Почти не смыкая глаз. Ч. 1

                Пролог


У входа в кафе небольшого приморского городка остановился чёрный «Мерседес». Из машины вышел подтянутый мужчина в форме полковника. Взглянув на яркую вывеску «Бирюза», он едва заметно улыбнулся и, толкнув тяжелую стеклянную дверь, шагнул внутрь.
В послеобеденный час просторное кафе было почти безлюдно, лишь несколько столиков занимали посетители. Офицер прошёл вглубь зала и выбрал место у колонны. Отсюда хорошо был виден танцпол, где седовласый саксофонист играл знакомую джазовую мелодию, покачиваясь в такт.
В свои сорок пять полковник выглядел молодо. Лишь ранняя седина выдавала возраст, иначе ему и сорока не дали бы. Лицо у него было строгое, с плотно сжатыми губами.
После напряжённого дня он наконец расслабился: откинулся на спинку стула, достал портсигар и не спеша раскрыл его. Подоспевший официант щёлкнул зажигалкой, принял заказ и отошёл.
За соседним столиком двое мужчин неспешно пили кофе и разговаривали. Темноволосый кавказец вдруг запнулся на полуслове и уставился на военного.
– Не может быть… – прошептал он. – Прости, брат, нужно прерваться. Кажется, я его знаю.
Он поднялся, еще раз внимательно вгляделся в лицо военного, и подошёл к нему.
– Сергей? Это ты?
Офицер вскинул голову. На секунду замер, потом резко встал, едва не опрокинув стул, и шагнул навстречу:
– Мишка, чёрт возьми! Ну конечно я, кто же ещё!
Они обнялись крепко, по-мужски, хлопая друг друга по спине.
– Даже не верится, – выдохнул Михаил, высвобождаясь из его рук. – Дай посмотреть на тебя! Надо же! Полковник! Сколько же лет мы не виделись?
– Думаю, лет пятнадцать. А ты всё такой же. Только вширь раздался, – рассмеялся Сергей и кивнул на стул напротив:
– Садись.
Михаил опустился на место, положил на стол холёные руки с массивным золотым перстнем и подался вперед:
– Ну, рассказывай! Где живёшь, как служба?
– А что рассказывать? Обосновался в Москве, служу в Контрольном управлении Министерства обороны. Здесь в командировке, – по-военному чётко ответил полковник. – Тебя-то каким ветром сюда занесло?
– Да вот, приехал на выставку медицинского оборудования. А так я по-прежнему в Питере, у меня там своя клиника.
Михаил посмотрел на безупречно сидящую на приятеле форму:
– Выглядишь, как всегда, с иголочки. Женился, поди, на своей московской невесте. Кажется, Алёной её звали?
– Точно, – улыбнулся полковник. – У нас уже двое ребят растут... А вот память твоя стала куда лучше. Пятнадцать лет назад ты даже не мог вспомнить, где находится пролом в заборе.
Друзья переглянулись и засмеялись.
Полковник прикурил новую сигарету, откинулся на спинку стула и, пустив в потолок колечко дыма, негромко сказал:
– А ведь всё тогда в этом кафе началось... Мне до сих пор за многое стыдно.

                ***

В тот летний вечер в просторное фойе гостиницы «Чайка» вошли двое военных с дорожными сумками. Они прибыли в небольшой приморский город для проведения ревизии в местной воинской части. Быстро заполнив анкеты и получив ключи, офицеры кивнули портье и отправились заселяться.
Старшим был полковник Сидоренко – мужчина лет пятидесяти, с проседью в волосах и тяжёлым, будто вырубленным из камня лицом. Строгий, принципиальный – настоящая «служебная собака», как говорили за спиной. Полковник не курил, не пил и не терпел подобных слабостей у других. О нём ходили недобрые слухи, и многие военные его недолюбливали.
Вместе с ним прибыл старший лейтенант Сергей Крюков – высокий, привлекательный шатен с непростым характером.
С одной стороны – грамотный, остроумный, с цепким умом. С другой – импульсивный, азартный, падкий на красивых женщин. Спиртное он употреблял  редко, но если уж такое случалось, то напивался в хлам. 
Для Сергея это был первый выезд в качестве ревизора, к тому же вместе с полковником Сидоренко – дядей его невесты.
Сергей познакомился с Алёной весной. Высокая, смешливая – она сразу ему понравилась. На майские праздники девушка позвала его на дачу – знакомиться с родителями. Там же оказался и полковник Сидоренко, дядя Алёны.
После этой встречи карьера Сергея пошла в гору: его перевели в контрольно-ревизионное управление, где он за короткий срок сумел дважды отличиться. На последнем совещании полковник объявил:
– Крюков! Если во время ближайшей инспекции покажешь себя с лучшей стороны, получишь звание капитана. А если и дальше будешь служить достойно, я посодействую твоему поступлению в военную академию.
Так что нынешняя командировка значила для него очень много. И уж точно не хотелось осрамиться перед дядей Алёны.
После утомительной дороги Сергею хотелось одного: выпить кружку холодного пива. Но в присутствии начальника об этом можно было забыть.
Даже в неслужебное время Сергей обращался к дяде невесты не иначе как «товарищ полковник» и был вынужден постоянно выслушивать нравоучения. Вот и сейчас, поднимаясь на третий этаж, полковник ворчал:
– Зачем тебе бродить по этим пыльным улицам? Лучше прими душ, почитай книгу, отдохни. Завтра тяжёлый день.
– И всё же пойду, прогуляюсь, – Сергей посмотрел в окно, где уже зажигались вечерние огни. – Хочу город увидеть. Я здесь впервые.
– Ну, как знаешь. – Полковник остановился у двери и строго взглянул на него. – Только помни: завтра ровно в восемь встречаемся в кафе при гостинице. И чтобы без опозданий.
— Есть, без опозданий! — Сергей козырнул, круто развернулся и направился к своему номеру в самый конец этажа.
В длинном коридоре было тихо и безлюдно, мягкий ковролин приглушал шаги. Оставшись наконец один, Сергей улыбнулся и прибавил шаг.
Зайдя в номер, он достал из сумки отглаженные брюки и рубашку, аккуратно повесил на спинку стула. Затем вытащил из кителя портмоне с увесистой пачкой денег. Часть купюр положил в карман, остальные, оглянувшись на дверь, спрятал под матрас.
Причесался, освежился одеколоном и, насвистывая, вышел из номера.
Едва он сделал шаг, как на него налетел черноволосый парень в спортивном костюме. От сильного толчка фуражка слетела с головы Сергея и, подпрыгивая, покатилась по полу.
– Куда прёшь! Ослеп, что ли? – рявкнул Сергей, бросаясь за ней.
– Прости, дружище, не хотел, – начал было парень и вдруг замер, вглядываясь в лицо военного. – Серёга?! Да не может быть... Крюков, ты, что ли?
Сергей поднял фуражку и наконец посмотрел на обидчика. Перед ним стоял Михаил Марабян – его однокашник по университету.
– Мишка, дружище! Конечно, это я! Кто же ещё?!
Парни крепко обнялись, хлопая друг друга по плечам.
Во времена студенчества они делили крохотную комнатушку в общаге и кутили напропалую. Об их похождениях ходили легенды. После третьего курса Михаил бросил университет и ушёл в медицинский. Виделись они с тех пор всё реже, а потом и вовсе потерялись.
– Ты как здесь оказался? – Михаил отстранился, оглядел друга. – И этот мундир... Неужели в военные подался?
– Как видишь, – Сергей с напускной важностью поправил фуражку. – Я здесь в служебной командировке.
– Я тоже, – обрадовался Михаил. – И уже пятый день.
Он заметил на фуражке приятеля паутинку и тут же её смахнул.
– Помнится, тебя ещё в студенчестве тянуло к военной форме. Взять хотя бы ту историю в строительном институте. Не забыл?
– Что-то припоминаю… Ну, хватит обо мне. Ты-то чего в спортивном костюме расхаживаешь, да ещё со свистком? – Сергей дунул в него. – Физруком заделался?
– Я всё тебе расскажу. Только оставайся здесь, никуда не уходи. Мне нужно переодеться.
Михаил скрылся в номере, а через минуту появился в тёмно-синем костюме и начищенных туфлях.
– Серёга, предлагаю выпить по рюмочке и вспомнить былое. Я знаю два приличных места, куда можно заглянуть. Первое – кафе «Бирюза», всего в десяти минутах ходьбы. Там и потанцевать можно, и музыка живая, но обычно народу много и шумно. Второй вариант – кафе «Домашний уют», оно чуть дальше, метров на сорок. Там можно вкусно поесть, но обстановка более скромная. Ну что, куда пойдём?
– Вот скажи, Мишаня, зачем лишний раз ноги топтать? Куда ближе, туда и пойдём.
– Я так и думал. У них и кухня приличная, и девчонок красивых полно.
Михаил хитро подмигнул, хлопнул приятеля по плечу, и они зашагали в ногу, как в былые времена.
Кафе, которое выбрал Сергей, друзья заметили ещё издалека. Стены его были выкрашены в ярко-бирюзовый цвет, и смотрелось это необычно. Над входом висела вывеска «Бирюза». Она меняла цвет – от нежно-голубого до насыщенного синего, притягивая взгляд.
Народ сюда ходил охотно. Здесь было уютно, вкусно готовили, и официанты попадались вежливые. Друзья прошли через танцпол мимо седовласого саксофониста, который прикрыв глаза, играл что-то грустное и сели за свободный столик у колонны. Едва устроились, к ним подскочила официантка и приняла заказ.
Сергей прикурил, затянулся и, щурясь от дыма, спросил:
– Мишка, сколько же лет прошло с нашей последней встречи?
– Семь, – после короткой паузы ответил тот. – Только что подсчитал.
– Да уж, немало. И где ты сейчас, чем занимаешься?
– Всё так же в Питере. Родители помогли с жильём – купили кооперативную квартиру на Фонтанке. Я теперь спортивный врач, работаю с легкоатлетами. А ты как?
Сергей затянулся, выпустил дым в сторону.
– Меня после университета сразу в армию забрали, на два года. А поскольку я заканчивал военную кафедру, служил офицером. Потом подумал-подумал и решил остаться в войсках. Сейчас дела идут неплохо, даже появилась возможность получить квартиру в Москве.
– Значит, автогонки забросил? А жаль. Я думал, ты уже чемпион, – огорчился Михаил.
– Нет, гонки не бросил. Регулярно побеждаю в «Военном ралли». Призов уже целая комната.
