Растление муравьев или об искусе дурной славой

Растление муравьев или об искусе дурной славой

Публичные особы часто путаются в определении недотрог и неприкасаемых. Сей лицедей — классическая тля, растляющая трудящихся муравьишек, падких на сладкое и липкое. Стоимость его трогательного простатита и скандальных вакханалий стареющего козла изрядно завышена. Ещё после посещения саратовской драмы, где на гранты от «НаЁмобиля» гастролировали столичные публичные — пузатый херувим, изображающий вальяжного поэта, и разящий перегаром гений, изображающий чуткого гражданина, — мой интерес к современному театру исчез навсегда. Хотя для любителей садомазохизма и команд «Б.д.й» отыщутся свои нюансы с божьей росой: объяснять стороннюю брезгливость завистью к публичным золотым дождям.

О будущей социальной сети «Тики-так» командой по ко-манде Б... строится Тёмная Зона. Почему по сей день нет публичных камер в камерах зон? Наш дом — тюрьма, или общество имеет право знать, правильно ли проходит перевоспитание осуждённых? Или пока нормой считается, что за колючкой занимаются исключительно вязанием и пошивом варежек? Время, закрытость зоны исправления деформированных личностей формирует новых боевиков в наказание обществу за его равнодушие к происходящему там, от чего никто не застрахован. Лишение свободы — это в первую очередь лишение личности права на тайну личной жизни. И если кому-то это покажется лишними тратами, то какова может случиться экономия на серийных постановочных тайнах следствий?

Фальшивые ценности — стандартный инструмент спекуляции лигами из бус. Если устав обедни живого организма постоянно переписывать в пользу симбионтов, то они с высокой долей вероятности переродятся в культивируемых паразитов. Культивирование тли — тлетворная тлетварность на мнимой пользе сладких секретов. Искусство тли издавна сопровождается попреками в сторону муравьёв, что без неё тем не так сладко трудиться. Вся тайна сладкого секрета — позволить тле сосать соки культурных форм, подменяя собою заботу пчёл. А дурная слава случается, если старая привычка напиваться в хлам при некрасивых женщинах ради искуса хмельной красоты практикуется и при умных.

Комедианты и карбонарии на сладкие отбросы. Вопрос «о зачем живём» тревожит в большей степени муравьёв и пчёл, чем тлю и мух. В растленном обществе только дураки не спекулируют собственной юродивостью. И стоит стороне защиты отыскать беременную актрисулю с парой детишек и разыграть новый вокзал на двоих, с полной переквалификацией сроков, свидетельств, показаний — «помню» и «не со мной». А после строжайшего приговора можно переключить внимание на адвоката, публично обвинив его в злонамеренности, и после обжаловать в судах высшей инстанции так, чтобы оказалось «не много» — а иным казалось «не мало», или вовсе забыли, с какой стороны комариный нос тле подтачивают.

Подковёрные игры и половой вопрос

Если ковры посчитать пропагандистским инструментом, где важен цвет, узоры и состав волокон, то идеология является несущими полами, где всё определяет сплочение отдельных половиц и отсутствие сквозняка половыми щелями. Политическая проституция начинается с красных дорожек, стелящихся под шпильки обещаниями «дадут всем, кто успеет уволочь ноги», но «сволочь ног» и немощно расшаркиваться не дам. Восток — дело тонкое, но под уютными коврами полы незаметно подгнивают сквозняками. Прелюбодеяние является смертным грехом, потому что подковёрные заигрывания с половым вопросом оправдывают остальные прегрешения, даже если богини подгоняют к застольям золотые яблоки. Уединение островов не спасает. Острова — это просто место, где удобно наблюдать за сияющими половыми щелями бунгало и верить, что ураган пройдёт стороной, пока в телевизоре океан спокоен.

Фрики и ту би фри

Игра в иллюзию через растление: тля и стрекозы обучают муравьёв сладкой запрещёнке, противоестественному сексу и танцам по басням Крылова (наркотик, секс и рок-н-ролл). Тля и стрекозы — те, кто не производит, но потребляет и учит потреблять. Они — носители иллюзии, что свобода — это запретное удовольствие. Они внушают муравьям, что труд — удел рабов, а истинная жизнь — в танцах с побасёнками по Крылову, где мораль подменяется эстетикой порока.

«Наркотик, секс и рок-н-ролл» — три кита иллюзорной свободы, которые система предлагает вместо настоящего выбора. Они дают ощущение жизни, не требуя ответственности перед настоящим и будущим. «Фрики и ту би фри» — попытка вырваться из системы через то, что она же и предлагает. Быть свободным, потребляя запретный плод, — не свобода, а новая форма зависимости. Ты думаешь, что выбираешь, а на самом деле тебя упаковывает система.

Тля и стрекозы не учат муравьёв свободе. Они учат их иллюзии свободы, чтобы муравьи продолжали работать, не замечая, что их труд питает химеру. Фрики — те, кто поверил в эту иллюзию и стал её частью. Пока мы не научимся отличать танец от зависимости, мы будем оставаться муравьями, которые пляшут по чужой дудке. Игра в иллюзию — не развлечение. Это система, которая делает растление увлекательным. Мы — те, кто может увидеть этот вкус и не проглотить его. Даже если он кажется воспет медовой жизнью.




Продолжение следует http://proza.ru/2016/03/23/1235