Почти не смыкая глаз. Ч. 1

                Пролог


Перед ступенями кафе в небольшом приморском городке остановился чёрный «Мерседес». Из него вышел высокий, подтянутый мужчина в форме полковника. Его взгляд скользнул по яркой вывеске «Бирюза», на лице мелькнула улыбка. Решительным движением он толкнул тяжёлую стеклянную дверь и вошёл внутрь.
В послеобеденный час просторное кафе было почти безлюдно, лишь несколько столиков занимали посетители. Сквозь большие окна струился мягкий южный свет, в воздухе витал соблазнительный запах жареного мяса. Офицер прошёл вглубь зала, огляделся и выбрал место у колонны. Отсюда открывался прекрасный вид на танцпол, где седовласый саксофонист мастерски исполнял знакомую джазовую мелодию, плавно покачиваясь в такт.
В свои сорок пять полковник выглядел свежо и молодо. Лишь ранняя седина выдавала его возраст, иначе ему и сорока не дали бы. Строгое лицо, волевой подбородок и уверенный взгляд говорили о его решительном характере. После напряжённого дня он наконец позволил себе расслабиться: откинулся на спинку стула и, достав портсигар, не спеша раскрыл его. Подоспевший официант услужливо щёлкнул зажигалкой, помог прикурить, принял заказ и бесшумно удалился.
За соседним столиком двое представительных мужчин неспешно потягивали кофе и о чём-то беседовали. Темноволосый, внушительного вида кавказец вдруг запнулся на полуслове, его взгляд застыл на фигуре офицера.
– Не может быть… – прошептал он, словно не веря своим глазам. – Прости, брат, нужно прерваться. Кажется, я его знаю.
Он поднялся, на мгновение задержался у своего стола, будто всё ещё сомневаясь, а затем решительно направился к полковнику.
– Сергей? Это ты?
Офицер вскинул голову и мгновенно вскочил, словно его ударило током.
– Мишка, чёрт возьми! Ну конечно я, кто же ещё!
Не сдерживая эмоций, они бросились обниматься.
– Даже не верится, – выдохнул Михаил, высвобождаясь из его рук. – И снова в этом городе…
Полковник был удивлён ничуть не меньше. Пригласив приятеля присесть напротив, он с любопытством оглядел его.
– Ты здорово изменился, такой импозантный вид! Сколько же лет мы не виделись?
– Думаю, лет пятнадцать, – Михаил расплылся в улыбке. – Однако и ты уже не лейтенант. Рассказывай: где живёшь, как служба?
– Я обосновался в Москве, служу в Контрольном управлении Министерства обороны. Здесь в командировке, – по-военному чётко ответил полковник. – А каким ветром тебя сюда занесло?
– Приехал на выставку медицинского оборудования. Сам живу в Питере, там у меня собственный бизнес.
 Михаил окинул взглядом безупречно сидящую на приятеле военную форму:
 – Гляжу, по-прежнему такой же холёный, всё с иголочки. Наверное, женился на своей московской невесте. Кажется, Алёной её звали?
– Точно, – улыбнулся офицер. – У нас уже двое ребят растут... А вот твоя память, надо признать, стала куда лучше. Пятнадцать лет назад ты даже не мог вспомнить, где находится пролом в заборе.
Друзья переглянулись и рассмеялись.
Полковник прикурил новую сигарету, откинулся на спинку стула и, пустив в потолок колечко дыма, задумчиво произнёс:
– А ведь тогда, всё в этом кафе началось...

                ***
В тот летний вечер в просторном фойе гостиницы «Чайка» появились двое военных с дорожными сумками. Они прибыли в город N для проведения ревизии в местной воинской части. Быстро заполнив анкеты и получив ключи, офицеры козырнули портье и отправились заселяться.
Старшим среди них был полковник Сидоренко – мужчина лет пятидесяти, с проседью в волосах и волевым, словно высеченным из камня, лицом. Он отличался строгостью и принципиальностью, настоящая «служебная собака», как говорили за спиной. Из-за проблем с желудком полковник не курил, не пил и не терпел подобных слабостей у других. О нём ходили недобрые слухи, и многие военные его откровенно недолюбливали.
Вместе с ним прибыл старший лейтенант Сергей Крюков: высокий, привлекательный шатен с весьма противоречивой натурой. С одной стороны, он был грамотным и остроумным молодым человеком, обладал недюжинными аналитическими способностями. С другой – увлекался азартными играми, питал слабость к красивым женщинам, и, хотя употреблял спиртное редко, но если уж такое случалось, то напивался в хлам.
Для Сергея это был первый выезд в качестве ревизора, к тому же в компании будущего родственника – полковника Сидоренко, который приходился дядей его невесте.
Сергей познакомился с Алёной весной, и она сразу покорила его сердце. На майские праздники девушка пригласила парня на дачу, чтобы представить родителям. Там же оказался и полковник Сидоренко. После этой встречи карьера Сергея пошла в гору: его перевели в контрольно-ревизионное управление, где молодой офицер за короткий срок сумел дважды отличиться. На последнем совещании полковник объявил:
– Крюков! Если во время ближайшей инспекции покажешь себя с лучшей стороны, получишь звание капитана. А если и дальше будешь служить достойно, я посодействую твоему поступлению в военную академию.
Поэтому нынешняя командировка в город N была для молодого офицера чрезвычайно важна. К тому же, ему не хотелось ударить в грязь лицом перед будущим родственником.
После утомительной дороги Сергей мечтал расслабиться, выпить хотя бы  кружку пива, но в присутствии начальника это было невозможно. Даже в неслужебное время Сергей обращался к дяде невесты не иначе как «товарищ полковник» и был вынужден постоянно выслушивать нравоучения. Вот и сейчас, поднимаясь на третий этаж, полковник ворчал:
– Зачем тебе бродить по этим пыльным улицам? Лучше прими душ, почитай книгу, отдохни. Завтра предстоит тяжёлый день.
– И всё же пойду, прогуляюсь, – Сергей бросил взгляд в окно коридора, за которым уже зажигались первые вечерние огни. – Хочу город посмотреть, я здесь впервые.
– Ну, как знаешь. – Полковник остановился у своей двери и строго взглянул на него. – Только помни: завтра ровно в восемь встречаемся в кафе при гостинице. И чтобы без опозданий.
– Есть, без опозданий! – чётко отдав честь, старший лейтенант развернулся и направился к своей комнате, находившейся в противоположном крыле.
В гостиничном коридоре было тихо и безлюдно, мягкий ковролин приглушал шаги. Радуясь, что наконец-то остался один, Сергей улыбнулся и прибавил шаг. Зайдя в свой номер, он вытащил из сумки выглаженные офицерские брюки и военную рубашку и аккуратно повесил их на спинку стула. Затем достал из кителя портмоне с увесистой пачкой денег. Часть купюр положил в карман, остальное, оглянувшись на дверь, спрятал под матрас. Он причесался, освежился одеколоном и, в прекрасном настроении, вышел из номера.
Едва он сделал шаг, как на него налетел черноволосый парень в спортивном костюме. От сильного толчка фуражка слетела с головы Сергея и, подпрыгивая, покатилась по полу.
– Куда прёшь! – рявкнул он, бросаясь за головным убором. – Ослеп что ли?
– Прости, дружище, не хотел, – виновато протянул молодой человек и вдруг замер, вглядываясь в лицо офицера. – Серёга?! Да не может быть... Крюков, ты, что ли?
Сергей поднял фуражку и только теперь разглядел своего обидчика. Перед ним стоял Михаил Марабян – его однокашник по Санкт-Петербургскому университету.
– Мишка, дружище! Конечно, это я! Кто же ещё?!
Приятели принялись обниматься и хлопать друг друга по плечам, искренне радуясь неожиданной встрече.
Во времена студенчества они делили крохотную комнатушку в общаге и кутили напропалую. Об их тогдашних похождениях слагались едва ли не легенды. Однако по окончании третьего курса Михаил оставил университет и поступил в медицинский институт. После этого их встречи происходили всё реже и реже, а вскоре и вовсе прекратились.
– Ты как здесь оказался? – Михаил отстранился, окидывая друга оценивающим взглядом. – И этот мундир... Неужели подался в военные?
– Как видишь, – Сергей с напускной важностью поправил фуражку. – Я здесь в служебной командировке.
– Я тоже, – обрадовался Михаил. – И уже пятый день.
Он заметил на фуражке приятеля паутинку и тут же её смахнул.
– Помнится, ты ещё со студенческих лет к военной форме был неравнодушен. Взять хотя бы ту историю в строительном институте. Не забыл?
– Что-то припоминаю… Ну, хватит обо мне. Ты-то чего в спортивном костюме расхаживаешь, да ещё со свистком? – Сергей дунул в него, огласив коридор звонкой трелью. – Физруком заделался?
– Я обязательно тебе всё расскажу, только оставайся здесь, никуда не уходи. Мне нужно переодеться.
Михаил скрылся в своем номере, а уже через минуту появился в модном тёмно-синем костюме и начищенных до блеска туфлях.
– Серёга, предлагаю выпить по рюмочке и вспомнить былое. Я знаю два приличных места, куда можно заглянуть. Первое – кафе «Бирюза», всего в десяти минутах ходьбы. Там и потанцевать можно, и музыка живая, но обычно народу много и шумно. Второй вариант – кафе «Домашний уют», оно чуть дальше, метров на сорок. Там можно вкусно поесть, но обстановка более скромная. Ну что, куда направимся?
– Вот скажи, Мишаня, зачем лишний раз ноги топтать? Куда ближе, туда и пойдём. 
– Я так и думал. У них кухня не хуже и девчонок красивых полно.
Михаил хитро подмигнул, хлопнул приятеля по плечу, и друзья зашагали в ногу, как во времена бурной юности, которая, кажется, никогда и не заканчивалась.
  Выбранное Сергеем кафе привлекало внимание уже издалека. Его стены были выкрашены в ярко-бирюзовый цвет, что придавало зданию причудливый вид. Над входом висела внушительная вывеска «Бирюза».
Заведение пользовалось заслуженной популярностью. Здесь царила уютная обстановка, вкусно готовили, к тому же клиентов обслуживал учтивый персонал. Друзья проследовали через танцпол мимо седовласого саксофониста, который, прикрыв глаза, проникновенно исполнял грустную мелодию, и уселись за свободный столик возле колонны. Едва они устроились, как к ним подлетела расторопная официантка и приняла заказ.
Прищурившись, Сергей чиркнул зажигалкой, поднёс огонь к сигарете и, глубоко затянувшись, выпустил облако дыма:
– Мишка, сколько же лет прошло с нашей последней встречи?
– Семь, – после короткой паузы ответил тот. – Только что подсчитал.
– Да уж, немало. И где ты сейчас, чем занимаешься?
– Всё так же в Питере. Родители помогли с жильём – купили небольшую кооперативную квартиру на Фонтанке. Я теперь спортивный врач, работаю с легкоатлетами. А ты как?
Сергей стряхнул пепел и, выпустив дым, ответил:
– Меня после университета сразу в армию забрали, на два года. А так как я военную кафедру заканчивал, то служил офицером. Потом подумал-подумал и решил остаться в войсках. Сейчас неплохо продвигаюсь по служебной лестнице, даже появилась возможность квартиру в Москве получить.
– Значит, автогонки забросил? А жаль, я думал, ты уже чемпионом стал, – с искренним сожалением произнёс Михаил.
– Нет, гонки не бросил. Регулярно побеждаю в «Военном ралли». Призов уже целая комната.
