Та еще коловерть-9. Глава 10

 - Да, Лидочка. Все было очень жестко. Ты хорошо определила существовавший порядок вещей - дискриминация... Сами женщины женщин же делили по сортам... И издевались над теми, кто был сортом ниже их. И, собственно, почему - было? Как существовала вся эта гадость тогда, так существует и сейчас... Никуда она не делась, Лидочка... - горько вздохнула Зинаида Васильевна.

     - Но ребенка же можно было записать не на Савельева?

     - Можно было бы, если бы я не была учительницей и не боялась потерять работу.

     - Как это? В Советском Союзе безработицы вроде не было...

     - Вот именно - вроде...

     - О чем ты?

     - Лидочка, тогда действительно не было безработицы, но был возможен запрет на профессию по различным мотивам - по политическим для диссидентов, по нравственным для педагогов и так далее...

     - Так ты побоялась запрета работать учительницей?

     - Да, дорогая... Сначала я побоялась "дорогих" коллег, которые могли рассудить, что только неприличная женщина при живом муже может записать ребенка не на него... И осудить могли... И сделать достоянием родительского комитета могли, и добиться при содействии с тем же родительским комитетом, чтобы уволили такую аморальную особу, как я, тоже могли, если бы захотели...
 
     - А им какое было дело?

     - Шестидесятые годы... Моральный облик учительницы и комсомолки... Да еще специфические особенности женского коллектива...

     - Да-да, поняла... Ты боялась, что тебе, как женщине с запятнанной репутацией, больше не позволят работать по специальности.

     - Именно так... Вот из-за этого страха потерять работу я и поступала не так, как было правильно, а так, чтобы коллеги не захотели выжить меня... Они бы не подумали о том, что мне нужно было и самой как-то выживать, и Лялю растить...

     - А потом, когда ты уже записала Лялю, как положено, развестись было невозможно?

     - Видя, с каким стервецом я имею дело, я побоялась, что он будет шантажировать меня. Я ведь очень уязвима, Лидочка, именно из-за того, что я учительница. Я очень боялась, что он будет всю жизнь диктовать мне свои условия, а, если я откажусь их исполнять, то сделает какую-нибудь такую гадость, которая опять же помешает мне работать по специальности и обеспечивать себя и ребенка. Понимаешь?

     - Понимаю, дорогая, и очень тебе сочувствую.

     - Но и это еще не все. Я боялась, что он будет шантажировать меня ребенком.

     - Как?

     - Отберет, украдет, попытается отсудить, постарается лишить меня родительских прав... Ему тот ребенок нужен был, как прошлогодний снег, но чтобы сделать гадость мне... Понимаешь?

     - Конечно, понимаю. Твои страхи естественны... Остается только порадоваться тому, что наша Ляля никогда не попадет в эти бабьи жернова.

     - Ой, мама Лида, не питай иллюзий на этот счет.

     - А что можно сказать о молодой замужней домохозяйке, воспитывающей троих детей, нажитых в законном браке?

     - В нашем долбаном коллективе таких называли инвалидами третьей группы... По числу детей...

     Из Лидии Михайловны вывалилась весьма заковыристая непечатная тирада, отражающая ее отношение к бывшим сотрудникам невестки.

     - Слава Богу! Ты теперь с ними общаться не будешь!

     - Множество моих бывших сослуживцев являются жителями ближнего городка, а еще многие живут в поселочке у проходной...



Продолжение следует...