Консорциум. Дело доктора Айзека Рида. Часть III

Консорциум
Новелла
Дело доктора Айзека Рида


III


Любое ожидание всегда кажется долгим… иногда чересчур долгим. И это было одним из таких. Мучительное ожидание в плену, на дне пересохшего колодца, глубиной во все пятнадцать метров, не меньше точно. Было очень холодно и больно. Сломанная нога отзывалась страшной болью, на которую я отвлекался, успокаивая себя. Но вы же понимаете, что моему отчаянию попросту не было предела. Я был слаб.
За несколько часов пребывания в собственном плену я замерз до такой степени, что перестал ощущать собственное тело. Кончики пальцев касались моего лица, но я не ощущал прикосновения, ни в пальцах, ни на лице. Очень сильно хотелось спать. А мне приходилось бороться со сном.
Время от времени я кричал:
– Кто-нибудь! Кто меня слышит? Отзовитесь! Помогите! Я здесь! Кто-нибудь!..
Но это продолжалось недолго. Спустя первые полчаса на холоде я сорвал голос и лишь устало хрипел, а по моим щекам бежали слезы, которых я даже не ощущал. Просто знал, что реву. Просто знал, что умираю.
Как же хотелось спать. Глаза слипались, тело не слушалось. И в эти моменты между сном и явью я, кажется, больше подсознательно, нежели осознанно, ударял слабо, из тех сил, что оставались, по своей сломанной ноге. Тело тут же пронзала игла нестерпимой боли, что я конвульсивно выгибался всем телом и тем самым оживал. На минуту, может, больше. По крайней мере, так я не мог забыться. Я мог надеяться на какое-то вселенское чудо…
Можно ли человеку, создавшему чудовище, надеяться на милость высших сил?
И кому благоволят эти таинственные силы? Героям или злодеям?
С такими мыслями я закрыл глаза, казалось, на мгновение, но на самом деле я все же уснул…
И, возможно, больше бы никогда не проснулся, если бы меня не разбудил резкий удар по голове.
Боль отразилась по всему организму, что я моментально проснулся и дернул ногой. Я думал, что от такой боли вновь потеряю сознание и некто или нечто опять бросит в меня камень (а по голове меня и вправду ударил маленький камушек). Я попытался закричать от боли, но лишь прохрипел, а после еще и закашлялся. Теперь мне и вправду захотелось умереть. Жаль, что это в некоторой степени было нереально.
– Вы живы? – послышался молодой неокрепший юношеский голос с самого верха. Голос отозвался эхом, резонируя от стен колодца.
Ответить я не мог. Попытался что-то сказать, но лишь вновь захрипел и понял, что незнакомец меня даже не услышал.
– Возьмите два камня и стучите одним об другой. Один удар – да, два – нет, – вновь зазвучал голос незнакомца. – Вы здоровы?
Я взял два небольших камушка возле себя, нащупал их рукой, которой толком ничего не чувствовал. Мне даже показалось на мгновение, что кожа у меня приобрела белый цвет, но в такой темени ничего толком не поймешь. А в моем состоянии и подавно. Один камень оказался плоским, подобно гладкой гальке, а второй весь в выбоинах, я бы даже сказал похожий на морского ежа, за какой край не возьми – покажется острым. Я приложил силы, которых и не было вовсе, и ударил «морским ежом» по гальке. Глухой стук прозвучал, резонируя от стен и направляясь ввысь. А потом ударил еще раз.
– У вас перелом?
Еще один удар. И тут я начал понимать, что силы покидают меня. Руки не слушаются и вот-вот выронят мое единственное средство общения с таинственным незнакомцем и моим единственным шансом на спасение.
– Если я спущу веревку, вы сможете подняться сами?
Я сделал один удар, а потом моя правая рука ослабла и упала без движения. Я не мог ей даже пошевелить. Моему страху не было предела. Камушек без стука упал на дно колодца. Но вторая рука, хоть и тяжелая, почти недвижимая мной, все еще слушалась меня. Я медленно поднимал ее, понимая, что мой единственный шанс – это ударить камнем о стену колодца. Но я не смог даже этого. Рука ослабла, и камень выпал из нее… с шумом ударившись о другой камень.