В этот момент официантка ловко расставила на столе графин с водкой, салаты, минералку, поправила салфетки и бесшумно удалилась.
– Призы – это, конечно, здорово, – одобрительно кивнул Михаил, пододвигая к себе рюмку, – но получить квартиру в столице – совсем другое дело. Давай по маленькой за скорейшее решение твоего жилищного вопроса!
Они звонко чокнулись, опрокинули по рюмке и, поморщившись, быстро принялись закусывать.
– Слушай, выглядишь ты просто отлично! – заметил Михаил, пристально разглядывая друга. – Такой весь холёный, форма безупречно сидит. Неужели женился?
– Ещё нет. Это моя невеста обо мне заботится. Алёнка её зовут.
– Должен признать, у неё это прекрасно получается. А я вот пока холостяк. Да и куда торопиться, когда вокруг такие экземпляры встречаются! 
Он незаметно кивнул в сторону соседнего столика. Там, поправляя сумочки и тихо переговариваясь, усаживались две стройные, миловидные подружки, которым на вид было не больше тридцати. Обе выглядели так, будто только что вышли из модного бутика: на каждой красовалась элегантная, идеально сидящая по фигуре юбка. Блондинка выделялась яркой блузкой, расстёгнутой чуть больше обычного, в то время как её спутница-брюнетка выбрала более сдержанную серую кофточку, с которой гармонировали строгие очки с толстыми линзами.
Официантка принесла на подносе дымящийся жюльен с грибами, румяные котлеты по-киевски с торчащими из них хрустящими косточками и внушительное блюдо с мясной нарезкой – и всё это аккуратно расставила перед парнями. Михаил потянулся за водкой, чтобы разлить по рюмкам, но остановился.
– Что-то маловата посуда для такой закуски. Пожалуй, наполню бокалы, как в старые добрые времена, – сказал он, отодвигая рюмки.
– Ни в коем случае! – Сергей резко и даже испуганно замотал головой. – Мне столько нельзя.
– Не понял. С каких это пор ты отказываешься выпить? Заболел, что ли?
– Да лучше бы заболел! – с досадой выдохнул Сергей. – Со мной приехал полковник, а он на дух не переносит пьющих. Если учует от меня перегар – сгноит.
– Да, суров твой командир. Но ты не волнуйся, у меня на этот счёт есть одно чудодейственное средство. Три месяца назад я привёз его из Мозамбика, где мне довелось работать спортивным врачом в команде легкоатлетов. Сейчас всё расскажу.
С этими словами Михаил не спеша наполнил бокалы водкой, откинулся на спинку стула, сделал многозначительную паузу и начал:
– Так вот, история такая… Мы тогда находились на побережье в крошечном городке Шаи-Шаи. В первый же вечер я забрёл с массажистом в местный кабак, где решил попробовать тамошнюю водку «Кашу» – это такая кислая дрянь, которую из кешью гонят. Но никто меня не предупредил, что она на мужскую силу как-то особенно действует. После третьей рюмки меня необъяснимо потянуло к одной пышнотелой танцовщице – даме, прямо скажем, в возрасте, да ещё и, прости господи, с усами. К счастью, до греха дело не дошло, но мои бурные ухаживания явно не оценили местные аборигены. Ночью дикари выкрали меня из гостиницы и увезли в глухую деревню. Там заперли в сарае, а снаружи перед входом, ты только представь – на кольях черепа! Клянусь, самые настоящие человеческие черепа! Уж я-то в этом разбираюсь. – Михаил понизил голос до шёпота и округлил глаза. – Думаю, всё, конец, сейчас сожрут, как пить дать. В каких только грехах я в ту ночь не покаялся…
Михаил сделал долгий глоток из стакана с минералкой, прикрыл глаза, словно собираясь с мыслями, и продолжил:
– Утром смотрю в окошко сарая – идёт девочка, нога распухла, еле ковыляет, на палку опирается. Я давай в дверь колотить, кричать туземцам, что я доктор, могу её вылечить, только выпустите…
Голос Михаила дрогнул. У него от тревожных воспоминаний вновь пересохло во рту. Он торопливо отхлебнул ещё из стакана, вытер губы ладонью и, помолчав, добавил:
– В той деревне меня продержали больше трёх суток. Руководитель нашей спортивной делегации, бедняга, чуть с ума не сошёл – уже решил, что я эмигрировал в Африку. А я всё это время сидел в сарае на короткой привязи, словно пёс. Периодически ко мне приводили ту самую девочку на лечение. Вывих у неё был тяжёлый, застарелый, но я справился. Оказалось, что это внучка местного колдуна. Причём сам он, как ни старался, вылечить её не мог. В благодарность за исцеление девчушки шаман не только уберёг меня от расправы, но ещё и вручил вот этот амулет и снадобье.
Михаил расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и, отогнув ворот, продемонстрировал другу висящий на груди оберег.
– Похоже, он и правда обладает магической силой. Ты не поверишь, из каких передряг мне в последнее время удавалось выкручиваться! Но самое удивительное – после этого случая у меня открылись… необычные способности. Не хочу показаться хвастуном, но я теперь вылечиваю травмы, за которые мало кто из специалистов берётся. Весной, помню, я помог одному немецкому бегуну вернуться в строй, – Михаил хмуро усмехнулся, – и что ты думаешь? В финале он обошёл нашего парня… Того самого, которого я лечил целых три месяца перед этим, и на которого возлагались огромные надежды. Начальник тогда меня так отчитал – словами не передать! С тех пор я стараюсь не связываться с иностранцами – лечу только своих.
Михаил замолчал, задумчиво глядя на свой фужер, и уже спокойнее, без прежней бравады, сказал:
– Тот немец, с травмой колена, до сих пор бегает. И выигрывает. А наш парень… в том забеге сошёл с дистанции. Этот случай заставил меня переосмыслить многое. Он дал мне не просто уверенность, а что-то большее. Ведь когда ты пытаешься вернуть спортсмена в строй, на кону не только твоя репутация, но и судьба человека, его мечты.
Словно сбросив с себя тяжёлые мысли, Михаил встряхнул головой, снова стал прежним весельчаком и, подняв бокал, бодро произнёс:
– Ну, давай выпьем!
Через минуту он внимательно посмотрел на Сергея, прищурился, будто пытаясь что-то в нём разглядеть, и спросил:
– У тебя ничего не болит?
– Слава богу, пока ничего.
– Но это пока.
– Да ну тебя к чёрту, ещё накаркаешь.
Михаил усмехнулся, перевёл взгляд на девушек за соседним столиком, ослепительно улыбнулся блондинке и послал ей воздушный поцелуй. Та смущённо отвернулась, но брюнетка хихикнула.
– О чём это я? – он снова повернулся к Сергею. – Ах да! О зелье, которое мне подарил колдун… Говорят, оно избавляет от многих недугов. Но для тебя самое важное вот что: если изрядно выпьешь, а потом примешь это снадобье, то через час будешь трезв как стёклышко. И даже перегар исчезнет – останется лишь лёгкий аромат, вроде дорогого парфюма. Я не раз проверял на себе, действует безотказно. Главное – разбавить водой в нужной пропорции. Осталось его, правда, совсем на донышке, но для тебя не жалко.
Михаил поднял свой бокал, выжидающе глядя на Сергея.
– Давай жахнем за то, чтобы никогда больше не оказаться в той африканской деревне… Погнали! – Михаил быстро опрокинул рюмку, зажмурился и нервно передёрнул плечами. – Ух!
Не прошло и трёх минут, как он снова потянулся к графину и принялся разливать водку по новой.
– Теперь за встречу.
Серёга с опаской покосился на друга:
– Точно микстура не подведёт?
– Ты что, братуха, мне не веришь? Головой отвечаю! 
Приятели снова выпили, основательно закусили и продолжили вспоминать былые годы.
– Представляешь, – заговорил Михаил, – пару лет назад в Новосибирске встретил Сержа! Помнишь нашего биатлониста? Он теперь маститый спортсмен, чемпион! Увидел меня – обрадовался, обниматься кинулся. Мы с ним тогда в ресторане посидели, тебя, конечно, вспоминали.
– Я его по телевизору частенько вижу. Всем говорю, что это мой кореш. Но, знаешь, – Сергей усмехнулся, – никто почему-то не верит.
– Да я и сам иногда сомневаюсь, было ли это на самом деле… – задумчиво протянул Михаил, покрутив в пальцах вилку. – А ещё я регулярно навещаю Петровича в посёлке Радофиниково. Там всегда беру его фирменные маринованные грибы. Ох, какие подосиновики у него получаются – просто объедение! Только вот Степан, муж Валентины, не очень рад моим визитам. Ревнует, наверное. А Петрович тебе до сих пор приветы шлёт… Эх, золотые времена были! – Михаил мечтательно уставился в потолок, потом встрепенулся. Ну что, может, по стопарику?
– Давай… – Сергей кивнул и подвинул свой бокал поближе.
Со временем Михаил начал всё чаще бросать игривые взгляды на белокурую девицу за соседним столиком. Её изящная манера курить особенно завораживала его: она держала сигарету длинными пальцами, пускала дым колечками и при этом непринуждённо болтала с подругой.
– Братуха! Она меня определённо зацепила, – полушепотом признался Михаил, не отрывая взгляда от блондинки. – А ты знаешь, если меня какая-нибудь тёлка зацепит, то…
Он не договорил. Тремя глотками осушил бокал, на ходу закусил долькой апельсина, поправил ворот рубашки и, чуть покачиваясь, направился к соседнему столику.
Когда Сергей снова посмотрел на приятеля, то увидел, что Михаил  увлечённо жестикулирует, рассказывая что-то, судя по всему, невероятно смешное. Девушки рядом просто надрывались от хохота.
Спустя несколько минут вся компания уже сидела за одним столом. Тосты следовали один за другим, и дамы охотно поднимали бокалы.
Официантка принесла горячий, аппетитно пахнувший дымком шашлык и под одобрительные возгласы молодые люди набросилась на мясо. Утолив как следует голод, они в очередной раз дружно осушили бокалы, а дальше уже общались непринуждённо, словно старые добрые друзья.
 Узнав, что Михаил работает спортивным врачом, Надежда – так звали блондинку, тут же обратилась к нему с жалобой на мучительную боль в ноге, которая не отступала уже больше недели.
– У каких только врачей я не была, чем только не мазала – ничего не помогает, – с отчаянием призналась она.
– Травмы и ушибы – это как раз моя специализация, – ответил Михаил,  поглаживая Надежду чуть выше колена. – В твоём случае я бы взялся помочь, но для этого нужна более подходящая обстановка.
Он недвусмысленно посмотрел на собеседницу.
– А иначе никак?
– Никак! Травмы удалённо не лечатся, – сухо отрезал Михаил и выжидающе протянул к ней свою рюмку с водкой.
Надежда тяжело вздохнула, чокнулась полным до краёв бокалом вина и выпила его на одном дыхании.
Надя была замужем за капитаном Цыганковым, которого почему-то называла исключительно по фамилии. Она проживала с ним в однокомнатной квартире на территории закрытого военного городка. Утром капитан отправился на дежурство и обещал вернуться только к обеду следующего дня. Как раз в это время в городе проездом оказалась Марина – её давняя подруга, с которой они не виделись целых пять лет. Надя встретила её на вокзале с пышным букетом гвоздик и тут же увезла домой. Там они, наскоро принарядившись, выпили по рюмке ликера за встречу и отправились ужинать в кафе.
За столом, в процессе знакомства, выяснилось, что Марина не замужем, работает бухгалтером на крупном предприятии в Воронеже и, ко всему прочему, является профсоюзным лидером. Она поправила очки и смущённо улыбнулась, когда Надя представила её титул.
