Наставники и отличники

 Наставники

Терапевтическим отделением Барановичской центральной городской больницы, где я проходила интернатуру, руководила врач первой квалификационной категории Вощевоз Лилия Андреевна. Контингент отделения – «сборная солянка»: нефрология, гематология, эндокринология*,  больные с неясным диагнозом. Вот им-то и уделяла заведующий отделением самое пристальное внимание. Собирала сведения об истории болезни, условиях жизни больного, перенесенных заболеваниях, тщательно проводила осмотр и назначала обследование.

В восьмидесятые годы врач располагал ограниченным спектром диагностических обследований: общеклинический и биохимический анализ крови, электрокардиография, фонокардиография, рентгеноскопия, рентгенография и флюорография, фиброгастродуоденоскопия.

Получив первые результаты исследований, Лилия Андреевна «уходила в себя»: что-то бормотала, нередко произносила вслух свои мысли. Раздражалась, когда кто-нибудь отвлекал её от «дум». На второй-третий день «вызревал» клинический диагноз, который, как правило, совпадал с заключительным диагнозом.

На проводимых в других отделениях больницы консилиумах** доктор вела себя аналогично. В числе первых после совместного врачебного осмотра пациента она брала историю болезни, досконально её изучала и, передав медицинскую документацию коллегам, в дискуссии не участвовала. Выслушав все мнения, выносила свой вердикт, как правило – окончательный.

Один существенный недостаток был у прекрасного диагноста – она крайне негативно относилась к любимому национальному кушанью белорусов и украинцев – салу. Развернуть или, Боже упаси, съесть в её присутствие этот ненавистный продукт – оскорбить коллегу в лучших чувствах. Красной нитью через все проводимые Лилией Андреевной семинарские занятия проходила убеждённость врача о непоправимом вреде для человека потребления сала. Не могла предположить наставница, что через каких-то три-четыре десятилетия животные жиры будут полностью реабилитированы.

***

Перед направлением части практикантов в ревматологию руководитель врачей-интернов Александр Александрович Овсянник предупредил:

– Чтобы в этом отделении вели себя тихо и скромно! По совместительству в нём работает главный врач больницы!

 Заведующий ревматологическим отделением Людмила Николаевна Долмат, врач высшей квалификационной категории, выстроила равноправные отношения с начинающими докторами. Имея огромный опыт практической работы, она обращалась к врачам-интернам с «несерьёзными» вопросами:

— А напомните-ка мне, коллега, в каких дозировках выпускают бутадион?

 — Парацетамол – это официнальная (стандартизированные по составу готовые аптечные препараты) или магистральная (приготовленная по рецепту врача) лекарственная форма?

— Как современные учёные видят первичную профилактику ревматизма?

Молодые специалисты и не подозревали, что эти вопросы – корректное тестирование. Людмила Николаевна не «муштровала» врачей-интернов семинарскими занятиями, написанием рефератов и сдачей зачётов.

Награждённая множеством Почётных грамот: от городского исполнительного комитета до министерства здравоохранения СССР, Отличник здравоохранения СССР, Людмила Николаевна никогда этим не кичилась. Прекрасный лечебник и после выхода на заслуженный отдых консультирует пациентов, которые поддерживают с ней добрые отношения.

 Более четверти века Долмат Л.Н. работала главным внештатным терапевтом городского отдела здравоохранения. Яркая, интересная и самобытная личность являлась «лицом» терапевтической службы города Барановичи. Появление Людмилы Николаевны в сопровождении её учеников на областных и республиканских терапевтических конференциях всегда вызывало оживление в зале. Я была свидетелем, как главный терапевт управления здравоохранения Брестского облисполкома Петручук Василий Иванович в очередной раз привлёк повышенное внимание терапевтического сообщества к делегации Барановичского региона.

 В середине восьмидесятых годов барановичские врачи опоздали к открытию областной терапевтической конференции на пять-семь минут и планировали незаметно пройти в последние ряды аудитории. Не удалось: Василий Иванович заметил отсутствие в зале коллег из Барановичей и не торопился открывать конференцию. Увидев входящую компанию нарушителей регламента, подошёл к микрофону и сказал:
 — Ну, если уже и Барановичи приехали, то надо начинать!