В этот момент официантка принесла графин с водкой, салаты, минералку. Поправила салфетки и ушла.
– Призы — это, конечно, здорово, – кивнул Михаил, пододвигая рюмку. – Но получить квартиру в столице — совсем другое дело. Давай по маленькой за скорейшее решение твоего жилищного вопроса!
Они чокнулись, опрокинули по рюмке и, поморщившись, стали закусывать.
– Слушай, выглядишь ты просто отлично! – сказал Михаил, оглядев друга. – Такой весь холёный, форма сидит безупречно. Неужели женился?
– Ещё нет. Это моя невеста обо мне заботится. Алёнка её зовут.
– Признаю, у неё это отлично получается. А я вот пока холостяк. Да и куда торопиться, когда вокруг такие красотки!
Он кивнул в сторону соседнего столика. Там, поправляя сумочки и тихо переговариваясь, усаживались две симпатичные подружки лет тридцати. Выглядели они как с обложки модного журнала: на обеих были юбки, сидящие точно по фигуре. Блондинка была в яркой блузке с глубоким вырезом, а её подруга-брюнетка – в скромной серой кофте и строгих очках с толстыми линзами.


Официантка принесла дымящийся жюльен с грибами, румяные котлеты по-киевски с торчащими косточками и внушительное блюдо с мясной нарезкой. Всё это она расставила перед парнями.
Михаил потянулся за водкой, но остановился:
– Что-то маловата посуда для такой закуски. Пожалуй, наполню бокалы, как в старые добрые времена. – Он отодвинул рюмки.
– Ни в коем случае! – Сергей испуганно замотал головой. – Мне столько нельзя.
– Не понял. С каких это пор ты отказываешься выпить? Заболел, что ли?
– Да лучше бы заболел! – поморщился Сергей. – Со мной приехал полковник, а он на дух не переносит пьющих. Если учует перегар – сгноит.
– Да, суров твой командир. Но ты не волнуйся, у меня на этот счёт есть одно чудодейственное средство. Три месяца назад я привёз его из Мозамбика. Работал там с командой легкоатлетов. Сейчас всё расскажу.
С этими словами Михаил неторопливо наполнил бокалы, откинулся на спинку стула, помолчал и начал:
– Так вот. Мы тогда находились на побережье, в крошечном городке Шаи-Шаи. В первый же вечер я забрёл с массажистом в местный кабак, где решил попробовать тамошнюю водку «Кашу» – это такая кислая дрянь, которую из кешью гонят. Но никто не предупредил, что она на мужскую силу как-то особенно действует. После третьей рюмки меня необъяснимо потянуло к одной пышнотелой танцовщице – даме, прямо скажем, в возрасте, да ещё и, прости господи, с усами. К счастью, до греха дело не дошло, но мои бурные ухаживания не оценили аборигены. Ночью они выкрали меня из гостиницы и увезли в глухую деревню. Там заперли в сарае, а снаружи перед входом — на кольях черепа! Клянусь, самые настоящие человеческие черепа! Уж я-то в этом разбираюсь. – Михаил перешёл на шёпот. – Думаю, всё, конец, сейчас сожрут, как пить дать. В каких только грехах я в ту ночь не покаялся…
Михаил сделал долгий глоток из стакана с минералкой, прикрыл глаза и продолжил:
– Утром смотрю в окошко сарая – идёт девочка. Нога распухла, еле ковыляет, на палку опирается. Я давай в дверь колотить, кричать, что я доктор, могу её вылечить, только выпустите...
Голос Михаила дрогнул. Он отхлебнул ещё, вытер губы ладонью и заговорил снова:
– В той деревне меня продержали больше трёх суток. Руководитель нашей спортивной делегации, бедняга, чуть с ума не сошёл – уже решил, что я эмигрировал в Африку. А я всё это время сидел в сарае на короткой привязи, словно пёс. Два раза в день ко мне приводили ту девочку на лечение. Вывих у неё был тяжёлый, застарелый, но я справился. Оказалось, это внучка колдуна. Причём сам он, как ни старался, вылечить её не мог. В благодарность за исцеление девочки шаман не только уберёг меня от расправы, но и вручил этот амулет и снадобье.
Михаил расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, отогнул ворот и показал другу висящий на груди оберег.
– Похоже, он и правда обладает магической силой. Ты не поверишь, из каких передряг мне в последнее время удавалось выкручиваться! Но самое удивительное – после этого случая у меня появились... необычные способности. Не хочу показаться хвастуном, но я теперь вылечиваю травмы, за которые мало кто из специалистов берётся. Весной, помню, помог одному немецкому бегуну. – Михаил усмехнулся. – И что ты думаешь? В финале он обошёл нашего парня... Того самого, которого я лечил три месяца и от которого все ждали победы. Начальник тогда меня так отчитал – словами не передать! С тех пор я стараюсь не связываться с иностранцами – лечу только своих.
Михаил замолк, покрутил фужер в пальцах и уже без усмешки добавил:
– Тот немец с травмой колена до сих пор бегает. И побеждает. А наш парень... в том забеге сошёл с дистанции. Этот случай заставил меня взглянуть на всё иначе. Теперь я понимаю: на кону не только моя репутация, но и судьба человека, его мечты.
Михаил тряхнул головой, отгоняя тяжёлые мысли, поднял бокал и бодро произнёс:
– Ну, давай выпьем!
Спустя минуту он внимательно посмотрел на Сергея:
– У тебя ничего не болит?
– Слава богу, пока ничего.
– Но это пока.
– Да ну тебя к чёрту, ещё накаркаешь.
Михаил улыбнулся, перевёл взгляд на девушек, подмигнул блондинке и послал воздушный поцелуй. Та потупилась, зато её подруга хихикнула.
– О чём это я? – Он снова повернулся к Сергею. – Ах да! О зелье, которое мне подарил колдун... Говорят, оно избавляет от многих недугов. Но для тебя самое важное вот что: если изрядно выпьешь, а потом примешь это снадобье, то через час будешь трезв как стёклышко. И даже перегар исчезнет – останется лишь лёгкий аромат, вроде дорогого парфюма. Я не раз проверял на себе, действует безотказно. Главное — правильно развести водой. Осталось его, правда, совсем на донышке, но для тебя не жалко.
Михаил поднял бокал и посмотрел на Сергея:
– Давай жахнем за то, чтобы никогда больше не оказаться в той африканской деревне... Погнали! – Он опрокинул бокал, зажмурился и передёрнул плечами. – Ух!
Не прошло и трёх минут, как Михаил принялся разливать водку по новой.
– Теперь за встречу.
Серёга покосился на друга:
– Точно микстура не подведёт?
– Ты что, братуха, мне не веришь? Головой отвечаю!
Приятели снова выпили, основательно закусили и продолжили вспоминать былые годы.
– Представляешь, – начал Михаил, – пару лет назад в Новосибирске повстречал Сержа! Помнишь нашего биатлониста? Он теперь чемпион! Увидел меня — обрадовался, кинулся обнимать. Мы с ним тогда в ресторане посидели, тебя, конечно, вспоминали.
– Я его по телевизору частенько вижу. Всем говорю, что это мой кореш. Но, знаешь, – Сергей усмехнулся, – никто почему-то не верит.
– Да я и сам иногда сомневаюсь, было ли это на самом деле... – Михаил покрутил в пальцах вилку. – А ещё я часто бываю у Петровича в Радофиниково. Всегда беру его фирменные маринованные грибы. Ох, какие подосиновики у него получаются — просто объедение! Только вот Степан, муж Валентины, не очень рад моим визитам. Косится на меня. А Петрович тебе до сих пор приветы шлёт... Эх, славные были деньки! – Михаил задумался, глядя в потолок, потом встрепенулся: – Ну что, может, по стопарику?
– Давай... – Сергей кивнул и подвинул бокал поближе.
Вскоре Михаил всё чаще стал поглядывать на белокурую девицу за соседним столиком. Особенно завораживало, как она курит: держит сигарету длинными пальцами, пускает дым колечками и при этом болтает с подругой.
– Слышь, Серёга! Она меня определённо зацепила, – шепнул Михаил, глядя на блондинку. – А ты знаешь, если меня какая-нибудь девушка зацепит, то...
Он не договорил. В три глотка осушил бокал, закусил долькой апельсина и, чуть покачиваясь, двинулся к соседнему столику.
Когда Сергей снова посмотрел на приятеля, тот уже вовсю жестикулировал, рассказывая какую-то байку. Девушки смеялись до слёз.
Спустя несколько минут вся компания сидела за одним столом. Пили тост за тостом, дамы не отказывались.
Официантка принесла горячий шашлык, пахнущий дымком. Компания одобрительно зашумела и набросилась на мясо.
Расправившись с ним, снова осушили бокалы. Дальше болтали так, будто знали друг друга сто лет.
Узнав, что Михаил работает спортивным врачом, Надежда — так звали блондинку — рассказала о боли в ноге, которая не отпускала уже больше недели.
– У каких только врачей я не была, чем только не мазала — ничего не помогает. – В голосе Надежды звучало отчаяние.
– Травмы и ушибы — как раз мой профиль, – ответил Михаил и положил ладонь ей на колено. – Я бы взялся помочь, но для этого нужна более подходящая обстановка.
Он помолчал, не отводя глаз.
– А иначе никак?
– Никак. Травмы удалённо не лечатся, – ответил Михаил и поднял бокал.
Надежда вздохнула, чокнулась с ним и допила вино одним глотком.
Надежда была замужем за капитаном Цыганковым, которого почему-то называла исключительно по фамилии. Жили они в однокомнатной квартире на территории закрытого военного городка.
Утром капитан отправился на дежурство и обещал вернуться только к обеду следующего дня.
В тот же день в городе проездом оказалась Марина — её давняя подруга, с которой они не виделись целых пять лет. Надя встретила её на вокзале с букетом гвоздик и тут же увезла домой. Там они, наскоро принарядившись, выпили по рюмке ликера за встречу и отправились ужинать в кафе.
За столом выяснилось, что Марина не замужем, работает бухгалтером на крупном предприятии в Воронеже и к тому же профсоюзный лидер. Она поправила очки и смущённо улыбнулась, когда Надя объявила о её должности.
Услышав это, Сергей оживился:
– Кстати, вот история по теме! Мне её недавно один военный рассказал. Правда, он уже на пенсии, но это неважно. История угарная, как раз про политических деятелей. Ну, почти.
– Сейчас вам расскажу. Но давайте сначала жахнем!
