Охоты от прокуратора

Как-то после удачной охоты и плотного ужина у костра мужики начали травить охотничьи байки. Вот и Кузьмич, старый охотник, слегка разомлевши  и расслабившись, решил поведать историю об одной охоте на лося, которую ему по пьяни рассказал его друг,  непосредственный участник описываемых событий.
Его рассказ, яркий и образный, к сожалению, содержал слишком много ненормативной, а попросту нецензурной лексики, на каковой, в общем-то, и базировался. Поэтому редакции пришлось приложить немало усилий, чтоб изложить данную историю в приемлемом формате.

   А было это в давние застойные времена, когда жизнь как казалось всем уже начала налаживаться. Народ, переживший войну, репрессии и голод стал понемногу приходить в себя.  Начали обрастать добром - стенки, холодильники, телики, стиралки. На счет пожрать не больно чего, но голодных не наблюдалось. Все трудились и получали свой кусок хлеба, кто с солью, кто с маслом, а кто и с чёрною икрою. Всё зависело от места в трудовом процессе, где пахал контингент. А именно где выкладывался по полной: за станком, в поле, в стройных рядах администрации или просто относился к партийной номенклатуре и сгорал на работе там.

   Так вот однажды компания уважаемых людей, а если на всякий случай перейти на эзоповский язык, тогдашний прокуратор, а с ним начальник милиции кентурион, по кличке Крысобой с приспешниками и партийными единомышленниками, решили отъехать на природу с целью с нею пообщаться, расслабиться  и  попробовать почём фунт свежака на открытом воздухе! Совершенно естественно для обеспечения успеха мероприятия были подряжены свои егеря со всеми вытекающими полномочиями.
Экспедиция выехала почти во время, то-есть опоздав не более чем часа на два-три. Поскольку, как известно начальство не опаздывает, а задерживается.
Наверное с этой задержки и начались все накладки данного высокого выезда.
На место прибыли когда короткий зимний день уже начал клониться к вечеру. Не смотря на то, что костёр уже раз пять прогорел, шашлыки из свинины поспели вовремя. Как только по армейской рации сообщили, что охота подъезжает, а в дали появился караван машин тут же халдеи, ответственные за шашлыки затушили огонь и бросили на уголья давно нанизанные шампуры.
 
   Общенье с природой началось без лишних прелюдий. Всем налили по штрафной, причём трезвенников не нашлось, и дружно выпили за удачу.
Аппетит на свежем воздухе зверский сам по себе, а после задержки и рюмки выпитой все буквально как с цепи сорвались. Уж так приятно было на легком морозце, да под солёный огурчик да шашлычок, да при полном  непротивлении всех сторон хлопнуть рюмочку - другую, что не только отцы-благодетели, но и вся челядь в ближайшие час-полтора успели нагрузиться до опупения.
Егеря еле вспомнили, где обложили лосей, и путали следы входящие с выходящими. Тем более ранние сумерки уже начали окутывать округу.
Был среди них шустрила Семёныч, который более всех стремился показать свою профпригодность.  Он давно шнурковался в подобных мероприятиях, но его как-то то ли оттирали, то ли он сам давал маху. Короче никак ему не удавалось проявить себя во всей красе.

   А тут хозяин чуть протрезвев, спохватился:
- А где же лоси?!
- Где загон?!
- Где добыча?!
- Это что за ё-пэ-рэ-сэ-тэ!!!?
Тут Семёныч понял, или сегодня или никогда!
 И обратился к обществу, мол не царское это дело лазать по снегу и кустам, тем более что уже вечеряет, и следы плохо видны, мол ещё по рюмочке и огурчику, и будет вам свеженинка! Особо спорить желающих не нашлось и все продолжили отдых на свежем воздухе под песню: - По Дону гуляет…
Семёныч с полупьяным напарником рванул в прикормленное место, но лосей и дух простыл! Уже на следах образовалась бахрома от изморози, указывающая, что дичь покинула расположение при чём достаточно давно.
Но не возвращаться же с голым носом! Хмель ещё гудел в его башке и Семёныч начал судорожно соображать. Он обществу пообещал свежака? Пообещал! Это  факт. Лоси из оклада ушли? Ушли! Это тоже факт! Так как же  быть?!
И тут его возбуждённый мозг осенило, когда спешили в оклад, ещё расстроился, какой-то мужичонка на дровнях попался прямо на пути. Ехал он за сеном и там где-то около стогов тормознул. А это почти рядом с лагерем!
Слово дороже олова! Надо держать! Иначе удачи не видать!
 
   Егерь подошёл к дровням, на которые мужичок уже начал наваливать сено. Смеркалось, он молча наставил ружьё в ухо лошади и выстрелил. Кобылка как бы споткнулась и упала. Мужик обалдел, а увидев невдалеке костёр и  заслышав доносящиеся слова: - Чёрный ворон, что ж ты вьёшься… - тоже упал на колени и уполз за стог.
Напарник только и сумел промычать: - Ну бля Семёныч, ты даёшь! ...
Это зря говорят, что в Татарстане нет партизан. Не хуже чем боец, умудрённый в схватках с эсесовцами и полицаями, он буераками и огородами мухой исчез со страшного места.
А далее всё как по маслу. Шустрила сгонял в лагерь, где уже святое дело, начали палить по бутылкам, прихватив фонарь и топор крикнул: - Мужики! Щас будет вам свежак! – скрылся в темноте. Команда вдохновенно пела: - По диким степям Забайкалья!!!…
  Вдвоём с хмельным напарником они в темноте при неверном свете фонаря отрубили заднюю часть кобылки, которую даже не удосужились выпрячь из саней. Передняя так и осталась запряженная в оглоблях, хомуте и уздечке с вожжами.
Обрубив копыта и хвост и кое-как ободрав шкуру, они торжественно приволокли филейную часть к костру.
Публика была в экстазе! Как же так, они не успели ещё пропеть основной репертуар, а уже всё пучком!!!
Восторгу не было предела! Сам хозяин налил бойкому Семёнычу гранёный стакан и выпил с ним на брудершафт!
Раскидав по быстрому свежак и выпив на прощанье как говорится на ход ноги, компания погрузилась в машины и с песнями отправилась восвояси.
Неизвестно, был ли знаком Семёнычу указ Петра I от 09.12.1709 года:
- Подчинённый перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и
 придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство…
 Но он исполнил всё в лучшем виде. За что вскоре и получил назначение на должность старшего егеря.

   А в колхозе «Красные зеленя» долго думали, куда списать половину лошади? Так как всё-таки передняя часть в упряжи и с санями осталась в хозяйстве. В конце концов списали, как убывшую в распоряжение Высших Инстанций.