Беспокойная жизнь попаданца Гены, рептилоида

 Сборник фантастических рассказов, пародия, рассказ 1

Бурная и беспокойная жизнь во Вселенной полна чудес и приключений, но выжить в ней весьма непросто. Именно эта бешеная жизнь заставляет нашего героя постоянно браться за сомнительные задания до тех пор, пока он случайно не попадает на Землю и после этого события он уже не может избавиться от своей привязанности к ней, раз за разом возвращаясь на ставшую ему родной планету.

Пародия на романы о попаданцах в другие миры, в другое время и измерения. Сатира, немного иронии и юмора. Треш по определению и существу, абсурд. Короче говоря – жизненная вещь...

  Рассказ 1
Плюг знал, что его Вселенная — пузырь.
Ещё он точно знал, что живёт в 13 501 471 993 году от Рождества Вселенной, и ни на секунду не сомневался в том, что ему нет места на планете, на которой он скоротал последние пять лет. Почему? Давайте вместе и разберёмся в этом.
Итак! Плюг с треском провалил последнее задание. Раньше бы он плюнул на всё, не впервой, однако задание было связано с безопасностью его планеты. И вот его уютного гнёздышка больше нет. Раз — и нет. Распылили его мерзкие ублюдки из соседней галактики, а он был не в силах этому помешать, так как находился в это время под действием сильнейшей психотропной таблетки, раздобытой накануне и тут же им освоенной. Короче говоря, прозевал он этот самый «раз — и нет».
И что он имеет сейчас? Раздолбанный звездолёт из предпоследней строчки вселенского рейтинга надёжности, пятьдесят лет назад насильственно снятый с производства под давлением возмущённых потребителей. Хотя именно такого транспортного средства достоин отчаянный придурок, каковым он сейчас являлся. Вооружения нет. Как так? Такое крутое ржавое корыто и без пушек? Были пушки, но он их давно загнал на небольшой барахолке на окраине галактики, названия которой уже не помнил. И что поимел взамен? Горстку монеток, которые тут же просадил в местном казино, кишащем хвостатыми рептилиями женского пола и мерзкими рожами таких же хвостатых местных бандитов. Здорово проигравшись, он поспешил домой, неожиданно вспомнив о своём задании.
«Вот моё оправдание случившегося с незадачливой планетой! — успокоил себя Плюг, лишившись навек потерянного крова. — Не было у меня оружия в тот момент. Имеется в виду момент «раз — и нет». А если бы и было, так я всё равно тогда находился под таблеткой».
Он поковырялся в носу.
«Твою ж! Руки!» — Плюг оглядел со всех сторон свои конечности и растерялся, потрясенный зрелищем.
«Две», — сосчитал он их и, наверное, улыбнулся. Хотя, может, это был просто нервный спазм.
«И ноги. Две. Хвоста не видно, может, и есть, — сделал он промежуточный вывод, прекратив через пару минут тщетные попытки заглянуть себе за спину. — Ноги есть, руки есть, значит, я — гуманоид. Правда, остаётся неопределённость в отношении хвоста, но это я быстро выясню».
Чёртова таблетка не давала сосредоточиться.
С трудом отыскав в куче хлама странный отполированный предмет, в котором можно было увидеть своё отражение, он чуть не упал в обморок. На него смотрела сизая от небритости удивлённая рожа с мешками под глазами. Придя немного в себя, он догадался, что смотрит на своё отражение в круглом блестящем чайнике.
«Ёшкин кот! — обрадовался он нужной железяке. — Вот ты и нашёлся, не прошло и полгода. Теперь можно горячей водички с ароматной травкой похлебать. Вместо этого опротивевшего спива с планеты…», — он её не вспомнил и с отвращением пнул початый бочонок с выдохшимся пойлом.
«Как же мне поступить с хвостом?» — Плюг попытался настроить чайник на изображение своего зада. Он смутно помнил, что тот должен быть у него в наличии.
«Ну и пёс с ним. Пусть болтается, если есть», — эксперимент с чайником не удался.
Таблетка начала со страшной силой закруглять свою работу. По всей видимости, заканчивались пять часов гарантированного в инструкции беспробудного кайфа.
«Зря я тогда так легкомысленно выбросил в мусорный бак объёмистый том с приложением к инструкции, подробно описывающий побочные действия таблетки», — мелькнула в гудящей голове трезвая мысль.
Вместе с недобрым событием, вызванным окончанием его пребывания в чудной отключке, вызванной действием запрещённого законом средства, начали всплывать воспоминания. Почему-то совсем неприятные. Нет, не о потерянной планете, а что-то совсем зловещее.
«Вот же я попал!» — воспоминания возникли вдруг, застав его врасплох.
— Чёрт! — вслух выругался Плюг. Возможно, это слово звучало не совсем так, но смысл вполне соответствовал ситуации. А ситуация заключалась в том, что он втихаря сбежал с планеты, где накануне проигрался в дым, да ещё задолжал кругленькую сумму местным бандюгам.
— Плюг, ты где? — раздался вкрадчивый голос в его коммуникаторе. Плюг вздрогнул от неожиданности, поздно сообразив, что не отключил его накануне.
— Я здесь, — ответил он, стараясь изобразить шум местного кабака со ставшей ему противной планеты, с которой он смотался.
— А мы понимаем так, что ты совсем не здесь и морочишь нам голову. Это же очень просто: вычислить твоё местоположение. Согласись, было бы намного лучше, если ты сам к нам придёшь.
— Скоро буду, — соврал Плюг, спешно отключил коммуникатор и начал лихорадочно рыться в кипе бумажных носителей информации.
«Вот никогда я не думаю наперёд, — ругал он себя, — на кой хрен я продал свой супербукинг! Сейчас бы кнопочки понажимал и быстро сообразил, в какую тихую норку можно залезть и пересидеть в ней недельку-другую. Искать меня по предыдущему месту жительства, куда они могут нагрянуть, — бесполезно. Одна пыль осталась. Остаётся у них лишь одно — выпотрошить информацию из моих приятелей».
Плюг перебрал их всех по памяти и понял, что это — дохлый номер. Не получится узнать от них ничего дельного. Такие же конченые дебилы, как и он. Плюг немного успокоился.
«Нашёл!!! — радости его не было предела. — Нашёл я эту чёртову карту».
Когда-то очень давно, во время очередного приступа клептомании, он её спер в лавке старьёвщика, торговавшего никому не нужным товаром. И вот она неожиданно пригодилась. Бортовой компьютер сразу во всём разобрался и выбрал самое подходящее для Плюга местечко в одной из периферийных галактик, название которой он так и не смог перевести. Что-то про путь куда-то.
«Хрен с ним, путь так путь, не всё ли мне равно. Так! — деловито подумал он. — Надо, как принято, имя своё сменить, что-то нынешнее мне разонравилось».
Мыслительный процесс его сильно сейчас напрягал.
«Точно контрафактную таблетку подсунули, — возмущался он про себя, потирая гудящий от напряжения лоб. — А назовусь-ка я, пожалуй… Чайник».
Удовлетворенный неожиданным озарением и не найдя другого подходящего имени, Чайник с любовью погладил свой затерявшийся во времени блестящий трофей.
***
Их совместное со звездолётом перемещение в космическом пространстве прошло без приключений.
«Синенькая», — с удовлетворением подумал Чайник, подлетая к своему временному убежищу, и тут же местные обстреляли его корабль допотопными снарядами большой дальности. Как ни странно, но они попали. Защита выдержала, но что-то пошло не так.
— Конец, — в последний раз проскрипел умный компьютер, отключаясь навеки. Хотя Чайник мог поклясться, что первая буква его приговора звучала как «п».
«Пальнуть бы им в ответку пару раз, мало бы не показалось», — мелькнула мысль о мщении, но он тут же вспомнил, что нечем.
Слегка раздосадованный непредвиденными обстоятельствами, Чайник начал вручную уводить свою посудину вдаль от беспокойного места, похожего на кривые песочные часы. Внутри аппарата что-то противно задребезжало, запахло горелыми проводами. Как же ему повезло, что он не подал руль направо. Иначе бы ждала его бесконечная пустыня и полупустая бочка со спивом. Но пронесло, и, ещё немного пролетев, потрёпанное корыто Чайника грациозно плюхнулось на другом континенте, вблизи небольшого поселения аборигенов.
Привычным движением он приладил к уху незаменимый в бесконечных странствиях переводчик-транслятор, способный переводить любую чушь, когда-либо выпускаемую по ветру разумными существами. Вылез наружу и направился к населённому пункту.
— Вась, ты глянь, чё это он себе на ухо нацепил, серьгу что ли? Может, голубой? — слова исходили от одной из двух странно одетых особей мужского пола, подходящих сейчас к нему.
— Да не, голубые так не одеваются. Москвич, наверное, — возразил второй.
— Ты рожу его видишь? — спросил первый у второго, с трудом фокусируя взгляд. — Кого-то он мне напоминает.
— Агронома нашего?
— Да не. По телеку я этого третьего дня видел. Друг, это не твой трактор за околицей валяется?
— Мой, — честно признался Чайник, а про себя подумал: «Как же я забыл включить маскировку!»
— Вспомнил! Гена, точно Гена. Привет, Гена, а я — Вася. А этот дебил — мой товарищ Федя.
«Ну, Гена, так Гена, — подумал Чайник. — Вот и разобрался я с одной шарадой. Местное мнение надо уважать, аборигенам виднее».
О событиях нескольких последующих дней Гена не помнил ничего. То есть почти ничего, поскольку обрывки воспоминаний иногда мелькали у него в голове. Но уж больно фантастические. Вспомнилось, как он вместе со своими новыми приятелями сидел на завалинке и пел тягучие песни о главном. Пели, конечно, они, а он, не зная слов, протяжно подвывал в такт красивым мелодиям. И ещё вспомнилось, но уже совсем непотребное: как полуголые деревенские девки без трусов прыгали через костёр возле его дома. Гена вечерами сильно мёрз, поэтому был вынужден, если позволяли силы, палить его каждый вечер — грелся он так.
Очень скоро в местном сельпо закончилось вкусное земное пойло. Видя страдания братьев по разуму, Гена на свой страх и риск попробовал угостить их чистейшим керосином из бака с горючим. Керосин пришёлся всем по вкусу.
— Отличный самогон, — сделал авторитетное заключение абориген Вася, — забирает!
К концу второй недели Гена перезнакомился уже со всей деревней. Затем с соседней и ещё с несколькими в округе. Народ шёл к нему толпой, звеня трёхлитровыми банками. Многие, не в силах донести ценнейший груз до дома, оставались тут же. Подтягивались люди и из местного райцентра. Таким образом, к концу первого месяца своего пребывания в этом диком мире он стал местной достопримечательностью.
Да, вспомнилось вдруг. Хвост свой Гена к концу второй недели на Земле обнаружил. Как оказалось, тот всё время торчал у него именно оттуда, откуда и полагалось ему торчать: из его зада.
«Значит, не судьба, — философски подумал он, — буду теперь рептилоидом. — Не беда, у людей такая высокая толерантность, что им пофиг и на мой хвост, и на морду. Впрочем, я здесь и не на такие рожи успел насмотреться. Странно лишь то, что никто даже не поинтересовался, откуда я здесь появился».
Всё бы ничего, но местная детвора под угрозой отсечения хвоста настойчиво требовала от него построить им качели. Странная просьба, но под давлением нешуточных угроз пришлось уступить. Не из-за страха, а в качестве культурного обмена.
Однако всё хорошее когда-то заканчивается. Закончился самогон и у Гены. И вот тут у всех началась ломка. С приходом ломки на рептилоида накатили беспокойные мысли о своей дальнейшей судьбе. Дело в том, что звездолёт его вскоре обнаружили местные сборщики металлолома и успешно утилизировали. Любимый чайник тоже свистнули.
Общение с местной публикой складывалось как нельзя лучше. Небогатый и легко запоминающийся язык. На первых порах Гену смущало то, что его переводчик часто глючил. Лишь немного погодя он понял, что глюки эти связаны отнюдь не с болезнью электронного партнёра. Как оказалось, это — всего-навсего непереводимые идиомы, которые людям полагалось вставлять в свой разговор. Как для связки слов, так и по отдельности. При желании можно было вообще заменить одним словом целое предложение или эмоцию. Как положительную, так и отрицательную.
«Нужная и практичная придумка. Надо запомнить эти волшебные слова и правильно их применять», — подумал тогда Гена и вскоре начал их грамотно вставлять в серьёзных разговорах. После чего весь народ его окончательно зауважал.
Хочется заметить, что и до этого Гену уважали. Ведь как иначе расценить тот факт, что буквально на второй день его пребывания на Земле ему выделили ничейный сарай на окраине села, как две капли воды похожий на те, в которых жили его новые друзья.
Однако отвлеклись. По причине накатившей ломки, частичного просветления в мозгах и безделья Гена решил сделать доброе дело: починил единственную колхозную молотилку. И тут началось! Поутру к нему заявилась целая толпа относительно трезвых односельчан и предложила должность председателя колхоза.
— Наш-то второй квартал не просыхает, сволочь. Трудодни никто не отмечает, отчёты наверх не сдает. Оттого и премии нет. Выручай, ты же технически грамотный, справишься.
Гена тогда был безмерно удивлён тем фактом, что этот длиннющий монолог произнес друг его Василий, который даже трезвый больше трех слов в минуту не выговаривал. Правда, дополнительные «связки» звучали из его уст как барабанная дробь через каждое слово, а иногда чаще.
— Что за работа такая? — спросил он с подозрением на подвох.
— За девками незамужними бегать, хвосты всем крутить за невыполнение плана, отчитываться перед начальством.
— А можно сразу в начальство податься, чтобы хвосты не крутить? — с надеждой задал он вопрос.
— Можно, но нужно, чтобы тебя заметили, — ответил мудрый Вася, сворачивая самокрутку с махоркой.
«За девками бегать — это ещё туда-сюда, но хвосты крутить! Нет, эта работа явно не по мне, да и что это такое — «хвосты крутить» я не знаю. Наверное, очень непрестижное занятие. Да и больно, — он с любовью погладил свой. — Нет, точно откажусь. Лучше, пока лето, грамотой овладею».
Училка ему попалась добрая, единственная незамужняя в их большом селе и никем не обласканная.
«Никаких тесных отношений до тех пор, пока не разберусь, что здесь к чему», — подумал он тогда, и ухаживать за полной дамой повременил.
— В город хочешь податься? — обиделась та. — Ну да, там таких как я хоть пруд пруди, а у меня сытно и осень уже не за горами. Не передумаешь?
Гена не передумал, но в город не подался.
«Засвечусь я там, как пить дать», — подумал он и остался на селе.
— Слышь, Вась, а что у вас начальники делают? — спросил как-то Гена своего приятеля.
— А ничего не делают. Сидят в своих кабинетах и посылают всех на…
«Вот такая работа мне по душе», — размечтался практичный рептилоид.
— Паспорт тебе надо новый справить, — заметил его друг Василий, когда они оформляли трудодни у второго его друга — Феди, нового председателя. — Твой-то вместе с трактором утерян. Зараза, вот встречу как-нибудь этого Макара и ноги ему пообломаю. Позарился, хрен собачий, на чужое добро!
Долго слово сказывается, да быстро дело делается.
— Получите и распишитесь, — произнёс вскоре Вася, смотавшись на пару часов в местную шарагу, изготавливающую визитки. — Вот тебе сразу два: отечественный и заморский.
— На хрена мне заморский? — спросил Гена, вертя в руках красные книжицы паспортов с крупными надписями «СССР» на обложках.
— Старые образцы, согласен, — виновато сказал ему друг, — но новые даже Гознак ещё не напечатал. Бери, бери, — добавил он, видя, как его друг с сомнением вертит в руках иностранный паспорт. — Дурной, а вдруг за границу захочется? Сейчас все туда едут, особенно в Штаты. Бери, всё равно его мне в нагрузку всучили.
За границу Гене совсем не хотелось, а тем более в Штаты, поскольку именно над ними помяли его звездолёт. Поэтому он разорвал заморский и затоптал обрывки в осеннюю грязь.
***
В Смирновке устаканилась осень. От трудодней его вскоре освободили. Дело в том, что, собирая в мешки выкопанную трактором картошку, он так интенсивно работал своим хвостом, что засыпал соседние грядки.
— Да отрежь ты его на хрен, — советовали ему сердобольные сельчанки, — мешается же. Что за мода у вас в столице пошла. Сесть, не встать!
«Нет, хвост свой я точно не отрежу, — отвечал он им мысленно, — дорог он мне как память. И вообще».
Именно в тот момент Гена от тоски и праздности начал чинить всяческую деревенскую утварь. К работе руками он был привычен, да и похвалы осчастливленных сельчан даже рептилии по душе.
***
Дни бежали, бежали по окрестным деревням и слухи о чудесном мастере, поселившимся в соседней деревне. Бежали они, бежали, пока не добежали до райцентра.
— Гена, выходи, — как-то раздался взволнованный крик Васи под окном, — в сельсовет тебя требуют. Начальство из райцентра звонит.
— Хорошие кадры нам нужны, — сказал ему человек в трубке. — Слышал я, что ты и с людьми умеешь разговаривать и руки у тебя торчат оттуда, откуда надо. Приезжай завтра к нам. Ровно в двенадцать будь в администрации.
«Будь так будь, — подумал Гена с воодушевлением. — Наверное, в начальники зовут».
И вот он сидит на деревянной скамейке в здании с серьёзной вывеской «Администрация» и заполняет анкету о приёме на работу.
С фамилией, именем и отчеством проблем не возникло: достал новенький паспорт и аккуратно переписал всё как есть.
Но чем дальше, тем сложнее. Он надолго задумался над тем, как ему втиснуть в узкую и короткую графу «год рождения» одиннадцатизначное число.
— А ты пиши только последние две цифры, — помог ему парень в приёмной.
Здоровенный и накаченный, с синими татуировками по всем незакрытым футболкой и джинсами частям тела. Помолчал немного, разглядывая Гену, а затем спросил:
— Слышь, ты где себе пластику делал? Круто! Дорого обошлась? Пиндосы, небось, технологию завезли? Вот бы тебя братве показать, закачаются. Натуральненько! Можно потрогать?
— Не стоит. Ты сам что здесь делаешь? — спросил Гена вежливо, не забывая вставлять в нужных местах междометия.
— Братки забашляли мне должность хлебную, вот и торчу здесь два часа как шпала.
В графе «национальность» Гена, недолго думая, написал «рептилоид», а в графе «место жительства» — «сарай на окраине села Смирновка». Подумал немного и дописал: «комфортабельный».
В графе «служба в армии» он поставил прочерк. Ещё бы! Если бы он начал перечислять все те места, планеты и галактики, где он когда-то служил наёмником… «Да уж, лучше не заполнять», — трезвая мысль пришла вовремя.
За два часа, проведённые Геной в приёмной, сосед по скамейке успел ему основательно надоесть. Хотя при заполнении последней графы с текущей датой Гена слегка замешкался.
— Забыл, братан? Случается. Пиши: 93, месяц сентябрь, число сам придумай какое-нибудь. Я вот не знаю, на кой оно мне. Знаю только, что понедельник, поскольку только по понедельникам у меня голова болит. Меня, кстати, Николаем зовут, а для друзей я — Колян. Если что пойдёт не так, обращайся.
Анкету секретарша приняла, даже не взглянув на неё, и кивком головы указала на дверь с табличкой «Глава».
— Вот именно такого работника нам и не хватало, — заявил Глава, разглядывая Гену со всех сторон. — А то все думают, что у нас одни лишь ангелы работают. Совсем обнаглели со своими бесконечными просьбами.
Глава улыбнулся, а Гена стал главным по приёму жалоб. В предвкушении ответственной работы рептилоид грозно сдвинул надбровные дуги, изобразив на лице сиюминутную готовность ставить обнаглевших ходоков на место, а Глава вытащил из-под стола большую четверть самогона.
— Теперь давай по маленькой за знакомство, — сказал он, разливая с верхом мутную жидкость по гранёным стаканам, — а уже потом за первую зарплату ты по всем правилам проставишься. Я же всё понимаю.
Самогон Гене понравился, он хотел его похвалить, но не успел.
— Давай на посошок, — тормознул его мысли Глава, — и я кабинет твой покажу.
Предыдущее священнодействие повторилось буквально через минуту.
Кабинет Гене очень понравился. Стол, стул, телевизор, полка. На полке пылилась тощая папка с надписью «Входящие».
«Вот здесь я буду сидеть и посылать всех на…», — подумал он с нескрываемым удовлетворением и с любопытством приступил к изучению хитроумной земной техники, о которой ему рассказывал Василий.
— Работает, не беспокойся. Я сейчас вот о чём подумал, — бодренько произнёс Глава, — а сгоняй-ка ты прямо сейчас в нашу бухгалтерию и получи свою зарплату. Что тянуть-то?
Народу в конторе работало немного: Шеф, он, секретарша, бухгалтерша, дворник и его новый друг Колян. Полный энтузиазма, Гена быстро сгонял в местный магазин и взял ящик спирта «Рояль». Шампанского для девчонок брать не стал, справедливо рассудив, что если оно понадобится, то он сгоняет снова. Кроме солёных огурцов, кильки в томате и ирисок, на полках ничего не было, поэтому он взял всё то, что предлагалось.
— А я вот от зарплаты отказался, на кой мне эти гроши. И без неё заработаю сколько надо, — сказал Колян, когда они всем трудовым коллективом выпили по первой.
— Ты молодец, — похвалил его Шеф за организованный Геной стол, — правильно мыслишь, по-пролетарски. Лучок вот только репчатый забыл.
Сказал он так и затеял длинный монолог о политике. Бесконечные междометия не давали Гене сосредоточиться, чтобы понять, о чём, собственно, идёт речь. Одно он понял: какие-то сволочи развалили его государство и убили к чертям всю экономику.
— Да, попали мы все! — в заключение заявил Шеф, и Гена понял, что попал на планету попаданцев. Или на крайняк в подобного рода государство.
Гуляли долго и шумно. Шампанское не пригодилось. Всех ходоков в этот день, как было положено Гене по должности, он отправлял в пеший сексуальный поход.
***
Работа в администрации Гене сильно понравилась. Сиди и посылай. Смущало только то, что он недавно увидел по служебному телевизору. По нему показывали огромные толпы людей с лозунгами, а также других — с автоматами. Столица его государства гудела от недовольства, а главный дом страны горел, превращаясь из белого в чёрный. Полный хаос.
Очень скоро народные волнения докатились до его родного села. Как-то к нему в кабинет ввалилась целая толпа не очень хорошо одетых и дурно пахнущих мужиков. Гена решил было предпринять очередной свой посыл, но неожиданно узнал их вожака.
— Вася, какого…?
— Ты что, ничего ещё не знаешь? Переворот у нас наметился. Вот, пришли с тобой посоветоваться.
— Понимаешь, ходоков нет, а телек сдох. Два дня ничего не знаю о политической ситуации в государстве.
— Да хрен с ним. Хотим направить тебя депутатом в Госдуму.
— А на…, — начал Гена, но быстро сообразил, что погорячился.
— Давай, давай, не ленись. Партию сделаем, я вот уже голоса по деревням собираю. Все тебя хотят в главные. Название даже мужики придумали: «Вставай, деревня!»
— Хорошее название, креативное, — оценил Гена инициативу, — только в чём суть работы этой? Ох, чувствую я, тянете вы меня в болото, родимые.
— Не дрейфь, прорвёмся. Говори там как можно больше, выступай всё время и критикуй всех подряд.
— А говорить-то чего?
— Что хочешь, что в жизни наболело. Можешь невпопад и не по делу. Ругайся в своё удовольствие. Если совсем невмоготу, то дерись. Хотя… Ну, ты сам разберёшься по ситуации. Всё, вперёд, в Москву!
***
Не прошло и двух месяцев, и вот Гена уже полноправный член парламента, руководитель комитета по межрегиональным связям. Работа ему эта понравилась даже больше, чем прежняя. Не надо было каждый день появляться на рабочем месте, а можно было сказаться, например, в командировке по работе с электоратом. Что он честно и делал, раза два в неделю зависая дня по три с мужиками в родной Смирновке. Коляна он взял с собой в Москву. Правильный парень, хотя и бывший бандит.
Неудобств в Москве Гена не испытывал: ему выделили служебную квартиру и персональную машину с шофером, завтракал и обедал он в парламентской столовой почти на халяву. В самой Смирновке сердобольные мужики починили в его сарае печку, чтобы не мёрз их народный избранник на заслуженном отдыхе. Красота!
По рекомендации своих избирателей выступал Гена много и подолгу. Очень скоро его морда вовсю замелькала в прессе. Пошли статьи и интервью с его участием. «Вот он — лидер новой формации, — кричала жёлтая пресса. — Настоящий мужик, правду-матку в глаза так режет, что не горюй. Демократ!» Критиковал он всё и вся часто и был за это бит в парламенте и в тёмных переулках Москвы.
Но сколько ни говори правильные слова, а народ почему-то ждет от тебя реальных дел. И Гена начал думать.
— Фантастика, — сказали ему коллеги по фракции, когда он предложил идею интернета и мобильной связи, — денег на эти буржуазные фокусы в бюджете нет.
И тогда Гена придумал. В рамках своего комитета он написал программу об оказании инопланетной помощи страдающему от нехватки денежных средств родному государству. Отослал её на утверждение. Деньги выделили на ура, предвидя скорый и неминуемый их распил. Как ни странно, но полуживые научно-исследовательские институты быстренько соорудили на коленке соответствующий цели аппарат и оперативно отправили радиосигнал в небо — братьям по разуму.
«Как же я так мог потерять бдительность?! Вот ведь попал так попал!» — в отчаянии думал Гена, получив скорый ответ из Большого Космоса.
Сам ответ представлял собой звонок по вертушке, и звучал он примерно так:
— Здравствуй, Плюг. Заждался? Куда нам можно подъехать?
И вот тут его охватила паника.
— Колян, выручай, друг!
— Моих звать?
— Зови всех. Да, и прихвати ещё пару ветеринаров.
— Будет сделано, жди.
Дальнейшие действия выглядели как сцены из дешёвого боевика. Нежданные «друзья» Гены подкатили к крутому кабаку в центре столицы, где их увлекла за собой внутрь расписная компания Коляна.
Пили много и шумно до тех пор, пока могучие тела пришельцев не оказались под столиками. Затем их аккуратно извлекли из-под них и со всевозможными почестями перевезли на пустырь под Бутово. Там компанию уже ждали ветеринары со своим незамысловатым оборудованием. Они тщательно сделали экспресс-анализы на предмет отсутствия у клиентов вируса ящура и прочих вредных болезней. После чего, запихнув наполовину бесчувственные тела в уютную клетку, ветеринары огласили свои выводы:
— Здоровые крокодилы, упитанные, — дали компетентное заключение дипломированные специалисты, — печень им немного подлечим, и можно определять. Из цирка они, говорите?
— А вот этого больше нельзя, — главный ветеринар вытащил сигарету из пасти одного из них, пытавшегося закурить. — Нельзя!!! — и помахал пальцем возле его морды.
— Вы не будете возражать, если мы их разденем и приведём, так сказать, в естественный вид? — спросил второй специалист по крупным рептилиям.
— Делайте всё, что считаете нужным, — ответил Колян, распихивая добытые трофеи бандитов по своим карманам.
— Слушай, — обратился он уже к Гене, — а куда их определить-то?
— Где у нас ближайший зоопарк?... Ага, вот туда и определи, только проверь, чтобы кормёжка была хорошая, а то ещё сдохнут с непривычки.
— А где она хорошая, кроме Думы вашей? Везде дерьмом кормят. Хорошо, я там поговорю, чтобы их не обижали. Добрый ты. Куда сейчас подашься?
— Хочу их трактор найти. Знаешь, такая железяка странная, не видел?
— Конечно, видел. Космический корабль, что ли? Мы его в Котельниках недавно приметили, собрались уже пиндосам толкнуть.
— Не надо пиндосам. Отдай его мне.
— Заметано, приятель. Забирай. Куда его тебе доставить?
— Куда, куда. В Смирновку, конечно.
— Слушай, когда я сегодня собирался на задание, услышал одну пренеприятнейшую новость.
— Какую?
— Пасут тебя, Гена. Кто, не знаю, но явно какая-то секретная служба.
— Отечественная?
— Вряд ли, скорее наоборот. Ведь это местная мне наколку дала. Линять тебе надо, Гена. Срочно.
— Понятно. Встретимся на нашей родине через неделю. Ну, давай.
***
Затем была Смирновка и долгие проводы. Такого стечения народа ещё никогда не видело маленькое сельское поселение землян на отшибе Московской области. Провожали Гену в долгий путь и жители соседних сёл, а также большое начальство из райцентра. Пели грустные русские песни, пили вкусный деревенский самогон. Одним словом — печалились.
В разгар этого печального веселья подкатила съёмочная группа из Москвы. С предложением к Гене.
— Хотим по следам одного популярного мультфильма художественный фильм снять, — сказали они. — Сейчас у нас идёт кастинг. Не хотите на роль главного героя?
— А какой у фильма бюджет? — поинтересовался практичный Фёдор.
— Да пока никакого, спонсора подбираем, — ответил главный группы и хищно сверкнул глазом матёрого разведчика.
— Тогда вы ошиблись адресом, но поскольку уже приехали, присоединяйтесь.
«Как же мне больно покидать своих новых друзей, — печально думал Гена, из глаз которого сочились кроки слёзы. — Только ведь обрел себе уютную родину и вот! Но я обязательно сюда вернусь! У меня ещё должок кое-кому остался».
Простой деревенский люд вокруг плакал вместе с ним. Плакали все, даже его первая учительница по русскому языку.
— Я обязательно вернусь к вам, друзья, — Гена залез в звездолёт межзвездных бандитов и дал по газам.
— Он улетел, но обещал вернуться! — из глаз аборигена Василия скатилась скупая мужская слеза.
Рассказ 2
Некоторые терпеливые читатели, дочитавшие до этого самого места, успели для себя сделать скоропалительный вывод: чушь какая-то, а рептилия — вообще омерзительно! Вы неправы, во-первых, это — не чушь, а абсурд! Во-вторых, прежде чем оценивать собрата по разуму и с собой сравнивать, посмотрели бы лучше в зеркало: бледная кожа, безумный взгляд…
— Допустим. Слушай, как тебя там? Хотелось бы знать, как этого Гену вообще на Землю занесло? Что он за… фрукт такой?
— Желаете услышать его историю с самого начала? Хорошо, будь по-вашему. В далёкой-далёкой галактике…
— Погодите, кто же так начинает! Не желаете для начала представиться?
— Извольте... Лектор, просто лектор, а собрал я вас на это просветительское мероприятие с целью донести истории из бурной и беспокойной жизни Героя нашей бескрайней Вселенной, поставившей её в неловкое положение.
— Извините, речь идет только нашей Вселенной? Вы не ошибаетесь?
— О нашей, о нашей, поскольку рассказы о других у меня отрывочные. Да и недостаточно высокий уровень допуска к закрытым материалам.
— А…?
— Давайте договоримся сразу: я отвечу на все ваши вопросы, как только закончу эту лекцию. Идет?
Докладчик мстительно прищурился, посмотрел на чересчур любопытных слушателей и нехорошо улыбнулся. Их собралось сегодня немного: десятка три его сограждан, штук пять землян и ещё кто-то.
— Так вот, придерживаясь хронологии, я попытаюсь рассказать вам только те истории, в достоверности которых абсолютно уверен. С вашего позволения я выступлю сейчас в роли повествователя или Автора, если вам так больше нравится.
Слегка уязвленный массой глупых и неуместных вопросов, самопровозглашенный Автор продолжил:
— А для начала ознакомьтесь с моими непреложными Правилами:
Пункт 1. Автор ни под каким предлогом не врёт, а тем более не фантазирует.
Пункт 2. Автор во время повествования абсолютно трезв.
Пункт 3. Автор позволяет слушателям задавать вопросы, если он это позволяет.
Пункт 4. Автор использует исключительно нормативную лексику, если иное не предусмотрено цензурой, этическими принципами и, если Автор понимает, что иначе просто нельзя.
Пункт 5. Автор имеет право обходиться с непонятливыми, пьяными и безобразно себя ведущими слушателями по своему усмотрению. Вплоть до насильственного отторжения хвоста без права его реабилитации. К нерептилоидам применяются иные меры воздействия, не обсуждаемые предварительно, но в соответствии с анатомическим строением их тел и болевым порогом.
Пункт 6. Из моральных соображений Автор настоятельно рекомендует всем детям младше 16 лет вообще всего этого не читать, а тем более не слушать. В том случае, если они будут замечены в этих неблаговидных поступках, ждёт их кара в виде запрета на употребление вкусной пищи и сладкого, в том числе пива. Это, однако, не освобождает от ответственности их родителей, которые подвергнутся в этом случае процедуре согласно п. 5 настоящих Правил.
Пункт 7. Иные Правила, не перечисленные выше, о которых Автор просто забыл, но может их вводить без предупреждения и предварительного ознакомления с ними. Нарушение их также непременно карается в соответствии с п. 5 настоящих Правил.
Пункт 8. Автор всегда прав.
— Вот, собственно, и все Правила, — Автор внимательно оглядел притихшую публику. — А теперь, если вы разрешите, я попробую начать заново:
В далёкой-далёкой маленькой-премаленькой галактике под названием «Хрен его знает какая» родился ребенок. Такой маленький, зелёный и беспокойный, что все решили назвать его в честь прадеда — Плюг, что в переводе с хренегознаеткакого языка означает «шустрый».
Рос он в хорошей и дружной семье таких же, как и он сам, хвостатых рептилоидов. Как и все дети его возраста, бегал он по пыльным улицам Рептилоидграда и играл со сверстниками в войнушку, которая не прекращалась в соседних с ними галактиках уже несколько тысяч лет. Хотя, может, и больше, если верить наскальным рисункам, обновляемым там пару раз за тысячелетие. Так или иначе, никто в галактике Плюга этого не замечал, а тем более никогда её не завоёвывал. А всё потому, что:
Во-первых, невозможно было дать чёткую команду войскам: куда им, собственно говоря, приказали лететь и кого завоёвывать.
«Во-вторых, — думали великие военачальники, — прилетим мы, предположим, завоюем, орден боевой нам за это дадут. За взятие «Хрен его знает чего»? Нет, так дело не пойдёт, засмеют нас во всей Вселенной. Или, например, в рапорте о победе что писать? Что завоевал «Хрен его знает какую» галактику? Так и до расстрела недалеко. А ну её на хрен!» — думали злобные, но сообразительные завоеватели и облетали Плюгову галактику стороной.
По этой же причине и корреспонденция доходила к ним весьма редко. Куда её везти, непонятно. Торговые караваны также не баловали их своими посещениями. Да и что у них можно было купить, кроме однообразных полуфабрикатов?
— Где она находилась, спросите вы, слегка осоловев от первых доз алкоголя, незаметно пронесённого на серьёзную лекцию? В школе надо было прилежно учиться! На краю нашей Вселенной, конечно, где же ещё. Хотя могу и ошибаться, ведь я не астроном. И только безмерно оголтелый патриот мог назвать столицу родной планеты нашего героя Рептилоидградом, поскольку, кроме десятка мясоперерабатывающих заводиков, в ней никаких мало-мальски приличных строений не существовало. Короче говоря — тоска смертная: деревьев нет, ландшафта нет. Шучу, конечно, ландшафт есть, куда ему деться-то, на то он и ландшафт, но очень скудный: чахлые и редкие кустики, бескрайние степи с жухлой травой, едкая пыль и нестерпимая вонь. Солнце палит невыносимо. Редкие проливные дожди, наполовину высохшие речушки. Достаточно для восприятия окружающей Плюга обстановки?
