Сью

Дождливая и консервативная Англия давно казалась Питеру слишком тесной, но его жизнь была намертво привязана к воле отца. Эдвард Блэквуд являлся влиятельным человеком, владел тремя крупными компаниями и сетью мелких фирм, управляя ими железной рукой. Мать Питера умерла рано, оставив в памяти сына лишь смутный образ, а отец после её ухода превратился в убежденного однолюба, полностью закрыв свое сердце для женщин. Характер у Блэквуда-старшего был деспотичным. Питер числился рядовым сотрудником в одной из его контор, и отец демонстративно не выделял его из толпы подчиненных: командировочные выплачивались строго по тарифной сетке, а спрос за ошибки был троекратным. Питер со своими обязанностями справлялся безупречно, однако именно его, словно по какому-то негласному приговору, отец без конца отправлял в дальние поездки. С одной стороны, старик был уверен в профессионализме сына, но у медали имелась и оборотная, сугубо личная сторона. Они делили огромную элитную квартиру, где два взрослых холостяка за долгие годы успели порядком надоесть друг другу. Каждую поездку сына Эдвард воспринимал как охотничий рейд. Он панически боялся, что Питер повторит его судьбу и останется один, а потому одержимо ждал невестку, которая разбавит их угрюмый мужской быт и подарит ему внуков. На этой теме старика буквально клинило: дежурные вопросы о новеньких сотрудницах, секретаршах или случайных знакомых превратились для Питера в изощренную психологическую пытку. При этом Питер обладал яркой, породистой внешностью — высокий рост, правильные черты лица и безупречная осанка всегда привлекали женщин. За свои тридцать лет он сменил десятки подруг, но финал всегда был одинаковым: Питер честно объявлял о расставании и уходил. Девушки казались ему штампованными копиями друг друга, лишенными индивидуальности, а он искал ту самую, особенную, образ которой не мог сформулировать даже для самого себя. На прошлой неделе, когда Питер отмечал тридцатилетие, отец за праздничным столом снова укорил его за одиночество. Спорить с Блэквудом-старшим было бесполезно — тот всегда считал себя истиной в последней инстанции, и Питеру оставалось лишь смиренно нести свой крест закоренелого холостяка, которого строгий родитель мысленно поставил в угол до исправления ошибок. В один из будних дней секретарша вызвала Питера в главный кабинет холдинга. Отец сидел за массивным дубовым столом и смотрел на сына сухим, деловым взглядом.
— Питер, — произнес Эдвард, и в его голосе зазвучал металл, — завтра ты вылетаешь в Йоханнесбург. И это очень долгая командировка. У наших южноафриканских партнеров скопился ворох проблем, на разбор завалов уйдут месяцы. В твоих деловых качествах я не сомневаюсь, ты всё сделаешь как надо. Но учти: если ты и из ЮАР вернешься без невесты, я начну разговаривать с тобой на совершенно другом языке. Парень ты видный, здоровый, хватит тянуть кота за хвост и транжирить жизнь.
Для пущей убедительности Блэквуд-старший с тяжелым глухим стуком опустил кулак на полированное дерево стола, давая понять, что аудиенция окончена, а приговор обжалованию не подлежит.
— Отец, но я не хочу связывать жизнь с кем попало, — Питер тяжело вздохнул, пытаясь сдержать раздражение. — Сколько раз мы уже возвращались к этому разговору? Что мне, ради твоей прихоти выйти на улицу и сделать предложение первой встречной? Мне ведь потом делить с ней каждый день до конца жизни.
— Хороших, привлекательных и порядочных девушек вокруг пруд пруди, тебе нужно просто наконец разуть глаза, — Эдвард Блэквуд тоскливо повернулся к окну, уставившись на серую пелену лондонского дождя. — Ничего страшного. Женишься, а там стерпится — слюбится.
«Стерпится — слюбится», — мысленно, с глухой иронией повторил за ним Питер. Легко рассуждать человеку, который встретил свою единственную любовь еще в юности и прожил с ней счастливые годы до её ухода. Для Питера же брак виделся священным и опасным рубежом: переступив его один раз, обратного пути он себе не позволял.
Прерывая затянувшуюся паузу, Блэквуд-старший принялся заваливать стол массивными кожаными папками — это были дела южноафриканского филиала. Судя по объему документов, Питеру предстояло застрять в Йоханнесбурге минимум на несколько месяцев. Настолько далеко и надолго отец его еще никогда не отправлял. Это было похоже на легальную ссылку, замаскированную под производственную необходимость.
На следующий день Питер уже сидел в кресле трансатлантического лайнера, летящего над Африканским континентом. Его багаж наглядно отражал приоритеты отца: огромный тяжелый чемодан был доверху забит рабочими контрактами и отчетами, а второй, поменьше, вмещал лишь самый необходимый комплект одежды. Финансовый отдел выделил командировочные по стандартной сетке — сумма не предполагала роскошных пятизвездочных люксов, но и не опускала сотрудника до уровня ночлежек. Питер давно выработал свою тактику в таких поездках: он умышленно игнорировал крупные сетевые гостиницы и искал маленькие частные отели. Такие заведения обычно не тратились на дорогую рекламу в интернете и продвижение, выживая за счет случайных постояльцев, зато давали редкое ощущение уединения и домашнего уюта, которого Питеру так не хватало.
Приземлившись в аэропорту Йоханнесбурга, Питер нанял колоритное местное такси. Проверенным тоном тертого командировочного он попросил водителя отвезти его в какой-нибудь скромный, тихий, но приличный отель неподалеку от центра. Таксисты в любой точке мира знают изнанку своего города наизусть, хотя чаще всего у них заключены тайные соглашения с дорогими отелями, которые платят водителям процент за каждого богатого туриста. В случае с Питером шофер даже бровью не повел, мгновенно оценив строгий, дорогой костюм пассажира и его странную просьбу сэкономить на жилье.
Вскоре они въехали в центральные кварталы Йоханнесбурга, где экзотическая зелень соседствовала с пыльными фасадами. Машина принялась нарезать круги по узким улочкам, то и дело притормаживая у скромных вывесок с лаконичной надписью «ОТЕЛЬ». Поначалу Питеру откровенно не везло. Из-за раннего утра регистратуры большинства мест пустовали, а в паре заведений хозяева выглядели настолько хмурыми, невыспавшивымися и подозрительными, что оставаться там не хотелось. По мере удаления от делового центра цены на вывесках резко поползли вниз. Когда пейзаж за окном стал совсем провинциальным, Питер устало окликнул водителя.
— Остановите здесь, пожалуйста, — попросил он.
Справа от дороги стояло невысокое двухэтажное здание, над входом в которое покачивалась деревянная табличка с аккуратной надписью «СЬЮ». Питер здраво рассудил, что все подобные гостиницы устроены одинаково, а его единственным желанием сейчас было поскорее принять душ и вытянуться на кровати после изнурительного перелета. Таксист безразлично кивнул, выставил чемоданы на тротуар и рванул с места, даже не дождавшись причитающихся чаевых. Для него этот щеголеватый, но прижимистый европеец, выбравший глухую окраину вместо фешенебельного отеля, перестал быть интересным клиентом.
Питер еще раз внимательно изучил вывеску. Очевидно, отель был назван женским именем, принадлежавшим хозяйке или владелице этого места. Краска на буквах прилично выцвела под безжалостным африканским солнцем, а сам фасад здания недвусмысленно намекал на то, что баснословных счетов за проживание здесь точно не выставят. Подхватив оба чемодана, Питер решительно шагнул к парадной двери. Его взгляд зацепился за старинную бронзовую ручку — несмотря на общую скромность дома, она была натерта до зеркального блеска. Эта маленькая деталь говорила о том, что у здешнего хозяина были свои строгие стандарты порядка. Питер толкнул тяжелую дверь и вошел внутрь.