***

Главный врач городской больницы Ситько Геннадий Владимирович, врач-совместитель ревматологического отделения, представлял собой образец для подражания коллег не только своим внешним видом. В безукоризненно белых медицинском халате и шапочке главный врач приходил в отделение, осматривал больных в закреплённых за ним палатах, оформлял истории болезни и уходил руководить самым крупным учреждением здравоохранения Барановичского региона. Никогда не повышал голос; его устные приказы носили характер просьбы или пожелания; всегда защищал врачей перед бесчисленными комиссиями, состоявшими из кабинетных «знатоков» проблем практического здравоохранения.

Наставления руководителя интернов Овсянника А.А. о необходимости быть в ревматологическом отделении «тихими и скромными» показались нам излишними; мы и в других структурных подразделениях больницы отличались достойным поведением. Статус обязывал: что позволено студенту, не позволено врачу.

В ревматологическом отделении интерны поначалу разговаривали вполголоса. Затем освоились и нередко демонстрировали актёрские способности, юмористически обыгрывая случаи из своей недолгой врачебной практики.

Сразу оговорюсь: негласное табу было наложено на ситуации, унижающее человеческое достоинство. Без указаний фамилий пересказывались интересные поведенческие реакции, особенности речи и определение своих болезней самими пациентами. Из числа диагнозов, не зарегистрированных в международной классификации болезней, чаще всего встречались: «войстры хандроз», «недабрыня», «у нутрах свярбiць», «у клубе балiць», «хварэла грыпаю, дала ўскладненне»***  и т.п.

Во время одного такого «театрального» перерыва выпускница Минского мединститута Янина рассказала о курируемом ею больном. Отставной военнослужащий, крепкий спортивный мужчина, по окончании врачебного осмотра каждый раз повторял:

— Доктор, я человек военный, к себе никогда не прислушиваюсь. Но если я пальцем надавлю сюда (указывает на теменную область), то мне – болит.

Первое время Янина ограничивалась словами:

— Обследуем, понаблюдаем, посмотрим…

На второй неделе не удержалась и выслушав порядком надоевшую жалобу, уточнила:

— А если пальцем не нажимаете, то не болит?

— Нет, не болит, – задумчиво ответил отставник.

— Так Вы и не нажимайте! – порекомендовала доктор.

Судя по минорному настроению Янины после врачебного обхода, её ответ разочаровал пациента; их отношения разладились. Отличнице Яне, постоянно напоминавшей коллегам о полученном ею красном дипломе, хотелось быть самой лучшей во всём. И вот, пожалуйста, такая незадача – откровенное недовольство пациента «отличным» доктором!

Огорчение коллеги было столь велико, что пришлось мне, обладательнице синего диплома, несколько нарушить наше негласное соглашение о корректном изложении наблюдений. Своими словами я пересказала эпизод из романа чешского писателя Ярослава Гашека «Похождения бравого солдата Швейка»:

– «Ничего не поделаешь, – серьёзно ответил Швейк. – Меня за идиотизм освободили от военной службы. Особой комиссией я официально признан идиотом. Я – официальный идиот».

Все присутствующие рассмеялись, обстановка в ординаторской разрядилась. Я посоветовала приободрённой Янине читать больше классической художественной литературы, в которой есть ответы на все сложные житейские вопросы.

***

Отделением гастроэнтерологии заведовал врач высшей квалификационной категории Овсянник А.А. Обладатель отменного чувства юмора и признанный знаток белорусского эпоса, Александр Александрович был любимцем врачей-интернов. Все пациенты считали доктора Овсянника если не своим другом, то приятелем. Вместе с тем, руководитель структурного подразделения больницы всегда держал дистанцию, не позволяя её нарушать. Пациент, позволивший себе фамильярность по отношению к заведующему отделением, сразу чувствовал ледяную холодность врача; это дисциплинировало не только больных, но и коллег.

На одном из ночных дежурств по городской больнице Овсянник А.А. был ответственным врачом; я – вторым терапевтом. Около трёх часов ночи у возрастного пациента кардиологического отделения резко ухудшились гемодинамические показатели.  Вместе с сотрудниками отделения реанимации удалось стабилизировать состояние больного.

Около пяти часов утра отправились в ординаторскую. Оформление истории болезни было поручено мне. Присаживаясь за письменный стол, уточнила у ответственного врача:

— Александр Александрович, описывать проведенные реанимационные мероприятия по минутам или можно конгломератом****?