Да, чтобы закончить эту грустную тему: жилых планет в названной галактике существовало шесть. Так, в виде цифр и решили их в древности именовать, чтобы особо не заморачиваться. Нет, было ещё несколько, но о них даже стыдно говорить.
Планета Плюга называлась «6» или Шестая, не всё ли равно. Животноводческая, как ещё четыре таких же. Первая и, естественно, самая зажиточная из их числа выпускала из железа всё то, что требовалось аграриям и скотоводам пяти других. Вращалось Плюгово хозяйство вокруг звезды Рептилий, поскольку другого названия никто не смог придумать по причине скудного словарного запаса и небогатой фантазии. И это ещё неплохо, поскольку вокруг других звёзд в названной галактике ничего уже толком не вращалось, а если и вращалось, то жить там было просто невмоготу.
Как было сказано ранее, на аграрной планете Плюга выращивался мелкий пернатый, но нелетающий скот. Выращивать что-либо иное не представлялось целесообразным по причине плохого сбыта готовой продукции и веками устоявшихся кулинарных пристрастий на 6-й.
Отец главного героя традиционно работал на одной из таких ферм по разведению пернатых динозавров небольших габаритов. В свободное от работы время он воспитывал сына и приторговывал «левыми» тушками и яйцами. А как иначе, прикажите, прожить? И маленького Плюга он приучал заниматься этой опасной работой. Сын же предпочитал помогать своей матушке. Почему? Да потому, что мать нашего героя работала официанткой в общественной столовой № 1 столицы и как раз готовила вкусные и однообразные блюда из того, что остальные выращивали. И так же торговала из-под полы, но уже готовой к употреблению продукцией.
Но главное не это, а то, что скрывалось за завесой самого престижного на планете предприятия общественного питания. Резонный вопрос: почему скрывалось-то, если оно было единственным местом для проведения досуга всех работяг и переодетых блюстителей порядка? Что, об этом никто не знал? Знали все, но порядок есть порядок. А если внезапно галактическая служба по финансовому мониторингу нагрянет? Забыл сказать, что скрывалось за завесой, а скрывалось за ней фешенебельное заведение — главное казино столицы. Без названия, естественно, а зачем оно было нужно, если казино на планете единственное и к тому же налоги не платит. Вот в это самое заведение Плюг постоянно и стремился, увиливая от работы на ферме, где и пристрастился к азартным играм.
Годы бежали, и, как это всегда случается, детство Плюга неожиданно закончилось, и впереди замаячила армия. Говорить о том, что такое армия в его скромной галактике, думаю, не стоит. Да и защищаться им было не от кого по причине отсутствия точного адреса и дружащих с головой завоевателей. Повторяюсь: об этом уже сказано ранее.
На службе настоял его отец: «Хватит уже со сверстниками за девками незамужними бегать и в карты играть. Пора тебе, сын, пороху понюхать».
«Понюхать так понюхать, — подумал тот философски, — ведь в армии я могу тем же самым заниматься, только без назойливого присмотра».
Подумал Плюг так и пошёл служить. Однако армия встретила его неприветливо. Во-первых, он был слишком «шустрый», а во-вторых, приучил всех играть в азартные игры на деньги. Короче, прослыл пронырливым сверх меры и чересчур беспокойным.
«А как мне не быть беспокойным, — с обидой думал он, — если я с детства только и делаю, что о ком-то беспокоюсь? Сначала за маленького брата и сестричку, затем из-за отсутствия выигрыша в казино. Может быть, из-за этого я и среднюю школу не закончил, пока беспокоился за всех и вся?»
Так или иначе, но в первый раз он «попал» именно в армии. На стрельбищах — в мягкое место своему инструктору по стрельбе. Случайно, конечно, но вою было много. И пошло-поехало: гауптвахты, наряды вне очереди и другие армейские развлечения. Короче говоря, достала его скоро эта армия основательно. Нанюхался он пороху под самую завязку.
«Хватит! — сказал себе Плюг. — Нанюхался!»
И это «хватит» не заставило себя долго ждать и само его вскоре нашло. Представляло оно из себя воинское подразделение из соседней галактики, набирающее в своё войско рекрутов. Замаскированные под коллектив художественной самодеятельности, они ловко втирались в доверие к неискушенным простачкам.
Погулял Плюг после их концерта с несмешным клоуном знатно! Погулял, а на следующее утро очнулся в трюме чужого корабля. После чрезмерно выпитого накануне спиртного, наполовину смешанного с наркотиками, у него сильно болела голова и саднила задница.
«Ни хрена себе!» — успел подумать он и снова впал в забытье.
***
Так Плюг стал рядовым регулярных войск одной из двух воюющих между собой галактик Мышей.
— Стрелять умеешь? — спросил его мышиный сержант и, не дожидаясь ответа, скомандовал: — Тогда вперёд и с песней.
Посадили нашего героя вместе со всеми в звёздный баркас и отправили на передовую. Однако стрелять ему не пришлось, поскольку его десантный звездолёт вскоре подбили в окрестностях галактики противника, с которой они собрались воевать. Плюг же шустро вскочил в одну из спасательных капсул и катапультировался. После этого его корабль беззвучно заскрипел в космосе и развалился на части.
«Вот и конец войне», — с облегчением подумал он, жёстко приземлившись на одной из планет воюющих сторон.
Да, ещё об одной важной детали забыл, а всё из-за стремительного развития сюжета. Находясь на срочной службе в родной галактике, приобрёл Плюг у наглого дембеля одну, как ему сначала показалось, абсолютно бесполезную штуковину.
— Тебе, — говорил ему дембель, втюхивая свой товар, — завсегда могут послать туда, где она тебе наверняка пригодится. Бери, не пожалеешь. Называется вещь «Всеязыковый переводчик-транслятор членораздельной речи». А взамен дашь мне свою месячную пайку сахара. Домой своим привезу, обрадуются, как дети. У нас же с тобой редко транспортники со сладостями бывают, а сами мы лакомства готовить не умеем. Да что я тебе рассказываю, сам всё прекрасно знаешь, земляк.
Так вот, продолжу. Вылез Плюг из спасательной капсулы и тут же угодил в плен. Как в дальнейшем оказалось, к рядовому с серьёзной пушкой через плечо. Пушкой, предназначенной для одной лишь только цели — безжалостно уничтожать таких же, как Плюг, рептилоидов, изредка сыплющихся из космоса.
— Рекрут? — спросил его для формальности пленитель.
— Рекрут, — ответил пленённый.
На этом вся официальная процедура пленения закончилась.
— Голодный? — спросил Плюга пленитель и тут же предложил: — Пойдём, поужинаем. Расскажешь, что творится в Большом Космосе, а то сидишь здесь в засаде целый год, не с кем толком пообщаться. Начальство — звери, а наш брат-рядовой — полные тупицы.
Суть да дело, и вскоре Плюг узнал, куда его занесло.
— Понимаешь, мы с нашим неприятелем сейчас сливаемся. Галактики наши, конечно. И, как водится, боремся за власть в будущей реальности.
Он смачно выругался, о чём Плюг догадался по неразборчивому журчанию своего переводчика, который он всунул в ухо в самом начале своего пленения.
— И на хрена нашим эта власть нужна, ведь не доживут же. Так нет, срывайся с места и дерись. За что, спрашивается? Ведь довольствие за это нам не прибавят.
— А долго осталось до полного вашего слияния? — задал Плюг уместный в таких случаях вопрос, имеющий прямое отношение к науке.
— Может, сотня миллионов лет, может, поболее. Природа! Против неё не попрёшь. А тебя, значит, угораздило. По пьянке, да? Вот ведь сволочи, чужими руками хотят всё загрести. Ты не переживай, отправлю я тебя на родину с первой оказией. Контрабандисты к нам сюда часто заглядывают. Вот с ними и отправлю.
— Слышь, а куда я вообще попал? Не помню ни хрена, — Плюг огляделся по сторонам, но это ему ничего не разъяснило.
— Про себя мы наши галактики называем Малая и Большая Мышь. Находимся в созвездии Волосы Вероники. Говорит это тебе о чем-нибудь?
— Не-а, — из чувства деликатности Плюг не стал интересоваться тем, кто есть кто и к какой из Мышей он угодил в гости.
«Мало ли что, — подумал он, — вдруг его собеседник обидится, и не видать ему тогда обещанной оказии как своих ушей».
— Наши тоже хороши! Пальнули бы в противника парой летальных снарядов, и дело сделано. Да нет ведь, не хотят они свое будущее имущество портить!
«Точно к Большой Мыши попал», — сделал Плюг логичный вывод и сразу же засомневался в нем.
Говорили они несколько последующих недель подолгу и обо всем. Собеседник Плюга был по основной своей профессии рыбаком, а сюда попал по набору как рядовой запаса.
— Послушай, друг, а почему ты решил, что я рекрут? — осторожно, чтобы не усугубить ситуацию, как-то спросил он.
— Элементарно. Ты давно смотрел на себя в зеркало, ящерица? А теперь на меня посмотри. Улавливаешь разницу? Ну, присмотрись повнимательнее. У тебя же шерсти вовсе нет, а у меня она нежная, шелковистая. Правда, давно уже не мытая и не чесаная. Гады, загнали в эту дыру, и сиди здесь. Жди, когда кто-нибудь с неба свалится… Уловил разницу?
— Уловил, — ответил Плюг, а про себя подумал: «А ведь верно, на мышь серую он похож».
— Слушай, а тебе не скучно на своей планете? А то давай к нам. У меня там бескрайние синие океаны! Леса такие, что уйдешь утром за грибами и только на вторые сутки выберешься. Если повезет, конечно. Красота! Жена с детишками давно меня ждут, — он загрустил.
— Знаешь, — ответил ему честно Плюг, — ведь я всегда мечтал свалить со своей планеты. Неважно куда, лишь бы этот гребаный малогабаритный скот не разводить. А как у вас к эмигрантам относятся? Не притесняют?
— Нет... Хотя, смотря кого. Животновод, говоришь? Любого знатного специалиста у нас с руками оторвут, а у тебя хорошая и нужная профессия, друг. Не пропадешь!
«Замкнутый круг какой-то, — подумал в отчаянии рептилоид, — от чего ушел, к тому и пришел. Нет, не согласен я. И вообще, не хочу я больше наблюдать всю эту мышиную возню».
***
Слово за слово, день за днем, и вскоре прибыла оказия, обещанная добродушным мышиным воином.
— Полетишь или меня подождешь? — с надеждой в голосе спросил товарищ по задушевным разговорам. — Мне уже недолго служить осталось. Всего-то год и три месяца.
Плюг деликатно отказался, соврав, что на родной планете его ждет семья, и отчалил в неизвестность.
И вот он — подающий надежды контрабандист. Что я вам скажу, работёнка ему досталась непыльная. Здесь возьми, туда отвези. И старайся не попадаться в лапы бдительных стражей порядка. Получи вознаграждение и гуляй до следующего задания. Риск, но это именно то, к чему он так долго стремился. Свобода!
Но! Всегда это чёртово «но» выползает в самый счастливый момент жизни! А ведь так всё хорошо складывалось, но с законом шутки плохи.
Во время выполнения очередного крупного заказа его с сотоварищами сцапали-таки эти самые блюстители порядка. Эх, если бы это были ребята из местной конторы, они бы без сомнения откупились. Но нет, надо же было такому случиться, что загремели они во время показательного рейда по проверке таможенных процедур в группе торгующих галактик. И получили взамен показательный суд со всеми вытекающими последствиями.
Приговор для Плюга звучал просто восхитительно: три года штрафных работ по сбору пыльцы на планете «Цветочный рай» созвездия Муха.
— Нет!!! — забился в истерике один из его товарищей по несчастью. — Лучше соляные копи в любом уголке Вселенной, чем «Цветочный рай» на Мухе! — и горько зарыдал, проклиная свою судьбу.
— Чего это он? — с тревогой спросил Плюг у сокамерника. — Может, заболел? Красивое же название, поэтичное.
— Вот поживёшь там с месяцок, тогда посмотрим, какие будешь стихи исторгать, — ответил ему старший товарищ.
— Что, всё так плохо?
— Не то слово. Как говорится, дали нам с тобой по полной, брат.
Тем не менее, как это всегда происходит в дешёвых боевиках с хэппи-эндом, от конвоя их отбили другие добрые контрабандисты, хорошие приятели главаря их банды.
— Слушай, друг. А почему вы так боялись попасть в этот самый Рай? — спросил рептилоид своего знакомого, закатившего истерику на суде.
Вопрос он свой задал в тот момент, когда они окончательно оторвались от длительной погони за ними рассерженных конвоиров.
— Осы, — коротко ответил бывалый член экипажа и начал нервно почесываться. — Плотоядные. И комары. Везде, даже в скафандрах защиты. Многие не выдерживают и сходят с ума. Тебе бы там точно была крышка с такой нежной шкурой. Так что моли своего бога, что минула тебя чаша сия.
— Разве репелленты не помогают? — Плюг непроизвольно начал чесаться сам.
— Помогают, но тут дело в количестве, — ответил за товарища командир. — Добровольно отправиться на тот свет они помогают. Химия. Всё, хватит уже об этом, а то у моего приятеля скоро вся кожа слезет. Прекрати чесаться, раздражает! — беззлобно рыкнул он на него.
— Каков план дальнейших действий? — задал глупый вопрос начинающий контрабандист.
— Глупый вопрос. Для начала корабль где-нибудь раздобудем, а там видно будет.
«Нет, — подумал Плюг решительно, — нет в жизни счастья. Надоела мне эта работа. Надо подыскать менее опасный способ добывания средств».
Ос он с самого детства жутко боялся, а перспектива попасть в осиный и комариный рай его абсолютно не радовала. Корабль на ближайшей пиратской планете они раздобыли достаточно быстро, даже два.
— На вольные хлеба решил податься? — спросил Плюга напоследок умудрённый жизнью напарник. Подумал немного и дал ему напутственный совет: — Вселенная огромна, недружелюбна и опасна. Будь осторожен и не лезь на рожон. Ты ведь ещё молодой, зелёный. Вляпаешься с дури в какую-нибудь гнилую историю и пропадёшь.
— Несмотря на разумный совет, Плюг всё равно вляпался и не раз. А потом была Земля, но об этом уже подробно рассказано в предыдущем рассказе, — автор оглядел загрустившую публику. — Вам интересно?
— Не очень, — ответил за всех один хвостатый слушатель, — мы приключений хотим!
— Хорошо, будут вам приключения. Слушайте.
Рассказ 3
Короче, дело обстояло так: завалил Гена очередное задание.
— Как такое могло случиться, спросите вы? Что ж, давайте вместе с вами и разберёмся в этом. Итак! Давным-давно, в далёкой-далёкой галактике…, — продолжил своё эпическое повествование автор.
«Крепко засел Спилберг в голове у нашего автора! — с большой симпатией к творчеству талантливого земного режиссёра подумали юные слушатели, на несколько секунд отключившись от повествования. — Интересно, снял ли он очередной эпизод фильма, над которым потешаются как минимум дюжина галактик, населённых гуманоидами. Ничего не понимают в киноискусстве, а туда же!»
Возмущению рептилоидов не было предела:
«Недоумки! А нам ничего, нравится. Прямо джедаями себя чувствуем после очередного просмотра. Нет, Джа-Джа Бинксами, чем-то он на нас похож, только без хвоста».
— Отвлеклись немного. Начнём снова: в одной далёкой-далёкой галактике… Чёрт, опять! Короче: давно назревающий в этой галактике конфликт взял, да и созрел. Стоп, что толку вспоминать-то, если галактики этой уже нет.
«Нет, надо, а то повествование не склеится, — подумал автор, — да и обвинять Гену начнут, как прошлый раз».
— Так не должно больше продолжаться, — рассудили в Центре Вселенной. Это ещё до того, как исчезла эта… далёкая галактика.
Предвижу законный вопрос: почему в Центре-то? И вообще, кто-то этот центр ухитрился определить? Нет, конечно. Пробовали, но это печально закончилось. Улетели кадастровые инженеры вдаль, и больше их уже никто и никогда не видел. Вечная вам память, безвестные мученики науки. Нет, Центр, конечно, был, как же без него.
Пресловутый Центр тайком учредила группа амбициозных галактик, очень воинственных, поглощающих остальные просто так на своём длинном межгалактическом пути во Вселенной. Ими же он был утверждён после закрытого голосования, а затем провозглашён, но уже всенародно. И назвали они тогда себя — главнюки.
Возмущению недовольных не было конца. Тогда главнюки, как испокон веков разрешалась аналогичная ситуация во Вселенной, постреляли в возмутителей спокойствия гамма-лучами большой мощности, и конфликт как-то сам сошёл на нет. Поскольку, если нет недовольных, то нет и конфликта. Однако Вселенная продолжала гудеть, но уже значительно тише. А как ей, скажите, было не гудеть, если буквально каждая плюгавенькая галактика считала себя достойной этого высокого титула, ведь всем хотелось быть её Центром.
Гудели они ещё и по той причине, что если бы они этим Центром стали, то это значительно поправило бы их пошатнувшееся финансовое положение во Вселенной. Налоги там разные, привилегии. Да и о вселенском поклонении не стоит забывать. Но, поскольку реально определить геометрическим методом центр Вселенной не представлялось возможным, и опасаясь повторения летального инцидента, все вновь назначенные таким образом вассалы смирились со своей судьбой. Но тревожно гудеть не перестали.
Вот если вдуматься: а кому был нужен на хрен этот Центр? Поскольку вразумительно ответить на этот вопрос никто не мог, все справедливо посылали его куда подальше вместе с бесконечными циркулярами, распоряжениями и постановлениями. Не уважали, одним словом.
«Что бы нам такое сделать, — задумались главнюки, — чтобы снискать всеобщее уважение и любовь?»
Для решения этой непосильной задачи подключили они мощные капуторы во всех точках сосредоточения вселенского знания. Буквально через несколько галактических глюков ими был получен единственный маловразумительный ответ, показавшийся им изначально совершенно абсурдным. Звучал он так: «Организовать межгалактическую олимпиаду». Коротко и никому не понятно.
Не удовлетворившись полученным ответом, Главные во Вселенной начали копаться в кладезях дополнительных знаний, накопленных к этому моменту в невообразимых количествах и часто не по делу. Тщательно задокументированные знания эти хранились на всевозможных мыслимых и не очень носителях информации. Встречались даже свитки в виде громадных рулонов туалетной бумаги. Сколько же во Вселенной накопилось знаний, когда-либо исторгнутых мозгами бесчисленного количества цивилизаций! Ещё живых и уже нет. И что бы вы думали? Они всё же откопали то, что так долго искали.
Оказалось, что где-то на краю их бесконечной Вселенной находится крохотная планетка с неблагозвучным названием Грязь. И там действительно раз в четыре года проходит общепланетарный шабаш с таким названием. Никаких иных подробностей эта информация им не дала.
Начали думать, подключили сыск. И наконец, на захудалой планете со звучным названием «Калифорния» сыскари обнаружили очевидца данного действа. Всё бы ничего, но дело осложнялось тем, что очевидец этот был как бы ни жив, ни мёртв. Нет, не так. Жив, но находился в глубоком анабиозе целых сто лет по главнюканскому неотрывному календарю. Начиная с этого момента дело пошло бойко. Разморозили, накормили и приступили к дознанию.
Первым делом у него спросили: «Ты на хрена это сделал?» Как оказалось, тот наивно полагал, что выбитые у него в позапрошлом веке зубы в будущем вырастут сами по себе. Затем рассказал, что действительно побывал на этой планете и даже поучаствовал зрителем в одной из олимпиад, где и был покалечен, защищая права не допущенных к соревнованиям женщин. Рассказал и продемонстрировал в качестве доказательства свои поредевшие зубы.
— Главное, — рассказывал он, — нужно было вовремя огонь на палке притащить к открытию этих игр, а потом его торжественно затушить.
— Говори, что грязнюки на этих играх делали? — строго задали вопрос дознаватели.
— Что делали? — переспросил он своих суровых слушателей, — развлекались в своё удовольствие. Бегали, прыгали, купались.
Да, сложно разговаривать с субъектом, проспавшим так долго и не дружащим с мозгами.
— Зачем они бегали и прыгали? — задали ему резонный вопрос.
— Да чтобы в конце мероприятия разноцветные кружочки за это получить, — ответил он, не понимая, почему его не понимают.
— Может, ему укольчик с мозговым стимулятором вколоть? — поступило дельное предложение.
Вкололи. Никакой реакции в ответ. Потом потихоньку пошло.
«Усвоился, — вздохнули все с облегчением, — работает укольчик».
Вскоре дознаватели выяснили, что игры проводились устроителями с целью запудрить мозги своим врагам. Чтобы не лезли они со своими воинственными претензиями к честным соседям, отхватившим у них накануне жирные кусочки плодородной земли. Короче, чтобы отложили враги свои вооруженные конфликты и отбросили на время мысли о мести. А устроителям только этого и надо было добиться, ведь на подготовку к отпору врага в любом случае требовалось время. А там, глядишь, ещё и имидж хороший к тебе приклеится.
— Именно это нам и нужно! — радостно воскликнули Главные главнюки. — Начинаем немедленную подготовку к мероприятию.
— Хорошо, что сильно тратиться не надо, — молвил Старший среди главных. — Наштампуем из силумина три сотни блестящих кружков, и всё будет в шоколаде. Ещё и пирожками с капустой в процессе проведения торганём.
— А что, кроме этой Грязи, Олимпийские игры ни у кого больше не проводились? Уж больно далеко лететь, как бы чего за это время у нас не случилось, — спросил тогда самый предусмотрительный из них. Получив отрицательный ответ, он в тот же вечер собрал чемоданы. Так, на всякий случай.
Вопрос о месте проведения игр ни у кого из организаторов не стоял. Конечно, у них. Строить что-либо новое не стали, да и негде, ведь все свободные земли были к этому моменту выкуплены и застроены ушлыми девелоперами из соседних галактик. Это после того, как главнюки начали себя Центром величать. Или наоборот, но это неважно.
— Кто у нас ещё чего знает, как эти игры проводить? — спросил у подчиненных руководитель Олимпийского комитета. — Нет? Тогда тащите сюда нашего консультанта.
Под чутким руководством консультанта, лучезарно улыбающегося всем новыми титановыми зубами, были разработаны правила проведения мероприятия.
С допингом решили бороться решительно. Но потом возникла непредвиденная проблема: собственно, а что считать допингом в их обширной Вселенной? Для кого-то и ржавый гвоздь — допинг, а другой уплетает на завтрак целую гору амфетаминов. Что ему прикажете, с голоду помирать? Поэтому единогласно сняли это негуманное ограничение.
С видами олимпийских дисциплин решили также не заморачиваться.
— Пусть бегают, прыгают и купаются, — безапелляционно заявил Главный главнюк. — А кто не умеет, извините.
По известной причине сразу же отсеяли рыб, ракообразных и медуз. Тех же, у которых были какие-нибудь конечности, оставили. Динозавров тоже отсеяли. Согласитесь, не очень-то приятно с ними играть.
— Надо срочно найти гонца, чтобы он нам сюда эту палку горящую приволок, — продолжил давать инструкции на время поумневший консультант после очередной мозговой стимуляции.
Бросились срочно подбирать кандидатуры. Таких, чтобы не стыдно их было гостями игр показать: морально устойчивых, без судимостей и вообще — лучших среди лучших, выполнявших до этого аналогичные поручения.
Опустив в отборочной анкете несколько своих залётов и незакрытую судимость в далёком отсюда месте, в список претендентов на роль сопровождающего горящей палки попал и Гена. Строгая конкурсная комиссия «сковырнула» его с одной разудалой планеты, где он весело тратил два ещё неотработанных аванса.
С большим трудом набралось необходимых кандидатов штук тринадцать.
— Не, не пойдёт, — сразу высказались о кандидатуре Гены злопамятные негоманоиды с планеты «Пылающий сноп сена» из галактики Полный Облом, — Он у нас десять лет назад спер коробок вечных спичек, ворюга.
Однако Гена аргументированно возразил оппонентам, и они его оставили в покое.
Поскольку выбор единственного достойного кандидата среди тринадцати самых достойнейших во Вселенной был практически невыполнимой задачей, избрали самый что ни на есть простой способ — бросание двух игральных костей в пустую сковородку. Сковородку до этого, естественно, тщательно выскребли от остатков пригоревшей яичницы и приступили к голосованию. У кого из кандидатов совпадет присвоенный ему номер с суммой цифр на костях, тот и полетит. Заранее распределили среди участников номера. При этом тот, кому достался номер один, сразу же застрелился, поскольку костей было две. Ушёл из жизни он там же, на конкурсной комиссии. Не доработали в спешке методику отсева претендентов, что тут поделаешь.
Гене достался номер два. Для самоуспокоения он попытался определить вероятность своей победы, но вскоре запутался, обречённо вздохнул и бросил.
«Ну и хрен с ней, — помянул он в сердцах трёхэтажным теорию вероятности, — не очень-то и хотелось. И так проживу, на колбасу и хлеб с маслом мне всегда хватит».
Обещанный гонорар в случае выполнения задания выглядел для него очень уж виртуальным. Тем более что он прекрасно знал своих нанимателей и совсем не с самой лучшей их стороны.
Тем временем самый главный главнюк, пользуясь своей безоговорочной привилегией, сам бросил кости. Выпало число два. То есть на каждой из остановившихся после долгого скитания по пустой сковородке костей значилась единица.
«Вот ведь, — подумал с тоской Гена о своём будущем задании, — всегда мне поначалу везёт».
Однако когда он узнал, куда ему предстоит лететь, всю его грусть-тоску как рукой сняло. На радостях он даже снял свои претензии относительно аванса и командировочных.
«Земля, — подумал он с любовью о конечной цели своей командировки, — как же я давно тебя не видел, голубенькая ты моя!»
— Срочно дуй на Грязь и принеси нам огонь на палке. Командировочных не будет, денег нет. Будь назад вовремя. Это всё, вали, — дал распоряжение Главный.
Взял Гена свой хвост в руки и пошёл. Полетел, конечно, как на крыльях. Своих прошлых ошибок он решил не повторять. Хотя и говорят, что на них учатся, но это всё неправда, просто иногда не везёт. Поэтому он с первой же попытки мастерски спикировал с орбиты и удачно плюхнулся возле родной Смирновки, а смирновцы, издалека заслышав призывный рёв его звездолёта, уже спешили навстречу.
«Всё-таки здорово, когда тебя кто-то ждёт», — с теплотой в сердце подумал сентиментальный рептилоид, но ему тут же пришла мысль о том, что всё дело в горючем его звездолёта, баки которого были сейчас заполнены под завязку.
«Нет, — успокоил он себя, — думать даже об этом не хочу».
Радости встречи не было конца. По старой доброй традиции последующие две недели все его закадычные друзья пели грустные русские песни и пили вкуснейший деревенский самогон. Сарай его, тщательно выкрашенный местными жителями, стоял на том же самом месте, где Гена его оставил, то есть на краю села. В период его отсутствия дом народного любимца строго охранялся Василием, а когда тот спал — то старой полуслепой собакой по кличке Крокодил.
— Это чтобы тебя не забывать, друг, — всхлипнул Вася, утирая слезу.
Задание Гены на Земле буксовало со страшной силой. В начале третьей недели вынужденного простоя, когда Гена уже приготовился распечатать второй топливный бак звездолёта, доверху заполненный главнюканским самогоном, и, окончательно для себя поняв, что его задание бесповоротно провалено, объявился Колян.
Появился он весьма эффектно: на чёрном джипе марки «Джип», задавив возле Гениного дома пару зазевавшихся кур, он лихо припарковался с разворотом в большую лужу, аппетитно пахнущую свежим коровьим навозом. Обрызганные с головы до ног её содержимым, Вася с Геной тут же полезли к нему обниматься, не обращая внимания на дорогущий малиновый пиджак на могучих плечах Коляна и белоснежную рубашку под ним, частично скрывающую синие оттиски о бурной жизни их друга.
— Колян у нас теперь «новый русский», — уважительно промолвил Василий, наливая всем по первой.
От автора: всё сказанное вслух нашими героями в Смирновке до этого и изложенное ниже преподносится щепетильным читателям в тщательно очищенном от междометий виде, свойственном традиционному русскому языку. Это относится также и к их невысказанным мыслям и чувствам. Собственно, цензура поработала с диалогами основательно, сократив тем самым основную часть их эмоциональной составляющей.
— Сложную задачку ты мне задал, друг, — задумчиво произнёс Колян, выслушав сбивчивый рассказ Гены. — Ты что, в натуре всё хочешь сделать по-чесноку? Типа огонь от зеркала в Греции зажечь и палку традиционную найти? Трудно.
— Но ты же всё можешь, посодействуй.
— Что я могу сказать? Прилетел бы ты чуток пораньше, было бы прикольно. Например, в девяносто шестом. Тебе бы самому понравилось отнять свой огонь у пиндосов. А сейчас… Не ждать же тебе, в самом деле, ещё три года до следующей Олимпиады. Что ж, придётся в Грецию лететь, к корешам моим, чтобы внепланово огонь твой добыть.
— Да хоть сейчас, погнали, — Гена был готов к немедленным действиям.
— Не те времена пошли. Собьют на хрен.
Короче говоря, хороший у них диалог получился, душевный. Если бы…
— Я сейчас в антикоррупционном комитете служу, — сказал после долгой паузы Колян, с трудом подбирая разрешённые цензурой слова. — Следаком. Так вот, дело твоё у меня находится третий год на контроле.
— Чего находится?
— Со службы твоей прежней в качестве народного избранника. Что глаза-то закатил? Деньги брал на призыв об оказании инопланетной помощи? Брал. Помощь пришла? Не пришла. Вот тебе и дело.
— Но я ж…
— Знаю, знаю, распилили тогда бабло без тебя. Извини, не успел ты, смотался раньше времени. И что мы сейчас имеем в итоге? Правильно: растрату в особо крупном размере.
— Что же делать? — спросил Гена, оглушенный не вовремя пришедшей новостью.
— Как всегда, срочно линять. Горючее твоё не всё ещё вылакали? Спички я тебе дам, а палку Васька твой пусть из полена выстругает.
Поймав восторженный взгляд Васи, разглядывающего его прикид, Колян буднично объяснил:
— Спецодежда, для конспирации.
Затем были проводы.
«Как же всё нескладно у меня получается! — с досадой подумал Гена. — Никаких тебе торжественных митингов на прощание, ни слёз умиления земных жителей, ратующих за будущие олимпийские победы их братьев по разуму».
— Палку свою не забудь, — сказал ему на прощание Василий, в глазах которого читалась безмерная тоска о разлуке с другом. — Слушай, ты там у себя, если сможешь, раздобудь для меня самогонный аппарат, ладно? Такой, чтобы сразу по три раза перегонял. Здоровье своё, понимаешь, беречь надо!
«Ну как тут откажешь такому заботливому другу? Обязательно привезу, не сомневайся», — подумал Гена с нежностью. Залез в звездолёт и дал по газам.
Солярка, которой Вася пропитал ветошь на палке, чуть не свела его с ума. Ею пропиталась, кажется, каждая молекула воздуха вокруг. И Гена, конечно.
Он опоздал. К практически немедленному его возвращению в Центр Центра уже не существовало. Пропал он вместе с пославшими его на Землю амбициозными главнюками, распылили их всех в дым недовольные внешней политикой Центра.
«Опять я попал, — подумал Гена, — вот ведь жизнь, ничему она меня не учит! Какого лешего, спрашивается, я от их аванса отказался?»
Рассказ 4
Гена знал, что провалить очередное задание он просто не имеет права. Он также знал, что все знают о том, что он это знает. Так что никакого недопонимания по этому вопросу ни у кого не возникало. И поскольку он уже успел основательно переругаться с местным руководством, руководство это дало ему абсолютно невыполнимое задание. Так, чтобы отвязаться от Гены раз и навсегда. Попросту говоря — достал он здесь всех основательно, и отделаться от него решили решительно.
«Вон у нас сколько галактик во Вселенной, — с надеждой на скорую разлуку с Геной, думало Генино руководство, — выбирай любую и перестань нам здесь голову морочить и нервы трепать».
В общем, дело обстояло так: завалил он порученное ему задание для галактики, имя которой во Вселенной неприлично сейчас даже упоминать. Вслух и мысленно. Заранее намекну, что это именно та из них, о которой сказано чуть выше.
— Как такое могло случиться? — спросите вы. — Давайте вместе и разберёмся в этом. Итак!
Сначала, собственно, о самом задании. По случаю образования в обречённой галактике внеплановой чёрной дыры, руководство приняло решение это дело отметить. Организовать как бы небольшой банкетик по этому поводу.
Ближайшие к ней и не очень галактики отнеслись к этой идее очень даже положительно, так как, во-первых, не так уж часто в их Вселенной случается что-либо интересненькое. Во-вторых, что наиболее важно, это мероприятие анонсировалось как полностью халявное. И, конечно же, все они начали потихоньку стягиваться к виновнику торжества, чтобы попасть за стол первыми, а затем, как это водится среди голодных гостей, ускорились.
Теперь немного о нашем герое, если так можно назвать рептилоида с незаконченным средним межгалактическим образованием. В последнее время по Вселенной пронесся слух, что где бы этот Гена ни появлялся, там непременно жди беды. Губил, короче, Гена галактики. Не нарочно, конечно, но примета такая нехорошая появилась. Вот и последняя эта дрянная история с галактикой Головастик. Ведь до сих пор, бедолаги, свой хвост подобрать не могут. Однако не о ней сейчас пойдёт речь.
Короче, вызывает его то самое местное руководство, с которым он успел основательно переругаться, и говорит:
— Наша галактика чрезмерно заинтересована в твоих услугах, Гена, и мы сильно на тебя рассчитываем. Мы знаем, что ты в лепёшку разобьёшься, но задание наше выполнишь. У нас тут банкет намечается, и хочется нам не упасть в грязь лицом. Надумали мы своих гостей эксклюзивным напитком побаловать, но, к великому нашему сожалению, его гонят только на Земле. Сгоняй, а? У тебя там хорошие связи, справишься.
— Хвостом клянусь, что справлюсь! — соврал Гена, прекрасно зная, что ничем не рискует, поскольку хвост его в случае клятвопреступления обязательно отрастет недельки через две. Да и разбиваться в лепёшку ему в любом случае не очень хотелось.
Получил он задание хитроумного руководства и призадумался. С виду ничего сложного, но, если разобраться, то для него оно было практически невыполнимо. Почему? Потому что для этого необходимо лететь на Землю и, что самое главное, обернуться туда-сюда за два-три дня.
«Да хвост с ним, — в сердцах помянул он свою любимую оконечность, — что-нибудь придумаю».
— А почему бы вам «Праздничной» не проставиться? — попробовал Гена увильнуть от выполнения сложной миссии и немного потянуть время.
— Нет, нет и ещё раз нет! — категорично заявило строгое начальство. — У нас же праздник намечается, а «Праздничную» наш народ каждый день потребляет. Не к месту напиток, не почувствует тогда народ праздника.
«Против логики не попрешь, — подумал Гена, — но раз получил задание, то выполняй».
Полететь на Землю ему очень хотелось, но, честно говоря, было просто лень, да и не довезёт он напиток в заказанном объёме к месту назначения. «Сколько ни бери, — вспомнил он старую земную пословицу, — а в магазин всё равно два раза придется бегать».
«И ведь прекрасно знают, что нельзя меня одного на Землю отпускать, не сумею я оттуда вовремя вернуться! А посидеть, а поговорить с сотоварищами из Смирновки, а песни о главном на завалинке попеть? Как ни крути, а на всё про всё как минимум неделя нужна. Вот ведь паразиты! Точно хотят от меня избавиться», — с негодованием думал он о своих нанимателях.