За стойкой регистрации стояла очаровательная молодая женщина лет двадцати пяти. На ней было легкое белое льняное платье, украшенное причудливыми красными завязками и вышивкой, выгодно подчеркивавшей её безупречную, стройную фигуру. Солнечные блики играли в её натуральных светлых волосах, а открытый взгляд ясных глаз заставил Питера на секунду потерять дар речи. Меньше всего в глухой провинциальной гостинице на окраине Йоханнесбурга он ожидал встретить такую европейскую красавицу — обычно в подобных местах постояльцев принимали хмурые пожилые портье или лысеющие хозяева.
— Привет! — звонко произнесла она, окинув прибывшего гостя молниеносным, оценивающим взглядом, и широко улыбнулась. — Как тебя зовут?
— Питер. Или просто Пит, — отозвался он, невольно улыбаясь в ответ на это обезоруживающее приветствие. — А у тебя есть свободный номер?
— А я — Сью, — представилась она. Её сияющая улыбка сбивала с толку и ломала все привычные Питеру барьеры строгого этикета. Лишь намного позже он осознал, что эта мягкая, лучезарная полуулыбка вообще никогда не сходила с её лица.
— Мне нужна комната, Сью, — Питер аккуратно опустил тяжелые чемоданы на начищенный паркет и замер, откровенно любуясь девушкой. В этот момент закоренелый холостяк поймал себя на неожиданной и пугающей мысли: ему до безумия захотелось, чтобы свободное место в этом отеле обязательно нашлось.
— Надолго к нам? — поинтересовалась Сью, склонив голову набок.
— Да, — твердо кивнул он. — Думаю, месяца на два или три. Так что там с комнатой, хозяйка?
— Я бы вообще посоветовала тебе остаться здесь навсегда, — абсолютно спокойным, будничным тоном ответила Сью, прямо посмотрев ему в глаза. — Не бойся, уж я-то тебя точно не обижу.
— Ну, загадывать не будем, жизнь покажет, — Питер принял это за кокетливую шутку бывалой отельерши и понимающе усмехнулся.
— Идем, — Сью грациозно вышла из-за стойки и увлекла его за собой вверх по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж. Завернув в длинный, пахнущий лавандой коридор, она остановилась у второй двери и повернула в скважине старинный ключ. — Ну как, нравится?
— Сколько это будет стоить? — Питер сразу перешел к главному, лишь мельком скользнув взглядом по уютной, залитой солнцем обстановке комнаты.
— Потом разберемся, — Сью снова обезоруживающе улыбнулась. — Ты такой красивый парень, что для тебя проживание, пожалуй, будет бесплатным.
Такой прямолинейный комплимент уколол мужское самолюбие Питера, но переступать порог он не торопился, удерживая профессиональную дистанцию.
— Сью, я говорю серьезно. Ты тоже невероятно красивая девушка, мы обменялись любезностями, а теперь давай вернемся к бизнесу. Назови точную цену.
Вместо ответа она со смехом подхватила его под руку и упрямо завела внутрь, попутно втащив в комнату один из чемоданов.
— Отдыхай, — Сью уже стояла в дверном проеме, лукаво прищурившись. — По глазам вижу, что ты смертельно устал после перелета. Я навещу тебя чуть позже.
Тяжелая дубовая дверь мягко закрылась, оставив Питера в замешательстве. Всё происходящее казалось ему запредельно странным, но Сью определенно зацепила его — в этой необычной девушке чувствовался редкий магнетизм. Однако финансовый вопрос, повисший в воздухе, не давал покоя. Питер сразу вспомнил жесткие наставления отца, который с юности вдалбливал ему в голову золотое правило бизнеса: если ты не зафиксировал цену услуги на берегу, с тебя потом без жалости содрут три шкуры. Впрочем, Сью совершенно не походила на расчетливую акулу капитализма. Списав всё на южноафриканский колорит, Питер переоделся в легкий спортивный костюм и вытянулся на застеленной мягким покрывалом кровати. Но как бы он ни ворочался с боку на бок, сон не шел — сказывалось нервное напряжение от смены часовых поясов. Примерно через час в тишине комнаты раздался деликатный, но настойчивый стук в дверь.
— Заходите, — отозвался Питер, поспешно поднимаясь с кровати и оправляя спортивную куртку.
На пороге снова стояла Сью. Она бесцеремонно сделала шаг внутрь, нагнулась и уверенным движением подняла его кожаные туфли, оставленные у входа.
— Я почищу, а то они совсем запылились после дороги, — абсолютно буднично произнесла она, проигнорировав его изумленный взгляд. — А ты отдыхай, Пит. Хорошо, что ты не спал, я очень боялась тебя разбудить. Извини за беспокойство.
— Сью, постой! — крикнул Питер ей вслед, но её и след простыл, а тяжелая дверь мягко захлопнулась.
Парень опустился обратно на матрас, окончательно растерявшись. Логика лондонского бизнесмена отчаянно бунтовала против происходящего. Во-первых, в провинциальных гостиницах такого класса подобный сервис просто не существовал. Если бы портье и взялся за чистку обуви, то исключительно по предварительной просьбе и за солидное вознаграждение. Во-вторых, Питер её об этом не просил. И, в-третьих, ему стало элементарно стыдно: образ утонченной европейской красавицы, оттирающей грязь с его подошв, никак не укладывался в голове. Пытаясь вернуть ситуацию в привычное русло товарно-денежных отношений, Питер достал бумажник и отложил на тумбочку десятифунтовую купюру.
Он успел окончательно подняться, умыться ледяной водой и аккуратно развесить в шкафу пару костюмов, когда в дверь снова деликатно постучали. Сью вернула туфли, бережно поставив их на прежнее место — кожа блестела так, словно их только что привезли из дорогого магазина. Питер уже набрал в легкие воздуха, собираясь строго отчитать девушку за самоуправство и всучить ей заготовленные деньги, но хозяйка отеля снова сработала на опережение.
— Пит, пошли ко мне наверх, попьем горячего кофе, — просто и обезоруживающе предложила она. — Я живу на последнем этаже, там тихо и нам никто не помешает.
— Спасибо, Сью, но это как-то неудобно... Давай лучше как-нибудь в другой раз, — Питер действительно опешил от такого напора и попытался включить привычную холодность убежденного холостяка.
— Ты хочешь, чтобы я прямо сейчас взяла тебя за руку и повела насильно? — Сью мягко прищурилась, и в её неизменной полуулыбке проскользнул характер, не терпящий возражений.
Против этого лобового очарования у Питера не нашлось аргументов. Обув вычищенные туфли, он безропотно покорно пошел за ней следом по лестнице. Оказалось, что весь последний этаж здания был полностью перестроен под её личные апартаменты: огромное пространство совмещало в себе уютную гостиную с глубоким диваном, спальню, массивный холодильник и современную технику. Начищенные до блеска окна открывали вид на пыльные крыши Йоханнесбурга.
— Садись сюда, Пит, — Сью указала на мягкий диван, перед которым высился круглый стол, накрытый свежей белоснежной скатертью. Она опустилась рядом, совсем близко, так что Питер уловил тонкий аромат её лавандовых духов. — Рассказывай, откуда ты такой взялся?
— Какой «такой»? — не понял он, с напускным интересом разглядывая узоры на скатерти, чтобы скрыть смущение. — Обычный командированный сотрудник английского холдинга, приехал разгребать рутину. Ничего особенного.
— Но при этом очень красивый, — скромно, без тени кокетства добавила она, аккуратно разливая по фарфоровым чашкам дымящийся кофе.
— Из Англии я, из Лондона, — Питер невольно рассмеялся, сдаваясь под её прямотой. — А ты сама откуда здесь появилась? Твои манеры совсем не похожи на здешние.
— Из Европы. Я родилась уже в ЮАР, но мои родители приехали сюда из Швейцарии. Несколько лет назад они трагически погибли, и этот отель остался мне в наследство. Я сама управляю здешними делами. На этом этаже мой маленький мир, и, знаешь, за все годы я впервые пригласила сюда постояльца. Тебе у меня нравится? Я целых полчаса наводила здесь порядок, когда поняла, что ты остаешься.
