Глава 4 всегда будь готов к неожиданному

Поэт бродил по Лавре. Вот она – колыбель русской духовности, теперь уже украинской,  а вообще, что такое Лавра сегодня, какая ее роль в обществе? С такими мыслями Поэт ходил по священным дорожкам, он искал то место, где на него снизойдет божья благодать, произойдет озарение и он увидит божественное свечение на церковных куполах, но солнце уже село и чуда не произошло.
Потеряв надежду на встречу с провидением, Поэт с задумчивым видом покидал божью обитель и прикидывал, как ему добраться до Майдана.
Выйдя из Лавры, недалеко от входа он увидел монаха в рясе, который стоял возле стены, с церковной кружкой в руке и низко опустив голову, бормотал: «Ради Христа, подайте на строительство храма господнего». Поэт полез в карман, достал мелочь и стал раздумывать, сколько подать этому божьему человеку.
После небольшой арифметической задачи, Поэт решил пожертвовать 10 копеек. Опуская монету в кружку, он пригнулся и заглянул в лицо монаху. И тут его озарило, он где-то видел этого человека, мозг заработал с быстротой компьютера и файл открылся – это Горький.
Горький тоже его узнал, но приставил палец к губам, подал знак к молчанию и тихо прошептал:
-Иди за угол и жди меня, я подойду.
Поэт с нетерпением ждал своего старого знакомого, сколько лет, сколько зим прошло, интересно, где остальные обитатели подвала. В это время подошел Горький, профессиональным движением он скинул рясу и другие атрибуты религиозного культа и превратился в обыкновенного гражданина без особых примет, если не обращать, внимание, на его нос.
-Ты извини, сказал Горький, это конспирация, я здесь нелегально, «левачу». Настоящие монахи за мной охотятся, бывает до драки дело доходит. Им мало территории Лавры, они и вокруг все оккупировали, муха без подаяния не пролетит.
-Ну, рассказывай, как ты, где  сейчас живешь, помнишь, нас тогда выкинули из подвала. Тебя какой-то толстолобик увел, а мы разбрелись кто куда: Маркс в Киеве пристроился швейцаром в крутом ресторане, довольный, меня иногда подкармливает. Крупскую пригласили работать в Испанию, русский язык преподает, все-таки заслуженная учительница. Ленин уехал в Ялту, на набережной фотографируется с отдыхающими, нас зовет к себе. Штопор с бригадой строителей уехал в Москву, Троцкий и Фрейд где-то пропали, уехали на Кавказ на сбор мандарин и по сегодняшний день, ни слуху, ни духу от них.
Я приехал с Марксом, но ты знаешь мою болезнь, мне много не надо и «ради Христа» меня устраивает. Пошли ко мне, я тут с одной сошелся, это она меня сюда поставила, крутая баба, два подземных перехода держит.
-Нет, не могу, мне надо вечером со своими друзьями встретиться, они будут ждать меня на Майдане.
-Да успеешь ты на Майдан, пошли по рюмочке за встречу, тут недалеко.
Пройдя несколько кварталов, они зашли в подъезд и Горький позвонил в квартиру на первом этаже. Дверь открыла хозяйка. Поэт оторопел, он ожидал увидеть женщину, а перед ним был какой-то пьяный прапорщик в платье. Она презрительно посмотрела на Поэта и глазами задала вопрос Горькому.
-Ляля, это мой дружбан, мы с ним три года в одном подвале коротали. Он заискивающе смотрел ей в глаза и ждал ее реакции. Поэт понял, кто в доме хозяин и сделал попытку уйти, но жест хозяйки был положительный и Горький радостно вздохнул.
Прошло уже минут десять, а хозяйка еще рта не открыла, молча достала бутылку водки из холодильника, порезала вареной колбасы и разлила водку в три стакана. Горький пытался как-то шутить, но видно было его юмор не к месту. Супружница из-подлобья посмотрела на Горького, и он засуетился.
-Ты знаешь, сегодня день какой-то неудачный, почти ничего не кидали и монахи пару раз меня гоняли. Он выгреб из карманов мелочь и выложил на столе, даже на взгляд Поэта, сбор был небольшой.
Глаза гражданской жены стали наливаться кровью, и Горький неожиданно побледнел.
-Я понял, пролепетал он, завтра я отработаю, гадом буду. Женщина скривила улыбку, и взяв стакан с водкой, показала, что можно пить. Поэт хотел что-то произнести по случаю встречи, но, видя испуганное лицо Горького, решил свои экспромты оставить на потом. Выпив водку как воду, хозяйка взяла маленький кусочек колбасы и лениво стала его жевать.
Ударная, двестиграммовая доза водки, быстро ударила в голову Поэта,  лицо Горького приобрело свой естественный цвет – красный. На хозяйку спиртное видно не подействовало, и она достала из холодильника вторую бутылку водки. У Поэта глаза стали квадратными, но как он понял, противоречить гостеприимной хозяйке было нельзя. Последняя мысль Поэта, которой удалось пробиться сквозь алкоголь, напоминала ему, что вечером он должен встретиться со своими друзьями на Майдане под Глобусом. Вторая ударная доза отключила сознание Поэта, и ноги у него подкосились......
Поэту снился сон, что он бредет по пустыне, изнуренный жаждой и вот перед ним оазис с холодной водой, и он пьет эту воду и никак не может напиться. Поэт проснулся от нестерпимого желания пить, мозг почти начинал работать и он с трудом вспомнил, куда его занесло.
В соседней комнате не спали, и он услышал разговор:
-Ты зачем его привел, мне твои друзья не нужны, у меня все места заняты, куда я его поставлю? В переходе, он ничего не заработает, фейс у него не тот, если ему руку или ногу сломать, тоже ни кого не удивишь, рассуждала хозяйка, а может......ему обе ноги отрезать, попал под поезд, с кем не бывает, а еще лучше и две руки ампутировать, тогда можно давить на жалость, другого выхода нет.
Поэт понял, что разговор идет о нем. Хмель как рукой сняло, он схватился за ноги - целые, слава богу, не успели. С криком «Помогите», Поэт прыгнул в окно и долго еще по ночным улицам Киева, раздавалось эхо – «Помогите».