Сергей налил себе рюмку, выпил залпом и, слегка заплетаясь, начал рассказ:
– Мой знакомый по молодости в стройбате служил, в Адлере. Дисциплина в их части, надо сказать, была та ещё. Командир роты, капитан Полтавский, слыл отъявленным самодуром, из-за чего никак не мог продвинуться по службе. Солдаты его боялись, потому что главным методом воспитания у капитана был кулак.
Однажды после отбоя трое молодых бойцов из Средней Азии сбежали в самоволку. Искали долго — не нашли.
Злой, уставший Полтавский скоротал ночь на кушетке в канцелярии, а утром вызвал дежурного:
– Ну что, где эта группа пролетарского гнева?
– Нашлись, товарищ капитан. К подъёму все трое вернулись.
– Давай их по одному ко мне.
В канцелярию вошёл первый солдат.
– Ты что же это, сын верблюда, над старым, больным капитаном издеваешься? – зарычал Полтавский. – Я тебе сейчас…
Но договорить не успел. Солдат уже стоял на коленях перед портретом Ленина, причитая:
– Дедушка Ленин, дедушка Ленин, помоги мне! Больше никогда в самоволку не пойду!
По щекам бойца потекли слёзы. Полтавский опешил.
– Ну, ладно, ладно, сынок, – пробормотал он. – Капитан тебя прощает. Иди. И смотри, чтобы больше такого не было.
Вошёл второй. Уставился на командира и часто заморгал.
– Что-то я стал плохо слышать, – произнёс Полтавский, вставая из-за стола. – Подойду-ка к тебе поближе.
Но не успел он сделать и шага, как солдат рухнул на колени и давай биться головой об пол да голосить, глядя на портрет Ленина:
– Дедушка Ленин, дедушка Ленин, помоги мне! Я никогда больше не буду ходить в самоволку.
Капитан задумался, потирая подбородок.
– Хорошо, сынок, убедил, – наконец сказал он. – На первый раз поверю. Иди. И скажи третьему, пусть зайдёт через минуту.
Вскоре вошёл третий солдат. Не успел капитан и слова сказать, как тот рухнул на колени и заголосил:
– Дедушка Ленин, дедушка Ленин, помо...
Договорить Полтавский ему не дал. Он уже лупил его с обеих рук, приговаривая:
– Это тебе за самоволку! Это за твоих земляков-самовольщиков! А это – за незнание вождей революции!
А всё потому, что перед приходом третьего капитан заменил портрет Ленина на Дзержинского.
Миша, выпучив глаза и схватившись за живот, заржал как конь. Серёга загоготал вместе с ним, хлопнув ладонью по столу. Дамы армейского юмора не оценили и лишь сдержанно улыбнулись. Парни вновь наполнили бокалы. Праздник продолжался…
Веселье было в полном разгаре, когда зазвучала зажигательная мелодия. Новые знакомые тут же вскочили из-за стола и пустились в пляс. Среди танцующих особенно выделялся Сергей, изрядно захмелевший к тому времени. Войдя в раж, он сбросил китель, небрежно кинув его на стул, сорвал галстук, расстегнул рубашку до середины груди и начал вытворять такие немыслимые па, что не только скучающие посетители, но и сами танцующие принялись подбадривать его хлопками.
В финале танца, переполненный эмоциями, Сергей схватил со стола круглый алюминиевый поднос и с грохотом шарахнул им об пол. Жестянка, подпрыгивая и жалобно дребезжа, покатилась по залу. Танцующие в испуге расступались, давая ей дорогу, пока поднос, описав дугу, не вернулся к ногам Сергея. Не раздумывая, он вскинул его над головой и с размаху ударил кулаком. Раздался гул, подобный удару в гонг, и зал взорвался восторженным рёвом.
Пьяный толстяк с раскрасневшимся лицом повис у Сергея на шее. Тот попытался отстраниться – не вышло: хватка была мёртвая.
– Ты гляди, как он вцепился, – Михаил с трудом оттащил его от друга и вытер пот со лба. – Насилу оторвал. Давай заканчивай свои темпераментные танцы, а то, кто знает, что за ориентация у твоих почитателей. Вдруг они и меня захотят обнять, и хорошо, если просто обнять!
Михаил отобрал у Сергея поднос и прикрыл им зад, словно щитом:
– Признай, с такой «защитой» рядом с твоими поклонниками куда безопаснее.
– Положи железяку, кончай дурачиться! – прикрикнул Сергей, застёгивая на ходу пуговицы на рубашке.
Не успел Михаил ответить, как к нему подскочила официантка, выхватила свой поднос и принялась хлестать его по спине полотенцем.
– Да что ж такое! – Михаил ошарашенно заморгал. – Меня-то за что? Вот овца.
Сергей захохотал и толкнул приятеля в плечо:
– Говорил – не балуйся!
Михаил отряхнулся, одёрнул костюм и бросил на него осуждающий взгляд.
Зазвучал саксофон. Медленная, тягучая мелодия поплыла по залу. Михаил подошёл к своему столику, с лёгким поклоном подал Надежде руку, и они закружились среди других пар, прижавшись друг к другу.
Вдохновлённый музыкой и захлестнувшими чувствами, Михаил крепче прижал Надежду к себе. Она не отстранилась. Напротив, её ладонь скользнула ему на плечо, и она посмотрела ему в глаза – спокойно, без капли смущения.
– Поехали ко мне в гостиницу, – шепнул Михаил ей на ухо.
– Не могу. Если муж узнает, что я не ночевала дома, он меня убьёт, – так же тихо ответила Надежда.
– А как он узнает? – усмехнулся Михаил.
– Соседи расскажут. Они ему про всё докладывают. К тому же это несложно – дом панельный, всё слышно.
Михаил опустил ладони на её бёдра, притянул ближе.
– Ну тогда поехали к тебе.
– А куда я Маринку дену? У меня однокомнатная квартира.
– Пусть идёт к Серёге в гостиницу.
– Нет, я подругу не брошу. – Надежда мягко, но решительно сняла его руки со своей талии. – Маринка города не знает. Вдруг у них не сложится? Что ей тогда делать? И как ты себе это представляешь? Я её пригласила, а потом скажу: «Извини, подруга, иди-ка ты в гостиницу с этим… типом»?
Она кивнула в сторону Сергея. Тот как раз обнимал Марину и что-то увлечённо шептал ей на ухо. Та смущённо улыбалась.
– Никакой это не «тип», а Серёга! Между прочим, отличный парень. – В голосе Михаила зазвучала обида.
– Ладно, пусть будет отличный. Только это ничего не меняет.
Михаил нахмурился, явно что-то прикидывая.
– Тогда давай все к тебе поедем, а Серёгу с Маринкой разместим на кухне.
– Я же говорила, соседи бдительные. Услышат чужие мужские голоса – как потом мужу объясняться? – Надежда вздохнула и покачала головой.
– Да у тебя не соседи, а прямо шпионы! Отравить не пробовала? – Михаил усмехнулся. – Шучу. Хотя, вот что! Скажешь мужу, что в гостях была подруга с женихом. И обязательно упомяни: её избранник – военный. Тогда твой благоверный точно не станет задавать лишних вопросов. Между прочим, это почти правда. Разве они не парочка? Глянь!
В это время Сергей и Марина робко целовались за столом.
– А как быть с тобой? – не сдавалась Надежда.
– Со мной? Только скажи – зацелую до смерти!
– Я не об этом. Что, если соседи услышат твой голос?
Михаил остановился и пристально посмотрел ей в глаза.
– Ну что ты, Надежда! Обещаю, никто ничего не услышит. А дома я твою ногу так проработаю, что от боли и следа не останется. Мигом хромать перестанешь.
Он снова прижал её к себе и продолжил танец.
– Знаешь, сколько спортсменов я вернул в строй?
– Понятия не имею.
– Больше сотни, между прочим. Трое после моего лечения стали чемпионами, в том числе иностранец. Так что решай.
– Ох, Миша, доведёшь ты меня до греха, – вздохнула Надежда.
«Поскорей бы уже», – мысленно отозвался Михаил, но вслух произнёс:
– Да какой же это грех? Это достойное завершение хорошего вечера. А для конспирации я буду нем как рыба.
– А как же нежные слова?
– Никаких слов! Только жесты.
Михаил изобразил, будто закрывает рот на замок, да ещё при этом скривил лицо.
– Нет, я так не хочу. – Надежда шутливо надула губы.
– Тогда остаётся шёпот.
Он нежно коснулся губами её шеи и что-то прошептал на ухо.
– Ну ладно, уговорил, – промурлыкала она, прильнув к нему и проведя пальцами по его лацкану. – Поедем ко мне. Только чтобы всё было тихо.
Музыка умолкла, и последние аккорды растаяли в воздухе. Надя, поправила прическу, одёрнула юбку и, взяв Михаила под руку, повела к столику.
Пока они танцевали, Сергей предложил Марине послушать его стихи. На деле эти строки сочинил его друг – талантливый, но сильно пьющий поэт. Сергей держал их наготове как главный козырь. Работало безотказно: девять девушек из десяти после прослушивания стихов были готовы к самому смелому развитию событий. Марина оказалась из тех самых девяти. Она слушала, приоткрыв рот, не сводя с Сергея влажных глаз, и время от времени промокала их салфеткой. 
– Прошу прощения, – вмешался Михаил, разрушив идиллию.
Рука Сергея нехотя соскользнула с коленки Марины. Он бросил на друга недовольный взгляд: мол, какого чёрта ты припёрся?
– У нас есть предложение, – Михаил выдержал паузу. – Продолжить вечер в более подходящей обстановке – у Надежды дома.
– Я за! – оживился Сергей, мгновенно прощая другу все прегрешения.
Он резко поднялся, наполнил бокалы до краёв и принялся с энтузиазмом чокаться, не замечая, что водка выплёскивается на скатерть.
Через минуту Михаил, перекрывая грохот музыки, скомандовал:
– Девчонки, начинайте собирать провиант, а я за выпивкой.
Он нетвердой походкой направился к бару и вскоре вернулся, прижимая к груди бутылку мартини и литровую бутылку водки
На улицу компания выбралась глубокой ночью. Серёга, обхватив подруг за талии, принялся кружить их. Визг девушек разлетался по пустой улице, заглушая музыку из кафе.
Михаил тем временем отправился ловить такси и вскоре остановил потрёпанную красную «девятку». Водитель нагло въехал по пешеходной аллее прямо в сквер и с противным визгом затормозил у скамейки.
На ней, подобрав ноги, сидели девушки и увлечённо слушали очередной поэтический шедевр Сергея. На голове Марины лихо сидела офицерская фуражка.
