Гимнопил Юноны

В сентябре в банке повеяло бедой. Начальников отделов вызывали в Тронный зал — так мы зовем переговорную комнату на верхнем этаже высотки, где заседает Правление. Поползли слухи, что нагрянет проверка, вскроет дыры в балансе, и тогда… В бухгалтерии и без проверок все издергались от бесконечных придирок и сокращений. Люди либо исчезают бесследно, либо чернеют лицами; кое-кто плотно сидит на антидепрессантах. У меня, к вашему сведению, левое веко дергается и зубы выпали намного раньше срока. Странно это: время-то нынче стабильное, если не сказать вольготное.

Наши руководители — мрачные персоны. Даже улыбки у них порой выглядят злобно, как у магов-некромантов, способных превратить живого в мертвого, а мертвого — в статью прибыли. За малейшую провинность сотрудника приглашают на «проработку», после которой, не исключено, его кожей обтянут чье-нибудь кресло.

На этот раз заседание проходило в духе доброжелательности.

— У меня объявление, — торжественно произнесла начальница канцелярии, по совместительству ведьма-людоедка. — Поскольку к Новому году нас санируют, Новогодний корпоратив переносится на сентябрь. Проведем его с особым размахом.
— Ура! — две гурии из секретариата захлопали в ладоши.

Начальники отделов хранили скорбное молчание.

— Для этих целей весь персонал вывезут в лес…

Двое статных вице-президентов инстинктивно вцепились в подлокотники, а престарелый руководитель розницы пополз под стол. На корпоративном сленге эта формулировка традиционно означала погребение в неглубокой могиле под сосной.

— Прекратите панику! Запланирована симуляция... извините, имитация веселого средневекового праздника. Его решено совместить со сбором грибов. Вы же знаете, как наш Главный близко к сердцу принимает мифологию — лучше ему не перечить.
— Какие, к чертовой бабушке, грибы? — подал голос мой приятель Гена, начальник IT-отдела. От бессонных ночей и жизни среди серверов в темных комнатах он давно позеленел лицом и напоминал рептилоида. — С нашим зрением мы гриб от человека не отличим!

— Вас на месте проинструктируют. Походный инвентарь и маскарадные костюмы уже готовятся. Сценарий на подписи у Главного. Никто не открутится. Уважительными причинами отсутствия считаются только смерть или арест. Вопросы есть?

***

Костюмы закупали через хозяйственный отдел. На швах полиэстера торчали нитки и поролон, а изнутри несло обувным клеем. На заявленную славянскую тематику снабженцы забили болт. Правление для разнообразия нарядилось в модных клоунов из фильма «Джокер». Девушкам из секретариата достались шмотки а-ля Красная Шапочка: лаковые ботфорты на шпильках, облегающие шорты и пунцовые плащи с люрексом.

Операционный отдел превратили в стайку русалок со смешными резиновыми хвостами, отчего почтенные дамы стали похожи на крупную сельдь иваси. Брокеры перещеголяли всех: в костюмах лондонских денди, загримированные под вампиров со следами свежей крови у рта, они смотрели на нас со снобистским прищуром. Мне достался костюм пингвина. Слава богу, в комплекте шли резиновые галоши.

Весь наш паноптикум упаковали в автозаки с зарешеченными окнами. Как говорили греки, каков век, такова и колесница. Руководство катило отдельно, в «Гелендвагенах», а главная ведьма из канцелярии летела над шоссе на электрической метле, замаскированной под скутер.

Чтобы узники не бунтовали, в дорогу выдали «Эликсир Цветочной долины» от пивоваренного завода-партнера. Судя по этикетке, внутри содержался спирт-ректификат, ароматизатор «Эль» и сироп боярышника. После первых ста граммов коллектив начал косить глазами и пускать слюну.

Начальница внутреннего контроля встала в проходе и развернула методичку, отпечатанную в виде красивого буклета.

— Знаете ли вы, коллеги, кто такой царь Валгаллы? — спросила она. Голоса в автобусе мигом стихли, и мерный гул мотора показался зловещим. — Нет, это не тот, на кого вы подумали, — она изобразила кислую улыбку. — Это Серый карлик, начальник царства мертвых, где «души воинов вкушают вина в сонме девственниц с лебедиными крыльями». У карлика имеется прозрачная кляча — Бледный Конь. Это магический транспорт, переносящий седока через границу миров. Вам ясно?

Кредитчики в образе оленей согласно закивали пенопластовыми рогами. Остальные удивленно промолчали.

— Наш Председатель, Симеон Магометович, сегодня в лесу играет роль светлого князя Ярослава. В сценарии он описан как «златовласый богатырь с лазурным взором, тускнеющим лишь в минуты гнева». Он строг и справедлив, как полагается истинно русским князьям: если и сажает на кол вассалов, то исключительно за измену. С рядовых казнокрадов просто велит живьем содрать кожу. Так вот, по легенде Ярослав на охоте встречает Бледного Коня…

Начальница контроля сделала паузу, высматривая потенциальных шутников. Пассажиры автозака дружно уставились в пол.

