Братец

Мимо проносились столбы и деревья. Лишь горы, выступающие из-за зеленого покрова, неподвижно следили за мчащимся джипом.

– Джеф, ты не на гонках. Никто не оценит.

Брат лишь сильнее надавил на педаль газа.

– Хватит ныть, братец! – Джеф крепче сжал руль и оскалился. – Сегодня я тебя расшевелю!

– Ты нас убьешь.

«Нет, не убьет. Ты же знаешь».

– Вылезай из своей скорлупы и я остановлюсь!

Джеф прищурил глаза, не сводя взгляда с дороги. Ну хоть о безопасности не забывает. Их джип вывернул на встречную полосу и поравнялся с салатовым кабриолетом. Такие же лихачи, как и Джеф. Два подростка слушали во всю что-то, отдаленно похожее на песню, но по хриплым выкрикам и хаотичной какофонии ничего нельзя было понять. По крайней мере, Питеру. Подростки, очевидно, находили в «песне» удовольствие.

– Чувак! – Прокричал Питеру подросток за рулем. В правой руке он держал бутылку пива, от которой уже дважды отхлебнул. – Скорость – супер! Респектуха!

Джеф засмеялся.

– Учись у них, – прокричал Джеф.

Он старался перекричать хриплую тираду справа, которая, казалось, состояла из одних гласных. Джип начал набирать скорость, обгоняя кабриолет. Питер обернулся к подросткам и кивнул им на прощанье.

– Джеф, – повторил он. – Во время своих ночных гонок будешь выпендриваться.

Но брат не отвечал. Он лишь включил магнитолу и выкрутил звук на максимум.

– Господь Всемогущий! – Проорал довольный Джеф, подпевая Элвису Пресли. – Моя температура растё-ёт!

Бесполезно. Он не успокоится. Так всегда бывает.

– Все выше и выше! – Продолжал Джеф, уже глядя брату в глаза. – Обжигает до самой души-и!

Проклятая песня! Пресли перекрикивал даже Джефа.

– Давай же, братец. Это же твоя любимая! Ты-ж её с детства пел!

Он повернулся к дороге и продолжил:

– Мой мозг пылает, и спасения просто не-ет!

Питер молчал. Может быть раньше он и любил эту песню, но это было давно. В другой жизни.

– Твои поцелуи меня воодушевля-яют! – Не унимался Джеф. – Как не-ежная пе-есня хо-ора!

«Повеселись с братом, Питер».

Этого еще не хватало.

«Он же от тебя не отстанет. Он обещал тебе, что вернет тебя к жизни».

Это правда. Джеф не отстанет. Он всегда добивается желаемого. А с его характером… Гонки по ночам, прыжки в океан со скалы, бои без правил… Он везде был первым. У него было внимание, слава, девушки…

Джеф снова повернулся к Питеру и радостно заорал:

– Помоги мне, я пылаю! Температура перевалила за сорок!

– Джеф… – Попытался сказать Питер, но брат его не слушал.

– Ничто не может ме-еня-я охлади-ить.

Мимо проносились машины, деревья. Впереди знойная дымка извергла очертания колеса обозрения. Ярмарка! Так вот куда они едут! Джеф никак не может угомониться.

«Вот теперь уже есть о чем волноваться. Верно ведь, Питер?»

Да уж. Разве ему дадут об этом забыть?

«Твой брат все таки умрет сегодня». Мрачный голос от всей души рассмеялся.

Чертов «попутчик». Питеру было комфортнее думать о том, что это просто невидимый друг, который постоянно с ним. Он прекрасно понимал, что такого «попутчика» нельзя афишировать. Может он и ляжет в психбольницу, но только не сейчас. Только одно внушало надежду, что он не сумасшедший – почти всегда предсказания попутчика сбывались. Но сейчас Питер от всей души желал, чтобы этого не случилось. Ведь они уже почти доехали до ярмарки.

«Ну уж нет, – прозвучал в голове вкрадчивый спокойный голос – следующий бой заберет у тебя брата. Навсегда».