– Эй, народ! – прокричал Михаил, высунувшись из окна машины. – Давай сюда!
Сергей прервался на полуслове, ловко подхватил девушек под руки, и они втроём, обнимаясь и толкаясь, забрались на заднее сиденье.
– Нам в военный городок, пожалуйста, – сказала Надя водителю, пристраивая пакет с закусками у ног. – Только не к центральному входу, а к норе.
«Норой» местные называли пролом в заборе военного городка. Этим путём Надежда и собиралась провести гостей к себе, чтобы не светиться у КПП.
– Сколько с нас? – спросил Михаил, доставая бумажник.
– Четыре сотки.
– Держи! – Михаил сунул водителю пятьсот рублей. – Сдачи не надо.
Взревел мотор, и машина с пробуксовкой рванула с места, окутав аллею серым дымом.
Серёга развалился на заднем сиденье и уже через пару минут вовсю лапал обеих девушек. Те ничуть не противились, лишь повизгивали и хихикали, чем ещё больше его раззадоривали.
Он выудил из пакета литровую бутылку водки, отвинтил крышку и протянул Марине:
– Будешь?
Она сморщилась и покачала головой.
– Ну, как знаешь! – Серёга сделал несколько больших глотков, занюхал водку рукавом и крикнул: – Шеф, врубай музыку!
Из динамиков рванула заводная песня. Сергей застучал в такт по спинке водительского сиденья. Причём колотил так рьяно, что водитель невольно вжался в руль. Серёга не выдержал и запел в полный голос – фальшиво, но с огромным энтузиазмом. Припев подхватили девушки, заливаясь нестройным хором.
Водитель лишь кривился и тяжело вздыхал, поглядывая в зеркало заднего вида. Никто из этой шумной компании не отличался ни слухом, ни голосом. К тому же удары по сиденью здорово отвлекали водителя от дороги.
Михаил, напротив, сиял от удовольствия. Откинувшись на спинку, он откровенно наслаждался этим кошачьим концертом.
Спустя десять минут «девятка» остановилась у обочины. В двадцати шагах темнел массивный забор, густо увитый плющом. В ночной темноте он почти сливался с зеленью.
Выйдя из машины, компания двинулась по вытоптанной тропинке между деревьями к пролому в кирпичной стене.
– Здесь, – тихо сказала Надежда, останавливаясь у куста боярышника.
Брешь оказалась достаточно большой. Один за другим, не пригибаясь, они прошли сквозь неё и двинулись за женой капитана к одной из трёх мрачных высоток, маячивших впереди.
Пройдя около ста метров, Надежда резко вскинула руку. Группа остановилась.
– Договоримся сразу, – жёстко сказала она. – Подходим к дому – ни звука. Понятно?
Все дружно закивали.
– Тогда пошли.
В сумраке военного городка светился лишь одинокий фонарь, отбрасывая слабый свет на грязную дорогу. В темноте компания вытянулась цепочкой. Последним шёл Серёга, изрядно поднабравшийся к этому времени. На подходе к многоэтажке он споткнулся о торчащий из земли корень и, взмахнув руками, рухнул лицом в траву. Но, помня предупреждение Надежды, не проронил ни звука. Только стиснул зубы.
С трудом поднявшись на четвереньки, Сергей нашарил отлетевшую в грязь фуражку и принялся собирать выпавшие продукты, чертыхаясь про себя.
Марина тут же оказалась рядом. Сняла с его щеки прилипший прелый лист и отряхнула одежду.
– Уф, повезло, что в грязь не упал, – с облегчением выдохнула она, забирая пакет с провизией.
Сложно было разобрать: за кого она переживает – за приятеля или за кулёк с едой.
– Рано расслабляться, – предостерегла Надежда. – Нужно быть внимательнее. К тому же на улице хоть какой-то свет есть, а вот в подъезде вчера было темно, хоть глаз выколи. Соседи говорили, проводка перегорела. Обещали, что сегодня починят.
Открыв подъездную дверь, Надежда несколько раз щёлкнула выключателем, но свет так и не загорелся. В подъезде было темно.
– Вот, уроды, – едва слышно выдохнула она. – Ребята, идите за мной. Только осторожно, тут у стены...
Не успела она договорить, как раздался глухой удар. Сергей в темноте врезался в металлический ящик.
– Падла! – прохрипел он. – Так и до утра не доживу.
– Тсс! – зашипела Надежда, нащупывая кнопку лифта.
Двери с металлическим лязгом распахнулись, осветив площадку тусклым светом. Все разом выдохнули и, прижимаясь друг к другу, шагнули в кабину.
– И правда, уроды эти электрики, – проворчал Сергей, потирая ушибленную ногу. – Теперь синяк будет.
– Братуха, ты фуражкой-то аккуратнее. Ты что, грязь ею черпал? – Михаил брезгливо поморщился и отодвинулся.
– Отстань, Мишаня, – отмахнулся Сергей, но фуражку всё же спрятал за спину.
Лифт слегка вздрогнул и остановился.
– Миша, придержи дверцы, чтобы не закрылись, – тихо попросила Надя. – Иначе ничего не видно.
Замок поддался легко, и хозяйка бесшумно шагнула в квартиру. Сергей, уткнувшись носом в шею Марины, последовал за ней в темноту прихожей. Михаил осторожно отпустил створки лифта и зашёл последним. Потянул за собой дверь, но та лишь прикрылась, не защелкнувшись.
Надя щёлкнула выключателем – в коридоре вспыхнул свет.
– Да будет с… – начал Михаил, но осёкся, увидев гримасу на лице хозяйки.
– Тише! – прошипела она, пригрозив кулаком.
Сбросив обувь и кинув сумочки на столик в прихожей, девушки бесшумно проскользнули на кухню. Серёга, прислонившись к стене, громко пыхтел, безуспешно пытаясь стащить ботинки.
– Слышь, братуха, – Михаил тронул его за плечо, – сбавь обороты. Ты уже конкретно набрался. Завтра полковник тебя в рядовые разжалует.
– А как же твоё африканское зелье? – с трудом ворочая языком, прохрипел Сергей. – У меня только на него и надежда.
– В таком состоянии зелье уже не поможет. Иди отдай фуражку Марине, пусть отмоет. А то забудешь и в грязной уйдёшь.
– Не учи отца… – отмахнулся Серёга.
Наконец-то справившись с ботинками, он облегчённо выдохнул:
– Пойдём, жахнем!
Друзья обнялись и, слегка пошатываясь, двинулись на кухню, задевая стены коридора.
Хотя квартира была всего лишь однокомнатной, ощущение тесноты отсутствовало. Просторная кухня, широкий коридор и вместительный санузел создавали ощущение комфорта.
 Обстановка же была скромной: выцветшие обои, видавший виды паркет и минимум мебели. На кухне, на спинке стула у окна, аккуратно висела капитанская форма мужа Надежды.
Сергей попросил Марину отмыть его фуражку, а сам, повесив китель на спинку кресла, принялся разливать водку по рюмкам, стараясь не расплескать.
– Давай, братуха, – протянул он стопку Михаилу, – за исполнение наших желаний!
– Нет, так не пойдёт. Надо чем-нибудь закусить.
– Не вопрос! – Серёга залез в пакет, выудил остывший кусок шашлыка с налипшей травой и протянул приятелю. – На, держи!
Опрокинув по стопке, друзья уселись за стол. Михаил неловко вытянул ноги и зацепил стоявший у стола пустой бидон. Тот с грохотом покатился по полу.
Друзья переглянулись и уставились на хозяйку. Надежда остановила посудину ногой. 
– Ребята, я же просила тихо. Тут всё слышно, а мне лишние разговоры не нужны.
Она не успела договорить, как из-за стены донеслись звуки ссоры. Грубый мужской голос требовал:

 – Поклянись, что ты его не знаешь! Ну же!
Женский голос, полный отчаяния, взвизгнул в ответ:
 – Слава, не надо, ты всё неправильно понял…
Хозяйка как ни в чём не бывало нарезала хлеб:
– Это сосед. Опять жену воспитывает. Ревнивый до ужаса, настоящий Отелло.
Мужчина не унимался. Голос его стал жёстче:
– В последний раз спрашиваю: кто это был?
– Слава, клянусь, я его не знаю!
За стеной раздался звон разбитой посуды, и хриплый голос прорычал:
– Говори правду! Прибью, гадюка!
– Да уж, – поморщился Сергей. – Соседке не позавидуешь.
В тот же миг за стеной завизжали, что-то загрохотало, зазвенело, а затем послышался топот ног по лестнице – кто-то убегал.
– Кипучей жизнью у вас народ живёт, – заметил Михаил. – Может, вмешаться? А то, не ровен час, прибьёт её.
– Не надо, сами разберутся, – отмахнулась Надя. – Тем более, есть за что её проучить.
Михаил мысленно усмехнулся: «Ну-ну».
Пока парни перекуривали и болтали, женщины накрыли скромный стол: маринованные огурчики, ветчина, салат, разогретый шашлык. Но мужчины налегали не на закуску, а на спиртное.
Вскоре посыпались анекдоты – не самые приличные, но уморительно смешные, от которых дамы безудержно и громко хохотали, чем грубо нарушали конспирацию. С такими весёлыми парнями подругам ещё не доводилось отдыхать.
Надежда включила музыку.
– Тихонько, для атмосферы, – пояснила она.
Время шло, запасы спиртного быстро уменьшались. Серёга взялся за очередной заковыристый тост, но запутался в словах, махнул рукой и выпил в одиночку.
– Ребята, нам нужно ненадолго отлучиться, – сказала Надя и кивнула Марине на дверь.
В коридоре подруги закурили.
– Посмотри, – Надежда обвела рукой комнату. – Идиллия: своя квартира, муж-офицер. А на деле – сорок пять квадратных метров тоски. Утром он уходит на службу, вечером возвращается вымотанным, вешает форму на стул и засыпает перед телевизором. Разговоры сводятся к работе, и то без подробностей. А я? Я тут как приложение к квартире. Жду. Стираю. Готовлю.
Надежда горько усмехнулась, в глазах мелькнула тень разочарования.
– Работы нормальной тут нет, подруг настоящих – тоже. Иногда кажется, что ещё немного, и я начну с тараканами вслух разговаривать. Просто чтобы голос свой услышать. А ведь я когда-то на инженера училась... Кто бы мог подумать, – она смахнула пепел в свёрнутый из салфетки кулёк. – Ладно, чего это я раскисла. Наверное, потому что тебя увидела. Давай, Маринка, докуривай и разбегаемся. Наши кавалеры, если продолжат выпивать, ни на что не годятся. Ты же понимаешь, что как хозяйка я займу комнату, а тебе, извини, придётся устроиться на кухне. Матрас и одеяло на антресолях возьмёшь. Халат в ванной на вешалке. Только не обижайся, ладно?