Заведующий отделением не ожидал подобного вопроса от молодого коллеги. Внимательно посмотрев на меня, ответил:

— Нет, уж будьте любезны, по минутам! Каждое наше действие и реакция на него больного должны быть подробно описаны! До момента его приведения в чувство и возвращения на грешную землю!

Тщательно проверив записи в истории болезни о последовательности проведенных медиками реанимационных мероприятий, заметил:

— И запомните, доктор: в таких случаях, когда пациент «мечется» между жизнью и смертью, описание предпринятых медицинских действий должно быть развёрнутым и подробным. Нельзя предугадать, для кого пишем: для себя и коллег, или для прокурора.

Заметив моё удивлённое лицо, дополнил:

— Да-да, и для – про-ку-ро-ра! Так что, используйте в подобных случаях весь свой богатый словарный запас!

И с улыбкой добавил:

— Это же надо такое придумать – «конгломератом»!

После описанного случая при встрече со мной Александр Александрович, подражая манере произношения главного героя фильма Владимира Мотыля «Белое солнце пустыни» товарища Сухова («Павлины, говоришь…»), неизменно уточнял: «Конгломерат, говорите…»

После назначения меня заведующим терапевтическим отделением поликлиники спустя три года старший коллега дал совет, касавшийся отношений с подчинёнными:

— Вы молоды, а в отделении работают опытные специалисты. Не противопоставляйте им себя, и они никогда Вас не подведут! – учил меня наставник.

Прав был старший товарищ. За три года работы заведующим отделением стажированные коллеги ни разу меня не подвели...

Отличники

В восьмидесятые годы в медицине действовала система чередования врачей стационара и поликлиники, введённая министерством здравоохранения Советского Союза в середине двадцатого века. По мнению медицинских чиновников, длительно работавший участковый врач терял квалификацию, в своей каждодневной работе диагностируя у пациентов только острые респираторные вирусные инфекции, гипертонические кризы, хронические болезни сердца, лёгких, желудочно-кишечного тракта...  Остальной спектр многочисленных заболеваний человека постепенно забывался в связи «с ненужностью». Система же чередования позволяла обновить полученные в институте знания без направления на курсы усовершенствования врачей.

Реализация проекта выглядела чрезвычайно просто: на три месяца врач поликлиники менялся рабочим местом с врачом стационара. На деле всё выглядело иначе: поликлинический врач нехотя отправлялся работать в больницу; стационарный же доктор оставался на своём рабочем месте.

Почему неохотно? Время! Амбулаторный приём в поликлинике длился три часа пятнадцать минут; затем – работа на участке. Если в осенне-зимний период врачу нужно было выполнить шесть-восемь (в эпидемию гриппа – и до сорока) визитов, то летом – два-три, остальные – активы. А в стационаре, будь добр, семь часов сорок две минуты без учёта времени обеденного перерыва. Ко времени ухода с работы стационарного доктора у врача участкового, выражаясь языком Ивана Андреевича Крылова, уже «…был готов и стол, и дом».

Я намеренно подробно описала систему чередования. Знания специфики обмена специалистами помогут читателю понять глубинные истоки конфликта, свидетелем которого мне, врачу-интерну, довелось быть в одном из терапевтических отделений Барановичской центральной районной больницы.

На консультацию профильных больных (по сопутствующему диагнозу – прим. авт.) в отделение ревматологии пришёл заведующий гастроэнтерологическим отделением Овсянник Александр Александрович. Как обычно, зашёл в ординаторскую поздороваться, поделиться новостями, пошутить.

Накануне по системе чередования в отделение прибыла участковый терапевт городской поликлиники номер один С. Перебирая истории болезни, она что-то бормотала себе под нос:

— И кому это нужно, не дают спокойно работать, время здесь высиживай, а там работа стоит, толку никакого, умные они такие!

Вот именно эту, никому конкретно не адресованную фразу, и услышал консультант. Попытался возразить:

— Согласитесь, коллега, что со временем даже обладатели самой цепкой памяти что-нибудь, да забывают. А здесь – такая возможность восстановить в памяти утраченные знания и увидеть что-то новое!