Попутчику нравилось причинять боль Питеру. Он смеялся над его неудачами, горем, болью. В отличие от Джефа. Брат всегда старался его поддержать и утешить. И он терпел Питера таким, каким тот стал после аварии.

– Пламя касается моего-о те-ела! – Продолжал горланить Джеф. – Помоги-и мне, я чувствую, что ускольза-аю!

– Джеф, перестань!

– Трудно дыша-ать, и моя грудь тя-яжелеет. – Он намеренно повышал голос. – Господи, помилуй, я ве-есь горю…

Питер ударил по кнопке магнитолы, прервав обоих исполнителей. Джеф надавил на тормоз и машина с визгом сбавила ход. Когда джип остановился, Джеф повернулся к брату. В глазах тревога и забота одновременно.

– Ну что?

– Ты не будешь сегодня драться.

В голосе Питера уверенности было гораздо больше, чем в душе.

«Будет», усмехнулся попутчик.

– Не будешь, – повторил вслух Питер.

– Не просто буду, – улыбнулся Джеф. – Сегодня я напомню тебе вкус победы

– Слишком опасно.

– Ты не забыл? Я же везунчик. Мы оба везунчики!

Джеф хлопнул брата по плечу. Это действительно было правдой. Раньше и Питер был таким. До аварии.

– Ты должен переступить через прошлое и жить дальше. Нэнси хотела бы этого.

Это было нечестно. Слишком жестоко. До сих пор больно думать об этом.

– Лучше бы умер я, – искренне произнес Питер.

– Так ты и умер. – Джеф пристально смотрел на брата. – Но я тебя растормошу. Нужно жить дальше. Ты – везунчик. Никто не виноват, что все так случилось.

Никто, кроме алкоголя. Но это плохая тема для разговора. Они уже тысячу раз это обсуждали.

«Обсуди еще раз, – посоветовал голос. – Пока еще можешь поговорить с ним».

– И эту победу я посвящу тебе, братец. Тебе новому. Возродившемуся. И я не проиграю. – На его лице снова появилась улыбка. – Ты же знаешь.

«Да, да. Конечно же».

Попутчик был слишком уж активным. Обычно он говорит меньше. Слишком подозрительно.

Джеф вышел из машины и направился вперед по аллейке, растворившись в толпе. Питер выскочил и побежал вслед за ним. Он не мог разглядеть брата в толпе, но знал, куда тот направлялся. Широкое черное здание, в подвале которого не только Джеф, но и Питер одерживали одну победу за другой. Они наслаждались тогда жизнью. Деньги, алкоголь, травка… Питер тогда менял девушек почти каждую ночь. Пока не встретил Нэнси. Нельзя сказать, что она появилась в его жизни. Она и БЫЛА его жизнью. Просто Питер это понял в ту ночь, когда они встретились. И если бы он тогда послушался ее и не садился за руль после текилы… В момент столкновения играла эта проклятая песня… Этого Питер не забудет никогда… Он шел, молча раздвигая людей. Он не смотрел им в глаза – не мог. С тех пор почти в каждой девушке он видел Нэнси.

Черная дверь без вывески. Питер постучал трижды. Дверь приоткрылась и охранник его впустил. Обычно нужно произносить пароль, но тут все знали Питера. Помнили. Как и Джефа. Питер добежал до лестницы, сбежал вниз…

«Слишком поздно».

Он был прав. Над головами, отражаясь от стен, звучала какая-то заводная песня. Толпа кричит, спорит, смеется. В центре подвала располагался ринг, облепленный людьми. В одном углу ринга сидит Джеф. В другом углу… Проклятие…

«Скажи братику до свидания» – засмеялся попутчик.

