Голос

История эта случилась в одном уральском областном городе в начале 90-х годов прошлого века, в так называемом «обкомовском» доме.
Дом этот отличался от обычных домов особо комфортной планировкой и изысканной отделкой, а в подъезде, – что важно для нашего повествования – круглосуточно дежурил вахтёр. И жили в том особенном доме не простые люди, а только партийные работники высшего ранга со своими семьями. Как в идеологически выверенную среду затесалась малоизвестная оперная Певица, никто точно не знал. Поначалу слухи ходили разные, включая пикантные – о любовной связи красавицы-артистки с одним о-о-очень высокопоставленным коммунистом. Однако со временем тема скандального адюльтера забылась, и жильцы непростого дома перестали обращать внимание на скромную одинокую женщину.
Певица со своей стороны тоже не стремилась к сближению с высокомерными соседями. На момент происшествия она была уже не молода, и не было у неё никого и ничего ближе родного театра, куда Певица поступила на работу ещё на заре своей юности, будучи равно страстно влюблённой и в свою профессию, и в солидного, влиятельного, но, увы, прочно женатого мужчину.
Голос Певицы не отличался изысканным тембром или широким диапазоном, хотя звучал чисто и вдохновенно. На каждом выступлении свои партии она пела и играла с полной самоотдачей. И всё же, по мнению специалистов, свой природный потенциал до конца не раскрывала. Критики писали: стать оперной примой Певице мешает едва уловимая зажатость, словно она боится собственной чувственности и подавляет темперамент. Впрочем, этот недостаток, заметный, пожалуй, лишь взыскательным специалистам, не мешал Певице иметь преданных поклонников среди театральных завсегдатаев. Пусть их было не слишком много, но они искренне любили Певицу. И спектакли с её участием неизменно оканчивались продолжительными благодарными аплодисментами.
Известные перестроечные события 90-х годов катком прошлись по творческой интеллигенции и раздавили немало судеб. Театр накрыл суровый кризис. Представления шли в полупустом зале, премьеры не ставились. В дни простоев дирекция сдавала помещения в аренду под различные светские мероприятия. Кресла в зале убирали, расставляли столы, а на сцене шло действо, более похожее на кафешантанное, чем на оперное. Однако артисты – из тех, кому годы и внешность позволяли петь и одновременно плясать в неглиже – и такой работе радовались.
Наша героиня тоже могла бы стать звездой ресторанно-банкетного шансона, поскольку в возрасте «ягодка опять» выглядела великолепно, да только трепетное отношение к любимому делу не позволяло ей предать профессию и зрителей. Певица голодала, но продолжала вдохновенно выкладываться перед немногочисленными любителями высокого искусства.
Надо сказать, режим питания артистов оперы имеет свои особенности: петь с переполненным желудком невозможно, но и с пустым чисто не запоёшь – не хватит сил на глубокий, полнокровный звук и длинное дыхание. В опере артист должен быть сытым, что с нашей героиней случалось всё реже.
Певица никогда никому не жаловалась, не просила помощи. Близких друзей у неё не было, а коллеги и сами находились не в лучшем положении. Правда, у всех имелись если не семьи, то родня или, на худой конец, спонсоры из числа почитателей таланта. А её единственного любимого человека и покровителя инфаркт давным-давно отправил на кладбище.
Сколько времени гордая актриса прожила впроголодь неизвестно, но в начале лета, когда труппа собралась уезжать на гастроли, случилась беда: у Певицы пропал голос. То есть, совершенно исчез – не только петь, даже говорить она не могла, из горла доносился даже не шёпот, а невнятное свистящее шипение. В панике Певица помчалась к своему фониатору.
Врач осмотрел горло, связки и успокоил: да, случается такое у певцов на почве стресса и недоедания, но при правильном лечении со временем проходит. Лечение же, по мнению доктора, заключалось в хорошем питании, отдыхе и длительном режиме абсолютного молчания. С открытым больничным листом актриса отправилась домой, а театр отбыл на заработки. Впереди замаячила не просто бедность, голодная смерть. И тогда Певица решилась на отчаянный поступок: сдать в аренду одну из двух комнат в своей просторной квартире.
Искать квартиранта она начала среди коллег, постепенно расширяя круг поисков. Безрезультатно: все нуждающиеся в жилье её знакомые, знакомые знакомых и знакомые знакомых знакомых были теми самыми интеллигентами, которых центростремительной силой перемен вышвырнуло на обочину жизни; они имели минимальные финансовые возможности, и не было никакого смысла стеснять себя из-за грошового дохода.
