Армейские встречи

(Из цикла «Эпизоды армейской службы 1953-1956 годов». Послесловие)

   Когда осенью 1955 года нас – курсантов армейской школы офицеров запаса, разбросанных по различным войсковым частям, собрали для сдачи экзаменов, мы «поклялись», что не забудем годы совместной службы и уже на «гражданке» будем обязательно встречаться. Установили даже место, дату и время встреч.

   Как я уже писал в предыдущих рассказах этого цикла, большинство из 120 курсантов школы, а, именно, 100 человек, были ленинградцами. Соответственно, и место встречи было принято по ленинградскому адресу – Невский проспект, садик перед Казанским собором, у памятника Кутузову. В качестве даты ежегодных встреч было взято 14 октября – день, когда нас вывезли из Ленинграда, и началась армейская служба. Время встреч с 7 до 8 часов вечера.

   В каждом городе есть улица, символизирующая этот город. Например, для Москвы это Арбат, для Киева – Крещатик, для Одессы – Дерибасовская, ну а для Ленинграда – Петербурга это, конечно, Невский проспект. Может быть это и субъективно, но думаю, что Невский проспект самая знаменитая и самая красивая улица не только в городе, но и во всей России, да и одна из прекраснейших улиц мира. Эту улицу славили Пушкин и Гоголь, Толстой и Достоевский, да всех великих и достойных и не перечислишь. Ну, а о самих жителях города и говорить нечего. Следовательно, выбор места встречи на Невском не вызывал вопросов.

   Выбор конкретного места у Казанского собора исходил из того, что он считается символом российского воинства, в нём хранятся трофеи Отечественной войны 1812 года – знамёна побеждённых наполеоновских войск и ключи от взятых городов и крепостей Европы. В соборе похоронен и сам победитель в той войне – фельдмаршал Кутузов, а в садике перед собором установлен ему памятник. Собираясь там, мы как бы символизировали продолжение российских воинских традиций.
 
   Первая наша встреча состоялась 14 октября 1957 года. С 7 часов к указанному памятнику начали подходить неплохо одетые мужчины, многие в плащах, шляпах и очках. Несмотря на эти атрибуты, все шумно приветствовали друг друга, обнимались, восклицали и хохотали. Вскоре нас собралось уже несколько десятков человек, и от нас исходил довольно значительный гул, привлекающий внимание окружающих.

   Такая картина была совершенно непривычна не только для Невского проспекта, но и для любого места в городе. Подобное скопление людей бывало только во время демонстраций 1 мая и 7 ноября. Естественно, что к нам подошли постовые милиционеры с вопросами, что это за сборище. Мы пытались им объяснить причину нашего собрания, правда, довольно сумбурно, но это их не удовлетворило и они вызвали подкрепление.

   Вскоре невдалеке остановился милицейский автобус, из которого вышел отряд милиционеров во главе с офицером, и окружили нас. В этот раз мы не стали, как раньше, говорить хором, а выделили представителей, которые спокойно объяснили офицеру суть вопроса. Офицер понял их объяснения, в подтверждение которых увидел, что толпа не проявляет какой-либо агрессивности, и вид собравшихся довольно интеллигентный. Тем более, мы уверили его, что к 8 часам, до которых осталось менее получаса, мы все разойдемся.

   Наши доводы вроде бы успокоили офицера, он с кем-то поговорил по рации, попросил нас общаться менее шумно, и вместе со своим отрядом уехал. Правда, несколько милиционеров остались невдалеке и следили за нами. К обозначенному времени мы, как и обещали, разошлись.

   Желание многих совместно «отметить» встречу было неосуществимо. Дело в том, что в то «далёкое» время количество ресторанов, кафе и т.п. заведений, где можно было осуществить задуманное, было очень ограниченно. Попасть туда спонтанно было затруднительно, а такой большой оравой вовсе невозможно.

   Правда, некоторые ребята объединились в небольшие группки и где-то устроились, но всё же, это было не то, что хотело большинство. Поэтому мы выдвинули из нескольких наиболее активных ребят «оргкомитет», который бы к следующему разу заранее договорился о помещении.

   В следующее 14 октября, 1958 года, мы опять собрались у памятника Кутузову. Пришло также несколько десятков человек, было радостно и весело, но, учтя прошлогодний опыт, старались создавать меньше шума. Как и в первый раз подошли милиционеры, мы объяснили им причину и регламент нашего «сборища», сославшись при этом уже на прошлогоднее разбирательство. Они отошли, как видно связались с начальством, получили соответствующие указания, и больше нас не беспокоили. Но всё же, находились невдалеке и наблюдали за нами.

   Наш «оргкомитет» объявил, что он оправдал оказанное ему доверие и договорился о месте, где можно будет посидеть и «отметить» нашу встречу. Этим местом оказался ресторан «Метрополь», и в 8 часов мы, разделившись на мелкие группки, чтобы не вызвать ненужное к себе внимание, отправились туда.

   Петербургский ресторан «Метрополь» являлся старейшим и самым известным подобным заведением не только в самом городе, но и во всей Российской империи. Он располагался вблизи от Невского, на Садовой улице, напротив «Гостиного двора», и был когда-то предназначен для обслуживания, в основном, богатых купцов. Любил в нём бывать и известный царедворец Григорий Распутин со свитой, в которой находились и титулованные особы. В советское время посетителями ресторана, в основном, бывала партийная, административная и художественная элита города.