Повисла тишина, а я стал погружаться в забытьё, даже не думая о том, что у меня остался хоть какой-то шанс выжить.
Одно мгновение тянулось как вечность, но я старался не смыкать век. Держался за жизнь из последних сил, понимая свое главное заблуждение. Я не смогу выжить. Это попросту невозможно. И веки сомкнулись.
Сквозь дымку накатывающего сна я услышал голос незнакомца:
– Я сейчас спущу вниз маленькую фигурку. Сожмите ее в руке. Обязательно сделайте это!
Мне осталось лишь про себя посмеяться. Как я должен был это сделать? Как я должен был сжать какую-то фигурку, если даже глаза не мог открыть? Я вообще удивлялся, как еще находился в сознании при своем состоянии. Да и как какая-то фигурка могла меня спасти? Еще одна усмешка, проскочившая не как эмоция, а как видение в моей голове.
А потом я почувствовал, как что-то маленькое коснулось моей груди. И это обожгло ее, будто на меня вылили кипящее масло. От этой резкой боли я даже открыл глаза и прогнулся всем телом, пытаясь избавиться от боли, но она не угасала. Жгла меня, будто пыталась прожечь насквозь. И с этой точки, помимо нестерпимого жара, я почувствовал… тепло, медленно разливавшееся по моему телу.
Через дикую боль я удивился тому, как легко я дышал. Полной грудью. Потом тепло добралось до головы, и я даже смог ей пошевелить, оглядывая во мраке самого себя. И я увидел, как мои руки, которыми я вновь смог управлять, сменили цвет с чисто белого на хоть и блеклый, но теплый цвет. Я неловко, будто только учился, пошевелил правой рукой, смещая ее к груди, и коснулся маленького металлического предмета чуть больше монетки. Пальцы обжег холод металла, но это было приятное чувство. Неожиданно приятное. Сжал фигурку в кулаке, и меня будто ударило током, я почувствовал невиданный ранее прилив сил. Почувствовал собственные ноги, что смог ими шевелить. И вот что удивительно, я не чувствовал боли в сломанной ноге. Она пропала бесследно. Сам перелом остался, я понимал это, но никакой боли. Совершенно никакой боли.
Я смог подняться на ноги. Опираться на правую ногу было непривычно (а ведь именно она и была сломана). Складывалось ощущение, что она мне не родная, а, скорее, протез какой-то. Вроде и кажется, что чувствуешь ее, а сами чувства неприятные, непривычные какие-то.
На голову что-то упало и скатилось вниз. Я машинально ухватил это нечто свободной рукой, и это оказалась обычная веревка, завязанная в узел, образуя небольшую петлю.
– Хватайтесь за веревку, я попробую вытянуть вас! – послышался голос наверху. – И прошу вас, ни в коем случае не потеряйте фигурку.
Кстати, о фигурке. Я поглядел на нее, раскрыв ладонь. Это была маленькая серебристая фигурка, изображавшая какую-то улитку, что ли. А потом в моей голове появилась правильная мысль. Это была не улитка, а наутилус. Он завораживал меня и… удивлял.
Как эта маленькая серебристая фигурка могла поднять его на ноги, лишив любой боли и вырвав из ледяного плена? Для меня это была неразрешимая загадка, к которой я прикоснулся и на которую, конечно же, хотел получить ответ… в научных целях, естественно.
– Вы выбираться собираетесь, – вновь крикнул незнакомец, – или там жить остаетесь?
Я глянул вверх и увидел на белом фоне света небольшую тень, явно голову того самого незнакомца. Взял веревку в руку, а второй продолжал сжимать фигурку наутилуса, боясь хоть на мгновение расстаться с ней, а в петлю поставил левую ногу. Дважды дернул, подавая знак, что к спасению готов. Незнакомец потянул, и я почувствовал, как оторвался от дна колодца.
Движение к свету и моему единственному выходу из положения было долгим. Я сразу понял, что незнакомец один и мое поднятие для него дается с трудом. Сделал для себя заметку, что все же стоит сбросить пару килограммов как раз для таких случаев. Когда же до края колодца было рукой подать, я услышал сдавленный крик:
– Хватайтесь за край, я больше не могу ее держать! Быстрее!