– Да какие обиды, Надюш. Всё нормально.
На кухне тем временем Михаил лениво жевал остывший кусок шашлыка. Его приятель, с азартом копался в фанерной коробке, которую только что вытащил из-под стола.
– Ни фига себе! Братуха, ты знаешь, что это такое?
Михаил глянул мельком:
– Похоже на дымовую шашку.
– Молодец! – Сергей радостно хлопнул приятеля по спине, отчего тот поперхнулся. – А это что?
– Похоже на гранату, – прохрипел Михаил сквозь кашель, прижимаясь к холодильнику.
– Ага! Новейшая светошумовая. Интересно, откуда она здесь взялась? Слушай, Мишаня, а давай жахнем! Брошу её в окно – рванёт так, что весь квартал проснётся, а кто-то даже обосрётся. Во, меня попёрло, стихами начал шпарить. Только уши зажми и рот открой, а то оглохнешь.
Сергей с трудом поднялся, ухмыльнулся и полез к форточке.
– Ты что, охренел? Отдай! – Михаил выхватил у него шашку и гранату, сунул в карманы пиджака. – Мне не нужны проблемы со слухом. Нам вообще никакие проблемы не нужны. Мы здесь не за этим. А если уж решил жахнуть – терпи до утра.
– Ладно, – буркнул Сергей, тяжело сползая с подоконника.
Он дрожащей рукой налил себе ещё, чуть не завалился на стол, но удержался, расплескав водку. Долил до краёв и выпил залпом.
Михаил обречённо покачал головой.
– Пойду гляну, куда наши дамы запропастились, – сказал он, усаживая Сергея на стул.
Подруги и не думали пропадать. Они тихо переговаривались в коридоре.
– Надежда, у меня к тебе важное дело, – Михаил вклинился в разговор.
Хозяйка удивлённо вскинула брови.
– И что же это за дело?
– Пойдём, расскажу. Но... – Михаил выдержал паузу. – Только тебе одной.
Не спрашивая, он подхватил Надежду на руки и потащил в комнату.
– Миша, аккуратней! – вскрикнула она, ударившись головой о дверной косяк.
– Прости, если испортил причёску, – пробормотал он.
– Какая причёска? Ты мне чуть голову не снёс.
– Так чего стоим? Скорее в кровать, тебе показан постельный режим.
С этими словами Михаил шагнул в комнату, ловко захлопнув дверь ногой. 
Марина проводила их взглядом, поправила юбку и пошла на кухню. Там её ждал Сергей, пьяно покачиваясь на стуле.
Завидев подругу, он протянул ей бокал мартини.
– Давай выпьем.
– А за что?
Сергей на мгновение задумался:
– За внезапную и… необузданную любовь!
Марина приподняла бровь:
– Это как?
– В точности сказать не берусь, но уверен, что очень достойно. – Сергей икнул и опрокинул рюмку.
Марина незаметно поставила недопитый бокал на стол.
– Послушай, Серёжа, уже поздно, давай я тебе здесь постелю. Куда ты в таком виде? Не дай бог арестуют. Мне Надя говорила, что военные патрули всю ночь дежурят.
Она подтащила стул к антресоли и полезла за постельным бельём. Юбка задралась, обнажив стройные загорелые ноги. Сергей судорожно налил себе ещё и выпил, не отрывая взгляда от соблазнительной задницы.
Очередную стопку он опрокинул, глядя, как Марина в весьма пикантной позе натягивает простыню на матрас.
Она закончила с постелью и увидела, как Сергей наливает себе ещё сто грамм.
– Тебе хватит! – Марина решительно отодвинула рюмку, подошла к выключателю и погасила свет. – Ложись, я сейчас приду.
Через минуту сквозь негромкую музыку послышался шум воды. «Ага, в душ пошла», – отметил про себя Серёга.
Не вставая со стула, он сбросил рубашку, затем майку. С трудом поднялся, опёрся о стену и начал снимать брюки. Одна штанина никак не хотела слезать. Он отчаянно мотал ногой, несколько раз чуть не упал, но всё же, освободился от ненавистных брюк.
Ему снова захотелось выпить. В поисках спиртного Серёга принялся шарить по столу. Роняя бокалы и натыкаясь на тарелки, он наконец нащупал бутылку водки. Жадно припал к горлышку, сделал несколько глотков и поморщился.
Затем опустился на пол, с трудом стянул носки и повалился на матрас. С минуту ворочался, пытаясь устроиться поудобнее, но что-то мешало. Наконец, не выдержав, он сорвал трусы и с криком «Ннна!» запустил их в стену. Облегчённо выдохнув, натянул на себя одеяло.
Он уже начал засыпать, когда из темноты послышался нежный голосок Марины:
– А вот и я!
Она шагнула на кухню, но, споткнувшись о матрас, потеряла равновесие и повалилась на Серёгу.
Тот тихо вскрикнул и тут же почувствовал, что ему срочно нужно в туалет.
– Я щас, – прохрипел Сергей.
Он поднялся, прикрыл дверь и, держась за стену, двинулся в кромешной темноте по коридору.  До заветной цели оставалось всего ничего, как вдруг ноги подкосились, и он рухнул на пол. К вспотевшей спине мигом прилипли хлебные крошки и мелкий сор.
Барахтаясь, словно перевёрнутый жук, он с трудом встал – и вдруг понял, что совершенно потерял ориентацию. Принялся шарить руками по стенам в поисках выключателя.
«Да где же он?» – бормотал Сергей.
Наконец, его пальцы нащупали холодную металлическую ручку. Он потянул, и дверь податливо отворилась. Сергей шагнул внутрь, оказавшись на коврике.
«Наконец-то! – выдохнул он, чувствуя, как дрожат колени. – Теперь осталось только свет включить…»
Он развернулся и пошарил рукой за дверью в поисках выключателя.
– Ну, где же ты? Где? – шептал Серёга, переминаясь с ноги на ногу. – Как же здесь холодно… Ещё немного, и я не выдержу! Придётся идти к унитазу вслепую.
Закрыв за собой дверь, он вытянул руку вперёд и сделал шаг в темноту. Босые ноги ступили на холодную плитку. Он осторожно двинулся дальше.
«Какой просторный туалет», – мелькнуло в его пьяной голове.
И в тот же миг, больно ударяясь о ступени, Сергей кубарем покатился вниз.
Очнулся он на лестничной площадке между этажами. И хотя пролежал на холодном бетоне недолго, но будучи совершенно голым, успел изрядно продрогнуть. Всё тело ныло, но правая нога болела сильнее всего.
С трудом поднявшись, Сергей, держась за перила, двинулся вверх. В темноте, вытянув руки, как слепой, пересёк лестничную площадку и упёрся в стену. Левой рукой нащупал одну дверь, правой – другую.
«Чёрт… откуда же я вывалился?» – подумал он.
Дёрнул обе ручки – ни одна не поддалась. Оставалось решить, в какую дверь стучать. Выбрал ту, что справа.
– Марина, открой! – прохрипел он. – Это я, Сергей!
В квартире за этой дверью, после бурного выяснения отношений, только-только задремали супруги Марина и Слава.
От стука проснулась хозяйка – пышная брюнетка лет тридцати пяти. Она села на кровати и прислушалась. Муж храпел ровно и громко. Марина осторожно встала, накинула поверх ночной рубашки цветастый халат и на цыпочках прокралась в коридор.
– Марина, открой! – вновь донеслось из подъезда.
Женщина нахмурилась. «Кого это принесло в такой час?» – подумала она. В глазок ничего не было видно, а голос был незнаком.
Любопытство перевесило: Марина включила свет и открыла дверь.
На лестничной площадке стоял голый, трясущийся от холода парень, стыдливо прикрываясь руками.
– Ты кто? – тихо спросила она.
– Я Серёга.
– Какой на хрен Серёга? – Марина оторопела. – Ты зачем сюда припёрся, извращенец?
Сергей залился краской и сдавленно прохрипел:
– Ой! Кажется, я не туда попал…
– Ну почему же? – раздался за её спиной басовитый голос. – В том, что ты «попал», нет никаких сомнений!
Сергей в ужасе вскинул глаза. В конце коридора, опёршись на дверной косяк, стоял здоровенный небритый мужик в стоптанных тапках, майке-тельняшке и семейных трусах в синюю полоску. Руки он скрестил на груди. Из-под майки выпирал пивной живот, на плече красовалась наколка «ВДВ». Это был сосед Слава.
– Хм… Ну, вот же он, смотри! – радостно воскликнул Слава, указывая на Серёгу пальцем. – Опять пришёл, чертяка! А ты меня полночи уверяла, что никого не было.
Марина обернулась. В этот момент Слава увидел, что ночной гость стоит голышом.
– Ну, ни хрена вы даёте?! Убью! – взревел мужик и кинулся к двери.
– Стой! Ты всё не так понял! – завизжала Марина.
Слава на ходу отшвырнул жену. Та вскрикнула и врезалась в дверь кладовки, выбив её. С верхних полок с грохотом посыпались кастрюли, сковородки, тазы.
Сергей, не раздумывая, рванул вниз по тёмной лестнице, хватаясь за перила и шлёпая босыми ногами по ступеням. Следом, сломя голову, летел Слава:
– Удавлю гада! – ревел он. – Порву на части!
Сергею казалось, что Слава дышит ему в затылок. На самом деле тот отставал. И не из-за физической подготовки, а из-за пушистых тапок, которые мешали бежать. 
Сергей вылетел из подъезда, как пробка из бутылки. Пересёк дорогу, пронёсся по детской площадке и, перемахнув через густые кусты роз, нырнул вглубь клумбы. Колючие ветви всё же успели полоснуть по животу и ногам. Сергей скривился, с трудом подавляя стон.
Через мгновенье из подъезда выбежал Слава. Рванул к цветнику, но споткнувшись о торчащий корень, рухнул на землю.
– Падла! – заорал он, хватаясь за ушибленную ногу.
Кое-где в окнах загорелся свет.
Слава с минуту крыл всё и всех матом, потом затих. Оглядевшись и поняв, что беглец исчез, он тяжело поднялся и, прихрамывая, побрел к подъезду, подбирая по пути слетевшие тапки».