— Так вот, видит князь измождённую клячу, у которой скелет сквозь шкуру просвечивает, — продолжала докладчица, — а через седло перекинут роскошный византийский плащ из серой парчи, отороченный песцами. Реквизит, к слову, заказали на меховой фабрике имени Героев Панфиловцев. Наш князь, исключительно ради забавы, вскарабкался в чужое седло, накрылся парчой и помчался. В наказание за дерзость Ярослава отправят в Валгаллу, где он, используя природное обаяние, возглавит морозильный цех, где спасают от тлена мертвых воинов. Вдобавок покорит сердце летаргической дамы Юноны. Её роль исполняет Клара Ивановна из оперблока.

В этом месте олени из кредитного позволили себе ехидно хрюкнуть, и автозак наконец накрыла спасительная волна доброго корпоративного смеха.

— Собственно, коллеги, цель нашего выезда — вернуть Ярослава назад, пока Серый карлик, правящий теперь в его обличии, окончательно не разорил государство славян. Потому что, цитирую легенду: «плохи стали дела отечества, скудны удои, в казематах чахнут верные витязи, попавшие туда по навету, в селеньях запахло мертвечиной, нищета и поборы — вот удел простых граждан». Вернуть Князя можно, только отправив гонца. Но поскольку Бледный Конь заблокирован, мы все соберемся у костра и сварим зелье из волшебного гриба под названием «говнопил»… извините, «гимнопил Юноны». Вопросы есть?

***

По прибытии в сказочный лес, раскинувшийся где-то на краю Владимирской области, нас построили в две шеренги. Инструктаж проводил знакомый по майским полевым стрельбищам отставной полковник. Одетый в камуфляж, он примотал ко лбу картонный клюв ворона.

— Попрошу отнестись к мои словам серьезно, — начал полковник, прохаживаясь вдоль шеренги и заложив руки за спину. — Обстановка в лесу неблагоприятная: туман, видимость нулевая. В местных водоемах обнаружены холерные бациллы, так что сырую воду пить не советую. Некоторые виды ядовитых грибов сильно мутировали из-за экологии, прут прямо как борщевик. Прошу грибами не злоупотреблять: возможны галлюцинации, потеря ориентации в пространстве и припадки. И вообще, будьте бдительны на болотах…
— Да ясно нам все! Кончай базар! — заорали кредитные олени. Им явно не терпелось начать междусобойчик.
— Ну что ж… если вы все знаете… помоги вам бог, — полковник вздохнул. — Мобильные телефоны сдаем в контейнеры у автобусов, чтобы они не отвлекали вас от единения с природой. Ведерки для сбора грибов получите у организаторов. Точки сбора обозначены на картах крестиками…
— Отвали, полковник! Душа горит! — донеслось из рядов айтишников-рептилоидов.
— Закругляюсь! Последнее: держите себя в руках. В трудное для страны время мы укрепляем народный эпос, который в виде сказаний, мифов и былин передан нам предками и служит скрепами нашей великой истории…

Полковника уже никто не слушал. Одуревшая от свежего воздуха толпа, расталкивая друг друга локтями, рванула к пунктам выдачи инвентаря.

Признаться, от «Эликсира» меня знатно повело. В глазах зарябило, я безнадежно отстал от своей бухгалтерии. Помню лишь, как брокеры-вампиры ныкали под сгнившей березой ящик водки. Промелькнула группа наших «Джокеров» — члены Правления шагали под зонтами, а вокруг них сомкнулось кольцо охраны.

Лесная чаща пропиталась сыростью. Где-то вдали тревожно закричала кукушка. Только кричала она не привычное «ку-ку», а испускала странные гортанные звуки, похожие на слово «Йошкар-Ола». Я вымотался и промок.

Поплутав по зарослям, я наткнулся на Клавочку из секретариата. Она сидела в пафосных шмотках Красной Шапочки на мокром пне и выла, размазывая тушь. Капроновые колготки были изорваны, а дизайнерский пунцовый плащ обгорел на животе.

— Что с тобой? — спросил я.
— Сначала в боярышник колючий занесло, — всхлипнула она, — а потом костер пыталась разжечь… методичкой этой грёбаной, а она как вспыхнет…

Пока я ее утешал, из тумана вывалился промокший и вдрызг пьяный Гена. С головы программиста мокрыми зелеными кусками свисал поролон. Мы устроились на поваленной сосне, подстелив под себя оторванный полутораметровый хвост Гены. Темнело стремительно. От сырости у всех троих застучали зубы. Зажигалку Клавочка потеряла, огонь развести было нечем. В темноте хрустели ветки, а из чащи периодически доносились вскрики. От страха мы прижимались друг к другу.