— Я с первой секунды догадался, что в твоих жилах течет европейская кровь — слишком уж ты утонченная и... забавная для этих мест, — признался Питер, сделав глоток крепкого кофе. — Здесь действительно очень уютно, Сью. Только я всё равно чувствую себя немного не в своей тарелке. Ты говоришь, что я первый гость в этих стенах? Мне льстит такое признание, но всё же — почему именно я?
— Вот кофе, пей еще, — Сью мягко проигнорировала его расспросы и наполнила фарфоровую чашку до краев, после чего плеснула немного ароматного напитка и себе. Она откинулась на спинку дивана и заглянула ему прямо в душу: — Расскажи лучше, почему ты до сих пор не женат? Такие красавчики на дороге не валяются.
— И с чего ты взяла, что я завидный жених? — Питеру становилось всё веселее. Напряжение перелета окончательно отступило, уступая место чистому любопытству.
— Это же очевидно, Пит. Одежда на тебе дорогая, качественная, из хорошего лондонского ателье. А отель ты при этом выбрал самый скромный на окраине. Да и по лицу твоему всё видно, уж поверь моему опыту общения с людьми. Так в чем же причина?
Питер поймал себя на мысли, что Сью с завидным изяществом втягивает его в какую-то тонкую, интригующую игру. Правил он пока не понимал, но лучезарная улыбка хозяйки отеля подсказывала, что сценарий будет легким, а любые ответные колкости — уместными.
— Я приехал в Йоханнесбург с секретной миссией — искать себе невесту, — Питер многозначительно прищурился, но не выдержал собственной серьезности и искренне рассмеялся.
— Считай, что твоя миссия увенчалась успехом и ты её уже нашел, — Сью беспечно махнула изящной ладонью и пододвинула к нему поближе вазочку с домашним печеньем.
— И кто же эта счастливица, если не секрет? — парень приподнял бровь.
— А разве в этой комнате сейчас есть кто-то третий? — Девушка с напускным удивлением оглянулась по сторонам и вдруг звонко, заразительно расхохоталась.
Впервые в жизни Питер — умудренный опытом лондонский денди — решительно не знал, как вести себя с женщиной. Сью ломала все его представления о правилах флирта своей обезоруживающей прямотой.
— Сегодня вечером даже не думай куда-то уходить, — непреклонным тоном заявила она, когда смех утих. — Я приглашаю тебя на ужин прямо сюда. Заодно оценишь мои кулинарные таланты.
— Но у меня могут быть дела по работе...
— В восемь вечера, Пит. Не строй иллюзий, я всё равно спущусь и заберу тебя из номера. — Сью говорила это без тени кокетства. После истории с вычищенными туфлями и приватным кофе Питер понимал, что эта удивительная швейцарка слов на ветер не бросает.
Они замолчали, продолжая изучать друг друга через пространство стола. Питер поймал себя на том, что неотрывно разглядывает её лицо.
— Скажи, Сью, а эта аккуратная родинка у тебя на щеке — она настоящая? — наконец нарушил он тишину, чтобы прервать затянувшийся визуальный поединок.
— У меня в принципе всё настоящее, — она лукаво прищурилась. — И это всё, что тебя интересует? Ты смотришь только на мои щеки?
— Ну почему же, — Питер почувствовал, как к шее приливает легкая краска смущения. — На самом деле, чем дольше я на тебя смотрю, тем больше ты мне нравишься. Ладно, хозяйка, я у тебя определенно засиделся, пора и честь знать. Спасибо за гостеприимство, кофе был действительно изумительным.
Он поднялся с дивана и направился к выходу. Спустившись в свой номер, Питер сменил спортивный костюм на строгие брюки и легкий пиджак, переложил несколько папок с отчетами отца в кожаный кейс и уже взялся за ручку входной двери, собираясь нанести первый визит южноафриканским партнерам.
— Пит, ты куда это собрался? — раздался мягкий голос. Сью уже стояла на своем посту за стойкой регистрации. — Неужели ты бросаешь меня в одиночестве?
— Надолго я не исчезну, не переживай. А что, если бы я позвал тебя с собой, ты бы пошла? — подыграл ей Питер.
— А разве по мне не видно, что я готова идти за тобой куда угодно? — Сью качнула головой. — Во сколько тебя ждать обратно?
Её вопросы продолжали поражать своей абсолютной, почти детской непосредственностью. В чопорном Лондоне за такое поведение девушку сочли бы излишне легкомысленной, но здесь, в полуденном зное Йоханнесбурга, это выглядело глотком чистой воды.
— Примерно через час буду на месте. А что такое?
— Просто не оставляй меня одну слишком долго. Мне невыносимо скучно без тебя, Пит. — Она посмотрела на него удивительно серьезным, глубоким взглядом, в котором на секунду исчезла привычная смешинка.
— Обещаю, я быстро, — неожиданно для самого себя мягко улыбнулся Питер и решительно толкнул тяжелую парадную дверь, выходя на залитую солнцем улицу.
Еще в Лондоне Питер скрупулезно составил жесткий график посещения дочерних фирм, и первая контора из отцовского списка удачно расположилась всего в трех кварталах от гостиницы. Нужный управляющий оказался на рабочем месте, вел себя подчеркнуто вежливо, и все необходимые отчетные бумаги они подписали за каких-то полчаса. Возвращаясь обратно, Питер пребывал в отличном расположении духа. «Если дела и дальше пойдут в таком темпе, я разгребу этот ворох макулатуры за месяц, — с удовлетворением размышлял он. — Вернусь в Англию, а к Сью подселится какой-нибудь другой постоялец. И она точно так же будет чистить ему обувь, поить приватным кофе и зазывать на ужины». Эта циничная мысль закоренелого холостяка неожиданно отозвалась в груди Питера странным, почти болезненным уколом. Он поймал себя на том, что этот сценарий вызывает у него глухую, необъяснимую ревность, и непроизвольно издал тяжелый вздох.
Когда Питер толкнул дверь отеля, перед его глазами развернулась показательная сцена. Сью стояла спиной к холу, проверяя какие-то бланки, а один из постояльцев, плотный местный мужчина, то ли в шутку, то ли намеренно развязно провел ладонью по белой ткани её платья сзади. Звук последовавшей за этим пощечины, казалось, раскатился по всему первому этажу здания. Оплеуха была такой сокрушительной силы, что незадачливый ухажер мгновенно отшатнулся, прижимая ладонь к пылающей щеке. Питер, не желая ставить девушку в неловкое положение, тактично отступил на крыльцо, переждал несколько секунд и зашел в холл заново, сделав вид, что только что прибыл с улицы. «Ого, — мысленно присвистнул британец, — да наша улыбчивая хозяйка, оказывается, абсолютная недотрога. Наглец даже опомниться не успел, как получил жесткий отпор».
— Пит, ну наконец-то! — Сью шумно выдохнула, едва заметив его на пороге. От её секундного гнева не осталось и следа — она буквально вылетела из-за стойки ему навстречу. — Я уже начала всерьез волноваться, мало ли что могло случиться в незнакомом городе. Помни про наш уговор, в восемь вечера я за тобой зайду.
— Сью, но ведь прошел всего-навсего час? — искренне удивился Питер, взглянув на свои дорогие наручные часы. — Я ведь с точностью выполнил свое обещание.
— Прошел ровно час и пять минут, я засекала время по настенным часам, — с шутливой строгостью заявила она.
Питер лишь весело рассмеялся, поднялся по деревянным ступеням в свой номер и с удовольствием растянулся на прохладных простынях. «Ну и в историю я влип, — улыбался он, глядя в потолок. — Эта девчонка — просто какое-то африканское чудо. Мы знакомы от силы пару часов, а она ведет себя так, словно мы делили одну парту в школе. Интересно, это её обычная манера общения со всеми гостями? Судя по тому парню, который только что уполз с красной щекой, — нет, такой чести удостоился только я. Хотя, кто её знает, мы ведь действительно не прожили под одной крышей и дня».
Немного переведя дух, Питер поднялся, отобрал из чемодана еще три объемные папки с договорами, аккуратно уложил их в кейс и спустился в вестибюль.