Услышав это, Сергей оживился:
– Кстати, вот история по теме! Мне её недавно один военный рассказал. Правда, он уже на пенсии, но это неважно. История угарная, как раз про политических деятелей (хотя, было не очень понятно, какое отношение имели политические деятели к профсоюзному работнику).
– Сейчас вам расскажу. Но давайте сначала жахнем!
Сергей налил себе рюмку, выпил её залпом и, немного заплетающимся языком, начал свой рассказ:
– Мой знакомый по молодости в стройбате служил, в Адлере. Дисциплина в их части, надо сказать, была та ещё. Командир роты, капитан Полтавский, слыл отъявленным самодуром, из-за чего никак не мог продвинуться по службе. Солдаты его откровенно боялись, потому что одним из главных методов воспитания у капитана был кулак.
И вот однажды, после отбоя, трое молодых бойцов, родом из Средней Азии, сбежали из роты в самоволку. Искали их долго, но безуспешно. Уставший и озлобленный Полтавский скоротал остаток ночи на кушетке в канцелярии, а утром вызвал дежурного:
– Ну что, где эта группа пролетарского гнева?
– Нашлись, товарищ капитан. К подъему все трое вернулись.
– Давай их по одному ко мне в канцелярию.
В кабинет вошёл первый солдат.
– Ты что же это, сын верблюда, над старым, больным капитаном издеваешься? – зарычал Полтавский. – Я тебе сейчас…
Но договорить не успел. Солдат уже стоял на коленях перед портретом Ленина, причитая:
– Дедушка Ленин, дедушка Ленин, помоги мне! Больше никогда в самоволку не пойду!
На глазах у бойца выступили слезы. Полтавский растерялся.
– Ну, ладно, ладно, сынок, – пробормотал он. – Капитан тебя прощает. Иди. И смотри, чтобы больше такого не было.
Вошёл второй солдат. Испуганно уставился на командира и часто-часто заморгал.
– Что-то я стал плохо слышать, – произнёс Полтавский, вставая из-за стола. – Подойду-ка к тебе поближе.
Но не успел он сделать и шага, как солдат рухнул на колени и давай биться головой об пол да голосить, глядя на портрет Ленина:
– Дедушка Ленин, дедушка Ленин, помоги мне! Я никогда больше не буду ходить в самоволку.
Полтавский задумался.
– Хорошо, сынок, убедил, – наконец сказал он. – На первый раз поверю. Иди. И скажи третьему, пусть зайдет через минуту.
Вскоре вошёл третий солдат. Не успел капитан и слова сказать, как тот рухнул на колени и заголосил:
– Дедушка Ленин, дедушка Ленин, помо… – договорить ему не дали. Полтавский уже лупил его с обеих рук, приговаривая:
– Это тебе за самоволку! Это за твоих земляков-самовольщиков! А это – за незнание вождей революции!
Оказалось, что перед приходом солдата он поменял портрет Ленина на Дзержинского.
Миша, выпучив глаза и схватившись за живот, заржал как конь. Серёга загоготал вместе с ним, хлопнув ладонью по столу. Дамы армейского юмора не оценили и лишь сдержанно улыбнулись, переглянувшись. Парни вновь наполнили бокалы. Праздник продолжался…
Веселье было в полном разгаре, когда зазвучала зажигательная мелодия. Новые знакомые, подхваченные волной всеобщего настроения, тут же вскочили из-за стола и пустились в пляс. Среди танцующих особенно выделялся Сергей, изрядно захмелевший к тому времени. Войдя в раж, он сбросил китель, небрежно кинув его на стул, сорвал галстук, расстегнул рубашку до середины груди и начал вытворять такие немыслимые па, что не только скучающие посетители, но и сами танцующие принялись подбадривать его хлопками и одобрительными возгласами.
В финале танца, переполненный эмоциями, Сергей схватил со стола круглый алюминиевый поднос и с размаху ударил им об пол. Реквизит подпрыгнул и, громыхая, покатился по залу. Танцующие в испуге расступались, и поднос, совершив круг, вернулся к Сергею. Тот, недолго думая, со всей силы врезал по нему кулаком. Звук был подобен удару в гонг. Публика пришла в неописуемый восторг от такого эффектного завершения танца.
Толстый, раскрасневшийся мужчина, явно перебравший с выпивкой, повис у Сергея на шее. Попытки вырваться из его пылких объятий оказались безуспешными – мужчина держал мёртвой хваткой. К счастью, друг вовремя пришёл на помощь.
– Ты гляди, как он вцепился, – возмущался Михаил, вытирая пот со лба. –  Насилу оторвал. Давай заканчивай свои темпераментные танцы, а то, кто знает, что за ориентация у твоих почитателей. Вдруг они и меня захотят приобнять, и хорошо, если только обнять!
Михаил отобрал у Сергея поднос, прикрылся им сзади, словно щитом, и с ухмылкой взглянул на приятеля:
– Признай, с такой «защитой» рядом с твоими поклонниками куда безопаснее.
– Положи железяку, кончай дурачиться! – прикрикнул на него Сергей, застёгивая на ходу пуговицы на рубашке.
Тут же, словно коршун, подлетела официантка, выхватила у Михаила поднос и принялась хлестать его по спине полотенцем.
– Меня-то за что? – возмутился он, ошарашенно моргая. – Вот овца!
Сергей заржал, толкнул приятеля в плечо:
– Говорил – не балуйся!
Михаил, отряхнувшись и одёрнув костюм, бросил на Сергея осуждающий взгляд.
Грустно зазвучал саксофон, наполняя зал романтичной мелодией. Михаил подошёл к своему столику, галантно, с лёгким поклоном, подал Надежде руку и пригласил на танцпол.
Там, слегка обнявшись, они растворились в медленном танце, плавно кружась среди других пар.
Вдохновлённый музыкой и захлестнувшими чувствами, Михаил крепче прижал Надежду к себе. Она не отстранилась – напротив, положила ладонь ему на плечо, и в глазах читалось согласие на продолжение этого вечера.
– Поехали ко мне в гостиницу, – страстно прошептал Михаил.
– Не могу. Если муж узнает, что я не ночевала дома, он меня убьёт, – так же тихо ответила Надежда.
– А как он узнает?
– Соседи расскажут. Сверху и снизу живут, всё слышат и видят.
Михаил опустил руки на бёдра Надежды, притянул её ближе и, стиснув зубы от возбуждения, проговорил:
– Тогда поехали к тебе.
– А куда я Маринку дену? У меня однокомнатная квартира.
– Пусть она идёт к Серёге в гостиницу.
– Нет, я подругу не брошу, – твёрдо сказала Надежда, переставляя руки Михаила с талии на плечи. – Маринка города не знает. Вдруг у них не сложится? Что ей тогда делать? И как ты себе это представляешь? Я её пригласила, а потом скажу: «Извини, подруга, иди-ка ты в гостиницу с этим… типом»?
Надежда кивнула в сторону Сергея, который в этот момент обнимал Марину и что-то увлечённо нашёптывал ей на ухо, отчего та смущённо улыбалась.
– Никакой это не «тип», а Серёга! Между прочим, отличный парень, – с обидой возразил Михаил.
– Ладно, пусть он и отличный парень, но это никак не меняет сути дела.
Михаил слегка нахмурился, перебирая в уме возможные варианты.
– Тогда давай все к тебе поедем, а Серёгу с Маринкой разместим на кухне.
– Я же говорила, соседи бдительные. Услышат мужские голоса – как потом перед мужем объясняться? – Надежда вздохнула и покачала головой, давая понять, что этот вариант тоже отпадает.
Михаил с досадой пробурчал:
– Да у тебя не соседи, а прямо шпионы! Отравить не пробовала? Шучу, конечно… Хотя, вот что! Скажешь мужу, что у тебя в гостях была подруга с женихом, и обязательно подчеркни, что её избранник – военный. Тогда твой благоверный отнесётся к их визиту снисходительно. Между прочим, это почти правда. Разве они не идеальная пара? Посмотри, уже обнимаются!
Сергей и Марина в тот момент робко целовались.
– А как быть с тобой? – не унималась Надежда.
– Со мной? Только скажи – зацелую до смерти!
– Я не об этом. Что если соседи твой голос услышат?
Михаил перестал танцевать, замер и пристально посмотрел на партнёршу.
– Ну, что ты, в самом деле, Надежда! Обещаю, никто ничего не услышит. А  дома я твою ногу так проработаю, что от боли и следа не останется. Мигом хромать перестанешь.
Михаил  притянул к себе подругу, и продолжил танец.
– Знаешь, сколько спортсменов я вернул в строй?
– Понятия не имею.
– К твоему сведению – больше сотни. Трое после моего лечения стали чемпионами, в том числе иностранец. Так что выбор за тобой…
– Ох, Миша, доведёшь ты меня до греха, – вздохнула Надежда.
«Поскорей бы уже», – промелькнуло в голове у Михаила, но вслух он произнес:
– Да какой же это грех, Надежда? Это достойное завершение прекрасного вечера. Ну, а чтобы соблюсти конспирацию – я буду в квартире нем как рыба.
– А как же нежные слова?
– Никаких слов! Только жесты.
Михаил показал пальцами, что рот на замке, да ещё при этом скривил лицо.
– Нет, я так не хочу! – Надежда капризно надула губы.
– Что ж, тогда остаётся романтический шёпот.
Он нежно коснулся губами Надиной шеи и что-то прошептал ей на ухо.
– Ну ладно, уговорил, – промурлыкала она, подавшись вперёд и проведя пальцами по его лацкану. – Поедем ко мне. Только, чтобы всё было тихо.
Музыка умолкла, и последние аккорды растаяли в воздухе. Надя, поправила прическу, одёрнула юбку и, взяв Михаила под руку, повела к столику.
Пока они танцевали, Сергей предложил Марине послушать его стихи. На деле же, эти строки принадлежали перу его друга – одаренного, но, к сожалению, чрезмерно пьющего поэта. Сергей использовал этот приём каждый раз, когда хотел произвести впечатление на девушку. И это работало безотказно: девять из десяти после прослушивания стихов были готовы к самому смелому развитию событий. Марина не стала исключением. Изящные строки поразили её в самое сердце. Она, приоткрыв рот, с умилением глядела на Сергея, время от времени промокая салфеткой повлажневшие глаза.
– Прошу прощения, – вмешался Михаил, бесцеремонно прервав идиллию. – Позвольте обратиться.
Рука Сергея нехотя соскользнула с коленки Марины. Он бросил на приятеля недовольный взгляд, который красноречиво выражал вопрос: «Какого черта ты припёрся?»
– У нас есть предложение, – многозначительно произнёс Михаил. – Продолжить этот чудесный вечер в более подходящей обстановке – у Надежды дома.
– Я согласен! – закричал Сергей, мгновенно прощая другу все прегрешения.
Он резко поднялся, наполнил бокалы до краев и принялся с энтузиазмом чокаться, не замечая, как водка, проливаясь, оставляет мокрые пятна на скатерти.
Через минуту Михаил протянул Надежде пакет:
– Девочки, начинайте собирать провиант, а я схожу за выпивкой.
С этими словами он нетвёрдой походкой направился в сторону кухни, откуда вернулся уже через несколько минут с бутылкой мартини и литровым пузырём водки в руках.
Когда развесёлая компания вывалилась из дверей, была уже глубокая ночь. Серёга, обхватив девиц за талии, принялся кружить их вокруг себя. Радостные визги подруг эхом разносились по ночному городу, заглушая отголоски музыки из кафе.