Своим следующим замечанием доктор подлил масла в ещё не разгоревшийся костёр:
— Коллега, будем откровенны, даже стажированные участковые терапевты не имеют такого высокого профессионального уровня, как врачи стационара!

У доктора С., возмущённой бестактным заявлением коллеги, появились признаки вегетативного криза: бледность, сменившаяся гиперемией лица, нехватка воздуха.

 Активно жестикулируя, она начала выстраивать «местоименный» ряд:

— Вы-мы-ты-я…

На букве «я» споткнулась и с вызовом бросила оппоненту:

— Между прочим, я окончила мединститут с отличием, и не знаю, чему здесь меня могут научить!

Ответ доктора Овсянника последовал без промедления:

— Красный диплом ещё никому ума не добавил!

Не дожидаясь «ответного слова», быстро вышел из ординаторской.

В помещении остались только мои «уши», принявшие на себя весь поток красноречия владелицы диплома с отличием. Долго я слушала гневную отповедь о настоящих и мнимых недостатках врачей стационара вообще и, заведующего отделением гастроэнтерологии, в частности. Вспомнив, что уши – один из главных рабочих инструментов терапевта и, дождавшись паузы в монологе коллеги, сказала:

— Да, красный диплом, прежде всего ¬– это трудолюбие и усидчивость…

Не заметив подвоха, доктор С. немедленно отнесла меня к числу своих союзников.
Вспоминая впоследствии тот случай, я каждый раз видела перед собой передёрнутое от негодования лицо отличницы С., защищавшую честь и достоинство обладателей красных дипломов.

***

Признаюсь, я с некоторым предубеждением отношусь не столько к факту наличия у индивидуума аттестата, подтверждающего отличные знания изученных в ВУЗе дисциплин, сколько к способу подачи информации о нём. У меня вызывает чувство неприязни к визави, считающий нужным после представления и озвучивания названия профессии добавить – «Институт окончил с красным дипломом».

Последние два слова сразу же вызывают у меня ассоциацию с крестным ходом – торжественным церковным шествием с большим крестом, иконами и хоругвью (в православных и восточно-католических церквах – прим. авт.), в котором диплом с отличием исполняет роль религиозного знамени, хоругви.

Проницательный читатель наверняка подумает:

— Ага, так она, наверное, в институте была двоечницей!

И ошибётся: я была убеждённой «хорошисткой».
 
На шестом курсе сотрудники деканата уведомили меня о двух или трёх «лишних» экзаменационных четвёрках, которые не позволяли претендовать на получение диплома с отличием, и предложили пересдать эти предметы.
 
Я уточнила, что мне даст получение красного диплома? В распределении по месту жительства мужа я была уверена; другие преференции меня не интересовали.
Сотрудников деканата удивила подобная постановка вопроса.
 
— Ну, как же, это ведь – диплом с отличием! – был ответ.

Любезно поблагодарив сотрудниц за оказанную мне честь, отказалась от предложения. В сознании застряла мысль: за какие заслуги мне поступило такое заманчивое предложение?

Так и не решив задачу со многими неизвестными, погрузилась в суету заключительного этапа вузовского обучения.

И только в конце восьмидесятых годов, будучи заместителем главного врача городской больницы по экспертизе, при разработке контрольно-дифференцированных показателей выдачи листков нетрудоспособности врачами-специалистами, меня осенило. «Плановое народное хозяйство» – вот причина лояльного отношения сотрудников деканата ко мне, шестикурснице.

Вероятно, перед выпуском случился «недобор» отличников, вот и пришлось пересмотреть личные дела хорошо успевающих студентов для выполнения доведенных показателей.

Сразу оговорюсь, что такое видение увеличения численности обладателей красных дипломов – только моё предположение, ничем не подкреплённое.

Моё предположение подтвердила Вера Александровна Чистякова (Гуща), самый опытный и знающий кардиолог Барановичского региона. В студенческие годы у неё не случилось взаимопонимания с сотрудниками кафедры кожных и венерических болезней. Знания студентки Гущи были оценены как удовлетворительные, что стоило выпускнице мединститута диплома с отличием. Сотрудники деканата предложили шестикурснице пересдать экзамен по дерматовенерологии. Она отказалась, заявив, что для неё цвет «корочек» диплома не имеет никакого значения.

