Аяуаска - дух джунглей

Часть 1
ЗАБОЛЕВАНИЕ

  «От меня ушла жена... – скомкав записку, констатировал Валентин. Оглядев потухшим взглядом стены своего дома, он мысленно добавил: – Нет, она не ушла. Она бросила меня, неблагодарная скотина! – От душевной боли его лицо заметно исказилось. – Чёрт бы побрал ещё этого урода, Натана! Приполз ко мне без бабла, без всяких идей, как его добыть! Жрал тут, спал…» – последнее слово у Валентина вызвало особую ненависть, и в его мозгу вспыхнула новая искра ярости.
  – У-у-у-у… – завыл в голос мужчина. Его воображение в мгновение ока уложило в одну постель неверную жену с подлым другом. Гнев душил раздавленного ревностью мужчину, а омерзительные видения сводили его с ума.
  Валентин заметался по комнате, сдирая с окон шторы и круша всё, что попадалось ему под руку. На пол полетели некогда приобретенные женой вазы, сервизы, сувениры... Всё было разбито вдребезги.
  Жажда мщения превратила его в кровожадного зверя. Мысленно он уже переломал все кости любовникам и бросил их на съедение гиенам. Но ждать, пока их останки растащат дикие твари, он не мог! И тогда Валентин представил, как он с отвращением спихивает их корчащиеся в муках тела с обрыва.
  В этот миг глаза его пылали, а на лице блуждала дьявольская улыбка. Сделав ещё один виток по комнате и с треском разбив рамку, в которой красовалось их семейное фото, он как подкошенный завалился на пол у камина.
  Валентин уставился в потолок ничего не видящим взглядом. Он долго пребывал в какой-то прострации. Затем сделав глубокий вздох и оглядевшись по сторонам, изрёк:
  – Вот дерьмо!
  Зафиксировав в уме плоды своего бешенства, он решил, что завтра же позвонит в агентство, чтобы прислали человека прибраться в доме.
  «Хотя наверно будет лучше нанять постоянную прислугу,  - мысленно предположил он. -Жены у меня больше нет»... - От этих размышлений у Валентина опять заныло сердце. Он подложил руки под голову и стал перебирать варианты, как бы ему по-настоящему нагадить в души неверным. Ему хотелось это сделать как можно изощрённей, со смаком, и обязательно так, чтобы они помнили о своём предательстве всю оставшуюся жизнь!
  В ту ночь, терзаемый ревностью, он так и уснул у погасшего камина, распластавшись на овечьей шкуре в своём опустевшем особняке.

***
  Валентин был первоклассным ювелиром. Свою карьеру он начинал в Ньюпорт-Бич, штат Калифорния, где когда-то открыл свою первую мастерскую, которая очень скоро начала приносить ему хорошие доходы.
  Жизнь Валентина была расписана на много лет вперёд. И всё до недавнего времени у него шло по плану: основание ювелирной империи, покупка особняка, приобретение яхты, бороздящей Тихий Океан с его предпреимчивыми друзьями и дорогостоящими подружками. Потом было знакомство с прекрасной Еленой, вслед за этим последовала крутая свадьба, а чуть позже появился сын – его гордость и надежда!
Мечты Вальки осуществлялись одна за другой. Ему порой даже казалось, что он не живёт, как другие, а просто отдыхает на этой бренной Земле, и всё благодаря незримому гиду, помогавшему ему в обретении всех благ, к которым он так стремился.
  Валентин давно привык к состоянию потока, и ему было сложно представить, что бывает как-то иначе. И вдруг как будто злой рок одним махом решил уничтожить его иллюзию о человеческом счастье и преподнести ему то, к чему он был явно не готов. Теперь, после такой чудовищной встряски и смещения всех ценностей, Валентин не мог нормально существовать, он мог только люто ненавидеть! Это чувство пожирало его изнутри, делая раздражительным и слабым.
  Тем временем жена Валентина с любовником переехали в соседний дом. Тот участок Валентин приобрёл совсем недавно, в качестве выгодного вложения.
Валька смотрел на изменения в своей жизни как на дурной сон. А его восьмилетний сынишка, Лука, как неприкаянный слонялся между заискивающей перед ним матерью и одуревшем от жажды мести отцом.
  Валентину плохо удавалось контролировать свои эмоции – всё было ему не мило. Он срывался на подчинённых при их малейшей погрешности, изливал желчь на друзей, и особенно ненавидел вещи, которые напоминали ему о презренной жене. Похоже, в мире не было места, где бы он мог обрести покой и былое равновесие.
  «Я же заботился о семье. Я всегда был уверен, что все Ленкины подруги просто завидуют ей. Чего же этой дуре не хватало?! Что я мог сделал не так?»
  От этих мыслей он злился и негодовал ещё больше, пока как-то ранним утром на него не снизошло озарение: «Значит, где-то облажался… Но в чём?»
  Он начал копать глубже, - «Что скрывать, у нас с женой бывали стычки. А у кого их не бывает в семейной-то жизни? Не разделял её взглядов, и даже посмеивался над ней прилюдно. Мог в гневе указать на её место. Ну... Дерзк бывал. Хотя она тоже хороша… Но вот почему Натан молчал? Ведь он наверняка знал, что Ленка решила слинять от меня. Я просто уверен, что она многим делилась с ним. Тьфу ты, чёрт возьми! – опять злоба как едкий яд разлилась у него в груди от мысли, что Натан и его жена сейчас «зажигают» вместе, когда ему так плохо! – Ненавижу эту гадину…» – теперь образ друга у него ассоциировался не иначе как с бездушной, мерзкой, похотливой рептилией.
  Депрессивное состояние Валентина затягивалось. Новый день становился пыткой, а ночь – бесконечным кошмаром. Он мысленно раз за разом возвращался к разговору, который состоялся у него с другом не за долго до этих событий.
  В тот поздний час Натан позвонил Валентину и выложил ему всё как на духу: о том, как его ресторанный бизнес развалился, вследствие чего он задолжал немалые деньги, а дом с машинами у него вскоре отобрали банки. Ещё и невеста, не выдержав такого напряжения, психанула, да так, что у Натана всякий раз начинался тик при упоминании об их последней встрече.
Тот его звонок был чем-то вроде крика души загнанного друга в череду не разрешаемых обстоятельств. Валентин нутром почувствовал, что потерпевший неудачи Натан был близок к суициду и настоял на его переезде в их с Еленой дом, пока тот не оклемается от своих потерь и неурядиц.
  Теперь Валька задумался, как ему следовало поступить в тот роковой вечер? Но этот вопрос был тупиковым. Хоть Валентин и был неистово зол на Натана, но, прокручивая в голове тот разговор, он в сотый раз убеждался, что поступить иначе не мог, даже заведомо зная о последствиях.
  «Что же это получается?! – в недоумении заёрзал на месте Валька. – Вся эта схема смахивает на запуск чудовищного механизма. Сначала мне подсовывают ситуацию, на которую я реагирую свойственным мне образом, а потом события одно за другим разыгрываются, как по нотам. Но тогда возникает вопрос: – Зачем?! Что жизнь хотела мне этим сказать?»