Михаил тем временем отправился ловить такси и вскоре остановил частника на видавшей виды красной «девятке». Водитель, пренебрегая правилами, въехал по пешеходной аллее прямо в сквер, расположенный рядом с кафе, и с противным визгом затормозил возле скамейки. На ней с ногами сидели девицы, увлечённо слушая очередной поэтический шедевр Сергея. На голове Марины задорно красовалась офицерская фуражка.
– Эй, народ! – прокричал Михаил, высунувшись из окна автомобиля.            – Давай сюда!
Сергей прервался на полуслове, ловко подхватил девушек под руки, и они втроём – обнимаясь и толкаясь – забрались на заднее сиденье тесной машины.
– Нас, пожалуйста, в военный городок, – попросила Надя водителя, пристраивая пакет с закусками у ног. – Только не к центральному входу, а к норе.
Местные жители хорошо знали, что «нора» – это пролом в заборе военного городка. Именно этим путём Надежда собиралась провести своих гостей домой,
чтобы не привлекать лишнего внимания.
– Сколько с нас? –  спросил Михаил, доставая бумажник.
– Четыре сотки.
– На, держи! – Михаил сунул водителю пятьсот рублей. – Сдачи не надо.
Машина с пробуксовкой, взревев мотором, рванула с места, окутав аллею едким серым дымом.
Серёга развалился на заднем сиденье и уже через пару минут откровенно лапал обеих девиц. Те нисколько этому не противились, лишь время от времени повизгивали и хихикали, чем ещё больше его раззадоривали.
Он выудил из пакета литровую бутылку водки, отвинтил крышку и предложил Марине:
– Будешь?
Она отрицательно покачала головой.
– Ну, как знаешь! – Серёга сделал несколько больших глотков, занюхал водку рукавом и хрипло прокричал: – Шеф, врубай музыку!
Из динамиков рванула заводная песня. Сергей принялся стучать в такт мелодии по спинке водительского сиденья, причём колотил так рьяно, что шофёр невольно подался вперёд, вжавшись в руль. Наконец Серёга не выдержал и запел в полный голос — фальшиво, но с огромным энтузиазмом. Припев тут же подхватили девицы, заливаясь тоненькими, нестройными голосами.
Таксист лишь кривился и тяжело вздыхал, поглядывая в зеркало заднего вида. Никто из этой шумной компании не отличался ни слухом, ни голосом. К тому же удары по сиденью здорово отвлекали водителя от дороги. Михаил, напротив, сиял от удовольствия, откинувшись на спинку и находя такое пение крайне забавным.
Спустя пять минут «девятка» прижалась к обочине. В двадцати шагах от неё возвышался массивный забор, густо увитый плющом, который почти полностью скрывался в ночной темноте. Выйдя из машины, компания двинулась по вытоптанной траве между деревьями к пролому в кирпичной стене.
– Здесь, – тихо сказала Надежда, останавливаясь у густого куста боярышника.
 Один за другим, пригнув головы и стараясь не шуметь, молодые люди протиснулись в узкую щель, а затем пошли следом за женой капитана к одной из трёх мрачных высоток, маячивших впереди.
Пройдя около ста метров, Надежда резко подняла руку, призывая группу остановиться.
– Договоримся сразу, – сказала она тоном, не терпящим возражений. – Подходим к дому – никаких разговоров и шума. Понятно?
В ответ спутники согласно закивали.
– Тогда пошли.
В сумраке военного городка светился лишь одинокий фонарь, отбрасывая слабый, дрожащий свет на грязную дорогу. Чтобы не оступиться, компания двигалась гуськом. Последним шёл Серёга, изрядно поднабравшийся к этому времени. На подходе к многоэтажке он споткнулся о торчащий из земли корень и, взмахнув руками, рухнул лицом в траву. Однако помня наказ Надежды, не проронил ни слова, лишь до боли стиснул зубы. С трудом поднявшись на четвереньки, Сергей нашарил в грязи укатившуюся фуражку и принялся сгребать в пакет выпавшие на траву продукты, чертыхаясь про себя.
Марина тут же оказалась рядом. Заботливо сняла с его щеки прилипший прелый лист, и как смогла, отряхнула одежду.
– Уф, повезло, что в грязь не упал, – с облегчением выдохнула она, забирая пакет с провизией.
Сложно было разобрать: за кого она переживает – за приятеля или за кулёк с едой.
– Рано расслабляться, нужно быть внимательнее, – спохватившись, предостерегла Надежда. – К тому же на улице хоть какое-то освещение есть, в отличие от нашего подъезда. Вчера вечером там было темно, как у негра… сами знаете где. Соседи говорили, что проводка перегорела. Обещали сегодня отремонтировать.
Однако, несмотря на настойчивые попытки Надежды включить свет, в подъезде по-прежнему царила темнота.
– Вот твари эти электрики, – возмущённо бросила она. – Ребята, идите за мной. Только осторожно, здесь в углу стоит…
Не успела она договорить, как в темноте раздался глухой удар. Сергей, не заметив в полумраке металлический ящик, налетел на него.
– Падла! – прохрипел он. – Похоже, расшибусь сегодня.
– Тсс! – шикнула Надежда, лихорадочно нащупывая кнопку вызова лифта.
Двери с резким, металлическим лязгом распахнулись, осветив площадку тусклым светом. Облегченно вздохнув, компания, прижимаясь друг к другу, хлынула в кабину.
– И правда, уроды твои электрики, – проворчал Сергей, потирая ушибленную ногу. – Теперь синяк останется.
– Братуха, поаккуратнее фуражкой размахивай, а то нас всех перепачкаешь. Ты что, грязь ею черпал? – Михаил брезгливо поморщился, отодвигаясь.
– Отстань Мишаня, – отмахнулся Сергей, но фуражку всё же убрал за спину.
Лифт слегка вздрогнул и остановился.
– Миша, придержи дверцы, чтобы не закрылись, – тихо попросила Надя. – Иначе ничего не видно.
Замок поддался легко, и хозяйка бесшумно шагнула в квартиру. Сергей, уткнувшись носом в шею Марины, словно приклеенный – то ли от пьяной нежности, то ли чтобы не упасть – последовал за ней в темноту прихожей. Михаил, осторожно отпустив створки лифта, зашёл последним. Он потянул за собой дверь, но та лишь прикрылась, не защелкнувшись.
Надя включила свет в коридоре.
– Да будет с… – начал Михаил, но осёкся, увидев гримасу на лице хозяйки.
– Тише! – прошипела она, пригрозив кулаком.
Сбросив обувь и оставив сумочки на туалетном столике в прихожей, девушки бесшумно проскользнули на кухню. Серёга же, прислонившись к стене, громко пыхтел, безуспешно пытаясь скинуть ботинки.
– Слышь, братуха, – обеспокоенно сказал Михаил, – сбавь обороты. Ты уже конкретно набрался, почти в хлам. Завтра полковник тебя в рядовые разжалует.
– А как же твоё африканское зелье? – с трудом ворочая языком, прохрипел Сергей. – У меня только на него и надежда.
– Какое «зелье»? В таком состоянии тебе уже ничто не поможет. Иди,  отдай фуражку Надежде, пусть отстирает. А то забудешь и в грязной уйдёшь.
– Не учи отца…
Серёга, наконец-то справившись с непокорными ботинками, облегчённо выдохнул:
– Пойдем, жахнем по стопарику!
Друзья обнялись и, слегка пошатываясь и задевая стены коридора, направились к девушкам.
Хотя квартира была всего лишь однокомнатной, ощущение тесноты отсутствовало. Просторная кухня, широкий коридор и вместительный санузел создавали ощущение комфорта.
 Обстановка же была скромной: выцветшие обои, видавший виды паркет и минимум мебели. На кухне, на спинке стула у окна, аккуратно висела капитанская форма мужа Надежды.
Сергей попросил Марину отмыть его фуражку, а сам, повесив китель на спинку кресла, принялся разливать водку по рюмкам, стараясь не расплескать.
– Давай, братуха, – Сергей протянул стопку Михаилу, – за исполнение наших желаний!
– Нет, так не пойдёт. Надо чем-нибудь закусить.
– Не вопрос! – Серёга залез в принесённый из кафе пакет, выудил оттуда остывший кусок шашлыка, на который успела налипнуть трава, и протянул приятелю. – На, держи!
Выпив, друзья уселись за стол. Михаил неловко вытянул ногу, задев пустой бидон. Тот с грохотом покатился по полу. Парни, затаив дыхание, бросили опасливые взгляды на хозяйку.
Надежда остановила посудину ногой.
– Ребята, я же просила соблюдать тишину. Слышимость здесь прекрасная, а мне лишние разговоры не нужны.
И словно в подтверждение её слов, из-за стены отчётливо донеслись звуки ссоры. Грубый мужской голос требовал:
 – Поклянись, что ты его не знаешь! Ну же!
Женский голос, полный отчаяния, взвизгнул в ответ:
 – Слава, не надо, ты всё неправильно понял…
Хозяйка, спокойно нарезая хлеб, пояснила:
– Это сосед, опять жену воспитывает. Ревнивый до ужаса, настоящий Отелло.
Мужчина не унимался, его голос становился всё более угрожающим:
– В последний раз спрашиваю: кто это был?
Женщина, задыхаясь, ответила:
– Слава, клянусь, я его не знаю!
За стеной раздался звон разбитой посуды, и хриплый голос прорычал:
– Говори правду! Прибью, гадюка!
– Да, соседке не позавидуешь, – посочувствовал Сергей.
В тот же миг из-за стены послышался дикий визг, затем грохот падающего таза, звон разлетающихся банок и, наконец, удаляющийся топот ног по лестнице.
– Кипучей жизнью у вас народ живёт, – заметил Михаил. – Может, стоит вмешаться? А то, не ровен час, до беды дойдёт.
– Не надо, сами разберутся, – отмахнулась Надя. – Тем более, есть за что её проучить.
Михаил про себя отметил, что и Надежде не мешало бы вправить мозги.
Пока парни перекуривали и беседовали, женщины накрыли скромный, но аппетитный стол: маринованные огурчики, ветчина, салат и разогретый шашлык. Однако мужская компания больше тяготела к выпивке, чем к еде. Вскоре посыпались непристойные, но уморительно смешные анекдоты, от которых дамы безудержно и громко хохотали, чем грубо нарушали конспирацию. С такими весёлыми парнями подругам ещё не доводилось отдыхать.
Надежда включила музыку.
– Тихонько, для атмосферы, – пояснила она.
Время шло, запасы спиртного быстро уменьшались. Серёга начал произносить очередной заковыристый тост, но запутался в словах и, не сумев закончить мысль, в одиночку выпил.
– Ребята, нам нужно ненадолго отлучиться, – сказала хозяйка и, взглянув на Марину, жестом пригласила её выйти.
В коридоре подруги закурили, наполнив воздух ароматом дорогих сигарет.
– Посмотри, – Надежда обвела рукой комнату. – Идиллия: своя квартира, муж-офицер. А на деле – сорок пять квадратных метров тоски. Утром он уходит на службу, вечером возвращается вымотанным, вешает форму на стул и засыпает перед телевизором. Разговоры сводятся к работе, да и то, что можно рассказать. А я? Я здесь словно мебель. Жду. Стираю. Готовлю.
Надежда горько усмехнулась, в глазах мелькнула тень разочарования.
– Работы нормальной тут нет, подруг настоящих – тоже. Иногда кажется, что ещё немного, и я начну с тараканами вслух разговаривать. Просто чтобы голос свой услышать.