Когда пришла ночь, сквозь ветки стал заметен неверный огонек. Мы рванули туда как полоумные. На прогалине догорал костер. На брезентовой подстилке валялись остатки пиршества: заветренные бутерброды со шпротами, помятый укроп, пластиковые контейнеры с оливье. У самого огня на раскладном стульчике замерла полная женщина в бутафорских латах из дешевого пластика. Я узнал Аллу из Отдела залогов.

— Почему ты одна? Где все? — спросила Клавочка.
— Не знаю, — тихо ответила Алла, глядя на угли. — Все ушли куда-то в темноту. Испугались чего-то.
— А ты чего не ушла?
— Ноги подкосились от страха, — Алла всхлипнула.

Мы с Геной принялись собирать валежник. Подбросили дров, и жизнь немного наладилась. В кустах обнаружилась брошенная кем-то сумка с алкоголем и консервированная сайра в ящике. Наевшись, мы вчетвером забрались в палатку и легли вповалку.

Уже засыпая, мы снова услышали, как вокруг лагеря хрустят ветки. Снова кто-то коротко вскрикнул в тумане, а после долгой паузы бахнули два выстрела. Гена на четвереньках пополз к выходу, высунулся из палатки, но ничего не разглядел.

— Помните, что полковник про грибы говорил? — подала голос из темноты Алла.
— Да чушь он нес, — пробормотал пьяный Гена, укладываясь обратно. — Бред параноидальный… скрепы, мифы, бациллы, яды… Я ж нашел грибы, пока по болоту шлялся. Сожрал сырыми. Никаких галлюцинаций. Только в кишках весь вечер бурлит.
— Давайте спать, пожалуйста, мне страшно, — попросила Клавочка.

И в одной тесной палатке, согревая друг друга, уснули четыре абсолютно разных существа: рептилоид с валькирией и пингвин с Красной Шапочкой.

***

К утру третьего дня у нас кончились припасы. Наша маленькая компания имела жалкий вид: опухшие лица, всклокоченные волосы, ободранный, пахнущий гарью поролон. Оставив за собой гору мусора, мы двинулись к автобусам, пытаясь ориентироваться по мху на деревьях. Ноги то и дело уходили по щиколотку в болотную жижу.

— Стойте! — вдруг крикнула Алла, когда мы вышли на затянутую туманом прогалину. — Так нельзя!
— Ты о чем, родная? — еле ворочая языком от усталости, спросила Клавочка.
— Мы обязаны спасти страну. Так в методичке написано.
— Похоже, она все-таки отравилась, — Гена выразительно покрутил пальцем у виска.
— Алла, ты дура? — Клавочка раздраженно передернула плечами. — Это же показуха для Симеона Магометовича. Мы все равно ничего сделать не можем.
— Все так говорят: «ничего сделать не можем», — Алла упрямо поправила пластиковые латы на груди. — А кто-то должен его остановить.
— Кого?!
— Повелителя тьмы…
— Мальчики, — Клавочка устало вздохнула, повернувшись к нам, — сходите принесите ей ведерко этих «говнопилов», пусть успокоится.

Мы с Геной углубились в чащу, стараясь не терять друг друга из виду. Грибов мне не попадалось, зато я наткнулся на чужую стоянку. Повсюду были следы погрома: двухместная палатка разорвана и повалена, в растоптанном кострище валялся расколотый остов гитары, вокруг — битое стекло. Посреди кучи жестяных банок в луже блевотины ничком лежал полный мужчина в грязном костюме кота. Он еле дышал и на оклики не реагировал.

Останавливаясь у каждого куста в приступе одышки, я короткими перебежками бросился назад к товарищам, синтепон моего пингвиньего наряда клочьями висел позади на колючих ветках.

Гена уже вернулся. В его пластиковом ведре лежали два огромных, сопливых гриба бледно-синего цвета.

— Ребята, там в кустах человек без сознания. Помощь нужна! — выдохнул я.
— Тише! — Клавочка подняла руку. — Идет кто-то. Ветка хрустнула.

Мы замерли. Из тумана действительно доносился треск сучьев.

— Слава богу, люди, — облегченно вздохнула Алла. — Давайте закричим, пусть идут на голос…
— Стой, дура, — Гена дернул ее за руку.

Заросли раздвинулись. На прогалину одна за другой вышли три крупные фигуры в плотных брезентовых плащах-палатках. Капюшоны были опущены, на нас смотрели серые резиновые головы Фантомасов с прорезями для глаз. Тот, что шел впереди, поигрывал тяжелой бейсбольной битой.

— Бежим! — дурным голосом заорал Гена.