***
  Валентин всегда много работал, находил интересные проекты. А в последнее время он много вкладывался в создание новой линии ювелирных изделий. Валентин старался не пропускать профессиональных выставок и шоу, повышая свою квалификацию и привнося в своё дело свежие идеи. По выходным он обычно либо сидел у компьютера, уткнувшись в монитор, либо активно проводил время с друзьями, не задумываясь ни на минуту о вещах, которые могли бы сделать его жизнь более осмысленной.
  Теперь, опустошённый и несчастный, он невольно вспоминал беседы с женой о том, как та брала уроки по развитию интуиции. После них она стала чаще принимать такие решения, о которых в последствии ей не приходилось сожалеть. Затем Елена овладела ещё какой-то древнейшей техникой, и с тех пор могла в считанные секунды переключаться с негатива в позитив. Результаты её практик просто шокировали Валентина. Но он не вдавался в дебри подсознательных возможностей и использовал свои излюбленные методы, которые в для него были наиболее приемлемы. Он тоже легко решал все свои вопросы, но делал это с помощью денег и хороших связей.
  Как-то в один из вечеров Елена заявила ему:
  – Представляешь, Валька, а ведь я себя не люблю.
  – Вот те раз! – искренне удивился он.
  – Нет, я серьёзно! – пылко возразила ему Елена.
  – Ну, если ты себя не любишь, – недоверчиво заулыбался Валентин, глядя на жену, – то другие себя просто ненавидят! Не ты ли бегаешь трусцой каждое утро для поддержания тонуса и пьёшь свежевыжатые соки? Не ты ли регулярно посещаешь салоны красоты и смотришь исключительно комедии, игнорируя трагедии, а?!
  – Это, так… но только я другое имела в виду. Вот смотри…
Её глаза вдруг стали такими огромными и такими выразительными, что Валентин невольно ими залюбовался, а Елена продолжала:
  – Если я позволяю себе обижаться или предъявлять претензии, то это происходит исключительно от нехватки любви. Понимаешь? Так люди в скрытой форме выпрашивают любовь у тех, кто их окружает. Валька, а ведь я бываю такой несносной... По всем показателям мне не хватает любви, да и сама я, похоже, не способна на глубокое чувство.
  Валентин старался уклоняться от подобных разговоров, но Елена всё чаще стала приставать к нему с подобной «ерундой» и зачитывать ему какие-то бредовые выдержки из сомнительных книжек. А он только отмахивался от неё, что, мол, по ней уже давно «больничка плачет».
  Елена стала менее общительной и всё больше проводила время вне дома. Бизнесмену было не до женских каприз - у него тогда наметилось несколько выгодных сделок. Именно в тот период он приобрёл дом напротив своего особняка, съездил с женой в Италию, а по приезде, в один из тёплых вечеров, раздался неожиданный звонок от старого друга Натана…
  Дойдя в своих воспоминаниях до этого щепетильного момента, он неожиданно почувствовал рези в желудке. Валькино нутро бунтовало и отказывалось переваривать события последних дней.
  «Нет! Ну должен же быть какой-то выход из этого сумасшествия?», - вопрошал его беспокойный ум. За последние дни Валентин сильно осунулся. Он понимал, что нужно было уже давно запустить какое-то противоядие, чтобы вновь обрести привычное состояние праздности и деловитости. Валька вновь принялся активно рыться в архивах своей памяти, пока не раскопал там несколько историй, которыми с ним охотно делились его друзья, потерпевшие неудачи на личном фронте.
  Насколько он помнил, после крушения отношени, обычно все их последующие действия приводили либо к новым связям, как говорится, «клин клином вышибает», либо к допингам. Но не тянуло Вальку сейчас на «свежатинку» – хоть ты тресни! А вот напиться и «начистить морду» гаду Натана – эта идея его очень даже воодушевила. Но он понимал, что физическая расправа принесёт ему только временное облегчение, а если перегнуть палку, так могут ещё возникнуть проблемы с полицией – такая перспектива его совсем не окрыляла.
  – Всё не то. Всё не то... – бубнил себе под нос Валька, когда вдруг понял, что на самом деле его душа не расправы требует, а освобождения от гнетущих страданий. Ему хотелось не заглушить боль, а выдрать её одним махом, как занозу.
  Он поднялся и подсел ближе к камину, в котором потрескивали поленья. Живое тепло действовало на него успокаивающе. Валька долго вглядывался в пламя огня, вспоминая Елену, то в состоянии радости, то грусти, и почему-то наиболее отчётливо она ему представлялась в минуты медитации.
  Валентин неожиданно для себя прикрыл глаза и мысленно задал себе вопрос: «Почему меня предали близкие мне люди?» – Вальку несколько покоробило, что к решению проблем он прибегает к такому неприемлемому для него способу, но внутренний голос увещевал его: «Попробуй, а вдруг сработает?»
  И тут, вместо ожидаемого ответа, ему на ум пришло странное сочетание слов: «Возлюби Гитлера».
  «Что за бред?!» – возмутился Валька, решив, что плохо подготовился, и всё, что ему нужно – это получше сосредоточиться.
  Он вспомнил, где-то ему уже доводилось слышать, что Божий глас – это ни что иное, как интуиция. Валентин заёрзал на месте от пришедшей ему на ум дерзкой мысли: «Интересно, – язвительно предположил он, – это что же получается, моей Ленке сам Господь насоветовал обзавестись любовником и бросить родного мужа?!»
  И опять ход его мыслей принял привычное для него направление, от чего Валькой сразу овладела нестерпимая тоска.
  «Нет! – остановил он поток навязчивых мыслей. – Если я буду продолжать в том же духе, то желчь окончательно испоганит всякий вкус жизни».
  Валентин опять шумно задышал. Он попытался расслабить мышцы лица, которые, как ему казалось, были сильно напряжены. Сделав небольшое усилие над собой, он почувствовал, как обмякло его тело. Он опять обратился к Высшим Силам и незамедлительно получил тот же ответ: «Возлюби Гитлера».
  «Что? Опять! Да как вообще возможно полюбить Гитлера?! – открыв глаза, Валентин поёжился. – Ну, если только разглядеть в нем творческую личность, когда Адольф только собирался поступать в академию художеств… – Из уважения к гласу Божьему Валька пытался хоть как-то переосмыслить Его посыл, но ум не сдавался. – И вообще, причём тут Гитлер, когда я задаюсь вопросом об исцелении собственной души?!»
  В недоумении Валька резко поднялся и подошёл к компьютеру, решив зависнуть в интернете. На какое-то время это помогло ему отвлечься от удручающих мыслей, как неожиданно выскочила страничка «жёлтой прессы», на которой его взгляд сразу же вычленил маленький портрет Гитлера. От волнения Валька вместо этой странички закрыл сразу весь браузер.
  «Нет, в этом что-то есть… Ведь неспроста мысль о фашисте уже становится навязчивой… – подумалось ему.
  – И всё же, причём тут Гитлер?» – Валентину ничего вразумительного не приходило в голову. Так и не найдя для себя подходящего ответа, он выключил компьютер и пошёл спать.
  В ту ночь ему много чего снилось, но отчётливо Валька помнил только свой последний сон, который был о выступлении Гитлера с трибуны.
  «Хорошенькое дело... – подумалось Валентину, вынырнув из своих сновидений, – Мало мне было нервов от тех двух «гадин», так теперь ко мне ещё и этот псих прицепился!» – он нервно откинул одеяло и пошёл умываться.
  Валентин любил постоять под горячими струйками воды, и непременно заканчивал душ, переключая воду в холодной режим. Он давно заметил, что за эту бодрящую минуту к нему обычно приходили хорошие идеи. Но на этот раз только одна навязчивая мыслишка посетила его голову: «Полюби Гитлера, полюби Гитлера, полюби Гитлера…» Она так и сверлила его подмёрзший мозг.
  Сегодня, когда он покидал душевую, вместо ощущения бодрости, Валентином овладело чувство раздражения. Он был сильно озадачен. Такой поворот событий ему совсем не нравился.
  Валентин заварил себе чай и, чтобы хоть как-то переключиться на другую волну, включил телевизор и обомлел, услышав слова диктора: «Узников в концентрационном лагере на территории Маутхаузен-Гузен принуждали к тяжёлым работам на каменоломне, а когда они становились слишком слабыми, их…», – слова с экрана сопровождались жуткими кадрами из хроники, а Валентин как заворожённый смотрел на это зверство.
  Очнувшись от наваждения, он выключил телевизор. У него появилось ощущение, что кто-то извне пытался до него достучаться. Вот только Валька не мог понять, что от него хотят? Как можно было любить Гитлера, глядя на эти документальные кадры?! Это было выше его понимания.
  В это утро Валентин покидал свой унылый дом в особо поганом настроении, а вернулся в него только поздно ночью безнадёжно пьяным и несчастным.
  В баре, куда он заглянул после затянувшегося рабочего дня, чтобы пропустить с приятелями по стопочке, ему приглянулась одна красотка, но она оказалась с парнем. Зато чуть позже к нему привязалась вульгарная тётка, которая всем своим видом вызывала в нём отвращение. Сначала она пыталась привлечь его внимание откровенным призывом на интимные «подвиги», а когда окончательно опьянела, то сама приступила к осаде, чем довела до истерического хохота его подвыпивших приятелей. Но Вальке было не до смеха. Ему хотелось выть!