– Ну всё, шалава, – прошипел он. – Теперь тебе точно конец. Молись, пока можешь…
Когда за Славой захлопнулась входная дверь, Серёга наконец выдохнул и перевернулся на спину. Сердце бешено колотилось, отдаваясь гулом в ушах. От стремительного бега и изрядно выпитого спиртного  к горлу подступила тошнота. Он вскочил, ухватился за небольшое деревце и принялся шумно блевать.
 Трезвость возвращалась, а с ней и здравые мысли. «Нечего тут в голом виде отсвечивать, пора в квартиру. Дверь я запомнил, осталось понять, с какого этажа спустился».
Сосчитав окна снизу вверх – их оказалось двенадцать, – Серёга прикинул: «Судя по тому, как долго ехал лифт и сколько я бежал по лестнице, Надюхина хата должна быть где-то между седьмым и десятым этажами. Но это приблизительно, а мне нужно знать точно».
Искать нужную дверь методом тыка больше не хотелось. И тут его осенило: «Конечно! Как я сразу не додумался? Надо срочно в подъезд. Сосед Слава наверняка сейчас устроит жене взбучку, и тогда найти квартиру – раз плюнуть!»
Серёга, прихрамывая, поспешил к дому. Он прошёл больше половины пути, когда услышал нарастающий гул мотора. Свет фар резанул по кустам.
– Чёрт тебя принёс! – выругался Сергей и, прежде чем появился грузовик, юркнул в подъезд.
Двигаясь на ощупь, он снова налетел на злополучный металлический ящик.
– Уроды! – сквозь стиснутые зубы прошипел он, проклиная нерадивых электриков. В порыве злости замахнулся, чтобы пнуть железяку, но в темноте попал по углу стены. – Уроды поганые! – взвыл он, хватаясь за ногу.
Морщась от боли, Сергей добрался до лифта и несколько раз вдавил кнопку вызова. Где-то наверху загудело – кабина тронулась.
 «Сейчас поднимусь на седьмой, а уже оттуда начну поиск нужной квартиры», – размышлял он, потирая ушибленную ногу.
С улицы послышался визг тормозов, затем топот. Заскрипела подъездная дверь.
– Чёрт! – выдохнул Сергей и метнулся на второй этаж. Прилип к перилам.
Лифт со скрежетом остановился на первом. Двери шумно распахнулись, заливая подъезд светом. В кабину забежал солдат, и лифт поехал наверх.
– Вот гад! Опередил! – Серёга в сердцах стукнул по перилам.
Шлёпая босыми ногами по холодным ступеням, он спустился на первый, нашарил кнопку и принялся яростно её вдавливать.
– Да что ж он так медленно едет! – бормотал Сергей.
Кабина остановилась на десятом. Из неё вышел молоденький прыщавый ефрейтор с пилоткой, засунутой под ремень. Увидев, что на площадке темно, он подобрал обломок доски у мусоропровода и подпёр им двери лифта, чтобы не закрылись. Довольный собой, вояка нажал на звонок.
Дверь открыл заспанный лысоватый мужик с орлиным носом, в одних трусах.
– Что случилось, боец?
– Учебная тревога, товарищ майор. Командир части приказал доставить вас на полигон в Гнилушу.
– Жди, я сейчас, – бросил офицер и закрыл дверь.
Тем временем Сергей судорожно жал кнопку лифта. Кабина, как назло, застряла где-то наверху. Его колотило от холода, особенно зябко было ногам. Пытаясь хоть как-то согреться, он переминался с ноги на ногу, ставя одну ступню на другую.
В голову полезли тревожные мысли. А вдруг соседи помирятся? Тогда он никаких криков не услышит. И что делать? Сколько ждать, пока Маринка хватится? А вдруг она, не дождавшись,  уснула.
Сергей понял, что нужно спешить. Тяжело вздохнул и, хватаясь за перила, начал карабкаться вверх по холодным ступеням, лишь ненадолго останавливаясь на площадках, чтобы прислушаться.
Ему было не по себе в голом виде. На пятом этаже он вытащил из-под чьей-то двери рваную, дурно пахнущую подстилку и обмотал ею талию. Хоть тряпка и была вся в дырах, с ней он почувствовал себя увереннее и прибавил ходу.
Из квартиры на десятом этаже выскочил майор – уже при полной форме. Бросив взгляд на двери лифта, он выдернул доску и, нахмурившись, рявкнул:
– Сколько раз повторять! При тревоге лифтом не пользоваться – можно застрять! За мной, бегом!
С этими словами майор рванул вниз по лестнице, освещая путь фонарём. Солдат бросился следом.
Серёга уже был на шестом, когда сверху донёсся громкий топот. Задрав голову, он увидел в пляшущем свете фонаря силуэты и с перепугу решил: «Это сосед Слава вызвал подмогу. Сейчас меня изобьют до полусмерти».
Серёга заметался по площадке. Укрытия не было, и он бросился вниз.
На этот раз он спускался быстрее – сказывался опыт, да и отблески фонаря помогали ориентироваться в темноте. Но топот за спиной становился всё ближе.
«Конечно, в обуви легче бежать, – думал Серёга. – Но ничего, меня не возьмёшь!»
Выскочив из подъезда, он даже не заметил, как с него слетела та самая подстилка. Прямо перед ним у бордюра стоял ЗИЛ с будкой. Сергей, не раздумывая, перемахнул через борт в кузов, но приземлился неудачно, ударившись боком об аккумулятор.
– Блин! – прошипел он, сдерживая стон. – Кто додумался поставить его сюда? Идиоты!
В ту же секунду из подъезда выбежали майор с солдатом и запрыгнули в кабину, громко хлопнув дверями.
– Давай! Газуй! – скомандовал майор.
Заскрежетал стартер, и двигатель ожил.
Морщась от боли, Серёга приподнялся, огляделся и, потирая ушибленный бок, двинулся к заднему борту. В этот момент машина рванула с места, круто разворачиваясь. Сергей не удержался, покатился по кузову, обдирая кожу о грубые доски.
Водитель не смог развернуться с первого раза, и ЗИЛ остановился. Серёга снова потянулся к борту, но машина дёрнулась назад, и он, взмахнув руками, грохнулся спиной о кузов.
Грузовик на секунду замер, а затем с рёвом сорвался с места и понёсся по разбитой улочке. Серёгу швыряло по кузову, как тряпичную куклу. Вцепившись побелевшими пальцами в проклятый аккумулятор, он пытался хоть как-то удержаться. Наконец ему удалось ухватиться за борт. С рычанием он поднялся на ноги.
ЗИЛ, ревя двигателем, приближался к освещённому КПП военного городка.
За шлагбаумом стоял старенький «Москвич». К багажнику проволокой были примотаны удочки и подсак. Двое военных пенсионеров в камуфляже нервно курили. Ждали третьего.
– Ну, никогда он вовремя не приходит, – проворчал щуплый, небритый  мужичок.
– Это точно, – согласился толстяк в панаме. – Так всю рыбалку проспать можно!
– Проспать? Поменяй одну букву – и будет вернее.
Разговор оборвал шум мотора – из-за угла вырулил грузовик.
– Гляди, машина возвращается! – сказал щуплый, щурясь от света фар. – Пока мы ждём Митрича, боец уже успел командира поднять, и теперь они едут обратно.
Солдат на КПП выскочил из будки и торопливо распахнул шлагбаум.
В кабине ЗИЛа рыбаки увидели солдата-водителя и майора Соболева. С офицером они были хорошо знакомы – не раз ездили вместе на охоту. Майор высунул руку и помахал. Мужчины ответили тем же.
И тут они увидели в кузове Серёгу – волосы дыбом, лицо в грязи, глаза безумные.
Рыбаки переглянулись.
– Ты видал? – удивился щуплый. – Кто это?
– Да, вояка какой-то, – небрежно отмахнулся толстяк, затягиваясь сигаретой.
– Как-то странно он смотрел. Не находишь?
– А какое у тебя будет лицо, если среди ночи по тревоге поднимут? Не умылся, не побрился, не причесался...
В это время грузовик подбросило на ухабе. Серёга подпрыгнул, и в свете фонаря сверкнули его голые ягодицы.
– Ого! – указал на него щуплый. – Нет, ты видал? Да он совсем голый! Соболев охренел – бойцу даже одеться не дал.
– Я думаю, он его из постели вытащил. Прямо от бабы, – предположил толстяк, усмехнувшись в усы.
– Может, и с бабы снял, а может, военный просто привык без трусов спать. Тут хрен поймёшь, что они вытворяют! Ясно одно: теперь солдатику придётся на ходу одеваться. Но, как говорится, на войне как на войне. Мы своё отвоевали, пусть молодёжь набирается опыта.
– Точно. Знаешь, что мне в голову пришло? – Толстяк прикурил новую сигарету и произнёс с ухмылкой: – Вот бы Митрича так же, по тревоге, поднять!
Рыбаки представили приятеля в неглиже и дружно расхохотались.
Тем временем грузовик вырулил на широкую дорогу и помчался прочь от городских огней. В кузове, вцепившись в борт и широко расставив ноги, стоял Серёга. Ветер трепал волосы. Лицо перекосило от боли и холода. Продрогший до костей, в ссадинах и ушибах, он не понимал, что происходит.
«Куда эти вояки меня везут? И почему так гонят?»

                ***

Минут через двадцать Марина поняла, что ждать больше нет смысла, и отправилась на поиски Сергея.
Пройдя на ощупь по коридору, она щелкнула выключателем – никого. Проверила санузел – пусто. Распахнула дверь на лестничную клетку, негромко позвала:
  – Серёжа!
            В ответ – тишина.
– Вот гад. Кинул скотина! – прошипела Марина и швырнула тапок в стену.
Вернувшись на кухню, включила свет и застыла: на полу валялись носки, армейские брюки, рубашка, майка и… трусы.
Марина наклонилась, брезгливо подняла их двумя пальцами:
– Не поняла… Он что, голый ушёл?
Теряясь в догадках, она направилась к комнате подруги и осторожно постучала в дверь.
– Надя!
– Ну что тебе ещё, Марина? – раздался недовольный голос.
– Сергей случайно не с вами?
– Ты что подруга совсем берега попутала? Может, у вас в Воронеже лямур де труа – норма, а мы тут ещё по-старому живём.
– Да нет же, я не это имела в виду… Миш, как думаешь, куда Сергей мог деться? – спросила Марина, переминаясь с ноги на ногу.
– Откуда я знаю? – проворчал из-за двери Михаил. – Наверное, к себе в гостиницу отправился. Меньше надо было ломаться – тогда бы он не свалил. Я правильно говорю, Надюха?
