На берегу осталась крошка Мэри

RLD

На берегу  осталась крошка Мэри.
Она стоит в сиянье голубом.
Он верит ей. Он верит - и не верит,
И машет ей подаренным платком.

Из детских песен наших школьных лет.*


Детство автора этой мемории пришлось на пору хрущёвского "волюнтаризма" и брежневского "застоя" ("развитого социализма"). Поэтому в официальной части своей жизни тех времён я пел официальные октябрятские и пионерские песни типа: "На свой флажок на маленький", "Звёздочка наша прекрасная", "Мы шли под грохот канонады", "Орлёнок, орлёнок, взлети выше солнца", "Я теперь вспоминаю, как песню", "Ровесники ровесники, девчонки и мальчишки" и т.д. Но после занятий, в школьном дворе и других наших укромных уголках, равно как и летом, в пионерском лагере или на даче, среди нас пользовались популярностью совсем другие песни, причём не только песня об оставшейся на берегу в сиянье голубом коварной крошке Мэри (из всего текста которой, в котором совершенно точно фигурировал, кроме уплывавшего в неизвестном направлении и машущего ей подаренным платком возлюбленного, ещё и старый морской волк-капитан, Ваш покорный слуга запомнил только приведённое, в качестве эпиграфа, четверостишие). Например:

Там тихо дремлет причал,
Там пьют бокалы до дна,
Там прочь уходит печаль,
Гремит разбитый рояль.
И дочь капитана, Жаней (именно так! - В.А.),
Вся извиваясь, как змей,
Танцует с матросом Гарри Мислон
Танго цветов.
И в этот чудный момент
Приехал красивый барон.
Он говорит Жаней:
"Ты будешь моей женой!
Ходить ты будешь в цветах,
Купаться в лучших духах.
Под цвет персидских ковров
Станцуем Танго Цветов".
Матрос был очень ревнив.
Услышав танго мотив,
С трудом ворвался он в зал,
Сорвал со стенки кинжал.
И тут весь зал замолчал.
Барон убитый упал (или "лежал", точно не помню - В.А.),
А через несколько дней
Скончалась крошка Жаней.
Она шептала в бреду:
"Барон, тебя я люблю!
Барон, вернись ты ко мне!
Я буду вечно твоей!"

Вот как-то так. Или:

Стою я раз на стрёме
У входа в ресторан,
И вдруг ко мне подходит
Подозрительный граждан.
Он говорит мне тихо:
"Куда бы мне пойти,
Где можно было б лихо
Мне время провести?
Мол, были бы только девочки,
Да было бы вино,
А сколько будет стоить,
Мне это всё равно!"
А я ему отвечаю:
"На Лиговке вчера
Последнюю малину
Прикрыли фраера".
А он говорит: "В Марселе
Таки кабаки!
Такие там, брат, девочки,
Такие бардаки!
Там девушки ходят голые,
Там дамы - в соболях,
Лакеи носят бороды (или: вина, тоно не помню - В.А.),
А воры носят фрак!"
Он предлагал мне франки
И жемчуга стакан
За то, чтоб я ему пЕредал
Советского завода план.
Последняя малина
Собралась на совет.
Советская малина
Врагу сказала: "Нет!"
Поймали мы эту суку,
Отняли чемодан,
Отняли деньги-франки
И жемчуга стакан.
Его мы передали
Властям ЭнКаВеДе.
С тех пор его по тюрьмам
Я не встречал нигде.
Меня благодарили,
Жал руку прокурор,
Но всё ж велел поставить
Под усиленный надзор.
Теперь я сплю и вижу
Заветнейшую цель:
Ах, как бы мне попасть бы
В эту самую Марсель,
Где девушки ходят голые,
Где дамы - в соболях,
Лакеи носят бороды,
А воры носят фрак!