***
  Утром следующего дня Валентин долго валялся в постели. По выходным он мог себе это позволить. Да и не видел он особого смысла в своих перемещениях.
Удручающие мысли блокировали восприятие настоящего, они были вроде вчерашней тётки из бара – навязчивые и омерзительные. Вот только от них сбежать он не мог никуда!
  Ближе к обеду он все же выбрался из-под одеяла и лениво поплёлся по проторенному утреннему маршруту. Проходя мимо окон, он увидел своего сынишку на лужайке соседнего дома. В руках у Луки красовался большущий "бумажный змей". Лицо Валентина при виде сына сразу прояснилось. Он уже хотел было выйти к нему навстречу, как в этот момент из гаража выкатилась машина жены.
  – Чёрт! – выругался Валька, разглядев за рулём «ягуара» Натана.
  Тем временем Лука забрался в салон машины, и она плавно тронулась с места.
  «Стоять! – требовал возбуждённый ум Вальки. – Куда же ты, гад, его повёз, а? Сначала Ленку захапал, а теперь и за моего сына принялся?! Вот сволочь-то какая…»
  Валентин выскочил на улицу, но было уже поздно. Машина с Натаном и Лукой уже скрылась за поворотом. Он нервно сунул руки в карманы штанов и от избытка чувств пнул возникшую перед ним кучку из осенних листьев, которая красивым листопадом разлетелась по тротуару. Ещё год назад Валентин купил Луке "бумажного змея", а запустить его с сыном времени так и не нашёл.
  Прошло около часа, когда долгожданный «ягуар» наконец появился на аллее ведущей к Валькиным домам. К этому моменту их владелец уж вконец осатанел. В течение этого времени Валентин не покидал своего наблюдательного пункта, разместившись в кабинете, он поглядывая то на монитор компьютера, то в окно.
  Лука выпрыгнул из машины и теперь вертелся у багажника, из которого Натан доставал покупки. Валентин, как призрак, возник за спиной своего заклятого врага.
  –  Приехали? – не своим голосом выдавил из себя Валька.
  – Папа! – заметив отца, искренне обрадовался сынишка. – Смотри, что дядя Натан мне купил! – Лука потряс коробкой с вертолётом перед злобным лицом отца и... Умолк.
  – О… да… – вымученно улыбнулся Валентин и подтолкнул сына к дому. – Иди-иди, тебя мама звала.
  – Мама? Мамы нет дома, – спокойно отреагировал Лука, – за ней сегодня заехала её подруга, и они укатили на какую-то выставку. Сказала, что приедет к ужину.
  – Уехала. Это хорошо, – процедил сквозь зубы Валька. Он не сводил ненавидящего взгляда с Натана. – Тогда пойди поиграй с Джастином, он о тебе уже несколько раз спрашивал.
  – Джастин? Так он уже дома?! – просиял мальчик. – Пап, дядя Натан, я только покажу ему вертолёт, и сразу вернусь.
  Лука побежал вниз по аллее, окрылённый предстоящей встречей с другом, бережно прижимая к груди коробку с новой игрушкой.
  Проводив его взглядом, Валентин грубо бросил Натану:
  – Пошли ко мне, разговор есть.
  Шли молча, миновав приусадебный участок, они оказались у самого дома Валентина. Переступив порог и оказавшись в гостиной, хозяин дома как разъярённый лев набросился на свою добычу и одним рывком прижал Натана к стене.
  – Хорошо устроился, да?! – зарычал он на любовника жены. – Живёшь в моём доме, присвоил себе мою жену, разъезжаешь на моём «Ягуаре», и за мои же бабки задабриваешь моего пацана? Ты что, совсем нюх потерял?! – Валентин сжимал и разжимал пальцы перед беспристрастным лицом Натана. Но так и не обрушив на него свой гнев, только в исступлении издал нечеловеческий рык, потрясая в воздухе кулаками.
  Отпрянув от Натана, он оказался у барной стойке, а уже в следующую секунду его лицо преобразилось. Он почти миролюбиво предложил другу присесть.
  Натан, белый как полотно, опустился в мягкое кресло.
  Валентин, все ещё сверкая глазами, взял бутылку коньяка. Крутанув на ней крышку, он сорвал резьбу, и на губах у него заиграла зловещая улыбка.
  Натан безмолвно наблюдал за манипуляциями друга. А тот тем временем, поставив перед гостем бокал, наполнил его до краёв и уселся в кресло напротив, закинув ногу на ногу. Затем Валька символически плеснул и себе немного терпкого напитка, ухмыльнувшись, развязно произнёс:
  – Пей, – он указал на полный бокал коньяка. – И пей до дна, всё оплачено! Ведь пользоваться всем нахаляву стало твоей привычкой. Не так ли? – нервно ухмыляясь, он подмигнул другу. – Давай, давай… Чего вылупился?
  Их взгляды пересеклись. Они испытующе впились глазами друг в друга.
Глаза Натана говорил: «Ты же знаешь, что у меня на спиртное аллергия, и достаточно глотка, чтобы оказаться на больничной койке. А эта доза меня просто убьёт».
  «Конечно, – всем своим видом отвечал ему Валька, лихорадочно поблёскивая глазами, – я об этом прекрасно знаю, вот поэтому и предлагаю отметить нашу последнюю встречу, а потом с наслаждением буду любоваться, как ты корчишься в предсмертных муках».
  «Валька, – вопрошали глаза Натана, – ты всегда был великодушным. Откуда в тебе столько жестокости? Да, я предал тебя! Но ответь, чем же предательство хуже убийства?»
  «Молчать! Я презираю тебя, и этим всё сказано!»
  «Валька, Валька… если бы ты только знал, как я сам себя презираю…»
  «Пей», – отвечал ему непреклонный взгляд Валентина.
  Натан устало опустил голову, затем откинулся на спинку кресла и опять посмотрел на друга.
  «Хорошо, – говорили глаза Натана, – наверное, ты прав… Всем было бы лучше, если я ещё тогда завершил задуманное. И мы бы с тобой сейчас не сидели вот так, друг против друга».
  Он отвёл глаза от тяжёлого взгляда друга, бегло оглядел стены в гостиной и вернул их в исходную точку. С искажённго от презрения лица Валентина, любовник жены считал:
  «Ты никчёмная тварь и безнадёжный трус!»
  Натан отшатнулся, как от пощёчины, и только произнёс:
  – Прости, – и с этими словами схватил бокал и быстро начал заглатывать его содержимое.
  С лица Валентина сползла надменность и он, соскочив, выбил бокал из рук друга.
  Натан резко оттолкнул его, завладел початой бутылкой и одержимо приложился к ней.
  – Ты что, охренел?! – Валентин накинулся на него, пытаясь вырвать у него бутылку коньяка. Но Натан увернулся. Следующим рывком Валька сбил его с ног, и между ними завязалась драка.
  – Оставь меня в покое! – выкрикивал Натан. – У меня нет больше сил справляться со всем этим дерьмом!
  – А у меня есть?! – взревел Валька. – У меня есть?! Зачем тебе нужна Ленка? Ты всё равно никогда не сможешь заботиться о ней лучше, чем я! Ты же слабак! Ты же всех жалеешь, входишь в их идиотское положение, оттого и бизнес твой загнулся!
  – Какой же ты тупой! Ты так и не понял, что всех иметь и обрастать роскошью – это не главное в жизни! – выкрикивал Натан, с трудом отбиваясь от натиска Вальки.
  – А что главное?! Что главное?! Я тебя спрашиваю! – громыхал над ним Валька, нанося удары.
  Натан безуспешно пытался скинуть его с себя, а Валька продолжал кричать ему в лицо:
  – Почему молчал о главном! Почему?!
  – Я пытался, но ты меня не слышал… – тело Натана обмякло.
  И тут только Валька заметил, что вся кожа на лице его заклятого врага пошла бурыми пятнами. В замешательстве он отпрянул от него. Но уже в следующую секунду Валентин подхватил под руки безвольное тело Натана и потащил к выходу.
  – Ты это, подожди. Сейчас-сейчас, – в растерянности бормотал Валька. - Здесь недалеко,  – а у самого сердце так колошматилось, что его удары отдавались в висках, как молотом по наковальне. В глазах на мгновение потемнело.
  «Только бы доехать до клиники, – промелькнуло в голове у Валентина. – Если я потеряю сознание, то тогда один из нас точно сыграет в ящик».
  Валька, кряхтя, тащил к машине тяжёлое тело Натана.

***
  После томительных ожиданий в госпитале к Валентину, наконец, вышел доктор и сообщил, что кризис у его друга миновал. И пообещал, что он быстро пойдёт на поправку. Но забирать его сегодня из клиники он не советовал. Нужно было сделать ещё ряд необходимых вливаний и немного его понаблюдать. Но зато доктор разрешил Валентину увидеться с пострадавшим.
  – Спасибо, спасибо, док, я подожду, когда ему станет в разы лучше.
  – Не стоит благодарности, это моя работа, – улыбнулся врачеватель. – Кстати, а зачем ваш друг принял спиртное? Ведь он не мог не знать, что у его организма аллергическая реакция на алкоголь?
  – Разве он сам не рассказал вам, как всё произошло?
  – Рассказал. И всё же, – настаивал доктор.
  – Могу только догадываться. Натан, видно, позабыл об этом, – неуверенно предположил Валька.
  Врач вопросительно на него посмотрел.
  – Ну хорошо, если вы так настаиваете, – сделал недовольное лицо Валентин. – У вашего пациента в последнее время было много проблем. Он обанкротился, потерял всё своё имущество, разочаровался в своей девушке, а потом ещё нечаянно насрал в душу своему лучшему другу!
  – И? – приподнял брови дотошный медик. - Вы хотите сказать, что это суицид?
  – Доктор откуда такие предположения?! Я совсем не это имел ввиду! – Валька уже начинал выходить из себя. – Тут когда опаздываешь на деловую встречу – всё враз из башки вылетает! А здесь столько неприятностей на бедолагу навалилось… А вы хотите, чтобы он всё помнил, когда ему так хреново?
  – Допустим, но…
  – Вы знаете, док, я в регистратуре все свои данные оставил. Вы когда будете счёт выставлять за оказанную помощь, позаботьтесь, пожалуйста, чтобы все бумаги прислали на моё имя.
  – На ваше? Там же не одна тысяча долларов будет!
  – Вот, видите! – Валька с язвительным видом скрестил руки на груди, – я же вам только минуту назад объяснл, что ваш пациент не платёжеспособен, а вы уже даже это позабыли. Но при этом настаиваете на том, чтобы ваш пациент помнил, как когда-то там в юности он «текилой» траванулся.
  – Хорошо, а как вы объясните ссадины на его теле?
  – Понятное дело… Лестница в доме крутая. Ушибся, когда сознание потерял.

***
  Покидая клинику, в стенах которой остался поверженный, но живой соперник, Валька впервые за последние дни чувствовал себя превосходно! Он энергично шёл по корпусу госпиталя, а наткнувшись на медсестру, решил оставить ей телефонный номер Елены, чтобы та могла её уведомить о случившемся.
  На вопрос медсестры: «Кем Елена приходится пациенту?» Валька, поморщившись, ответил:
  – Сожительница.   


Часть 2
ИСЦЕЛЕНИЕ

  Весь следующий день Валентин был в делах. После обеда, когда он собрался было возобновить работу и сделать необходимый звонок, трубка в его руках неожиданно ожила, и на экране высветилось имя «Андрей».
  «О… – просиял Валентин. – Компьютерщик объявился», – и поднёс аппарат к уху.
  – Андрюха, привет!
  – Хэй! Как поживаешь, дружище? Ещё не всё золото мира скупил?
  Валентин рассмеялся.
  – Ты уже вернулся? – поинтересовался он у него.
  – Да. Пару дней назад как…
  – Так давай, заезжай ко мне вечерком, - предложил другу Валентин.
  – Я сейчас здесь кручусь, от тебя в шаге. Как освобожусь, ориентировочно через часок, могу к тебе заскочить. А вот вечерком не получится...
  – Так, так, так… Через час… – Валька заглянул в свои записи. – Нет проблем, приезжай через час. По такому поводу можно и пораньше с работы слинять.
  – Супер! Всё, Вачик. Скоро буду.
  Вачиком Валентина называл только Андрей. Он был человеком неординарным во многих отношениях. Для него всё звучало и представлялось как-то иначе, чем для других. Даже в решении своих текущих дел он прислушивался не к логике, а к своим ощущениям. И, что интересно, он жил, как дышал – легко, свободно и постоянно. Андрей не жертвовал своим настоящим ради светлого будущего, а если за что-то и брался, то делал это с удовольствием и с полной отдачей.
  Валентина всегда поражала его независимость, особенно когда тот спокойно мог отказаться от супервыгодного дела, если ему оно «не грело душу».
  – Пипец! – в очередной раз восхищался им Валька. – Правильно, Андрюха, цени своё время! А то ахнуть не успеешь, а оно уже закончилось, в смысле… помирать пора. И обидно будет не от того, что время истекло, а от того, что растратил его на нелюбимых и на выполнение пресных дел по списку.