В поисках выхода Певица обратилась к посреднику – пожилой вахтёрше, дежурившей в подъезде дома. Разговор выглядел как беседа двух заговорщиц, одна из которых шипела в ухо другой. В итоге несказанно обрадованная вахтёрша заявила, что Певицу ей сам Бог послал, поскольку она как раз ищет жильё для своего взрослого сына. Дескать, вырос мальчик, желает жить отдельно. Певица возразила: хотелось бы поселить рядом особу женского пола, присутствие в непосредственной близости молодого мужчины будет смущать их обоих. Вахтёрша успокоила: парень тихий, работящий – автомобили богатым людям ремонтирует, зарабатывает хорошо, за ценой не постоит. Невеста у него есть, осенью поженятся, и он переедет к супруге – вот как славно всё складывается. А в случае чего, мать здесь, под рукой – жалуйтесь, приструним. На том и сошлись.
Можно ли упрекнуть заботливую мамашу за то, что скрыла: сынок только-только условно-досрочно освободился из мест заключения, где отбывал срок за сбыт наркотиков, а невесте его предстояло ещё полгода сидеть. Она ведь не со зла это сделала, она искренне верила: в тюрьме мальчик исправился, а близкое соседство с культурной женщиной завершит дело перевоспитания. О том, что авторемонтный труд сына заключается в разборке на запчасти краденых машин, ей самой не было известно.
Жилец действительно оказался спокойным, даже можно сказать, незаметным. Заплатил вперёд, приезжал только ночевать, да и то не каждый день, зато всегда с огромной тяжёлой сумкой, словно только что вернулся из долгого путешествия. Правда, в двери снятой им комнаты без спроса поменял замок, а на протестующий шёпот хозяйки лишь глянул хмуро и пробурчал что-то невнятное. Певица вздохнула и смирилась.
Время шло. Голос не возвращался. Врачи говорили о последствиях стресса, советовали съездить в санаторий, полечить нервы. Деньги жильца артистку, конечно, поддержали, она уже не делила один плавленый сырок на три части – завтрак, обед и ужин, но курортные расходы не покрывали. Приходилось отдыхать и лечиться в родных стенах.
Певица старалась не думать плохо о будущем, верила, что непременно выздоровеет и голос вернётся. Ещё раньше она запретила себе сожалеть о прошлом: о юности, отданной безнадёжной любви, о нерождённых детях. Артист не бывает одиноким и несчастным, если у него есть роли и зрители, а у неё, слава Богу, в избытке было и то, и другое. Раньше было…
Следуя совету врача побольше гулять, Певица днём бродила по городу, который на глазах превращался из столицы региона в огромный базар. Все вокруг только покупали и продавали, и говорили о деньгах.
Вечерами, полулёжа в огромном кожаном кресле, она слушала записи оперных произведений в исполнении великих мастеров, вспоминала свои партии, осмысляла и запоминала новые.
В конце августа труппа вернулась в город, театр начал подготовку к новому сезону, и Певицу вызвали на работу. Она прошипела в трубку: «Я всё ещё на больничном». А после плакала в кресле перед проигрывателем, голосом Владимира Атлантова вопрошающим: «Что-о-о наша жи-и-изнь?..»
…С неба медленно опустились холодные осенние сумерки. Посидев ещё немного в полумраке, Певица взяла зонтик и вышла из дома. Долго бродила она по безлюдным улицам, а когда вернулась, с удивлением обнаружила, что каморка вахтёрши пуста. На стекле, из-за которого обычно выглядывал бдительный страж, висел тетрадный листок с объявлением: в целях экономии ночные смены дежурных отменяются, а лифт после 23-х часов будет отключён.
К себе на девятый этаж уставшая Певица поднималась медленно, по пути останавливалась, отдыхала, вглядываясь в пропасть под лестничными пролётами и, казалось, слышала оттуда ехидный вопрос: «Ну, и что дальше?» Она отводила взгляд, отгоняла дурные мысли и шла дальше, с трудом переставляя онемевшие ноги.
Дверь в квартиру оказалась приоткрытой, однако тревоги это не вызвало, подумала: жилец не захлопнул, надо записку оставить, чтобы внимательнее был… И тут начался кошмар.
Едва Певица переступила порог, взгляд её наткнулся на тело жильца посреди прихожей – как-то сразу она отчётливо поняла, что перед ней покойник. Он лежал лицом вниз, головой на красном коврике с неровными краями. «Чужая вещь», – мелькнуло в голове у Певицы, и в ту же долю секунды она осознала, что никакой это не коврик, а лужа крови.