В отличие от меня коллега не была уверена в своём распределении в городскую организацию здравоохранения. Так и случилось: выпускницу ВУЗа направили руководить Добропольской сельской врачебной амбулаторией Барановичского района. После прохождения соответствующей подготовки Гуща В.А. была переведена на должность кардиоревматолога Барановичской центральной районной поликлиники. После восьми лет работы в Азербайджане (по месту службы мужа-военнослужащего), с 1990 года и до настоящего времени трудится кардиологом городской поликлиники №3.

В начале 2005 года возглавила отделение кардиологии районной больницы. Приняв по просьбе администрации руководство отделением, Вера Александровна в короткие сроки наладила его работу. После назначения на должность заведующего структурным подразделением энергичного и перспективного доктора Мараткановой Ольги Васильевны, Чистякова В.А. возвратилась к поликлинической работе.

Вера Александровна отличается высочайшим профессионализмом. Её разговор со специалистами областного и республиканского уровней всегда идёт на равных; она может дать фору многим признанным авторитетам в области кардиологии. Мне иногда приходилось присутствовать при таких диалогах. Первоначально корифеи снисходительно задавали вопросы провинциальному доктору, затем, увлекшись, не замечали, что опрос перерос в полноценную дискуссию и визави не всегда соглашается с точкой зрения проверяющего.

Уже тогда, ещё не зная реакции Гущи В.А. на предложение работников деканата о возможности изменения цвета «корочки» диплома, я решила, что у этой изящной и хрупкой женщины есть стержень. Он позволяет врачу иметь собственное мнение по вопросам организации оказания помощи кардиологическим больным и отстаивать его на всех уровнях отраслевой власти. Лечащий доктор всех бывших, настоящих и надеюсь, будущих коллег-медиков.

Что же касается Мараткановой О.В., то она, считая Веру Александровну своим учителем и советчиком, успешно продолжила её начинания. Закончив клиническую ординатуру по кардиологии, вскоре была переведена на должность заместителя главного врача городской больницы по медицинской экспертизе и реабилитации, где успешно трудится и поныне. Ольга Васильевна придерживается мнения, что бывших врачей не бывает, и всегда готова оказать реальную помощь нуждающимся в ней коллегам и их родственникам.
 
Тема «отличников» возникла в моей жизни ещё раз, спустя много лет после окончания института. Отвечая на вопрос председателя Барановичского районного исполнительного комитета Алексея Фёдоровича Добыша о профессиональных качествах одного из врачей района, дала краткую характеристику коллеге. Закончила представление доктора словами:

— Медицинский институт окончил с отличием.

Выдержав испытующий взгляд собеседника, уточнила:

— Что-то не так?

— Всё так, но я давно хотел тебя спросить, почему среди руководителей так мало кадров, окончивших высшие учебные заведения с красными дипломами?

Вопрос застал меня врасплох и, следуя доброй одесской традиции, я переадресовала его визави:

— А Вы как думаете, Алексей Фёдорович?

— Ты эти еврейские штучки брось, я первый спросил! – пресёк глава района мои попытки уйти от ответа.

Пришлось выкручиваться. Как в студенческие времена, когда именно у тебя, накануне отдавшей предпочтение просмотру нового кинофильма, а не учёбе, преподаватель желал узнать особенности течения сахарного диабета у лиц пожилого возраста.

За время диалога с руководителем региона я мысленно сформулировала ответ, надеясь по ходу его расширить или углубить. И высказала собеседнику своё видение:

— А потому, Алексей Фёдорович, что отличник всегда знает ответы только на выученные вопросы. Если же тема выходит за рамки учебного материала и приходится принимать решение самостоятельно, возникают затруднения.

Удивительно, но ответ прошёл в «первом чтении».

— Да, я тоже именно так думаю! Ведь руководителю зачастую нужно принимать решения, алгоритм которых не прописан ни в одной инструкции; действовать на свой страх и риск. Вот некоторые и подстраховываются консультациями вышестоящего руководства, таким образом теряя навыки самостоятельно принимать решения и нести за них ответственность, – заключил мой собеседник.

Придя к согласию, к этому вопросу мы больше не возвращались.

В связи с темой отличников мне вспомнился забавный анекдот:

– Да как вы смеете так со мной обращаться?! У меня, между прочим, золотая медаль и два красных диплома!