У меня не было времени думать, да я и не думал, сделал рывок вверх и ухватился руками за край, сжав фигурку наутилуса в губах. И веревка в ту же секунду заскользила мимо меня и упала на дно. Я попытался подняться. Высунув голову из колодца, я увидел лежащего на земле юношу, который, тяжело дыша, поглядывал в мою сторону. На нем не было лица, выражаясь фигурально. Бледное лицо со впалыми глазами и большущими синяками под глазами, на руках виднелись ссадины от веревки, содранные в кровь. Дышал он прерывисто, будто прямо сейчас испустит дух.
Я приложил еще сил и все же перекинул себя через край колодца, больно упав на землю. Вернее, я думал, что будет больно, но я даже ничего не почувствовал. Только физические ощущения: вот я, а вот земля, которой я касаюсь. Странное ощущение. Необычное.
Юноша протянул ко мне руку, не полностью сжимая ее в кулак – кажется, ладонь жгло от ссадин,– и слабым голосом произнес:
– Отдайте фигурку…
Я встал на ноги и приблизился к нему, сжимая наутилуса в кулаке и сомневаясь в том, что я и вправду должен отдать фигурку человеку, который хоть и спас меня, но был мне совершенно незнаком. Внутри меня появилось странное чувство, потаенное желание оставить фигурку себе. Она, – как бы это дико ни звучало, – спасла меня от верной гибели, а также у меня был вполне обоснованный научный интерес. И фигурку мне отдавать не хотелось.
Юноша тянул руку ко мне, и цвет его голубых глаз стал бледнеть. Казалось, что он медленно угасал. Лишился сил и погибал прямо на моих глазах.
– Отдайте ее, – произнес он тихо на выдохе. – Я спас вам жизнь…
Он ухватил своей бледной рукой меня за штанину, крепко сжал.
– Помогите…
Но я не хотел помогать. Я вырвал штанину из его хватки и отошел на шаг. Наклонился и, посмотрев ему в лицо, произнес:
– Спасибо.
Его лицо исказилось от страха и… ненависти.
А в следующую секунду я почувствовал дикую боль в ноге и подломился сам, тяжело ударившись о землю, что выбило из моих легких весь воздух. Я зашелся хрипом от боли. Она стала неожиданностью, что я даже не обратил внимания, как сжимаю ногу руками, а фигурка наутилуса выпала и теперь лежала между нами. Превозмогая боль, я потянулся к ней, но юноша оказался быстрее.
Его лицо вновь приобрело краски жизни, цвет глаз был прежним, а он, вставая, наконец-то смог вдохнуть полной грудью. Юноша размял свои ноги и руки и зло посмотрел на меня.
– Я ведь просил, – он наклонился ко мне, протягивая руку. – Я не злюсь. Возможно, на вашем месте я поступил бы так же. Но запомните, что не стоит играться с тем, что вам не принадлежит. Как вас зовут?
Я схватился за руку незнакомца, и тот помог мне встать на ногу, а сам послужил мне опорой, чтобы я вновь не упал. Боль в правой ноге все еще взрывалась импульсами, но стала более терпимой.
– Айзек Рид, – произнес я хрипло. – Доктор Айзек Рид.
– Здравствуйте, мистер Рид, – прозвучал его голос прямо возле уха. – Я – Морти Ма;лой. Теперь хоть будете знать имя своего спасителя. – Он улыбнулся. Я не видел этого, но просто понял, что так оно и было. – А теперь давайте доставим вас до безопасного места.
– Куда это? – спросил я, напрягшись.
Мистер Ма;лой остановился и повернул ко мне голову, открыл рот, будто хотел что-то сказать, но так ничего и не произнес. Глупо закрыл рот, будто выброшенная на сушу рыба, а затем отвернулся и поднял левую руку, на которой был какой-то массивный кожух, а на нем – небольшой дисплей.
– Наденька, – произнес мистер Ма;лой, кажется обращаясь к этому странному устройству.
И оно ответило ему женским задорным голосом:
– Что-то хотел, касатик?
– Подскажи мне, пожалуйста, где ближайшая линза.