– А ведь я когда-то на инженера училась... Кто бы мог подумать, – она смахнула пепел в свёрнутый из салфетки кулёк. – Ладно, чего это я раскисла. Наверное, потому что тебя увидела. Давай, Маринка, докуривай и разбегаемся. Наши кавалеры, если продолжат выпивать, ни на что не годятся.  Ты же понимаешь, что как хозяйка я займу комнату, а тебе, к сожалению, придётся расположиться на кухне. Матрас и одеяло на антресолях возьмёшь. Халат в ванной на вешалке. Только не обижайся, ладно?
– Да какие обиды, Надюш. Всё нормально.
В прокуренной кухне, под аккомпанемент медленной музыки, Михаил лениво жевал остывший кусок мяса. Его приятель, с неподдельным азартом копался в фанерной коробке, которую только что вытащил из-под стола.
– Ни фига себе! Братуха, ты знаешь, что это такое?
Михаил равнодушно взглянул на находку:
– Наверное, дымовая шашка.
– Молодец! – Сергей радостно хлопнул приятеля по спине, отчего тот поперхнулся и закашлялся. – А это что?
– Похоже на гранату, – прохрипел Михаил сквозь кашель, инстинктивно прижимаясь к холодильнику.
– Точно! Это новейшая светошумовая граната. Интересно, откуда она здесь взялась? Слушай, Мишаня, а давай жахнем! Сейчас брошу её в окно – рванёт так, что весь квартал проснётся, а кто-то даже обосрётся. – Сергей засмеялся. – Во, меня попёрло, стихами начал шпарить. Только ты зажми уши покрепче и открой рот, иначе могут возникнуть проблемы со слухом.
Он с трудом поднялся и с дьявольской улыбкой полез к форточке.
– Ты что, охренел? Отдай! – Михаил выхватил спецсредства и спрятал их в карманы пиджака. – Мне не нужны проблемы со слухом. Нам вообще никакие проблемы не нужны. Мы здесь не за этим. А если уж ты решил «жахнуть», то терпи до утра.
– Ладно, – процедил Сергей сквозь зубы, тяжело сползая с подоконника.
Он налил дрожащей рукой очередную рюмку, чуть не завалился на стол, но удержался, расплескав водку. Затем снова наполнил стопку до краев и выпил залпом.
Михаил, тяжело вздохнув, обречённо покачал головой.
– Пойду посмотрю, куда наши дамы запропастились, – сказал он, усаживая Сергея на стул.
Подруги, однако, не собирались никуда пропадать. Они тихо переговаривались в коридоре.
– Надежда, у меня к тебе важное дело, – бесцеремонно прервал беседу Михаил.
Глаза хозяйки расширились от удивления.
– И что же это за «дело»?
– Пойдём, расскажу. Но… – он сделал паузу, подчеркивая важность своих слов, – только тебе одной.
Михаил, не спрашивая, подхватил Надежду на руки, и потащил в комнату.
– Миша аккуратней! – вскрикнула она, ударившись головой о дверной косяк.
– Прости, если испортил прическу, – пробормотал он.
– Какая причёска? Ты мне чуть голову не снёс.
– Так чего же мы стоим? Скорее в кровать, тебе необходим постельный режим.
 С этими словами Михаил скрылся с Надеждой в комнате, ловко захлопнув дверь ногой.
Марина завистливо вздохнула, поправила юбку и пошла на кухню, где её ожидал, пьяно покачиваясь на стуле, Сергей.
Завидев подругу, он протянул уже наполненный бокал с мартини.
– Давай выпьем.
– А за что?
Сергей на мгновение задумался:
– За внезапную и… необузданную любовь! – наконец выдал он.
Марина удивленно приподняла брови.
– Это как?
– В точности сказать не берусь, но уверен, что очень достойно, – Сергей икнул и, запрокинув голову, одним махом осушил рюмку.
Марина незаметно поставила недопитый бокал на стол.
– Послушай, Серёжа, уже поздно, давай я тебе здесь постелю. Куда ты в таком виде? Не дай бог арестуют. Мне Надя говорила, что военные патрули всю ночь дежурят.
Марина подтащила стул к двери и полезла на антресоль за постельным бельем. Когда юбка задралась, обнажив стройные загорелые ноги, Сергей невольно сглотнул. Он судорожно наполнил рюмку водкой и выпил, не отрывая взгляда от соблазнительной задницы. Ещё стопку он опрокинул, когда его подруга, в весьма пикантной позе, натягивала простыню на матрас.
Марина закончила с постелью и увидела, как Сергей наливает себе очередные сто грамм.
– Тебе хватит! – она решительно отодвинула рюмку в сторону, подошла к выключателю и погасила свет. – Ложись, я сейчас приду.
Через минуту сквозь негромкую музыку послышалось журчание воды. «Ага! В душ пошла», – догадался Серёга.
Не вставая со стула, он сбросил рубашку, затем майку. С трудом поднялся, опёрся о стену и начал снимать брюки. Одна штанина никак не хотела слезать. Он отчаянно мотал ногой, несколько раз чуть не упал, но всё же, освободился от ненавистных брюк. Ему снова захотелось выпить. В поисках спиртного, Серёга принялся шарить по столу. Роняя бокалы и натыкаясь руками на тарелки, он наконец-то нащупал бутылку с водкой. Жадно припал к горлышку, сделал несколько обжигающих глотков и слегка поморщился. Затем, опустившись на пол, с трудом стянул носки и повалился на матрас. Он с минуту ворочался, пытаясь устроиться поудобнее, но что-то мешало ему расслабиться. Наконец, не выдержав, он сорвал с себя трусы и, с криком «Ннна!», запустил их в стену. Облегчённо выдохнув, Сергей натянул на себя одеяло.
Он уже начал засыпать, когда послышался обольстительный голосок Марины:
– А вот и я!
Она шагнула на кухню, но споткнувшись о матрас, потеряла равновесие и повалилась на Серёгу. Тот тихо вскрикнул, и тут же почувствовал, что ему срочно нужно в туалет.
– Я щас, – прохрипел Сергей.
Он поднялся, прикрыл дверь и, держась ладонью за стену, двинулся в кромешной темноте по коридору. До заветной цели оставалось всего ничего, как вдруг ноги предательски подкосились, и он свалился на пол. К вспотевшей спине  мигом прилипли хлебные крошки и мелкий сор. Барахтаясь, словно перевёрнутый жук, он с трудом встал – и вдруг понял, что совершенно потерял ориентацию. Принялся судорожно шарить руками по стенам, пытаясь найти выключатель.
«Да, где же он?» – не понимал Сергей.
Наконец, его пальцы нащупали холодную металлическую ручку. Он потянул, и дверь податливо отворилась. Сергей шагнул внутрь, оказавшись на коврике.
«Наконец-то! – выдохнул он, чувствуя, как дрожат колени. – Теперь осталось только свет включить…»
Он развернулся и просунул руку за дверь, пытаясь нащупать выключатель на стене.
«Ну, где же ты? Где? – бормотал Серёга, переминаясь с ноги на ногу. – Как же здесь холодно… Ещё немного, и я не выдержу! Придётся идти к унитазу вслепую».
Закрыв за собой дверь, он вытянул руку вперёд и сделал шаг в темноту. Его босые ноги ступили на холодную плитку. Он осторожно двинулся дальше.
 «Какой просторный туалет», – пронеслось в его плохо соображающей голове. И в тот же миг, больно ударяясь о ступени, Сергей кубарем покатился вниз.
         Очнувшись, он обнаружил себя на лестничной площадке между этажами. И хотя он пролежал на холодном бетоне недолго, однако будучи совершенно голым, успел изрядно продрогнуть. Тело ныло от падения, но особенно нестерпимо болела правая нога.
Сергей с трудом поднялся и, держась за перила, двинулся вверх по ступеням. В кромешной темноте, вытянув руки, словно слепой, он пересёк лестничную площадку и уперся в стену. Левой рукой нащупал одну дверь, правой – другую.
«Черт… откуда же я вывалился?» – пронеслось в голове. Он подергал за ручки дверей, но ни одна не открылась. Предстояло решить, в какую стучаться. Выбор пал на ту, что справа.
– Марина, открой! – прохрипел он. – Это я, Сергей!
В квартире за этой дверью, после бурного выяснения отношений, только-только задремали супруги Марина и Слава.
Проснувшись от стука, пышнотелая брюнетка лет тридцати пяти, удивлённо вскинула брови и прислушалась к спящему мужу. Его храп был громким и ровным. Марина осторожно спустилась с кровати, накинула поверх ночной рубашки цветастый халат и на цыпочках прокралась в коридор.
– Марина, открой! – вновь донеслось из подъезда.
Женщина, ещё больше удивилась: «Кто мог явиться ко мне в столь поздний час»? В глазок ничего не было видно, а по голосу, она ночного гостя не узнала. Любопытство перевесило: Марина включила свет и открыла дверь.
На лестничной площадке стоял голый, трясущийся от холода парень, стыдливо прикрывающий руками своё мужское достоинство.
– Ты кто? – шёпотом спросила Марина.
– Я Серёга.
– Какой на хрен Серёга? – опешила Марина, – Ты зачем сюда припёрся, извращенец?
Сергей почувствовал, как краска заливает его лицо, и сдавленно прохрипел:
– Ой! Кажется, я не туда попал…
– Ну почему же? – прозвучал из прихожей басовитый голос. – В том, что ты «попал», нет никаких сомнений!
Сергей в ужасе поднял глаза. В конце коридора опёршись на дверной косяк, стоял здоровенный небритый мужик в стоптанных тапках, майке-тельняшке и нелепых семейных трусах в синюю полоску. Его руки были скрещены на груди, из-под майки выпирал пивной живот, а на плече красовалась наколка «ВДВ». Это был Слава, муж Марины.
– Хм… Ну, вот же он, смотри! – радостно воскликнул сосед, указывая на Серёгу пальцем. – Опять пришёл, чертяка! А ты меня полночи уверяла, что никого не было.               
Марина повернулась на голос супруга. И в это время тот увидел, что Серёга стоит совершенно голый.
– Ну, ни хрена вы даёте?! Убью! – взревел мужик и кинулся к двери.
– Не делай этого! – завизжала Марина. – Ты всё неправильно понял!
 Слава, набирая ход, грубо оттолкнул супругу. Та вскрикнула и отлетела в сторону, выломав дверь кладовки. С верхних полок на неё с грохотом посыпались кастрюли, сковородки, тазы.
Сергей, не раздумывая, рванул вниз по тёмной лестнице, перехватываясь руками за перила и шлепая босыми ногами по ступеням. Следом за ним, сломя голову нёсся Слава:
– Удавлю гада! – ревел он. – Порву на части!
Сергею казалось, что он затылком чувствует зловещее дыхание ревнивого мужа.  На самом деле, Слава отставал. Дело было не в его физической подготовке, а в нелепых, пушистых тапках, которые мешали ему бежать.
Сергей вылетел из подъезда, как пробка из бутылки. Он пересёк дорогу, пронёсся по детской площадке и, наконец, нырнул в клумбу, скрывшись за густыми кустами роз. Колючие ветви ободрали ему живот и ноги. Серега, скривившись от боли, с трудом сдержал стон.
Через мгновенье из подъезда выбежал Слава. Рванул к цветнику, но споткнувшись о торчащий корень, рухнул на землю.
– Падла! – заорал он, хватаясь за ушибленную ногу.
В окнах то тут, то там, начал зажигаться свет.