Но, с другой стороны, где эту «Московскую» ещё добудешь? Сунулся он было на местный завод с предложением переклеить втихаря наклейки на их традиционной продукции, но получил категорический отказ.
— Мы, — сказали ему технологи и наклейщики этикеток, — бережем свою незапятнанную репутацию во Вселенной. Да и боимся по шее получить от руководства земной фабрики «Кристалл». Вдруг они узнают об этом, ведь франшизу мы у них купили только на «Праздничную».
— Так они сами всё из одной бочки наливают! — попробовал Гена возразить руководителю завода, неестественно покачивающемуся на щупальцах после отгрузки очередной партии продукции в другой регион Вселенной, с красным клювом и расфокусированными глазами.
— Нет, не пойдёт. Они свою продукцию сейчас чипируют, а потом ловят нарушителей лицензии и в рабство на Землю отправляют. Бесплатно работать на своём заводе под Курском.
Короче говоря, ничего у Гены не вышло.
«Придется лететь, но, по-видимому, только в один конец, так как вовремя вернуться назад мне точно не удастся, а если я опоздаю, то ожидает меня неминуемая расправа, — подумал он тоскливо. — А что, возьму, да и съезжу, друзей своих навещу. Василию самогонный аппарат отвезу, а то у него точно здоровье пошатнется».
От предстоящей встречи с друзьями настроение у Гены заметно улучшилось.
Подлет к Земле, посадка, Вася, стол с напитками, односельчане. Всё, как всегда, и это радовало.
«Вот она — стабильность, кто бы там чего ни говорил. Успокоительный застой и бесшабашная народная удаль», — философски думал он.
Тем временем довольный Василий разглядывал свой подарок.
— Новенький, — с уважением погладил он внеземную штуковину, — неужели он за одну загрузку четыре раза подряд перегоняет? И весь процесс идёт в автоматическом режиме? И градус нужный даёт? И потери минимальные? Фантастика! А питание наше подходит?
— Четыре раза за цикл. Автомат. Девяносто девять. Десять в час. Он у меня на батарейке работает, — ответил Гена подряд на все поставленные другом вопросы.
Он в очередной раз безмерно удивился высокому уровню его эрудиции и технической грамотности.
— Вот тебе мешочек с батарейками, на первое время хватит, а там видно будет. Да и ещё: он воду проточную экономит — замкнутый цикл. И набор ароматизаторов к нему в подарок. Вставляешь баллончик, и на выходе капает хоть виски, хоть коньяк. Отдельно с запахом первачка, конечно.
— Вот это ты молодец, а то все заморские пойла сивухой воняют. Нет, наш вкус мне привычней. Заведём? — заинтересованно спросил экспериментатор, у которого от вожделения заблестели глаза.
— Брага у тебя есть?
— Откуда ей взяться? — Вася опечалился. — Была, но сколько терпеть-то можно?
— Понятно. Ставь новую, а пока ответь мне на один вопрос: где мне срочно добыть два железнодорожных состава с «Московской»?
— Постой, так это…!
— Это не нам, — прервал Гена мыслительный процесс друга, пытающегося перевести составы на пол-литра, и подробно рассказал о своей нелегкой миссии.
— Нет, здесь ни сельпо, ни райцентр нам не помогут. Надо в Казань гнать, на завод, — глубокомысленно заявил Василий.
— А что, разве в Москве её уже не выпускают? Ведь название…
— Не, его недавно передислоцировали в Казань. С татарами нужно договариваться.
— А это реально?
— Раньше получалось, во время их совместного с монголами ига. Теперь сложнее, ведь это отдельная республика, хотя вроде и Россия.
— Ничего не понял, но это неважно. Когда стартуем?
— Да хоть сейчас. А бабло у тебя есть? Чем расплачиваться будешь, скиталец?
«Чёрт! — выругался про себя Гена, неожиданно вспомнив, что забыл поменять межзвездные крузейро на рубли. Хотя…».
— Вот в этих банках моё бабло лежит, — он по памяти перечислил стратегу Васе дюжину из них.
— Эка ты попал! Так они все сдулись, — так же по памяти ответил тот.
— Как это сдулись?
— Элементарно. Набрали у государства субсидий, обналичили, перевели за бугор и сдулись. Кредит тебе надо брать, вот что. Залог есть?
— Залог? А небольшая звездная система пойдёт? — вспомнил Гена о своём выигрыше в карты пятилетней давности. Проигравший ему ханурик подозрительно быстро тогда слинял, оформив на него бумаги.
— Это тебе к Коляну надо. Он у нас волшебник по этой части, обязательно что-нибудь придумает. Только он не здесь, не в России сейчас. В Пиндосии своей нелюбимой осел, оттуда всем и управляет.
— Чем управляет? — не понял Гена друга.
— Так банком своим и управляет, чем же ещё.
— Пустяки, — ответил ему Колян по телефону. — Система, говоришь? Адрес и регистрация есть? А право владения?
— Всё есть, а ещё доверенность на моё имя от тамошнего галактического руководства. Только в ней всё написано на вселенском языке.
— Пустяк вдвойне. Сейчас я своим юристам и адвокатам позвоню, они всё и переведут, и нотариально оформят. Правда, весь процесс может затянуться дня на три, не меньше. Как оценивать её будем, есть идея?
— Ну, там звезд полста, планеток с десяток. Только на них сейчас никто не живёт, заброшены за ветхостью.
— Понятно, напишем так: бесценна, свободна, готова к немедленному заселению. Согласен? Отлично, — сказал Колян, подсчитывая в уме барыши. — Тебе на какой счёт перечислить разницу от перепродажи за минусом расходов на оплату напитка? Ты же в доле, как понимаешь. Банковские реквизиты мне свои приготовь, завтра сам буду у нас в Смирновке. Оригиналы заберу и с татарами помогу.
«Даже уже и не знаю, что мне дальше делать», — вяло подумал Гена о том, что он уже на неделю выбился из графика по доставке товара заказчику.
Появился Колян на своей «Родине», как всегда, эффектно. На самолете с вертикальным взлетом компании Harrier, оглушив до невозможности смирновский люд и всю местную живность и подняв при посадке тучу снежной пыли, он приземлился возле околицы.
— Как вам моя тачка? — с любовью похлопал он по фюзеляжу своего железного коня. — А ракеты я снял, чтобы не раздражать соотечественников. Ну что, надумал, куда бабки тебе переводить? — с ходу начал Колян.
— Так дело-то ещё даже не начали, — смущённо промолвил Гена.
— Нет, дружочек, всё необходимо подготовить заранее, — возразил ему успешный финансист международного масштаба.
— Ничего более реального, чем Земля, не приходит в голову, — ответил Гена. — Стабильно всё у нас, основательно. И народ отзывчивый, душевный.
— Вот в этом ты прав, родной. А на Земле нет более стабильного государства, чем наша с тобой Россия. Паспорт свой давай, — перешёл он от лирики к делу.
Посмотрел, повертел в руках красную книжицу и вернул её владельцу.
— Не годится, липа, — сказал он через пару секунд. — И что это за «рептилоид» в графе «национальность»? Хотя одни рептилоиды меня сейчас и окружают. Развелось их у нас немерено… Извини, это я не о тебе. Доверенное лицо у тебя найдется? Да что я, в самом деле, вот Василий, например, — надёжный и трезвомыслящий человек. Согласен?
— А то! — радостно ответил Гена, разливая всем по третьей.
— Решено. Только весь товар в твоё корыто не уместится. Надо тебе пару грузовиков своих космических подогнать. Успеешь до Нового года?
— Успею, не дрейфь. Слышь, Колян, а какой у вас сейчас идёт год?
— Ты что, с Луны свалился? Ах да, виноват, так конец девяносто девятого и идёт. Новый год на носу. Вот когда мы с тобой оттянемся по полной! С мужиками посидим, песни попоём. Красота! Куда им, пиндосам, до нас, не умеют они по-человечески праздновать. Слышь, а с твоей звёздной системой что мне делать? Продолжать?
— Вне всякого сомнения, — уверенно ответил Гена, хрустя соленым огурцом.
«Что-то здесь не так, — подумал он с тревогой, разглядывая газету для разделки селёдки, расстеленную на столе аккуратным Василием. На газете, с разноцветными пятнами, оставленными незамысловатой снедью, с трудом читалась центральная новость грядущего века.
— Колян, у вас что, конец света намечается? — он ткнул вилкой в газетный анонс.
— Конец света? Ну да, очередной. Надоело уже. Извини, а ты с какой целью интересуешься?
— Да так, просто интересно, — своими догадками он с землянами делиться не стал. Зачем его друзьям зря тревожиться? Про себя же серьёзно задумался.
«Может быть, правы мои сегодняшние наниматели? Ведь и правда, где бы я до этого ни появлялся, конец был един — гибель планеты, а то и целой галактики».
От волнения у него даже застряла в горле свежая сельдь, которую он отправил в плавание по желудку вслед за очередной рюмкой Васиного самогона.
«Нет, не могу я так подставить свою новообретенную родину, — думал Гена. — Надо мне срочно отсюда линять, чтобы земляне перескочили сей тревожный момент своей истории. Уеду месяца на два-три, а там, глядишь, здесь всё за это время и уляжется. Один чёрт мне нужно лететь назад, хрен с ним, что отругают. Так я им объяснительную записку накатаю, что типа форс-мажор: нет сейчас у землян свободных грузовиков. А через пару месяцев назад подамся. За товаром и наваром. Если, конечно, там у них ещё актуален праздник этот».
Никому ничего не объяснив, Гена накатил на дорожку, залез в звездолёт и дал по газам.
«Да! — подумал он, подлетая к месту назначения. — Банкетик у них удался на славу. Делать нечего, полечу себе новое пристанище искать, ведь на Землю лететь мне ещё рановато».
А в это время на месте его недавнего отлёта и сегодняшнего оперативного возвращения назад формировалась новая красивая галактика, объединившая в себе его хитроумных хозяев и их гостей, неудержимых до халявы. Законы природы и мироздания ещё никто не отменял.
«Бог шельму метит», — философски подумал он о своих нанимателях и совсем не опечалился этому событию.
Вот так Гена спас ничего не подозревающую родину от неминуемой гибели.
P.S.
Да, вспомнилось вдруг. Здесь упоминалась галактика Головастик. Так в этом случае всё обстояло предельно просто: в бытность свою вольнонаёмным посланцем для выполнения разных щекотливых заданий, Гена доставил туда не совсем легальный груз. Ладно, не будем темнить: реактор на быстрых нейтронах большой мощности он доставил, а инструкцию по его использованию забыл передать. Случается такое. Так они на свой страх и риск начали самостоятельно разбираться с материальной частью и, как водится, перегрузили сложное в эксплуатации устройство. Оно и рвануло с последствиями. Согласитесь, не такая уж большая вина на нём лежит. Головой надо думать, прежде чем ручки непонятные крутить. Как-то так.
Рассказ 5
Верил ли Гена в богов? Конечно! Особенно в двух: великих богов Удачи и Справедливости, которым каждый раз молился перед очередным своим заданием. При этом делал он это без паузы между молитвами и обязательно в указанной последовательности. Первая часть молитвы касалась того, чтобы ему повезло, а вторая — чтобы ему заплатили за то, что повезло. Именно этим делом он сейчас и занимался.
— Молился, но зачем?! — удивились слушатели. — Неужели ему очередное задание доверили? Но он же…
— Доверили, ещё как доверили, не сомневайтесь!
Именно краткую инструкцию по получению этого задания в виде любезного приглашения он сейчас вертел в руках, с восторгом разглядывая красивый конверт с многочисленными гербами и золочёными надписями.
«Странно, — сразу же подумал он, как только получил роскошно оформленную корреспонденцию, — никогда я не получал таких любезных писем от первых лиц во Вселенной».
Письма, конечно, были, но только от сборщиков налогов и судебных исполнителей, невероятным чутьём угадывающих укромные места его временных пристанищ.
Само послание звучало так: «Учитывая Ваши прежние заслуги, просим оказать нам услугу. Все подробности при встрече. Хорошее вознаграждение гарантируется». Подпись: Большая галактическая печать. «Хорошее вознаграждение» было два раза от руки подчёркнуто.
«Знают, наверное, о моём тяжёлом финансовом положении», — сделал он первый грустный вывод.
«Помнят меня!» — с гордостью за свою значимость во Вселенной подумал Гена во второй раз и улыбнулся.
Он ещё раз погладил оказавшийся кстати конверт, поскольку, во-первых, деньги у него практически закончились, а во-вторых, хотелось уже какой-нибудь реальной работы.
Взлёт, полёт, посадка, дворец руководства галактики. Мордастый помощник Главного администратора ввёл его в курс дела:
— Главный сейчас принять тебя не может — у него запор. Я тебе сам всё расскажу, — высокомерно изрёк помощник, вальяжно развалившийся в широком кожаном кресле.
Задание звучало так: «Провести пространные переговоры по обмену пленными между нашими галактиками. Возможно, с подписанием меморандума о намерениях».
«Делов-то! — обрадовался Гена лёгкому заданию. — Поговорить я люблю, однако зачем платить такие сумасшедшие деньги за безделицу?» — приподнятое настроение сменилось тревогой.
Ткнув толстым пальцем в звёздную карту, помощник обозначил цель его командировки. Звезда называлась «Бейт аль-Джауза».
— «Подмышка», — автоматически перевёл с арабского электронный переводчик название, приняв его за объект соответствующего происхождения.
«Странно, какого рожна сюда арабы затесались? — с удивлением подумал Гена, но уточнять не стал. — Посмотрю-ка я для проверки свои карты».
Не доверял он картам андромедян, к тому же странный перевод цели командировки слегка его смутил. Так оно и есть — «Млечный путь», галактика, когда-то любезно его приютившая. Не вся, конечно, но любимая им песчинка в ней — Земля. Исконная же звезда по-землянски называлась Бетельгейзе. Потребовав у нанимателей с Андромеды аванс в размере пятидесяти процентов от гонорара, он отправился в путь.
«Странно, — во второй раз заметил он, — что аванс мне дали безоговорочно. Никогда такого не было. Отлично, с кредиторами своими расплачусь», — позитиву Гены не было конца.
Время на выполнение задания не оговаривалось, поэтому он решил по дороге посетить любимую Землю.
«Освежусь Васиным напитком, задушевные песни о главном попою, отосплюсь в своём уютном сарае в Смирновке», — за этими приятными мыслями время перелёта пролетело незаметно.
На подлёте к Земле он ловко увернулся от двух переполненных толчков, выброшенных за ненадобностью с советско-российской пилотируемой научно-исследовательской орбитальной станции «Мир». Включив приёмник, чтобы послушать популярную сейчас на планете музыку, Гена неожиданно услышал знакомый голос. Строгий бас раздавал по спутниковой связи воинственные команды со вставками на родном его языке. Нет смысла объяснять, какие, — вы и сами догадываетесь. А как ещё прикажете преподносить очевидные истины собеседникам? Так вот, услышав знакомые междометия, Гене нестерпимо захотелось поговорить с другом:
— Колян? — встрял он в эмоциональный разговор того с подчинённым.
— Что ещё за хмырь к нам подключился? — грозно спросил далёкий друг, не узнавший его голоса.
— Это я — Гена, — он абсолютно не обиделся на нелестное определение в свой адрес.
— Гена, дружище!!! Ты где? Давно уже мечтал твою зелёную рожу увидеть! — радости Коляна не было границ.
— Извини, что перебил. Как я понял, ты сейчас сильно занят.
— Ничего, привычно. Так, воюем потихоньку. Не волнуйся, всё будет хорошо, ты же это знаешь.
— Так я сейчас к тебе подлечу? — утвердительно спросил Гена.
— Пока не стоит, тревожно сейчас в России. Теракты, война. Да и выборы нового президента у нас на носу, некогда мне будет. Слушай, а давай я сам к тебе? Ты где? — повторил он свой вопрос.
— На орбите, где же ещё можно поймать ваше словоговорение.
— Понятно. Язык наш начал забывать, зелёный. Пару недель на сухую продержишься? Отлично! У нас как раз очередной «Союз» запускают, так я пиндосовского туриста из команды выкину и вместо него к тебе. Посидим, выпьем, как в старые добрые времена. Наличку тебе привезу на карманные расходы. Места у тебя хватит, надеюсь? Подождёшь немного?
Уже на третий день, основательно устав разгадывать тупые андромедянские кроссворды, сквозь иллюминатор Гена увидел, как к станции «Мир» медленно приближается пилотируемый космический корабль с изображением родного флага на корпусе.
«Колян! — обрадовался он. — Не удержался-таки, прилетел раньше обещанного срока».
Подождав минут сорок, он уже воочию наблюдал за выходом того в космическое пространство и корявое приближение к Гениному звездолёту. Подлетев, Колян еле втиснулся через шлюзовой люк, приспособленный лишь для таких тощих рептилоидов, коим являлся его друг Гена. Стащил с себя шлем и начал материться.
— Ни тебе пернуть, ни почесаться, — сетовал он трехэтажным, стараясь в скафандре добраться до друга и обнять его.
Вскоре бытовые проблемы разрешились, и время у них потекло в размеренном темпе, изредка ускоряясь на момент произнесения очередного важного тоста.
— Надо мне почаще к Василию заглядывать. Какая вещь! — Колян с наслаждением допил очередные полстакана. — А вкус! Прямо детство своё вспоминаю, ей-богу. Для тебя приберег, родной.
— Это ты здорово придумал, — заметил Гена, — а то моё пойло с Андромеды из бака с горючкой — просто чума. Боялся его даже тебе предлагать.
Посидели, попили и попели. Затем землянин перешёл к делу:
— Основную сумму от продажи твоей звёздной системы я вложил в пару компаний: Алибабу китайскую и в российскую Пятёрочку, я же патриот, твою мать. Они сейчас только начинают раскручиваться, а у меня нюх на хорошее дело завсегда развит. Так что мы теперь с тобой, компаньон, ещё и акционеры. Василий тоже, конечно, как твоё доверенное лицо. Васька, правда, ещё в Белугу вложился, настырный. Ну, которая водку вкусную выпускает. Не ругай ты его. Душа, говорит, просит.
— Слышь, Колян, а что наши кредиторы с моим залогом делать будут? — с переживанием за чужое попадалово спросил сердобольный Гена.
— А чёрт их знает. Твою систему уже раз двадцать за это время перепродали. Ни одно серьёзное космическое агентство её освоением заниматься не хочет. Пусть, говорят, ищут какого-нибудь частника, способного изобрести подходящий для этой цели космолёт и катятся... Ну, ты сам понимаешь куда. Правда, я слышал недавно о таком. Не тебе же, в самом деле, колонизацией заброшенных планет заниматься. А за нас не переживай, у нас всё сделано по-чесноку.
«И пусть себе катятся…» — подумал Гена, нисколько не переживая за пиндосов, к которым он никогда не питал дружеских чувств.
— В новую партию со мной вступать будешь? — через полчаса друзья уже переключились на политику. Согласитесь, не о прекрасных же девах им было разговаривать, да и вкусы разные.
— Спасибо, по горло этим сыт, — ответил индифферентно Гена.
— Ты вообще какими судьбами к нам?
Гена рассказал заботливому Коляну о своём задании: типа, полететь и поговорить.
— Интересная у тебя работа, Геннадий. Эх, если бы я раньше знал твою тему, Академика бы с собой прихватил. Вот голова!
— Как это — «прихватил»? — гордость за возможности друга переполняла его.
— Элементарно: сократили бы экипаж сегодняшнего «Союза» до одного, говно вопрос. Что им вдвоём на станции делать? А мы бы у тебя втроём душевно поговорили. Теперь жди ещё полгода следующий транспорт. Давай сделаем так: я, конечно, назад на станцию не пойду, да и трос я свой причальный нечаянно оборвал...
— Не хватятся? Ты насколько погулять вышел? — перебил друга Гена.
— Думаю, что уже хватились, но это неважно. Через окна станции нас точно никто не увидит, их уже лет пятнадцать никто снаружи не мыл. Мы сколько здесь сидим? Понятно. Значит, они уже пьют за упокой души раба божьего Николая. А затем, с прояснившейся головой, опять продолжат своих мышей мучать.
Колян ненадолго задумался, а затем торжественно произнёс:
— А потом мне звание героя присвоят! Посмертно, — размечтался он. — Нет, как бы мне этого ни хотелось, но придётся лететь назад на Землю. Дел там у меня невпроворот. На твоём корыте полетим, а на Земле я скажу, что заблудился, что здесь такого? На попутке назад, типа, добрался... Нет, не пойдёт. Придумал: америкосы меня в открытом космосе отловили, но я от них на Земле отбился. Это звучит более правдоподобно, — произнёс рассудительный компаньон Гены, выдохнул и влил в себя остатки самогона.
Старт, пикирование и посадка на окраине посёлка городского типа Гжель. Просторный загородный дом Академика, старинного друга Коляна по старой работе, выглядел просто шикарно. А до этого Коляну пару раз звонили его коллеги по работе, спрашивали, как дела и как тот слетал.
— А… — отвечал он сослуживцам.
— Понятно, — ответили они, и Колян в первый раз порадовался всеобщему пофигизму, захлестнувшему сейчас его страну.
«Скорее бы выборы прошли, что ли», — с надеждой в душе думал он.
А в это время в доме Академика:
— Эко его перекосило! Авария? — первым делом спросил хозяин, вопросительно взглянув на своего приятеля, отрицательно замотавшего головой. — Значит, судя по татуировкам, он из племени маори, что в Новой Зеландии. По культурному обмену к нам? — спросил Архитектор громко и по-русски. Одновременно он продублировал свой вопрос жестами.
— Да нет, просто он не «местный», но по-нашему разговаривает бойко, — друзья сговорились ничего лишнего любопытному собеседнику не рассказывать, чтобы избежать слишком большого количества ненужных для дела расспросов.
Академиком, как рассказал Гене сам Академик, он не был, а имел всего лишь незаконченное высшее образование, которое судебные власти в своё время насильственно прервали с целью овладения тем гигантским объёмом накопленных человечеством знаний. В тюремной библиотеке, как вы догадались, а своё почётное звание он получил за научный склад ума, рассудительность и начитанность.
Гена как можно аккуратнее рассказал об интересующей его теме.
— С какой целью интересуешься, братан? — задал Академик совсем не риторический вопрос.
— Хочет подтянуть свои знания по астрономии. У него скоро пересдача в институте, а он боится её завалить, — ответил за Гену Колян.
— Так почему денег не дал? Нету? Бывает. Хорошо, слушай, — и Академик начал рассказывать печальную историю будущего Земли.
Суть его рассказа сводилась к тому, что в ближайшее время ожидается столкновение почти равнозначных по величине галактик: Андромеды и Млечного Пути. Как сложится их тесный контакт, пока никто толком не знает, но Солнечную систему, видимо, унесет вдаль от места встречи. Что представляет собой наша агрессивная соседка Андромеда? Хищник тот ещё! Монстр, успевший поглотить нашего близнеца и несколько сотен карликовых звездных систем, за что все земные ученые единогласно лишили эту туманность звания «большого брата» Млечного Пути.
— И когда планируется наша торжественная встреча? — задал Гена важный для него вопрос.
— Уже скоро. Примерно через пять миллиардов лет.
— Срок немалый. Думаешь, что стоит начинать беспокоиться? — спросил практичный Колян.
— Этого я не знаю, но уверен в одном: к моменту нашей встречи они постараются немного ослабить наши силы. Как? Навредить как-нибудь. Вот у нас в галактике, например, неожиданно начала тухнуть одна из величайших звезд в созвездии Ориона — Бетельгейзе.
От неожиданности Гена вздрогнул.
— Чем это нам грозит? — с тревогой задал он вопрос.
— Хороший вопрос, злободневный. Считаю, что эта звезда — кандидат в сверхновые, и вполне очевидно, что она обречена. Взрыв — лишь вопрос времени, да и старушка она у нас, вдвое старше нашего Солнца. Чем это нам грозит? Ну, как и при всяком взрыве, выбрасыванием огромного объёма энергии и громадной разрушительной силой. Нужен лишь небольшой толчок, и процесс пойдёт. Плохо для нас то, что находится она недалеко от Земли.
— Скажи, а кто-то рядышком с нами уже взрывался? — задал Колян уместный вопрос.
— Было дело. Из-за этих взрывов в давние времена повышалась температура Земли. Возможно, что и озоновый слой повреждался.
— А, ну да — наша защита от губительной солнечной и космической радиации. Осколки до нас долетят? — похоже, что в местах лишения свободы Колян тоже время не терял.
— Обязательно, только примерно через шесть миллионов лет.
— Ты меня немного успокоил, коллега. Прямо Академик! — с гордостью за своего друга сказал Колян. — Не будем тебя больше отвлекать. До скорого.
Ноги вынесли их из Гжели и предсказуемо понесли в Смирновку. Что тут поделаешь — ностальгия! Прибытие, Вася, стол с напитками, односельчане. Всё было, как всегда, и это радовало. Придя на третий день в себя, Гена почувствовал острую тревогу.
— Колян, ты помнишь слова Академика о Бетельгейзе? Что, типа, нужен какой-то толчок для того, чтобы она начала превращаться в сверхновую?
— Конечно, помню. Тебя в его докладе что-то встревожило?
Тогда Гена, отбросив все сомнения, честно рассказал Коляну о своих необычных способностях по уничтожению планет и галактик.
— Так в роли этого «толчка» можешь выступить ты, старина? Мистика какая-то! — ответил друг и надолго задумался. — Выходит, что по этой причине ты в прошлый раз так резко слинял, патриот? — спросил он и с гордостью посмотрел на своего благородного собеседника.
— По этой, — подтвердил обеспокоенный грядущими событиями конспиролог Гена.
— Знаешь, а ты прав. В прошлый твой прилёт у нас всё сильно накалилось в международном разрезе. Война в России и Европе, волнения по всему миру. Взрывы жилых домов, затем дефолт, гори он огнем. А первый твой визит к нам в девяносто третьем вообще закончился развалом мощнейшей империи. Нашей с тобой страны, Гена.
— Так устояли же.
— Но ведь могли и громыхнуть ядерным потенциалом по обидчикам наших славянских друзей, к этому тогда всё шло. Устояли? Получается так, что только благодаря тебе и устояли. Вовремя ты успевал смываться с Земли. Опять полетишь?
— Полечу, но не на Бетельгейзе.
— Валюту в дорогу возьмешь?
— Пожалуй, нет, — уверенно сказал бывалый путешественник. — Не очень-то она популярна в остальной части Вселенной. Может быть, рубли и входят в топ-100 миллионов лучших валют, но обменять их будет очень сложно. Давай лучше золотом.
Он попрощался с гостеприимным народом, залез в звездолёт и дал по газам.
Очутившись в Большом Космосе, разгневанный Гена не находил себе места на корабле. Немного справившись с чувствами, он выдал всеобъемлющую характеристику своим нанимателям: «Сволочи, моими же руками хотели мою Родину угробить!» — в сердцах подумал он и крепко выругался.
«Ну, погодите, скоро вы горько пожалеете о том, что наняли меня, отвечу я вам вашим же методом. Если вы оказались правы, ждать исполнения моей мести придется недолго», — губитель планет и галактик, мощнейшее оружие Вселенной, кровожадно улыбнулся.
Через несколько галактических глюков он долетел до места назначения, затаился около центральной планеты туманности Андромеды и стал терпеливо ждать…
Рассказ 6
В общих чертах дело обстояло так: проколол Гена свой пузырь. Нет, со здоровьем у него, слава богам, всё в норме. Речь идет о его Вселенной.

— Как проколол, козёл?! — нежно спросите вы, крепко выругавшись.
— Случайно. Короче, проколол он нежную оболочку Вселенной своим ржавым звездолётом нечаянно, по неосторожности.
— Так она же сдуется! — заголосили все носители вселенского знания.
— Конечно, сдуется, она же пузырь, — согласились с ними оптимисты, — но тихонько, без сопутствующих спецэффектов.
Пессимисты помалкивали и только ехидно улыбались. В глазах их читалось: «Мы вам говорили, что нельзя кому попало звездолёты продавать!»
— Позвольте, но наша Вселенная — это, без сомнения, инфляция, — возразили сторонники теории инфляции, постоянно страдающие от нехватки денежных средств, неизвестно куда из их кошельков утекающих.
— Теория струн, — тихо апеллировали оппонентам сторонники струн и большие любители спокойной гитарной музыки.
— Да нет, чушь вы несете! — возражали уверенные в своей непогрешимости взрывники. — Со спичками мальчишки поигрались возле бочки с горючкой — вот вам и результат. Красное смещение есть? Есть. Всё, вопрос закрыт!
— У вас у самих ежедневное смещение в зенках. Залили их с утра! — отвечали им все предыдущие, которые не взрывники.
— Золотое яйцо всему причина, — спокойно молвили сторонники яйца, — раскололи его, и возникла наша Вселенная.
Шумели все до одури, до хрипоты, но к общему мнению так и не пришли. При всем этом Гену не переставали обвинять.
Приверженцы вселенских религий, долго наблюдавшие со стороны эту возню, громогласно пообещали, что в случае продолжения неуместных споров они проклянут всех спорщиков.
— Не обижайте Гену, он ведь, наверное, погиб, — рыдали навзрыд сердобольные домохозяйки, которые никогда в своей жизни Гену не видели. А те, которые видели и ухитрились при этом выжить, — ровно наоборот.
Споры спорами, но все галактики стали потихоньку подтягиваться именно к этой дырке, которую проковырял Гена в пузыре их Вселенной. И назвали они тогда эту дыру Аттрактор, а Гену за глаза — «Аттрактор Гена» в честь его космического трактора, ну и Гены, конечно.
— Вот мы и приплыли, Автор! Давай, объясняй народу: как такое вселенское безобразие могло произойти.
— Извините, но я здесь ни при чём, — попробовал оправдаться тот, — да и Гена не особо. Всё дело в том, что накануне его сильно обидели и абсолютно без всякой на то причины.
— Хорошо, давайте тогда вернемся к Гене и попытаемся разобраться: виноват он или нет.
— Согласен, но для этого вернёмся к более ранним событиям. После того как при непосредственном участии нашего героя была выведена из строя центральная звезда туманности Андромеды, у них там начался, как это обычно бывает, передел власти и делёж собственности. Гену за этот тяжкий проступок, ввиду отсутствия, кроме мистических, иных достоверных улик, трогать не стали. Пожурили немного и отпустили до времени, но при этом начали его сильно бояться.
— Так почему же тогда новое руководство так сильно на него окрысилось? Продолжали бы и дальше бояться, зачем на рожон лезть?
— Поясняю: утвердившись в качестве новых лидеров, они незамедлительно приступили к дележу свалившегося им на голову наследства. Собственно, того движимого и недвижимого имущества, которое досталось им от прежнего. Поскольку новое руководство было сильно жадным и бедным, делиться они ни с кем не захотели. Тем более что многие уже успели сделать в кредит капитальный ремонт своего имущества.
— Нефиг лезть в чужой карман, самим мало, — заявили они всенародно. Зря они, конечно, так сказали, недальновидно.
Долгие судебные тяжбы при деятельном участии в них нового руководства в качестве ответчика ни к чему не привели, и тогда недовольные жадными руководителями гуманоиды, и не очень, потянулись толпой к нашему герою. И вот тут Гена совершил роковую ошибку. Ему бы наобещать этим ходокам с три короба, а он раскис и полез за них в драку. Чисто фигурально, конечно. Руководству это, естественно, очень не понравилось. Именно тогда-то они его и обидели. Сильно.
— Чтобы глаза наши тебя больше не видели, зараза, — сказал ему напоследок главный судья по наследным делам.
Сказал и смертельно испугался за свой поступок. Но, согласитесь, начальство сверху на него давит: «Избавься, да избавься. Под любым предлогом. Боязно нам жить рядом с такой личностью. Вдруг чего нехорошее надумает по поводу невыплаченной ему прежним руководством второй половины гонорара. Дело-то, скажет, сделано. Поглядите сами, ведь тухнет заказанная вами Бейт-аль-Джауза. А посему — гоните должок».
Одним словом, руководством галактики была дана своим подчиненным безоговорочная команда: «Убрать его с глаз долой!»
Сел тогда сильно нетрезвый Гена в свой звездолёт и дал по газам. И полетел он именно туда, куда глаза его глядели. Но поскольку глядели они у него от обиды и выпитого по этому поводу спиртного в разные стороны, он, естественно, сбился с пути. Ну и попал, конечно. В смысле — устроил этот свой прокол.
Что было дальше, вы уже знаете. Правильно — дырка с рваными краями и следами ржавчины от давно не крашенного транспортного средства. Мало того, что он её устроил, так его же самого в неё и засосало.
Сам Гена, конечно, ничего не знал о тех яростных спорах и драках, которые остались у него за спиной. Он просто куда-то летел и ничего при этом не соображал. И было ему, мягко говоря, насрать на все хитроумные теории Автора о природе возникновения его Вселенной.
Летел он до тех пор, пока не закончилась закуска и не прошла обида, но нехороший осадок на душе остался. Если бы об этом осадке узнало его бывшее начальство, оно незамедлительно бы сменило место своего жительства. Ведь как обычно происходит: уходит обида, но приходит злость. И вот в пышущий местью мозг Гены закралась малюсенькая такая мысль: «А куда, собственно, я лечу?» Мысль эта пришла ему именно в тот момент, когда он сжевал свой последний крекер, жутко воняющий химическим разрыхлителем.
— Дела, — сказал он вслух, — опять я попал!
— Куда попал? — спросил его Большой Космос.
Гена вздрогнул и автоматически ответил: «Сюда».
— Добро пожаловать к нам, Гена.
— А вы кто? — спросил он пустоту, начиная понимать, что потихоньку сходит с ума.
— 3-я ремонтная бригада. Прибыли дырку залатать. Ты здесь больше никого не видел?
— А вы откуда имя моё знаете? — на всякий случай спросил он, окончательно убедившись в своём диагнозе. На провокационный вопрос Гена не стал отвечать.
— Так у тебя на борту написано: «Звездолёт Гены, руками не трогать!»
— А…
— Сволочь! — в сердцах выругался бригадир ремонтной бригады о виновнике происшествия. — Дырку проковырял и смылся, гадёныш!
Мозг Гены начал потихоньку функционировать. Причиной тому послужили несколько слов, которые его электронный переводчик не стал переводить, справедливо полагая, что Гене они знакомы и незачем на их перевод энергию тратить.
— Ребята, а вы откуда отсюда? — задал он вполне осмысленный с его точки зрения вопрос. Он уже догадался, что разговор происходит по громкой связи, которую он забыл выключить, посылая в эфир проклятия начальству, а также на всех частотах всем, кто готов был его выслушать и понять.
— Ты что, не местный, что ли? Живём мы здесь. Давно уже. И всё вокруг здесь наше и давно родное, — ответил главный ремонтник, начавший догадываться о той сволочи, которая работёнку им подкинула. Помолчал немного, а потом спросил Гену в лоб:
— Ты?
— Я, — честно признался тот в содеянном: о дырке этой своей.
— Оттуда? — мощный лазерный луч, пробив немалое расстояние, уткнулся в твердыню Гениной Вселенной.
— Оттуда, — ответил тот без всякого энтузиазма, поняв, что теперь уже попал окончательно.
— Гею знаешь?
Гена вздрогнул от неожиданности, вспомнив, что у греков так в древности называлась Земля.
— А то! Родина моя вторая.
— Да ты что?!!! И как там у нас, Атлантида ещё стоит? — с ностальгией в голосе спросил бригадир, видимо сняв с Гены присвоенное им ранее определение.
— У нас? — не понял Гена собеседника. — Но ведь вы отсюда.
