Золото в недвижимость

      Два месяца как Затевахины на самоизоляции. И это время не прошло незаметно. Забот прибавилось – весна на дворе, значит огород, теплички и прочее. К тому же детей в доме куча - их сынуля, трое сыновей братишки Ивана. Но вроде научились с этим жить, так сказать притёрлись. А куда деться? Но тут ещё Иван с Маринкой ссориться начали. Любой доктор объяснил бы это явление психологической усталостью.  Затевахины и сами видели – все ссоры по мелочам. К примеру, Ваня, помывшись в душе, носки бросал в угол и уходил в спальную комнату. И так было всегда. Ивану что-либо говорить о дурной привычке было бесполезно. Он отшучивался, мол, ещё прадед портянки под печь загонял. Маринка, вздохнув, подбирала носки и относила к стиральной машинке. И вот этот чёртов предмет стал красной тряпкой для супружницы. Бороться с привычкой Ивана она стала чисто женским способом. С какого-то времени Затевахин стал находить грязные носки в карманах брюк или под подушкой.
      Небезгрешна в своих привычках была и Маришка. По всему дому в разных потаённых местах  были разложены шпильки. Шпилька у дамы, дело такое, дело нужное, а если учесть что волосы у Марины шикарные, понятно шпилек, чтобы удержать красоту на голове, нужно много. Вот и Иван в ответ на происки жены, стал собирать шпильки и перед сном выкладывать их под одеяло жены. Ясное дело – в доме скандал. Таким образом, эти тёрки, из мелочей стали превращались в ежедневную битву. Завершалась битва всегда одинаково: Маринка в слёзы, Иван сигарету в зубы и на крыльцо. Причём объяснений и примирений после слёз не было.
Перекуривая очередной раз после скандала, Иван размышлял: так можно и до развода дело довести. Подумаешь, носки, шпильки и прочее. Тот же тюбик,  наконец. Думая о тюбике он вспомнил замечательные строки барда Виктора Третьякова.

      « …одно смущало, почистит зубы,
      И, вечно тюбик не закрывает…»

      Он, в конце концов, мужчина, а потому первым должен начать примирение. Сказав себе, - «закроем тюбик и поставим на полку», - Иван отправился собирать разбросанные по всему дому Маринкины золотые и прочие украшения…
      Почему именно украшения?
      Всё просто.
      Ещё один недостаток, как он считал, был у жены. Сняв с себя украшения, она могла их оставить где угодно, и в спальне, и на кухне, на шкафчиках, у зеркал, да мало ли уютных мест для колечек, цепочек и брошек в доме. Этот процесс был интереснее Третьяковского тюбика. После утреннего туалета, Маринка обязательно делала легкий макияж, в уши серьги, на пальцы кольца, цепочку на шею. Иван иногда подшучивал: «Кольцо в нос, сбрую на холку и в стойло!» Маринка не обижалась, повернет голову в его сторону, фыркнет и на кухню. А на кухне уже шёл обратный процесс, кашу с брошью на груди варить трудно. Долой брошь. Посуду с перстеньками не помоешь - перстни на полку. И так далее. Но одно дело ходить и собирать за женой всю эту дамскую прелесть, а другое помочь ей правильно сложить колечки и прочее. Ваня давно придумал, как это сделать и даже коробочки приобрёл в универсаме по случаю, но ждал дня рождения жены. Коробочек было три штуки, аккуратные, миниатюрные, украшенные стразами, а главное в трёх цветах, желтый, нежно розовый и коричневый, как раз для женских безделушек на все времена суток.
Пробежав по комнатам и собрав украшения жены в легкий прозрачный кухонный пакетик, взяв коробочки, настроив перед зеркалом улыбку на лице, он отправился к жене. Та копалась в огороде на грядках.
      Кашлянув, Иван приступил к примирению.
      - Маринка, ты, пожалуйста, извини, не прав я был утром, бог с ними, с этими шпильками. Что мы по пустякам ругаемся. Посмотри, какой я тебе подарок принёс.
Нужный подарок. Держи.
      Он достаёт из-за спины коробочки и пакет с украшениями.
      - Коробочки разложишь в места, где тебе нравиться, а в них украшения. И удобно и не потеряешь. На. Держи.
      Марина примирительно улыбнулась. Вытерла руки о фартук и взяла подарки в руки.
      - А украшения где?
      В руках её был пустой пакетик.
      Ничего не подозревая Ваня взял пакет.
      - Как где, здесь…
      Покрутив пакет в руках, даже понюхав, на всякий случай, Иван засунул руку внутрь. Рука вышла с другой стороны. Пакет был дырявым. Дело запахло скандалом.
Ваня осмотрелся вокруг. Сзади него метрах в двух лежала любимая Маринкина брошка.
      - Так вот брошь!
      Ещё дальше блеснула цепочка.
      - А там цепочка!
      Маринка была в шоке. Она выбросила Ванины коробочки в сторону.
      - Так ты все мои украшения разбросал по участку! Ах ты…
      Дальше следовали слова, которые не принято публиковать. Но смысл их сводился к тому, что Иван просто нехороший человек. Редиска, одним словом.
Слёзы и прочее.
      До позднего вечера Затевахины собирали по участку украшения. Причём уже не ссорились, ползали бок в бок. Нашли всё, кроме золотого колечка с бриллиантом. Наутро на помощь дочери прибыла подмога - самоудалённые по случаю коронавируса тесть и тёща. Справок и разрешений на посещение не брали, мчались как по скорой помощи.
      Тёща, Маринка и Иван ползали по грядкам, а тесть вынес табуретку и, покуривая сигарету, комментировал происшедшее. При этом был он краток и конкретен.
      - Что вы дуралеи ползаете? Ну, потеряли, и что? Жизнь кончается? Ваня ещё купит, не бедный чай. Где потеряли? Здесь, у себя на участке? И отлично. Значит, вы кольцо не потеряли. Вы золото вложили в недвижимость.
      Затевахин, услыхав последнюю фразу, встал, подошёл к тестю.
      - Золотые слова, Егор Кузьмич. Пошли в дом. По случаю операции по удачному вложению золота, надо выпить.
      Тёща с трудом поднялась с колен, хлопнула Маринку, которая рядышком рылась в земле, по заду.
      - Пошли, дочурка. Мужики правы. Кольцо на твоей земле. Может и вправду, стол накроешь, а то всё вирус, да вирус, надо и полечиться.
      Иван с уважением глянул на тёщу – вот ведь почти всегда вредная, но сейчас золотые слова сказала. Обнял Маринку, чмокнул в щёку.
      - Собирай стол, жена.