— Сью, я ухожу по делам и буду, скорее всего, только к самому вечеру, — предупредил он, остановившись у стойки. — Рутины накопилось много, я даже примерно не знаю, когда освобожусь, так что не жди меня у окна.
— Как жаль, — на лице Сью отразилась искренняя, не поддельная грусть. — Мы ведь толком даже не поговорили с тобой, всё на бегу. Но ты ведь не посмеешь пропустить мой званый ужин?
— Боже, ты действительно собираешься готовить целый ужин ради меня одного? — Питер покачал головой. — Готов поспорить, что на эти кулинарные шедевры у тебя уйдет как минимум пара часов личного времени. Кажется, я начинаю понемногу узнавать твой характер.
— И какими же будут твои первые выводы? — Сью искоса, с явным лукавством взглянула на него из-под пушистых ресниц.
— Исключительно положительными, — весело усмехнулся лондонец, поудобнее перехватывая ручку кейса.
— Раз уж ты уходишь, дай мне адреса твоих контор, — Сью решительно вытащила из-под столешницы старую, прилично затертую на сгибах карту Йоханнесбурга. — Я покажу тебе короткие маршруты, чтобы ты не плутал по жаре и добрался туда быстрее.
— Не стоит утруждаться, спасибо, я передвигаюсь исключительно на такси, — Питер вежливо улыбнулся и направился к выходу, чувствуя, как его привычная броня холостяка дает очередную глубокую трещину под этим напором чистой заботы.
— Подожди, у тебя воротничок завернулся, — Сью стремительно выбежала из-за стойки, не дав ему сделать и шага к выходу. Её теплые пальцы уверенно коснулись его шеи, аккуратно расправляя плотную ткань дорогой рубашки. Тщательно оглядев Питера со всех сторон и убедившись, что его лондонский лоск восстановлен, она наконец удовлетворенно кивнула. — Теперь можешь идти. И если будешь прилично задерживаться, обязательно набери меня. Номер телефона у тебя в правом кармашке пиджака. Извини, я подложила его туда, пока ты отдыхал в номере.
«Ох уж эта Сью! Избавиться от её опеки просто невозможно», — опять с невольной улыбкой подумал Питер, когда тяжелая дверь гостиницы наконец захлопнулась за его спиной.
За оставшуюся половину дня ему удалось одолеть и согласовать материалы только из двух папок. Местная бюрократия требовала времени, но для первого дня результат был отличным. В отель Питер вернулся уже в начале восьмого вечера — уставший, выжатый южноафриканским зноем и жутко голодный.
— Все уже готово, милый! — Сью будто караулила его у порога, мгновенно подбежав навстречу. — Потерпи еще совсем немножко, я скоро за тобой зайду. Устал, наверное, за день? Пока спустись к себе, приляг. Я ведь отлично знаю, что такое провести весь день на ногах.
Питер послушно последовал её совету. Сбросив строгий деловой костюм, он буквально рухнул на прохладную кровать, прикрыв глаза.
— Пит, я тебя жду, — ровно через час раздался за дверью знакомый мягкий голос. Питер поспешно открыл дверь. — Догоняй, стол уже накрыт, — Сью лукаво подмигнула ему и принялась медленно подниматься по деревянным ступеням на свой последний этаж.
Быстро переодевшись в чистую одежду, Питер поднялся следом за ней. Переступив порог её апартаментов, он на секунду замер: обилие и разнообразие дымящихся блюд на столе шокировало, всё выглядело так, словно еду доставили из лучшего ресторана Йоханнесбурга. Всё оказалось невероятно вкусным. Сью с удовольствием примерила на себя роль заботливой официантки: она вовремя подливала в его бокал прохладное вино, бесшумно убирала пустые тарелки и тут же подавала новые кулинарные шедевры.
— Сью, ты готовишь просто превосходно, — искренне произнес Питер, отодвигая пустую тарелку. В его голове вдруг созрел план. Раз уж эта загадочная швейцарка вела с ним непринужденную игру без правил, он решил подыграть ей в её же смелой манере. — Можно я тебя за такой потрясающий ужин поцелую?
— Конечно, Пит. Почему ты вообще спрашиваешь? — ответила она, но в её голосе впервые проскользнула секундная, едва заметная заминка. — Разве я этого не заслужила? Это же так естественно между нами.
Питер поднялся из-за стола и подошел к ней вплотную. Сью послушно, со сбившимся дыханием прикрыла глаза и слегка приоткрыла губы. В этот полутемный вечер для Питера не существовало девушки прекраснее и желаннее, чем она. Он обнял её за талию и крепко, со всей накопившейся нежностью поцеловал в губы. Сью стояла неподвижно, боясь разрушить момент, и долго не открывала глаз после того, как он отстранился.
— Пит, — едва слышно шепнула она, и на её щеках выступил нежный румянец. — Мне было очень, очень приятно. Пожалуйста, не забывай иногда делать так снова. — Она наконец распахнула свои ясные глаза, и её лицо буквально засияло от счастья.
Джек еще раз поблагодарил хозяйку за великолепный вечер и спустился к себе, чувствуя, как по телу разливается приятная истома. Спустя полчаса, когда он уже выключил свет и устроился под одеялом, из коридора снова донесся звонкий голос:
— Пит, спокойной ночи! Пусть твой сон оберегают ангелы. Я сейчас быстро сбегаю в ночной киоск на углу, что тебе купить?
— Спасибо, дорогая, мне ничего не нужно, ложись спать! — громко ответил он в темноту комнаты.
Но Сью была бы не Сью, если бы послушалась. Еще через десять минут в дверь снова поскреблись. Питеру пришлось нехотя выбираться из теплой постели и открывать дверь. На пороге стояла улыбающаяся Сью, протягивая ему горсть мятных леденцов и плитку дорогого шоколада. «Ох уж эта невероятная Сью!» — с глухой нежностью подумал Питер, закрывая дверь и возвращаясь в кровать с охапкой сладостей. Его командировка, обещавшая быть скучной ссылкой, превращалась в самое удивительное приключение в его жизни.
На следующее утро Питер выбрал из отцовского кейса два адреса — обе конторы располагались на глухой окраине Йоханнесбурга.
— Пит, ты надолго уходишь? — Сью встретила его внизу у стойки и, приподнявшись на цыпочки, нежно чмокнула в щеку. — Как тебе спалось, милый?
— На этот раз я уезжаю действительно надолго, вернусь только к вечеру, — Питер поправил ремень кожаного кейса. — А спалось просто прекрасно. Наверное, помогли твои ангелы, хотя я так и не понял, кто из вас двоих красивее.
— А как же утренний кофе? — Сью расстроенно вышла из-за своего укрытия. — Во сколько тебя ждать обратно?
— Часов в семь вечера, не раньше. Адреса сегодня далекие, так что не переживай, я пообедаю в каком-нибудь местном кафе.
— Хорошо, тогда я готовлю ужин ровно на восемь, прямо как вчера.
— Договорились, дорогая, — ответил Питер с мягкой улыбкой.
Вся эта сцена до пугающего точно копировала классический семейный быт.
— Будь осторожен на окраинах, — Сью подошла вплотную и еще раз запечатлела короткий поцелуй на его щеке. Питер послушно ответил ей тем же, развернулся и вышел на улицу.
Всю дорогу до промзоны британец пытался логически осмыслить происходящее, но его рафинированный лондонский разум пасовал. Всё это напоминало безумный, но чертовски приятный спектакль. Питер не мог подобрать в своем лексиконе ни одного подходящего слова, чтобы охарактеризовать мотивы Сью. Единственное, в чем он убедился окончательно — так подчеркнуто трепетно она вела себя исключительно с ним одним. Внутри зрело странное, непривычное для убежденного холостяка ощущение, будто он женат уже много лет, и его любящая супруга только что проводила его на работу.
