Ниновка далекая и близкая. Глава 22

 Утро следующего дня пришло в деревню вместе с ненастьем.
Пронзительный ветер злобно завывал в трубах сельских изб и безжалостно колотил по ставням и откосам. Вихрем лихо поднимался тяжелый снег и забрасывался на соломенные крыши.

- Свят! Свят! Свят! - произнесла Евдокия и опустилась на колени перед образом Спасителя.

  Погрузившись в молитвы, она немного успокоилась. Попросив у  Господа благословения на новый день, поднялась с колен, взяла зажжённую лампу и пошла к печке.

- В такой-то ветер страшно печь растоплять! - остановилась в нерешительности.

Был неспокоен и Лука. Он облачился в старенький кафтан и вышел во двор. А ветер словно поджидал его, сразу же безжалостно бросил в лицо горсть снежной крупы. В кромешной темноте Лука открыл ставни и вернулся в избу.

- Вот тебе и март! – удивлялся хозяин. - Еще не раз покружит, пометет метелица, пометет...

  А пурга всё гудела, придавая особый колорит деревенской жизни.
Лишь к полудню небо прояснилось. Теплые лучи мартовского солнца сразу же принялись плавить верхний слой снега.

Установилась удивительная тишина. Но это ненадолго. Вскоре веселый перезвон детских голосов, разливаясь волнами в прозрачном воздухе, нарушил покой  деревенской улицы.

А тем временем, взбивая снежную пыль, мчалась тройка лошадей из уезда в Ниновку. Это сваты спешили к Луке и Евдокии  на блины. В просторных низких санях уютно расположился глава семейства Тимофей, рядом - его жена Ольга с обеими дочерьми. Паша, невеста Тихона, и младшенькая Уляша, тесно прижались к матери, укрывшись отцовским кожухом.

А главный сват, лавочник Федор Алексеевич, лихо управлял резвой тройкой.

- Ах! Все же хорошо я придумал! - оживлено произнес лавочник, любуясь колокольчиками под дугой.

- С бубенцами и ехать веселее!- улыбнулся в ответ Тимофей. - Федор Алексеевич, а давно бывали в Ниновке?

- В конце лета бывал по приглашению одного молодого купца! Как раз в Яблочный спас! Я тогда и к Луке заезжал! А теперича вот зимой еду. Вот обрадуется!

- Федор Алексеевич, благодарствуем, что согласились поехать с нами!

- Не переживай, Тимофей! Доведу дело до конца! - уверенно произнес лавочник и с улыбкой добавил. - Мы своих не бросаем!

  А вот и Ниновка...

  Узкая лента проселочной дороги сразу пошла в гору.
На пригорке, проезжая мимо усадьбы Белянского, Федор Алексеевич слегка притормозил коней:

- Хороша-а-а усадьба! - нараспев, произнес он.

  А спустившись с горы, и вовсе остановил коней:

- Батюшки Святы! - лавочник почтительно снял шапку. - Вот это красота! Вот это я понимаю!

Поодаль среди припорошенных  пушистым снегом деревьев мирно стояли деревенские хатки.

Морозный мартовский денек догорал. Благородное солнце щедро одаривало этот милый сердцу уголок яркими лучами, от которых снег искрился подобно редким самоцветам.

- Погляди, Пашенька, в какое царство мы тебя отдаем! - обнимая дочь, подбадривала её Ольга. - Вон какой красотой встречает тебя здешняя природа! Знать, все у вас будет хорошо!

  Прасковья робко выглянула из-за приподнятого воротника:

- Матушка, боязно все же!

- Ничего, это попервости, а там попривыкнется!

  Перезвон бубенцов, разливаясь по заснеженной Ниновке, привлек внимание местной детворы. Дружной стайкой они бежали вслед за санями до самой Лукичевой избы. У хаты тройка остановилась. Детвора сразу же со всех сторон обступила упряжку.

- Дяденька, а вы откуда до нас приехали?

Федор Алексеевич улыбнулся, достал из карманов припасенные для такого случая конфеты и подбросив их вверх крикнул:

- А ну-ка, галчата, налетай на конфеты!

  Счастливая детвора мигом рассыпалась горохом по снегу.

- Из уезда до вас приехали, хлопчики! - вставая из саней, улыбнулась Ольга.

Лавочник привязал к плетню тройку и, процессия не спеша направилась к дверям Лукичовой хаты.

- Тут ли живет тот купец, что до нас за товаром зачастил? -  открывая двери, сходу выпалил Тимофей.

- О! Сваточки дорогие до нас пожаловали! - приветствовал гостей радушный хозяин.

- Федор Алексеевич, рады Вам! Проходьте, сваты дорогие, в нашу хату! Да к столу, к столу сидайте!

- Батюшки Святы! Как же вы по таким заносам добралися? - всплеснула руками Евдокия.

  Лавочник снял дорогой кафтан и, шумно выдохнув, произнёс:

- Еле добрались! Намело, так намело.

- Тихон! - засуетилась Евдокия. - А ну-ка, сынку, встречай свою суженую! А ты, Яшка, скорее беги и покличь сваху Матрену!

Тихон подошел к своей невесте, троекратно поцеловал ее в румяные щечки, помог снять новенький зипун, усадил за стол и сам сел рядом.

- Доброго здравьица вам и вашей хате! - сваты раскланялись, сняли одежды и не спеша расселись по лавкам.