– В трехстах двадцати семи метрах от тебя на юго-запад, – отозвалась девушка. – Координаты выслала на исин. Пользуйся с удовольствием, касатик. Только имей в виду, что линза нестабильная. – Наручное устройство юноши вспыхнуло светом, и на экране появилась карта с индикатором – той самой точкой, где и находилась пресловутая линза.
– Это хорошо, что нестабильная. Сможешь перенаправить ее к нашим друзьям из Консорциума?
– Что ты задумал, Морти? – отозвалась некая Наденька, и в ее голосе появилась нотка страха, что ли.
– Господина Рида нужно срочно доставить к ним, – Мортимер Ма;лой мельком повернулся ко мне лицом и улыбнулся. Порадовало лишь то, что улыбка была доброй.
– Будет сделано, – сказала Наденька. – Когда дойдете, она как раз будет перенаправлена, и у вас будет еще около пятнадцати минут на разговоры, если такие понадобятся. Конец связи.
– Что только что было? – спросил я, полный удивления. – Это какой-то новый вид… – от своего хрипа я закашлялся, трясясь всем телом и продолжая опираться на плечо мистера Ма;лой, а после договорил: – …новый вид связи?
Юноша усмехнулся и кратко ответил:
– Типа того, доктор Рид.
Все это время мы двигались к своей цели. Молча. И пройдя двести метров через частый заснеженный лес, за одной из елей я заметил странную воронку, висящую прямо в воздухе. И тут же понял, что эта линза, о которой они говорили – пространственно-временной тоннель. Еще один, точно такой же, который был и в лаборатории моего бывшего нанимателя. Я даже обомлел от удивления.
Мы добрались до нее, и ранее волнистое зеркало, дергающееся из стороны в сторону, будто подверженное помехам, теперь стало ровным, гладким, а ее края, некогда зеленого оттенка, приобрели белый цвет, подобно снегу.
– Это ведь пространственно-временной тоннель, – удивленно прохрипел я.
– Да, и вам именно туда, навстречу собственному будущему, – ответил мне мистер Ма;лой.
Я поглядел на него, не понимая, что на самом деле здесь происходит, и из меня вырвался лишь один вопрос:
– Кто вы такой?
Юноша усмехнулся.
– Давайте сделаем вид, что я ваш ангел-хранитель, которого вы чуть-чуть не убили. Но забудем этот печальный инцидент, доктор Рид.
– А что ждет меня там?
– Новая работа всей вашей жизни, доктор Рид. Разве этого не достаточно?
Я был испуган и в то же время крайне возбужден этим приключением, выпавшим на мою светлую голову. В какую авантюру я ввязался, если я уже во второй раз отправлюсь через пространственно-временно тоннель, – хотя нет, я теперь даже согласен на линзу искривления, – и был спасен странным юношей с какой-то волшебной фигуркой?
– Но как же…
Я не успел договорить, и юноша подтолкнул меня вперед, улыбаясь.
– До новой встречи, доктор Рид, – произнес он.
А следом прозвучал голос таинственной Наденьки:
– До свидания, мистер Рид.
Юноша исчез, а я провалился сквозь линзу искривления. Меня в одно мгновение настиг страх: а вдруг я вновь упаду в тот же самый колодец и вновь окажусь в ледяной тюрьме? Но этого не произошло.
Я тут же столкнулся с землей и завыл от очередного резкого удара сломанной ноги. А между тем мне выпала честь лежать на аккуратном коротко стриженном газончике. Рядом возвышалось несколько массивных зданий, а передо мной стоял совершенно другой молодой человек. Он затянулся сигаретой, глядя на меня, и выдохнул дым мне в лицо.
– Так-так-так. Кого же это к нам занесло? – произнес он недовольно.
Я испугался и быстро обернулся в поисках спасительной линзы искривления, но она бесследно исчезла. Пути назад не было.
Юноша наступил мне на ладонь своим тяжелым ботинком, от чего я захрипел и закашлялся. Он присел на корточки, вновь выдохнул дым и, отбросив окурок в сторону, спросил:
– Кто ты такой?
– Айзек Рид, – прохрипел я сквозь слезы и боль. – Доктор Айзек Рид.
– Раз познакомиться, доктор, – зло произнес юноша.
И последнее, что я увидел, – это рукоять пистолета, что ударила меня по голове…