К концу дня обе папки документов были успешно закрыты и подписаны. На обратном пути Питер даже не взглянул на часы, полностью доверившись внутреннему компасу. Когда такси притормозило у фасада гостиницы, на часах было ровно восемь вечера. Сью стояла прямо на тротуаре у входа в отель, тревожно вглядываясь в сумерки улицы.
— Пит, ну наконец-то! — едва завидев его, она буквально бросилась к нему на шею. — Из-за твоего отсутствия можно получить инфаркт! Быстрее переодевайся и пошли ужинать, всё остывает.
Питер зашел в свой номер, наскоро сменил пиджак на легкий домашний джемпер и поднялся в ее комнаты. Стол, как и в прошлый раз, был накрыт безукоризненно, но сегодня обстановка изменилась. Люстра под потолком не горела, а в полумраке комнаты ровно мерцали две высокие восковые свечи. Сью грациозно подняла свой бокал с вином, глядя на него сквозь пламя.
— За нас, нашу будущую свадьбу и наших детей, — вдруг без единой запинки выпалила она.
— Да, милая, конечно... Отличный тост, — выговорил Питер, чувствуя, как у него от неожиданности едва не выпал из рук хрустальный бокал. Сердце пропустило удар: шутки Сью становились всё более масштабными и опасными для его свободы.
В остальном ужин прошел идеально — кулинарный талант швейцарки по-прежнему оставался вне конкуренции. Когда с десертом было покончено, Сью плавно поднялась из-за стола, по привычке закрыла глаза и слегка подалась вперед, приоткрыв губы. В этот раз Питер не стал скромничать: он прижал её к себе и целовал медленно, тягуче, почти пять минут, чувствуя, как она снова беззвучно улыбается ему в губы. После они перебрались на глубокий диван. Питер по-хозяйски обнял её за хрупкие плечи, притягивая к своему боку. Он абсолютно не запомнил, какая именно передача шла в этот момент на экране телевизора, поскольку само ощущение её физической близости и тепла полностью вытеснило все посторонние мысли. Когда финальные титры шоу погасли, Питер мягко попрощался, спустился к себе в комнату и уснул мгновенно, без привычных долгих раздумий.
На следующее утро, около десяти часов, когда Питер уже вовсю разбирал рабочие бумаги, в дверь настойчиво постучали. На пороге стояла Сью.
— Пит, я сегодня затеяла большую стирку, так что выкладывай всё, что нужно освежить, — она не спрашивала разрешения, её тон был абсолютно безапелляционным.
— Сью, огромное спасибо за заботу, но с этим я как-нибудь справлюсь сам, — тут же запротестовал Питер. Гордость лондонского джентльмена отчаянно бунтовала: позволить девушке стирать свои вещи он не мог даже после их вчерашних долгих поцелуев.
— Пит, ты хочешь, чтобы я сама залезла в твой шкаф и всё забрала? — Сью спокойно приподняла бровь.
— Сью, послушай...
— Пит, неужели ты меня больше не любишь? Совсем-совсем? — она уже уверенно перешагнула порог, подошла к стулу и подхватила его вчерашнюю рубашку. Питер понял, что сопротивление бесполезно: эта женщина не отступит. Сгорая от стыда, он молча поднялся и лично собрал для неё охапку грязных вещей.
Спустя час, полностью готовый к выходу, Питер спускался по лестнице. Сью привычно выскочила из-за стойки регистрации, преграждая ему путь.
— Милый, ты сегодня заглянешь на обед или хотя бы на чашечку кофе? — ласково спросила она.
— Дорогая, я действительно пока не знаю, как повернется день, — вздохнул он.
— Хорошо. Но помни: под этой крышей тебя всегда ждут.
Они синхронно потянулись друг к другу, обменялись быстрыми поцелуями в губы, и Питер вышел на залитую солнцем улицу. Если бы в этот момент за ними наблюдал случайный прохожий, у него не возникло бы и тени сомнения, что мимо прошла счастливая супружеская пара.
Рабочий день выдался на редкость тяжелым: Питер погряз в сверке финансовых отчетов, едва успел закрыть одну папку и вымотался как собака. Когда он на неслушающихся ногах переступил порог отеля, Сью уже спешила навстречу.
— Пит, наконец-то! Что-то ты сегодня совсем бледный, наверное, дико устал. Идем скорее, поднимемся ко мне.
— Зачем? — Питер устало прислонился к косяку.
— Пит, ты спрашиваешь об этом с таким видом, будто панически меня боишься, — рассмеялась она.
— Ладно, сейчас занесу кейс в номер и поднимусь.
— Я буду ждать тебя, не задерживайся, — она проводила его долгим, заботливым взглядом.
Войдя в свою комнату, Питер оцепенел: все его рубашки были безупречно выстираны, идеально выглажены и ровным рядом висели на плечиках в шкафу. Окончательно обезоруженный, он поднялся на мансардный этаж. Едва он переступил порог, Сью мягко, но уверенно сняла с него пиджак, уложила на мягкий диван и принялась расшнуровывать его туфли. «Интересно, такого уровня заботы в моей жизни еще точно не было, — удивленно подумал заядлый холостяк. — И что же будет дальше?»
Ответ не заставил себя ждать. Сью запустила пальцы в его волосы и начала профессионально, мягко массировать голову. Питер дернулся, пытаясь приподняться, но она легким нажимом ладоней уложила его обратно на подушки. Спорить не хотелось. Он полностью расслабился, закрыв глаза. Сью методично размяла ему затекшие плечи, руки и гудящие ноги, а затем снова вернулась к вискам. Напряжение тяжелого дня стремительно испарялось.
— Лежи, дорогой, отдыхай. Если хочешь — можешь спокойно поспать, я разбужу тебя прямо к ужину, — донесся до него её тихий, убаюкивающий голос.
И Питер действительно провалился в глубокий, безмятежный сон. Когда Сью нежно коснулась его плеча, за окнами уже стояла глухая африканская ночь, а на столе вовсю дымился очередной кулинарный шедевр. Оказалось, он проспал несколько часов подряд. Ужин, как и всегда, оказался выше всяких похвал, а финальный ответный поцелуй вышел еще более долгим, глубоким и горячим, чем накануне. Спустившись к себе в номер, Питер мгновенно уснул во второй раз за сутки. В эту ночь закоренелому лондонскому холостяку впервые в жизни снилась свадьба — пышная, красивая, где у алтаря в ослепительно белом платье его ждала сияющая Сью.
Следующие несколько дней Питер провел в постели: акклиматизация и коварные африканские сквозняки все-таки свалили его с тяжелой простудой. Дверь его номера теперь практически не закрывалась — Сью превратилась в его личную бдительную сиделку. Она без устали носила ему целебные отвары, домашние бульоны, таблетки и фрукты, а в часы, когда лихорадка усиливалась, просто тихо сидела на краю матраса и часами ласково гладила его по горячей голове. В один из таких моментов, растроганный её безграничной заботой, Питер слабо потянулся к ней и крепко обнял за тонкую талию, пытаясь притянуть к себе под одеяло.
— Пит, это — граница, — мягко, но решительно отстранилась Сью, аккуратно перехватив его ладони. — Всё остальное у нас будет только после свадьбы. — Её голос звучал ласково, без тени упрека, но в глазах светилась абсолютная твердость. — Не обижайся, милый. Потерпи. Всё будет твое, абсолютно всё, обещаю.
Едва встав на ноги после болезни, Питер с утроенной силой набросился на отцовские папки. Дни полетели один за другим, сливаясь в недели, а затем и в месяцы. И каждое утро Сью неизменно провожала его на крыльце, поправляя воротничок, а каждый вечер преданно встречала у порога.
Развязка наступила внезапно. Во время очередной рабочей поездки Питера экстренно перенаправили на удаленный объект в другой город. Сверка документов затянулась до глубокой ночи, связь в той глуши практически не ловила, и ему пришлось заночевать в первой попавшейся придорожной гостинице. В Йоханнесбург он сумел вернуться только к вечеру следующего дня.