— Сейчас отсюда, а до этого были оттуда, — с философскими нотками в голосе ответил за всю свою бригаду ответственный бригадир. — Так что, стоит или нет моя прародина? — повторил он свой вопрос.
Слава богам, что к этому времени мозги Гены окончательно встали на место. Только сейчас он догадался, почему его электронному переводчику знаком этот язык. Гена покрутил колесико в настройках прибора и понял, что диалог они ведут на давно уже мёртвом финикийском языке.
— Извините, я не знаю, — ответил он на всякий случай.
Гена соврал, он хорошо знал это слово. Ему были знакомы как минимум две компании с названием «Атлантида». Одна — по переработке рыбной продукции, а вторая — по производству дачных душевых кабин и септиков. Знакомы-то они ему были, но без какой-либо привязки к слову «стоит», поэтому он деликатно промолчал.
— Понятно, значит, правы были наши мудрые ученые, пророчившие нам всемирный потоп. Потоп-то хоть был?
— Кажется, да, — ответил рептилоид, не сильно разбирающийся в земной истории.
— Ясно. Что ж, ты сейчас не сильно занят, Гена? Если нет, то перебирайся в наше корыто, помянем. У тебя, кстати, ничего в заначке не завалялось? А то у нас на борту сухой закон.
Русский язык его новые приятели не знали.
«Пращуры, что с них возьмешь», — резонно думал землянин, разливая припасенный самогон Василия в трехсотграммовые металлические банки из-под какой-то технической жидкости.
Выпили, и, воспользовавшись ситуацией, Гена первым задал свой вопрос: «Какого … вы здесь делаете, если на Земле всё в порядке?». На протяжении последующих двух часов его собеседники отвечали на него, слегка утомив своего гостя. Дословный текст ответа атлантов нет смысла пересказывать — долго, путанно и непонятно. Суть же его вкратце сводилась к тому, что их ученые, пусть земля им будет пухом, сильно запугали руководство Атлантиды. Они заявляли, что вскорости всё вокруг на Земле накроется медным тазом. В смысле — всемирный потоп. Ну, все и засуетились, построили огромный звездный флот и отчалили.
В техническую сторону вопроса Гена вникать не стал, поскольку ни черта не смыслил в квантовой технологии, так что пересказать вам ничего не могу. Да если бы и смог, на кой черт засорять вам головы всей этой технической белибердой.
— Заблудились мы, вроде тебя, и попёрли напролом, — кратко резюмировал своё повествование бригадир, поскольку закусывал в это время очередной глоток, сделанный им из металлической банки. Закусывал он самогон странным солёным овощем, смутно напоминающим земной огурец.
— Знатная закуска, — оценил рептилоид незамысловатый провиант, — и рассол что надо! Так вам не впервой оболочку Вселенной штопать? — спросил он, и отнюдь не из чувства любопытства.
— Извини, конечно, но дураков всегда хватает. Я не имею в виду тебя, Геннадий, поскольку ты — попаданец поневоле, пострадавший от вопиющей несправедливости. Я это о тех, кто ищет на свою жопу приключений. Вот ты жаждешь приключений, друг? — спросил он заплетающимся языком. Самогон делал своё дело.
Гена решил не говорить им о том, что приключения находят его сами. Однако отвечать всё же пришлось. Вопрос атлантов звучал примерно так: «А какого … ты к нам?» Предысторию своего прокола он рассказал до этого, сейчас же с него требовали подробности бытия на их бывшей планете. Делать нечего, и Гена поведал о жизни на Земле. О себе рассказывать ничего не стал, чтобы не вводить соотечественников в смущение, но как живётся потомкам атлантов на Земле, доложил всё как есть.
— Да! — сказали хором атланты, когда он закончил. — Видим, что хреново. Голодаете?
Услышав утвердительный ответ, они дружно посочувствовали, но к себе в гости не позвали.
— Так вот, значит, какими мы стали! — сказал захмелевший бригадир, разглядывая Гену со всех сторон. И надолго замолчал, прикидывая все плюсы и минусы такой внешности.
— Да нет, эмигрант я, не беспокойтесь. А на Земле у нас всё же хорошо. Добрые и приветливые люди, если власть их не испортила. Природа, рыбалка, ягоды, грибы! А после вашего потопа они ещё лучше попёрли. Закачаетесь!
После того как переводчик Гены перестал наконец бессмысленно трещать от многочисленных и незнакомых даже ему междометий, которыми бригадир охарактеризовал своих давно почивших учёных, Гена задал сакральный вопрос:
— Что будем делать? — он неожиданно заметил, что чудодейственный земной напиток для поддержания доверительной беседы закончился.
Слово за слово, банка за банкой, пока они не добрались до основного, не заданного ещё вопроса. И вот он уже вертится на языке, а Генина бутыль пуста.
— Сделаем так, — подвёл итог импровизированных поминок по Атлантиде трудолюбивый атлант. — Мы заканчивать ремонт пока не будем, повременим. Сообщим в офис, что, дескать, краска закончилась — надо на склад ехать. Временную затычку с той стороны поставим и махнём всей бригадой на Землю. Ты не против? А рыбалка там у тебя действительно хороша?
***
Измученные непосильной работой и сильной жаждой, сплочённые общей целью, экипажи двух мощнейших звездолётов наконец посадили свои посудины вблизи Смирновки.
Родное село встретило пришельцев радушно, поскольку прибыли они вместе с их односельчанином, хотя сперва и опасались немного новеньких. А как они могли поступить иначе, если их гости на нормальном русском языке вообще не разговаривали!
— Это чё вас так много сюда насыпалось? — первым делом спросил слегка трезвый Василий, опрятно одетый в белую футболку с большой фотографией нового президента на ней и джинсы, обтягивающие его кривые ноги. Босой. Услышав от Гены информацию о предстоящей рыбалке, он развернулся и побрёл копать червей. Недалеко, в тенёк Гениного звездолёта, где и прилёг отдохнуть на травке.
Буквально через полчаса из Москвы прилетел встревоженный Колян на чёрном лимузине с мигалкой.
— Ну, вы, братцы, даёте! Всю отечественную противовоздушную оборону на уши поставили! Хорошо, что мне сразу об этом доложили, я и догадался, в чём дело и кого к нам принесло. Здравствуй, что ли, звёздный волк! Давай, рассказывай.
Гена рассказывал, Колян внимательно слушал.
— Какая же беспокойная у тебя жизнь, Геннадий! Насыщенная. Молодец, что наказал своих и моих недругов, уважаю! Как я понимаю, опасность для Земли от андромедян на время миновала.
Любопытным взглядом он оценил громадный аппарат пришельцев.
— Бывшие наши, говоришь? — заинтересованно спросил он, издали разглядывая космических туристов. — Злоупотребляют? Это хорошо, можно будет с ними по душам поговорить. Что ж, приступим.
На третий день атланты и земляне всё-таки выбрались на обещанную Геной рыбалку. Наловили массу ершей и окуней, сварили на костре по всем правилам вкуснейшую уху. Ели, пили, загорали на солнышке. Короче — отдыхали душой. Приходил участковый милиционер проверить, почему шумят, и здесь же надолго остался.
Маленькое отступление от повествования: на дворе стояло жаркое лето 2000 года. Ярко светило солнышко, последний дождик прошёл два месяца назад. Жара, август. Все черви ушли на метровую глубину вслед за прохладой и влагой и ни в какую не собирались оттуда выползать. Спрашивается: на какую такую наживку ловили рыбаки хищную рыбку? Хороший вопрос, да? Потерпите немного. Ответ, а также конец, уже близок.
На фоне всеобщего веселья Гена заметил, что друг его Колян о чём-то шушукается с атлантами.
— Ты что, финикийский язык знаешь? — удивлённо спросил он его позднее.
— Так у нас в деревне каждый второй его знает. Правда, не финикийский, а греческий. Ты разве не в курсе? В соседней с нами деревне живёт контуженный на войне грек из кипрского города-призрака. Лет двадцать тому назад перебрался он к нам после греко-турецкого конфликта и быстро прижился. Долгими зимними вечерами обучил сельчан своему языку. Хороший дядька, чистую Метаксу гонит.
Колян немного помолчал, а затем заявил:
— Будем налаживать с твоими друзьями тесный контакт, создадим совместное предприятие и начнём взаимовыгодную торговлю, — он немного помедлил и добавил: — Потом замутим космическую программу.
— Международную? — с надеждой на отрицательный ответ спросил Гена.
— Щаас! — ответил российский патриот.
Таким вот образом и сработал хитроумный план великого комбинатора Гены. Не рассчитывал он никогда на хорошую рыбалку в Подмосковье, тем более в такую жару. А имел он одну лишь цель — завлечь инопланетных друзей на свою Родину и выведать главные их секреты. Вот ведь хитрюга — он не только подарил своим землякам идею создания квантового двигателя внутреннего сгорания, но и новый рецепт засолки огурцов.
Вот и конец нашей поучительной истории.
— Почему поучительной? — спросили притихшие слушатели.
— Да потому, что не стоит лезть в дела, если ты в них ничего не смыслишь, а лучше доверить эту работу своим смекалистым друзьям. Да, и ещё: ответ на то, чем ловили наши рыбаки ершей и окуней, очевиден — сетью с мелкой ячеёй из тонкого капрона.
Рассказ 7
Вопреки сложившейся за несколько лет традиции, подзадержался Гена на Земле. Здорово так подзадержался. На целых три года.
— И что, Земля устояла?! — спросили не дружащие с мозгами гуманоиды с планеты Земля, чудом затесавшиеся на лекцию.
— А где вы позавчера свою сивуху пили? И вообще, завязывайте с самого утра набираться — у нас это давно не принято!
— Да ладно! А чего он задержался, зачем такой грех на душу взял? Случись чего, кто бы за это отвечал? Уж не вы ли, Автор?
— Придумал бы что-нибудь, — ответил Автор, — чай не впервой. Короче, Гена попал.
— Опять?! Ему что, ещё не надоело? Хорошо, хорошо, больше перебивать не будем.
— Всё равно сбили… Так, Смирновка. Смекалистый Василий сопроводил нежданных гостей из далёкого Космоса в туристическую поездку на Старый Арбат. Буквально через полдня они вернулись. Довольные, на двух грузовиках, доверху наполненных матрёшками, расписными майками и шапками-ушанками. Запихали это добро в звездолёт, попрощались на посошок и отчалили.
Проводив своих новых друзей восвояси и снабдив их на дорогу из чувства человеколюбия вкусным смирновским напитком, Гена тоже потихоньку засобирался.
— Лететь куда собрался, непоседа? — посочувствовал загрустившему другу Колян.
— Пока не решил. Назад не хочу, хотя надо бы, — вспомнил он о своём должке местному руководству, которое его уже, наверное, вычеркнуло из своей жизни. — К новым знакомым вроде не с руки, только ведь расстались.
И тут на Гену накатила смертельная тоска.
«Космополит хренов, — подумал он о себе, — ни кола ни двора у тебя нет, Гена. И никому ты в этой жизни не нужен!»
— Слышь, да ты никак приуныл, дружище, — Колян присел рядом с ним на завалинку.
— Знаешь, в первый раз в жизни не хочу никуда лететь, — признался рептилоид.
— Так не лети, оставайся. Денег у тебя навалом. Дом новый справим. Хочешь здесь, хочешь в Москве. Живи и радуйся.
— Так отвык я давно от этого. Делом бы каким заняться, что ли? Развеять грусть свою, печаль.
— Так давай гендиректором нашего совместного предприятия, а? Я уже и бумаги все оформил, берись.
— Бумажки, балансы, отчёты? Нет, не моё это. В этом деле тебе Василий помощник. Хорошо, недельку здесь отдохну, а там видно будет.
Однако судьба распорядилась иначе, и вот он — узник. Похищен, накачан наркотиками и заточён в деревянный ящик. Кто, что, зачем? Масса вопросов.
«Вот спрашивается, какого рожна я попёрся в одиночку в соседнюю деревню? Ясно, вкусненькой Метаксы тебе захотелось, дебил», — переживал он, стараясь устроиться в ящике поудобнее.
— Сыды тихо, живой будэшь, — беззлобно сказали снаружи, когда он перестал вертеться и деликатно постучался изнутри.
Сидеть спокойно беспокойный Гена никогда не умел, тем более в неудобном и тесном помещении. Поэтому он выковырял в доске своей тюрьмы качающийся сучок и посмотрел на волю. На воле было темно, и громко шумел двигатель самолёта. Взлёт, долгий полёт, посадка, кузов машины, тряска, не кормили ни разу.
«Привезли на место», — догадался он, когда его ящик сгрузили, а Гену бесцеремонно вывалили наружу.
С первого взгляда он понял, что угодил в очередную тюрьму, но более просторную.
***
— Так дальше дело не пойдёт, — заявили тюремщики после месяца бесконечных допросов Гены с применением технических средств. — Давайте мы его изолируем в нашем специальном боксе и применим психохимические методы дознания.
Как гайки разные крутить или корабль свой вовремя дозаправить, Гена знал, но как устроен квантовый двигатель — нет. Поэтому ещё через пару месяцев его отпустили:
— Посадите его, гада, лет на пять за решётку, пусть мозги свои подлечит. И кормёжку давайте похуже, так он у нас быстрее всё вспомнит, — порешили истязатели. — Ничего на него, паразита, не действует. Ни химия, ни электричество, и с психикой у него не очень. Помните, что он учудил после очередных уколов?
— Помним, — ответили ассистенты главного инквизитора, поправив повязки, скрывающие следы свежих укусов.
Вот так стал Гена федеральным заключённым. Исправительное учреждение ему понравилось. Чистенько, опрятно, и еда приличная. Сидел он в двухместной камере со здоровенным, чернее смоли, негром. Не буйным, с яркими голубыми глазами, белоснежным оскалом зубов и оттопыренными ушами. Увидев его впервые, Гена сперва сильно смутился, поскольку ни разу не видел их вживую, но скоро привык и даже сдружился. В тюрьме к нему относились уважительно и везде пропускали вне очереди, даже в туалете.
«Русский, — шептались заключённые, боязливо оглядываясь, когда он проходил мимо, и вспоминали многочисленные хорроры на эту тему, — ну разве можно нам с таким зверьём воевать? Вот ведь наши руководители — козлы!»
— Ты меня при народе больше нигером не называй, пожалуйста, — вежливо попросил его негр.
— Чего так? — удивился Гена. — Но ведь…
— Да потому, что здесь я афроамериканец. Соотечественники мои не поймут, подумают, что ты расист, и накажут тебя непременно… Хотя все тебя боятся, но всё равно не называй. Вдобавок не говори ты больше «Пиндосия», а то обидно прямо. Называй «Америка» там или «Штаты». Понял?
Гена понял, но называть привычными словами не перестал.
— Что будем делать, афроамериканец? — задал как-то Гена всеми любимый на его родине риторический вопрос.
— Если мани есть, то линять. Почему раньше свой вопрос не задавал? — с лету понял тот намёк.
— Найдём мани, надо только весточку другу отправить. Поможешь?
— Помогу, брат, — ответил ему добрый негр, укокошивший по неосторожности на воле двух копов.
— А вопрос этот я раньше не задавал потому, что отдыхал и думал. Где ещё можно так славно сосредоточиться, как не в тюрьме? — ответил ему хвостатый брат.
— Надумал? — с надеждой на скорый побег поинтересовался добродушный негр, давно мечтавший свернуть на воле кому-нибудь шею.
— Надумал. Со мной на родину поедешь?
— В Рашу, что ли? Подумать надо. А как там у вас с криминалом, процветает?
— Процветает, — успокоил Гена цветного сотоварища, которого сейчас агитировал. — У нас вообще негров любят, я знаю. Иногда даже маски соответствующие надевают, чтобы быть на них похожими. Думаю, что от предложений у тебя просто отбоя не будет.
— Тогда поеду, уговорил. Стволы с собой брать будем?
— Не надо, у нас своих хватает. Давай только ты пойдёшь не в криминал, а в ментуру. Послушай, какая разница, работа-то одна и та же, а там о тебе будут заботиться, оберегать. К тому же награды будешь получать, премии квартальные. Грамоту давно получал? Вот видишь! И оружие тебе легальное выдадут.
— Глок? — с надеждой спросил негр, так как с детства был неравнодушен к этому семейству пистолетов.
— Может быть, и «Глок», всё зависит от того, как ты себя проявишь.
Сказано — сделано, и вскоре от Коляна поступило бабло. Побег прошёл успешно: Гена с негром просто вышли через проходную тюрьмы, предъявив на выходе квитанцию об оплате, и всё. Негра на выходе из тюрьмы уже поджидал кортеж из двух лимузинов и весёлая компания таких же, как и он, афроамериканцев.
— Плюг?! — Гену перекосило от неожиданности.
С заднего сиденья дорогой машины неуклюже вылезал субъект, абсолютно не похожий на афроамериканца, с хвостом и смутно знакомой ему зубастой улыбкой. Не сразу, но он признал в этом вальяжном господине своего знакомого по прошлой жизни, когда-то опрометчиво прилетевшего за ним на Землю.
— Заматерел, брюшко появилось от долгой отсидки. Чего по тюрьмам-то чалишься?
Гена приготовился было врать и оправдываться, но собеседник его опередил:
— Расслабься, я на тебя не в обиде, сам таким был когда-то.
— Как ты здесь оказался? — задал он в растерянности деликатный вопрос.
— Долгая история. Знаешь, а я тебе даже благодарен. Ведь кем я был на родине? Простым вышибалой долгов. А здесь я кто? Уважаемый всеми авторитет, своё дело имею.
Непринуждённо беседуя, Гена со знакомым крокодилом и негром сели в машину и отчалили от места принудительного времяпровождения и раздумий до места обильного приёма пищи. Удобно устроившись на диване в шикарном ресторане, рептилоид по своему обыкновению закурил трубку и приготовился слушать длинную историю.
— Стоп, Автор! Он же у тебя не курит!
— И то верно, тогда налил себе полстакана виски. Мне можно продолжать?
— Продолжай.
— Как ты успел догадаться, слинял я из московского зоопарка, — начал свой рассказ крокодил. — Чуть не погиб там от местной кормёжки. Хорошо ещё, что сторож мне попался покладистый, регулярно снабжал меня сникерсами, алкоголем и сигаретами. Я ему играл на гармошке, а он, пьяный в стельку, плясал около моей клетки… А напарник мой сдох от отравления, — печально добавил он, — обожрался просроченной тушёнкой и сдох.
Ели, пили, говорили.
— Так вот, как только я унес ноги из зоопарка и границу переполз, так сразу в тюрьму немецкую напросился. Понимаешь, здоровье надо было поправить и отъесться вдоволь. Быстро вышел, поскольку сильно укусил своего стражника. Поверь, невмоготу стало есть их гребаные сосиски с солянкой, так он мне их, зараза, через силу впихивал! Вышел, смастерили мне новый паспорт, и махнул я в Штаты. Опять тюрьма. Врать не буду, кормили здесь тоже хорошо: пюрешка, говядинка, салатики разные, фрукты. Сил там слегка набрался и опять бежал. Дело завел.
— На родину не тянет? — Гена понял, что опасности никакой не предвидится, и расслабился.
— Ты знаешь, нет. Жизнь везде одинаковая. Каждый норовит урвать свой кусок, но если ошибся — садись, сам виноват. Зато кормят в тюрьмах сытно, не то, что у вас. Слушай, хочешь мне немного помочь? Я тут налаживаю трафик по сбыту сам знаешь чего. Так вот, твои связи в России мне бы очень пригодились. Откуда знаю? Добрые люди сказали, — он бросил быстрый взгляд на негра за их столиком, уплетающего сочный бифштекс.
Из чувства самосохранения Гена не стал дискутировать на эту тему, а при случае решил сбежать от опасного знакомого. Но не успел.
— Гена, ну разве так можно?! — с укоризной в голосе спросил один из двух амбалов, подошедших к их столику. Русоволосых, коротко стриженных и с оттопыренными от ПМов пиджаками, купленными в ГУМе.
«Наши, — с облегчением подумал он, — русские».
— Мы с ног сбились, разыскивая тебя, — произнес один, настороженно разглядывая Генину компанию, — а ты тут виски пьешь. Нехорошо.
— Не обижают? — спросил второй и зачем-то полез в боковой карман.
— Нет, нет, не беспокойтесь. Они мирные, — на всякий случай защитил своих собутыльников Гена.
— Друзья твои? — спросил встревоженный крокодил, когда Гена прощался. — Русские? К русским у меня никаких претензий нет, разве что к смотрителям московского зоопарка, которые мясо распределяют. Счастливо тебе, свидимся еще.
***
Недолгие сборы, долгий перелет, посадка, VIP-зал Шереметьево, Смирновка. Короче, Америка Гене совсем не понравилась, разве что кормили неплохо.
— Негра пока мы при тебе оставим, — сказал Колян, встретивший их на родине. — Будет у тебя телохранителем, только русский ему необходимо подтянуть. А там посмотрим.
— Так пусть в Смирновке его и подтягивает, — высказал дельную мысль Гена, — здесь учителя хорошие. И прошу тебя, дай ты ему уже Глок, все уши мне своей просьбой прожужжал. Без него, говорит, как без рук.
— Дам, отчего же не дать. Желаешь послушать о своих приключениях? — спросил Колян и, не дождавшись ответа, начал рассказывать:
Если кратко, то похитили Гену под Москвой террористы по просьбе американской разведки, которая уже давно положила глаз на Гену и его транспортное средство. Но поскольку умыкнуть его звездолет, находящийся под неусыпным контролем смирновцев и регулярного войскового подразделения, не представлялось возможным, террористы похитили беспечного Гену в обмен на грузовик с оружием.
— Не успели мы тогда прийти тебе на помощь, извини. Пробки эти, чтоб им пусто было. Оружие перехватили, а вот тебя не уберегли, увезли Гену в ящике буржуины в своё проклятое буржуинство. Ничего, мочим мы их сейчас по сортирам вместе с руководством, — сказал он, не уточнив: кто, кого и зачем. — Много военных тайн сдал пиндосам, попаданец?
— Немного, так, по мелочам. Ты же знаешь, я в высоких технических материях не разбираюсь. Так что сдал им только родные рецепты приготовления курятины и способы ухаживания за хвостами рептилоидов в случае их насильственного отторжения.
Друзья весело рассмеялись.
— Да, я же тебе ещё не всё рассказал. Перед самым твоим отъездом в Штаты я зарегистрировал межзвездное туристическое агентство. Будем теперь наших гостей Оттуда на постоянной основе принимать. Василий уже продумал соответствующий гешефт в виде лавки по торговле тематическими земными сувенирами: матрёшки там, майки разные, кепки. Космодром организуем рядом со Смирновкой.
— Да здесь же всё засрут, Колян! — возразил Гена, ратующий за сохранение родной природы.
— Согласен, тогда в Тимохово, что в Ногинском районе. Там самая большая в Подмосковье свалка, так за счёт сбора налогов от торговли сувенирами Василий её заодно и рекультивирует.
— Возражать не будет? Он же у нас эстет.
— Этот эстет там ещё нелегальную лавку откроет по продаже спиртного водилам, сопровождающим ароматный груз. Ты ещё не забыл, что он у нас акционер «Белуги»?
— Почему не своим напитком? — спросил рептилоид, почувствовав знакомый запах, исходящий из стоящих на столе бокалов.
— Сдурел! Он же только для своих! — собеседники слегка пригубили то, о чём только что говорили, и Колян торжественно продолжил: — Я тут тебя к награде представил. Орден тебе полагается за самоотверженность, мужество и отвагу.
— Я и так бы им ничего не рассказал, — соврал Гена, умолчав о том, что под пытками выдал потенциальному противнику состав рассола атлантов.
Конец второй поучительной истории.
— Почему опять поучительной?
— Да потому, что на отдых за границу надо летать самолётами «Аэрофлота», а не зайцами в деревянных ящиках.
Рассказ 8
— На чём я остановился? — после технического перерыва Автор явно парил в небесах.
— Орден Гене присвоили. Неужели это правда?
— Хотелось бы сказать, что нет. Сами посудите: здесь нормальные люди, не жалея живота своего, десятилетиями трудятся, чтобы насадить народу демократию, чтоб народ этот, мать его, в одночасье не загнулся. Им, значит, ничего, а Гене — орден? И главное — за что? Но нет, в смысле — да: торжественно вручили в райцентре при большом стечении народа.
И теперь наш герой ходил за водой на колодец непременно в нем. На зависть местным мужикам и к восторгу неравнодушных к нему сельчанок.
— Позвольте, так что же это получается: у такого известного и уважаемого гражданина страны нет в избе личного крана с холодной водой?!
— Нет. Понимаете, так вышло. Обещали, конечно, провести, но при условии предоставления всех необходимых документов на дом, на участок, кадастровых планов на то и другое и так далее. Короче, денег сверх положенного Гена решил не давать и отказался от этих исключительных привилегий. Вдобавок: «Как так, — думал он из врожденного чувства благородства и в знак солидарности, — у меня будет свой кран, а у других нет?» Вот так, но мы-то с вами понимаем, почему он отказался! Да, да, именно по причине, описанной выше.
— А…?
— Знаете что! Вы здесь слушать собрались или вопросы свои задавать? Какой-то нездоровый у вас интерес к чел… Ну, вы поняли. Смотрите, применю я к вам пункт 5-й моих Правил! Итак, два года уж минуло с тех пор, как Гена вернулся из заокеанских мест заключения. К этому времени Смирновка выбилась в лидеры Московской области по приросту населения, ведь никто пока не собирался передислоцировать войсковое подразделение, охраняющее Генин звездолёт. А быть может, о служивых просто забыли? К сожалению, так у нас иногда случается. Нет, видимо, я слишком сильно сгущаю краски, ведь довольствие военнослужащим поступало регулярно.
Жизнь продолжалась, и, как вы, наверное, уже догадались, Генин негр не смог устоять перед чарами учительницы русского языка, результатом чего стало появление на свет двух симпатичных негритят. На их свадьбе гуляли всей деревней: своей и трёх соседних, а также неравнодушным к этому делу старшим командным составом полка охраны. Да, а то невзначай забуду: пробелы в образовании негра местные мужики своевременно ликвидировали, так что он теперь свободно разговаривал с ними, и они его прекрасно понимали.
— Хватит уже слюни пускать, выкладывай информацию о Гене! — зароптали нетерпеливые слушатели.
— Так! Я вас предупреждал о последствиях, ящерицы зелёные?! Ладно, ладно, шучу я, расслабьтесь.
— Шуточки у вас! — слушатели нежно погладили свои хвосты. — Негра хоть как звали, а то неудобно: всё негр да негр?
— По-разному звали. Кто негром, кто афроамериканцем для колорита. Василий так вообще Чебурашкой, вследствие анатомического строения его ушей. За глаза, конечно, во избежание, поскольку были на селе случаи. Согласитесь, не Экенедиличукву же его было звать, так как, во-первых, язык сломаешь, а во-вторых, солдатики из охраны сильно дергались, когда того громко по имени звали. Тогда он, чтобы прекратить дальнейшее членовредительство и установить доверительные отношения к себе односельчан, предложил называть его Иваном.
— Почему тебя так в детстве назвали? — спросил как-то Гена своего телохранителя, когда тому оформляли российский паспорт.
— Это было первое слово мамы, когда она меня родила. В переводе с эфиопского имя моё означает «Слава Богу!». В честь моего прадедушки: он у меня чистым африканцем был.
— Прадедушек надо чтить, — глубокомысленно промолвил Гена, а через неделю получил весточку, переданную ему с оказией знакомым крокодилом из Штатов.
«Здравствуй, Плюг! — писал он. — Получил я недавно с Альфа Центавра несколько контейнеров с наркоапельсинами быстрой усвояемости. Отгружаю их на свой склад, открываю для контроля ящики, а в одном листочек лежит. Я тебя сразу на фотке узнал, брат, твою рожу ни с кем в нашей Вселенной не спутаешь. После этого сразу связался со своими поставщиками и выяснил, что подобные сообщения были кем-то растиражированы в неимоверных количествах и равномерно распространены по всем уголкам Вселенной. Позвони».
В конце записки значился телефон крокодила. Гена с любопытством повертел листок с посланием и полюбовался своей фотографией десятилетней давности. Надо было что-то делать, и первое, что пришло на ум, — посоветоваться со своим другом.
— Раз ты так решил, то лети, останавливать тебя я не имею права, — сказал ему Колян. — Хотя, на кой чёрт тебе эти средства нужны, ума не приложу! Ты же их тратить не умеешь. Вообще! Ну, село ты своё на новый уровень поднимешь, по срубу всем трехэтажному поставишь, коров голландских каждому по десятку, по трактору, само собой. Хорошо, дороги все заасфальтируешь, даже в лес, общее освещение организуешь. А дальше что? Молчишь? Вот и я о том же.
Тем не менее Гена остался непреклонен в своём решении лететь. Тогда друзья начали думать, как ему выбираться с Земли, чтобы казуса не случилось. Ничего не придумав, Колян решил поговорить с главным по оборонному ведомству их страны. Существовала вероятность того, что они могут сбить Генин звездолёт во время старта. Наступили другие времена, и с этим было строго.
Главком ракетных войск оказался своим парнем и тут же придумал самый реальный способ нейтрализовать на время свою противоракетную оборону:
— Мы, — заговорщицки сообщил он друзьям, — устроим дня на три всероссийские регламентные работы на всех ракетных комплексах. Если кто из гражданских не знает, то это мероприятие, когда всем частям раздается в больших количествах технический спирт. Получив его, командный состав начинает усердно тереть смоченной в спирте ваткой окисленные от времени электрические контакты на пусковом оборудовании. Чтобы были они как новенькие по готовности к пуску. Только учтите, всё это — военная тайна.
Он надолго задумался, вспоминая былое, почесал за ухом и уточнил:
— Нет, за три дня они со своей работой могут не справиться. Надо им пять дней дать, не меньше.
— Не жалко? — спросили гражданские, слабо разбирающиеся в военной специфике.
— Спирта? Нет. Людей жалко, поэтому и даю на это мероприятие пять рабочих дней. Три на саму работу, а два на отдых. Но вы там у себя всё равно не тяните, а то знаете, как оно бывает: перестарается кто-нибудь и невзначай пальнёт с устатку.
Короче говоря, обещали они ему не тянуть и совместно определили время старта, чтобы синхронно начать.
— И ещё, — добавил бывалый вояка, — поскольку пуск у вас не запланирован Генеральным штабом, пусть Гена скажет своей охране, что застоялось его транспортное средство без применения, полетать надо, смазку по трубам погонять. Да что я вас учу, сами чего-нибудь придумаете. Все, исполнять!
— Есть исполнять! — ответили друзья и приступили.
— Гена, умоляю тебя, не крутись ты долго на орбите, — давал наставления Колян. — Помни, враг не дремлет, а ты всегда на свой борт ракету найдешь.
Короче говоря, подготовились они основательно. И вот…
— Стоп, стоп, стоп!!! — остановили неминуемый старт слушатели. — Всё это хорошо: ракеты там, главкомы. А что, собственно, было написано в том послании с Гениной фотографией? О чём сыр-бор?
— Забыл, вот ведь память дырявая. Это было официальное приглашение Гены на траурное мероприятие, посвящённое поминкам по его прадеду и оглашению завещания. Если дословно, то:
«Уважаемый… бла-бла-бла, бла-бла-бла. Просим вас прибыть на поминки и оглашение завещания». Там же — адрес проведения мероприятия и старая фотография улыбающегося Гены.
***
Прадедушку Гена не видел уже… Да, собственно, никогда и не видел.
— Бессердечный! — воскликнули сердобольные слушательницы. — Никогда бы о нём такого не подумали, жестокий!
А вот и нет! Всё дело в том, что, когда его прадедушку посадили за удачное ограбление межгалактического банка, Гена у своей мамы даже не планировался. Да и сама мама тоже не планировалась. Посадили его, совсем ещё юного рептилоида, на триста лет по совокупности приговоров. То есть практически пожизненно.
По причине того, что денег он умыкнул, видимо, неприлично много, ни одно средство массовой информации ограбление это освещать не стало. Собственно, об этом их вежливо попросили — это же очевидно. Почему? Да потому, что умыкнул он честно нажитое не у кого-нибудь, а у кристально честных руководителей вселенского масштаба. К тому же были ли это деньги вообще или что-то иное? Бог его знает.
С тех самых пор в большой Гениной семье начали ходить слухи и легенды по этому поводу. По одной из легенд, прадеда Гены посадили в какую-то секретную и неприступную темницу на самом дне глубокого океана. Свидания с ним категорически запретили во избежание утечки информации о деталях ограбления. К тому же всё равно это бы не удалось. По слухам, единственная на планете батисфера для транспортировки заключённых дала течь практически сразу после того, как преступника низвергли в бездну вод. Чинить её никто не собирался, снабжая единственного заключённого провизией с помощью специального троса.
По этой и иным причинам в каждом новом поколении Гены рождались всё новые и новые легенды. Достоверных же фактов ни ближним, ни дальним родственникам добыть так и не удалось. Интересовались прадедом и другие сомнительные личности, которые не родственники и большей частью не гуманоиды. Но и у них ничего не вышло.
— Хватит уже о прадедушках говорить, достало! Цифру нам назови! — изнывали нетерпеливые слушатели, мысленно деля между собой украденную сумму.
— Вот ведь вас заклинило! Я-то откуда эту цифру знаю?! — возмутился Автор. — Ведь сидельца так больше никто и не видел.
Да, всем было интересно: сколько спер тот денег. Всем, кроме самого Гены.
«Вот на кой я туда лечу? — думал он на старте. — На кой ляд сдались мне эти грязные деньги? Я с рублями-то своими разобраться не могу».
Он вспомнил одну из историй, рассказанную дедом о своём легендарном предке. Якобы за возврат похищенного его прадеду предлагали в качестве отступного жирненькую галактику.
«Спрашивается, если это правда, всё выгорит, я её заполучу, то что буду с ней делать? Сидеть на троне и посылать всех ходоков с их просьбами на… Так я и на Земле так могу, опыт имеется. При этом не стоит забывать, что всю свою галактическую ораву необходимо будет кормить и одевать, ежедневно заботиться о создании новых рабочих мест. Опять же распри унимать и лечить, чтобы сохранить поголовье своих подданных».
С такими тревожными мыслями Гена стартовал и, как водится, попал.
— Никто в этом не сомневался! — абсолютно позабыв о наказании, которое может последовать за прерывание повествования Автора, сделали свой вывод уже немного хмельные слушатели. Тот же сделал вид, что ничего не заметил, однако бросил на них быстрый взгляд, не предвещающий ничего хорошего.
— Так вот, как это случалось не единожды, из-за своей чрезмерной задумчивости или по неосторожности, взволнованный предстоящей церемонией Гена слёту угодил в чёрную дыру. Вот мы-то с вами прекрасно понимаем, что бывает в подобных случаях, а Гена — не очень: в первый раз же. Сперва его посудину сильно поболтало на горизонте событий.
«Нет, не хочу я попасть в её сингулярность», — вспомнил он это зловещее слово из хаоса знаний, которыми его пичкали в начальной школе, и немного забеспокоился за свою жизнь.
Сингулярность поначалу позитивно отреагировала на появление Гениного звездолёта. Но затем, как положено поступать всем дырам, считала информацию с притаившегося в корабле Гениного мозга и вовремя выяснила, кого она принимает в своё лоно.
«Это неминуемый конец, — подумала мудрая дыра, во всём разобравшись, — он же погубит меня, паразит!»
Естественно, тут же выплюнула Гену к чёрту, не допустив до себя, а напоследок ещё и напакостила. Лишний раз хочу вам заметить, что наша лекция не о психологии чёрных дыр, а я — не умудрённый опытом врач-психиатр и тем более не ходячее пособие по выживанию в подобных ситуациях. В конце концов, вы и без меня намного лучше во всём этом разбираетесь.