Ум ещё сопротивлялся тому, что показывало зрение, как открылась дверь комнаты и в прихожую вышел незнакомый пожилой мужчина. В каждой руке он держал по большой, доверху набитой сумке. Из одной выглядывали какие-то свёртки, из другой торчал угол любимого проигрывателя актрисы… На секунду мужчина замер в растерянности и вдруг, бросив ношу на пол, пошёл на женщину, протягивая руки к её горлу.
Оцепеневшая было Певица попятилась и… Что-то внезапно случилось с её телом: оно стало раздуваться, наполняясь воздухом как воздушный шар, словно хотело улететь, спасаясь от этих скрюченных пальцев и белёсых глаз, не злых, а скорее равнодушных и потому особенно страшных. Но улететь Певица не успела, спина её упёрлась в стену, а накопленный в теле воздух ворвался в больное горло, снёс препятствия, мешавшие вибрировать связкам, и вырвался наружу. Это был не крик, не визг, не сирена тревоги, сверлящая мозг однообразным воем… Нет… Медленно сжимавшиеся лёгкие Певицы посылали воздух через трахею в гортань, где он превращался в голос невероятной мощи.
Голос тот, словно внезапно обретший свободу узник, жил отдельно от своей хозяйки. Он вольно нёсся во всех направлениях сразу и длился, длился непрерывно, наполняя пространство дома яростной жаждой жизни. Звуки, ударяясь о стены, множились эхом, носились заполошно в замкнутом пространстве подъезда, словно стая испуганных птиц, и голосили, голосили на все лады. А Певица стояла с широко открытым ртом и, казалось, не прикладывала никаких усилий, чтобы дать тем птицам волю.
Но вот воздух в теле закончился, и актриса в беспамятстве осела на пол.  Она не видела, как ошеломлённый преступник бросил сумки, схватился обеими руками за уши и понёсся вниз по лестнице, как выбежали из своих квартир соседи; не слышала, как кто-то громко кричал в телефон, вызывая милицию и «скорую»…
 Из больницы её отпустили утром, не обнаружив никаких повреждений – ни физических, ни психических.
Весь день Певица мыла и прибирала осквернённое жилище, отвечала на вопросы следователя, извинялась перед возмущёнными соседями, объясняла им, что не от хорошей жизни сдала комнату, что о криминальных занятиях жильца ничего не знала, а грабителя и убийцу видела впервые в жизни. Говорила она сочным, ясным голосом, совершенно не узнавая его. Это был не её голос, но он ей нравился.
Понравилось звучание нового голоса Певицы и художественному руководителю театра, и дирижёру, и врачу-фониатору.
Доктор ничуть не удивился преображению. Он заглянул в горло Певицы, не увидел там ничего сверхъестественного и снисходительно заявил: «Бывает, знаете ли. Все эти модуляции, обертона и диапазон всегда жили в вас, просто раньше вы по каким-то причинам не извлекали их из себя. А сейчас под влиянием сильных эмоций скрытые способности сами собой вырвались наружу. Так сказать, стресс взял, стресс дал».
На спектакле зрители тоже высоко оценили новый голос Певицы. Хотя в зале их по-прежнему было немного, выступление любимой актрисы они отметили криками «браво!», «бис!» и особенно бурными продолжительными овациями.
Через год Певицу пригласили в зарубежное турне, откуда она не вернулась – подписала контракт с одним из европейских театров и вскоре широко прославилась как выдающаяся оперная дива.
С родиной и всем своим прошлым Певица окончательно порвала, продав квартиру в элитном доме, но… До конца своих дней после каждой успешной премьеры она ходила в церковь и ставила свечу за спасение грешной души страшного убийцы, невольно подарившего новую жизнь её голосу.


Рецензии
Спасибо за увлекательное, жизненное и грамотное повествование, Светлана.
Мне история Певицы напомнила как минимум одну подобную с певческой точки зрения, но с точностью до наоборот, произошедшую с моей матушкой и в моём присутствии.

Отправились единожды в лес по грибы-ягоды полковые дамы с детишками и в малиннике нос к носу столкнулись со здоровенным медведем. Мама моя так громко и пронзительно завизжала, что медведя как ветром сдуло, и долго был слышен треск ломаемых им в бегстве кустов, а у всех присутствующих ещё дольше потом звенело в ушах.
У мамы было врождённое колоратурное сопрано acuto sfogato, и соль диез третьей октавы она влёгкую брала. После того происшествия мама с месяц вообще не могла говорить.

Удач.
С уважением и пожеланием всего наилучшего,
Владимир

Пранор 2   16.12.2020 02:20     Заявить о нарушении
Спасибо, Владимир! Прочтите ещё " Жуки, птицы и любовь" - такого у Вас точно не было! Ни впрямую, ни наоборот)))

Светлана Куликова   16.12.2020 12:43   Заявить о нарушении
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.