Что же творится в мире

**«Ветер перемен, или Бег по кругу»**

Что за ветер ныне дует? Кто куда бежит — не пойму: одни к нам дорогу чуют, наши ж — прочь, наоборот. Глобус крутится вертится, Запад тонет в собственном дыме, ищет, где бы тверже встать, а наши, будто в страшной гонке, мчат туда — где дно видать.

Он стоял у окна. За ним — город. Тот же, что вчера, и тот же, что будет завтра. Но люди в нём были другие. Они не менялись — они просто меняли направления. Одни бежали на запад, другие — на восток. И никто не знал, куда бежит, зачем, и почему все эти дороги кажутся правильными — пока не обернёшься и не увидишь, что ты просто бежишь по кругу.

Логика наизнанку вертится. «Там свобода!» — наши кричат, забыв, что вольность — не география. «Здесь порядок!» — чужие твердят, хотя не знают даже букваря.

Он смотрел, как люди меняют страны, как легко отказываются от того, что было родным, как искренне верят, что за горизонтом — рай. Он знал: горизонт — это просто линия. И рай — не там. Рай — внутри. Но им было легче искать его на карте, чем в себе.

Квас из колы — шипучая гадюка. Им наш квас — как амброзия, хоть вчера плевались им. Нам их кола — словно слёзы я, но пьём, делая «вау!»-ми.

Он вспомнил, как в детстве пил воду из колодца. Она была холодной, прозрачной, без вкуса, но после неё хотелось жить. Теперь он пил то, что продавали в ярких банках, и чувствовал, как внутри него разрастается пустота. Он знал: дело не в напитке, а в том, что он перестал верить. Перестал верить, что простое — лучше. Что своё — роднее. Что квас — это не хуже, чем кола. Это просто другое. Его.

Зеркальный ад как ближайший мат. Там, где мы мечтаем жить, они от горя сохнут. Здесь, куда они спешат, мы в тоске чахнем.

Он вышел на улицу. Мимо бежали люди. Кто-то улыбался, кто-то плакал, кто-то смотрел в телефон, ища ответы, которых там не было. Он остановил одного:

— Куда бежишь?

— Туда, где лучше.

— А где лучше?

— Не знаю. Но здесь — плохо.

Он кивнул. Это был самый честный ответ, который он слышал за последние годы. Люди не знают, куда бегут. Они просто бегут от боли. Но боль — она внутри. И её не оставишь, не переедешь, не заменишь новой жизнью. Её можно только принять. Или с ней жить.

Русская рулетка сияет как монетка. «Всё плохо!» — наш привычный рефрен, «Как классно!» — их восторг слепой. Два взгляда, но один пейзаж — просто с разных сторон стены.

Он смотрел на город. Он был серым, как и всегда. Но одни видели в нём надежду, другие — смерть. И те, и другие были правы. И те, и другие ошибались. Потому что город не меняется. Меняется взгляд. И пока люди не научатся смотреть на мир без фильтров, они будут видеть только то, что хотят видеть. А хотят они видеть то, что подтверждает их страх. Или их веру.

Пляска теней лишь призрачный обман. Мы их зависть принимаем за насмешку, они наш гнев — за страсть. Так и кружимся в этой пляске, не слыша, что звучит не так.

Он стоял и слушал. Со стороны доносился шум — голоса, крики, смех, слёзы. И все они звучали одинаково. Как будто у мира был один голос, но он разбивался на тысячи, и каждый думал, что поёт свою песню. А на самом деле — все пели одно и то же. О том, что страшно. И что хочется тепла. И что никто не знает, где его найти.

Обратная перспектива у того сарая. Чем хуже здесь — тем лучше там, чем светлее там — тем здесь темней. Законы физики не те — в стране кривых зеркал.