 Минуту сосед извергал потоки брани, затем утих. Он поднялся, обвел взглядом окрестности и, не найдя беглеца, побрёл к подъезду, попутно подбирая раскиданные тапки.
– Ну, всё шалава, – цедя сквозь зубы, пробормотал Слава. – Теперь тебе точно конец. Молись, пока можешь…
Когда за соседом захлопнулась входная дверь, Серёга со стоном перевернулся на спину. Его сердце бешено колотилось, казалось, что вот-вот вырвется из груди, к горлу подступила тошнота. Он вскочил, ухватился рукой за небольшое деревце и принялся шумно блевать.
  По мере того, как трезвость возвращалась, в его мозг начали проникать здравые мысли. «Нечего тут в голом виде отсвечивать, пора в квартиру. Дверь я запомнил, осталось понять, с какого этажа спустился», – подумал он. Сосчитав окна снизу вверх – их было двенадцать – Серёга прикинул: «Судя по тому, как долго ехал лифт и сколько я бежал по лестнице, Надюхина хата должна быть где-то между седьмым и десятым этажами. Но это приблизительно, а мне нужно знать точно».
Искать нужную дверь методом тыка он больше не хотел. И тут его осенило: «Конечно! Как я сразу не додумался? Надо срочно в подъезд. Сосед Слава наверняка закатит дома скандал, начнет жену воспитывать, и тогда найти квартиру – раз плюнуть!»
Серёга, волоча ногу, поспешил к дому. Он прошёл больше половины пути, когда услышал нарастающий гул мотора. Свет фар полоснул по кустам.
– Чёрт тебя принёс! – выругался Сергей и, прежде чем появился грузовик, успел забежать в подъезд. Пробираясь к лифту, он снова ударился о злополучный металлический ящик.
– Твари! – сквозь стиснутые зубы прошипел он, проклиная нерадивых электриков. В порыве злости замахнулся, чтобы пнуть ящик, но в темноте попал по углу стены. – Твари! Твари! – взвыл он, не в силах терпеть боль.
Корчась, Сергей добрался до лифта и несколько раз вдавил кнопку вызова. Сверху донёсся глухой звук – кабина начала движение вниз.
«Сейчас поднимусь на седьмой этаж, а уже оттуда начну поиск нужной квартиры», – размышлял он, поглаживая ушибленное место.
 С улицы послышался визг тормозов, затем громкий топот ног, заскрипела подъездная дверь.
– Чёрт! – вырвалось у Сергея. Не найдя укрытия, он метнулся на второй этаж, прилип к перилам.
Лифт со скрежетом остановился на первом, двери с шумом распахнулись, заливая светом подъезд. В кабинку забежал солдат, и та поехала наверх.   
– Вот гад! Опередил! – разозлился Серёга.
Шлёпая босыми ногами по холодным ступеням, он спустился на первый этаж, нащупал кнопку на стене, принялся с ожесточением её нажимать.
– Да что ж он так медленно едет!  – в отчаянии бормотал Сергей.
Кабина остановилась на десятом. Из неё вышел молоденький прыщавый ефрейтор с пилоткой, засунутой под ремень. Увидев, что на площадке темно, он подобрал обломок доски у мусоропровода и ловким движением  расклинил дверцы лифта. Довольный проявленной смекалкой, вояка радостно позвонил в дверь.               
Её открыл заспанный лысоватый мужчина с орлиным профилем в обтягивающих трусах:
– Что случилось боец?
– Учебная тревога товарищ майор. Командир части приказал доставить вас  на полигон в Гнилушу.
– Ожидай, я сейчас, – распорядился офицер и скрылся за дверью.
Тем временем, Сергей судорожно давил кнопку лифта. Ожидание тянулось невыносимо долго. Его трусило от холода, особенно зябко было ногам. Пытаясь хоть как-то согреться, Сергей одной ступнёй стоял на другой.
Ему в голову закралась тревожная мысль: «А вдруг соседи помирятся? Тогда он никаких криков не услышит. И как быть? Сколько времени ждать, пока начнутся его поиски? Ведь Маринка, не дождавшись его, могла запросто уснуть».
Сергей понял, что нужно спешить. Тяжело вздохнул и, хватаясь за перила начал карабкаться вверх по ледяным ступеням, лишь ненадолго останавливаясь на площадках, чтобы прислушаться. Он крайне неуютно чувствовал себя в голом виде, поэтому на пятом этаже вытащил из-под двери дурно пахнущую, рваную подстилку и обмотал ею талию. Хотя тряпка была вся в дырах, тем не менее, она добавила ему уверенности, от чего Серёга с удвоенной энергией продолжил подъём.
Из квартиры на десятом этаже выскочил одетый по форме майор. Бросив взгляд на двери лифта, он выдернул подпорку и, нахмурившись, рявкнул:
– Сколько раз повторять! При тревоге лифтом не пользоваться – можно застрять! За мной, бегом!
С этими словами майор рванул вниз по лестнице, прорезая темноту лучом мощного фонаря. Солдат бросился следом.
Серёга уже был на шестом этаже, когда его уши уловили громкий топот, доносившийся сверху. Задрав голову, он увидел в пляшущем свете фонаря размытые силуэты и почему-то решил: «Это сосед Слава вызвал подмогу. Сейчас меня изобьют до полусмерти».
Серёга заметался по площадке, как загнанный зверь, и, не найдя укрытия, бросился вниз по лестнице.
На этот раз он спускался быстрее – сказывался приобретенный опыт, да и отблески фонаря помогали ориентироваться в темноте. Но преследователи не отставали, а напротив, догоняли.
«Конечно, в обуви легче бежать, – твердил себе Серёга. – Но врёшь, меня не  возьмёшь!»
Выскочив из подъезда, он даже не заметил, как потерял набедренную повязку. Прямо перед ним, перекрывая дорогу, стоял ЗИЛ с будкой. Сергей, не раздумывая, перемахнул через борт, но приземлился неудачно, ударившись боком об аккумулятор.
– Блин! – прошипел бедолага, сдерживая стон. – Кто додумался поставить его сюда? Идиоты!
В ту же секунду из подъезда выбежали военные и ловко запрыгнули в кабину грузовика, громко хлопнув дверями.
– Давай! Газуй! – скомандовал майор.
Заскрежетал стартер, и двигатель ожил.
Превозмогая боль, Серёга приподнялся, глянул по сторонам и, держась за ушибленные рёбра, двинулся к заднему борту. В этот момент машина рванула с места, круто разворачиваясь. Сергей не удержался, упал и покатился по кузову, царапаясь о грубые доски пола.
Водитель не смог развернуться с первого раза, и ЗИЛ остановился. Серёга снова потянулся к борту, но тут машина дала задний ход и он, вскинув руки, грохнулся спиной о кузов.
Грузовик на секунду замер, а затем с рёвом сорвался с места и понёсся по разбитой  улочке военного городка. Серёгу болтало в кузове, как тряпичную куклу. Вцепившись побелевшими пальцами в проклятый аккумулятор, он пытался хоть как-то удержаться. Наконец, после нескольких неудачных попыток,  Сергей сумел ухватиться руками за борт и с рычанием поднялся на ноги.
ЗИЛ, оглушая окрестности рёвом двигателя, приближался к освещённому контрольно-пропускному пункту военного городка.
Неподалёку, за шлагбаумом, стоял старенький «Москвич». К его багажнику проволокой были прикреплены несколько удочек и подсак. Двое военных пенсионеров в камуфляжных костюмах нервно курили, ожидая третьего, чтобы отправиться на рыбалку.
– Ну, никогда он вовремя не приходит, – проворчал щуплый, небритый мужичок.
– Это точно, – согласился толстяк в панаме, прикрывавшей его седую голову. – Так всю рыбалку проспать можно!
– Ты сказал «проспать»? Поменяй в слове одну букву, и будет вернее.
Их разговор прервал грузовик, вывернувший из-за угла дома.
– Гляди, машина возвращается! – пробурчал щуплый, щурясь на свет фар. – Пока мы ждём Митрича, солдат уже успел командира поднять, и теперь они едут обратно.
Боец на КПП выскочил из будки, торопливо распахнул шлагбаум.
В кабине проезжающего ЗИЛа рыбаки разглядели солдата-водителя и майора Соболева. С офицером они были хорошо знакомы – не раз ездили вместе на рыбалку. Майор высунул руку из окна и приветственно помахал. Мужчины ответили тем же. И тут они увидели в кузове Серёгу: волосы дыбом, лицо в грязи, глаза выпучены от ужаса.
Рыбаки переглянулись.
– Ты видал? –  воскликнул щуплый. – Кто это?
– Да, вояка какой-то, – небрежно отмахнулся толстяк, затягиваясь сигаретой.
– Как-то странно он смотрел. Не находишь?
– А какое у тебя будет лицо, если среди ночи по тревоге поднять. Не умылся, не побрился, не причесался...
В это время грузовик сильно тряхнуло на ухабе – Серёга подпрыгнул в кузове, и в свете фонаря на мгновение сверкнули его голые ягодицы.
– Ого! – указал на него щуплый. – Нет, ты видал?  Да он совершенно голый. Соболев, совсем охренел, не дал бойцу времени одеться.
– Я думаю, что он воина из постели, от бабы вытащил, – предположил толстяк, усмехнувшись в усы.
– Может, и с бабы снял, а может, военный просто привык без трусов спать. Тут хрен поймешь, что они вытворяют! Ясно одно: теперь солдатику придётся на ходу одеваться. Но, как говорится, на войне как на войне. Мы своё отвоевали, пусть молодёжь набирается опыта.
– Точно. Знаешь, что мне в голову пришло? – Толстяк прикурил новую сигарету и произнёс с ухмылкой: – Вот бы Митрича так же, по тревоге, поднять!
Рыбаки живо представили Митрича в неглиже и дружно расхохотались.
Тем временем грузовик вырулил на широкую асфальтовую дорогу и помчался, оставляя за собой мерцающие городские огни. В кузове, вцепившись руками в борт и широко расставив ноги, сгорбился Серёга. Встречный ветер трепал волосы, лицо свело судорогой боли. Продрогший до костей, покрытый гусиной кожей, весь в ссадинах и ушибах, он не понимал происходящего:
«Куда эти вояки меня везут? И почему так несутся?»

                ***

Двадцать минут ожидания показались Марине бесконечными. Она поняла, что ждать больше нет смысла, и двинулась на поиски своего нового знакомого.
Пройдя на ощупь в коридор, она щелкнула выключателем – никого. Проверила санузел – пусто. Распахнула дверь на лестничную клетку, негромко позвала:
  – Серёжа!
            В ответ – тишина.
– Вот гад. Кинул скотина! – прошипела Марина, в сердцах швырнув тапок в стену.
Вернувшись на кухню, она включила свет и застыла: на полу в беспорядке валялись носки, армейские брюки, рубашка, майка, и… трусы. Марина наклонилась, брезгливо подняла их двумя пальцами:
– Не поняла… Он что, голый ушёл?
Не найдя объяснений, она направилась к подруге. Осторожно постучала в дверь.
– Надя!
– Ну что тебе ещё, Марина? – раздался недовольный голос.
– Сергей случайно не с вами?
– Ты что подруга совсем берега попутала? Может, у вас в Воронеже лямур де труа в порядке вещей, а мы здесь пока ещё по старым укладам живём.
– Да нет же, я не это имела в виду… Миш, как думаешь, куда Сергей мог деться? – крикнула Марина в сторону комнаты, переминаясь с ноги на ногу.
