серьезнее в этой жизни просто не бывает, можете быть абсолютно спокойны, — твердо и веско отрезал Джонни.
— И что же вы двое теперь собираетесь делать дальше, если это не коммерческий секрет? — поинтересовался отец.
— Работать и развивать бизнес, точно так же, как мы без устали впахивали весь этот год в провинции, — уже совершенно серьезно, по-деловому ответил новоиспеченный жених. — Кстати, папа, чтобы ты понимал мой нынешний статус: я вернулся обратно в наш город не простым стажером, а с официальной должности начальника технологического отдела крупной компании. Свои погоны я заслужил честно.
В разговор весомо вмешался притихший до этого момента старший Келлер — отец Китти:
— Джонни, ты мне, признаться, всегда искренне нравился как сильный и целеустремленный парень. Но начать жизнь с абсолютного нуля в чужом, безжалостном мегаполисе и в одиночку за один год добиться руководящей должности в солидной фирме — на такое способен далеко не каждый мужчина. Я очень высоко ценю твой характер и этот поступок.
— Не в одиночку, сэр, а строго вместе с Китти, — мягко, но настойчиво поправил его парень. — Мы ведь с ней как те самые две поздние вишни — растем с одного узелка и во всём делим ношу пополам. Кстати, наши дорогие отцы так и не соизволили ответить на мой самый первый вопрос насчет разбитой чашки и счастья.
Оба пожилых совладельца корпорации весело и громогласно рассмеялись на весь зал, чувствуя колоссальное облегчение.
— Мы в этой комнате на глупые и очевидные вопросы принципиально не отвечаем, — с улыбкой подвел итог отец Джонни.
— Ну а что касается наших дальнейших совместных планов, — Джонни расслабленно откинулся на спинку дивана и заговорщически подмигнул родителям, — может быть, вы на правах главных хозяев империи официально пристроите нас двоих в какой-нибудь из ваших крупных региональных филиалов? Только учтите, папы: меньше чем на кресло начальника управления или заместителя директора я с моим нынешним багажом уже категорически не соглашусь. А Китти пойдет моим первым замом, мы так решили. Ну а если у вас свободных вакансий для нас не найдется — ничего страшного, нам с Китти к трудностям не привыкать. Сами соберем чемоданы, уедем и найдем работу своей головой. Вы ведь нас уже один раз этому научили.
Оба пожилых совладельца холдинга понимающе переглянулись и весело рассмеялись в ответ на эту дерзкую реплику. В этот момент в зал наконец вернулась и женская половина. Весь этот праздничный день пролетел для молодых людей как в каком-то ошеломительном, счастливом сне. Неизвестно зачем, повинуясь первому радостному порыву, родители со своих этажей принялись увлеченно сносить в их квартиру на пятом этаже всякие дорогие вещи: фарфоровые сервизы, массивное зеркало в резной раме и даже изящную деревянную тумбочку. Только к самому позднему вечеру эта предпраздничная суета утихла, и все окончательно успокоились. Допив остывший кофе, матери и отцы дружно поднялись со своих мест, ласково пожелали влюбленным спокойной ночи и разошлись по своим этажам.
Джонни и Китти наконец-то остались вдвоем в притихших комнатах.
— А ты всё-таки огромный молодец, Джонни, — девушка доверчиво прижалась к его плечу на широком диване. — Своим внезапным заявлением о помолвке ты сегодня наповал убил абсолютно всех, включая и меня саму.
— Можно подумать, Китти, будто для твоего женского сердца это действительно стало шокирующей новостью, — ласково улыбнулся парень, целуя её в макушку.
— Смейся-смейся, — лукаво прищурилась она, обнимая его за шею. — Утро вечера мудренее. Посмотрим, как ты заговоришь завтра.
За эти праздничные сутки они устали как черти — наверное, в сотни раз больше эмоционально, чем физически, поэтому ушли в спальню непривычно рано. В эту волшебную рождественскую ночь с его Китти словно произошло какое-то удивительное, глубинное преображение: она завела Джонни настолько сильно, страстно и безудержно, что и сама мгновенно завелась в ответ. Тот самый затаенный подсознательный страх перед первой близостью, которого парень так долго и панически боялся на протяжении месяцев разлуки, внезапно рассеялся без следа, оказавшись на поверку самым сладким в мире леденцом на палочке. И пока Джонни полностью, до единой капли не слизал этот долгожданный нектар страсти, они оба так и не смогли успокоиться, утопая в нежности в полумраке комнаты.
Ранним утром Джонни проснулся гораздо раньше своей любимой напарницы. Он тихо и неподвижно лежал на боку, завороженно любуясь тем, как мирно, доверчиво и безмятежно она спит на его плече. Парень не выдержал от избытка чувств, протянул руку и бережно погладил её по шелковистым волосам. Огромные серые глаза Китти мгновенно открылись и сразу же засияли ослепительным внутренним светом.
— Джонни, милый мой… — тихо, заспанным нежным шепотом произнесла она, сладко потягиваясь под одеялом. — Скажи мне, это ведь чистая правда, что нам с тобой сегодня утром уже совсем не надо идти в наш детский садик?