Или:

Когда я был мальчишкой,
Был маленьким плутишкой,
Ходил по ресторанам
И шарил по карманам.
За все мои делишки
Отец снимал штанишки,
Не говоря ни слова.
Чик-чик - и всё готово!
У нас была служанка -
Красавица-испанка.
Нахальства я набрался
И к ней в постель забрался.
Она кричит с постели:
"Нахал! Как Вы посмели!?"
Я на её рыдания
Не обращал вниманья.
Не говоря ни слова,
Чик-чик - и всё готово!
Уж пять недель хожу я,
Держась за кончик х@я.
Ничто не помогает.
Отрезать предлагают.
Вот ножницы беру я,
Держась за кончик х@я.
Не говоря ни слова,
Чик-чик - и всё готово!

Или:

По ночной Москве идёт девчонка
Каблучками цок-цок цок.
Вдруг, откуда ни возьмись, сторонкой -
Незнакомый паренёк.
Говорит он ей со знаньем дела:
"Знаете, который час?"
А она ему на это смело:
"Два-двенадцать-сорок пять".
Говорит он ей: "Пардон, не понял,
Что такое сорок пять?"
А она: "Да это ж телефон мой!
Господи, какой болван!
Позвоните, позовите Асю -
Это буду лично я.
Ну, а Вас зовут, я вижу, Вася.
Вот и познакомились!".
Спрашивает он: "А Вы поэтов
Любите ли Вы стихи?"
А она ему в ответ на это:
"Евтушенко - мой дружок".
Говорит он ей: "А Вы простите,
Может быть, мы - в ресторан?"
А она: "Вы лучше позвоните!
А теперь меня ждёт муж".

Или:

Жил на свете Гера, белый офицер.
И играл он в карты, многим не в пример.
С ним случилась драма – Пиковая Дама,
Жизнь она испортила ему,
И теперь он бедный, весь худой и бледный,
Здесь, в психиатрическом дому.

Полюбил он девку, Лизаветой звать,
А на свадьбу денег неоткуда взять, —
Тут фартовый Гера действовал умело.
Поступил он, как бандит Махно, –
Дулом пистолета поднял шпингалеты
И к графине-тётке влез в окно.

Тётка закричала, он её – ножом.
И занялся Гера мелким грабежом.
Вынул из комода краплену колоду -
Он за ней охотился давно
(Вариант: Он за ней охотился давно)
Труп закинул в море, и в таксомоторе
Едет Гера прямо в казино.

В казино ошибку Гера допустил, —
Краплену колоду на пол уронил.
Ах, какая драма - Пиковая Дама,
Жизнь она испортила ему.
Тут князья и графы, царские сатрапы,
Начали учить его уму.

Били-колотили, череп проломили,
От побоев Гера тронулся умом.
Ах, какая драма, – Пиковая Дама, —
Жизнь она испортила ему,
И теперь он бедный, весь худой и бледный,
Здесь, в психиатрическом дому.
(Вариант: Ах, какая драма - Пиковая Дама,
Жизнь она испортила мою,
И теперь я бедный, весь худой и бледный,
Вам на Дерибасовской пою).

Или:

В столице жила героиня романа
Из бывших дворянских кровей.
Она называлась Каренина Анна,
Аркадьевна отчество ей.
Работать она не имела охоты,
И с пагубной страстью в крови
(Вариант:
На службу ходить не имея охоты,
С душевною раной в груди),
Та бедная дама жила без работы,
Сгорая от страстной любви.
Явился тут Вронский, ужасный пройдоха
И белый к тому ж офицер**.
Его воспитала другая эпоха,
И жил он не в СССР.
А в Анне открылась сердечная рана -
И это для нас не секрет,
Что бросила Анна супруга-тирана
И сына двенадцати лет.
И Анна, рыдая, пошла до вокзала
И гордо легла на пути.
Ее в распроклятые дни капитала
Никто не подумал спасти.
Вот так погибают пустые кокетки,
Познавшие царский режим.
А мы в завершающий год пятилетки
Не миримся с фактом таким.
Подайте ж гражданки, подайте ж, граждАне,
Подайте хоть хлеба кусок,
Поскольку у этой Карениной Ани
Остался малютка сынок.
Ведь он воровать не имеет привычки,
Забытый давно от людей…
Подайте, братишки, подайте, сестрички,
Вас просит Каренин Сергей!

