Та еще коловерть-9. Глава 9
- Ляля, - обратилась она к дочери, - прости меня девочка...
- За что на сей раз? - поинтересовалась дочь.
- Я в свое время была большой дурой.
- А сейчас ты резко поумнела? - пробурчал Вадим.
Но Зинаида Васильевна даже внимания не обратила на колкость зятя.
- Мне следовало развестись с этим типом еще до твоего рождения, когда я только носила тебя. Он ведь куролесил по-взрослому, начиная с самого первого дня после свадьбы... Мне надо было скрыть от него сам факт беременности, уехать домой к маме и записать тебя на свою фамилию, дать тебе отчество дедушки, а Савельеву сказать, что он тебе не отец.
- Теща, я беру свои слова назад. - отозвался Добрынин. - Тебе в голову наконец-то действительно пришли умные мысли. Только поздновато годика эдак на тридцать три...
- Я не такая уж дура, мальчик...
- А никто так и не считает, девочка... - не остался в долгу зять. - Ты не дура, ты прикидываешься дурой непроходимой, когда тебе это выгодно...
- Что об этом говорить, когда все уже в прошлом? - с горечью ответила Елена Романовна. - Теперь мы имеем вполне определенные реалии, а также весьма неприятные перспективы. Весьма скоро мы можем оказаться по уши в дерьме, и нам нужно будет из этого дерьма каким-то образом выбираться.
- Лялечка, попробуй понять меня... Я даже предположить не могла, что, пытаясь уберечь себя и тебя от беды, я сама попаду в беду гораздо более худшую, и тебя за собой потяну...
- Зиночка, почему ты не развелась с ним позже, когда Ляля уже родилась? - поинтересовалась сватья.
- Во-первых, я была молоденькой девушкой, у которой толком не было поклонников, но которой каждая первая замужняя зараза старалась выказать свое превосходство над моим ничтожеством и напомнить, что часики мои тикают...
- А во-вторых?
- Заимев статус замужней женщины, я некоторое время цеплялась за него, как за соломинку, чтобы никто из моих "нежно любимых коллег" не ткнул мне в нос, что, если между свадьбой и разводом прошло очень мало времени, значит, муж сбежал от меня по той причине, что я оказалась плохой хозяйкой. Ты понимаешь, Лидочка?
- Прости, Зиночка, но я не понимаю этого. - печально ответила сватья. - Рада бы понять, но не получается... Понимаешь, я довольно рано вышла замуж за Павла и прожила с ним всю жизнь, даже не помышляя ни о каком разводе, а после войны и вообще домохозяйкой стала.
- Но были же у тебя приятельницы?
- Моими приятельницами были жены коллег Павла, сплошь домохозяйки, которые чванились друг перед другом совсем другими глупостями... А потом через Мелкого и Маргошу я познакомилась с Шапокляк...
- Да. Шапокляк - замужняя женщина, жена, а потом вдова офицера, ребенок при ней... - вслух подумала Зинаида Васильевна. - Ее эти издевательства коснуться не могли, а сама она на такое не способна...
- Теперь ты понимаешь, Зиночка, что я об этих бабьих издевательствах над незамужними или разведенными женщинами сейчас впервые слышу?
- Понимаю... А куда делись твои приятельницы?
- В свое время мне было непонятно, почему жены коллег Павла резко перестали общаться со мной, когда его не стало... Мне было неприятно, но о дискриминации я, честно говоря, даже не подумала...
- А о чем ты подумала?
- Что со мною дружили ради полезного человека профессора Добрынина, а сама по себе я им неинтересна...
- И ты правда не подумала о дискриминации?
- Нет. Я подумала об обычном людском свинстве и вычеркнула этих "приятельниц" из списка своих знакомых.
- Лидочка, а ведь это была именно та самая дискриминация... Поменялся твой статус - из мужней жены ты превратилась во вдову, то есть женщиной сортом пониже...
- Неужели для женщин было все так жестко? - огорчилась сватья.
Продолжение следует...
Свидетельство о публикации №220060601580