– Может быть. Послушай, Марина, иди спать. Тебе завтра в дорогу, точнее – уже сегодня. Не загоняйся.
– Да я не особо-то переживаю. Только странно всё это. Он ведь, похоже, ушёл голый.
– Как это – голый? – Надежда даже привстала.
– Да вот так! Без брюк, без носков, без туфель. Даже трусы остались.
Надежда прыснула, прикрыв рот ладонью:
– Во, твой друг даёт жару!
– Ну-ка тихо! – прикрикнул Михаил, прекращая делать массаж и выпрямляясь. – Что-то я ни хрена не понял: где трусы остались?
– Где? На кухне, вот где. Вся одежда по полу разбросана и трусы в том числе. А друга твоего нет.
Михаил слез с кровати, натянул штаны и, взяв Надежду за руку, потянул её за собой:
– Одевайся, пойдем, посмотрим.
– На что? На трусы? – удивилась она, не торопясь вставать. – Ты думаешь, они что-нибудь расскажут?
– Хватит умничать, – резко сказал Михаил. – Можешь оставаться здесь.
Через минуту все трое стояли на кухне и смотрели на разбросанную одежду.
– Похоже, это его вещи, – сказал Михаил, рассматривая поднятую с пола майку и поворачивая её в руках.
– А чьи же ещё?! Не мои же, – вырвалось у Марины.
Она сложила руки на груди и уставилась в окно.
Михаил, явно растерянный, подошёл к столу, плеснул в рюмку водки и выпил залпом. Повернувшись к Марине, спросил:
– Ты везде его искала?
– Нет, на антресолях ещё не смотрела, – фыркнула она.
– Хватит острить, не до шуток сейчас. Тут человек пропал, причём абсолютно голый... А ты его случайно не обидела?
– Даже не успела, – надула губы Марина.
– Тогда почему он сбежал? Чего испугался?
– Откуда мне знать? – голос Марины дрогнул. – Сказал только: «Щас приду» – и всё.
– «Щас приду»? Странно... – Михаил нахмурился. – Значит, планировал вернуться. Но куда он мог пойти в таком виде? Он же здесь никого не знает.
– Слушай, а твой друг вообще адекватный? – вмешалась Надежда. Она стояла у двери и нервно грызла ноготь.
– Ты что несёшь! – повысил голос Михаил. – Серёга – отличный парень.
– Очень может быть. – Надежда подняла с пола брюки и аккуратно повесила их на стул. – Вот только куда он подевался? Да ещё голый!
 Михаил подошёл к окну, посмотрел в темноту и задумчиво произнёс:
– Это вопрос...
Резко обернулся к Марине:
– Сколько времени прошло, как он исчез?
– Минут пятнадцать… может, двадцать. – Марина пожала плечами.
– И ты до сих пор молчала?
– Да откуда я знаю, куда он направился? Может, в туалете засел Мне что, нужно было поторопить его?
– Ладно, ладно, не кипятись, – осадил её Михаил. – Попробую его найти.
Он подошёл к входной двери и, выглянув на тёмную лестничную площадку, попросил у Надежды фонарь.
Жёлтый луч выхватил из темноты намалёванную на стене цифру «8». И всё.
– Понятно. Восьмой этаж, – прошептал Михаил.
Стараясь не разбудить соседей, он тихо позвал:
– Серёга!
В ответ – тишина. Только из соседней квартиры доносились глухие рыдания.
Михаил выключил фонарь и осторожно приложил ухо к двери. Мужской голос утешал:
– Я же не специально. Ну, сама посуди: ночь на дворе... – голос на секунду стих, потом снова: – ...а как иначе? Насчёт синяка не волнуйся – завтра его не видно будет.
Услышав про синяк, женщина зарыдала громче.
«Сосед всё-таки проучил её, – понял Михаил. – И правильно сделал».
Он поднялся на верхний этаж и, подсвечивая фонарём каждый угол, спустился до первого. Вышел на улицу, огляделся и во весь голос прокричал:
– Серёга-а-а!
Со стороны забора донёсся надрывный лай, перешедший в тоскливый вой.
– Жуть берёт, – пробормотал Михаил. – Это не собаки, а звери. Такие и загрызть могут.
Схватив увесистую палку, он ещё минут десять кружил поблизости, но вернулся ни с чем.
– Ну что, нашёл? – спросила Надежда, открывая дверь.
– Нет. Исчез, как Давид Копперфильд, без следа. Хотя нет, одежда-то осталась... Не пойму, что его вдруг перемкнуло?
Михаил прошёл на кухню, где женщины уже навели порядок, сел на стул и закурил.
– Может, в милицию сообщим? – предложила Марина.
– Ты что тупишь подруга? Мне огласка не нужна.
– Ох, извини, Надюш, я не подумала.
Марина слила остатки водки в стакан и протянула Михаилу:
– Допьёшь?

– Давай! – Он поморщился и выпил до дна.
Повисло молчание.
– Значит так, – сказала Надежда. – Пора закругляться. Мне от всего этого не по себе. Марина, собери вещи своего друга в баул.
– Да какой он мне друг! – огрызнулась Марина, но принялась складывать военную форму. Сначала ботинки, затем брюки, рубаху, майку, носки. Китель сняла со спинки стула.
– Как-то всё это неловко вышло, – вздохнул Михаил. – Ничего, даст бог, ещё увидимся. Правда?
– Угу, – буркнула Марина.
Он взял конфету со стола, сунул её в рот, подхватил баул и направился к выходу.
– Миша, подожди. – Надежда отряхнула его брюки. – Не стоит идти через КПП. Вдруг начнут расспрашивать, откуда ты и как сюда попал? Нам это ни к чему. Иди через «нору». Ты же помнишь дорогу?
– Найду, не волнуйся. Бывайте, – кивнул он и двинулся к лифту.
Дверцы распахнулись, залив площадку ярким светом. Михаил шагнул внутрь.
– Передай привет голожопому! – крикнула Марина ему вслед.
Створки сомкнулись. Лифт поехал вниз.
Выйдя на улицу, Михаил огляделся. «Похоже, мы пришли отсюда», – подумал он и двинулся через детскую площадку к густым зарослям.
Пальцы привычно потянулись к сигаретам, но нащупали дымовую шашку. В другом кармане лежали пачка «Явы» и граната.
– Во, блин! И куда мне всё это девать?
После секундного раздумья Михаил развязал вещмешок, спрятал шашку и гранату в ботинки и двинулся к едва различимому забору.
«Никогда ещё в такую историю не попадал, – тяжело вздохнул он. – Надо быстрей отнести вещи в гостиницу. Может, Серёга уже там... Интересно, как он доберётся без одежды? И как пройдёт мимо администратора? Ума не приложу, зачем он втихаря свалил, да ещё голышом. Маринка вроде бы нестрашная баба...»
Михаил шёл вдоль забора и всё пытался понять, что произошло. Вскоре увидел, что забрёл слишком далеко, развернулся и двинулся назад, вглядываясь в стену. Скудный свет и густые заросли мешали искать проход. Михаил уже ободрал руки, и когда рукав снова зацепился за колючую ветку, не выдержал:
– Как будто замуровали дыру! А ведь она где-то здесь была. Если через минуту не найду, пойду через КПП.
Он уже собирался так и сделать, когда заметил массивные металлические ворота и покосившуюся ржавую ограду, прислонённые к стене. Немного подумав, Михаил решил перелезть через забор с их помощью.
Поплевав на ладони, он осторожно полез вверх. Только вот ворота шатались, а баул сползал с плеча и мешал. Потеряв равновесие, Михаил рухнул в кусты.
«Вот же зараза! – выругался он, снимая с одежды репьи. – Ладно, сделаем по-другому».
Выплюнул сигарету, раскрутил над головой вещмешок и легко перекинул его через стену.
«Знай наших! – мысленно похвалил он себя. – Надо будет как-нибудь попробовать силы в метании молота. Чувствую, есть у меня к этому талант».
Именно в это время по ту сторону забора проходил офицерский патруль. Заметив в полумраке движение и услышав глухой звук, военные замерли.
Высокий лейтенант с впалыми щеками тихо скомандовал:
– Всем в засаду!
Патрульные скрылись за деревьями.
Михаил снова поплевал на ладони и, кряхтя, полез по решётке. Добравшись до верха стены, на секунду замер, а затем решительно прыгнул вниз.
Приземлившись, он резко выпрямился и сам себе скомандовал:
– Раз-два!
Но едва Михаил поднял баул, как услышал:
– Стоять на месте!
Он повернул голову. В тусклом лунном свете перед ним стоял офицерский патруль.
– Кто такой? Откуда? Куда? Зачем? – Лейтенант включил фонарь и направил луч Михаилу в лицо.
– Я, ребята… Э-э… Из гостей иду.
– Идёшь? – начальник патруля поглядел на высоченный забор, с которого спрыгнул Михаил. – Оригинально! А почему не по земле, как все нормальные люди?
– … Так короче.
Лейтенант приподнял бровь:
– Ну, хорошо, допустим. А зачем мешок перебросил? Что в нём?
– Военная форма моего друга Сергея. Несу ему. Он тоже офицер, старший лейтенант… Да что случилось, парни? К чему этот допрос?
– Никакого допроса, поймите правильно. Два часа ночи, мы патрулируем территорию. Вдруг к нашим ногам прилетает мешок, а следом через забор перелезает человек, хотя в десяти метрах есть нормальный проход. Согласитесь, это выглядит, мягко говоря, подозрительно. Пройти мимо мы не могли. Сами понимаете, служба. Будьте любезны, предъявите документы.
– Так это… Они у меня в гостинице.
– Понятно. Тогда покажите, что в бауле.
– Да, конечно. – Михаил развязал мешок и протянул его патрульным.
– Сержант, проверьте, что там, – приказал офицер.
Патрульный перебирал вещи и вдруг замер. 
– Товарищ лейтенант, взгляните!
Из баула выглядывал китель с капитанскими погонами.
Начальник патруля снова направил луч Михаилу в лицо:
– Напомните, какое звание у вашего приятеля?
– У Серёги?.. Я же говорил – старший лейтенант. Что опять не так?
– Да всё бы так. Только объясните, любезный, почему ваш друг – старший лейтенант, а китель носит капитанский?
– Какой ещё «капитанский»?
– Вот такой! – Лейтенант кивнул на мешок.
Михаил уставился на блестящие звёзды, заморгал и вдруг хлопнул себя по лбу:
– Ну конечно! Сейчас всё объясню! Это девки перепутали. Не тот китель положили, дурёхи.
Сержант присвистнул.