Или:

Мы - чистильщик самый лучший,
Знает весь Кавказ.
Приходи в удобный случай -
Выбью правый глаз.
Ни пылинки, ни соринки,
Не оставим вам
Будут чистыми ботинки -
Зеркало для дам.

Припев:

И, музыкой играя (именно так! - В.А.),
Поёт, поёт зурна.
Так вот она какая,
Армения моя.
Вай-вай-вай, вот она какая -
Большая! -
Армения моя.

Чистим ваксой и бензином,
Чистим в две руки.
На каблук кладём резину,
Продаём шнурки.
Есть подковок много разных.
Ты о чём грустишь?
На подковках, как лошадка,
Быстро побежишь.

Припев

Подходи поближе, крошка!
Туфли заблестят!
Вах-вах-вах, какая ножка -
Номер пятьдесят!
Ты поставь на ящик ножку!
Туфлю сам сниму!
Я в тебя влюблён немножко!
Денег не возьму!

Припев.

На базаре в Ереване
Тихо пой, свирель.
Мы на озере Севане
Лопали форель
И коньяк душистый пили,
Пили там и тут.
Голова у нас в порядке,
Ножки не идут.

Припев

Или:

Как турецкая сабля, твой стан,
Рот – рубин раскалённый.
Если б был я турецкий султан - о Аллах! -,
Я бы взял тебя в жёны.

Тебе б жемчуг вплетал между кос –
Пусть завидуют люди.
Я б тебе свое сердце принёс - о Аллах! -,
На серебряном блюде.

Что стоишь у стены и молчишь?
Пальцем трёшь штукатурку?
А сама осторожно, как мышь - о Аллах! -,
По ночам ходишь к турку?

Этот турок – болван и нахал,
Грубиян и невежа.
Третий день я точу свой кинжал - о Аллах! -,
На четвёртый - зарежу!

Искрошу его тело в шашлык,
Кабардинцу дам шпоры
И, накинув на плечи башлык - о Аллах! -,
Ускачу с тобой в горы.

Как турецкая сабля, твой стан,
Рот – рубин раскалённый.
Если б был я турецкий султан - о Аллах! -,
Я бы взял тебя в жёны.***


Или:

Прибыл из Германии посол -
Х@й моржовый, глупый, как осёл:
"Отдавайте Украину
И Кавказа половину,
А не то пойдём на вас войной!"
Сталин ему и отвечал:
"Ты, наверно, парень, х@я не сосал!
Поезжай в свою Берлину,
Пососи себе х@ину,
А потом иди на нас войной!"
Гитлер был большой скотиной -
Присылает кучу палачей:
Немцев, венгров, белофиннов,
В жопу @банных румынов,
Чтоб отведать русских п@здюлей.

Или совсем короткая (но предполагающая некоторое, пусть самое поверхностное, знакомство её безымянного автора с романом Виктора Гюго "Отверженные"):

Как однажды Жан Вальжан
И слуга его Али
Ночь в гареме провели,
А наутро их нашли.
Что они там делали,
Рассказать нельзя,
Только слуги плакали,
Трупы вынося.

Весьма популярна в пору наших детства-отрочества-юности была и песня (на народную музыку и слова Игоря Эренбурга; последнего мы в то время не знали), "С деревьев листья опадают (вариант: облетают)", имевшая великое множество вариантов:

С деревьев листья облетают (прямо наземь; вариант: ёлки-палки) ,
Пришла осенняя пора, (ёксель-моксель; вариант: осень, значит)
Ребят всех в армию забрали (хулиганов) ,
Настала очередь моя (главаря; вариант: атамана)
И вот приносят мне повестку (на бумаге, на газетной)
Явиться в райвоенкомат (в восемь тридцать, можно позже, с сухарями, кружка сбоку)
Маманя в обморок упала (с печки на пол, вверх ногами),
Сестра сметану пролила (тоже на пол. Вот растяпа!)
А я, молоденький парнишка (лет семнадцать, может двадцать, может тридцать, сорок с гаком)
Стою с поникшей головой (волос нету).
Друзья, маманю подсадите (взад на печку, как и было)
Вариант: Мамаша, с полу подымитесь снова на печь!,
Сестра, сметану подлижи (языком и снова в крынку)!
А я, молоденький парнишка (лет семнадцать, двадцать, тридцать, может, больше, я не помню),
На фронт германский подался (прямо с места и в кальсонах)
Вариант: отправлюсь на германский фронт (пешком).
За мною вслед бежит Аксинья ( морда синя)
В больших кирзовых сапогах (на босу ногу, чтоб не жали) .
За нею следом Афанасий (морда семь на восемь, восемь на семь)
С большим спидометром в руках (скорость мерять).
Сижу в окопе неглубоком (метров восемь, с половиной, пули свищут)
Подходит ротный командир (морда клином, звали Климом).
Здорово, братцы-новобранцы (матерь вашу, вашу также)
Сейчас в атаку побежим (ровно прямо, и налево, и обратно)
Летят по небу самолёты (бомбовозы),
Хотят засыпать нас землей (чернозёмом, и навозом, с головою),
А я, молоденький мальчишка (лет семнадцать, двадцать, тридцать, может, сорок)
Лежу с оторванной ногой (для маскировки, челюсть (зубы) рядом, жрать охота)
Ко мне подходит санитарка (звать Тамарка, может, Дунька, может, Клавка, я не помню):
Дай рану те перевяжу (сикось-накось, кось-на-сикось как попало)
И в санитарную машину «Студебеккер» трехколесный (стёкла биты, шины рваны, шесть цилиндров, было восемь – два украли)
С собою рядом положу (для интересу, я не против, только боком; вариант: только сзади, чтоб не дуло)
С тех пор прошло годов немало (лет семнадцать, двадцать, тридцать, может, сорок).
В колхозе сторожем служу (не тужу)
Ращу картошку-скороспелку (поросятам, людям тоже)
Жену Тамарку сторожу (от соседа и туристов, чтоб не съели, а ведь могут, в наше время)

На юг вороны полетели (ёксель-моксель!),
Пришла осенняя пора...

Был, если мне не изменяет память, ещё и вариант текста, содержавший следующие строчки:

Приехали и окопались (прямо в землю)...
"Здорово, братцы-новобранцы (матерь вашу, вашу тоже)!
Здорово, славные бойцы!
Войной пойдёмте на германцев! (Ищи глупых),
А я - ваш ротный командир.

С учетом упоминания в одном из вариантов этой песни корейского мундира, в ее тексте, возможно, отразилось и неофициальное участие СССР в Корейской войне 1950-1953 годов.

Помню еще следующие строчки одного из вариантов этой широко распространенной песни (вероятно, сочинённого в пору Суэцкого кризиса 1956 года и нерушимой дружбы СССР с египетским лидером Гамалем Абделем Насером - героем Советского Союза, как и алжирский лидер Ахмед Бенбелла! - против англо-французских империалистов и израильских сионистов):

Летят по небу самолёты (бомбовозы)
Бросают бомбы на канал (на Суэцкий)
Заря на крейсере "Суворов" (Александр) -
Из Порт-Саида выплывал.
Ко мне подходит египтянка (звать Маруська):
"Пойдём со мною в ресторан!
Там угостишь меня и выпьем
Мы русской водки триста грамм"...

А от некоторых песен наших детства-отрочества-юности в памяти остались лишь совсем короткие, бессвязные обрывки, например:

На Кавказе есть горы -
Самая большая,
А под ней течет Кура -
Мутная такая.
Если на гору залезть
И с нее бросаться,
Очень много шансов есть
С жизнию расстаться
(Или: С жизнью распрощаться)...
Замолчи, не