  Хозяйка поспешила к печи, там прела каша.

- Пашенька, давай-ка подсобим Евдокиюшке! А то ей одной-то несподручно!

- И правда! - обрадовалась Евдокия.  - Гуртом веселее дела пойдут!

  И закипела работа! Тишка принес из подполья соления и четверть с самогоном. Невеста выкладывала из корзины привезенные гостинцы. Ольга навела тесто на блины.

И вот, раскрыв настежь двери, в избу вошла голосистая сваха Матрена.

- Одна только сваха за чужую душу переживает и божится! - перекрестилась она у порога.

Затем подошла к печи, перебрала стоявшие ухваты и только тогда села за стол строго под матицей.

- Не сидеть пришли, а с добрым словом! - решительно задала деловое направление беседе.

Сват, Федор Алексеевич, сразу же засуетился, привстал, с особой гордостью  вытащил из корзины бутылку спелой Зубровки, явно приготовленную специально для этого события и, наполнив стопки до краев,  добавил:

- За молодых!

Все дружно поддержали тост, и в комнате стало еще шумнее. Фёдор Алексеевич, довольно крякнув после выпитого, принялся за закуску - домашние соленья, которыми так славилась хозяйка дома.

- Свату первая чарка и первая палка! - пошутил Фёдор Алексеевич.

Лука же, в ответ на шутку лишь хитро прищурился, понимая, что это старинное присловье - лишь повод для доброго смеха, похвалил:

- Хороша Зубровка у Власова, хороша! Недаром славится по всему миру .

- Принимайте блины! С пылу с жару! - раскрасневшаяся Евдокия водрузила на стол праздничные блины. -  С масленицей, сваточки дорогие!

Как наш царь-батюшка Александр Александрович? Во здравии ли?

  Купец вытер раскрасневшееся лицо холщёвым полотенцем, расправил усы и степенно произнес:

- Вот ведь как верно ты заметил, Лука! Да, мы, торговые люди, всякое повидали и ко многому привыкли. Ярмарки многому учат, на многое глаза открывают.  Вот к примеру Нижегородская, она все же ближе к Москве. Как побывал там в первый раз, так не поверите, столько народу повидал, столько узнал, что даже голова кругом пошла!

Торг большой! Люди разные из всех волостей! Много чего рассказали-поведали. А правда она вот какая! Народ радуется за Россию-матушку нашу! Воспряла Россиюшка наша! С коленочек-то привстала! Деньжата наши окрепли! Золотишка в казне поприбавилось! Теперича иноземцы  с нами не воюют, а повадились к нам скупать пушнину, да всякий другой товарец.

- Много, много мы, купцы, повидали-познали! Да, что тут ещё скажешь, когда, к примеру даже ваша Ниновка вон как расстроилась! Ну, вот смотрите, все ваши помещики - и Белянский, и Дягель, и Борков, и особенно Власов - настоящие хозяйственники, толковые и прозорливые! Это именно они смогли поднять вашу Ниновку на такую высоту, что она стала значимым местом не только тут у вас, но и далеко за пределами родных краёв. А помещик Власов развернулся не только до Москвы, говорят, и даже дальше неё! Вот кого почитать надобно! Незря же каждый из них удостоен звания “Почетный житель слободы”!

Лука, услышав неожиданные новости, инстинктивно попытался приподняться со стула. Его рука непроизвольно протянулась к краю стола, ища точку опоры, чтобы встать. Глаза широко раскрылись, дыхание стало учащённым, тело напряглось в ожидании дальнейших известий. Сердце забилось быстрее, чувствуя волнение и тревогу одновременно.

- Во! Как?! - восхищенно произнес он и медленно опустился на лавку,  сложив натруженные руки на коленях. Потом снова привстал, взял со стола  стакан душистого чая и сделал глоток. Даже этот простой, терпкий вкус чая теперь казался ему божественным нектаром. Он смаковал его так же, как и только что услышанную новость.

В избе наступила полнейшая тишина…

В те далёкие времена Ниновка действительно процветала и была одним из
самых богатых и оживлённых сёл в округе. Ниновка славилась своими плодородными землями, развитыми промыслами и предприимчивыми жителями, что превращало её в важный экономический центр местного значения.

- Дай Бог здравьица  нашему царю-батюшке, Александру Александровичу! Это при нем нас уважать начали. - чуть слышно произнес Лука. - Федор Алексеич, а  как нынче здравьице Государево? Окреп ли батюшка от беды? Слух идет, что Государь наш сильно ослаб!

- Ах ты ж, что сотворили антихристы проклятые! - печально произнес Тимофей. – Крушение поезда подстроили, Божьего человека загубили!

- Будем молиться за батюшку нашего, Александра Александровича! Господь милостив, поможет ему! - перекрестилась Евдокия.

Каждый крестьянин ощущал на себе эти великие перемены и поэтому искренне беспокоился о здоровье Государя и от чистого сердца желал ему скорейшего выздоровления.

Вот и сейчас взволнованный Лука вышел из дома. Прохладный ветер ласково растрепал его посеребрившиеся волосы, словно приветствуя старого знакомого и неся в себе особый аромат свободы и света, запах любимой Ниновки - земли щедрой и открытой, полной добрых надежд и чистых помыслов.

         Продолжение тут: http://proza.ru/2020/06/20/475