— Это ещё не причина принести мне картошку фри вместо оплаченного мною бургера!

*Нефрология, гематология, эндокринология – области медицины, изучающие болезни почек, заболевания крови и органов кроветворения, болезни органов желёз внутренней секреции.

**Консилиум (лат.) – совещание нескольких врачей одной или нескольких специальностей, которое проводится в целях установления состояния здоровья пациента, диагноза, определения прогноза и тактики медицинского обследования и лечения.

***«Войстры хандроз» - остеохондроз; «недабрыня» - нехорошо; «у нутрах свярбіць» - внутри чешется; «у клубе баліць» - в тазобедренном суставе болит; «хварэла грыпаю, дала ўскладненне» – болела гриппом, дал осложнение – диалекты белорусского языка.

****Конгломерат, в медицине – соединение каких-либо клеток, тканей в единое целое.
               
Отличники

В восьмидесятые годы в медицине действовала система чередования врачей стационара и поликлиники, введённая министерством здравоохранения Советского Союза в середине двадцатого века. По мнению медицинских чиновников, длительно работавший участковый врач терял квалификацию, в своей каждодневной работе диагностируя у пациентов только острые респираторные вирусные инфекции, гипертонические кризы, хронические болезни сердца, лёгких, желудочно-кишечного тракта...  Остальной спектр многочисленных заболеваний человека постепенно забывался в связи «с ненужностью». Система же чередования позволяла обновить полученные в институте знания без направления на курсы усовершенствования врачей.

Реализация проекта выглядела чрезвычайно просто: на три месяца врач поликлиники менялся рабочим местом с врачом стационара. На деле всё выглядело иначе: поликлинический врач нехотя отправлялся работать в больницу; стационарный же доктор оставался на своём рабочем месте.

Почему неохотно? Время! Амбулаторный приём в поликлинике длился три часа пятнадцать минут; затем – работа на участке. Если в осенне-зимний период врачу нужно было выполнить шесть-восемь (в эпидемию гриппа – и до сорока) визитов, то летом – два-три, остальные – активы. А в стационаре, будь добр, семь часов сорок две минуты без учёта времени обеденного перерыва. Ко времени ухода с работы стационарного доктора у врача участкового, выражаясь языком Ивана Андреевича Крылова, уже «…был готов и стол, и дом».

Я намеренно подробно описала систему чередования. Знания специфики обмена специалистами помогут читателю понять глубинные истоки конфликта, свидетелем которого мне, врачу-интерну, довелось быть в одном из терапевтических отделений Барановичской центральной районной больницы.
 
На консультацию профильных больных (по сопутствующему диагнозу – прим. авт.) в отделение ревматологии пришёл заведующий гастроэнтерологическим отделением Овсянник Александр Александрович. Как обычно, зашёл в ординаторскую поздороваться, поделиться новостями, пошутить.

Накануне по системе чередования в отделение прибыла участковый терапевт городской поликлиники номер один С. Перебирая истории болезни, она что-то бормотала себе под нос:

— И кому это нужно, не дают спокойно работать, время здесь высиживай, а там работа стоит, толку никакого, умные они такие!

Вот эту, никому конкретно не адресованную фразу, и услышал консультант. Попытался возразить:

— Согласитесь, коллега, что со временем даже обладатели самой цепкой памяти что-нибудь, да забывают. А здесь – такая возможность восстановить в памяти утраченные знания и увидеть что-то новое!

Своим следующим замечанием доктор подлил масла в ещё не разгоревшийся костёр:

— Коллега, будем откровенны, даже стажированные участковые терапевты не имеют такого высокого профессионального уровня, как врачи стационара!

У доктора С., возмущённой бестактным заявлением коллеги, появились признаки вегетативного криза: бледность, сменившаяся гиперемией лица, нехватка воздуха. Активно жестикулируя, она начала выстраивать «местоименный» ряд:

— Вы-мы-ты-я…

На букве «я» споткнулась и с вызовом бросила оппоненту:
 
— Между прочим, я окончила мединститут с отличием, и не знаю, чему здесь меня могут научить!

Ответ доктора Овсянника последовал без промедления:

— Красный диплом ещё никому ума не добавил!

Не дожидаясь «ответного слова», быстро вышел из ординаторской.
 