***
  Андрей был высокого класса программистом. Он работал над заказами независимо от своего места нахождения, а в его случае это было идеальным вариантом. Андрей много разъезжал, как он выражался по «спиритуальным» местам и постоянно встречался с людьми «не от мира сего». Он отовсюду вёз какие-то булыжники, глину, масла, увешивая себя порой диковинными аксессуарами.
  Андрей верил в то, что всем управляет Вселенский Разум. Только Он неизменен и вечен, и всё сущее на Земле появляется благодаря Его вибрациям. А посему Высший Разум и всё им созданное можно рассматривать, как единое целое. Он подробнейшим образом рассказывал, как мысли пробуждают в нас желания, которые, по мере их воплощения, приносят нам либо радость, либо огорчения. В следствии чего возникает дуальность, которая провоцирует людей к выплеску эмоций и потери жизненной энергии. И тогда вибрации понижаются, а мы, соответственно, отдаляемся от Создателя. А от нашего былого Света и состояния блаженства остаётся только миф - что мы являемся частицами Бога.
  Вся суть убеждений Андрея сводилась к тому, что возвращение к Богу возможно, если признать тот факт, что мы сами загоняем себя в состояние Гавваха, когда проявляем по отношению друг к другу непомерную власть, раздувая свою важность. И только отказавшись от желания навязывать свою правоту, потешая Эго, у нас появляется шанс успокоить ум, усемерить эмоции и стать ближе к Богу.
  Тогда Валька только отмахнулся от него, не желая развивать той темы, в которой не был силён. Но в душе с Андреем соглашался, особенно когда сталкивался с несправедливостью, жестокостью и лицемерием, которые, судя по мировой истории, царили в обществе во все времена. «А ведь человек стремится к счастью каким-то извращённым путём, - подмечал Валька, - сам выражает своим близким претензии и упрёки, а в ответ ожидает от них раскаянья и любви. Нет, что-то с этим не мирным Миром, определённо, не так».
  Андрей всё пытался заземлённому Вальке объяснить истинную цель человеческого существования, используя приемлемые для него пояснения.
  – Мы как тот пар, – обезоруживающе улыбался он Вальке, – который однажды превратился в воду, а потом стал льдом. И всё, что нам нужно – это опять вернуться к состоянию лёгкости! Истина в том, что мы здесь для наслаждения этим Миром, через наши уши, глаза, язык, тело, но при этом необходимо осознать себя, как Высший Разум, Космическое Сознание, в общем, называй как хочешь, но только при таком раскладе возможно истинное счастье.
  - Что ты называешь "истинным счастьем?" - искренне удивился Валентин.
  - Это когда не по какой-то причине счастлив, а вообще. Понимаешь?
  - Нет. Не понимаю.
  - Ну, скажем, тебя обнимает твоя любимая девушка и говорит: "Ты мне так дорог, я последнее время постоянно думаю о тебе". Ты млеешь от переполняющих тебя чувств, а потом она продолжает: "Прости, но я безнадежно влюбилась в другого". - Теперь скажи, куда откатилось твое недавнее чувство счастья?
  - Да, уж…
  - Пока ты на качелях двойственности: люблю – не люблю, хорошо – плохо, ты всегда будешь раскачиваться от радости к страданиям и обратно. Мы не наши тела, а только живем в них, и наше естественное состояние это внутренний покой и тихая радость. Только из состояния покоя возможно принимать адекватные решения, когда ты слышишь именно себя, а не жужжания ЭГОистичного ума.
  - Да, уж, - только и мог выдавить из себя Валентин.
  Во всю эту дребедень "я не тело - я сознание", он не особо верил, но послушать Андрея ему было всегда интересно. «Как знать… – размышлял Валька, пообщавшись со своим чудаковатым другом – Если бы у меня было больше свободного времени, может и я начал увлекаться чем-нибудь этаким. Но, видно, не в этой жизни.
  Иногда Вальке казалось, что в убеждениях друга прослеживалась какая-то логика. Вот, например, как Андрей объяснял процесс «притяжения подобного подобным». Он утверждал, что в момент огорчения человек выделяет негативную энергию, которая залипает на его индивидуальном магнитном поле. А потом эта энергия притягивает в его жизнь такие ситуации, которые вновь и вновь вызывают в нём страдания через ухудшение здоровья, отношений или материальный краха. Принцип такой, что отдал – то и получил. Люди не задумываясь, выражают свои неудовольствия повсеместно:  ругаются с домочадцами, конфликтуют на работе, а вечерами вместо того, чтобы нейтрализовать свой дневной накал, ещё садятся смотреть "Новости". Энергия раздора от этого только разрастается, а потом проявляет себя то тут, там, как стихийные бедствия, эпидемии и затяжные воины.
  Сам Андрей о своём «плохом» старался не распространяться или сводил всё к шутке. О людях дурно не отзывался. Наверно, именно эти качества и позволяли ему оставаться всегда жизнерадостным и приятным в общении.

***
  Валентин всё еще размышлял о своем друге, когда свернул от алле к дому: "Появление Андрея сейчас очень кстати". - Валька даже представил себе реакцию друга, когда тот узнает о последних событиях в его жизни, то непременно брякнет в свойственном ему манере: - «Ну, братан, ты явно нуждаешься в перетрансформации!» - собственные фантазии на этот раз вызвали у Вальки улыбку.
  Не успел он припарковаться, как рядом возник джип Андрея. Друзья, выбравшись из своих машин, бурно поприветствовали друг друга и пошли в дом.
  Андрей не скрывал своего удивления и с любопытством принялся разглядывать «логово» друга после погрома.
  – Вачик, что-то здесь так всё изменилось... Неужели я пропадал так долго, что за это время твой дом успел прийти в такой упадок?
  Валька впервые за этот месяц от души рассмеялся.
  – Нет, Андрюха. Это не дом, это я пришёл в упадок, когда случился у меня бесовский припадок. Кстати, уже звонили из офиса, завтра пришлют человека, чтобы всё здесь прибрал.
  – Так что же это получается, ты сам всю эту красоту разрушил?
  – Не ты ли утверждал, что мы Боги? Вот захотел и создал, а на днях взял и всё разрушил, – Валентин направился в кухню. Вынул из холодильника пару банок пива. – Давай здесь присядем? - пригласил он гостя в столовую.
  – Вачик, я не в теме, - отрицательно закачал головой Андрей. - Сегодня вечером у меня одно мероприятие. Предпочитаю воздержаться от спиртного.
  – Ну, как знаешь, – лицо у Вальки стало серьёзным. – Я наверно тоже не буду.
  – Скажи, у тебя проблемы? – в лоб спросил его Андрей.
  – Нет, у меня иллюзии, – натянуто улыбнулся ему Валька, а у самого заметно заходили желваки.
  Андрей прошёл к окну и молча принялся разглядывать проплывающие облака, а потом неожиданно вкрадчиво заговорил, подбирая каждое слово:
  – Сегодня вечером. На одном ранчо. Будет проходить несколько необычная церемония. Мне кажется, тебе не помешало бы стать её участником.
  – Чем мне может помочь твоя церемония? Ты же ни черта ещё не слышал о моих последних событиях…
  – Достаточно того, что я вижу, – он окинул взглядом помещение, – и я начинаю верить тем сплетням, что у тебя больше нет семьи.
  – Это не сплетни, а полное дерьмо! - Валькино лицо в один миг превратилось в маску отвращения, - Этот падла Натан, вон… – он ткнул пальцем в сторону входной двери, – За всё хорошее у меня жену увёл, причём, в мой же собственный дом! Ты такую хрень видел?!
  Наступило томительное молчание. Валентин обессилено плюхнулся на лавсит, а Андрей так и остался стоять у окна.
  – Вачик, мне очень жаль, – еле слышно произнёс он.
  – А… – отмахнулся от него Валька, – это мой крест, мне его и тащить.
  – Так и надорваться можно, – задумчиво произнёс Андрей.
  Они опять замолчали.
  – Слушай, – решительно произнёс Андрей, – я тебе скажу, а ты сам решай  – нужно тебе это или нет. Сегодня я еду на Аяуаску, – поймав вопросительный взгляд друга, Андрей нехотя пояснил: – Это растение из Амазонских лесов, оно наделено некоторыми свойствами и имеет особенность снимать блоки и приоткрывать завесу твоего подсознания. Таким образом, от этой сущности ты сможешь многое узнать о себе и понять причины своих проблем и разочарований. Хотя, как знать, возможно, ты ощутишь Божественную любовь, но это уже Ей решать, что тебе важней на данном этапе жизни.
  – Ну ты и загнул…
  – Хорошо, могу проще. В жизни у тебя подобного опыта не было и вряд ли когда-нибудь будет. Так понятно? А загнать боль куда подальше, а затем ненавидеть всех баб, за то что одна из них предпочла тебя другому, просто поверь – это не выход, а только очередной кармический блок, который ты сейчас сам себе создаёшь.
  Андрей поднял с пола журнал и заглянул на страницы жёлтой прессы, давая возможность осмыслить другу им сказанное.
  А Валентин, насупившись, уставился перед собой. Сейчас Вальке казалось, что незримый гид опять протянул ему руку и пытается вывести на непонятный и одновременно манящий его путь.
  «Вечно этот Андрюха что-нибудь придумает, – оживленно зажжужали мысли в голове у Вальки. – Что за бред?! Какие-нибудь наркоши соберутся и устроят групповую вакханалию. Противно...
  – Отвар из Аяуаски – это не наркотик, – заговорил Андрей, как бы прочитав его мысли, – Аяуаска вызывает видения, но от неё не бывает зависимости, а даже напротив, она сама исцеляет от наркотических привязок и даже справляется с неизлечимыми заболеваниями. Эта мистическая сущность пробуждает «кундалини», которая способна заглянуть во все твои проблемные места, как на физическом, так и на ментальном уровне.
  – Слушай, да тебе не в компьютере ковыряться, а пора податься в рекламное агентство.
  – Вачик, я не собираюсь тебя уговаривать. Если ты меня услышал, то сегодня в девять встречаемся по этому адресу, – он извлёк из кармана ручку, черкнул пару строк на обложке журнала и бросил его перед Валькой. – Приезжай! Только сегодня уже ничего не ешь и не пей, особенно из спиртного. Да! И прихвати с собой одеяло.
  – А одеяло-то зачем? – удивился Валька.
  – Бери, а там разберёшься.
  - Нормально так, в гости со своим одеялом...
  - Тебе всё это удовольствие будет стоить 250 баксов.
  – Мои проститутки и те дороже стоят, чем эта твоя «айвасика».
  Андрей смерил его строгим взглядом и направился к выходу.
  – Вот и пообщались, – констатировал его уход Валька.
  – Всё нормально, Вачик, - послышался удаляющийся голос Андрея. – Я не прощаюсь. Надеюсь, сегодня ещё увидимся.