   Если кто-то упоминал, что посещал этот ресторан, то это говорило о его достаточно высоком статусе. Простому человеку попасть туда было почти невозможно и, конечно, никто из нашей братии никогда там не бывал. Поэтому мы очень удивились, узнав, что идём, именно, в ресторан «Метрополь».

   Оказалось, что кроме основного большого зала на первом этаже, выполненного в стиле «классицизма» с мраморными колоннами, сценой, местом для оркестра и танцев, на втором этаже расположены небольшие залы и комнаты, которые можно арендовать для проведения каких-либо частных мероприятий. Вот, в одну из таких комнат нас и поместили.

   Комната эта имела удлинённую прямоугольную форму, окон не было. По всей длине комнаты был установлен единый стол, составленный из отдельных обычных столов, накрытых скатертями, вдоль столов стулья. Отдельно, в стороне стоял стол обслуживания для официантов, больше никаких атрибутов не было.

   Сколько точно нас было, не помню, но много, думаю, что порядка 40 человек. Наши организаторы поговорили с официантами, договорились о приблизительной общей сумме, исходя из условия, что мы не заказываем конкретное меню, но были бы «пьяны и сыты». Затем со шляпой обошли собравшихся, и все скинулись, кто сколько мог.

   Собранную сумму отдали официантам, и пока мы делились новостями друг с другом, они сервировали стол. Вскоре стол был уставлен разнообразной и вкусной едой, и бутылками с водкой. Мы все уселись за этот длинный великолепный стол, сгруппировавшись с наиболее близкими друзьями.

   И начались тосты, воспоминания, обсуждения прошедших событий, а также рассказы о личных новостях из уже гражданской жизни. Благодаря тому, что мы были изолированы от основного зала ресторана, могли громко разговаривать, шуметь и даже петь.

   Приблизительно через два часа мы покинули это гостеприимное заведение, поблагодарив официантов, с которыми остались взаимно довольными. Дело в том, что официантам это было выгодно, т.к. они ставили нам водку, неофициально купленную в обычных магазинах, которая была значительно дешевле ресторанной. Нам также не требовался отчёт в виде счёта, да и за плату им не нужно было волноваться, т.к. деньги они получали вперёд. И нам это стоило значительно меньше, чем индивидуальная посиделка в главном зале ресторана.
 
   Когда мы вышли из ресторана, кому-то пришла в голову мысль пройти по улице со строевой песнью. Некоторые не решились на такое действие и разошлись. Осталось нас, наиболее стойких, человек двадцать пять, почти взвод, и мы стали думать, как нам это осуществить.

   Пойти по Садовой, на которой мы находились, или по рядом расположенному Невскому, было рискованно, т.к. нас сразу же забрали бы и увезли в нехорошее место. И мы решили пройти по находящемуся в десятках метрах от ресторана переулку Крылова.

   Переулок этот был довольно узким и коротким, от улицы Садовой до площади, на которой возвышался Александринский театр.  Имя Крылова он получил, потому что на него частично выходила знаменитая Публичная библиотека, в которой работал этот великий баснописец.

   По переулку транспорт не ходил и почти не было пешеходов, и мы надеялись, что, напевая песню в полголоса, сумеем быстро пройти его без приключений. Мы построились в четырёх рядовую колонну, запели свою коронную строевую песню и пошли.

   Об этой песне хочу рассказать особо. Было ли у неё отдельное название, не помню, называли её по первой строчке – «Взвейтесь соколы орлами». Это была старинная строевая песня русской армии ещё с царских времён. Наша офицерская школа, состоящая из одной роты (120 курсантов), исполняла её на всех смотрах и местных парадах, в отличие от других подразделений, исполнявших советские марши. Почему нас выучили именно этой песне, не знаю. Может быть для того, чтобы отличить будущих офицеров, т.к. обмундирование и погоны у нас были солдатские.

   Песня эта действительно отличалась от других. Она пелась, как бы, в три
ступени – начинали первые запевалы, с некоторым интервалом подхватывали вторые, а затем уже все остальные. Я был в числе «остальных», поэтому помню только общий куплет: «Взвейтесь соколы орлами, полно горе горевать. То ли дело под шатрами в поле лагерем стоять».

   Но, вернёмся в переулок Крылова. Надежда на отсутствие новых приключений не оправдалась. Оказалось, что в середине этого переулка было отделение милиции. Хотя мы старались петь не очень громко, всё равно было довольно слышно, и когда мы поравнялись со зданием милиции, оттуда выскочили дежурные милиционеры, и пришлось снова объясняться. Но всё обошлось благополучно, мы с песней дошли до конца переулка, и разошлись.

   И так мы встречались порядка двадцати пяти лет. Конечно, со временем количество приходящих уменьшалось. Я и сам иногда пропускал эти встречи, когда был в командировках, но всё же, старался день 14 октября посвящать только им. О чём же мы говорили на этих встречах?

   Не уставали вспоминать эпизоды армейской службы, о некоторых из них я написал в предыдущих рассказах. Также обменивались своими жизненными новостями. Вначале это было кто и куда поступил учиться и работать, затем кто женился, у кого кто родился и последующие изменения жизненных ситуаций.
 
   В соответствии с первоначальной договоренностью мы никогда не приводили с собой жен и детей. Это было сделано для того, чтобы не стеснять себя в воспоминаниях и лексиконе. Правда, издалека некоторые из них наблюдали за нами. С любопытством смотрели на наше сборище у памятника Кутузову и прохожие, в основном туристы. Одним словом, мы на некоторое количество лет стали одной из достопримечательностей Невского проспекта.