Едва толкнув дверь отеля «Сью», Питер похолодел. Хозяйка сидела за стойкой, полностью спрятав лицо в ладонях, и отчаянно, навзрыд плакала. Редкие постояльцы испуганно оборачивались, кто-то пытался участливо спросить, что произошло, но Сью никого не слышала и даже не поднимала головы, чтобы посмотреть на входящих. Питер бесшумно шагнул в проем стойки, бережно обнял её со спины и нежно поцеловал в теплую шею. Всхлипы мгновенно прекратились. Он переместил губы к её аккуратному ушку, чувствуя, как она мелко дрожит.
— Пит, милый... Ну почему ты не мог хотя бы позвонить? Где ты был всё это время? — Она наконец подняла свою красивую головку, и её ясные глаза, опухшие от слез, уставились на него с немой укоризной.
— Дорогая, меня внезапно заслали в другой город по делам фирмы. Освободился поздно, связи не было, да и возвращаться по темноте было опасно. Я просто не хотел будить тебя среди ночи, — попытался оправдаться он.
— Когда-нибудь ты вот так уедешь, вернешься, а я уже буду лежать мертвой от страха за тебя, — тяжело вздохнула Сью, но её заплаканное личико на глазах посветлело.
— Ну зачем сразу мертвой? — Питер ласково усмехнулся, стирая большим пальцем мокрую дорожку с её щеки. — Ты мне еще живая нужна, для нашей будущей свадьбы. И вообще, с кем я тогда буду делать детей? Лучше тебя я на этом свете точно никого не найду.
— Всё равно, это была жестокая провинность, и ты обязан искупить свою вину предо мной, — подчеркнуто строго заявила швейцарка, забавно надув губы.
— И каково же будет наказание?
— Сделай мне одолжение: поднимись сейчас наверх ко мне и жди на диване. Я приду через минуту.
Питер послушно поднялся в мансарду и устроился на кожаных подушках. Сью не заставила себя долго ждать. Она стремительно вошла в комнату, решительным движением опрокинула парня спиной на диван, улеглась сверху и без лишних слов отчаянно впилась в его губы. Пожалуй, в этот раз она поставила абсолютный мировой рекорд по продолжительности поцелуя — под конец Питер начал отчетливо понимать, что у него просто заканчивается кислород в легких и он рискует потерять сознание.
— Через полчаса будем ужинать, не задерживайся, — удовлетворенно выдохнула Сью, поднимаясь на ноги и заботливо вытирая пальцем остатки помады с его губ.
Спустившись в свой номер, чтобы сменить рубашку, Питер застыл на пороге. Комната сияла первозданной чистотой, все вещи были аккуратно разложены по полочкам, а выстиранные сорочки безупречно выглажены и развешаны в шкафу. Порядок был просто образцовым. Он лег на кровать, закинул руки за голову и впервые за долгое время серьезно задумался: что вообще происходит? Игра это или реальность? Ответ был очевиден: он уже давно и бесповоротно привык к Сью, к её запаху лаванды, её сумасшедшей опеке и этой тихой гавани. Но хорошо это было для его холостяцкой свободы или плохо — он до сих пор не мог решить.
Чуть позже, за ужином, когда мерцание свечей привычно раскрасило стены мансарды, Сью вдруг замерла с вилкой в руке и тихо спросила:
— Пит, а когда именно ты уезжаешь обратно в Англию?
— Я умудрился разгрести отцовские завалы гораздо быстрее, чем планировал изначально, — Питер внимательно посмотрел на её погрустневшее лицо. — Думаю, ориентировочно через месяц я должен буду вылететь в Лондон. — Он сделал паузу, чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения, и осторожно добавил: — Ты полетишь со мной, Сью?
— Нет, я улечу на несколько месяцев позже, мне нужно время, чтобы выгодно пристроить отель в надежные руки, — деловито и совершенно спокойно ответила она.
— Значит, к свадьбе уже можно официально готовиться? — Питер решил пойти ва-банк, пытаясь окончательно пробить её невозмутимую броню.
— Да, конечно. Я бы очень хотела, чтобы ты на церемонии был в классическом черном костюме, но, впрочем, выбирай сам. — Сью продолжала аккуратно резать мясо на тарелке и даже не подняла на него глаз, словно они обсуждали покупку бакалейных товаров на неделю вперед.
Питер сидел напротив, за застывшим в полумраке столом, и его рациональный лондонский мозг окончательно зашел в тупик. Он абсолютно ничего не понимал. Этот фантастический разговор протекал настолько естественно, будто сценарий их совместной жизни был утвержден много лет назад. Но с другой стороны, внутри него все сильнее кричал голос скептика: это же чистой воды театр. Возможно, этой красивой европейской девушке просто смертельно скучно в глуши Йоханнесбурга, и она время от времени выбирает себе случайного постояльца, примеряет на себя образ идеальной жены и таким изящным образом развлекается? «А что, если это вовсе не театр? — неожиданно пронеслось у него в голове. — Питер, ты бы сам женился на ней? Ты ведь всю жизнь искал необычную женщину, не похожую на штампованных лондонских кукол. Разве Сью не уникальна? Да уж, более необычной, сумасшедшей и прекрасной девушки ты на этом свете точно еще не встречал». От этих мыслей голова у него шла кругом, а сердце устраивало настоящую чечетку в груди. 
Последние две недели командировки превратились в сплошное томительное ожидание. Вся рабочая рутина отца была завершена, отчеты подписаны, а билеты на самолет до Лондона уже лежали в кейсе. Сью практически не отходила от него ни на шаг. Она перенесла дистанционную кнопку вызова со стойки регистрации вниз, к себе на пояс, а всё остальное время проводила в комнате Питера, или же он поднимался на ее этаж. Они целовались уже везде: на скрипучей лестнице, на диване, в холле, у окна. Но самым поразительным и пугающим для Питера было то, что Сью абсолютно не изменилась по мере приближения дня его отъезда. Она оставалась точно такой же веселой, сияющей, внимательной и чуткой. Британец подсознательно готовился к классическим женским истерикам, бурным слезам и мольбам не уезжать, но швейцарка держалась безупречно. Когда Питер протянул ей листок со своим лондонским адресом и прямым номером телефона, она спокойно приняла его и небрежным движением опустила в карман платья. «Завтра же выбросит в мусорную корзину, как только мой самолет оторвется от земли, — с горькой обидой подумал Питер. — Вот и всё. Красивый африканский спектакль окончен, занавес опускается». И именно в этот момент секундного отчаяния он отчетливо осознал: он действительно безумно, до беспамятства влюбился и готов прямо сейчас повести эту женщину к алтарю. Из всех девушек, что встречались на его жизненном пути, равной Сью по её дикой, завораживающей необычности не было никого. 
Она лично, с присущей ей педантичностью, помогла ему упаковать тяжелые чемоданы и аккуратно уложить папки. Вскоре у ворот гостиницы нетерпеливо засигналило вызванное такси. Наступила минута прощания. Сью крепко, с какой-то затаенной, отчаянной силой прижалась к нему и подарила долгий, обжигающий поцелуй в губы. Питер оторвался от неё, подхватил багаж и решительно вышел на улицу, не оборачиваясь. Дребезжащий автомобиль быстро доставил его в международный аэропорт, и уже через пару часов он сидел в кресле летящего на север лайнера, бессмысленно глядя на расстилающиеся внизу облака. В аэропорту Хитроу его встретила пасмурная, чопорная Англия. Отец, верный своим строгим привычкам, прислал за ним представительскую машину с личным шофером, и ровно через час Питер уже переступал порог центрального офиса семейного холдинга, готовый держать ответ за месяцы своего африканского отсутствия.
— Ты всё-таки нашёл себе невесту? — это был первый вопрос, который Эдвард Блэквуд сухим тоном задал сыну прямо с порога. Питер ничуть не удивился — деспотичный старик оставался верен себе даже после многомесячной разлуки.
— Не знаю, отец, — Питер тяжело вздохнул, ставя кожаный кейс на край отцовского стола. — Говорю тебе абсолютно честно: я не уверен.
— Как это — не знаешь? — Эдвард опасно прищурился, сканируя лицо сына проницательным взглядом. — Нашёл или нет? Отвечай прямо.