Парень тепло улыбнулся, крепче прижимая её к своей груди: — Пока точно не надо. Но, знаешь, мне почему-то кажется, что когда-нибудь в будущем мы в этот садик всё равно обязательно вместе пойдем. Вот только вести за руку мы туда будем уже совершенно в другом качестве.
— А ты… ты сам этого искренне хочешь? — Китти замерла и посмотрела ему прямо в душу своим пронзительным, испытующим взглядом, не отрываясь ни на секунду.
— Если нам с тобой со временем будет кого вести в эту группу, то, конечно же, безумно хочу, — серьезно и твердо ответил Джонни. — Мне ведь там в детстве рядом с тобой было очень хорошо.
— Мне тоже, Джонни, — преданно шепнула она, утыкаясь носом в его шею. — Значит, у нас обязательно всё будет. Обещаю.
Ближе к обеду парень сел за руль «Форда» и целенаправленно поехал колесить по загородным улицам мегаполиса. Он отчетливо, до мельчайших деталей знал в своей голове, что именно ищет, но нужная вещь никак не попадалась ему на глаза. Только к самому вечеру, оказавшись на далекой окраине города, Джонни резко ударил по тормозам и замер перед витриной как вкопанный, не в силах отвести восхищенного взгляда. За стеклом огромного элитного овощного маркета красовалось именно то, о чём он так долго мечтал. На тонких невидимых капроновых нитях там были подвешены две громадные декоративные вишни, величиной каждая размером с добрую человеческую голову. У ягод было два изящных длинных хвостика, которые идеально сходились вместе в один прочный узелок. Наверное, этот шедевр бутафории был искусно отлит из какого-то дорогого глянцевого пластика, но выглядели вишни настолько сочно, зеркально и натурально, что у парня невольно потекла слюна. Пожилой хозяин магазина сперва очень сильно удивился такому странному покупательскому предложению и даже наотрез отказался продавать элемент интерьера, но солидные наличные деньги моментально сыграли свою решающую роль. Уже через пять минут эта изумительная, блестящая на солнце парочка аккуратно лежала на заднем сиденье его автомобиля.
Джонни быстро набрал секретный номер Китти и уверенно договорился встретиться с ней ровно через час в их любимом маленьком кафе в центре. Выждав положенное время и убедившись, что девушка послушно ушла на свидание, парень незаметно, как заправский вор, проник в их пустую квартиру на пятом этаже. Он стремительно прошел в спальню, надежно вбил в стену прямо над их широкой двуспальной кроватью массивный железный гвоздь и бережно подвесил на него эти гигантские спелые вишни. Сделав шаг назад и убедившись, что инсталляция выглядит просто потрясающе, Джонни весело улыбнулся. Лихорадочно вспоминая, у какого именно кафе его сейчас преданно ждет любимая женщина, он пулей вылетел на улицу и на полной крейсерской скорости полетел туда на своей машине.
— Джонни, надеюсь, ты сейчас был не на скоростном ралли? — Китти с лёгкой тревогой осмотрела его запыхавшийся вид и бережно, мягким движением вытерла салфеткой выступившую испарину у него на лбу.
— Нет, штурман, но где-то чертовски близко к этому, — весело улыбнулся парень, крепко прижимая её к своей груди прямо у столика.
— И всё-таки, почему ты вытащил меня именно в это кафе? Мой домашний кофе тебе уже окончательно разонравился?
Джонни лишь загадочно и громогласно рассмеялся в ответ, увлекая её к выходу.
Вскоре они уже вернулись домой и, уютно устроившись в гостиной, продолжали неторопливо пить свежесваренный горячий напиток. В один из моментов Китти, весело вспомнив о каком-то девичьем секрете, с чашкой в руке стремительно побежала в спальню. Джонни замер и внимательно прислушался к шагам в коридоре. Спустя секунду в тишине квартиры раздался до боли знакомый, хрустальный звук разлетающегося вдребезги фарфора. Парня этот грохот ничуть не удивил — его план сработал безупречно. Он неторопливо поднялся с дивана и пошел вслед за ней.
— Боже мой, Джонни… какая же это невероятная, фантастическая красота! — Китти стояла посреди комнаты и даже близко не замечала, что её домашние тапочки уже сплошь покрыты мелкими осколками разбитой чашки и темными пятнами пролитого кофе.
Она застыла как прекрасная мраморная статуя, завороженно, с благоговением уставившись на стену над их широким ложем. Прямо над подушками, зеркально поблескивая в лучах заходящего солнца, висели те самые две гигантские спелые вишни, намертво соединенные в один прочный узелок.
— Они окончательно созрели для нас с тобой прошлой ночью, — тихо и нежно произнес Джонни, обнимая её сзади за талию и утыкаясь носом в её шею.
— Какое же это колоссальное, ошеломительное чудо… эти наши поздние вишни… — едва слышно прошептала Китти, и из её серых глаз безудержимым потоком покатились самые счастливые, чистые слезинки в её жизни.
Поздние вишни
© Copyright: Игорь Ассман, 2020
Свидетельство о публикации №220052001505
Свидетельство о публикации №220052001505
Рецензии
Большое спасибо, Ева! Рад, что понравился. С уважением, автор.
Игорь Ассман 09.12.2021 15:36 Заявить о нарушении
Игорь Ассман 09.12.2021 15:36 Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.