Напротив Джефа сидел еще один «везунчик». Джаггернаут. Высоченный амбал. Тоже ни одного поражения. Он вшил себе под кожу на руках и ногах металлические пластины. Питер до сих пор помнил, как сражается Джаггернаут. Такое не забывается. Больше десятка противников после боя с ним отправились прямиком на кладбище. Попутчик и в этот раз оказался прав. Нужно срочно что-то делать, помочь брату. Остается очень мало времени. Питер помнил, как тут проводятся бои. Несколько минут бойцы сидят в своих углах и готовятся. В это время крупье обходят зрителей и собирают ставки. Когда песня закончится, начнется бой. Питер посмотрел вокруг и увидел несколько стульев. Никто не сидел на них – сидя не увидишь, что там на ринге. Питер со всей силы ударил ногой сверху вниз по ближайшему стулу, разбив его. Подняв с пола одну из ножек, он улыбнулся.

– Мой мозг пылает, и спасения просто нет! – Мрачно произнес он.

Никто не слышал – все были увлечены предстоящим боем. Ну и пусть. Расталкивая людей, он добрался до ринга, перелез через канаты и направился к Джаггернауту. Но тот не был удивлен – жестокая довольная улыбка, приветственный кивок. Слишком уж самоуверен. Питер размахнулся и ударил Джаггернаута палкой по виску. Боец не успел защититься, он просто упал без сознания. Нельзя было позволить ему встать. Питер начал бить противника, вымещая злость и обиду за все плохое, что произошло с ним в жизни. Он закричал, не прекращая бить скорее всего уже мертвого Джаггернаута. Кто-то подошел сзади, попытался схватить его, но Питер умело отбивался деревянной ножкой стула. Но его все же достали. Остановили. Кто-то все же подобрался сзади и Питер почувствовал удар током. Еще один, еще и еще. Оружие выскользнуло из его руки, ноги подкосились. Несколько человек навалились на него со всех сторон, кто-то бил. Получив несколько ударов по голове, Питер потерял сознание.

Очнулся он уже в какой-то подсобке. Тусклая лампа, напротив сидел сам Сайрус, хозяин заведения.

– И что это было?

Толстяк зажег спичку, прикурил сигару.

– Ч-что?

Питер не мог понять. Где Джеф? Что они сделали с ним?

– Ты ж мой кореш. Мы ж давно… сотрудничаем. Ты и я при бабле. Зачем ты насрал на все?

– Это ж-же Джаггер-наут, – губы и челюсть еще плохо слушались. – Нуж-но б-было спасти…

– Спасти, – удивился Сайрус. – Кого?

– Джеф-фа.

– Крепко в голову дали? – Толстяк сделал глубокую затяжку и, кашлянув, выпустил струйку дыма. – Джеф умер. Давно. Ты же сам угробил его. Как и свою жену.

– Ч-что?

Что-то было не так. Видимо, Сайрус решил наказать Питера, убив Джефа. Он способен на такое, ведь Джаггернаут приносил ему кучу денег. Попутчик снова оказался прав.

– Они ведь сдохли в той аварии. – Сайрус наклонился вперед. – Да и ты с тех пор сам не свой. Припираешься раз в месяц, отбиваешь один бой и уползаешь бухать.

Попутчик засмеялся так громко, что Питер сощурился от боли.

– Прочисть ему мозги, – произнес Сайрус.

Кто-то подошел к Питеру и начал бить. Кулаками. В лицо, по голове.

Бить перестали. Голова Питера бессильно повисла на плечах.

– Бои проходят без оружия, – услышал он голос Сайруса. – Ты на это наплевал. И замочил Джаггера еще до того, как я собрал ставки.

Стул заскрипел под встающим толстяком. Питер почувствовал, как о его лоб Сайрус тушит сигару. Слабая боль по сравнению с избиением.

– Завтра я вернусь, – спокойно сказал Сайрус. – А ты меркуй, как долг замажешь.

Он вышел, за ним вышел и громила, который бил Питера.

Джеф говорил, что Питер должен возродиться, вылезти из своей скорлупы? Неужели он тогда и правда умер. Питер не хотел вспоминать. Слишком больно.

«Чувствуешь? – спросил попутчик. – Это новая жизнь. Вдохни. Настало время проснуться».