Так или иначе, но буквально в следующий момент после осознания дырой своего ужасного будущего, Гена оказался сидящим на завалинке возле своего сарая. Рядом с ним примостился Колян, только что сказавший: «Раз ты так решил, то лети, останавливать тебя я не имею права…»
«Так! — подумал Гена. — Отрыгнула меня дыра, сволочь ненасытная. Вот ведь загогулина! Похоже, что я переместился во времени! Назад, к моменту своего отлёта».
До него дошёл хитроумный план дыры, однако одного она не учла: он никогда и ничего не забывает!
«Решила, глупая, что я навсегда дорогу к ней потеряю!»
Подошёл сержант из охраны его звездолёта и стрельнул у Коляна сигарету.
— Жарко сегодня… Лететь изволите? — сочувственно спросил он и хитро прищурился. — А бумага на вылет у вас имеется?
— Да мы быстренько, туда и обратно, — ответил Колян и подмигнул ему. — Вот, кстати, прими для своих.
Незаметно для случайных прохожих, он пододвинул сержанту ногой ящик с «Белугой».
— Да! — воскликнул обрадованный предстоящей перспективе бывалый сержант и полез в карман галифе. — Чуть было не забыл! Вам срочная телеграмма, Геннадий. Второй день её таскаю, — он протянул ему мятое послание.
На замызганном клочке бумажки с прилипшими табачными крошками можно было прочитать следующее:
«Плюг! Лететь нельзя! Срочно мне позвони! Твой крокодил».
— На вот, звони, — сказал обеспокоенный друг, прочитав послание, и протянул Гене спутниковый аппарат.
— Слава вселенским богам, ты жив! — услышал Гена в трубке взволнованный голос. — Чуть грех на душу не взял. Тебе ни в коем случае нельзя лететь, брат.
И он стал рассказывать. Оказывается, что при разгрузке вкусных и полезных фруктов он не досчитался нескольких ящиков. Послал, как положено, рекламацию. Не забыл при этом похвастаться своей дружбой с Геной. Так вот, похищенные при погрузке ящики были ему с извинениями немедленно доставлены на Землю. Их сопровождала записка от поставщиков. Чтобы замять неприятный инцидент с недостачей и оказать полезную услугу серьёзному крокодилу, они написали ему послание. В нём говорилось, что вызов на печальное для Гены мероприятие — это хитро продуманная ловушка.
«Ничего он у тебя не получит, — писали они, — кроме пули в лоб. Сразу после того, как перепишет по прилёту своё наследство на них. А то, что перепишет — это точно, не сомневайся».
Кто такие «они», в записке не уточнялось, да и было это совершенно не принципиально.
— Если тебе нужны деньги, то обращайся, друг, дам сколько надо, даже без процентов. Только ты не лети, пожалуйста, — сказал ему напоследок преданный американский крокодил из созвездия Ящерицы.
«Так он же, зараза, невольно выдал моё местонахождение», — подумал Гена с чувством благодарности к своему недальновидному другу.
Немного поразмыслив, Гена тяжело вздохнул и сделал неутешительный вывод: «Жди теперь непрошеных гостей. Ну и пёс с ними, встретим по всем правилам. А сейчас я пойду, пожалуй, с Василием на рыбалку».
— Колян, я никуда не лечу, передумал.
Вот так Гена спас от неминуемой погибели не только ни в чем не повинную чёрную дыру, но и свою жизнь.
Вывод один: самому надо зарабатывать, а не надеяться, что о тебе вспомнит на смертном одре заморский прадедушка, сваливший туда после революции. Незапланированных чудес, короче, не бывает.
Рассказ 9
Неподвижный рептилоид, укутавшись в китайский пуховик, сидел на чуть припорошенной снегом завалинке. Битых два часа сидел он в позе «Мыслителя» Родена и думал, наблюдая за закатом декабрьского солнца. Один. Трезвый.
— Стряслось чего? Может, заболел? — забеспокоились слушатели.
— Заболел? Да нет, на дворе вроде не холодно, да и изба его в меру протоплена, ведь печка добротная, умелыми мастерами сложенная, с большой любовью и уважением к её хозяину. Дело тут в другом, и кажется мне, что свои мозги он проветривал. Довелось мне тогда заглянуть в его жилище…, — начал Автор и замолчал.
— Что не так?
— Не так? — очнулся Автор от раздумий. — Да, да, не так. Дело в том, что весь Генин дом оказался доверху заполнен книжками, что твоя Ленинская библиотека. Ладно бы фантастикой или любовными романами — в этом нет ничего необычного. Так нет же, все книги как на подбор по физике да астрономии. Но больше всего меня поразило то, что наиболее читаемой им книгой оказалась «Общая теория относительности» Эйнштейна. Как я об этом узнал? Элементарно: на фоне всех остальных она выглядела самой потрепанной и основательно перепачканной остатками всевозможной снеди. У меня сложилось впечатление, что Гена её каждодневно читал, не отрываясь от приёма жирной пищи. И заметьте: куда ни кинешь взгляд — ни одной пустой бутылки.
— Стоп, стоп! Ну вы и врёте! Нестыковочка. Вот скажите нам: кто такие мудрёные книжки в трезвом уме читает? В них и с бутылкой-то не разберёшься!
— Вот и я о том же. Видимо, вы правы. Наверное, он заболел, и скорее всего — головой. А ваше замечание о том, что я вру, — совершенно беспочвенно, так как Автор никогда не врёт. Может, иногда фантазирует, но поверьте — крайне редко.
— В таком случае надо во всём разобраться и помочь ему, загнётся же! Невооружённым глазом видно, что у него беда.
— Хорошо, тогда давайте начнём разбираться по порядку, не заглядывая далеко в прошлое, а прямо с сегодняшнего утра:
На рассвете к Гене опять припёрся Василий. По делу: обсудить свою новую продукцию, которую приволок в плетёной корзине, покрякивая на ходу от чрезмерных усилий. Брякнул на давно немытый пол жалобно звякнувшую тяжесть, отдышался и спросил:
— Изучаешь? — он неодобрительно кивнул в сторону штабеля книг. — Делать, что ли, больше нечего? Я тут принес немного, попробуй, а затем обменяемся мнениями. Вот ведь незадача, — добавил он, снимая галоши, — никогда не угадаешь: то мороз, то слякоть. Что с погодой третий год творится, ума не приложу.
— Давай попозже, — ответил Гена на заманчивое предложение о дегустации. — Вот ты мне лучше скажи: что ты думаешь об ОТО?
— Простите?
— Теория относительности, общая.
— Ах, это! Так у нас с детства все с ней знакомы. Вот, например, у меня в хозяйстве десяток коров голландских, а у тебя ни одной. Что это значит? То, что я относительно тебя богатей. Уловил мысль?
— Уловил, только я не о том. Ты мне привел обычный житейский пример, а я тебя спрашиваю о глобальной проблеме. Скажи мне, что ты знаешь про чёрные дыры?
— То, что до твоего приезда к нам у меня была полнейшая дыра в кармане. А сейчас? Вон, баба моя, например, смоталась недавно в Таиланд позагорать. А раньше? Самое большое — к маме своей в Сыктывкар. Как тебе такой пример?
— Опять ты меня не понял. Я же тебя спрашиваю с научной точки зрения.
Было заметно, что Василий сильно обиделся.
— Сказал бы сразу, что пить не будешь. Голову мне морочишь, когда дел невпроворот. Я тут через всю деревню образцы пёр, три дня не пил! Готовился, чтобы соблюсти чистоту эксперимента. А ты!
Он поднялся, надел галоши на валенки и ушёл месить декабрьскую слякоть. Видимо, к бывшему председателю их колхоза, давно развалившегося по причине полной нерентабельности, невозвратной изношенности основных средств производства и неконкурентоспособности продукции буржуазных стран.
«Ничего, к обеду вернётся, — подумал Гена, — вон и корзину свою оставил, хитрюга».
Рука его непроизвольно потянулась к спутниковому телефону, любезно предоставленному высокопоставленным другом.
— Колян…
— Привет, Гена. Что-то случилось, родной? Голос мне твой не нравится. Давай, докладывай, что стряслось.
— Ты ОТО читал? Ну, Общую теорию относительности.
— Нет, — коротко ответил Колян, наивно полагая, что Гена от него отвяжется и перейдет к более понятным темам.
— Ясно. Говорила мне мама: «Учись, Гена, пригодится». А я? Ладно! — махнул он от досады рукой.
— Слушай, не переживай. Ты об этом с Василием переговори. Он у нас эрудит, враз тебе всё по косточкам разберёт.
— Пробовал, полный провал и недопонимание. С академиком твоим мне можно пообщаться?
— Нет проблем, дельная мысль. Только зачем тебе это понадобилось? Как я погляжу, ты у себя в Смирновке от скуки маешься.
— Землю хочу спасти, — коротко ответил Гена и выложил своему другу всё как есть: о том, почему он отказался лететь летом за наследством, о загогулине своей временной, о подозрениях, высказанных американским крокодилом и, естественно, о своём прадедушке.
— Понимаешь, — печально продолжил он, — прилетят они за мной на Землю, даже не сомневайся. Видимо, очень им нужно вернуть то, что спёр мой предок. Конечно, я этого не допущу, поскольку в любом случае слиняю отсюда загодя. Но они же всё равно нагрянут на Землю со своим флотом, страху на всех нагонят и запугают, разыскивая меня. Пушек у них — мама не горюй, могут потом и пальнуть в отместку из-за неудачных поисков.
— Зови академика, не тяни, — голос Коляна мгновенно обрёл твёрдость и решительность, — а я продублирую твой звонок и сам скоро буду.
Телефонный разговор с учёным мужем у Гены сперва не заладился: не хотел академик в такую даль ехать, ленился. Однако при вскользь упомянутой корзине Василия с образцами обещал прибыть немедленно.
— Свой культурный уровень необходимо каждодневно повышать, — философски заявил он и вскоре прибыл на такси.
— Петля времени, говоришь? — Академик с Геной и Василием дегустировали уже вторую ёмкость с живительным напитком. — Занятная это штука — время. Вот путешествие в будущее — это элементарно, каждый школьник об этом знает, но в прошлое! Слышь, а на хрена тебе это нужно, братан? Здесь, что ли, плохо живётся? Так ведь, Вась?
Василий утвердительно закивал головой, как бы говоря, что очень хорошо. Тем более сейчас, после одобрения уважаемыми людьми его нового шедевра.
«Простите, оговорился. Всё время хочется назвать Гену человеком. Хотя таких честных и порядочных «людей» нам бы с вами не помешало иметь побольше», — подумал Автор.
«Делать нечего, придётся колоться», — решил Гена и рассказал дотошному учёному всю свою подноготную. Не всю, конечно, а только ту её часть, которая касалась его сегодняшней просьбы: разъяснить ему эту чёртову теорию «на двух мозолистых пальцах».
— Офигеть! — только и смог выговорить академик, выслушав печальную историю одинокого рептилоида.
Задумался, ещё раз переварил полученную информацию и продолжил:
— Квантовое доказательство Фейнмана, — сделал он научный вывод, бесполезный для понимания окружающих. — Постой, но ведь твоё корыто по этому принципу и летает. Что ты мне, зелёный, голову морочишь?!
— Извините, но я не такой двинутый на науке учёный, как вы. Когда в школе проходили этот предмет, я на свалке рылся. Хотел насобирать списанные детали от звездолётов, построить из них свой и улететь куда подальше. Прогулял полезный в дальнейшей своей жизни предмет. А сама теория эта, помнится, называлась у нас «Теорией выеденного яйца».
Гена приготовился рассказать умному собеседнику все причины, побудившие его податься в эмиграцию, но не успел, поскольку их серьёзные научные дебаты прервал Колян, ворвавшийся в накуренную избу.
— Ну-ка, дайте и мне попробовать! — воскликнул он. Налил и выпил первач Василия. — Ничего рецептик, годится. Как я вижу, вы уже давно научные беседы ведёте, — бросил он взгляд на батарею пустой посуды. — О главном уже говорили?
— О каком таком главном? — спросил самый авторитетный в их компании учёный, только отошедший от откровений Гены.
— Так он собирается в очередной раз нашу Землю спасать. Хобби у него такое.
— Да ты что?! А мне он ничего об этом не говорил.
— Скромничает. У него уже давно эта позитивная привычка появилась — не давать в обиду нашу с тобой Родину, — Колян подумал и рассказал ошалевшему академику несколько предыдущих эпизодов из беспокойной жизни Гены — уничтожителя планет и галактик.
— Мистика! — промолвил академик. — Слушай, а не его ли в том заслуга, что у нас три года такая хреновая погода? Во всём мире зима как зима, а у нас скоро черёмуха в декабре расцветёт.
— Может быть и его, кто его знает. Хотя… что-то в этом есть, он же у нас тепло любит. Твоя работа, Геннадий? — нарочито грозно спросил он притихшего рептилоида.
— Моя, — подыграл ему Гена, догадавшись, что друзья хотят отвлечь его от тяжёлых мыслей. Слово «друзья» относилось сейчас исключительно к Коляну и Академику, поскольку третий из присутствующих давно смешно посапывал, счастливо улыбаясь во сне.
— Ну, рассказывай о своём плане, — подытожил Колян, поняв, что предварительная часть научного симпозиума закончена.
— Есть у меня одна знакомая чёрная дыра, — начал Гена и изложил им свой авантюрный план.
— Ну, ты даёшь! А если на этот раз она тебя слопает? Думал об этом?
— Думал, однако считаю, что не посмеет, испугается неминуемых последствий. Ведь и слоны мышей боятся.
— Я всё понял, ты хочешь уничтожить причинно-следственную связь, — сделал безапелляционный вывод учёный Академик.
— Да, предупредить своего прадеда о последствиях его легкомысленного поступка и спасти нашу Землю от нашествия врагов.
— У нас на Земле кто-нибудь пытался такое сделать? — задал риторический вопрос Колян, далёкий от науки.
— Пытался, но только в фантастических романах. А у вас, Геннадий? Вы же такие крутые звездолёты понастроили — закачаешься.
— Скоро и у нас такие будут, — встрял в разговор Колян, уверенный в своих прогнозах, и рассказал Академику очередную ошеломительную историю из жизни Гены: о пришельцах из Нью-Атлантиды.
— Чудеса, да и только! А я ещё ехать к вам не хотел. Голливуд отдыхает.
Неожиданно проснулся Василий без малейшего намёка на головную боль, трезвым взглядом проанализировал обстановку, сделал свой вывод и потопал за добавкой.
— Каковы будут практические шаги, Гена? — Академик окончательно вошёл в роль спасителя своей Отчизны.
— Собираюсь, лечу, попадаю, выставляю дыре ультиматум, что хочу смотаться на триста лет назад. Туда и обратно. Вот, собственно, и весь мой план.
— Не густо. Жаль, что опыта у нас нет. Думаешь, что сработает? Фантастика прямо! — Академик улыбнулся перспективе стать свидетелем мирового открытия.
— Когда летишь? — деловито спросил Колян.
— Так прямо сейчас и лечу, только переоденусь. Да, чуть было не забыл: золотишко мне надо с собой прихватить.
— На кой ляд оно тебе сдалось?
— Так, на всякий случай. Да, если у меня всё удачно сложится, вы тут без меня не расходитесь, — обратился он к друзьям. — Всё, пока!
Надел он чистую белую футболку с двуглавым золотым орлом на фоне российского триколора, ни разу не надеванные фирменные джинсы и бейсболку с логотипом «Спартака». Куртку камуфляжную, конечно, и десантные ботинки: зима же. Втиснулся в свой звездолёт и дал по газам.
«И куда мне лететь?» — возникла в его голове далеко не лишняя мысль.
— Мы ничего не поняли! — подали голос давно молчавшие слушатели, часть из которых уже давно крепко спала. — Гена на свою 6-ю, что ли, летит? За своим наследством?
— Опять без спроса свой голос подаёте! За каким к чёрту наследством, если он в прошлое собрался?! Конечно, на 6-ю, а всеми наследными делами в нашей части Вселенной занимаются в галактике М87 скопления Девы, а на 6-й, кроме одного спившегося юриста с 1-й, больше никого нет. Да и то он разбирает дела исключительно мирские, типа, кто у кого живность спёр. Историю своей планеты вам надо подтянуть, олухи, а то так и умрёте недоразвитыми! Ещё раз повторю для непонятливых: прадеда он собрался в прошлом остановить, от поступка его опрометчивого. Понятно?!
— Извините, не подумали. Не злитесь, не надо пятый пункт ваших Правил применять! Мы больше не будем.
— Хорошо, на первый раз прощу. Так вот, прошлый свой визит к чёрной дыре, как вы помните, Гена совершил, будучи не в себе. Иначе говоря, был он слегка пьян, чрезмерно задумчив и сильно взволнован предстоящей церемонией вступления в наследство. Поэтому и угодил тогда по неосторожности в эту самую дыру.
«Хоть убей, не помню, как я попал туда в прошлый раз! — в отчаянии думал он, блуждая по вселенским закоулкам. — Попробуем вспомнить. Я летел, летел, задумался, пригубил для храбрости. Потом начал вспоминать истории о прадеде. Ещё пригубил за упокой его души. А тогда пролетал мимо… Ага, вот она, зацепочка! Так сейчас и сделаю», — Гена налил себе Васиного пойла, в точности повторил свои предыдущие действия и несколькими мгновениями позже прибыл на место.
Чёрная дыра в это время с аппетитом уминала жирную местную галактику. Ещё издали почувствовав приближение Гены, она поперхнулась и запаниковала.
«Вот дура я старая, — подумала она, — надо мне было ещё в первый раз разорвать его на мелкие кусочки и утрамбовать в своей сингулярности. А я слюни распустила, сентиментальность, понимаешь, накатила».
Одним словом, разволновалась дыра не на шутку, но виду не подала. Не стала даже Генину геометрию изменять. Ну, вы знаете — это как бы растягивать его по мере приближения к своему лону и так далее. Ограничилась лишь строгим окриком:
— Какого… ты опять припёрся, сволочь?! — гаркнула она. Мысленно, конечно, поскольку голоса у чёрных дыр отроду не было. Гаркнула с добавлением присущих этому моменту эпитетов и обидных определений. Гаркнула и сама испугалась последствий своего недружелюбного поведения.
Другой бы рептилоид или, к примеру, гуманоид сразу бы струсил и убежал, поджав хвост. Но вы же знаете Гену — он не таков.
— Ты это, того, не балуй! Я ведь тоже кое-что могу. Да я… — продолжения своих угроз Гена пока не придумал.
«Пугает, стервец! Хотя, может, и нет. Мне недавно сестрицы рассказывали, как он пару галактик загубил, душегуб. А что, вот возьму, да и сделаю раз в жизни доброе дело. С меня ведь не убудет. Да и жизнь свою, возможно, сохраню. Чем чёрт не шутит».
— Чего тебе надобно, добрый молодец? — заискивающе спросила она, поменяв тон.
Гена нутром своим почувствовал благоприятный момент и кратко изложил ей свой стратегический план перемещения во времени для спасения прадеда. Назад, естественно, лет так на триста по земному исчислению.
— Так из-за такого пустяка ты меня стращал?! — успокоилась дыра. — Приступим?
— Давай! — скомандовал он, и последнее, что услышал, были мысли дыры. Что-то похожее на: «Упс!»
«Вероятно, я просто не расслышал слов её напутствия, вроде: „Успеха…“», — с надеждой на хорошее продолжение подумал Гена.
Несмотря на это, что-то его всё же беспокоило.
«Чёрт, не упустил ли я какие-нибудь важные детали? Всё ведь произошло так сумбурно! Кажется, что всё-таки что-то в спешке упустил», — с досадой на самого себя подумал путешественник во времени, оказавшись на месте.
Гена не ошибся. Когда он вылез из звездолёта, его тут же сковал нестерпимый холод. Стояла лютая зима, колючий снег застилал глаза и засыпал его транспортное средство. Гена заметно мёрз в своей одежде не по сезону, особо туго пришлось ногам и хвосту. Он огляделся: «Нет, это явно не 6-я».
Гена прошёл немного в неизвестном направлении, утопая по грудь в сугробах, и вскоре оказался на проезжей дороге — укатанной колее, испещрённой отпечатками лошадиных копыт и следами нижних конечностей аборигенов в обуви.
«Цивилизация налицо, — бодро подумал он и немного приободрился. — Сейчас найду местного и поспрашиваю его, что почём», — он отхлебнул из припасённой для такого случая фляги немного обжигающего напитка и побрёл куда глаза глядят.
Вожделенный абориген не заставил себя долго ждать. Брёл он пешком, держа за уздечку лошадь, запряжённую в необъятные сани, гружённые копной прошлогоднего сена.
— Здравствуй, друг! — как положено поступать каждой воспитанной рептилии, поприветствовал Гена возницу. — Где это я?
— Надрался уже спозаранку? Эх! Знамо где — в Рассее-матушке, мать твою так! — ответил тот по-русски с добавлением до боли знакомых Гене междометий.
«Так это же Земля!» — с удивлением подумал он и совершил полагающийся в таких случаях обряд эмоциональной разгрузки.
— Слышь, а какой сейчас год на дворе? — попытался он выудить из неразговорчивого мужика как можно больше информации.
— Эко тебя, паря! — посочувствовал сердобольный мужик. — На вот, зипун накинь и поехали греться, а то ты уже весь зелёный.
«Сам виноват, — думал с досадой Гена, примостившись на свободном уголке саней. — По всей видимости, мои земные воспоминания оказались более яркими, чем с Шестой. Они и перекрыли в моём мозгу унылые воспоминания с первой Родины. К тому же я слишком расплывчато поставил дыре главную задачу. Вот ведь чёртова спешка!» — он про себя от души выговорился и попытался заснуть.
Полусонный взгляд его скользил по сторонам, стараясь узнать родные места, но вскоре он бросил это занятие. Поскольку, во-первых, сугробы были выше его головы, во-вторых, жутко клонило в сон.
Гена не заметил, как они прибыли на место, как его на руках отнесли в избу и уложили на широкую лавку. Проснулся он лишь тогда, когда его бережно растолкали и повели греться в затопленную местными мужиками баню. Затем был сытный обед из двух блюд: каши и горячего хмельного напитка, жаркими волнами растекающегося по его внутренностям. Только тогда к нему вернулась речь и способность трезво оценивать ситуацию. Одно было ясно: попал он в Россию, и это уже радовало, но вот в какое время? Посему он повторно задал бородатому мужику животрепещущий вопрос:
— Какой сейчас год?
— Семь тысяч двести одиннадцатый от Сотворения Мира. Постой, ты часом не из недовольных старообрядцев будешь? Тех, у которых нынешняя власть пять с половиной тысяч лет украла? Или, прости господи, не соглядатай? — грозно спросил он ошалевшего Гену.
— Да не, не похож он на ярыжку. Посмотри, морда ведь разбойничья. Знамо, в лесах промышлял по осени, а сейчас погреться выбрался. Промышлял в лесах, нехристь? — спросил его второй мужик не по злобе, а так, озорства ради. И хитро прищурился.
— Из стран южных я, из Крыма, — соврал Гена.
— Так там же турки! Утек?
— Утек, — ответил изворотливый рептилоид, сообразив, что попал в точку.
— Что же они с тобой сделали, изверги! А идет у нас тысяча семьсот третий годок от Рождества Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа. Царь наш так повелел своим указом три года тому назад.
«Хорошо, хоть со временем не перепутала, карга старая, — помянул Гена дыру. — После уточнения даты мозги у него встали на место. — Тютелька в тютельку рассчитала. С местом вот только неувязочка вышла. Ничего, разберёмся, когда вернусь. Если повезёт, конечно».
***
За первый месяц своего пребывания в царской России Гена более или менее подстроился под старинный язык своей новой родины, с его затейливыми оборотами речи и известными словами, звучащими для него немного странно. Неизменными оказались лишь исконные русские междометия.
«Вот она — нетленная память веков», — с гордостью за российский народ думал он.
Всё бы ничего, но здесь не было того, что требовалось рептилоиду в первую очередь — самогона для дозаправки звездолёта. Не пили его деревенские предки крепкий алкоголь, поэтому и не гнали столь необходимое ему топливо! Гена неторопливо отхлебывал из кружки вкусный местный напиток: «Да, на таком горючем далеко не улетишь, однако пару бочонков медовухи я бы с собой на обратную дорогу прихватил».
— В столицу тебе надо ехать, — предложили ему смекалистые русские мужики, — там ты точно добудешь интересующий тебя продукт.
Сказано — сделано, и вот он едет в Москву. Ехать с одной остановкой даже на крейсерской скорости саней ему предстояло сутки. Чтобы не терять зря время, по дороге Гена заполнял пробелы в своих знаниях по истории России. Поскольку он обозвался беженцем из Крыма, незатейливые вопросы не вызывали удивления у его спутников. Царь — это понятно, об этом он прекрасно знал по современным учебникам, с большим удовольствием когда-то им прочитанным. Армия — стрелецкие войска и несколько лично сформированных Царем полков. И те, и другие — отличные профессионалы в своём деле.
— Слышь, Иван, — спросил он одного из Иванов, которые помогли ему адаптироваться после посадки (или чего там в таком случае происходит, когда ты перемещаешься взад на большой промежуток времени), — я тут слышал новость, что у нас начался рекрутский набор в армию. Знаешь что об этом?
— Знамо, сам Царь самолично участвует. Ты только заранее для себя реши: в регулярную армию хочешь податься или самогонку добыть? Ведь если в армию, то можешь живым и не вернуться: война у нас с Карлом шведским идет, забыл, что ли, на чужбине? Хотя, всё равно не вернешься, ведь служба-то эта пожизненная. «Доколе силы и здоровье позволят», — сказал наш добрый царь Петр.
— Вот, хлебни моего напитка, — предложил Гена в благодарность за полученную информацию.
— Жжётся сильно, — то ли от полученного удовольствия, то ли в качестве критики в отношении его самогонки, сказал словоохотливый мужичок.
Проезжаемые по пути деревеньки ничем нашего героя не удивили: незамысловатая архитектура, всё как в Смирновке. Умели его предки добротные дома строить, века им стоять. Дороги — супер, кто бы там чего ни говорил. Правда, непонятно, как они будут выглядеть весной, но сейчас его всё устраивало. Местные разбойнички по дороге их не донимали, видимо, сильно озябли и разбрелись по окрестным кабакам греться. Слово за слово, и вот перед ними засверкала золотыми куполами Москва.
— Даже и не знаю, куда тебе сперва податься, — задумчиво произнес захмелевший от непривычного напитка Иван, — деньги-то у тебя есть?
— Золото, — коротко ответил Геннадий.
— Серьёзный товар. Нет, в кабак тебе с ним никак нельзя. Сразу сцапают и в приказ на дознание.
Он надолго задумался, прикидывая в уме подходящие варианты.
— К выкрестам тебе нужно идти. Они помогут: и золотишко твое примут, и товар помогут добыть. Тебе же, как я понял, бочек десять этого зелья требуется?
— Выкресты? — переспросил Гена, услышав новое слово.
— Евреи, окрещённые в христианскую веру. Царь наш потянул их за собой из Европы для развития торговли. Только с ними надо держать ухо востро. Зазеваешься — руки твои откусят по самые локти.
Как и предполагал его мудрый провожатый, Гена чуть было не попал в историю, которая могла для него закончиться неминуемой гибелью. Названные выкресты ласковыми разговорами забрали у Гены золото, якобы на проверку его соответствия заявленному названию, а затем громко крикнули на оживленной улице: «Слово и дело!». Так что наш герой еле ноги унес из Немецкой слободы. Даром что в Москве было в это время многолюдно. Со всех сторон в столицу тянулись большие санные обозы, привозившие в столицу людишек для регулярного войска. Гене повезло, и он удачно растворился в шумной толпе.
— Готовимся шведа воевать, — ответил на его вопрос усатый фузилёр Лейб-гвардии Преображенского полка. — Нарву будем штурмом брать, айда с нами. Войско сейчас набираем. Если добровольно от скудного жития надумаешь, вали к нам в Преображенское. Там у нас идет основной набор. А не надумаешь, то бог тебе судья.
«Не было бы у меня нерешённого дельца, точно бы пошёл за Родину воевать, — Гена был полон патриотического энтузиазма. — Хотя, если это продлится пожизненно, то звездолёт мой непременно заржавеет, а судя по доброму царскому указу, сил и здоровья у меня может и не хватить».
Как ни старался он увильнуть от пронырливых рекрутов, они-таки его сцапали и отконвоировали на сборный пункт. Там ему, при большом стечении народа, приказали донага раздеться и предоставить отборочной комиссии возможность заглянуть во все свои интимные места. Посмотрели они туда Гене, посмотрели и решили доложить об этом своему начальству.
— Странного новобранца мы у себя наблюдаем, — доложил офицер приёмного пункта, — одёжа на нем не нашенская, а ещё хвост имеется. Надо бы Царю доложить, он такие кунштюки любит.
Оперативно доложили по цепочке, и вот Гена стоит перед светлыми очами Самого. Поглазеть на странное создание в царские палаты набилась уйма титулованных господ, до невозможности вонявших перегаром.
«Точно — Царь», — вспомнил Гена цветные картинки из учебника по истории.
— Мин херц, полюбуйся на это, — сказал Царю статный мужчина с нагловатым взглядом и накладными волосами. Он вытолкнул без пяти минут воина вперёд, снял с себя парик, почесал стриженую голову и снова напялил чужие волосы на место.
«Вши, — уверенный в своём выводе, подумал Гена, — слава богу, что они ко мне равнодушны. А наглый господин, видимо, — Меншиков».
Он не был в этом абсолютно уверен, поскольку видел его изображение на картине в музее лишь однажды. Усталый и седой старик на ней сидел в избе без парика и не у дел.
— Зело дивно! — сказал великий государь, удовлетворившись увиденным. — Разные диковинки я в жизни повидал, но такого шикарного хвоста — никогда!
«Вот и пришёл мне конец, — в отчаянии подумал Гена, вспомнив некоторые факты из жизни этой коронованной особы, — или в зоопарк меня определят, или в Кунсткамеру. Заспиртуют, конечно, для сохранности…»
— Имя у тебя имеется, молодец? — первым делом спросил его главный русский, с любопытством разглядывая Гену со всех сторон.
— Так точно! Гена я из Смирновки, ваша светлость.
— Ну, положим, не светлость, а Государь, Царь и Великий князь всея Руси и так далее. Что умеешь делать, Гена Смирнов?
— Стрелять из разного вида оружия умею! — радостно отрапортовал Гена, довольный, что обрел фамилию.
— Из пушки тоже умеешь? — лукаво спросил великий государь.
— Так точно, умею!
— Врешь, небось. А покажи, — приказал Царь и повел рептилоида в сопровождении двух денщиков на местное стрельбище.
«Вот это старье! — подумал без пяти минут солдат, оценив тяжёлую чугунную трубу с запалом, — даже казённик ещё не предусмотрен».
Под бдительным взглядом Петра Гена зарядил пушку, прицелился, вспоминая навыки по баллистике, которые приобрел в учебке на 6-й, и выстрелил. Пушка изрыгнула огонь, и полукилограммовое чугунное ядро с легкостью пробило деревянную мишень.
— Лихо стреляешь, молодец, — похвалил его великий бомбардир. — Хочешь верой и правдой послужить своему Отечеству? Пушкарем ко мне на службу пойдешь?
— Пойду! — честно ответил Гена, не в силах отказать родоначальнику своего великого государства, и вздохнул с облегчением оттого, что ему, по-видимому, пока не светит стать музейным экспонатом.
Вот так Гена был зачислен в армию пушкарем под командование самого Царя.
— Мин херц, а не шпион ли он? Ты видел его одёжку? Говорит, что беженец из Крыма, но я сомневаюсь.
— А он мне очень даже нравится. Ничего, Азов взяли, и Крым возьмем! — ответил своему помощнику прозорливый русский государь. — А одёжа? Ты видел его рубаху с нашим флагом? Вот то-то и оно, патриот! А портки, а сапоги? Сносу им нет. Вот что, ты отдай их на экспертизу Ивашке Бровкину, он разберется. А там, глядишь, сами начнём такие одежды делать. Ты щупал ткань его кафтана? Не порвешь! Вот какая амуниция и потребна для нашего войска.
Потом была Нарва. Осада. Ранней весной на позиции российских войск прибыл и Гена Смирнов с артиллерией. В начале лета русские знатно постреляли из пушек, и наш герой весьма отличился в этой баталии. А в конце лета состоялся окончательный штурм, и крепость пала. В промежутке между обстрелами неприятеля Гена, будучи навеселе, подбросил своему непосредственному начальнику Брюсу идею снабдить пушки затворами, за что был беззлобно высмеян и отправлен спать.
Великий государь российский не забыл о своём протеже. После взятия крепости Гена случайно попался царю на глаза, был награжден вместе с остальными серебряной медалью в честь взятия крепости и удостоен наивысшего внимания к своей особе:
— Что хочешь за службу свою верную, герой? Проси, всё дам! — сказал ему весёлый и хмельной Пётр.
— Десять бочек самогона, ваше величество, и отпуск! — набравшись наглости, отчеканил герой.
— Ну, коли обещал, то дам. А на что тебе так много? Помрёшь ведь.
— Для дела хорошего, — честно ответил раненный шальной пулей и насквозь прокопченный порохом боец.
— Для хорошего дела ничего не жалко. Алексашка, напиши бумагу смотрителю винных погребов, я подпишу. Пусть забирает, Геннадий Смирнов.
Бочки с ценным топливом, как было прописано в серьёзной бумаге, выдали без звука, а увидев на ней подпись самого царя, не только лишнего дали, но и довезли ценный груз до места назначения. «Лишка» пришлась по душе Гене и всем мужикам окрест. Гуляли долго и шумно, но меру знали. Понравился простому народу чудный напиток.
«Как бы они, родные, не спились у меня здесь за триста лет», — с тревогой подумал виновник будущих народных бед.
— А заложите-ка вы здесь деревню, — сделал Гена во хмелю разумное предложение предкам, — и назовите её Смирновка в мою честь. Красота-то какая!
Благодарные местные мужики с энтузиазмом восприняли идею, а также почистили от ржавчины его транспортное средство. За этот добрый поступок Гена пожаловал их бейсболкой «Спартака», которую оставил накануне своей поездки в Москву.
Если бы Гена только знал, какой он дал толчок в развитии земной цивилизации! Ведь конфискованные у него джинсы успешно прошли испытания, их внедрили в производство и поставили на поток. Только не в России, а в Штатах. Меншиков постарался, зараза. Продал за хорошие деньги патент производства денима купцам из Генуи, а те наладили поставки этой ткани в Великобританию. И понеслось!
«Надо мне повнимательнее литературу про эту войну почитать, — думал наш герой, летя по проторенной дороге к чёрной дыре, — может, я там и своё имя найду?»
Летел он, изнывая от возмущения: «Выставлю ей рекламацию за неточный посыл, по полной выставлю, да ещё и…». Короче, кипел наш герой всю дорогу, но затем понял, что не прав: «Какой толк с ней ругаться, — сработала у него элементарная логика, — если она меня пока вообще не знает».
— Погодите, а ботинки? — не выдержали слушатели, заинтригованные предыдущим рассказом Автора и напрочь забывшие о пятом пункте строгих Правил повествователя. — Какова их судьба?
— А что ботинки? С той поры только такую обувь в России и начали выпускать. Добротная, прочная, немного неказистая, но не в этом суть. Сначала её производили в Кимрах, затем производство наладили в Санкт-Петербурге. Надеюсь, про обувную фабрику «Скороход» все слышали? Однако отвлеклись.
Так вот, летел Гена, летел и долетел. Дыра, как положено всем дырам, находилась на месте. И опять ела.