***
  Просёлочные дороги каньона не освещались. Валентин свернул под указатель и осторожно припарковал машину между двумя джипами. Захлопнув дверь, он направился к большому каменному дому, прижимая к себе пухлый пакет с одеялом.
  На первом этаже в просторном помещении уже собралось человек пятнадцать. Среди них он увидел Андрея, тот о чём-то оживлённо разговаривал с двумя девушками. Но как только он заметил Валентина, оставил их и подошёл на встречу к другу.
  – Пришёл-таки! – он протянул ему руку. – А я уже начал думать, что не увижу тебя сегодня.
  Валентин ответил рукопожатием на приветствие друга.
  – Было такое, - признался он, - но любопытство взяло верх. Как представил себе такое: ночь, обособленный дом, одеяло, распивание тропических напитков в хорошей компашка. Ну, как пропустить такую вечеринку?
  Андрей засмеялся, оголив свои белоснежные зубы.
  – Обещаю, ты не пожалеешь, – заверил он друга. – Вот здесь под картиной есть свободное место, займи его. А мне шаман предложил расположиться с собой рядом у камина.
  – Так здесь еще и танцы с бубнами намечаются? – не поверил своим ушам Валька.
  – Короче, видишь того мужика? – он указал на жилистого мужчину средних лет.
  – Ну?
  – Это и есть шаман. Его зовут Мэтью, француз. Я познакомился с ним в самолёте, когда летел из Перу. Он уже лет 20 как шаманит. Я помог ему здесь организовать церемонии. Кстати, в Южной Америке, там, где лечат Аяуаской, уже валом пооткрывалось для европейцев таких медицинских центров. Представляешь, один такой сеанс приравнивается к состоянюи самадхи!
  – Как-то всё это так неожиданно... – замялся Валентин.
  – Бросай здесь свои манатки и давай, пошли, - он увлек его за собой. - Я тебя с Мэтью познакомлю, – но заметив растерянный вид друга, он добавил: – Вачик, да расслабься же ты, он вполне сносно говорит на английском. Пошли.

***
  Шаман оказался на вид вполне цивилизованным человеком. Одет он был, как обычный американец – кроссовки, майка, джинсы. Мэтью с большим вниманием вслушивался в слова женщины, которую, похоже, беспокоили боли в спине. Он пообещал ей, что в момент сеанса целенаправленно поработает над её проблемой. Затем выслушал парнишку, который долго распылялся о знаках, которые, как ему казалось, посылались Свыше.
  На что Мэтью, со свойственным ему спокойствием, поинтересовался у юнца:
  – А вы не задумывались над тем, что банан – это всего лишь банан?
  Чем несколько озадачил собеседника.
  Вскоре вниманием шамана завладели Андрей с Валентином. Причём последний, как под гипнозом, не мог оторвать взгляда от глаз целителя. Они у него были серыми и такими проницательными, что Вальке показалось, что шаману одного взгляда хватило, чтобы всё про него понять.
  Было уже давно за девять. Присутствующие разместились вдоль стен помещения и перешёптывались между собой, ожидая начала церемонии. Валентин, тем временем обменявшись с Мэтью незначительными фразами, направиться к месту под картиной, но не успев сделать и пару шагов, как перед ним вырос Андрей. Он неожиданно обнял Вальку.
  - Всё будет хорошо, Вачик. Просто помни об этом.
  - Да, ты чего, братан? Не боись, если что - я рядом. - Хмыкнул Валька и направился к своему одеялу.
  Он устроил для себя помягче лежак из одеяла и присел, облокотившись на стену. Валька был уверен, что провести сегодняшний вечер в обществе шамана и таких как Андрюха, будет куда приятнее, чем опять зависать в баре или слоняться по опустевшему дому.
  Он огляделся по сторонам и заметил по левую руку от себя девушку, а по правую мужчину, который возлежал на коврике для йоги в позе покойника. Участники церемонии, как показалось Вальке, были на вид вполне обычными людьми, которые чаще всего встречаются на улицах крупных городов Америки. Вот только один «кадр» выбивался своим внешним видом из всей этой компании. Он расположился напротив Валентина. И если бы Валька предварительно не познакомился с Мэтью, то решил бы, что этот тип, определённо, шаман.
  Этот чудак сидел с оголённым торсом в позе «лотоса». С плеча у него свисала длинная туго заплетённая тонюсенькая косичка, а грудь украшали громоздкие знаки отличия из клыков диких животных и перьев диковинных птиц. В его руках Валька заметил крупный кристалл, который он теребил беспокойными пальцами унизанными совершенно нелепыми перстнями. Но вот глаза соседа напротив, в отличие от глаз Метью, были для Вальки ничем не примечательны.
  Тем временем ассистент шамана прошёлся по залу и раздал всем присутствующим небольшие сосуды. Валька, поглядывая на реакцию других, поставил доставшийся ему горшок у себя в ногах и стал ждать дальнейших разъяснений.
  На церемонии запрещалось контактировать друг с другом, вставать и ходить по залу. По всем вопросам можно было обращаться только к шаману или его ассистенту.
Затем шаман поздравил всех присутствующих с увлекательным путешествием, упомянул, что гидами в их странствиях будут Высшие Силы. И участники церемонии, один за другим, начали подходить к нему за снадобьем из Амазонских лесов.
  Приняв свою порцию горького отвара, Валька вытянулся во весь рост на своём мягком одеяле и начал ждать. А Мэтью приступил к своим шаманским штучкам. Он приближался поочерёдно к каждому участнику церемонии и обмахивал его настоящим крылом крупной птицы, при этом что-то бормоча и окуривая дымом.
  Как объяснил Вальке, «оживший» сосед, так шаман отгонял от них сущности, чтобы те не воспользовались их телами, пока их души будут бродить по закоулкам своего подсознания.
  «Лучше бы он не делился со мной своими догадками», – подумал Валька и настроился на обещанную Божественную любовь и обретение душевного покоя.
  Вскоре погас свет, и в помещении стало совершенно темно. Из глубины комнаты послышалась удивительная мелодия, которую воспроизводил шаман. Это было гортанное пение в сопровождении необычных экзотических инструментов. Метью тихо что-то напевал, своеобразно вибрируя голосом.
  Валентин изо всех сил прислушивался к своим ощущениям, но ничего особенного с ним не происходило. Прошло уже достаточно много времени, и Вальке начало уже всё надоедать, когда поблизости, у противоположной стены, он услышал звуки, похожие на изрыгание опустошаемого желудка.
  «Это, наверно, лже-шаману хреново стало, довыделывался, бедолага… – предположил Валька. – Ха, видно, этот дурачок ещё что-то там своё глотнул про между прочим», – Валентина эта мысль почему-то очень развеселила, и он начал давиться от смеха, воспринимая всё происходящее как идиотское представление для доверчивых простаков. И как только он допустил эту мысль, в ту же секунду его тело стало куда-то проваливаться, а душа обрела непривычный покой и умиротворение.
  "Ну, вот… так-то оно лучше", - Валька был бы счастлив пребывать в таком состоянии целую вечность. Несмотря на то, что его глаза были закрыты, он начал отчетливо различать насыщенный зелёный цвет, который всё больше принимал очертания движущей змеевидной массы. Его самого покачивало, как на лиане, но это продолжалось недолго. Постепенно цвета сменились на более яркие и агрессивные тона, а фрагменты видений обретали причудливые формы, потом исчезали и появлялись вновь и вновь. Валентин на мгновение вынырнул из этого всеобъемлющего калейдоскопа, обратившись на всякий случай к Иисусу, он прочитал молитву "Иже еси на небесех..." и снова провалился ни Бог весть куда.
  Аяуаска стремительно вела его туда, где сознание Вальки отказывалось задерживаться даже на долю секунды. Стали появляться видения вызывающие у него отвращение. Он только поражался, как весь этот кошмар умещается в его голове? Там была своя реальность. Малейшее движение вызывало в нём нагнетание сильнейшего сострадания, а попытки открыть глаза или заткнуть уши были бесполезны – видения становились только ужаснее, а тоска и смятение усиливались.
  «Дотянуть бы только до утра, – промелькнуло в голове у Валька. Затем вынырнув на мгновение из поглощающих его видений, Валентина вновь накрыли неописуемые страдания. – Я этому Андрею, как только выберусь из этого Ада, всю морду разобью. Не друзья, а уроды, мать твою! Один гад семью разрушил, другой рассудка лишает…»
  Его недобрые мысли были прерваны тем, что неожиданно в его сознание пробилось уже знакомое ему предложение: «Возлюби Гитлера...» Тут у Вальки началась настоящая истерика, он смеялся сквозь слёзы, ощутив себя пойманным в не телесную ловушку. Отвертеться от этого дикого предложения теперь не представлялось никакой возможности. Его тело то знобило от холода, и он кутался в одеяло, то бросало в жар, и тогда он откидывал его в сторону. От навязчивых видений Вальке становилось дурно, пока наконец он не осознал, что этот самый Гитлер сидит в нём самом! И на каком-то подсознательном уровне он понимал, что только приняв его в себе, Валька сможет получить освобождение от этих страданий! Там, в недрах Валькиного подсознания, буйствовал тот самый диктатор, который звался страхом, категоричностью, властью, местью и осуждением!
  «Я сам являюсь вершителем всех своих трагедий», – Валентин это видел внутренним взором, чувствовал и понимал! Для него теперь это было так очевидно!
Информация шла потоком и проникала в самое сердце. Теперь он ощущал всеми фибрами своей души, что, если простить себя, то уйдёт ненависть и по отношению к другим. Ему не нужны были никакие доказательства, он просто это знал!
  От этого открытия его стало нестерпимо мутить, и, собрав все свои силы, он попытался дотянуться до сосуда. Его ослабшее тело заносило из стороны в сторону. С трудом нащупав пластиковое корытце, он поднёс его к своему лицу. И в этот момент он увидел в нём множество рук, которые пытались до него дотянуться. А голоса жалобно о чём-то его молили. В голове что-то щёлкнуло. Он почувствовал, что близок к помешательству, и в ужасе выронив сосуд, взмолился:
  «Господи, я их всех прощаю! Я и себя прощаю, я… – в его мозгу вспыхнул свет, и в этот момент он почувствовал, что готов простить даже Гитлера с уготовленной ему миссией стать воплощением зла. Слёзы потоком хлынули из его глаз. Он рыдал, стиснув зубы, ощущая, как мощные тиски разжимаются, освобождая от боли его израненную душу.
  И опять песня шамана выдернула его из одной реальности и понесла в другую. Он отдалённо слышал стон девушки, что была от него слева и вздохи мужчины по соседству, который изо всех сил пытался подавить в себе вырывающиеся наружу плач.
Восприятие у Валентина работало как компьютер. Он телепатически улавливал всю информацию, которую ему выдавали Неведомые Силы. В этот момент его сознание устремилось ввысь, оно пронеслось над освещённым в ночи гигантским мегаполисом, и устремилось вдоль нескончаемых жилых строений, в окнах которых наблюдалась суета бесчисленного количества незнакомых людей.
  «Наша жизнь превращается в каламбур бесконечных действий , если мы её растрачиваем для ублажения своего ненасытного Эго!» – пронеслось у Вальке в голове как воспоминание.
  И в этот момент к нему вернулось осознание происходящего. Он опять слышал завывания шамана, медленно возвращаясь в своё безвольное тело. Но не прошло и нескольких мгновений, как реальностью стало новое видение, где Валентин уже разговаривал с Еленой, а она, внимая ему, украдкой поглядывала на входную дверь. Неожиданно Валька увидел себя со стороны и понял, что уже смотрит глазами Елены. Он каким-то образом оказался в теле своей жены, а, точнее, стал самой Еленой. И в эту секунду он почувствовал её переживания и волнения. Через эти ощущения он понял, как Лене было с ним нестерпимо тоскливо. Прочувствовав состояние жены, как своё собственное, Валька, будучи теперь Еленой, опять покосился на дверь. И в этот момент к ним в комнату вошёл Натан. Тут же Дух Вальки переместился в тело вошедшего. Теперь он был Натаном, с его букетом проблем и заморочек.
  «Господи, как же ему плохо!» – услышал он свой внутренний голос.
Валентин каким-то непостижимым образом перемещался из своего тела в тела других людей, начиная думать и чувствовать, как они. И даже на какой-то момент он ощутил себя соседской собакой, которая последнее время своим завыванием мешала Вальке высыпаться по ночам, и он её за это ненавидел. Теперь Валентин знал, что её мучили страшные боли, она умирала, взывая о помощи. Новая волна сострадания мощным потоком накрыла Валентина, пробуждая в нём понимание, что  «Всё едино! Мы и есть Высший Разум, который разбрёлся по телесным оболочкам. Боже мой! – вдруг дошло до Вальки, – Я же мог прийти в этот Мир кем угодно… и для кого-то стать наградой, а для кого-то наказанием. В действительности, не имеет значения - кто начал и кто доставил больше беспокойств. Важно только остановить весь этот Гаввах, сотканный из страхов, боли и претензий! – его тело опять бросило в озноб.
  «Все едино!» – Валентин отчётливо услышал Глас и опять провалился в забытье.