— Если через несколько месяцев она прилетит сюда, в Лондон, значит — нашёл. Если нет, то вся эта история была лишь красивым сном. — Питер лишь бессильно развёл руками.
— Странные у тебя методы, — Блэквуд-старший на секунду задумался, побарабанив пальцами по дубовой столешнице. — Говоришь, месяцев? Что ж, посмотрим, умеешь ли ты выбирать женщин так же хорошо, как подписывать контракты.
Питер выложил перед отцом ровную стопку папок и детально отчитался о проделанной в Йоханнесбурге работе. Закончив с делами, он наконец отправился домой. В пустой лондонской квартире его не покидали тяжёлые думы. Вечером на телефон пришло сообщение от одной из старых столичных подруг с предложением встретиться, но Питер сухо отказался — идти куда-либо не было никакого желания. Все его мысли были заняты этим многомесячным сроком. Всего несколько месяцев, но они тянулись мучительно долго, словно вечность. Порой скептичный разум брал верх, и Питер горько усмехался собственному романтизму: «Пит, не будь наивным дураком. Африканский спектакль окончен, актёры разошлись, а двери театра закрылись навсегда».
Дни летели серой чередой, неумолимо приближая финал приезда Сью. По вечерам домой возвращался Эдвард Блэквуд, и два взрослых одиноких мужчины молча коротали время, уставившись в экран телевизора. В один из таких тихих, ничем не примечательных лондонских вечеров спустя почти три месяца, когда надежда просто таяла в воздухе, в прихожей оглушительно раздался трель дверного звонка. Питер беззвучно поднялся с дивана и пошёл открывать. На пороге, окутанная прохладным лондонским туманом, стояла сияющая Сью с небольшим дорожным чемоданчиком в руке.
— Не пригласишь войти, Пит? — весело спросила она и звонко, по-прежнему обезоруживающе рассмеялась.
— Сью! Дорогая моя! — Питер на секунду оцепенел, а затем рванулся вперёд, крепко перехватил её за талию и закружил по прихожей. — Этого просто не может быть! Господи, как же я по тебе соскучился! Значит, ты всё-таки не обманула... Ты действительно приехала!
— Скучал? Я тоже безумно скучала, — Сью мягко улыбнулась, прижимаясь ладонью к его щеке.
Питер аккуратно поставил её чемодан, закрыл дверь и помог гостье снять лёгкое верхнее пальто.
— Так ты здесь живёшь, да? Вместе со своим строгим папой? — она с живым любопытством принялась оглядывать просторный, но мрачный чисто мужской интерьер. — Познакомь меня с ним скорее.
Питер, всё ещё не веря своему счастью, аккуратно взял её за руку и повёл вглубь квартиры, в гостиную. Он остановил девушку прямо перед отцом. Суровый Эдвард Блэквуд медленно поднялся со своего дивана, собираясь включить весь свой авторитет, но Сью мгновенно разрушила его планы. Она грациозно потянулась вверх и с лёгкостью запечатлела нежный поцелуй на колючей щеке старика.
— Можно я буду звать вас просто папой? — с присущей ей абсолютной, сокрушительной непосредственностью спросила швейцарка.
Железный Эдвард Блэквуд на глазах обмяк, его суровое лицо расплылось в непривычно тёплой улыбке, и он послушно, едва заметно кивнул. Глава огромного холдинга замер, смущённо переплетя пальцы, и стоял перед этой тоненькой девушкой как провинившийся первоклассник перед строгой учительницей — Питер за все свои тридцать лет никогда не видел отца в таком замешательстве.
— Вы уже поужинали или ещё нет? — вдруг озабоченно всплеснула руками Сью, оценив пустоту на журнальном столике.
— Наша кухарка сегодня внезапно заболела и не пришла, — ответил Питер, наконец обретая дар речи. — Так что в доме шаром покати. Ничего, сейчас мы с тобой вместе что-нибудь быстро соорудим.
— Сидите, сидите на местах, я всё приготовлю сама, — безапелляционно заявила Сью. — Вам нужно только показать мне, где здесь находится кухня.
Она быстрым движением сбросила тёплую кофту и осталась в том самом белом льняном платье с яркими завязками, в котором Питер встретил её в самый первый день на другом конце планеты.
Едва её изящный силуэт скрылся в коридоре, а из кухни донёсся весёлый и уверенный грохот кастрюль, Эдвард Блэквуд медленно повернулся к сыну. Старик перевёл дух, пригладил седые виски и потрясённо спросил:
— Питер... Сын... Где ты умудрился откопать такое сокровище?
— Какое именно? — Питер хитро прищурился, откидываясь на спинку дивана.
— Не знаю, — Эдвард Блэквуд растерянно покачал головой, всё ещё прислушиваясь к звукам с кухни. — Но она ведёт себя так, словно знает меня всю жизнь. Знаешь, сын... мне она очень понравилась.
— Мне тоже, папа, — Питер счастливо улыбнулся, чувствуя, как с души окончательно спадает многолетний груз. — Видишь, второе твоё производственное задание я выполнил безупречно.
— Мальчики, к столу! — звонко разнеслось по коридору.
Они дружно зашли на кухню и устроились за столом. Сью, верная своим южноафриканским привычкам, мгновенно примерила на себя роль заботливой хозяйки и буквально металась между мужчинами.
— Папа, этот кусочек вам, здесь мясо помягче. Налить ещё вина? — её ласковый щебет заставлял сурового лондонского магната таять на глазах. Питер никогда не видел своего отца таким безоружным.
После ужина Сью ловко перемыла всю посуду и пришла в гостиную. Мужчины поспешно расступились, и она с естественной грацией опустилась на диван прямо между ними.
— Завтра по радио обещают сильный дождь. Смотрите не забудьте зонтики, хотя я вам утром всё равно напомню, — Сью строго оглядела комнату и нахмурилась: — Этот экран телевизора не вытирали от пыли, наверное, сто лет. Где у вас лежат тряпки? Вам обоим сегодня нужно лечь спать пораньше, а я пока немного приберусь. И никакой прислуги в дом больше не пускайте, можете полностью положиться на меня.
В огромной квартире Блэквудов было три просторные спальни, и одну из них они с радостью отдали своей гостье.
— Спокойной ночи, папа, — нежно произнесла Сью и снова поцеловала Эдварда в щеку, отчего тот окончательно растрогался.
— Спокойной ночи, Пит, — когда отец скрылся за дверью своей комнаты, они с Питером слились в долгом, отчаянном поцелуе, наверстывая недели разлуки.
Наутро в квартире царила непривычная суета. Питер с отцом торопливо собирались на работу, когда Сью преградила им путь в прихожей.
— Папа, ну кто же в Лондоне так неаккуратно завязывает галстук? Дайте, я перевяжу как надо. Пит, ты забыл свой теплый шарф! Зонтики все взяли? Завтра я устрою ревизию и начищу вам обоим туфли, на них скоро от вашей лени паутина вырастет!
Под этим ласковым конвоем мужчины наконец выбрались из дома.
— Ну, сын, ты дал жару, — качая головой, восхищенно произнес отец, когда представительский автомобиль тронулся с места. — Не зря ты искал свою особенную девушку столько лет. Давай, готовь свадьбу. Все расходы я, разумеется, беру на себя. А в качестве подарка куплю вам просторную квартиру, но с одним условием — только недалеко от меня. Мне такая невестка тоже безумно нравится! — Эдвард весело рассмеялся, откинувшись на кожаное сиденье. — Ох уж эта Сью!
На следующий же день Питер и Сью официально подали заявление в лондонский отдел бракосочетаний. До заветной даты оставался ровно месяц, и эти тридцать дней превратились в сумасшедший марафон по магазинам. Сью оставалась верна себе в любой ситуации:
— Пит, это платье слишком дорогое, я видела точно такое же за углом, но в два раза дешевле! Пит, у тебя опять сполз шарф, стой смирно, я его поправлю. Пит, я хочу, чтобы ты меня поцеловал. Прямо сейчас, только быстро, пока никто не видит!