В помещении остались только мои «уши», принявшие на себя весь поток красноречия владелицы диплома с отличием. Долго я слушала гневную отповедь о настоящих и мнимых недостатках врачей стационара вообще и, заведующего отделением гастроэнтерологии, в частности. Вспомнив, что уши – один из главных рабочих инструментов терапевта и, дождавшись паузы в монологе коллеги, сказала:

— Да, красный диплом, прежде всего ¬– это трудолюбие и усидчивость…

Не заметив подвоха, доктор С. немедленно отнесла меня к числу своих союзников.
Вспоминая впоследствии тот случай, я каждый раз видела перед собой передёрнутое от негодования лицо отличницы С., защищавшую честь и достоинство обладателей красных дипломов.

***

Признаюсь, я с некоторым предубеждением отношусь не столько к факту наличия у индивидуума аттестата, подтверждающего отличные знания изученных в ВУЗе дисциплин, сколько к способу подачи информации о нём. У меня вызывает чувство неприязни к визави, считающий нужным после представления и озвучивания названия профессии добавить – «Институт окончил с красным дипломом».

Последние два слова сразу же вызывают у меня ассоциацию с крестным ходом – торжественным церковным шествием с большим крестом, иконами и хоругвью (в православных и восточно-католических церквах – прим. авт.), в котором диплом с отличием исполняет роль религиозного знамени, хоругви.

Проницательный читатель наверняка подумает:

— Ага, так она, наверное, в институте была двоечницей!

И ошибётся: я была убеждённой «хорошисткой».

На шестом курсе сотрудники деканата уведомили меня о двух или трёх «лишних» экзаменационных четвёрках, которые не позволяли претендовать на получение диплома с отличием, и предложили пересдать эти предметы.

Я уточнила, что мне даст получение красного диплома? В распределении по месту жительства мужа я была уверена; другие преференции меня не интересовали.
Сотрудников деканата удивила подобная постановка вопроса.

— Ну, как же, это ведь – диплом с отличием! – был ответ.

Любезно поблагодарив сотрудниц за оказанную мне честь, отказалась от предложения. В сознании застряла мысль: за какие заслуги мне поступило такое заманчивое предложение?

Так и не решив задачу со многими неизвестными, погрузилась в суету заключительного этапа вузовского обучения.

И только в конце восьмидесятых годов, будучи заместителем главного врача городской больницы по экспертизе, при разработке контрольно-дифференцированных показателей выдачи листков нетрудоспособности врачами-специалистами, меня осенило. «Плановое народное хозяйство» – вот причина лояльного отношения сотрудников деканата ко мне, шестикурснице.

Вероятно, перед выпуском случился «недобор» отличников, вот и пришлось пересмотреть личные дела хорошо успевающих студентов для выполнения доведенных показателей.
 
Сразу оговорюсь, что такое видение увеличения численности обладателей красных дипломов – только моё предположение, ничем не подкреплённое.

Моё предположение подтвердила Вера Александровна Чистякова (Гуща), самый опытный и знающий кардиолог Барановичского региона. В студенческие годы у неё не случилось взаимопонимания с сотрудниками кафедры кожных и венерических болезней. Знания студентки Гущи были оценены как удовлетворительные, что стоило выпускнице мединститута диплома с отличием. Сотрудники деканата предложили шестикурснице пересдать экзамен по дерматовенерологии. Она отказалась, заявив, что для неё цвет «корочек» диплома не имеет никакого значения.

В отличие от меня коллега не была уверена в своём распределении в городскую организацию здравоохранения. Так и случилось: выпускницу ВУЗа направили руководить Добропольской сельской врачебной амбулаторией Барановичского района.
После прохождения соответствующей подготовки Гуща В.А. была переведена на должность кардиоревматолога Барановичской центральной районной поликлиники. После восьми лет работы в Азербайджане (по месту службы мужа-военнослужащего), с 1990 года и до настоящего времени трудится кардиологом городской поликлиники №3.

В начале 2005 года возглавила отделение кардиологии районной больницы. Приняв по просьбе администрации руководство отделением, Вера Александровна в короткие сроки наладила его работу. После назначения на должность заведующего структурным подразделением энергичного и перспективного доктора Мараткановой Ольги Васильевны, Чистякова В.А. возвратилась к поликлинической работе.