***
  Когда он пришёл в себя, то увидел в окне яркие лучи солнца. Они пробивались сквозь крону деревьев, пробуждая жизнь на этот раз в привычной реальности. В помещении было тихо. Андрей в задумчивости сидел рядом, скрестив ноги.
  – Привет. А где все? – Валентин, не вставая, потянулся.
  – Уже разъехались. Если хочешь поговорить с шаманом, то лучше это сделать чуть позже, он сейчас отдыхает на втором этаже.
  Валентин привстал. Устремив свой взгляд на Андрея, он тихо произнёс:
  – Андрюха, у меня здесь пусто, – он приложил руку к груди, и его лицо неожиданно расплылось в улыбке. –Мне больше даже не думается о Лене или Натане. Я свободен! 
  – Вижу, – глаза друга излучали тепло. –  Похоже ты здесь отпустил, а ТАМ для себя судный день отменил.
  – Андрюха, слушай, а ты Там тоже сегодня побывал? – поинтересовался у него Валька.
  – Где? – вскинул брови Андрей.
  – В преисподней.
  – Нет, я был по соседству, – ухмыльнулся Андрей. – Кстати, что касается Ада, то он живёт исключительно в твоём подсознании, а Аяуаска только позволила тебе туда заглянуть. – Андрей ободряюще улыбнулся другу и добавил: – Ну что, праведник, хочу тебя поздравить с очищением. Теперь у тебя есть непоколебимое понимание, что все конфликты - это только индикаторы указывающие на твои непроходимые завалы.
  – Да, но ведь так хочется всегда обвинить кого-то в своих неудачах, или хотя бы проявить недовольство…
  – Обвиняй, пожалуйста, сколько хочешь. Только это будет равносильно тому, что ты подойдёшь к зеркалу и, вглядываясь в него, начнёшь колошматить себя по морде.
  – В общем, придется как-то стирать все эти зомби-программы. И стать на столько прозрачным, чтобы не дать себя зацепить и самому никого не ранить своей ершистостью.
  – Ну да, ну да, – согласился с другом Андрей.
  – Ох, и натерпелся же я этой ночью! – возбуждённо заговорил Валька, – но клянусь, я ни чуточки не жалею, что пришёл сюда! Спасибо тебе, Андрюха.
  – Да брось ты… Я здесь ни при чём. Ты сам изъявил намерение разобраться в себе. Случай предоставился, и ты им воспользовался. Я оказался только винтиком в руках Провидения.
  – Слушай! – глаза Валентина оживились. – Я вот что подумал: а что, если Аяуаску заключённым вместо положенного срока вменять? Скажем, пять лет отсидки свести к одному месяцу принятия Аяуаски. Подумай только, какая экономия государству! А главное, преступность сошла бы до минимума.
  – Представляю, какой бы ты шухер навёл своими реформами в преступном мире. «Травка в принудительном порядке от аферизма и бандитизма!» – Андрей тихо засмеялся.
  – Смейся, смейся, – вяло улыбнулся Валька, – только общество у нас реально больное на всю голову. Все постоянно друг с другом конфликтуют, пожирают друг друга и, как сговорились, называют место своего проживания «Миром».
  - Кстати, есть такое выражение: «Мир, в котором я живу».
  - И слово-то какое выбрали – «Мир», - не унимался Валька, - как издевательство звучит. Тебе не кажется? Нет... Будь моя воля, я бы, вообще, всем Аяуаску прописал.
  – Прописать-то можно. Но все ли готовы к глобальным переменам? Ведь многим достаточно просто выговориться, слить свои помои на головы других и продолжать раскачиваться на качелях двойственности "от любви до ненависти". Не отдавая себе отчёта в том, что каждый раз принижая кого-то, происходит акт умащения своей важности.
  – Да, уж... Бедолаги. И ведь не достучаться же до них. Сам ещё вчера вёл себя, как последний идиот. Натана чуть на тот свет не отправил… - Валька тяжко вздохнул, - Устал я, Андрюха, – признался он другу. – Столько впечатлений... Нужно время, чтобы всё это переварить.
  – Переваривай, – Андрей похлопал друга по плечу, – Ну что, поедем по домам?
  – Поехали...
  – Да, кстати, ты не особенно распространяйся об Аяуаске, - привставая с места, предупредил его Андрей.
  – Я и сам об этом уже подумал. Скажешь кому-нибудь, так решат, что наглотался галлюциногенных, – Валька уныло улыбнулся. – Рассуждать не стандартно – обычно не приветствуется. – Я ж тебе говорю, живём в больном обществе! –  он принялся сворачивать одеяло. – Прилюдно шумно радоваться – осуждается, а орать, как потерпевший, доказывая свою правоту, так тебе ещё начнут сочувствовать и поддакивать.
  –  Помнишь, как в детстве нам говорили? - улыбнулся Андрей, - "Не смейся много - плакать будешь".
  – Ну да, помню, - вяло улыбнулся Валька. -  Обществу не нужны самодостаточные и здоровые люди, на них денег не сделаешь. Они не подвержены соблазнам. Это я тебе, как бизнесмен говорю. Зачем воспринимающему себя, как сознание, нужны кольца да браслеты? Перед кем он в них будет дефилировать, если они для него самого не представляют никакой ценности? Он, конечно, видит роскошь и красоту, но не станет из-за неё впахивать, растрачивая время жизни, чтобы доказать другим, что он крутой. Зачем? Когда он и без того счастлив так, как обычному миллионеру даже и не снилось.
  –  В том-то и дело, Вачик, пока ум силён, он властвует над человеком. Подкидывает ему всё новые и новые желания. Аяуаска была только прелюдией. Пройдёт время, и ты забудешь всё, что довелось тебе пережить и понять этой ночью. Только регулярные практики осознования себя истинного, сотворят чудо. Они и уму помогут стать твоим другом и эмоции тебя перестанут накрывать спонтанно, а будешь сам выбирать их в зависимости от ситуации. Ну, а особо настойчивые достигнут состояния Самадхи.
  –  Но я вот что тебе скажу, Андрюха, уж больно много соблазнов в нашем Мире. Здесь не до практик. Вот уединиться бы куда-нибудь на необитаемый остров. Но чует сердце, что и там начну злиться, то на неулов, то на комаров, то просто на дождливую погоду, а потом и на себя, идиота, что оказался в таком скверном месте.
  Андрей захохотал, представив друга-бизнесмена, причалившего на собственной яхте к необитаемому острову, чтобы малость там поотшельничать.
  – Кстати, мне очень понравилась твоя идея с «прозрачностью», ты это здорово подметил, - отсмеявшись, вспомнил Андрей.
  – Ха! Это и не удивительно, Аяуаска под руководством шамана всю ночь меня тыкала, как кутька моськой в каки. Вот тебе, вот тебе, засранец, чтобы больше не гадил ни себе в душу, ни другим.
  Андрей опять захохотал в голос.
  –  Хорошо, что хорошо всё закончилось, – подытожил Валентин. - Хочется опять жить!
  – Вот живи и наслаждайся жизнью. Помни всегда, кто ты есть на самом деле. А если по привычке начнёшь навязать свою правду, так сразу скажи себе: "Сейчас такова реальность", и уже из ясности ума разруливай спокойно свою ситуацию. Так, раз за разом, привыкнешь к внутреннему покою, а там и искать виноватых перестанешь. Очищая своё поле, ты становишься причастным к исцелению самой Вселенной. Подумай только, Вачик, что обычная жизнь может стать великой!
  – Согласен. Тысячу раз согласен! – воскликнул Валька. – Но вот только об этом я распространяться тоже не стану – всё равно меня никто не поймёт. А жаль.
  – Вачик, да кто ж тебе сказал, что ты должен распространять обо всём этом? У каждого своё предназначение. В любом случае мы все вернёмся когда-нибудь к Богу, просто кому-то повезёт уже в этой жизни, а кому-то в следующей.
  Друзья приближались к стоянке. Валентин по-братски обнялял друга.
  –  При следующей встречи, напомни, чтобы я поделился с тобой методом, как «осознавать себя истинного». Это вещь! Тебе уже тогда никакие вспомогательные костыли не понадобятся, чтобы жить в мире с собой и окружающими. Я уже не говорю о фундаментальном обретении внутреннего покоя.
  –  Замётано. Заезжай на выходных, - Валентин махнул рукой другу на прощание. - Обещаю дом к твоему приезду привести в порядок.
  –  Приеду и проверю, - бросил через плечо Андрей и запрыгнул в свой Джип, а минутой позже, растворился в облаке пыли просёлочной дороги.
  Валентин не спешил покидать живописных мест, которое вчера под покровом ночи ему не удалось разглядеть. Сейчас ему хотелось замедлиться и смаковать саму жизнь во всех её проявлениях. Суета ему стала чужда.
  Развернувшись к восходящему Солнцу, Валька прищурил глаза и часто заморгал ими. Он долго всматривался в огромный диск Светила, чувствуя, как золотистый свет проникает в каждую клеточку его тела. В эти минуты мужчина ощутил беспричинный восторг от этого единения. Он был поистине счастлив, без видимой на то причины.
 