Он повернулся и пошёл обратно. Он устал от этой гонки, от этой вечной смены координат, от этой иллюзии, что можно убежать от себя. Он вошёл в дом, сел на крыльцо и посмотрел на небо. Оно было таким же, как и в любой другой точке мира. И он вдруг понял: счастье — это не там, где ты стоишь. Это там, где ты стоишь — и чувствуешь, что ты на месте. Что это место — твоё. Что здесь — твой дом. Что здесь — те, кто тебя ждёт. И что больше ничего не нужно.

Вечный двигатель абсурда. Бегут туда, бегут сюда, как в калейдоскопе дураки. А жизнь, смеясь, вертит трубой, меняя лишь узор тоски.

Он закрыл глаза. За его спиной — город, люди, дороги. Впереди — тишина. И в этой тишине он наконец услышал то, что не мог услышать в шуме: своё дыхание. Своё сердце. Свой голос. Который говорил: «Остановись. Ты уже дома».

Возвращение как свет превращения. Но будет день — и оглянутся, поймут, что рай — не там, не тут. Что счастье — это просто утром проснуться там, где любят и ждут.

Он улыбнулся. Не для кого-то — для себя. Потому что знал: когда-нибудь все эти бегущие поймут то, что он понял сегодня. Что мир — перекресток, не тупик. Бег по кругу — вечный трюк. Счастье — не в «там» и не в «здесь», а в том, чтоб быть собой, здесь и сейчас.

Он встал, вошёл в дом, закрыл дверь. За ней — ветер, который дует, куда хочет. Но он больше не бежит за ним. Он просто дышит. И этого достаточно.

... И помните: ваш дом — там, где вы есть. Ваш ветер — внутри. Ваша правда — не на карте, а в сердце. И пока вы это помните — вы не потеряетесь. Даже в самой безумной гонке.

Мир — перекресток, не тупик. Бег по кругу — вечный трюк. Счастье — не в «там» и не в «здесь», а в том, чтоб быть собой, здесь и сейчас.

Что за ветер ныне дует?
Кто куда бежит — не пойму:
Одни к нам дорогу чуют,
Наши ж — прочь, наоборот.

Глобус крутится вертится
Запад тонет в собственном дыме,
Ищет где бы тверже встать,
А наши, будто в страшной гонке,
Мчат туда — где дно видать.

Логика наизнанку вертится
"Там свобода!" — наши кричат,
Забыв, что вольность — не география.
"Здесь порядок!" — чужие твердят,
Хотя не знают даже букваря.

Квас из кола шипучая гадюка
Им наш квас — как амброзия,
Хоть вчера плевались им.
Нам их кока — словно слезы я,
Но пьем, делая "вау!"-мин.

Зеркальный ад как ближайший мат
Там, где мы мечтаем жить,
Они от горя сохнут.
Здесь, куда они спешат,
Мы в тоске чахнем.

Русская рулетка сияет как манетка
"Все плохо!" — наш привычный рефрен,
"Как классно!" — их восторг слепой.
Два взгляда, но один пейзаж —
Просто с разных сторон стены.

Пляска теней лишь призрачный обман
Мы их зависть принимаем за насмешку,
Они наш гнев — за страсть.
Так и кружимся в этой пляске,
Не слыша, что звучит не так.

Обратная перспектива у того сарая
Чем хуже здесь — тем лучше там,
Чем светлее там — тем здесь темней.
Законы физики не те —
В стране кривых зеркал.

Вечный двигатель абсурда
Бегут туда, бегут сюда,
Как в калейдоскопе дураки.
А жизнь, смеясь, вертит трубой,
Меняя лишь узор тоски.

Возвращение как свет превращения
Но будет день — и оглянутся,
Поймут, что рай — не там, не тут.
Что счастье — это просто утром
Проснуться там, где любят ждут.


Мир — перекресток, не тупик.
Бег по кругу — вечный трюк.
Счастье — не в "там" и не в "здесь",
А в том, чтоб быть собой, здесь и сейчас.