– Откуда я знаю? – проворчал из-за двери Михаил. – Наверное, к себе в гостиницу отправился. Меньше надо было ломаться – тогда бы он не свалил. Я правильно говорю, Надюха?
– Возможно. Послушай, Марина, иди спать, тебе ведь завтра в дорогу, а точнее – уже сегодня. И не загоняйся.
– Да я не особо-то переживаю. Только как-то странно всё это. Он ведь ушёл совершенно голый.
– Как это «ушёл голый»? – оторопела Надежда.
– Да вот так! Без брюк, без носок, без туфель, даже трусы остались.
 Хозяйка квартиры не сдержала смех, прикрыв рот ладонью:
– Во, твой друг даёт жару!
– Ну-ка тихо! – прикрикнул Михаил, прекращая делать массаж и выпрямляясь. – Что-то я ни хрена не понял: где трусы остались?
– Где? На кухне, вот где. Вся одежда по полу разбросана и трусы в том числе. А твоего друга нет.
Михаил слез с кровати, натянул штаны и, взяв Надежду за руку, потянул её за собой:
– Одевайся, пойдем, посмотрим.
– На что? На трусы? – удивилась она, не торопясь вставать. – Ты думаешь, они что-нибудь расскажут?
– Хватит умничать, – резко сказал Михаил, бросив на неё сердитый взгляд. – Можешь оставаться здесь.
Уже через минуту все трое с удивлением глядели на раскиданные по кухне вещи.
– Похоже, это его одежда, – сказал Миша, рассматривая поднятую с пола майку и поворачивая её в руках.
– А чья же ещё?! Не моя же, – вырвалось у Марины.
Михаил, явно растерянный, подошёл к столу, плеснул в рюмку водки и выпил залпом. Повернувшись к Марине, спросил:
– Ты везде его искала?
– Нет, на антресолях ещё не смотрела, – съязвила она.
– Хватит острить, не до шуток сейчас. Тут человек пропал, причём абсолютно голый... А ты его случайно не обидела?
– Даже не успела, – надула губы Марина.
Она демонстративно отвернулась к окну, скрестив руки на груди.
– Тогда почему он сбежал? Чего испугался?
– Откуда мне знать? – в голосе Марины послышались слезы. – Сказал только: «Щас приду» – и всё.
– «Щас приду»? Странно... – Михаил задумчиво потёр подбородок. –
Значит, планировал вернуться. Но куда он мог пойти в таком виде? Он же здесь никого не знает.
– Слушай, а твой друг вообще адекватный? – вмешалась Надежда. Она всё это время стояла, прислонившись к дверному косяку, и от волнения покусывала ноготь.
– Ты что несёшь! –  повысил голос Михаил. – Серёга – отличный парень.
– Очень может быть, – Надежда подняла с пола брюки и аккуратно повесила их на стул. – Вот только куда он подевался? Да ещё голый!
Михаил подошёл к окну, посмотрел в темноту и задумчиво произнёс:
– Это вопрос...
Затем резко обернулся к Марине.
– Сколько времени прошло, как он исчез?
– Минут пятнадцать… может, двадцать, – неуверенно ответила Марина.
– И ты до сих пор молчала?
– Да откуда я знаю, куда он направился. Может в туалете засел. Мне что, нужно было поторопить его?
– Ладно, ладно, не кипятись, – примирительно сказал Михаил. – Попробую его найти.
Он подошёл к входной двери и, выглянув на тёмную лестничную площадку, попросил у Надежды фонарь.
Жёлтый луч высветил на стене нарисованную цифру «8». Больше ничего примечательного разглядеть не удалось.
– Ну и ну… – прошептал Михаил.
Стараясь не разбудить соседей, он тихо позвал:
– Серёга!
В ответ – тишина. Лишь из соседней квартиры доносились приглушенные рыдания.
Михаил потушил фонарь, осторожно приложил ухо к двери. Мужской голос кого-то утешал:
– Я же не специально. Ну, сама посуди: ночь на дворе… – далее Михаил не разобрал слов, услышал только окончание – ... а как иначе? Насчёт синяка не волнуйся – завтра его не видно будет.
При упоминании синяка рыдания стали громче.
«Сосед все-таки проучил её, – догадался Михаил. – И правильно сделал».
Он поднялся на самый верхний этаж, затем, методично освещая фонарём каждый угол, спустился до первого. Вышел на улицу, огляделся и в полный голос прокричал:
– Серёга-а-а!
Со стороны забора донёсся надрывный лай, перешедший в леденящий душу вой.
– Жуть берёт, – Михаил был не на шутку встревожен. – Это не собаки, а звери какие-то. Такие и загрызть могут.
Схватив увесистую палку, он обошёл дом, затем расширил круг поиска, но через десять минут вернулся в квартиру ни с чем.
– Ну что, нашёл? – спросила Надежда, открывая дверь.
– Нет. Исчез, как Давид Копперфильд, без следа. Хотя нет, одежда-то осталась... Не пойму, что его вдруг перемкнуло?
Михаил прошёл на кухню, где женщины уже навели порядок, сел на стул и закурил.
– Может, в милицию сообщим? – предложила Марина.
– Ты что тупишь подруга? Мне огласка не нужна.
– Ох, извини, Надюш, я не подумала.
Марина вылила остатки водки в стакан и протянула Михаилу:
– Допьёшь?
– Давай! – Он махнул рукой, поморщился и выпил до дна.
Повисло молчание.
– Значит так, – нарушила тишину Надежда. – Пора заканчивать наши посиделки, а то мне как-то не по себе. Марина, собери вещи твоего друга – вон в тот баул.
– Да какой он мне друг! – огрызнулась та, но принялась укладывать военную форму в мешок. Сначала ботинки, потом брюки, рубаху, майку, носки и, наконец, китель, висевший на стуле.
– Как-то всё это неловко вышло, – попытался разрядить обстановку Михаил. – Ничего, даст бог, ещё увидимся. Правда?
– Угу, – буркнула Марина.
Он взял конфету со стола, сунул её в рот, подхватил баул и направился к выходу.
– Миша, подожди, – Надежда заботливо отряхнула его брюки. – Не стоит идти через КПП. Вдруг начнут расспрашивать, откуда ты и как сюда попал? Нам это ни к чему. Иди через «нору». Ты же помнишь дорогу?
– Найду, не волнуйся. Бывайте, – кивнул он и двинулся к лифту.
Дверцы распахнулись, залив площадку ярким светом. Михаил шагнул внутрь, обернулся.
– Передай привет голожопому! – едва слышно бросила Марина.
Створки сомкнулись. Лифт поехал вниз.
Выйдя на улицу, Михаил огляделся.
«Похоже, мы пришли отсюда», – подумал он, направляясь через детскую площадку к густым зарослям кустов и молодых деревьев.
Пальцы привычно потянулись к сигаретам, но нащупали дымовую шашку. В другом кармане обнаружилась пачка «Явы» и граната.
«Во, блин! А с этим-то, что делать?»
После секундного раздумья Михаил развязал вещмешок, рассовал спецсредства по ботинкам и двинулся к едва различимому в темноте забору.
«Никогда еще в такую историю не попадал, – тяжело вздохнул он. – Надо быстрей отнести вещи в гостиницу. Может, Серёга уже там... Интересно, как он доберётся без одежды? И как пройдёт через вахту? Ума не приложу, зачем он втихаря свалил, да ещё голышом. Маринка вроде бы нестрашная баба...»
Михаил медленно шёл вдоль забора, тщетно пытаясь найти объяснение случившемуся. Вскоре он понял, что забрёл слишком далеко, развернулся и, продолжая вглядываться в стену, двинулся назад. Скудное освещение и густые заросли, оплетавшие забор, значительно затрудняли поиски прохода. Михаил уже получил немало царапин, и когда рукав в очередной раз зацепился за колючую ветку, он не смог сдержаться:
— Как будто замуровали дыру! А ведь она где-то здесь была. Если через минуту не найду, пойду через КПП.
Он уже собирался так и поступить, когда, прикуривая сигарету, заметил массивные металлические ворота, прислоненные к стене, и покосившуюся ржавую ограду. Немного подумав, Михаил решил перелезть через забор с их помощью.
Поплевав на руки, он осторожно начал взбираться. Только вот конструкции эти шатались, да и баул, сползающий с плеча, мешал. В итоге, потеряв равновесие, Михаил рухнул в кусты.
«Вот сволочь! – разозлился он, снимая с одежды прилипшие репьи. – Ладно, сделаем по-другому».
Выплюнул сигарету, раскрутил вещевой мешок и легко перекинул его через стену.
«Знай наших! – мысленно похвалил он себя. – Надо будет как-нибудь попробовать себя в метании молота. Чувствую, есть у меня к этому талант».
К несчастью, именно в это время по ту сторону забора проходил офицерский патруль. Заметив в полумраке какое-то движение и услышав приглушённый звук падения, военные замерли.
Высокий лейтенант с впалыми щеками тихо скомандовал:
– Всем в засаду!
Патрульные мгновенно скрылись за деревьями.
Михаил, вновь поплевал на ладони и, кряхтя, полез по решётке на стену. Добравшись до верха на секунду застыл, а затем, собравшись с духом, решительно спрыгнул вниз.
Приземлившись, он резко выпрямился, словно сжатая пружина, и бодро скомандовал:
– Раз-два!
Но едва Михаил поднял баул, как услышал:
– Стоять на месте!
Он повернул голову. В тусклом лунном свете перед ним, словно из ниоткуда, возник военный патруль во главе с лейтенантом.
– Кто такой? Откуда? Куда? Зачем? – спросил офицер, включая фонарь и ослепляя Михаила ярким лучом,
– Я ребята… Э-э… Из гостей иду.
– Идёшь? – лейтенант поглядел на высоченный забор, с которого спрыгнул Михаил. – Оригинально! А почему не по земле, как все нормальные люди?
– … Так короче.
Начальник патруля удивленно вскинул брови:
– Ну, хорошо, допустим. А зачем мешок перебросил? Что в нём?
– Военная форма моего друга, Сергея. Я должен её передать. Он тоже офицер, старший  лейтенант… Да что случилось парни? К чему этот допрос?
– Никакого допроса, поймите правильно. Два часа ночи, мы патрулируем территорию. Вдруг к нашим ногам прилетает мешок, а следом через забор перелезает человек, хотя в десяти метрах есть нормальный проход. Согласитесь, это выглядит, мягко говоря, подозрительно. Пройти мимо мы не могли, ситуация обязывает разобраться. Будьте любезны, предъявите документы.
– Так это… Они у меня в гостинице.
– Понятно. Тогда покажете, что у вас в бауле.
– Да, конечно. – Михаил развязал мешок и протянул его патрульным.
– Сержант, проверьте, что там, – распорядился лейтенант.
Патрульный начал перебирать вещи, вдруг замер и удивленно уставился на офицера.
– Товарищ лейтенант, взгляните!
Из баула торчал китель с капитанскими погонами.
Лейтенант направил луч фонаря в лицо Михаилу.
– Напомните, какое звание у вашего приятеля?
– У Серёги?... Я же говорил – старший лейтенант. Что опять не так?
– Да всё бы так. Только объясните, любезный, почему ваш друг – старший лейтенант, а китель носит капитанский?
– Какой ещё «капитанский»?
– Вот такой! – Лейтенант посветил фонарём на вещевой мешок.
Михаил тупо уставился на блестящие звёзды на погонах, часто заморгал, и вдруг, словно очнувшись, хлопнул себя ладонью по лбу.
– Ну конечно! Сейчас всё объясню! Это девки перепутали. Не тот китель положили, дурёхи.
Сержант присвистнул от удивления.