***
  Только оказавшись дома, Валентин понял, как он сильно хочет спать. Скинув с себя одежду, он ничком повалился на кровать и тут же провалился в сон. Аяуаска, похоже, ещё хозяйничала в его теле, напевая ему знакомую песнь шамана.
  Проснулся Валька от звонка в дверь. Он пребывал в каком-то блаженном состоянии безмыслия. Ему совершенно не хотелось нарушить этого умиротворения.
  После повторной трели дверного звонка, он лениво откинул одеяло.
  «Наверно, сынишка после школы забежал», – предположил Валентин и, накинув халат, направился в прихожую.
  Распахнув дверь, он опешил. Перед ним стояла девушка. В его жизни было много красивых женщин, но эта была какой-то особенной. Он смотрел на неё в полной растерянности.
  У девушки от столь пристального взгляда зарделся на лице румянец.
  – Здравствуйте, – первым нашёлся Валентин, – я могу быть вам чем-то полезен?
  – Здравствуйте, – она слегка кивнула, – мне нужен Валентин Орлов.
  Услышав своё имя, он расплылся в улыбке, осознав, что этот ангел залетел к нему не по ошибке.
  – Да, это я, – поспешил заверить её Валька.
  – Мне позвонили из офиса и сказали, что у меня с часу до двух с вами собеседование.
  – Да? Вам так сказали? – удивился Валентин.
  – Простите, а вам ещё нужна домработница или уже нет? – с беспокойством в голосе поинтересовалась девушка.
  – Господи, вот оно в чём дело! Я совсем забыл… – спохватился Валька. – Конечно, нужна, ещё как нужна! Проходите в дом. Будем знакомиться.
  Девушка нерешительно переступила порог.
  – Извините, я это… в халате, – спохватился Валентин, – сейчас переоденусь.
  – Не беспокойтесь, пожалуйста, я ненадолго. И потом, я вас уже всё равно таким увидела... – и осеклась, заметив страшный беспорядок в доме.
  – Вы это… не обращайте внимания, – увидев её реакцию, переполошился Валька. – Мне уже звонили из офиса, сегодня должна приехать женщина, которая всё здесь приберёт… – он умолк на полуслове, поняв, что несёт какую-то чушь.
  – Так это же я самая «женщина», – растерянно произнесла девушка.
  – Да, да, – ещё больше смутился Валентин, – что-то я ещё, видно, не проснулся. А если честно, то вы у меня как-то не ассоциируетесь с домработницей.
  – А вас что, обокрали? – понизив голос до шёпота, поинтересовалась девушка.
  – Можно и так сказать, – усмехнулся Валентин.
  – Я вам сочувствую.
  – Не стоит. В этом не было ничьей вины.
  – Это как? – искренне удивилась девушка.
  – Я когда-нибудь вам об этом расскажу. Вы присаживайтесь, а я все же схожу, переоденусь...
  В этот момент кто-то позвонил в дверь.
  Валентин только потуже затянул пояс халата и опять направился к входной двери.
  Вместе с солнечным светом в его дом ворвалась Елена.
  – О! – воскликнул от неожиданности Валька и отступил, предлагая жестом ей войти. – Какими судьбами?
  – Будем считать, что попутным ветром занесло, – безрадостно ответила ему жена.
  – Проходи... коль пришла. Правда, ты немного некстати…
  – Ещё как кстати! – повысив голос, подбоченилась Елена. – Если у тебя есть претензии ко мне, то я не против их ещё раз выслушать. Но знай, Натан здесь не причём! Я ушла бы от тебя в любом случае. Ты можешь это понять или нет?!
  – Могу, Леночка, я теперь всё могу. Ты только не злись, в Мире и без нас хватает зла. – произнёс он, удивляясь тому, что её тон совсем не задевает его самолюбия, и даже напротив, у Валентина возникло непреодолимое желание прижать её к себе и успокоить. Но вместо этого он ей только улыбался.
  Елена смотрела на него с подозрением.
  – Если бы ты только знала, – продолжал он, – что я пережил этой ночью...
  – Не нужно пошлостей!
  – Лена...
  – Я только что узнала от сына, что ты виделся с Натаном, а потом он попал в больницу ! Если бы не Лука, я бы так и думала, что твой друг по ошибке глотнул спиртного, и…
  – Леночка, пожалуйста, подожди! Я очень сожалею, что так вышло.
  – Ах! – Елена, приблизившись к гостиной, заметилата там страшный беспорядок. – Это вы с Натаном всё перебили?
  – Здравствуйте, - послышался из глубины комнаты голос незнакомки.
  –  Зрасьте, – растерялась Елена, сразу не заметив девушки. – Так ты не один? – обратилась она к Валентину. - А я ещё подумала: что это ты делаешь дома в это время? Да ещё в халате…  – она с любопытством принялась разглядывать юную красавицу.
  – Знакомьтесь, это… – указал Валентин на будущую свою работницу и замялся.
  – Ангелина, – смущённо подсказала ему девушка.
  – Какие нравы! – усмехнулась Елена.
  Валентин не отреагировал на колкость жены и продолжил:
  – А это Лена, моя…
  – Соседка, – подсказала Вальке его жена.
  – Приятно познакомиться, – произнесла девушка, радушно улыбнувшись ей.
  – А мне-то как приятно… – кивнула ей в ответ Елена и спешно направилась к выходу, бросив на ходу: – Простите, простите что помешала.
  – Лена, подожди! – остановил её Валентин. – Как Натан? Я должен знать о его состоянии и, вообще, мне нужно его увидеть. Он же уже дома?
  – Ты в своём уме? – смерила его взглядом Елена. - Ты теперь близко к нему не подойдёшь!
  – Перестань, мне нужно ему многое сказать…
  – Да ты больной!
  – Напротив, теперь я здоров как никогда. Кстати, вчера утром я встречался с одним толковым парнем. Есть интересная тема, и я думаю, что Натана она могла бы очень заинтересовать.
  – Ладно, посмотрим… – Елена продолжила свой путь.
  –  Лена, постой.
  Елена с нескрываемым любопытством повернулась к мужу. В его голосе было что-то неуловимо-трогательное и столь искреннее, что она не посмела хлопнуть дверью, как собиралась сделать ещё минуту назад.
  Валентин приблизился к ней и, заглянув ей в глаза, произнеёс: - Ленка, прости меня. Я знаю, что всё испортил. Прости, - он взял её руки в свои и поднёс к губам.
  Елена окаменела и, не отводя взгляда, произнесла:
  – Ангелина, а не могли бы вы к нам прийти с Валентином в этот четверг? Я вас тоже приглашаю. Мой… сосед как-то уж хорошо звучит рядом с вами.
  –  Я… К вам в гости? - на этот раз удивилась Ангелина.
  Выйдя из оцепенения Елена приветливо улыбнулась девушке, при этом добавив: – Посидим по-семейному, день-то будет на этой неделе особый – Благодарения.
  – Мы придём, – ответил за Ангелину Валька.
  – Вот и хорошо, – учтиво улыбнулась им обоим Елена и скрылась за дверью.
  В доме сразу стало тихо. Валентин посмотрел на Ангелину, и их взгляды встретились. Солнечные лучи, что проникали с окна, живописно подчеркнули на фоне погрома изящный образ девушки. Из-за их сияния лицо Ангелины показалось мужчине особо нежным и притягательным. У Валентина на мгновение перехватило дыхание и неистово забилось сердце.
  В этот момент с улицы послышался голос его жены:
  – Мы вас ждём к шести.