Мы ломанулись врассыпную. Задыхаясь и хватая ртом влажный воздух, я спотыкнулся о корень и полетел носом в болотную жижу. Поднимаясь, успел оглянуться: один из Фантомасов опустил биту на спину Гене. Программист ткнулся лицом в мох, его ведро перевернулось, и грибы покатились на траву. Чуть дальше, мелькая среди берез пунцовым плащом, стремглав неслась Клавочка.

В глубине леса глухо прозвучали выстрелы. Две тяжелые фигуры в брезенте возникли за спиной. Последнее, что отпечаталось в моей памяти, был хриплый голос:

— Глуши их, гадов!

***

Очнулся я на опушке, у автобусов. Здесь уже развернули полевой госпиталь. Сверху хлопали лопастями вертолеты, высокая трава у болота шла волнами. Военные врачи срезали ножницами одежду с пострадавших: хирурги матерились, пытаясь отодрать от кожи пригоревшую пластиковую чешую «русалок» или освободить из пенопластовых рогов чью-то разбитую голову. Из болота вытащили двух утопленниц из оперблока — обеих, к счастью, откачали, и теперь они сидели с синими губами на расстеленном брезенте.

На носилках рядами лежали окровавленные «вампиры» с переломами, «пингвины» с тяжелыми ушибами и зеленые айтишники-«рептилоиды» в состоянии делирия.

— Ну что, очухался, герой? — раздался над ухом бодрый голос.

Полковник присел рядом на траву. Картонный клюв ворона съехал ему на затылок, но снимать его он почему-то не стал.

— Врачи сказали, жить будешь. Легкое сотрясение. На, пригуби для дезинфекции, — он протянул мне тяжелую армейскую фляжку. — Сами виноваты, устроили тут дурдом. Вы же слышали выстрелы, видели, что люди пропадают. Почему молчали?
— Мы думали, все идет по методичке… Игры на свежем воздухе.
— Какие, к лешему, игры! — полковник махнул рукой в сторону рядов с носилками. — У нас один труп. Уже в морг отправили.
— Чей? — похолодел я.
— Актера этого московского, которого Симеон Магометович на роль Серого Карлика нанял. Тот сначала с руководством в палатке вискарь глушил, а на второй день пошел грибы собирать. И тут на него со столетней сосны рухнул ваш «олень» из кредитного. Причем тяжелый, сука, ведущий аналитик, сто двадцать килограммов чистого веса. Аналитику хоть бы хны, мягко приземлился, а артиста — насмерть. Такие пироги.
— А «олень» на дереве что делал?
— Со страху залез, ночью, когда стрелять начали. Залез, уснул и десантировался.
— Черт… — я приподнялся на локте. — Значит, Алла из залогов была права. Мы спасли страну. Символически. И Серого Карлика ликвидировали.
— Не знаю, что вы там спасли, следствие разберется, — полковник поправил картонный клюв. — По мне — вы просто с цепи сорвались. Забыли, в какой стране живете? Здесь расслабляться нельзя, особенно на свежем воздухе. Распустили слухи, будто по лесу живые мертвецы бродят. Хотя чему я удивляюсь — у вас же в корпоративной брошюре всё черным по белому расписано. Мифы, былины, князья этой, как ее, Вагины, то есть Валгаллы… С одной стороны, дело правильное. Народный эпос — это единственная скрепа, которая удерживает население от падения в пропасть. А с другой стороны — ну из ружей-то зачем палить друг в друга?

— Так вы же сами им ружья раздали!

— Так мы от медведей выдавали! По одному стволу на департамент. Кто ж знал, что страшнее пьяного банкира зверя в этих лесах нет? Благо, нашлись сознательные сотрудники. Буйных скрутили, спасателей по рации вызвали. Правда, коллекторы ваши… Вот у кого крышу сорвало безвозвратно. Те вообще соображалку потеряли. Нацепили резиновые маски Фантомасов, взяли биты и пошли зачищать леса от «врагов». Всех подряд метелили.

— Обезвредили их?
— А как же. Оформили и в изолятор упаковали.
— А грибов-то… хоть ведро собрали?
— Да притащили вон гору поганок, — полковник сплюнул в траву. — Выбросить всё к чертям.

Полковник поднялся, закурил и пошел вдоль рядов раненых, ласково подбадривая стонущих «оленей» и «русалок». Профессионал своего дела, ничего не скажешь. Твердо знает, на чем держится порядок. Что касается коллекторов — к ним претензий нет, у ребят работа такая — людей прессовать.

Погибшего актера позже скромно похоронили. Алла из залогов искренне плакала у свежей могилы. Правда, в Правлении о покойном быстро пустили дурной слушок: дескать, и в сомнительных вечеринках участвовал, и вообще образ Карлика глубоко не прочувствовал. В конце концов, разве можно спасти корпоративное общество от тьмы, не принеся никого в жертву?