Вера Александровна отличается высочайшим профессионализмом. Её разговор со специалистами областного и республиканского уровней всегда идёт на равных; она может дать фору многим признанным авторитетам в области кардиологии. Мне иногда приходилось присутствовать при таких диалогах. Первоначально корифеи снисходительно задавали вопросы провинциальному доктору, затем, увлекшись, не замечали, что опрос перерос в полноценную дискуссию и визави не всегда соглашается с точкой зрения проверяющего.

Уже тогда, ещё не зная реакции Гущи В.А. на предложение работников деканата о возможности изменения цвета «корочки» диплома, я решила, что у этой изящной и хрупкой женщины есть стержень. Он позволяет врачу иметь собственное мнение по вопросам организации оказания помощи кардиологическим больным и отстаивать его на всех уровнях отраслевой власти. Лечащий доктор всех бывших, настоящих и надеюсь, будущих коллег-медиков.

Что же касается Мараткановой О.В., то она, считая Веру Александровну своим учителем и советчиком, успешно продолжила её начинания. Закончив клиническую ординатуру по кардиологии, вскоре была переведена на должность заместителя главного врача городской больницы по медицинской экспертизе и реабилитации, где успешно трудится и поныне. Ольга Васильевна придерживается мнения, что бывших врачей не бывает, и всегда готова оказать реальную помощь нуждающимся в ней коллегам и их родственникам.

Тема «отличников» возникла в моей жизни ещё раз, спустя много лет после окончания института. Отвечая на вопрос председателя Барановичского районного исполнительного комитета Алексея Фёдоровича Добыша о профессиональных качествах одного из врачей района, дала краткую характеристику коллеге. Закончила представление доктора словами:

— Медицинский институт окончил с отличием.

Выдержав испытующий взгляд собеседника, уточнила:

— Что-то не так?

— Всё так, но я давно хотел тебя спросить, почему среди руководителей так мало кадров, окончивших высшие учебные заведения с красными дипломами?

Вопрос застал меня врасплох и, следуя доброй одесской традиции, я переадресовала его визави:

— А Вы как думаете, Алексей Фёдорович?

— Ты эти еврейские штучки брось, я первый спросил! – пресёк глава района мои попытки уйти от ответа.

Пришлось выкручиваться. Как в студенческие времена, когда именно у тебя, накануне отдавшей предпочтение просмотру нового кинофильма, а не учёбе, преподаватель желал узнать особенности течения сахарного диабета у лиц пожилого возраста.

За время диалога с руководителем региона я мысленно сформулировала ответ, надеясь по ходу его расширить или углубить. И высказала собеседнику своё видение:

— А потому, Алексей Фёдорович, что отличник всегда знает ответы только на выученные вопросы. Если же тема выходит за рамки учебного материала и приходиться принимать решение самостоятельно, возникают затруднения.

Удивительно, но ответ прошёл в «первом чтении».

— Да, я тоже именно так думаю! Ведь руководителю зачастую нужно принимать решения, алгоритм которых не прописан ни в одной инструкции; действовать на свой страх и риск. Вот некоторые и подстраховываются консультациями вышестоящего руководства, таким образом теряя навыки самостоятельно принимать решения и нести за них ответственность, – заключил мой собеседник.

Придя к согласию, к этому вопросу мы больше не возвращались.

В связи с темой отличников мне вспомнился забавный анекдот:

– Да как вы смеете так со мной обращаться?! У меня, между прочим, золотая медаль и два красных диплома!

— Это ещё не причина принести мне картошку фри вместо оплаченного мною бургера!

*Нефрология, гематология, эндокринология – области медицины, изучающие болезни почек, заболевания крови и органов кроветворения, болезни органов желёз внутренней секреции.

**Консилиум (лат.) – совещание нескольких врачей одной или нескольких специальностей, которое проводится в целях установления состояния здоровья пациента, диагноза, определения прогноза и тактики медицинского обследования и лечения.

***Конгломерат, в медицине – соединение каких-либо клеток, тканей в единое целое.

***«Войстры хандроз» - остеохондроз; «недабрыня» - нехорошо; «у нутрах свярбіць» - внутри чешется; «у клубе баліць» - в тазобедренном суставе болит; «хварэла грыпаю, дала ўскладненне» – болела гриппом, дал осложнение – диалекты белорусского языка.