— Ты кто? — строго спросила не помнящая своего будущего дыра, интуитивно почувствовав небольшой дискомфорт.
— Волноваться не надо, всё в полном порядке, — мысленно ответил ей как можно вежливее Гена и вкратце рассказал об их тесном знакомстве три века спустя. Приврал немного, как водится. В общем, наладил с ней вполне доверительные отношения.
— И как я там, в будущем, не потолстела? — поверив его рассказу, спросила дыра с тревогой. — А то я всё ем да ем. С таким аппетитом можно и гипертонию заработать, и продолжительность жизни резко сократить.
— Вы просто прекрасно там выглядите, не переживайте. Кушайте, кушайте и ни о чем плохом не думайте — это во время еды вредно.
Поболтали потом о том о сём. Молодая дыра поинтересовалась, остались ли ещё в будущем жирненькие галактики, на что Гена ответил утвердительно. Короче, расстались они почти что друзьями.
«Зачем я к ней по пути заглянул, ума не приложу», — подумал Гена.
«Предварительный контакт наладить», — ответило ему мудрое подсознание, руководящее им по жизни.
Рассказ 10
Долгий полёт, посадка, и перед ним родная 6-я во всей своей красе.
«Давно же я здесь не был», — мрачно пошутил Гена, и его мгновенно охватила безмерная тоска. Ничего в будущем здесь не изменилось.
Стояла невообразимая вонь, источаемая отходами со столичных фабрик. Со стороны степи, окружающей город со всех сторон, нескончаемо дул ветер с песком и едкой пылью. И традиционная жара!
«Вот я и дома», — успел он подумать, и тут его окликнули:
— Плюг, дружище! — на противоположной стороне улицы стоял благодушный субъект и приветливо махал ему рукой.
— Привет! — ответил ему кто-то, стоящий за спиной Гены.
Он резко повернулся и нос к носу столкнулся со своим прадедом. Нет, никакого сомнения быть не могло — это был действительно он. Несмотря на то, что Гена никогда не видел своего легендарного предка, его фотография всегда висела в доме на почётном месте.
— Плюг? — окликнул он своего молодого родственника.
— Предположим. А ты кто? — спросил тот, прищурившись.
— Плюг, — ответил Гена, улыбнувшись, — потомок твой, прадедушка.
Не дав тому осознать неожиданную информацию, далёкий потомок изложил суть дела. Рассказал он ему всё как есть о том, к каким последствиям может привести задуманная прадедом авантюра. По правде говоря, Гена ожидал от того совсем иной реакции. Прадед же, выслушав его рассказ, спокойно сказал:
— Понятно.
«Крепкие у него нервы, однако, ведь он даже не удивился, — подумал Гена. — Или искусно притворяется, что поверил моим словам».
— И это всё?! — попробовал он уточнить свои догадки.
— Ты, друг мой, опоздал на полгода. Я уже всё сделал.
— Что сделал?!
— Вещица уже у меня, — прадед внимательно посмотрел на Гену, как бы стараясь проникнуть в душу своего правнука.
— Вещица? Но ведь ты ограбил банк! Причём здесь какая-то вещица? — недоумённо спросил он.
— Ограбил. Но только не деньги я оттуда унёс, а кое-что посерьёзнее.
«Час от часу не легче! Всё чудесатее и чудесатее. Всё любопытственнее и любопытственнее», — вспомнился к месту фрагмент из недавно увиденного им мультфильма.
Возникла немая сцена. Каждый думал сейчас о своём.
— Так ты мне поверил? — первым прервал неловкое молчание Гена.
— Конечно, тем более ты очень похож на моего сына. Правда, он помоложе тебя будет, а так — прямо копия, — прадед приветливо улыбнулся.
— Расскажешь мне про эту вещицу? Стоящая хоть? — Гена понял, что ему поверили.
— Стоящая, стоящая, не сомневайся. Хорошо, но сначала выслушай мой рассказ. Вопросы будешь задавать потом.
Несколько лет назад занесло на нашу планету чудаковатого физика-практика не из нашей галактики. То ли он заблудился, то ли автопилот что-то напутал или просто сломался, неважно. Одним словом, приземлился он вручную и при посадке повредил свой корабль. Я бы ему всё починил — в этом деле я мастер, но нужных деталей у нас не оказалось. Короче, физик наш надолго здесь застрял. До Службы спасения с эвакуатором не достучишься, да и ждать эту службу в ближайшие несколько лет не стоило. Ты это сам прекрасно знаешь, если в будущем ничего не поменялось. Пригорюнился он сильно, а делать нечего. Оставалось лишь одно: уповать на оказию или на какого-нибудь заблудившегося туриста. Ждали мы с ним попутку долго, а за это время сильно сдружились. Тогда он мне и поведал о своём изобретении.
Прадед замолчал, вглядываясь в бескрайнюю степную даль. На 6-й вечерело, удушливый степной ветер потихоньку стихал. Помолчали. Затем старший по рождению Плюг продолжил:
— Ты уже пробовал свой приборчик в деле? — спросил я тогда его.
— Только собирался. Летел за одним недостающим компонентом и, как видишь, влип, — ответил он мне. — Улетая, я положил своё устройство в депозитарий межгалактического банка, мало ли что. Устройство новое, неопробованное. Возьмёт какой-нибудь придурок, да и включит его сдуру. Я даже представить себе не могу, что в этом случае случится.
— Я так и не понял: что это за устройство? — спросил заинтригованный Гена. — Зачем оно тебе вообще понадобилось?
— Ты же видишь, как мы здесь живём? Вот ты давно летаешь, встретил ли ты хоть раз планету, более убогую, чем наша? Вот то-то и оно! А устройство это позволит мне мгновенно перебросить народ с 6-й в иную реальность.
— Подожди, а не проще ли было подыскать подходящую планету в нашей реальности? — Гена совсем не удивился возможностям удивительной вещицы. — Постой, но так можно попасть пальцем в небо. Ты уверен, что место в другой реальности окажется свободным?
— Не уверен, поэтому уже полгода думаю, — безысходность ситуации так и сквозила в каждом его слове. — Мой учёный говорит, что можно перемещаться и в нашей, но путешествие, возможно, выльется длиною в жизнь. Он много путешествовал и пока ни разу не встретил планету, свободную от разумной жизни. А как ты сам понимаешь, завоеватели из нас те ещё. Во всех отношениях.
— Где сейчас твой учёный?
— Здесь. Хочешь с ним встретиться?
***
Терпеливо выслушав доклад ученого о принципах действия его устройства, из которого никто из слушателей ничего не понял, Гена перешёл к делу:
— Есть у меня на этот счёт один планчик, — сказал он физику, сплошь заросшему волосами и смутно похожего на обезьяну с умной мордой и в очках, — только для выполнения его моим соплеменникам потребуется попасть в будущее.
Хитроумная задумка Гены заключалась в том, чтобы при помощи прибора гениальной обезьяны перебросить весь народ 6-й сначала к знакомой ему чёрной дыре. Затем дыра перемещает их всех в будущее. Там на помощь приходят атланты и размещают рептилоидов на одной из планет в своей Вселенной. Сущая ерунда, если разобраться.
«Есть, конечно, в моём плане изъяны, — с долей тревоги думал зелёный комбинатор, — но я считаю, что мы с Коляном всё разрулим. Он побеседует с атлантами, а я с дырой. Небось, не откажут».
— Я вас прекрасно понял, коллега, — одобрительно сказал учёный. — Вы хотите воспользоваться гостеприимством ваших друзей из соседней с нами Вселенной. В ваших словах есть резон, и риск в этом случае минимален. Понимаете, Плюг, если ваши сограждане самостоятельно переместятся с помощью моего устройства, это ещё не факт, что они найдут для себя подходящую планету. Ведь мы действуем практически наобум. У вас же прекрасный и реалистичный план, мой юный друг, одобряю. Не так ли, Плюг? Давайте попробуем?
— Я не против, тем более что другого выхода не вижу. Если попрём напролом, то можем допустить непоправимую ошибку. С ваших слов я понял, что аппарат не подведёт, перебросив нас к чёрной дыре?
— Я вас умоляю! На короткие линейные расстояния он работает безупречно. Сам испытывал.
— Извините, можно я со своим родственником тет-а-тет поговорю? — попросил Гена и удалился с Плюгом в соседнюю комнату.
— Что за проблемы такие секретные? — спросил его прадед, когда они остались одни.
— Мы с тобой не решили главной задачи: как тебе уйти от ответственности за кражу, а мне спасти Землю. Есть у тебя здравые предложения?
— Элементарно. Перемещаемся во времени, и все концы в воду. Пропал Плюг без вести вместе с украденным аппаратом. Всё, конец темы!
— Нет, так дело не пойдёт. А наша ученая обезьяна здесь останется? Он же под давлением может дубликат своего прибора сделать. Надо с ним аккуратно поговорить.
Откровенно поговорили, раскрыв все карты, и проблема быстро разрешилась.
— Я полечу с вами, Геннадий. На Землю. Быть может, в вашей России пригодятся мои знания. Здесь меня ничего не держит. Семьёй я не обзавелся, а родственники все уже умерли. К тому же эта дурацкая возня вокруг аппарата меня уже чертовски достала. Решено, я лечу с вами! А что, у вас на Земле все такие добрые и заботливые, как вы?
— Почти, — не стал врать Гена.
— Погодите, — вспомнил прадедушка Плюг, — а как нам поступить с недостающим компонентом для машинки перемещения?
— Вот память! — пожилая обезьяна смешно взмахнула волосатыми конечностями. — Как же я про элементы питания для пульта управления забыл?! Вот сволочь безмозглая! Попадется мне этот чёртов конструктор, враз ему причинно-следственный орган оторву! — в запале прорычала она и даже показала, как это сделает.
— Знаете, — перешёл к делу вспыльчивый учёный, немного успокоившись, — это такие маленькие щелочные элементы питания. К большому моему сожалению, они уже давно нигде не выпускаются. По моим данным, их можно было добыть только в межгалактическом резерве на планете, куда я, собственно, и направлялся, пока сюда не попал.
— Секундочку, — сказал им находчивый Гена. Он сгонял к своему звездолёту, вытащил из давно сломанного плеера элементы питания типа ААА и через полчаса вернулся назад. — Подойдут?
— То, что надо! Но откуда?! — воскликнул удивлённый учёный.
— Места надо знать, — ответил ему бывалый турист и большой меломан.
***
Организацией сборов на 6-й занимался деловой Плюг. Благодаря ему через две недели всё было готово к отправке. Волосатый гений настроил свой аппарат на перемещение больших масс народа, множества контейнеров, под завязку забитых яйцами пернатых динозавров, а также нескольких звездолётов, похожих на Генин, и скомандовал: «Старт!».
Мгновением позже всё это скопище народа со своим незатейливым скарбом оказалось вблизи уже знакомой нам чёрной дыры. Защитное поле, создаваемое вокруг хитроумной машинки для перемещения, защищало прибывших от вредного для здоровья вакуума. Молодая дыра встретила толпу рептилоидов весьма радушно.
— В групповой круиз собрались? — спросила она, присмотревшись к их поклаже.
— Вроде того, — ответил Гена. — Самое главное — ты ничего не перепутай!
— Что там путать-то? — обиделась дыра с ясными мозгами. — Двести девяносто восемь лет вперёд, и все дела. В декабрь, по-вашему. Ты же здесь два года провёл, верно? Положила бы я вас прямо на место, но опасаюсь, что звёздные координаты могли за триста лет устареть.
— Слушай, а ты нечто подобное уже делала? — задал Гена дыре абсолютно бессмысленный вопрос.
— На кой чёрт мне это надо было? Ты у меня первый. Не боишься, нет? Ну, как знаешь.
— Привет тебе в будущем передавать? — спросил «заботливую» дыру бывалый путешественник во времени Геннадий Смирнов.
— Шутник! Двигай уже, — вполне возможно, что чёрная дыра улыбнулась и что-то там сделала.
Прыжок во времени, и вот они уже всё там же, рядом с дырой этой, только чуть постарше.
— Явился, наконец, душегуб! Триста лет только о тебе и думаю, извелась вся, аппетит потеряла. Устроил мне, понимаешь, петлю времени. Доброе дело сделала, дура. Ладно, проехали. Вижу, что задачу свою выполнил, только на хрена столько народу с собой приволок? Впрочем, зачем я тебя спрашиваю, когда об этом триста лет знаю. Зачем явился-то? Опять просить что-нибудь будешь?
— Да нет, я вот только одного не могу понять: по всем законам науки ты меня отправила в прошлое всего лишь два года тому назад. Откуда триста лет взялось?
— Умник! Сам при желании разберёшься. Чего ко мне пожаловал? Мог бы и до самого места добраться.
— Спасибо хотел тебе сказать за беспокойство.
— Чего уж там! Не злишься уже на меня? Хотя ты сам во всём виноват. Кто мозгами скрипел, что ему нужно туда и обратно? Откуда я знала, что тебе понадобилось на 6-ю перемещаться? Ты же чушь какую-то нёс про галактику без имени, вот я и решила проявить инициативу. От тебя же тогда воспоминания о Земле так и пёрли.
— В общем, я на тебя совсем не сержусь. Россию молодую повидал, с людьми интересными познакомился.
— Как я там, в прошлом, хорошенькая? — кокетливо спросила дыра.
— Обалдеть! Да ты и сейчас что надо, нисколько за это время не постарела.
— Ладно врать-то, льстец. Спасибо, конечно, за визит вежливости, а сейчас давай, лети по своим делам. Если ещё понадоблюсь, заглядывай. Да, встретишь моих, приветик им от меня передай.
Помощь Коляна по переговорному процессу с атлантами не понадобилась. Гена сам связался со знакомым ему руководителем 3-й ремонтной бригады, обрисовал задачу и слёту получил позитивный ответ:
— Нет проблем. Когда тебя ожидать? С собой захватил?
— А как же! — с энтузиазмом ответил Гена, все баки звездолёта которого были полны вкуснейшей царской анисовой. — Жди.
***
Как оказалось, за время отсутствия Гены, знакомый ему бригадир здорово поднялся по служебной лестнице. Теперь он — заведующий сектором атлантической части Вселенной. Небольшой, правда, но забот хватает. Учитывая этот факт, подходящая планета для эмигрантов с 6-й нашлась сразу. Чудесная погода, масса воды, тёплое, но не жаркое солнце. Вдобавок ко всему на ней обитали только крупные травоядные динозавры, всё время жующие траву и ничего не соображающие.
— Приручите, будут у вас вместо тяглового скота, — со знанием дела сказал ему знакомый.
Ещё немного посидели, и он отчитался Гене о проделанной работе в рамках совместного с землянами предприятия. Хотел даже баланс показать, но Гена отказался. Расстались они друзьями — не разлей вода. При прощании со своими соплеменниками рептилоид с Земли пустил слезу.
— Буду вас навещать, родные, — сказал он, залез вслед за обезьяной в звездолёт и дал по газам. Машинку для перемещений они взяли с собой: незачем народ смущать.
Конечно, он опоздал. Ввалившись в свою избу, Гена застал троих своих приятелей дружно похрапывающими.
«Ничего, отоспитесь, а завтра я вас анисовой из царских погребов попотчую».
— И это всё? — спросил один из слушателей с оторванным хвостом, на месте которого пробивался новый.
— Совсем забыл. Учёную обезьяну звали Ктесибий, если это кому-то интересно. Вот теперь всё.
Рассказ 11
Жизнь на Земле катилась размеренной чередой. Реальной работы у Гены не предвиделось, и этот факт его сильно раздражал. Попробовал он найти себе занятие на совместном российско-атлантическом предприятии, но скоро бросил. «Не моё это», — сказал он Василию, генеральному директору этой полезной для его страны конторы.
«Смотаться бы куда-нибудь, — думал он в отчаянии, — натворить бы чего».
Короче говоря, совсем закис наш герой от безделья. Развалившись на мягком диване, он начал считать мух, летающих по комнате. Однако скоро сбился со счёта и пошарил рукой под диваном.
«Кажется, у меня что-то со вчерашнего оставалось», — подумал он с надеждой в душе.
Его беспокойная рука, не нащупав ничего мало-мальски напоминающего вожделенную ёмкость, наткнулась на прямоугольный предмет.
«Ага, кажется, это приборчик профессора Ктесибия», — подумал он (бутылки под скамьей не оказалось).
Гена с теплотой вспомнил его и улыбнулся. Волосатый Эйнштейн преподавал сейчас в Москве теорию телепортации. Гена вытащил прибор на свет и оглядел его со всех сторон.
«Сильно смахивает на древний советский радиоприёмник ВЭФ, — взглядом бывалого радиолюбителя оценил он устройство, — только вот этот блестящий переключатель слегка диссонирует на фоне остального раритетного внешнего вида».
В сенях жалобно скрипнула половица. Гена невольно вздрогнул и резко обернулся. Так резко, что даже на секунду потерял сознание.
В тщательно выглаженном чёрном костюме, чёрных лакированных ботинках и малиновом галстуке поверх чёрной рубашки в избу вошёл негр.
— Что, мы негров, что ли, не видели? Вон их сколько с лёгкой руки землян к нам насыпалось! Чего их бояться-то?! — спросил новый слушатель, не знакомый пока со строгими правилами рассказчика. Но на него шикнули, нашептали что-то на ухо, и он испуганно затих.
— Можно подумать, что вы когда-нибудь видели в деревенской избе ранним утром негра при полном параде! — автор строго посмотрел на нарушителя его повествования и продолжил.
— Иван, у нас что, похороны сегодня? — обалдев от неожиданности, спросил Гена своего телохранителя.
— Да нет, всё как обычно, Геннадий Петрович. Все, слава богу, живы и здоровы. Пришёл спросить: когда будем начинать митинг?
— Митинг? — не понял вопроса Гена. — Какой такой митинг?
— Как какой? Вы же вчера сами распорядились провести в деревне митинг по случаю открытия XXXI съезда.
— Не понял?!
— Весь народ уже собрался на площади, вас только ждут, — сказал темнокожий Иван, почуяв неладное.
— А какой у вас сейчас год?
— Такой же, какой и у вас, — две тысячи пятый, — теперь уже обалдел негр.
— Слышь, Иван, ты Коляна позвать можешь? Что-то нездоровится мне сегодня.
— Так как же я его позову, если он три дня назад улетел с внеплановой ревизией за океан? Ну, о которой всю неделю газета «Правда» писала.
— С какой такой ревизией, блин? На кой?
— Так цифры они к съезду предоставили сомнительные. По развитию промышленности и надоям скота. Сам Генеральный секретарь об этом распорядился. Что ему прикажете на съезде — туфту гнать о выполнении пятилетнего плана?
— Можно мне тебя спросить по секрету, — Гена изобразил на лице виноватую мину человека, жалеющего о вчерашних возлияниях, — а я кто?
— Да, несладко вам вчера пришлось. Стаканчик анисовой не желаете? — догадался заботливый афроамериканец об утренних симптомах традиционной болезни всех руководителей его государства.
— Желаю. И ещё рассолу принеси, мутит. Всё же ответь на мой предыдущий вопрос.
— Так уже двадцать лет как вы — заместитель Генерального секретаря нашей партии.
— Какой такой партии? — задал Гена резонный вопрос.
— КПСС, других у нас нет, — Иван поперхнулся и даже побледнел от крамольного вопроса и своего корявого ответа. — Коммунистической партии Советского Союза, руководящей и направляющей силы советского общества.
«Кажется, я потихоньку схожу с ума», — подумал Гена, потихоньку сходя с ума.
Он с удовольствием выпил рассолу, а затем с тем же чувством анисовую. Крякнул и сразу же во всём разобрался. Безотказно сработал целебный напиток.
С подозрением взглянул он на прибор волосатой обезьяны и тут же понял, что случилось.
А случилась у него беда: приёмник ВЭФ лежал на углу стола, и его блестящий выключатель находился в положении «Включено».
«Вот ведь я попал, так попал! — горестно подумал он. — Отродясь такого не бывало, и опять то же самое!»
От перенесённого шока он нервно забегал по комнате.
— Слышь, Иван, ты скажи там всем, чтобы подождали. Дай мне немного прийти в себя. Да, скажи ещё, чтобы буфет открыли, зачем простому народу мучиться. А я тут слегка доработаю торжественную речь.
«Всё ясно, — осознал Гена, осмысливая случившееся, — это когда я, значит, обернулся при появлении Ивана, то нечаянно задел рукой приёмник. Он повалился набок, и переключатель сработал. Дела!»
Да, дела его были хуже некуда. Одно радовало: сойти с ума ему сегодня точно уже не удастся. Он решительно позвал своего негра.
— Иван, давай поиграем с тобой в игру. Представь себе, как будто я потерял память. Я буду задавать тебе странные вопросы, а ты на них будешь отвечать. Хорошо?
— Давайте! — обрадовался преданный негр, любивший играть, особенно на деньги. Про себя же он подумал, что у руководителя началась начальная стадия болезни, карающей практически всех великих людей Земли, — болезни Альцгеймера.
Тем не менее вскоре Гена составил для себя полную картину того, куда он попал. А попал он в социалистическое общество, которое ни в какую не хотело превращаться в коммунистическое, а тем более в капиталистическое.
«Помощи ждать неоткуда, — жестокая правда развеяла все его иллюзии относительно будущего. — Профессора здесь нет, и он даже не появлялся в этой реальности. Что это значит? А означает это то, что надеяться мне придётся исключительно на самого себя».
— А как ты здесь очутился? — задал он Ивану очередной странный вопрос. Просто так, ради любопытства.
— Так вы же меня сами к себе пригласили, когда большим начальником стали. Мы с вами в американской республике на одном курсе учились, в Йельском университете, — ответил преданный сокурсник. Он догадался, что ни рассол, ни анисовая его начальнику не помогли.
— Послушай, Ваня, ещё один вопрос тебе задам, и всё. Вот ты говоришь, что Съезд сегодня открывается. Так? Так почему же я тогда здесь, а не там?
— Так вы же вчера послали всех на… — деликатно ответил негр.
— Но зачем?!
— Обиделись, наверное, что вас в президиум не пригласили.
— Хорошо, иди. Я скоро буду.
— А как же его друг, Колян? — спросили притихшие слушатели, начавшие сильно переживать за своего героя.
— А что Колян? Он, как говорится, ни ухом, ни рылом в Гениной ситуации. Одним словом — просто друг, и не более того. К тому же он был чрезвычайно занят разборками в Советской социалистической республике Северной Америки, 17-й после Едино-Европейской в их Союзе, охватившем весь цивилизованный мир.
— Извините, а Генин звездолёт в этой реальности присутствует? — спросил автора пожилой слушатель, давно равнодушный к своему хвосту.
— Присутствует, — ответил автор любезно, учитывая его возраст, — даже золотом сусальным покрыт в знак всеобщего уважения и почёта. Однако вернемся к нашему герою.
Поняв, что деваться ему некуда, Гена задумал провести эксперимент. Поскольку в злополучном устройстве присутствовали только чёртов выключатель и два колёсика настройки, он рассудил логически. Взял и крутанул большее из них.
При первых словах «Хайль!», как пуля вылетевших из уст бравого негра в немецкой форме унтера, он тут же поспешил изменить настройку прибора. Французское приветствие, раздавшееся из того же места Ивана, также его не обрадовало.
«Хорошо, пойдём дальше», — эксперимент продолжился.
А дальше пошла целая череда реальностей, в которых присутствовали монголы, китайцы, выходцы из Средней Азии, греки и ещё куча непонятно откуда взявшихся персонажей из множества вариантов развития мировой истории. Некоторые миры ему однозначно понравились, а иные — просто совсем наоборот.
«Чего я добиваюсь? — спросил сам себя Гена в перерывах между переключениями. — Чего я ищу? По-видимому, мой славный мир для меня навсегда потерян!»
Скоро у него устала рука от этого безнадёжного занятия. Да и прибор начал заметно нагреваться.
«Надо поберечь батарейки», — логичная мысль пришла к нему неожиданно, и он завалился спать прямо там, где в это время находился.
***
— Встать, скотина, — властная рука бесцеремонно скинула с него одеяло. Перед ним стоял странно одетый человек в погонах.
— А я где, ваше благородие? — задал он по-русски нелепый в возникшей ситуации вопрос.
— Как ты разговариваешь со старшим офицером?! Вопросы здесь задаю я!
«Наши, — подумал Гена с небольшим облегчением, — ну, или почти наши».
Он огляделся. Шикарная комната, в которой его сейчас насильственно разбудили, была обставлена дорогой и добротной мебелью из карельской березы. В красном углу стоял плазменный телевизор фирмы Grundig. На стенах висели фотографии, ни о чем ему не говорившие. Здесь же прошел и первый его допрос, в ходе которого он выяснил, что обвиняется в тяжких грехах, связанных со стабильностью родного государства.
— Что это у тебя за побрякушка? — пошевелил офицер концом шашки боевую награду, сияющую у Гены на груди.
— Орден за взятие Нарвы, вашбродь! — автоматически отрапортовал он, еще окончательно не проснувшись.
— Эх ты, а еще герой Отчизны! — сказал тот с укоризной. — Стыдно должно быть.
Гена не стал ему рассказывать о том, где и как он добыл сей славный орден. Поэтому он смолчал, справедливо полагая, что правда может довести его до психушки, а то и до чего похуже.
— Молчишь?! А между тем враги только и мечтают о том, как бы им нас половчее одолеть, свалить лидера мировой экономики. А ты им в этом содействуешь! Да, видимо, хороших слов ты не понимаешь. Придется тебя в отделение дознания определять.
Отделение дознания, расположенное в центре Москвы, Гена отлично знал еще по прошлой жизни в родной реальности. В перерывах между допросами он выяснил, что знакомый ему Царь не ограничился в свое время завоеванием одной только Нарвы и охватил экспансией всю Европу, а его потомки продолжили столь позитивный процесс. Несмотря на дискомфорт ситуации, Гена жутко загордился этим фактом. И еще он понял, что не является в этой России сколько-нибудь влиятельной личностью, в отличие от Запада, где его ценят как ярого диссидента, поборника демократических свобод.
В разгар этого неприятного времяпрепровождения в казематах в камеру Гены ввалился Колян. Извините, генерал-лейтенант лейб-гвардии особого подразделения, начальник штабов армии «Центр», подчиняющийся исключительно Его Императорскому Величеству, да хранит его Бог в веках!
— Опять ты за свое! Ну что тебе спокойно не сидится? Ведь всё у тебя есть, какого рожна еще надо? — по-дружески пожурил его Колян. — Вот на кой ты затеял это сраное мероприятие?
— Так мира хочу во всем мире! — Гена не был уверен в этом лозунге, но в процессе допросов уловил главную суть своего диссидентства. — Свободы хочу для всех своих сограждан, демократии и гласности.
— Ишь куда тебя понесло, демократ доморощенный, — без надрыва сказал Колян, — а дальше что планируешь? Ну, придут к власти твои либеральные демократы, что они в первую очередь сделают? Молчишь? Разворуют они твою страну, Гена, за три копейки продадут с потрохами то, что мы с тобой веками собирали. По карманам всё рассуют и туда же, за океан. И останешься ты, дорогой мой демократ, с голой жопой... Вот как ты можешь так поступить со своей великой страной? А ещё орденоносец. Сукин сын ты, а не герой!
— Слушай, друг, а почему твоя армия называется Центр? — чувству Гениного любопытства не было предела.
— Шутить изволишь или дознаватели перестарались? Хорошо, отвечу. Это всё потому, что есть у нас с тобой по жизни крупный конкурент. Нет, не Штаты, куда им до нас! Китай — вот наша головная боль. Ведь они тоже в своё время отбросили коммунистические иллюзии и назначили себе пожизненных императоров. Сразу поднялись, конечно. У них там сейчас развитой капитализм процветает. Ну, и амбиции растут, куда же без них. Опасаемся мы их сильно и, в связи с этим непрерывно наращиваем свою боевую мощь.
— Я тут недавно услышал, что с освоением космоса у нас беда, завалим же программу! — попытался Гена разузнать побольше, задав другу провокационный вопрос.
— Ты что, сдурел, вражеских голосов наслушался?! Мы ведь такую мощную промышленность с прошлого века построили, что мама не горюй! Марс уже полностью покорен, скоро первые урожаи яблок и пшеницы оттуда пойдут. Закостенел ты совсем у себя в Смирновке, наукой вообще перестал интересоваться, демократию тебе только подавай! А как сейчас простые люди живут, видел? И на кой им нужна твоя гребаная демократия? Расплодит она у нас голод и безработицу. А крепкие мужики наши, прости господи, за такими же мужиками бегать начнут, прося у них ласки и удовлетворения. Срамота!
Короче, сильно понравилась нашему герою эта реальность.
«А что, — подумал он, — отрекусь от нерациональных идей своего двойника и займусь здесь настоящим делом. Покорением Венеры, например, или Юпитера».
Однако чувство ответственности не позволило ему это сделать.
«Нет, буду в своей любимой реальности добиваться для Родины всеобщего процветания», — патриотические мысли сейчас очень будоражили его.
— Слушай, Колян, у меня с собой радиоприёмник был. Так замыкали его у меня. Вернуть сможешь?
— Смогу, если ты пообещаешь не слушать по ночам вражьи голоса. Договорились?
Получил он свою вещицу, с глубочайшим сожалением крутанул настройку реальности и тут же попал туда, откуда пропал. Это он определил по унылому лицу чёрного Ивана, вошедшего к нему в избу поинтересоваться, сколько ещё Гена собирается маяться от безделья.
— Хватит на мягких диванах валяться и мух считать! — сказал ему тогда Гена, взбодрившийся после долгих скитаний по чужим мирам. — Пора и нам вершить великие дела!
Вот и всё.
— Погодите, а на каком принципе работал этот занятный приборчик? — изнывали от любопытства слушатели.
— А кто это теперь узнает? Ведь нашего доброго профессора вскоре выкрали из московского университета, где он преподавал, и, по слухам, изолировали на военной базе в штате Невада, занимающейся новейшими летательными аппаратами и системами вооружения. О Зоне 51 слышали? Вот именно туда и поместили.
— Вот ведь гады, они нам с самого начала вашего рассказа не понравились!
— Согласен, гады. Прибор же профессора Гена самолично разбил колуном после своего возвращения домой. Или утопил во дворе в сортире. Я этого доподлинно не знаю. Но вот волосатого изобретателя чудо-устройства не уберегли… Только он им ничего не рассказал, оставаясь преданным своему новому Отечеству. Начал только сильно пить вредный местный виски. А поскольку его ещё пичкали психотропными веществами, чтобы он выдал им истину, вскоре и память свою потерял. Я в это, конечно, не верю. Скорее всего, он просто прикинулся шлангом, дожидаясь своего освобождения соотечественниками. Но в одном я уверен: тайну свою он врагам нашим не выдал.
А принцип работы этой функции чудо-приборчика, которую прадедушка Гены чуть не испытал на своих соотечественниках, предельно прост: включаешь блестящий выключатель и крутишь колёсико. После этого прибор сам решает, куда тебя переместить — в себя же самого, только в параллельный мир. Причём никто не может доподлинно сказать, в какой именно. Крутишь колёсико и меняешь окружающий тебя мир бытия. Принцип такой же, как в рулетке: ни хрена честно не выиграешь. А иногда, как рассказывал Гена, он вообще возникал в полной темноте. О чём это нам с вами говорит? А о том, что он там попросту не был предусмотрен, принцип замещения личности в этом случае не работал. Понятно?!
Рассказ 12
Между тем время неумолимо продолжало свой бег. С момента удачного возвращения в родную реальность у нашего героя наступили суровые будни бытия. Надолго наступили. Работать Гена начал, а вы что подумали?
Совместное с атлантами предприятие набирало обороты. Поддавшись ежедневным уговорам Василия, наш герой сформировал ревизионную комиссию, чтобы контролировала она финансово-хозяйственную деятельность названного предприятия. Истинную же причину трудовой активности рептилоида скрыть было невозможно: не мог Гена долго усидеть на одном месте. Короче, сформировал он её и тут же запланировал командировку в Нью-Атлантиду. Вроде бы как на ревизию свою. На самом же деле — чтобы немного развеяться или наоборот; суть дела это не меняет. В попутчики свои решил взять генерального директора новой межвселенской организации — Василия, охочего на необычные приключения и новые впечатления.
«А что, — думал он на позитиве, — пусть его закадычный друг Большой Космос посмотрит. Что ему, прикажете, всю свою жизнь Землю топтать? Да и спутник он компанейский, с ним намного веселее будет».
Короче, влезли они в звездолёт, и Гена дал по газам.
— Так вот как здесь у вас оказывается! — восхищался Василий до тех пор, пока они не попали. По глупости, конечно, и по чрезмерной доброте главного героя.
— Хватит на мягких диванах валяться и мух считать! — сказал ему тогда Гена, взбодрившийся после долгих скитаний по чужим мирам. — Пора и нам вершить великие дела!
Вот и всё.
— Погодите, а на каком принципе работал этот занятный приборчик? — изнывали от любопытства слушатели.
— А кто это теперь узнает? Ведь нашего доброго профессора вскоре выкрали из московского университета, где он преподавал, и, по слухам, изолировали на военной базе в штате Невада, занимающейся новейшими летательными аппаратами и системами вооружения. О Зоне 51 слышали? Вот именно туда и поместили.
— Вот ведь гады, они нам с самого начала вашего рассказа не понравились!
— Согласен, гады. Прибор же профессора Гена самолично разбил колуном после своего возвращения домой. Или утопил во дворе в сортире. Я этого доподлинно не знаю. Но вот волосатого изобретателя чудо-устройства не уберегли… Только он им ничего не рассказал, оставаясь преданным своему новому Отечеству. Начал только сильно пить вредный местный виски. А поскольку его ещё пичкали психотропными веществами, чтобы он выдал им истину, вскоре и память свою потерял. Я в это, конечно, не верю. Скорее всего, он просто прикинулся шлангом, дожидаясь своего освобождения соотечественниками. Но в одном я уверен: тайну свою он врагам нашим не выдал.
А принцип работы этой функции чудо-приборчика, которую прадедушка Гены чуть не испытал на своих соотечественниках, предельно прост: включаешь блестящий выключатель и крутишь колёсико. После этого прибор сам решает, куда тебя переместить — в себя же самого, только в параллельный мир. Причём никто не может доподлинно сказать, в какой именно. Крутишь колёсико и меняешь окружающий тебя мир бытия. Принцип такой же, как в рулетке: ни хрена честно не выиграешь. А иногда, как рассказывал Гена, он вообще возникал в полной темноте. О чём это нам с вами говорит? А о том, что он там попросту не был предусмотрен, принцип замещения личности в этом случае не работал. Понятно?!
Рассказ 12
Между тем время неумолимо продолжало свой бег. С момента удачного возвращения в родную реальность у нашего героя наступили суровые будни бытия. Надолго наступили. Работать Гена начал, а вы что подумали?
Совместное с атлантами предприятие набирало обороты. Поддавшись ежедневным уговорам Василия, наш герой сформировал ревизионную комиссию, чтобы контролировала она финансово-хозяйственную деятельность названного предприятия. Истинную же причину трудовой активности рептилоида скрыть было невозможно: не мог Гена долго усидеть на одном месте. Короче, сформировал он её и тут же запланировал командировку в Нью-Атлантиду. Вроде бы как на ревизию свою. На самом же деле — чтобы немного развеяться или наоборот; суть дела это не меняет. В попутчики свои решил взять генерального директора новой межвселенской организации — Василия, охочего на необычные приключения и новые впечатления.
«А что, — думал он на позитиве, — пусть его закадычный друг Большой Космос посмотрит. Что ему, прикажете, всю свою жизнь Землю топтать? Да и спутник он компанейский, с ним намного веселее будет».