– Товарищ лейтенант, да тут целая шайка орудует! Похоже, военной формой промышляют. Глядите: брюки, туфли, рубаха... – Боец покопался в мешке и вытащил застиранные трусы. – И даже исподнее. Походу, кого-то раздели.
– Да никто никого не раздевал! – заволновался Михаил. – Говорю вам, это бабы напутали. Сейчас всё объясню.
– Объяснять, конечно, придётся, – перебил его начальник патруля. – Только не здесь и не нам. Пройдёмте в комендатуру, там и разберёмся.
– Ни в какую комендатуру я не пойду, – отрезал Михаил.
– Гражданин! Прошу проследовать с нами, – жёстко сказал лейтенант и положил руку на кобуру. – Мы при исполнении и имеем право применить силу. Как считаешь, сержант, можем?
– Запросто, – ответил сержант и шагнул вперёд.
Михаил вздохнул:
– Ладно, пошли. И далеко ваша комендатура?
– Если бегом, то через десять минут будем на месте, – отчеканил лейтенант.
– А зачем бегом-то? – удивился Михаил. Забросил баул на плечо и уныло побрёл следом за лейтенантом, бурча:
– Странно они тут расстояния измеряют...

                ***

Грузовик внезапно затормозил. Сергей выпустил борт из ослабевших рук и по инерции полетел вперёд, рухнув на кучу брезентовых мешков.
Прижавшись спиной к холодному кузову, он вдруг понял: «Нужно постучать в кабину, пока не поздно. Представиться старшим лейтенантом Крюковым, военным ревизором из Москвы. И этот кошмар закончится».
Рука сама потянулась к кабине, но тут же отдёрнулась.
«А дальше что? Объяснять, почему офицер контрольно-ревизионного управления путешествует в кузове голым? Если об этом узнают, скандал мне обеспечен. Страшно представить: я, будущий муж Алёны, всю ночь пил и шатался по чужим квартирам! Полковник Сидоренко сгноит меня. Все мои мечты – жилплощадь в Москве, академия, карьера – пойдут прахом. Я стану посмешищем для всех».
Сергей тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли.
«Нет, – решил он. – К военным обращаться нельзя. Надо искать другой выход».
Сунув руку в первый попавшийся мешок, Сергей вытащил ОЗК – общевойсковой защитный комплект. Чтобы хоть немного согреться, он стал натягивать экипировку.
Сделать это было непросто: машину трясло на ухабах, и Сергея швыряло по кузову. Перекатываясь то на спину, то на бок, он с трудом натянул прорезиненные чулки и закрепил хлястики. Затем накинул плащ, застегнул борта и набросил капюшон. Напоследок перекинул через плечо ранец с противогазом.
 «Оказывается, тренировки не прошли даром, – усмехнулся он. – Вот уж не думал, что эти навыки пригодятся».
Дрожь отступала медленно. Сергей уселся на мешки и затопал ногами, пытаясь согреться. Он действовал осторожно, опасаясь быть услышанным из кабины, зато руками махал от души.
Спустя полчаса грузовик свернул с асфальта на бетонную дорогу и, проехав около километра по лесу, заглох перед развилкой. Стартер надрывно крутился, но мотор лишь чихал в ответ.
Солдат-водитель выскочил из кабины, открыл капот и склонился с фонарём  над мотором.
– Ну, что там? – нетерпеливо бросил майор, вылезая следом. – Когда поедем?
– Погодите, товарищ командир, ещё не всё проверил.
Раздался треск ломающихся веток, и из темноты вышла коренастая фигура в камуфляже:
– Чего встали? Проезжайте!
– Не можем, заглохли, – ответил майор, стараясь разглядеть военного. Голос показался знакомым. – Капитан Сычёв, это вы?
– Так точно, товарищ майор. Виноват, не признал вас в темноте. Богатым будете.
– Разбогатеешь тут с вами, как же.
Из чащи, ревя мотором, выехал тягач, а за ним потянулась вереница грузовиков. Капитан остановил головную машину, вскочил на подножку и, перекрикивая мотор, скомандовал офицеру, сидевшему рядом с водителем:
– Лейтенант Минаев! Следуйте в терновую балку. Технику замаскировать ветками, бойцов отправить в расположение. Вы остаётесь охранять. Смена – в пятнадцать ноль-ноль. Выполнять!
Водитель тягача вдавил педаль газа. Клубы белого дыма заволокли дорогу, и колонна свернула вправо.
– Что здесь творится? – закашлялся майор, отмахиваясь от едкой гари.
– Технику прячем, – коротко ответил капитан.
– С какой стати?
– А с такой, товарищ майор, что это приказ. – Сычёв отвёл майора подальше от водителя, как раз туда, где в кузове притаился Серёга и, понизив голос, сообщил:
– Техника-то давно списана. По документам её на учениях расстреляли, а на самом деле она в отличном состоянии и у коммерсантов нарасхват. Только вчера проверяющие из Москвы нагрянули, приходится прятать лишнее. Думаю, вам тоже задание приготовили, так что не теряйте времени.

– Товарищ майор! – крикнул солдат-водитель, вытирая руки промасленной тряпкой. – Кажется, я нашёл причину... Бензин кончился!
– Как это «кончился»? Вчера же полный бак заправили!
– Видать, кто-то слил… Вам бы своим ходом до штаба, тут не больше километра. Я, как только топливо достану – сразу к вам.
– Вот же мерзавцы! Ну, погодите! – Майор выругался сквозь зубы, схватил в руку фуражку и побежал по бетонке.
Сергей осторожно выглянул из кузова. В двадцати метрах от него остановился тягач, номер которого состоял из четырёх одинаковых восьмёрок. К нему, спотыкаясь, торопился солдат с пустым ведром. Сергей незаметно перебрался к другому борту, мягко спрыгнул на землю и растворился в лесной чаще.
Стараясь двигаться бесшумно, он прошёл в темноте метров тридцать, прячась за деревьями. Затем вышел на бетонную дорогу и повернул назад – туда, откуда его привезли.
Прорезиненные чулки почти не спасали от палок и острых камней. Они постоянно сползали, приходилось поддерживать их за лямки. От быстрой ходьбы Сергей согрелся и даже откинул капюшон. Зато ступни совсем онемели.
Вскоре дорога раздвоилась. Сергей, не раздумывая, свернул налево – просто наугад.
Через двадцать минут впереди показалась окраина деревни. Из темноты проступали очертания домов и сараев.
Сергей на ходу придумывал план. «Постучусь в первый попавшийся дом и попрошу у хозяев одежду. Объясню, что бандиты отобрали машину, раздели и бросили на дороге. Сейчас времена неспокойные, надеюсь, поверят».
Он посмотрел на свой ОЗК. «А что с этим делать? Снимать не хочется, я только-только согрелся».
Сергей задумался, не заметил лавку и полетел на землю.
– Вот же козлы! – прохрипел он, морщась от боли. – Натыкали скамеек, где ни попадя.
С кряхтением поднявшись, он стал тереть ушибленную коленку. И тут заметил в глубине двора верёвку с сохнущим бельём.
«Может, найдётся что-то подходящее для меня?» – мелькнула мысль.
Сергей огляделся. На улице и во дворе никого не было, но на всякий случай он решил надеть противогаз. Достал его из ранца, привычно натянул на голову, накинул капюшон и, осторожно приоткрыв калитку, двинулся вдоль сарая.
Возле дальней стены хаты, на покосившейся скамейке, сидел местный старожил – дед Михей. Шапка, надвинутая на брови, и выцветшая фуфайка делали его похожим на постаревшего почтальона Печкина. Михею давно перевалило за восемьдесят.
Вчера он был на именинах кума и изрядно перебрал. Домой его доставили под руки и уложили на лавку в коридоре. Проснувшись среди ночи от жажды, дед осушил ковш воды, вышел во двор и присел на скамейку.
Дрожащие пальцы достали из кармана кисет с махоркой и пожелтевший обрывок газеты. Свернув длинную самокрутку, он поднёс её к губам.
Внезапно со стороны калитки донеслись хрипы. Дед Михей вгляделся в темноту и замер.
В полумраке, крадучись мимо сарая, пробирался Серёга. В костюме химзащиты он выглядел жутко, а хрюкающие звуки из-под капюшона только усиливали впечатление.
Сергей приблизился к верёвке. Среди простыней и наволочек он заметил спортивный костюм с лампасами. Рядом висела бейсболка, прихваченная прищепкой, а поодаль на шнурках покачивались кроссовки.
«Вот это подфартило!» – мысленно обрадовался Серёга.
Но не успел он протянуть руку к одежде, как из-за сарая с лаем вырвалась собака. Серёга вскрикнув, метнулся в сторону. Он рванул напролом через заросли малины, запутался в колючих ветвях и рухнул на землю. К счастью, пёс был на цепи и не смог его достать, лишь продолжал яростно лаять.
Сергей выбрался из кустов, отдышался и снова двинулся к верёвке.
«Проклятая псина, – прошипел он. – Чуть до смерти не напугала. Если бы не защитный костюм, весь бы изодрался».
На ходу он начал раздеваться: сорвал с себя противогаз и швырнул его в кусты. Затем сбросил плащ, бахилы и, оставшись в чём мать родила, замер у белья.
Дед Михей сглотнул и застыл с открытым ртом. После вчерашней попойки он никак не мог взять в толк, что происходит.
В нескольких шагах от верёвки, истошно лая и звеня цепью, металась собака.
– Заткнись, тварь! – процедил Сергей, но псина не унималась.
Тогда он наставил на неё палец, словно дуло пистолета, и громко крикнул:
– Бабах!
Дед Михей подскочил на лавке. Пёс на миг замер, а затем залился лаем ещё яростнее.
– Похоже, не попал! – усмехнулся Сергей.
Он влез в недосохшее трико, чертыхаясь и прыгая на одной ноге. Влажная ткань противно липла, но выбора не было. Зато настроение поднялось: всё-таки раздобыл обновки. Пусть коротковаты и сыроваты – главное, не голышом.
Одевшись, он сдёрнул с верёвки бейсболку и нахлобучил до самых ушей. Снял связанные шнурками кроссовки, закинул на плечо.
Возвращаться мимо собаки Сергей не рискнул – двинулся через огород. Прошёл пару десятков шагов по огуречным плетям, перелез через изгородь и скрылся в кустах.
Самокрутка выпала изо рта деда Михея.
«Ебит твою мать! Да что же это делается? Одёжку внучка моего, Гришутки, стащил, антихрист».
Дед поправил съехавшую набок шапку и, кряхтя, поспешил в хату за ружьём.