– Товарищ лейтенант, да тут целая шайка орудует! Похоже, военной формой промышляют. Глядите: здесь брюки, туфли, рубаха... – Боец, покопавшись в мешке, извлек застиранные трусы. – И даже исподнее. Походу, кого-то раздели.
– Да никто никого не раздевал! – поспешил оправдаться Михаил. – Говорю вам, это бабы напутали. Сейчас всё объясню.
– Объяснять, конечно, придётся, – перебил его обескураженный лейтенант. – Только не здесь и не нам. Пройдёмте в комендатуру, там и разберёмся.
– Ни в какую комендатуру я не пойду, – упрямо заявил Михаил.
– Гражданин! Прошу проследовать с нами, – с металлом в голосе приказал военный, опуская руку на кобуру. – Мы при исполнении и имеем право применить силу. Как считаешь, сержант, можем?
– Запросто, – ответил тот, всем своим видом демонстрируя готовность к действию.
Михаил обречённо вздохнул:
– Ладно, пошли. И далеко ваша комендатура?
– Если бегом, то через десять минут будем на месте, – отчеканил лейтенант.
– А зачем бегом-то? – удивился Михаил. Забросил баул на плечо и уныло побрёл следом за лейтенантом, бормоча себе под нос: – Странно они тут расстояния измеряют…

                ***

Грузовик, увозивший военных из города, внезапно затормозил. Не удержавшись, Сергей выпустил борт из ослабевших рук и по инерции полетел вперёд, рухнув на кучу брезентовых мешков. Прижавшись спиной к холодному борту, он вдруг ясно, сквозь пелену алкоголя, осознал: «Нужно постучать в кабину, пока не поздно. Представиться старшим лейтенантом Крюковым, военным ревизором из Москвы. И этот кошмар закончится».
Рука сама потянулась к кабине, но тут же отдернулась, будто от огня. «А дальше что? Объяснять, почему офицер контрольно-ревизионного управления путешествует в кузове голым? Дело может получить огласку. Страшно представить: я, будущий муж Алёны, всю ночь пил и шатался по чужим квартирам! Полковник Сидоренко сгноит меня, даже не моргнув глазом. Все мои мечты – жилплощадь в Москве, академия, карьера – рухнут в одно мгновение. Я стану посмешищем для всех».
Сергей резко тряхнул головой, пытаясь отогнать наваждение. «Нет, –  с отчаянием подумал он. – К военным обращаться нельзя. Надо искать другой выход».
Сунув руку в первый попавшийся мешок, Сергей вытащил Общевойсковой Защитный Комплект – ОЗК, как его называли в армии. Чтобы хоть немного согреться, он принялся облачаться в экипировку. Задача оказалась не из легких: машина неслась по ухабистой дороге, безжалостно подбрасывая его в кузове. Барахтаясь то на спине, то на боку, он с трудом натянул прорезиненные чулки с голенищами до колен и затянул хлястики. Затем накинул плащ, застегнул борта и набросил капюшон. Напоследок перекинул через плечо ранец с противогазом, найденный там же, в кузове.
«Оказывается, тренировки не прошли даром, – усмехнулся Сергей. – Вот уж не думал, что эти навыки когда-нибудь пригодятся».
Дрожь отступала медленно. Сергей уселся на мешки и принялся топать ногами, изгоняя остатки холода. Он действовал осторожно, опасаясь быть услышанным из кабины, зато руками махал от души.
Спустя полчаса грузовик свернул с асфальта на бетонную дорогу и, проехав около километра по лесу, заглох перед развилкой. Стартер надрывно крутился, но мотор лишь чихал в ответ.
Солдат-водитель выскочил из кабины, открыл капот и засунул голову в моторный отсек.
– Ну, что там? – с нетерпением спросил майор, вылезая следом. – Когда поедем?
– Погодите, товарищ командир, ещё не всё проверил.
Раздался треск ломающихся веток, и из темноты неожиданно возникла коренастая фигура в камуфляже:
– Чего встали? Проезжайте!
– Не можем, заглохли, – ответил майор, стараясь разглядеть военного. – Капитан Сычёв, это вы?
Соболев узнал по голосу своего сослуживца.
– Так точно, товарищ майор. Виноват, не признал вас в темноте. Богатым будете.
– Разбогатеешь тут с вами, как же.
Из чащи с оглушительным ревом выехал тягач, а за ним потянулась вереница грузовиков. Капитан резко остановил головную машину, одним прыжком вскочил на подножку и, перекрикивая шум мотора, скомандовал офицеру, сидевшему рядом с водителем:
– Лейтенант Минаев! Следуйте в терновую балку. Технику замаскировать ветками, бойцов отправить в расположение. Вы остаётесь охранять. Смена – в пятнадцать ноль-ноль. Выполнять!
Водитель тягача вдавил педаль газа, окутав округу клубами белого дыма, и колонна свернула вправо по развилке.
– Что здесь творится? – закашлялся майор, отмахиваясь от едкой гари.
– Технику прячем, – коротко ответил капитан.
– С какой стати?
– А с такой, товарищ майор, что это приказ, – Сычев отвёл майора подальше от водителя, но как раз туда, где в кузове грузовика притаился Серёга, и, понизив голос, доверительно произнёс: – Техника-то давно списана. По документам её на учениях расстреляли, а на самом деле она в отличном состоянии и у коммерсантов нарасхват. Только вот вчера проверяющие из Москвы нагрянули, приходится всё, что лишнее, прятать. Думаю, вам тоже задание приготовили, так что не теряйте времени.
– Товарищ майор! – крикнул солдат-водитель, вытирая руки промасленной тряпкой. – Кажется, я нашёл причину... Бензин кончился!
– Как это «кончился»? Вчера же полный бак заправили!
– Видать, кто-то слил… Вам бы своим ходом до штаба, тут всего-то с километр. Я, как только топливо достану – сразу к вам.
– Вот же мерзавцы! Ну, погодите! – Майор выругался сквозь зубы, схватил фуражку в руку и побежал по бетонке.
Сергей осторожно выглянул из кузова. В двадцати метрах от него остановился тягач, номер которого состоял из четырёх одинаковых восьмёрок. К нему, спотыкаясь, торопился солдат с пустым ведром в руке. Сергей незаметно перебрался к другому борту, мягко спрыгнул на землю и растворился в лесной чаще.
Стараясь двигаться бесшумно, он преодолел в темноте метров тридцать, прячась за деревьями. Затем вышел на бетонную дорогу и двинулся в обратном направлении. Прорезиненные чулки почти не спасали от палок и острых камней, лежащих под ногами. Бахилы постоянно сползали, и приходилось поддерживать их руками за лямки. От тяжёлой ходьбы Сергей согрелся и даже откинул капюшон, но ступни онемели и жутко болели.
Вскоре дорога раздвоилась. Впереди темнели два расплывчатых просвета между деревьями. Левая дорога казалась чуть шире, правая – уходила в густую черноту. Сергей остановился и, недолго думая, свернул налево.
Через двадцать минут впереди обозначилась окраина деревни Гнилуша. Постепенно стали угадываться силуэты домов и хозяйственных построек.
Сергей лихорадочно прокручивал в голове план действий. «Я постучусь в первый попавшийся дом и попрошу у хозяев одежду. Объясню им, что бандиты отобрали у меня машину, раздели и бросили на дороге. Сейчас времена неспокойные, надеюсь, поверят». Он окинул взглядом свой ОЗК, размышляя: «А что с этим делать? Снимать его совсем не хочется, я только-только согрелся». Погруженный в раздумья, Сергей не заметил лавку, стоявшую возле дома, и свалился на землю.
– Вот же козлы! – прохрипел он, морщась от боли. – Натыкали скамеек, где ни попадя». С кряхтением поднявшись, он принялся судорожно тереть ушибленную коленку. Его взгляд невольно упал на двор, где на верёвке сушились вещи, едва различимые в темноте. Сергей огляделся. Улица была пуста, но для маскировки он решил надеть противогаз. Достал его из ранца, привычно натянул на голову, накинул капюшон и, осторожно приоткрыв калитку, направился вдоль сарая.
Возле дальней стены хаты, на покосившейся скамейке, сидел местный старожил – дед Михей. Шапка, надвинутая на самые брови, и выцветшая фуфайка делали его похожим на почтальона Печкина, только гораздо старше – Михею перевалило за восемьдесят. Вчера он был на именинах кума и, как говорится, «перебрал». Домой его доставили под руки и уложили на лавку в коридоре. Проснувшись среди ночи от мучительной жажды, дед осушил целый ковш воды, вышел во двор и присел на скамейку. Дрожащие пальцы достали из кармана кисет с махоркой и пожелтевший обрывок газеты. Свернув длинную самокрутку, он поднёс её к губам, готовясь прикурить.
Внезапно со стороны калитки донеслись какие-то хрипы. Дед Михей вгляделся в темноту и замер.
В полумраке, крадучись мимо сарая, пробирался Серёга. Костюм химзащиты придавал ему устрашающий вид, а странные хрюкающие звуки, доносившиеся из-под капюшона, довершали зловещую картину.
Сергей приблизился к бельевой веревке. Среди развешанных простыней и наволочек его взгляд остановился на спортивном костюме с лампасами. Рядом красовалась, прихваченная прищепкой бейсболка, а чуть поодаль на шнурках покачивались кроссовки.
«Вот это подфартило!» - промелькнуло в голове у Серёги.
Но не успел он протянуть руку к одежде, как из-за сарая с оглушительным лаем вырвалась собака. Серёга, вскрикнув от испуга, метнулся в сторону. Он рванул напролом через заросли малины, но быстро запутался в колючих ветвях и рухнул на землю. К счастью, пёс был на цепи и не смог его достать, лишь продолжал яростно лаять.
Сергей выбрался из кустов, отдышался и, вытерев пот со лба, снова двинулся к верёвке.
«Проклятая псина, – зло прошипел он, – чуть до смерти не напугала. Если бы не защитный костюм, весь бы изодрался».
На ходу он начал раздеваться: сорвал с себя противогаз и швырнул его в кусты. Затем сбросил плащ, бахилы и, оставшись совершенно голым, замер у развешанного белья.
Дед Михей, сглотнув, вытаращил глаза. После вчерашней попойки старик никак не мог взять в толк, что происходит.
В нескольких шагах от верёвки, остервенело лая и звеня цепью, металась собака.
– Заткнись, тварь! – процедил Сергей, но псина не унималась.
Тогда он наставил на собаку палец, словно дуло пистолета, и громко крикнул:
– Бабах!
Дед Михей от неожиданности подскочил на лавке. Пёс на мгновение замер, а затем с ещё большим остервенением залился лаем.
– Похоже, не попал! – усмехнулся Сергей.
Сохраняя невозмутимый вид, он принялся натягивать спортивный костюм. Настроение было игривым – удалось нежданно-негаданно раздобыть обновки. Костюм не до конца высох и был немного короток, но это не имело особого значения.
Одевшись, он сорвал бейсболку с верёвки и натянул её до самых ушей Затем, сняв связанные шнурками кроссовки, закинул их на плечо.
Возвращаться мимо лающей собаки Сергей не рискнул, а решил покинуть двор через огород. Он прошёл пару десятков шагов по огуречным плетям, перелез через изгородь и неспешно скрылся в кустах.
Самокрутка выпала изо рта деда Михея.
«Ебит твою мать! Да что же это делается? Одёжку внучка моего, Гришутки, стащил антихрист».
Старик поправил съехавшую на бок потрёпанную шапку и, кряхтя, поспешил в хату за ружьём.