Короче, влезли они в звездолёт, и Гена дал по газам.
— Так вот как здесь у вас оказывается! — восхищался Василий до тех пор, пока они не попали. По глупости, конечно, и по чрезмерной доброте главного героя.
— Ребята, линять вам надо, и весьма срочно. Ведь за нарушение таможенных процедур наказание здесь одно — расстрел.
— А если мы судьям бабло предложим? — подал голос Вася.
— Оно им глубоко до фени, ведь судьи — роботы или искусственный интеллект, один хрен. Это оттого произошло, что раньше практически все служители закона брали «в лапу», а за взятки у нас взяли да ввели расстрел. Таким вот образом живых судей совсем не осталось, а те, кто ухитрился выжить, быстро подсуетились и разбежались по другим регионам Вселенной.
— А тебя за что взяли?
— А… — махнул он рукой, — вынес с завода пару бериллиевых чушек, и все дела. Знаешь, зарплата у нашего брата мизерная, вот и приходится подворовывать. К тому же я это сделал не только ради себя, но и для своих соседей, которые находятся в таком же бедственном положении, как и я, только воровать не умеют.
— Теперь что, расстрел?
— Чур тебя, обалдел! Всего-то пять лет урановых рудников.
— Да, весело тут у вас, как я посмотрю. Слышь, а почему вашу систему Фениксом обозвали?
— Так сплошные же аварии. Оборудование на производстве давно выкидывать пора, но нет! Жадные наши шефы: прибыли им мало. А когда авария произойдёт, так они орать начинают, что несправедливо им выписали такие гигантские штрафы. Вон сколько уже планет пожгли, сволочи. Но ничего, наша система огнеупорная. Погорит немного, а потом опять за старое. Послушай, друг, ты ведь рептилоид, да? — собеседник внимательно вглядывался в лицо Гены.
— В этом нет никаких сомнений, — ответил тот и поёжился от пристального взгляда.
— Гена?.. Точно Гена! Вот так встреча! А меня Коловоротом зовут. Тебя же несколько галактик в нашем созвездии разыскивают.
«Опять прадедушкин след, твою мать!» — подумал Гена обречённо.
— Зачем ищут-то? — уверенный в своём выводе и без тени любопытства поинтересовался он.
— Так помощь твоя им требуется. Денег массу сулят тем, кто тебя найдёт или укажет местонахождение.
«Точно прадедушка, вот ведь…», — ругаться ему совсем не хотелось, тем более на своего благородного родственника.
— Давай, Коловорот, выкладывай всё, что знаешь.
Через пару минут Гена понял, что его прадедушка в этой истории ни при чём, и заметно успокоился. Между тем история выглядела более чем драматичной. Дело в том, что в одной из галактик созвездия Феникса созрел пренеприятнейший конфликт. Начало и первопричина событий были всем, за давностью лет, неизвестны, но последствия впечатляли!
Короче, в этой почти уже обречённой на гибель галактике сошлись в смертной схватке две чёрные дыры. Что они в древности не поделили, оставалось для всех загадкой, поскольку информации об этом событии не было никакой.
— Так вот, зная твои способности общения с чёрными дырами, к тебе и решили обратиться за помощью. Чтобы ты как-нибудь этот конфликт остановил. Ведь если они начнут серьёзную драку, то нам всем конец.
— Погоди, ты говоришь, что все знают о моих способностях? Но откуда?
— Не знаю, но знают уже давно. Я, кстати, физиономию твою срисовал сразу, поскольку она фигурировала в каком-то объявлении о наследстве.
— Что, и дело о чудесном приборчике все знают?
— Знают, но к твоему прадедушке уже никаких претензий нет. Сняли за отсутствием объекта обвинения. Или тебя опасаются. Почему я так много о тебе знаю? Да так, заработать хотелось, когда тебя искать начали. Вот тогда-то я и собрал о тебе всю доступную информацию. Заработать — это фантастика, конечно, но сам процесс поиска меня будоражил.
«Дьявол, — подумал Гена, — откуда они такие личные подробности обо мне откопали? Неужели у нас на Земле завелась крыса? Нет, вряд ли. Тогда что остаётся? Правильно — атланты. Вот ведь черти неблагодарные! Растрепали по всему миру... Хотя виновником утечки информации мог оказаться я сам: ведь не удержался на встрече со знакомым мне бригадиром из атлантов, выложил ему по пьяни все подробности спасения своего народа! Наверное, он решил похвастаться перед друзьями своими офигенными связями, и пошла гулять новость по всем уголкам двух Вселенных».
— Эй, Гена, ты не заснул? — вернул его к реальности новый знакомый.
— Так что же это выходит, Коловорот? Если я, предположим, помогу разрешить ситуацию, то твоё начальство будет и дальше с тебя три шкуры драть?
— Разберёмся. Я тут собрался со своим народом поговорить и подбить их на восстание. Славненький путч учудим: скинем коррумпированное руководство, а олигархи после этого сами разбегутся. Тем временем мы всё их имущество приватизируем, подновим оборудование и новую жизнь начнём. Праведную. Как тебе такой планчик?
— Чересчур авантюрный и очень оптимистичный, но мне лично он нравится. Коротко и ясно. Такие заварушки мне по нутру. Ну что, приступим к действиям? Как, Вась, возьмёмся?
— А куда деваться? Всё лучше, чем расстрел, — обречённо сказал он. — Что-то мне подсказывает, что в этом квартале я к атлантам не попаду.
При этом Гена мог поклясться, что в глазах застарелого авантюриста засветилась искорка жажды приключений, и в душе тот обрадовался предстоящей перспективе:
— Зови охрану, Коловорот! Работаем!
***
— Господа, все обвинения с вас предварительно сняты, — объявил им судебный робот-администратор, — прошу вас проследовать за мной.
Заговорщики проследовали туда, куда их любезно пригласили, внимательно выслушали торжественную, но чересчур пафосную речь главного администратора злополучной галактики и приступили к немедленным действиям. На первых порах они посетили зону конфликта, чтобы увидеть всё своими глазами.
— Охренеть! — с восхищением оценил открывшуюся им картину Василий, который, кроме горящего сарая в своей деревне пять лет тому назад, ничем подобным не любовался!
Между тем картинка была действительно чудная. Пресловутые дыры, по оценке сторонних наблюдателей (имеется в виду Геннадия, Василия и Коловорота), уже начали активно пинать друг друга. Для всех стало очевидно, что предыдущие разговоры ни к чему у них не привели. Короче говоря, пора было вмешиваться. Переговорщиком, по взаимному согласию всех присутствующих, избрали Гену.
— Вперёд, друг, не дрейфь! — напутствовал его местный революционер.
Как не раз это происходило в подобных случаях, Гена подлетел поближе и начал усиленно «гудеть» мозгами.
— Что он сейчас делает? — спросил озадаченный поведением переговорщика Коловорот.
— Налаживает мысленный контакт с враждующими сторонами, — с видом знатока буднично ответил Василий.
Генино «гудение» достигло наконец сознания дерущихся, вызвав у них сильнейший дискомфорт.
«Так оно и есть: скрыта во мне сила великая, мистическая», — с удовлетворением подумал Геннадий, наблюдая за тем, как дыры немного сбавили свои воинственные действия.
— Постой, не тот ли это сукин сын, о котором наша подруга рассказывала? — мысленно спросила одна дыра другую, перестав драться.
— Эй, чего надо?! — строго спросила та из них, которая выглядела чуть побольше.
— Хорош здесь дурью маяться, — смело ответил им Гена, — а не то...
Как реализовывать свои угрозы, он не знал, поскольку в первый раз же. Переговоры, по всей видимости, заходили в тупик. Несмотря на это, ситуация заметно стабилизировалась.
— Чего «то»? — спросила старшая, но уже более спокойно, без командирских интонаций в «голосе».
— Приветик вам прилетел передать, — почти соврал Гена, сменив тактику, — от подружки вашей.
«Точно, он — душегубец», — подумала старшая и пошушукалась с младшей.
— А кроме «приветика» своего она ничего больше не передавала? — спросила младшая. — Как там у неё вообще, сытно?
— Весьма. Она меня просила передать привет, если встречу кого из ваших, и заглядывать к ней без всяких. Намекнула, что будет бесконечно рада гостям. Стол, говорила, за ней, — врать уже не было сил, и Гена прекратил это неблагодарное занятие. Чувствовал он себя при этом полным идиотом. Оно и понятно — с дырами разговаривать!
— Рванули, что ли? — подумала старшая, надеясь на категорический отказ младшей.
— Рванули, а то здесь голодно, — ответила младшая, критично расценивая силы соперницы и надеясь прийти к столу первой. Подумали они так и в мгновение ока скрылись из глаз.
— И все дела! — уже вслух сказал Гена, смотря на удивлённые лица присутствующих.
— Ты что, справился?! — Коловорот пребывал в шоке. — Так быстро?
— А зачем тянуть? Что сидим, Василий? Наливай!
По случаю чудесного спасения руководители галактики тут же организовали им торжественный банкет, на котором их и повязали Коловоротовы подельники. А после этого жили они на Фениксе долго и счастливо, поскольку обогащённый уран всем нужен.
— Полетели дальше? — с сомнением в голосе спросил Гена.
— Нет, пожалуй, — ответил Василий. — Ты привычный, а я прямо устал как чёрт, слишком много впечатлений для первого раза. Полетели лучше домой, чёрт с ними, с этими командировочными, переживём.
— Переживём, — поддержал его рептилоид. Вытащил штуцер, напрямую соединённый с топливным баком, и разлил горючку по стаканам.
«Как вернёмся, обязательно этому негодяю уши надеру, — думал он о своём хитроумном крокодиле. — Зараза, как же он меня подставил! А может, он вовсе не знал, для каких целей предназначался заказанный ему опасный механизм? Нет, всё равно надеру», — подумал он, но, вспомнив, что ушей у его друга нет, успокоился.
Чуть было не забыл. Заказанную крокодилом вещицу он так и не стал забирать, хотя ему предлагали таких две, причём совершенно бесплатно.
Рассказ 13
Настойчивые уговоры Василия снова отправляться в путь сильно напрягали Гену.
«Зацепил моего друга Большой Космос, — думал бывалый пилот. — Теперь уже не отпустит никогда, по себе знаю».
— Куда лететь собираешься, неугомонный? — спросил Гена Василия, когда тому стало совсем невмоготу.
— Как куда?! В Нью-Атлантиду, куда же ещё. Мы же с тобой так и не выполнили задание трудового коллектива.
— Понятно, а с какой целью?
— А я знаю? Ну, предположим, на ревизию. Пойдёт?
«Точно зацепило, основательно».
— К Коловороту заглянем? — Гена деловито разрабатывал предстоящий маршрут.
— Не стоит. У него сейчас своих дел невпроворот. Не до нас ему сейчас, перевооружением своих предприятий занимается.
— Тогда сразу на завод?
— Решено, летим.
Залез Гена вслед за нетерпеливым пассажиром в звездолёт и дал по газам.
На подлёте к знаменитому проколу в их Вселенной рептилоид почувствовал что-то недоброе. Так и есть: их вход к соседям был наглухо заколочен.
«Что за дела?!» — с изумлением подумал Гена и тут же услышал по коммуникатору предупредительный окрик:
— Стой! Посторонним вход воспрещён!
«Это я-то посторонний?!» — самомнению нашего героя нанесли серьёзный урон.
— Извиняюсь, но с кем я имею честь говорить? — вежливо поинтересовался он.
— Постовой корабль таможенного флота Объединённых галактик созвездия Стрелец. Капитан-лейтенант Брысь! А ты кто?
— Гена, — без ложной скромности ответил Гена.
— Это какой Гена? Уж не тот ли…
— Тот самый. Не изволите свои рогатки с дороги убрать? Мне нужно срочно на ту сторону, — пока ещё вежливо попросил он.
— Никак нет! Мне дана строгая команда не пропускать, а если понадобится, то и пресекать всяческие перелёты туда-сюда.
— Кем дана? — встрял в разговор Василий, очумев от неуважения к VIP-персонам. — Да вы знаете, с кем сейчас говорите?!
— Знаем, — тихо сказали в ответ, — но Таможенный комитет все перемещения строго-настрого запретил.
«Ничего не понимаю, — ничего не понял Гена, закипая от праведного гнева. — С какой это стати кто-то что-то там запретил? Может, мне, как я это делал в своей беспокойной молодости, разогнать свою посудину и устроить на хрен новый прокол?»
Но он сдержал свой гнев и неудержимый порыв к немедленным действиям.
— Можно мне с вами пообщаться на нейтральной территории, так сказать, тет-а-тет? — спокойно спросил он.
— На нейтральной нельзя, а у вас — можно. Скафандры у нас худые, долго не выдержат. Можно? — нерешительно спросили строгие вахтёры.
— Хорошо, ждём. Но только не больше одного, тесно.
Через несколько минут переговоров на невысоких тонах наши друзья прояснили текущую ситуацию. А она заключалась в том, что охрану выставили, чтобы пресекать контрабанду.
— Так оттуда прут или отсюда? — никак не мог въехать Василий в обстановку, доложенную растерянным лейтенантом.
Чтобы как-то разрядить напряжённую атмосферу, принимающая сторона открыла непочатый бак с горючим, отчего разговор очень скоро приобрёл доверительный характер.
— О вас у нас легенды ходят! — заискивающе улыбнулся таможенник Гене.
— Так прямо и ходят? — улыбнулся Гена открытой улыбкой первого космонавта Земли Гагарина, продемонстрировав шесть десятков крепких зубов, от вида которых посетителя пробила нервная дрожь.
— Что тащат, конкретнее можно? — заинтересованно спросил лейтенанта Василий, встревоженный ситуацией.
Ещё немного посидели, попили и поговорили. И только тогда вся сермяжная правда вылезла наружу. А заключалась она в том, что в глубокой древности друзья Гены не отсюда чрезвычайно любили на своей прародине кур — беззаветно, на генетическом уровне. Не в буквальном смысле, конечно, а в жареном, тушёном и варёном. Пронесшаяся по их Вселенной несколько веков назад эпидемия полностью уничтожила этих милых их сердцу созданий, лишив атлантов удовольствия вкушать нежное мясо. Мудрая природа предусмотрела, конечно, появление в их Вселенной динозавров, но они так и не смогли деградировать до нужных размеров и вкуса.
Появление Гениных родственников с 6-й сыграло роль разорвавшейся бомбы. Не самих рептилоидов, естественно, а привезенного ими с родины бесценного груза в виде нелетающих динозавров небольшого размера, а по-нашему — кур. Начавшийся в атлантической части Вселенной ажиотаж не было никакой возможности остановить. Несмотря на то, что бывшие граждане 6-й трудились в поте лица, перекрыть производством спрос на их продукцию выглядело фантастикой. Центральное правительство попробовало в десятки раз взвинтить цены, но это не принесло должного эффекта. Ограничили потребление по возрастным параметрам — не помогло.
Как вы уже, по-видимому, догадались, в дело вступили батальоны контрабандистов, и началась безудержная гонка за прибылью и за получением вожделенного наслаждения. Поскольку традиционная торговля в этом случае была невозможна по причине отсутствия интереса одной из сторон к денежным знакам атлантов, возник бартер. На что только не обменивались замороженные полуфабрикаты! Сложно даже перечесть, не то, что написать. Разве что стеклянные бусы в ход не шли...
Мельком взглянув на счётчик топлива, Гена решил, что переговоры пора заканчивать.
— Брысь! Мухой сгоняй к себе и свяжитесь со Стрелецким руководством. Сообщи им, что земляне собираются на месте прорыва организовать собственный таможенный пост. А мы их ответа здесь подождём.
Буквально через полчаса с постового корабля прибыл вестовой в должности матроса. Выкатив на Гену преданные глаза, только через пару минут он отважился заговорить:
— Учитывая то, что руководители соседней Вселенной — ваши прямые предки, и принимая во внимание ваши прошлые заслуги и незапятнанную репутацию, руководство Объединённых галактик созвездия Стрелец не возражает против создания в зоне соприкосновения двух Вселенных временного таможенного поста и…
Короче, разрешение на установку земного таможенного поста им предоставили безоговорочно и бессрочно. Разумеется, без всякого конкурса и в течение одного рабочего дня.
— А где наш несгибаемый боец Брысь? — с усмешкой спросил у вестового Василий, полностью удовлетворенный решением руководства созвездия Стрельца.
— Так спит, господин лейтенант, утомился. Сказал только, что переговоры были очень тяжёлые, и тут же рухнул на койку. Правда, информацию вашу он успел донести по инстанции.
Предлагать матросу горючку не стали — не по чину. Негуманно, конечно, ведь он с таким вожделением смотрел на недопитый Брысев стакан, что землянам прямо жалко его стало. Но дисциплина превыше всего.
Под утро Василий связался с руководством Стрельца и поставил их в известность, что отныне во всех расчётах между Вселенными будет выступать российский рубль. Возражать ему не стали. А Брыся, когда он проснулся, друзья единодушно назначили исполняющим обязанности руководителя временного таможенного поста. За его исполнительность и чрезвычайную стойкость к крепким земным напиткам.
***
— Летим дальше? — спросил Василий капитана. — А то мне начинает казаться, что мы с тобой никогда так и не доберёмся до места.
Спросил он это после того, как они оформили все формальности по созданию пограничного поста в соответствии с межгалактическим правом.
— Только давай сначала к моим соотечественникам заскочим, — предложил Гена, — я тебя там со своим прадедом познакомлю. Уверен, что вы найдёте с ним общий язык. Отдохнем немного, успокоимся.
Так они и порешили, и заскочили.
«Как же здесь всё-таки здорово, — радовался Гена за своих соотечественников, — молодцы атланты, приняли и обустроили моих с большой заботой».
Он окинул взглядом уютные одноэтажные домики с ухоженными садами вокруг них, величественные горы на горизонте, тихую речушку, на берегу которой самозабвенно купались дети, ловили рыбу и катались на травоядных динозаврах. Чистый воздух, пронзительное голубое небо. Вдали виднелись мясокомбинаты, без единого дымка над трубами. На долю секунды ему захотелось остаться здесь навсегда.
«Сколько же прошло времени с тех пор, как они здесь обосновались? — он начал считать. — Всего три года, а как здесь всё уже обустроено! Трудно сравнить это великолепие с 6-й, утопия прямо. Остаётся только разобраться со своими родителями и друзьями, оставшимися на бывшей планете в настоящем. Или они не появлялись вовсе? Тогда почему я существую? Ничего, вот вернусь и специальную литературу почитаю, фантастики у меня дома немерено».
И тут же ему заехали по макушке зелёным огурцом. Не больно, но неожиданно. Он резко обернулся.
— Как тебя звать, бандит? — спросил он у малыша, хитро ему улыбающегося.
— Гена. А ты кто?
— Я тоже Гена, тёзка.
— Здравствуй, Гена. Тебе у нас нравится?
— Очень!
— И мне очень, — сказал подходящий к ним прадедушка Плюг.
— Слушай…
— Всё понял, не продолжай. У нас теперь каждый второй родившийся мальчик — Гена, а каждый первый — Плюг. Пробовал с этим бороться, но результат налицо. Ничего не поделаешь — это слава, старик, дань уважения и благодарность тем, кто для них всё это устроил. Надолго к нам?
Поговорили о том, о сём. Гена рассказал Плюгу забавную историю про пограничный инцидент.
— Есть такое дело, — ответил прадед. — Кто бы мог подумать, что наши атланты такие ненасытные куроеды. Зашиваемся мы с заказами, Геннадий. Правда, контрабандисты нас здорово выручают, молодцы, и цену на товар держат адекватную.
— Вот что, бери-ка ты всю торговлю курами в свои руки. Граница сейчас на замке, хватит уже этой анархии. Хочешь быть ответственным за поставки кур из-за рубежа? Идея понятна? Берёшься?
— Естественно, в чём вопрос, — с энтузиазмом воспринял прадед предложение. — Я ещё антимонопольный комитет создам, будет контролировать ценообразование на продукцию. Контрабандистов к этому делу мне можно будет подключить?
— Конечно, подключи, на кой чёрт им сейчас рисковать. Транспорт у них бойкий, любому грузовику фору даст. А с комитетом ты хорошо придумал, молодец. Только не воруй, кур на всех хватит.
На этом и расстались. Василий подготовил необходимые документы по управлению поставками замороженных полуфабрикатов и счета для взаиморасчётов сторон.
— Я тебе бесконечно благодарен, Гена, — сказал Плюг на прощание. — Если у меня родится сын, назову его в твою честь Геной.
— Я не…
— Нет, и ещё раз нет. Даже не возражай.
С отличным настроением покидали друзья этот куриный рай. Сели в звездолёт, и Гена дал по газам.
Всё время я что-то забываю. Так вот, название планеты раса рептилоидов официально переименовала, и теперь она нежно зовётся «Цыпочка» — под стать их ежедневному хорошему настроению. А впереди их ждала планета-столица империи экс-атлантов.
Нет смысла вдаваться в астрономические подробности и поимённо описывать звёздный ландшафт, поскольку большая часть названий созвездий на местном небе была тупо срисована атлантами с земного. Поэтому абсолютно очевидным выглядел тот факт, что их столица находилась в галактике под названием Млечный Путь, совсем на земную непохожей, а планета, на которую садился звездолёт Гены, — Гея.
Гея была великолепна: безбрежные океаны, зелёные моря лесов, аккуратно возделанные поля. Эту красоту Гена разглядел во время посадки… Стоп! Не моё это амплуа — красоты природы описывать. Пусть лучше этим займутся поэты и живописцы, всё равно им в последнее время делать нечего. Моя же задача — описать в общих чертах текущую обстановку на планете.
Текущая же обстановка выглядела вполне благопристойно: ни тебе войн, ни межэтнических конфликтов. Нет всего этого, так как изначально раса была одна, и этим всё сказано. В политическом аспекте также ничего необычного: существовала у них на Земле империя, ею и осталась на Гее. Ни тебе демократов, ни либералов: живи честно и радуйся, голосовые связки и нервы береги. Вот, кажется, быстренько всё и описал. А если кому нужны подробности, идите вы… туда сами и занимайтесь до посинения правдокопательством.
Прибывших гостей местная публика встретила более чем восторженно. Кормильцы! Митинга, правда, никакого не организовали. Прилетели они, значит, и тут же дороги их разошлись: Вася отправился на завод по производству памперсов для взрослых, а Гена — к руководству.
— Василий, скажи как на духу: зачем нам столько памперсов нужно? — спросил как-то Гена предприимчивого друга.
— Это всё из-за нашего Президента. Крепко он руководителей страны напрягает, вот у многих во время совещаний желудок-то и не выдерживает. Не забывай, что у нас их свыше двух миллионов.
Руководство Нью-Атлантиды, как это полагалось по статусу любому руководству во всех цивилизованных мирах, располагалось в шикарном дворце, больше всего напоминавшем храм, весь украшенный золотом.
— Дань многовековым традициям, — сказал ему с нескрываемой гордостью сопровождающий — бывший бригадир 3-й ремонтной бригады, а сейчас, как вы помните, — заведующий сектором атлантической части своей Вселенной.
Чтобы дальше со всеми его званиями не заморачиваться, назову вам его имя — Агафодор, что на древнегреческом языке означает «благодарный», «добродаровитый». Про себя же друзья договорились величать его попросту Фёдор — проще выговаривать и как-то по-домашнему.
— Император сейчас в отъезде, не взыщи. Будет только недельки через две, если всё нормально сложится. Жаль, ведь он так сильно хотел с тобой повидаться, поспрашивать о Земле, вина доброго попить. Извини, но ты прилетел к нам без приглашения, — сказал Гене Фёдор.
Они сидели на летней веранде дворца под сенью какого-то экзотического дерева и не спеша пили шикарное местное вино.
— Как тебе наше вино, нравится? — спросил хозяин, не предвидя возражений.
— Апсны, а букет, — без всякой привязки к местному напитку сказал Гена. Это название ему запомнилось во время давнишней поездки в Абхазию, где он в роли депутата урегулировал межэтнический конфликт. Название этого вина глубоко застряло у него в мозгу, вылезая оттуда при первом удобном случае. Видимо, переговоры у них тогда сильно затянулись.
Но вернёмся к нашим баранам.
Пограничный инцидент не требовал комментариев: сделали таможенный пост — молодцы. В основном же, стороны обсуждали чисто житейские вопросы, в связи с чем надолго задержались в тенёчке на веранде. Часа через два к товарищам присоединился Василий. Был он до предела взвинчен и эмоционально неуравновешен, поэтому никаких слов, кроме исконных русских междометий, значительно пополнивших словарный запас атланта, они поначалу от него не услышали. Основательно выговорившись и выпив пять фужеров дорогущего вина, он, наконец, заговорил членораздельно:
— Вовремя мы со стрельцами пресекли контрабанду! Воруют, гады!
— Что воруют? — спросил встревоженный Гена, а Фёдор округлил глаза.
— Кур воруют, сволочи, — наконец узнали слушатели причину его возбуждения. Василий немного отдышался и начал рассказывать. Как всегда — из-за печки.
На их совместном производстве всё обстояло нормально, Василий лишь сместил акцент в сторону больших размеров изделий: чиновники же на его Родине не страдали худобой.
— Брожу я по заводу, — продолжил он, — с народом разговариваю, байки травлю. И тут мне один работяга выкладывает историю. При запуске оборудования произошла у них непредвиденная трудность: не хватало одной детальки, без которой хоть головой в колодец. Единственный завод по её производству располагался в соседней галактике и находился сейчас на реконструкции. Короче, план по производству горел ярким пламенем. Первая поставка товара, как тут можно проколоться!
Он остановился и обратился непосредственно к Фёдору:
— Не придумав ничего лучшего, они отправили гонца на Землю. На разведку, поскольку ходили упорные слухи, что детальку эту делают в Штатах. А если делают, то её необходимо добыть и доставить. Мы здесь, рассуждали они, оборудование наше доукомплектуем и, не нарушая сроков поставки, отправим товар на Землю.
Василий выпил залпом очередной фужер, окончательно успокоился и продолжил:
— Вопрос, конечно, пустяшный, гроша ломаного не стоит, но ваш гонец согласился лететь за очень смешной гонорар. Выполняя на Земле задание, столкнулся он там с группой знакомых контрабандистов. Разговорились, и, как только они узнали о цели его прилёта, дружно подняли атланта на смех. Слово за слово, и наш разведчик узнал, что зарабатывают они на реэкспорте курятины просто громадные деньги.
— Так они что, с Земли курей таскали?! — удивился Фёдор. — А я ещё удивлялся, отчего цена на них снизилась.
— С Земли родимой, из Штатов. Мы у себя в России давно отказались от «ножек Буша», вот они на волне перепроизводства товара и подсуетились. Твой американский кореш крокодильей наружности в этом активно поучаствовал. Он и дал им наколку на Землю. Завязывал бы ты с этой дружбой, Гена. Не доведёт она тебя до добра.
— Вот ведь проныра, никогда он своего не упустит! — заметил Гена, дивясь находчивости друга. — Слушай, а что ты так разволновался? Ну и хрен с ними, пусть таскают. Или ты за америкосов переживаешь, что не доедают классные парни?
— Не о пиндосах идёт речь. В смысле, не об их ножках, а о наших с тобой!
— Не понял? — переспросил Гена и начал хохотать над каламбуром друга.
— Чего ржёшь? Ведь наши соотечественники также подсуетились, поскольку пошёл ажиотаж на эти самые ножки. И начали россияне всю куриную продукцию за копейки гнать на экспорт. Баба моя тоже, дура, повелась, всех кур продала скупщикам.
— То-то я начал замечать, что куры у нас стали в дефиците! Вот, значит, откуда ноги растут! Да не переживай ты так, Вася, новых кур заведёшь. Я похлопочу и прадедушкиных тебе привезу из этой Вселенной. Всем на зависть, а бабе своей скажи, что лафа закончилась. Договорились мы сейчас без тебя о расширении производства на «Цыпочке». Импорт импортом, но для внутренней безопасности нужно и свой товар растить. Ты мне лучше скажи, что это была за деталька-то такая дефицитная?
— А…, — Василий махнул рукой, чтобы отстали, — всё равно вы не поймёте, а мне сейчас лениво объяснять, да и в сон от вашего вина клонит.
Такая вот забавная куриная история с Геной приключилась.
Рассказ 14
Вот если вас поставить перед дилеммой: что для вас важнее — личное благополучие или величие страны? Не сомневаюсь, что большинство выберет первое, а вот наш герой выбирал в последние годы второе: благополучие своей Родины. Патриот — и этим всё сказано!
— Но ведь это не его Родина, — заметили слушатели. — Его малая Родина давно переехала со всеми своими пожитками на новое место жительства. Сюда, на Цыпочку, выбрав для себя более подходящее местечко.
— Не хочу с вами спорить, что Родина — это не только то место, где ты родился, но также, где живёт твой народ, родители, родственники и друзья. Неважно, где ты находишься в данный момент, важно лишь то, что у тебя в душе. А будете и дальше мне перечить, пошлю вас всех на…
— Почему вы так завелись?
— Почему так завёлся? Да потому, что, сколько добрых поступков для народа ни делай, всё равно тебя посылают далеко и надолго. Устно или мысленно. Обидно за Гену.
— Не верим, чтобы нашего героя кто-то посмел обидеть. Смешно даже, ведь он…
— Вера и неверие — субъективные понятия, недоказуемые, — начал Автор, но быстро сообразил, что его лекция совсем не о том, и переключился. — Так вот, задумал наш герой пойти крестовым походом против коррупции. Если кто не знает, то это — патологическое заболевание всех гуманоидов и не только; а для того, чтобы этот процесс прекратить и не допустить окончательного разложения своего общества вследствие неудержимой тяги к чужим деньгам, решил Гена в данном процессе поучаствовать. Да и новому руководителю страны надо было оказать посильную помощь, вдруг получится.
«Вот возьму и начну помогать!» — подумал он с энтузиазмом о борьбе с коррупцией, которую российское общество бережно взращивало веками вплоть до последнего времени.
Поначалу Гена решил поспрашивать свой народ. Дескать, что они думают по поводу взяточничества и что делать? Простой и понятный вопрос. Ясное дело, что добрый российский народ сразу же предложил наиболее гуманное с их точки зрения решение — расстрел. Собственно, ничего иного Гена от них и не ожидал.
Тогда он проанализировал опыт других государств. Не будем вдаваться в подробности, но многие из людей, подвергнутых наказанию за свой опрометчивый поступок, редко сохраняли необходимые им части тела. И это ещё в лучшем случае.
Попробовал Гена покопаться в истории своей страны. Лучше бы он этого не делал! От обилия прогрессивных на то время методов воздействия на ворюг голова у него пошла кругом. Но, как вы понимаете, Гена был истинным гуманистом, поэтому продолжать изучать опыт предков не стал.
«Что же делать? — задал он себе вопрос, будоражащий прогрессивные умы людей не одно столетие. — Придётся мне, видно, лететь в другие регионы Вселенной, опыта у них набираться. Может быть, найду я там ответ на свой неразрешимый вопрос. А что, вот возьму и полечу!»
Направление своей ответственной командировки он выбрал наобум. Так сказать, для чистоты эксперимента. Ну, и попал вскоре на первую встречную планету. Излишне говорить, что куда бы наш герой ни приезжал, везде его встречали радостные руководители с распростертыми объятиями и жутким страхом за своё будущее.
— У нас коррупция официально разрешена, — сказал Гене главный по этому вопросу на первой встречной планете, — она у нас даже приветствуется.
— Объясните, а то в последнее время до меня очень медленно доходит.
— Очень просто. Как вы знаете, в нашей Вселенной во власть идут с одной лишь только целью — воровать. Поэтому мы изначально назначаем чиновникам очень низкое содержание. Такое, чтобы они только лапы свои не протянули.
— А что, бывает так, что протягивают?
— Бывает, но это единичные случаи, и мы их в расчёт брать не будем. Просто больные люди, что с них возьмёшь?
— А как остальные выживают?
— Так они на своё существование добирают обязательными для просителей взятками.
— Много добирают?
— Когда как, работа-то сдельная. Но и потолок их зарплаты ограничен, выше которого — труба. Как я вижу, вы плохо разбираетесь в основах нашей экономики. С вашего разрешения я помогу вам восполнить пробел в этих знаниях. Итак. Предположим, что вы — проситель и, как положено, оформляете свою просьбу. Берете её и то, что требуется для успешного решения вопроса. Идёте к чиновнику. А теперь вы в роли чиновника. Вы берёте то, что вам принёс проситель, составляете протокол о приёме средств и с чистой совестью подписываете прошение. К концу дня сдаёте государству выручку, оставляя себе один процент от полученных сумм, расписываетесь в ведомости и идёте отдыхать.
— А что это за «труба», о которой вы сейчас говорили?
— Когда как, но в основном — через повешение.
— Круто, — иных слов у Гены не нашлось.
— Согласен, но мы к нашему порядку шли очень долго. Понимаете, в этом случае и психика у чиновника не страдает, и государству лишняя денежка не помешает. Просителям тоже хорошо, поскольку они свою бумагу получили и быстро дело сделали. Опять же государству помогли, за что им почёт и всеобщая народная благодарность.
Он сделал паузу, приняв у очередного нетерпеливого просителя увесистый конверт. Мельком взглянув на протянутую ему бумагу, он быстро её подписал, тяжело вздохнул и продолжил:
— Многие из нас из-за потолка в довольствии вынуждены работать не более пяти-шести дней в месяц. Это с учётом сокращённого трудового дня, отпусков, выходных дней и праздников. Больше им нельзя, поскольку потолок зарплаты весь выбран. А выполнил план — то иди и отдыхай.
— Но зачем, зачем просителям давать взятки?! — у Гены это не укладывалось в голове.
— Как зачем? Каждый проситель должен быть уверен в том деле, которое начинает. Если уверен — плати свои кровные.
— Разумно, — согласился Гена, — и что, чиновники не ропщут?
— Иногда ропщут, но тогда мы их просто меняем местами. Сегодня ты чиновник, например, а завтра проситель. Это сделано для того, чтобы чиновники во время своего вынужденного простоя полностью не деградировали.
— И когда вы начали практиковать этот гуманный метод?
— Когда всех прежних чиновников перевешали, тогда и начали.
— А сколько кому давать — это как у вас?
— Так каждый квартал в центральной прессе прейскуранты печатают. На них все и ориентируются.
— У меня вопросов больше нет, — сказал Гена и полетел дальше. Он не стал интересоваться тем, что творилось в период безвластия.
Следующая встречная планета не заставила себя долго ждать. Гена приземлился и пошёл туда, где сверкала вечерними огнями вывеска «Выход». Встретил его на единственном выходе со взлётно-посадочной полосы сержант с серьёзным оружием наперевес.
— Здравствуйте, — первым делом сказал Гена суровому стражу на проходной.
— Валюту сдать! — коротко рявкнул тот в ответ.
— Зачем? — удивился Гена.
— Положено.
Гена сдал всё, что положено, даже больше. Имеются в виду кредитные карточки двух Вселенных. Его богатство приняли и запротоколировали.
— Получите назад, когда будете улетать, — сказал сержант и зачем-то ему подмигнул.
Здание местной администрации он распознал сразу. Красивый дворец с колоннами, две широкие лестницы наверх, огибающие скульптуру какого-то гуманоида. На втором этаже быстро нашлось то, что он искал, — дверь с позолоченной надписью «Начальник».
Гена без стука вошёл и сразу понял, что его ждали. Шикарный малахитовый стол главного шефа планеты был сплошь уставлен напитками.
«Дорогие, — подумал он, — сразу видно по одному только оформлению стеклянной посуды».
Остальное свободное место на столе ломилось от обилия всевозможных закусок.
