Былинные земли. Чаша Грааля в долине Vla A. Ч. 19

(Продолжение)

                "Кто от родной земли отказался, тот и от Бога своего отказался
                (Федор Достоевский)


КОРЧЕМНЫЙ РЕСУРС

Плебания Кухарского, с выходом второго привилея, включала уже не одну, а четыре корчмы, и добавлялся целый ряд населенных пунктов, разбросанных территориально. Конгломерат охватывал порядка 10 географических названий. Среди них впервые был назван Лепель. Какой из них – LEPEL SPAL или тот, где образовался современный город, пока неясно. Историки склоняются к последнему. И основывают свои доводы на том, что Лепель упоминается в одной связке с Боровно. Вот как прочитывается строка в привилее: «у Витебску, так во городе плебаньем за рекою и ручьем и около р. Двины и в селах в тых им. Боровно и Лепле…»

Боровно определили на берегу Уллы, неподалеку от истока реки.

Может, так и было. Однако это не безусловный аргумент. Учитывая, что королевские земли могли находиться где угодно – в любой сфере великокняжеского массива, то и Боровно могло располагаться где угодно. Заинтересовавшись топонимом, я начал искать его в 15-томном словаре Королевства Польского, изданном в царское время под патронажем варшавских профессоров – наиболее полной энциклопедии географических названий Белой Руси и их истории. Не могло ведь такого быть, чтоб столь значимому, по католическим меркам, объекту не уделили внимания! Напрасно. Того Боровно, что «прописано» под Лепелем, я не нашел – ни в основном, ни в дополнительном, томах, что очень разочаровало. Ведь Михаил Кусцинский - белорусско-российский археолог и историк, лепельский помещик, готовя статью для энциклопедии, называл Боровно войтовством, повышая его статус. Как же могло оно  остаться незамеченным! Но факт был налицо – сведений нет. Указаны другие Боровно, и самое значимое среди них – над Стоходом. Так называлась стародавняя весь в Ковельском повете. Далековато от Витебска, и вряд ли ее Кухарский мог «застолбить», но параллели выявились. И связующим звеном оказалась еще одна историческая личность. Словник пишет, что в 1545 году ковельское Боровно – это «собственность Федора Сангушки».

Более того, выявляется еще один аргумент, отсылающий к Черногостнице. Мы уже называли в числе исходных плебанских объектов Островно под Витебском. Похоже, что оно же всплывает в другом привилее - более старом, можно сказать, среди первых королевских указов. В мае 1391 года Владислав Ягелло (Ягайло) наделил собственностью кафедральный костел в Вильно. Так вот, предваряя тот привилей, издатели дали пояснение, что обнаружен он в документах капитула по делу ковельских Сангушек в связи с Ostrowом, Charlatowом и озером Plociczno.   

В пору создания витебской плебании Сангушки среди участников не упоминаются, однако исследователи причисляют их к Гедиминовичам и обращают внимание на особенность, которая возвысила род. Это - их приверженность католическому вероисповеданию. Один из князей ковельских перешел из православия в римско-католическую веру и собрал немало государственных лавров, перемещаясь по служебной лестнице. Это - Шимон Самуил Сангушко. Он делал карьеру в Белом крае. Начинал с оршанского маршалка, затем был каштеляном - мстиславским и витебским, а наивысшего положения достиг, будучи воеводой. На протяжении двенадцати лет Шимону подчинялось Витебское воеводство – как раз то, где Кухарский создавал плебанский центр. Правда, считать данное обстоятельство краеугольным в связке со Святой Троицей никаких оснований, вроде, нет: деятельность ковельского князя протекала на сто лет позже плебанского обустройства. Боровенской усадьбой могли владеть только предки Шимона Сангушки.

Правда, точно также нет оснований быть абсолютно уверенным, что «им.Боровно» - это весь, располагавшаяся вблизи современного Лепеля. Боровно – от слова «бор», то есть, обшар, занятый лесом. Действительно, в районе современного Боровно был когда-то лесной массив, богатый казенными дачами. Его потом вырубили и сплавили, но это уже другая история. Я же хочу сказать, что подобных «боровен» в средние века было уйма. На карте за 1795-й год (а это, как известно, еще великокняжеское время, хоть и на исходе), обнаруживается еще одно Боровно - тоже на берегу Уллы, в районе Межицы. А поближе к Чашникам, в поулльском околотке, была Боровизна. Она становится наиболее близкой из всех "боровен" к исчезновшему LEPEL SPAL.

Не о ней ли речь в привилее для Кухарского?

Мнение не беспочвенное. И вот по какой причине. Тот привилей, подписанный Александром Ягеллончиком, визировал канцлер. А им был не кто иной, а Николай Радзивилл Старый, известный также как «Николай Радзивиллович», его имя стоит в конце документа. Интересно, что вельможный пан вступил в должность одновременно с выдвижением на пост великого князя литовского - Александра. До того он был наместником Смоленска. О Старом мало сведений, а вот про сына его – кстати, тоже Николая, от Софьи Монивид, известно больше. Тот был активным сторонников польско-литовской унии, и даже получил титул князя от римского императора.

В одной из предыдущих глав мы рассказывали еще про одного Николая Радзивилла, который участвовал в войне с Грозным и защищал монивидовское поместье – то самое Поулье под Чашниками. А еще известно, что оба Николая были подчашими. Именно на этой должности проявил себя сын Старого Радзивилла. Пока отец оформлял для Кухарского земельные участки и вознаграждал корчмами, сын устраивал для короля застолья. Не из Чашник ли доставлялись напитки в господский двор? 

(Продолжение следует).

На снимке из интернета: Николай Радзивилл Старый, канцлер Великого княжества Литовского при короле Александре.


01.06/20