Вся их жизнь перевернулась с ног на голову. Отец в новоиспеченной невестке души не чаял. Сью обладала феноменальным даром успевать ухаживать за всеми одновременно, наполняя мрачный дом Блэквудов теплом и уютом.
Наконец наступил долгожданный день свадьбы. Питер всю церемонию едва сдерживал смех: у алтаря Сью вела себя настолько уверенно и непосредственно, будто выходила замуж уже в сотый раз в своей жизни. Когда регистратор объявил их мужем и женой, они соединились в поцелуе. Он был таким долгим, тягучим и страстным, что официальные лица были вынуждены деликатно прервать молодоженов кашлем — их первый законный поцелуй грозил затянуться до самого вечера.
Отец сдержал слово и подарил им просторную, полностью обставленную квартиру всего в трех кварталах от своего дома. Взамен он взял с них твердое обещание навещать его как можно чаще. Едва переступив порог их нового семейного гнезда, Сью первым делом устроила генеральную уборку, затем стремительно сходила за продуктами и тут же принялась колдовать у плиты.
— Пит, милый, твой кофе стынет! — весело крикнула она из кухни. — Иди скорее пей, а всё остальное я закончу чуть позже.
Приближался вечер. Они сытно поужинали и лениво валялись на мягком диване. Пит нежно обнял жену за талию — она была восхитительна и, как всегда, лучезарно улыбалась.
Когда пришло время ложиться спать, они перебрались в спальню, где их ждала удобная и очень широкая кровать.
— Пит, пожалуйста, выключи свет... В самый первый раз я очень стесняюсь, — тихо попросила она, и в её голосе проскользнули непривычные робкие нотки.
В наступившей темноте Питер бережно раздел её, уложил на прохладные простыни и лег рядом. Нащупав её губы, он впился в них в глубоком поцелуе. Никаких границ между ними больше не существовало. Их первая брачная ночь длилась бесконечно долго, и они заснули лишь под самое утро, когда за окном начал брезжить лондонский рассвет.
Проснулись молодожены очень поздно — вернее, на дворе стоял уже разгар следующего дня.
— Пит, тебе понравилось? — лукаво спросила Сью, прижимаясь к его плечу. — Я же обещала тебе, что отдам абсолютно всё без остатка.
— Конечно, любимая, это было невероятно, — Он нежно поцеловал её в лоб.
— Я так и знала! — она снова расплылась в своей фирменной счастливой улыбке.
— Сью, можно задать тебе один вопрос? — Питер немного помялся, подбирая слова. — Расскажи, как тебе удавалось до двадцати пяти лет оставаться девственницей в таком городе, как Йоханнесбург?
— Очень просто, — ответила она с обезоруживающей легкостью. — Я все эти годы ждала именно тебя. И в ту самую секунду, когда ты с чемоданами переступил порог моего отеля, я отчетливо поняла: я дождалась.
— Так вот почему та комната на втором этаже была для меня бесплатной? — догадался он.
— Ну конечно! Какой нормальный человек станет брать деньги за проживание со своего будущего мужа?
— Сью, ты просто чудо. За твоей железной женской логикой мне никогда в жизни не угнаться, — он просто расхохотался от души, поражаясь её абсолютной естественности.
— Пит, я хочу детей, — вдруг серьезно произнесла она, заглядывая ему в глаза.
— А я, по-твоему, чем сейчас занимаюсь? Я стараюсь изо всех сил, неужели ты не заметила? — подмигнул он ей.
— Вот и продолжай в том же духе, пока у нас кто-нибудь не родится.
И Питер честно сдержал это обещание.
Каждую субботу они по традиции проводили в гостях у отца. Было видно, что эти дни стали для старого Блэквуда настоящим, самым главным праздником в неделе. Сью умудрялась окружать заботой их обоих, успевая повсюду. Поздним вечером отец лично выходил провожать их до дома. Сью ласково брала его под руку, и они не спеша шли впереди, увлеченно беседуя, а Пит с улыбкой плелся сзади, неся её сумочку. Во время одной из таких прогулок она неожиданно повернулась к свёкру:
— Папа, а вы кого больше хотите? Внука или внучку? Ну, первым?
— Знаешь... смотрите сами. Как уж там у вас получится, — совершенно растерялся суровый глава холдинга, густо покраснев в темноте улицы.
Уже дома, закрыв дверь, Питер с подозрением посмотрел на жену:
— Сью, признавайся. Ты что, беременна?
— Да, мой дорогой, — она торжествующе прищурилась. — Ты действительно очень хорошо постарался.
Месяцы полетели со стремительной скоростью. Округлый животик у Сью рос день за днем, становясь всё заметнее, но её бьющая через край энергия и характер ни капли не изменились. Она всё так же наводила порядок, гладила его рубашки и заставляла отца носить зонты. И вот, в один из обычных дней, она мягко подошла к мужу со спины, нежно обняла за шею и с неизменной счастливой улыбкой прошептала ему прямо на ушко:
— Милый, вызывай скорее скорую... Похоже, прямо сейчас я поеду рожать.
Он сначала даже не поверил своим ушам: Сью сообщила о начале родов с таким невозмутимым видом, будто ей нужно было просто на минутку сбегать за угол в кондитерскую за свежими пирожными. На скорую руку собрав вещи, Пит вызвал медицинскую бригаду, и её увезли в клинику.
Спустя три дня они с отцом уже стояли в холле роддома, сжимая в руках шикарные букеты цветов и нервно переминаясь с ноги на ногу. Едва завидев Сью на пороге выписного отделения, Пит полностью потерял контроль над собой и бросился к ней прямо сквозь толпу встречающих.
— Пит, любимый, у тебя родилась дочка! И притом невероятно красивая, — лицо Сью буквально сияло от абсолютного, безграничного счастья.
Разумеется, то, что у них родилась именно девочка, они с отцом узнали еще три дня назад по телефону, но услышать это из её уст было совсем другим делом. Сью грациозно подошла к моему робеющему отцу и аккуратно переложила в его руки мягкий, перевязанный лентой сверток в кружевном одеяле.
— А я пока, пожалуй, подержу ваши цветы, — с привычной легкой практичностью распорядилась она.
Бедный железный магнат Эдвард Блэквуд в этот миг окончательно растерялся. Он замер на месте, боясь сделать лишний вдох, и бережно удерживал свою крошечную внучку так, словно ему доверили бесценный хрустальный кубок какой-то древней династии.
— Кстати, папа, приглядитесь-ка к ней получше, — лукаво подмигнула ему Сью, заглядывая под край одеяльца. — Форма подбородка у неё точь-в-точь ваша. Посмотрите внимательно.
Вскоре они благополучно добрались до квартиры и бережно переложили спящую малышку в новенькую деревянную кроватку.
— Пит, дорогой, мы ведь обязательно устроим сегодня праздничный ужин в честь нашей девочки? — Сью устало, но счастливо опустилась на диван.
— Конечно, родная. Папа, вы ведь обязательно придете к нам вечером? Мы будем очень вас ждать, — повернулся она к отцу. Тот растроганно кивнул и, пообещав вернуться к семи часам, тихонько прикрыл за собой входную дверь.
В гостиной воцарилась уютная, звенящая тишина. Сью ласково обняла Пита за шею и заставила заглянуть в её бездонные светлые глаза.
— Пит, милый, — тихонько прошептала она, и её пальцы нежно коснулись его волос. — А ты помнишь тот самый вечер в моем маленьком отеле в Йоханнесбурге, когда я впервые подняла бокал за нашу свадьбу и за наших будущих детей?
— Разумеется, помню, такое вовек не забудешь, — улыбнулся Питер, прижимая её к себе.
— Ну и скажи мне теперь, — она хитро, победоносно прищурилась и на секунду приоткрыла губы, — разве в итоге всё вышло не именно так, как я тогда сказала?
И, не дав ему возможности ответить на эту безупречную швейцарскую логику, Сью крепко, с глубокой и долгожданной нежностью впилась в его губы.