ДВА ГОДА СПУСТЯ

  В просторном бунгало за накрытым столом сидело несколько человек.
  – Превосходный обед, – откинувшись на спинку стула, произнесла Елена.
  – Нет, такая пища не для меня, – с разочарованным видом заявил Валентин, отодвинув тарелку в сторону. – Я от таких травок-муравок очень скоро ноги протяну.
  Все сидящие за столом покосились на хозяйку дома, которая, тихо напевала, расположившись в кресле у окна, и что-то шила вручную.
  – Незнание языка порой бывает преимуществом, – констатировал Валька, самодовольно вытянув ноги под столом.
  Натан, выйдя из-за стола, молча подошёл к смуглой женщине и жестами поблагодарил её за обед. Та только мило ему улыбнулась, на мгновение оторвавшись от своего занятия.
  – Да... две недели вдали от цивилизации – серьёзное испытание, – произнёс Натан, переключившись с хозяйки на фото, что висело на стене. С него на Натана смотрел удав, свисающий с шеи Андрея. – Нечего сказать, хороший экземплярчик, – пробормотал себе под нос Натан и перешёл к полке с сувенирами.
  – А тебе после этой «пирушки», конечно, зрелищ захотелось, – обратился Валентин к другу, чем вызвал всеобщий смех.
  – Похоже, какой обед, такие и зрелища, – парировал Натан и косо посмотрел на развеселившуюся Елену. – И вообще, моя прекрасная Елена, вечером пойдёте развлекаться без меня. Я, пожалуй, сегодня лягу пораньше спать.
  – Ну, уж нет! Я без тебя никуда не пойду, – с беспокойством в голосе заявила Елена своему нынешнему мужу. – Мы же договорились, что эту процедуру пройдём все вместе!
  – Подождите, – робко вмешалась Ангелина, положив вилку в опустевшую тарелку. – Это совсем не обязательно всем присутствовать на церемонии, ведь проблема у меня. Достаточно уже того, что вы приехали с нами сюда. За что я вам безмерно благодарна.
  – Ангелочек, я же пошутил, – спохватился Натан. – Поверь, я не переживу, если вы потом наперебой начнёте делиться своими впечатлениями, а мне как последнему дураку останется только делать вид, что ваши рассказы меня безумно забавляют. Я уж лучше с вами, как договаривались.
  Он примирительно кивнул жене. Елена в ответ только улыбнулась.
  – Ребята, уже смеркается, – напомнил всем Валентин.
  Елена с Ангелиной без лишних слов тут же принялись собирать со стола  посуду, чтобы помыть её во дворе.
  Когда голоса женщин стихли, Натан обратился к другу:
  – Послушай, Валь, хорошо ещё, что наш Андрей так цивильно устроился, – окинув взглядом комнату, заговорил он. – Я тут утром немного прогулялся и обнаружил  повсюду невероятных размеров насекомыех! Думаю, нашим дамам это не...
  – Здесь живёт дух Аяуаски, – перебил его Валентин. – Даже самые ядовитые гады не посмеют тебя тронуть, об этом уже позаботились мясные шаманы. Во всяком случае, мне так Андрюха сказал.
  – Эх, Валентин, Валентин, – многозначительно посмотрел на него Натан, – надеюсь, мы ни о чем не пожалеем.
  – Это как сказать… На всё воля Бога.
  – Эй, – отмахнулся от него Натан, – сначала Андрея, а теперь и тебя понесло в ту же степь.
  В этот момент распахнулась дверь, и на пороге появился подросток лет десяти.
  – Папа! Дядя Натан! Смотрите, кого я поймал! – Лука подбежал к ним и принялся демонстрировать свою находку.
  Валька с Натаном, как по команде, подскочили к смуглой женщине, сидящей за шитьём. Хозяйка хижины, уловив тревогу в глазах мужчин, сразу же оставила свою работу и приблизилась к мальчику. Она уставилась на большую ящерицу в руках Луки, затем улыбнулась и провела пальцем по голове зелёной рептилии.
  – Спасибо, Розита, – Натан манерно закивал ей в знак благодарности.
  – Слушай, сынок, – деловито начал Валентин. – Давай сразу договоримся на берегу, что без одобрения тёти Розиты ты ничего руками не трогаешь, а уж тем более не тащишь в дом! Ок?
  – Пап, а я могу взять эту ящерицу с собой в Америку? – не вникая в слова отца, перебил его Лука. – Насколько я понял, с этим экземпляром мне повезло. Она не ядовитая...
  – Нет! Дружок, даже и не думай.
  – Но почему?
  – Потому что этому «экземпляру» здесь будет, определённо, лучше.
  Лука хотел было уже начать канючить, как до его ушей долетели со двора обрывки слов матери. Тут же на его лице появилась лукавая улыбка, и он метнулся со своей находкой прочь из дома.
  Валентин проводил его взглядом, а Натан, не удержавшись от сарказма, заметил другу:
  – Чего же, Валёк, ты вструхнул-то так? А как же шаманы, которые уже позаботились обо всем?
  –  Я просто забыл спросить Андрюху. Быть может, на детей не распространяются заклинания шаманов, а только на ворчливых толстых дяденек?
  –  Это ты обо мне что ли? - он коснулся своего живота. – Нашёл толстого дяденьку. Это же обычная трудовая мозоль.
  В этот момент послышались возгласы женщин и хохот Луки.
  Розита поспешила во двор. Там она опустилась на траву и ловко поймала ящерицу. Смуглая женщина передала её Луке и слегка подтолкнула мальчишку к калитке.
  – Иди и выпусти ящерицу там, где ты её взял, – обратилась к сыну Елена, как бы переведя жест местной жительницы.
  Лука, бережно прижимая свою находку к груди, выскочил за калитку дома.
  Тем временем Розита подошла к Ангелине и, заглянув той в глаза, взяла её руку и положила к себе на живот. Он оказался небольшим, но очень упругим. У Ангелины округлились глаза, и она расплылась в улыбке.
  – Ребята! – воскликнула она, – жена Андрюхи беременна!
  Елена ахнула в свою очередь.
  Глаза Розиты были устремлены на молодую женщину, они искрились, выражая участие и заботу. Ангелина от избытка чувств обняла хозяйку дома.
  – Правильно, – одобрил её действия Валентин, незаметно приблизившись к женщинам. – Нужно всегда прижать к себе покрепче обладателя тех ценностей, от которых бы сам не отказался. Тогда они и у тебя непременно появятся! Я тебе как преуспевающий бизнесмен говорю, – пояснил он воодушевлённо.
  – Суеверят все, кто во что, – усмехнулась Елена.
  – О, да… Особенно атеисты. Вчера как затрясло самолёт, слышу кто-то рядом взмолился. Смотрю, а это наш Натан свою чудо-молитву придумал и бу-бу-бу…
  – Дурак ты, я себя так убаюкивал, чтобы уже поскорей уснуть и не слышать твой бесконечный трёп.
  – Нет, мне просто интересно, с кем беседы ведут атеисты, когда им чертовски страшно? – не унимался Валька.
  В этот момент Розита указала присутствующим на солнце, которое клонилось к закату.
  – Друзья, похоже, нам пора! – скомандовал Натан, разгадав жест хозяйки хижины.
  Все сразу засуетились.
  – Нужно Розиту попросить, чтобы она присмотрела за Лукой, обратилась Елена к бывшему мужу.
  – Это не ко мне! – отмахнулся Валька. – Вон, у нас Натан спец по языкам жестов.
  – Лука! Домой! – крикнула сыну Елена. – Мы уходим!
  Парнишка не заставил себя ждать. Он подскочил к матери, обтирая пыльные руки об шорты. Елена обняла и попросила его, чтобы он во всем слушался тётю Розиту и до их возвращения не покидал дома.
  Розита, внимательно наблюдая за ними, закивала головой и провела рукой по светлым волосам ребёнка.
  – Всё будет хорошо, – неожиданно для всех на ломаном русском произнесла жена Андрея.
  – Розита, вы не перестаёте меня удивлять! – воскликнул Натан, обалдело уставившись на смуглую женщину.
  – Ну, вот! – ткнул друга в плечо Валька. – Я было уже собрался поржать над тобой, как ты будешь объясняться с представительницей племени Шипибо, а тут такой облом!
  – Спасибо вам за всё, – поблагодарила её Елена.
  Каждый в. Свою очередь выразил благодарность Розите и, наконец, распрощавшись, покинули бунгало.

***
  Обе пары оказались на тропе среди зарослей джунглей. Шли они, перешёптываясь, не решаясь нарушить таинственную атмосферу здешних мест. Джунгли пробуждались от дневного зноя. Ночь вступала в свои права. Чувства восхищения и благоговения овладели сердцами путников. Они прислушивались к каждому шороху и вскрику птиц, а пение лягушек и сверчков убаюкивало их души. Джунгли добродушно приняли представителей западной цивилизации, позволив им окунуться в свойственную этим местам сказочную таинственность.
  Обмениваясь впечатлениями, молодые люди вскоре наткнулись на старую хижину. Переступив её порог, они оказались в небольшом помещении. Там находилось несколько человек, в числе которых был Андрей. Друзья сдержанно поприветствовали друг друга и заняли отведённые им места.
  Андрей, закончив последние приготовления, поздравил всех присутствующих с предстоящим путешествием и угостил всех отваром Аяуаски. У Валентина защемило в сердце от ощущения дежавю. Он приложил не малые усилия, чтобы расслабить тело и отпустить мысли. Его слух уловил шёпот двух парнишек, которые разместились с ним по соседству.
  – Ник, а зачем шаман окуривает всех дымом? – поинтересовался один у другого.
  – Злых духов от наших тел отшугивает. Наверно это должно помочь.
  Наступило молчание, повидимому, юноша переваривал услышанное. Но уже в следующую минуту он опять нервно заговорил:
  – Какого чёрта я тебя послушал? – зашипел парнишка в темноте. – Друг называется... Ты же знаешь, что мне сказали врачи! У меня и так только пару месяцев жизни осталось, а теперь, по твоей милости, придётся разделять их с какими-то подселенцами-извращенцами…
  – Не ворчи. Твои бесконечные претензии и так тебя уже доконали. Если хочешь жить – не парься, всё принимай легко, как бы играючи.
  Тем временем Андрей загасил последнюю свечу, и в помещении стало совершенно темно. Послышались гортанные звуки, которые своеобразным образом воспроизводил шаман. Они слились с завораживающими звуками джунглей и… Путешествие, не поддающееся описанию, началось.


Юлианна Барсс