— Присаживайтесь, Геннадий, — любезно пододвинул ему кресло начальник, — и чувствуйте себя как дома. — Позвольте полюбопытствовать, — продолжил он после того, как они пригубили вкусную и крепкую жидкость из бокалов, — что вас к нам привело?
— Собственно, залетел я к вам в чисто познавательных целях: меня интересует вопрос, как вы у себя боретесь с коррупцией?
Услышав крамольный вопрос, начальник поперхнулся элитным напитком и долго не мог откашляться. Слёзы залили ему глаза, из носа потекли сопли. Однако чиновник был тренированным и быстро взял себя в руки.
— Коррупция? Не покладая рук боремся с ней каждодневно и бескомпромиссно. Простите, а вы с какой целью интересуетесь? — задал он вполне уместный в таких случаях вопрос.
— Я к вам послан по заданию руководства, — сказал Гена загадочно, широко улыбнулся шефу и подмигнул.
Из чувства самосохранения большое начальство решило не шутить с известным во Вселенной гостем и всё как есть честно ему рассказать:
«Во все времена существования на нашей планете разумной жизни её представители стремились получать вознаграждение соразмерно проделанной ими работе. Это вполне очевидно и справедливо в том случае, если речь идет о рядовых гражданах. Начальники же всегда и везде считают себя обиженными, получая лишь положенную им по чину зарплату, и, как водится, стремятся её себе поднять. Они считают, что если подписывают судьбоносные бумаги с кругленькими суммами, то и получать за эту работу должны соответственно. Иначе простой народ их уважать перестанет, а то и засмеёт».
Он ненадолго замолчал, аккуратно подбирая слова и тщательно выстраивая свою речь с опасным гостем.
— Мы у себя полностью отменили хождение наличных денег, полагая, что этот шаг спасет нашу планету от взяток.
— Спасло? — Гена увидел, что его собеседник отрицательно замотал головой. — Неужели нарушают? Но каким образом?
— Нарушают, как без этого, лазейки всегда найдутся. В связи с отсутствием в обращении наличных средств все теперь повсеместно бартером расплачиваются. Безналичные расчёты, естественно, присутствуют, но движения средств по ним находятся под неусыпным контролем компетентных органов.
— Как это, бартером?
— А вот так: сделал я тебе, к примеру, доброе дело, а ты ответил мне своим: дом красивый подарил или яхту.
— А-а-а, я этот фокус знаю: ты мне — я тебе. Так, что ли?
— Абсолютно верно! При этом заметьте: никаких взяток нет, а сами услуги оказываются исключительно на добровольной основе. Можно ещё рассчитаться подарками, но в этом случае главное — не прогадать, а то чиновник может обидеться.
— И какой в этом случае выход?
— Проще некуда! Чиновник даёт в специальной газете объявление о покупке нужной ему вещи, а проситель ориентируется, потянет ли он подарок по цене или нет.
«Теперь понятно, откуда у них такие шикарные казённые дворцы и интерьеры. Это же элементарный откат в виде материалов и работы. Представляю, какие у них личные хоромы! Здорово они всё замаскировали, не придерёшься. Вроде бы как безвозмездная помощь нуждающимся».
— С вами всё ясно, — сказал Гена, сел в свой звездолёт и отчалил.
В надежде найти выход он посетил ещё массу аналогичных планет, и везде одно и то же. Даже те из них, где балом правил искусственный интеллект, вызвали у него подозрение: уж больно нагло вели себя там программисты.
«Что же это такое получается? — с отчаянием думал честный-пречестный рептилоид. — Получается, что взятки берут абсолютно все чиновники в моей Вселенной. Даже под угрозой неминуемого заточения или смерти, ничего их не пугает».
Подведя итог, никаких конструктивных методов борьбы с этим заболеванием Гена нигде на своём пути не обнаружил. Исключительно карательные меры и всегда постфактум. Различались только способы наказания провинившихся в зависимости от анатомического строения их ни в чём неповинных тел. Лишь только на паре планет летальные варианты возмездия и членовредительство были заменены вполне гуманным наказанием — пожизненными урановыми или соляными рудниками.
Короче, командировка у него получилась довольно насыщенная. Из неё он вынес два варианта борьбы с коррупцией, хотя первый из них, касающийся ограничения по объёму взяток, быстро отмёл:
«У нас такие мероприятия могут плохо закончиться, — Гена прикинул количество чиновников в своей стране и сделал неутешительный вывод. — Кровавыми бунтами это может закончиться, ведь у нас их более двух миллионов».
Второй вариант он взял на заметку:
«Надо ввести закон, запрещающий чиновникам принимать в качестве благодарности за свой тяжёлый труд на благо народа дорогие подарки. Запущу-ка я эту идею на рассмотрение народным избранникам. Должны они мою инициативу непременно поддержать, ведь одно с ними дело делаем... Хотя вряд ли, но попытаться всё равно стоит».
Однако его инициатива не прошла, его послали далеко и надолго. Короче, народный вариант оказался самым проходным.
«Ну, стрелять — так стрелять!» — подумал он и с этой позитивной мыслью лёг спать.
Рассказ 15
Ранним утром у Гены зазвонил мобильный телефон. Звонил он так долго и мерзко, что Гена был вынужден вылезти из-под тёплого одеяла и прекратить гнусное издевательство над своим слухом. Короче, взял трубку.
Звонил небезызвестный нам крокодил из Америки.
— Всё, Гена, мне хана, — тихо сказал он, и Гена интуитивно понял, что его зелёному другу действительно очень хреново.
— Ты знаешь, сколько у нас сейчас времени? — спросил он, для того чтобы окончательно проснуться и прийти в себя.
— Ради всех богов, не ругайся ты на меня, друг.
«Действительно, ему хреново. Видимо, сейчас он не притворяется», — встревожился жалостливый рептилоид.
— Давай, рассказывай, что у тебя опять стряслось, — сказал он и скоро понял, что стряслось это не только у него.
Из рассказа несчастного крокодила Гена узнал, что накануне на Западе разразился мощнейший в истории Земли финансовый и банковский кризис, резко упали цены на акции и нефть. Знаменитый американский ипотечный пузырь наконец лопнул и повлек за собой массу банкротств.
— Угораздило меня в недвижимость вложиться! Вот я попал! Нет, помощи у тебя я просить не собираюсь, не думай. Знаю, что и тебе скоро придется несладко. Слушай, а может быть, мне домой податься? Как ты думаешь?
— Даже не мечтай об этом. Думаешь, что тебя там встретят шампанским и фейерверком? Ты уже давно для них изгой, друг мой. Не отчаивайся, что-нибудь придумаем, не из таких жизненных ситуаций выползали.
«Это кризис! — понял Гена, окончательно проснувшись. — Страшный и неотвратимый. Что же я сижу? Надо срочно Коляну звонить».
— Я давно об этом знаю. Мы с руководством с ночи прорабатываем варианты его смягчения в стране. Надеюсь, ты не только о наших вложениях беспокоишься? Если о наших, то не волнуйся, наши компании выстоят. Вот в Штатах у меня небольшое попадалово произошло. Это я о своём банке, да и шут с ним, переживём.
— Ты закончил? Я вот сейчас о чём подумал: давай-ка мы с тобой инопланетную помощь попросим. На период кризиса кредит у атлантов возьмём.
— Опять тебя понесло, не выспался, что ли? Что в девяносто третьем году было, помнишь? Вот то-то и оно… Хотя, в этом что-то есть. Дай-ка я немного покумекаю на эту тему… А что, идея вроде здравая. Сам справишься?
— Справлюсь. У меня для этого дела и помощник имеется.
— Уж не американский ли крокодил? Нет, только не это!
— Не переживай, он давно уже перековался.
— Ой ли? Ладно, только ты от него ни на шаг. Понял?
Гена всё понял и начал действовать. Поскольку связь с соседней Вселенной работала крайне нестабильно, он отправился туда со своим приятелем лично.
— Вы, земляне, ни о чём наперёд не думаете, — сказал ему Фёдор, выслушав Генин рассказ, типа: «Караул!»
— Сами такими были, — возразил рептилоид, имея в виду прошлое их народа.
— То-то и оно, что были. Ладно, Совет надо собирать. Решать будем, как своим землякам помочь. А затем императору обо всём доложим. Окончательное решение ведь за ним, как ты понимаешь.
Посидели на Совете, поели и попили, грустные эллинские песни попели. Крокодила, затянувшего было заунывную песню со своей далёкой крокодильей планеты, немедленно нейтрализовали. Но решение позитивное всё же приняли — будут помогать.
На встрече с Геной император продемонстрировал чудеса гостеприимства. Зная пристрастия земного гостя, стол накрыли по всем правилам. Ели, пили, о делах серьёзных не говорили, всё больше о политике.
— Эх, если бы мы на Земле остались, — размечтался император, — каких бы мы там дел натворили! Горы бы свернули, ведь у моих предков существовали великие планы на территорию. Создали бы мощнейшую империю во Вселенной! Сволочи, — это он о древних учёных вспомнил, — все карты нам смешали. Слушай, Геннадий, а ты не хочешь стать императором в своей Вселенной? А что, мы подсобим, сил хватит.
Гена понял, что его собеседника понесло, и решил поговорить о главном.
— А что решать-то? Давно я всё решил. Как можно своим не помочь? Конечно, поможем, даже не переживай. Только вот как? Понимаешь, рублей у нас сейчас мало, только ведь раскручиваемся по линии нашего совместного предприятия. Валюты межзвёздной нет — выгребли недавно остатки по куриной тематике. А что, если золотом? Оно у нас на Земле ещё в цене?
— В цене, — ответил за Гену хорошо уже нагрузившийся на халяву крокодил, — даже очень. А у вас его много? — у зелёного авантюриста загорелись глаза.
— Порядочно, только кризис — это серьёзно и надолго. Но ничего, справитесь. Да, никаких процентов за пользование кредитом я от вас не приму, имейте это в виду.
На том и расстались. Крокодил прикинул на глаз примерный объём товара, загрузили его в грузовики и весёлой толпой рванули на Землю.
***
— Быстро вы обернулись, молодцы, — похвалил Колян земных гонцов, — а то этот кризис и до нас уже докатился. А по процентам за пользование кредитом — это просто офигенное предложение от наших друзей. Мы, наверное, аналогично поступим и с нашими банками, и с реальным сектором экономики: беспроцентно будем им помощь оказывать.
Именно тогда Гена узнал о страшном слове «дефолт», но пронесло, и слово это он забыл. У них всё получилось, и через два года проблема в большей степени была в России решена, но вот доверие к пиндосам с их Уолл-стрит после этих событий было полностью подорвано.
Но давайте вернёмся в две тысячи восьмой год. Что ещё существенного тогда произошло? Реабилитировали последнего российского императора, да больше и ничего, кроме чехарды с партиями и их лидерами, но нашего героя эти вещи давно уже не волновали. Отошёл он от активной партийной работы и не собирался к ней возвращаться.
Рассказ 16
Несмотря ни на что, жизнь на Земле продолжалась, и вот уже по двору неспешно шагает очередной — две тысячи девятый. Беспокойный, под знаком катастроф и происшествий, техногенных аварий и терактов. Были жертвы, и, в связи с этим — очередная волна недоверия к власти.
— Может, тебе стоит всерьёз задуматься над предложением атлантов? — как-то спросил его друг Колян.
— Так у нас Царь уже есть, зачем нам два?
— Ты меня не понял, я говорю о вселенском масштабе.
— Эко ты загнул! Император Гена Первый, Великий и могущественный покоритель чёрных дыр, разрушитель непокорных галактик. Так, что ли? Сдурел на старости лет? И вообще, он мне это по пьяни предложил.
Гена сильно загрустил. Так происходило всегда, когда он оставался без реального дела. Предложенная им инициатива по борьбе с коррупцией с треском провалилась — в России с этого года окончательно запретили применять смертную казнь. А жаль.
«Ясный пень, — трезво оценил он решение, — кто же из тех, кто законы сочиняет, будет сам себе могилу копать? Вот бы мне чуть пораньше прилететь!»
Тут ещё одна беда подоспела: все казино по Москве строгим указом позакрывали, а ездить на Алтай или в Приморье жуть как Гене не хотелось. Но не это главное, а то, что к Земле на огромной скорости приближался астероид-убийца. Эту новость Гене сообщил по секрету Колян:
— Летит, сволочь, — сказал он встревоженно, — и прямо на нас. Ты же у нас главный по космосу, вот и займись. Чего сидеть и киснуть, действуй, космическая безопасность Земли на тебе.
— Когда он ожидается? — деловито спросил Гена, оживившись.
— Примерно тринадцатого апреля двадцать девятого года, но суетиться необходимо начинать уже сейчас. Есть какие-нибудь предложения по этому поводу?
— Есть: лечь и поспать. Разбуди меня на его подлёте, — он действительно в последнее время постоянно не высыпался. После закрытия казино подсел на World of Tanks и ночи напролёт резался в интернете на интерес с такими же, как и он, фанатиками.
— Я серьёзно. Такого гигантского астероида Земля ещё никогда не встречала.
— Как его звать? — чисто из любопытства спросил главный по космосу.
— Апофис, и ждёт нас с тобой в недалёком будущем печальная судьба динозавров.
— Что за судьба такая? — спросил рептилоид, не дружащий с палеонтологией.
— Вымерли они, вот и вся их судьба. Ещё раз тебя спрашиваю: есть у тебя идеи или нет?
— Да успокойся ты, времени у нас хоть отбавляй. Конечно, есть. Можно подумать, что до вас такого нигде в космосе не случалось. Есть идея, она проста и понятна, как железный лом.
— Поделишься, по дружбе? — ехидно поинтересовался Колян.
— Шутник. В азартные игры играть любишь? Ага! Значит, поймёшь меня с полуслова — бильярд.
— В каком смысле — бильярд?
— Астероид огромный? Огромный. Разрушить его можно? Можно, но трудно. Подмогу звать понадобится, а за неё платить придётся.
— Вот достал! Сразу сказать не можешь? Тянешь кота за хвост.
— Хорошо. Сбить его с курса надо. Кием, как шар бильярдный. Стукнешь ему в бок, он траекторию свою и поменяет. Только кий понадобится мощный. Я понятно объясняю?!
— А когда нужно вдарить и где этот кий раздобыть?
— Слишком много вопросов задаёшь. Вот высплюсь и займусь этим делом. Лады?
— Лады. Только ты особо не тяни.
Особо тянуть Гена не стал и первым делом отправился к учёным-астрономам узнать, откуда Земле ждать беды неминуемой.
— Оттуда, — сказали учёные и ткнули пальцем в небо.
«Ясно, — подумал он и обратился к малолетним любителям астрономии. Узнав от них примерное местонахождение угрозы, он растерялся. — Вот как раз туда мне лететь совсем не рекомендуется».
— Почему? — спросите вы. — Слабо ему стало? Нет, не слабо, но именно в этой точке пространства его могли поджидать злопамятные осьминоги, которым он в своё время не угодил. А дело тогда обстояло так: подрядился наш герой выполнить для жителей одной из планет созвездия Рыбы небольшое поручение. Взял, как положено, аванс и полетел выполнять. Забрал у поставщиков то, что просили заказчики, и сразу назад. И надо было такому случиться, что на обратной дороге ему попалось казино, расположившееся на обочине его маршрута. Короче, он в нём слегка завис, а когда вернулся к заказчикам, оказалось, что весь груз стух. Сдохла в трюме деликатесная рыбка, не выдержав долгого пути, а он, как водится, оказался крайним.
«И ведь до сих пор обиду помнят, креветки мелочные! — вспомнил он рассказ своего крокодила, пролетавшего много позже мимо их гнезда. — Нет, не полечу я пока туда. Пусть мой астероид ещё немного безмятежно полетает, а я пока кий добуду. Тем более что это рядом».
Изготовителей, а также потребителей бильярдных палок большой мощности он знал давно. Хорошие ребята, только сильно увлекающиеся.
— Нету, все вышли, — сказали ему ребята, — в войнушку недавно поиграли с соседями, они и закончились. Следующий срок выхода готовой продукции ожидается не ранее пяти лет.
— Кто победил? — из любопытства спросил Гена.
— Ничья. Мы же просто так пуляем друг в друга, для удовольствия.
«Что же мне, пять лет здесь куковать? К их соседям лететь бессмысленно, у них такая же ситуация, да и особо я с ними не дружу. Игруны, твою мать! До последнего патрона!»
— Слышь, Ген, а на хрена они тебе нужны? — спросил их главный. — Неужели дельце какое воинственное затеял?
Гена рассказал, они внимательно выслушали.
— Знаешь, заезжали тут к нам недавно одни, тоже просили им кии продать. Мы, конечно, продали, а они возьми да бахни ими по ближайшему астероиду. Мне сейчас кажется, что он, по твоему описанию, сильно на него смахивает.
— Куда он потом полетел, не заметили? — не на шутку встревожился Гена.
— Да хрен его знает, на кой это нам. Стой, вспомнил, туда, — он указал в сторону Гениного дома.
— Слушайте сюда, — сказал им тогда Гена, — я вас лет через пять ещё раз навещу, так что отложите для меня пяток своих изделий. Замётано?
«Вот так сюрприз! — размышлял он, летя на Землю. — Выходит, что прилёт каменюки — это преднамеренный акт. Но зачем это кому-то понадобилось? Кому моя Земля как кость в горле встала?»
В трезвой голове его молнией мелькнула безумная мысль:
«Стоп, может, они от меня так избавиться хотели?» — дикая смесь самомнения и паранойи неожиданно захлестнула его. Гена начал перебирать по пальцам тех, кому он мог в прошлом насолить. Скоро пальцев на руках и ногах не хватило, и он бросил это занятие. Прилетев на Землю, он обо всем рассказал Коляну.
— А ты говоришь: императором иди! А мне это надо? Сплошные покушения на себя я предвижу, — амбиции ушли, паранойя осталась.
Рассказ 17
— Послушайте, Автор, но ваш герой никогда не отдыхает, вот хворь к нему и липнет, — с упреком заявили слушатели.
— Разве я об этом не рассказывал? Раньше не могли мне напомнить?! — основательно уставший Автор мстительно взглянул на нарушителей своего повествования.
— Вам скажешь, как же! Извините, но мы решились задать вам вопрос только из-за этого, — слушатели дружно повернулись к нему задом и показали полное отсутствие старых хвостов, — а за молоденькие наши хвостики вы просто не ухватитесь!
— Да пусть он катится на все четыре стороны, мне-то что?! — в запале воскликнул докладчик, но всё же продолжил.
Короче, как-то, по инициативе сердобольных доброхотов, Гена покатил в отпуск.
«Куда бы мне полететь?» — мысли об отдыхе никогда не приходили ему в голову, поэтому каких-либо предварительных заготовок для решения этой проблемы у него не существовало.
Гена перебрал варианты мест, где успел до этого побывать. Не найдя ничего подходящего, решил он лететь туда, куда глаза глядят.
Влез в подкрашенный для этого мероприятия звездолёт и дал по газам.
— А для получения удовольствия он на Земле себе места не нашёл? — спросили осмелевшие от безнаказанности слушатели.
— Почему не нашёл? Нашёл, но его планам не суждено было сбыться. Пожары от горящих торфяников в Подмосковье разрушили их. Согласитесь, не каждому по душе отдыхать в сплошном смоге. Да и температурный режим, установившийся в России этим летом, абсолютно не благоприятствовал восстановлению здоровья, загубленного на благо Отечества. Лететь же в иные страны ему претило — перебьются, на ком-нибудь другом заработают. Напомню, что являлся он патриотом и когда-то решил, что будет поддерживать исключительно отечественный туристический бизнес.
Вернёмся на пару секунд назад, на Землю. Если кто по пальцам своим считать не умеет, поясняю: не только в России, но и во всём ином цивилизованном мире в пределах Земли шёл две тысячи десятый год.
Итак, летел он, летел и неожиданно прилетел. Правда, не совсем туда, куда глаза его глядели. А всё потому, что по пути решил немного вздремнуть и передоверил ответственное решение по выбору курорта безответственному электронному устройству. Не вдаваясь в детали, скажу, что попал он именно туда, где отдыхали такие же, как и он, невольники, принудительно направленные на лечение. Короче, автопилот постарался на славу!
Что тут говорить, отдыхать наш герой совершенно не умел.
— Добро пожаловать в санаторий-профилакторий строгого режима! — сурово сказал ему по прибытии главный надсмотрщик заведения.
Гена слегка насторожился такому радушному приёму, но дипломатично смолчал.
— Для самых беспокойных из вас у нас предусмотрены особые мероприятия, — добавил тот и начал перечислять курсы добровольно-обязательных оздоровительных программ.
Против хвойных и ароматических ванн наш герой ничего не имел, но всевозможные УВЧ, ЭВТ, ультразвуки, электрофорезы и прочее, об эффективности применения которых он ничего не знал, сильно напрягали. В толпе таких же невольников Гена ходил строем в специальные места, где его измеряли и в определённые часы кормили. Чтобы, не дай бог, кто-нибудь из них не сбежал, отдыхающих повсеместно сопровождала усиленная охрана из санитаров со зверскими рожами прирождённых садистов. Вскоре ему поставили диагноз:
— У вас, батенька, целый букет недугов, — сделал заключение главный инквизитор профилактория и начал перечислять:
Психоэмоциональное перенапряжение, синдром хронической усталости, тревожно-депрессивные расстройства, неврозы, панические атаки. И всё это на фоне общего фобического расстройства.
— А посему предписывается вам грязелечение на одной из периферийных планет, — сказал он голосом, не терпящим возражений. — Там этой грязи хоть жопой ешь.
Такими вот запутанными туристическими тропами Гена опять оказался там, откуда совсем недавно стартовал — на родимой Земле, которую во всей видимой невооружённым глазом Вселенной уважительно величали Грязью. А если быть окончательно точным, то в санатории «Сакартвело», что в Цхалтубо. Процесс транспортировки выглядел вовсе не добровольным: Гену вместе с его звездолётом, следовавшим параллельным курсом, бережно положили на грязелечебную грузинскую землю, сняли с него смирительную рубашку и улетели. Гена остался. А что вы хотите, если наш герой прибыл на лечение без профсоюзной путёвки и вообще непонятно, собирался ли он платить.
«Коротенький у меня отпуск получился», — подумал он, не зная, радоваться ему этому или грустить. Он понемногу пришёл в себя, огляделся по сторонам и понял, что попал к врагам своей Родины. Нет, не к грузинскому народу, который он уважал по причине его гостеприимства и личных пристрастий к его традиционным напиткам, а к амбициозным политикам, манипулирующим этим народом.
Да ни о каком грязелечении здесь нечего было и думать! Только мельком взглянув на то, что осталось от некогда красивейшего курорта, которого лишилась его страна после распада мощнейшей империи, он сделал вывод о том, что руководство профилактория круто его подставило. Повсеместно царили дичь и разруха. Короче говоря, обещанных ванн с грязью не видать ему было, как своих ушей.
Как же он сейчас пожалел о том, что с ним не оказалось незаменимого переводчика-транслятора! Ведь говорить по-русски было небезопасно, а грузинского языка он не знал.
«Буду под пиндоса косить», — пришла ему самая что ни на есть здравая мысль.
И он начал косить, однако недолго. Умные аборигены быстро раскусили его маскировку по изредка вырывающимся с языка рептилоида словам, не свойственным американской нации. Догадавшись, что он русский, к нему потянулся простой грузинский народ. Пили домашние грузинские вина, пели зычные местные песни.
Нет бы ему сразу податься на Родину, но Гена хорошо так расслабился и, по причине громких застолий, попал в лапы к местным экстремистам из числа сторонников полного разрыва отношений между их странами. Был оперативно ими допрошен, признан шпионом и заперт в сарае до дальнейших выяснений.
— Бежать тебе надо, — посоветовали сердобольные местные жители, кардинально несогласные с политикой своего руководства и ратующие за возобновление добрососедских отношений. Оно и понятно: на одном вине и «Боржоми» долго не проживёшь. К тому же просторные их комнатушки давно ждали весёлых и беспечных арендаторов, щедро платящих и не ропщущих на простые условия быта.
Простой народ везде одинаков: тщательно подготовив побег, они до бесчувствия напоили охрану, стоящую на страже сарая, вскрыли монтировкой замок, довели Гену до корабля, бережно втолкнули его туда и помахали ручками: «Возвращайтесь, русские!»
Чудом оказавшись во здравии, Гена для себя окончательно решил, что отдыхать больше никогда и нигде не будет, кроме как у себя — в Смирновке.
— Надоело отдыхать, — заявил он своим друзьям по возвращении, и они этому безмерно обрадовались.
Рассказ 18
— Пора бы тебе жениться, приятель, — посоветовал ему как-то беззаветный друг Колян.
— Чтобы стать таким, как ты, приятель? — не стал вдаваться в подробности деликатный рептилоид.
— Так уж и таким! — понял его намёк человек, не собираясь развивать эту мысль.
— Хорошо, я запомню твой совет. Но сейчас я ещё слишком молод, чтобы… Ну, ты понял.
— Понял. Что предпримем по этому поводу?
— Будем радоваться жизни, друг мой. Зови Василия.
С приходом их приятеля жизнь начала налаживаться до тех пор, пока тот не стал рассказывать занимательные истории, которые почерпнул из интернета. Эти новости немного понизили у друзей градус, но вскоре он был вновь успешно восстановлен.
Две новости компания восприняла на ура. Первая: неугомонный Стив Джобс вывел на рынок никем не превзойденный продукт — плеер iPod, в который можно было закачивать более тысячи музыкальных композиций.
— Нужная штуковина, — оценил изобретение Гена, — не так будет скучно летать на дальние расстояния, а то всё время смотреть в окно — чрезвычайно утомляет.
Вторая новость пришлась по вкусу Коляну: по слухам, в будущем году ожидалось возвращение во власть старого президента.
«Вновь начнём реальные дела вершить», — размечтался он.
Третье сообщение друга Гена с Коляном пропустили мимо ушей. И совершенно напрасно. Сама новость звучала так: Большой адронный коллайдер запущен на полную мощность, бозон Хиггса, похоже, получен.
Заметить эту новость стоило по-любому и как можно быстрее закрыть опасное для Земли изобретение беспечного человечества. Не знаю, что они там получили, но в процессе эксперимента на свет появился ещё один персонаж. Выглядел он хилым и абсолютно нежизнеспособным. Именно по этой причине быстро сдох. Так быстро, что учёные с их мощнейшей аппаратурой этого даже не заметили. И вообще непонятно: был он или нет?
Земные учёные его кончины не заметили, а кое-кто — наоборот, поскольку перед своим уходом в мир иной испустил этот персонаж загадочный пук в никуда. Между тем, это «никуда» выглядело вполне себе реальным сооружением, воздвигнутым заботливыми галактиками для защиты от непрошеных гостей. К тому же, находилось оно совсем недалеко от границ Млечного Пути.
— Ну, испустил и испустил, — скажут многие, которые неучёные, — мало ли кто из себя что-либо неожиданно выпускает. Друзья, имейте в виду: они оказались в корне неправы! А всё потому, что летела, летела душа нашего почившего персонажа и уткнулась в эту самую стену.
— Так стены на то и существуют, чтобы на них кто-нибудь натыкался, иначе нафига их вообще сооружать, немалый бюджет тратить? — не поняли слушатели причины для беспокойства.
— Вы правы, но действие земных учёных явилось последней каплей в море безмерной ненависти тех, от кого отгородились, и было ими расценено как факт нападения.
— Чушь какую-то вы несёте, Автор! Причём тут маленький и беззащитный персонаж? И вообще, он же сразу помер, как вы говорили. И что за защитное сооружение такое? Сплошные загадки мы от вас слышим! Объясните нам, будьте так любезны.
— Хорошо, но всё же, какие вы безграмотные, просто диву даюсь! Объясню вам это простым языком, если вы иного не понимаете. Бозон Хиггса — это самая дорогая частица, для создания которой землянам потребовалось потратить без малого девять миллиардов долларов. Народ Земли называет её ещё Частицей Бога. Вот спрашивается, на кой хрен она им была нужна за такие деньги? Хороший вопрос, да? Если бы я знал ответ, обязательно бы на него ответил, но я не учёный…
— Что-то вы нам не договариваете, в сторону нас уводите! — прервали Автора слушатели, не обременённые учёными степенями. — Вот эти разговоры о частицах зачем нам нужны? Плевать мы хотели на бозон, о таинственном персонаже рассказывайте.
— Что недоговариваю? Что в процессе их эксперимента появился этот самый побочный персонаж? Ну да, маленькая такая чёрная дырочка, которую никто тогда не заметил, поскольку в момент появления на свет она тут же пропала. Что вам о ней рассказать? Опасный персонаж. Как потом выяснилось, наделала она во Вселенной немало шума. Поверите, чуть было не спровоцировала нападение на Землю!
— Мы всё поняли! Это из-за неё недруги через защитные стены полезли! — сделали вывод слушатели, умнеющие прямо на глазах.
— Молодцы! Я бы и сам так грамотно не сформулировал.
Итак:
Не прошло и нескольких дней, как Василий покинул своих приятелей и вернулся домой, а третья его новость уже активно набирала обороты. Не новость, конечно, а последствия легкомысленного поступка земных учёных. Они ведь даже не подозревали, какие могучие силы привели в движение. Пошалили с неведомым и успокоились, сев за написание научных отчётов.
На голубой планете спокойными пребывали все, кроме нашего беспокойного героя, мозг которого вот уже пару дней разрывался от призывов к немедленной встрече. И чем дальше, тем громче. Вскоре Гена узнал этот «голос» и несказанно этому удивился.
«Дыра моя чёрная, — сообразил он, быстро собрался и полетел на её призыв. — Неловко отказывать, вдруг что стряслось, чай, они не чужие».
Приближаться слишком близко к Земле дыра не решилась, опасаясь навредить планете своего знакомого, и притормозила на подлёте к его галактике.
— Гена, сколько тебя можно звать, измаялась уже от нетерпения! — первым делом посетовала она и начала свой тревожный рассказ.
Суть рассказа сводилась к тому, что земной эксперимент с коллайдером не прошёл во Вселенной незамеченным. Рождение маленькой чёрной дырочки подметили несколько чёрных дыр, находящихся поблизости от Млечного Пути, и чрезвычайно возбудились этим фактом.
— Понимаешь, друг мой, многие из нас бесплодны, а вы научились искусственному воспроизводству нашей популяции. Ты хотя бы понимаешь, что это значит?!
Гена не понимал, поэтому попросил популярно разъяснить. Короче, когда бесплодные сородичи дыры почуяли возможность обзавестись потомством, они гурьбой устремились к вожделенной цели.
— Еле я их тормознула, — сообщила Гене заботливая дыра, — иначе твоей галактике, а тем более Земле, пришёл бы неминуемый конец. Но пронесло. У меня авторитет весомый, я им всё популярно растолковала и пообещала разобраться. Ты меня понял, дебил?!
— Понял, не дурак. Есть предложения по этому поводу?
— Здрасьте! Я надеялась, что ты мне план предложишь. Неужели я ошиблась?! Давай, давай, скрипи мозгами. Натворили дел, теперь расхлёбывайте. Мне ещё ответ держать перед своими.
— Придумал! Забрось меня в прошлое, а там я найду, как завалить этот эксперимент на корню, — предложил он самый что ни на есть простой план.
— Идея неплохая, но не верю я в «эффект бабочки». Вдруг мои подруги ничего не забудут? Не дай бог, ещё узнают о твоей диверсии с моим участием?! Вот ты сам уверен в результате? Нет? Вот и я нет. Так что давай другую идею, да побыстрее, а то меня подруги ждут, а они сейчас, знаешь, в каком состоянии? Чуть что не так, я их уже не удержу.
— Думаю, думаю, — сказал наш герой, честно думая.
— Ты там своим скажи, что если им энергии не хватает, то мы её подбросим, сколько нужно, не сомневайся.
— Скажу, но для этого время нужно, а его, как я понимаю, у нас с тобой абсолютно нет... Есть, придумал! Что, если мы нашу технологию по выращиванию маленьких дыр на другую планету передадим? Жалко мне свою. Кто знает, что произойдет, если мы свой эксперимент на конвейер поставим. Есть у тебя на примете какая-нибудь бросовая планета? Не люблю я жертв.
— А ты гений! Я тебя сразу раскусила, с самой первой нашей встречи. Планеты есть, даже в избытке. Ведь как только мы приступаем к обеду, то все разумные существа, в предчувствии беды неминуемой, тут же оттуда линяют. Таким образом, свободных у нас хоть отбавляй! Давай свою технологию, учёный, а я пока своих бездетных подруг успокою. Записывайтесь, скажу, в очередь, а подходящие планеты для продолжения эксперимента я тебе быстренько подыщу. Всё, до встречи!
— Стой, стой! А кто к нам из-за стены-то прет?
— Так это те, которые нас ненавидят — злобные бабки-повитухи для насильственного прерывания беременности. Как же они надоели! Не любят они нас, вот те из звезд, которые уже на сносях и построили эту стену. Своей грудью хотят защищать потомство.
— Понятно, — сказал Гена, ничего не поняв, — а как это — «на сносях»?
— Так это сверхновые, которые тужатся, чтобы взорваться. А как ты знаешь, в этом случае присутствует большая вероятность того, что они могут родить и чёрную дырочку. Любимую и долгожданную. Всё, хватит мне уже голову морочить. Так я тогда жду от тебя обещанную документацию? Отлично, пока!
— Пока, — ответил Гена, успокоенный разрешённой проблемой, и уже собрался лететь домой.
— Да, чуть не забыла! Я на границе вашей галактики громадный астероид приметила. Хотела его сначала сожрать, но потом подумала, что, может быть, ты его для себя заказал. Теперь всё, пока!
«Не буду ничего своим рассказывать. Зачем их зря волновать, ничего же не случилось», — подумал благородный спаситель Земли, включил iPod и стал слушать разухабистую земную музыку в стиле хард-рок.
Рассказ 19
— Всё, друзья, пора и честь знать, — Автор оглядел притихшую аудиторию. — Не знаю, как вы, а я в бассейн. Устал.
— А продолжение будет?! — слушатели пребывали в шоке, не веря в скорый конец повествования.
— Конечно, будет и очень длинное. Жизнь-то у нашего героя не стоит на месте. А сейчас я действительно очень устал.
— А что сейчас с Геной, где он? — робко спросили рептилоиды женского пола.
— Гена? Живёт себе, поживает на Земле. Хотел добавить, что спокойно, но передумал. А сколько о нём на нашей «Цыпочке» легенд ходит, не сосчитаешь! Многие сильно приукрашены, так что вы слушайте только меня — я вам никогда не совру.
Автор задумался, подбирая пример:
— Вот, например, фитнес-центр он у нас с развлекательным блоком задумал, а атланты его построили. Собственно, туда я сейчас и собираюсь.
— Ха, как будто мы не знаем, на что потом атланты потратили заработанные ими на стройке рубли! На земную курятину, ведь Гена с друзьями построили в своей России гигантский животноводческий комплекс и отправляют выращенных там кур прямиком в Нью-Атлантиду.
Автор не стал им возражать, на пару секунд он задумался в предвкушении удовольствия и сказал:
— Самая правдивая легенда о Гене — это та, что он прорубил нам окно к вечному счастью. Прощайте.
— Нет, нет, мы ещё хотим, — заскулили слушатели.
— Вот бросите пить, как Гена, тогда я ещё расскажу.
— Знаем мы, когда он бросил! — загалдели слушатели, слышавшие эту новость, ведь шила в мешке не утаишь.
— Всё верно, но до последнего времени он являлся официальным лицом, а им без этого дела никак нельзя, мало ли что люди подумают! Вот теперь уже точно всё! Можете задавать свои глупые вопросы, карательные действия за нарушение Правил я временно отменяю.
Конец, наверное… А может быть, и нет…