И чего только не бывает?

Был вечер. Михалыч вышел на балкон и тупо смотрел на прохожих   с высоты воробьинного полета.  Скука, равно,  как и летняя в этом году жара, одолевала по хамски, без зазрения и оглядки на справедливость и тем более на эту мифическую совесть.  Мыслей в голове не было, как и будущего. Какое будущее у пенсионера? Да, ни какого. Жди пока помрешь.  Начинать   что то  не имеет смысла. Не доживешь до результата. Осталось только здоровья на маленькую с друзьями-- товарищами. И за то спасибо. Кому? Да, кто его знает? Тому, кто всё это затеял.
Показался на аллее Петро, доминошный друг Михалыча.  Стол страстей со скамейками рядом одиноко пустел во дворе без играков.
--Далеко ли , близко ли путь держим?! Петро!?
Петро остановился , запрокинул голову и нашел вверху  друга  по судьбе, такого же пенсионера, как и он.
--Есть чего? Говори прямо, не заходи с тыла  -- спосил Петро.
--Ну....  Как тебе сказать, - ухмыльнулся Михалыч, -- если по сусекам, то найдем.
--Так,  "найдем" или "если"?! -- терял терпение Петро.
--Да, найдем, найдем. Не кипятись. Одному же не в радость, сам понимаешь. Открыто, подымайся.
Пока Петро вошел в парадное и поднялся по лестнице,  Михалыч поставил на кухонный стол начатую поллитровку,   вино, при чем и красное, и сухое. Полез в шкаф, нащупал там горлышко   бутыли самогона, но ставить передумал. "обойдемся  малыми силами"--подумал и осторожно  закрыл дверцы. Затем  уже пошла на тот же стол закуска с холодильника. Видавшая виды селёдка, ошметки неделю назад приготовленного женой мяса и  начатое блюдо непонятно чего. Черствый хлеб и булочка.
-- Садись, Петро,  наливай по первой.
--Ты хозяин.
--Ладно.
  Водка вкусно пробулькала в стаканы и Петро тут же закрыл свой.
-- Михалыч! Без форсажа! По малу давай.
--И то правда, накатили.
Петро , как обычно приложил краюху к лицу  и со сладким выражением  всосал  воздух донельзя.
--Хороша! Ничего не скажешь. У нас брал?
--Не-е-е-е... В центре.
-- А-а-а-а.. Ну , там да. Там элита. Там бодяжить не станут.
--Где твои, что то никого не видать-- спросил или сказал Михалыч.
--Взяли эти и уехали. Далече. То ли острова , то ли что.
--А тебя чего?
--Я отказался. Вон у нас сядь на маршрутку, выедь из  города. Ромашковый рай.  А там чего?  Такое укусит или съешь, что не очухаешься. Тропики. Мне это ни к чему. Я человек умеренного климата. Мне травку подавай. Кузнечиков.
--А-а-а-а...  И то верно. Давай по очередной.
--Давай.
   Тут уже Михалыч всосал в себя воздух и с важным видом произнес.
--У нас атмосфера лучше. Ей богу. Чувствуешь?
--Ну,
--Давай,
--Ага.....
---А  сейчас и луг  какой то не мой , и лес не туда, и речка не моя. Ты пойми , Петро.  Забрали у нас   наше. Забрали. Сволочи. А всё эта скотина горбытый.
-А?-- спросил Петро.
--Горбатый , говорю.
--Ага...
-- А как мы так?....  Отдали всё одним махом ?А? Петро?
-- Подкатили, наулюлюкали. Мы  и развесили.
--От ... это ты как в воду.. Это правда. Эх, за что я тебя так обожаю, Петро, найдешь  ты слово. А? Ладно , давай.
-- Давай.
-- А мои  на даче. Меня прихватило. Да и надоело всё. Всё надоело...  Продыху нету. К чему жизнь? Грядку редиски поливать? Потом картоху зиму жрать и гордиться банкой помидор? Ты подумай, Петро, жизнь!
Петро! Слово "жизнь"! Она одна. Единственная , а каждый человек -- это чудо! Случайность. И чудо в одном лице. И все это ради грядки петрушки, банки огурцов на зиму и  пол тонны гаек , что ты на своем заводе за всю жизнь накрутил! А? Петро.
    Петро захрустел малосольным огурцом и как бы между делом сказал
--Сенека...
-- Чего?
-- Сенека ты, Михалыч, говорю. Луций Анней Синека. Римский поэт , философ, воспитатель Нерона, стоик.
    Михалыч уставился на Петра немигающими глазами.
-- Я с исторического свалил  когда женился.  Историку что тогда? Сто двадцать и почитай за счастье. А токарь?! Ого ! За двести , и хорошо за двести. А семья. Машка моя беременная была. А-а-а-а-а... Чо теперь.
-- И то правда. Ну, удивил.
-- Знай наших.
-- А я сверхсрочную. Потом дембель.
 Михалыч окинул взглядом стол.
--Что? Закончилась?
-- Ну, выходит , закончилась.
--Бодрее хвост! -- и Михалыч полез за бутылью.
 Проснулся Михалыч рано. Но летнее солнце уже вовсю трудилось над ромашковыми полями, над лугами с травами,
 высушивало налитые дворником с вечера лужи и грело землю до кипения на ней всей растительности. Дернув ручку бачка Михалыч растирая виски поплелся в ванную комнату  и остолбенел. Постоял, поразмышлял, оценил обстановку, закрыл глаза , тщательно снова  протер  виски ,  повертел голову вправо- влево, даже присел  пару раз мерно вдыхая и выдыхая воздух, но всё осталось по прежнему.
В ванной , на одеяле и что то подложив   себе под голову, спала девица.
Молодая женщина, лет тридцати от силы, крупная, с округлыми бедрами, умопомрачительной грудью, талией и красивыми крепкими руками, длинным  волосом и сочными губами.
--Мать чесная! Неожидал! Ну, Петро! А прикидывался, помирать собрался. Причитал всё .... Всё в прошлом, всё в прошлом. А оно вона...  Всё только начинается. О, зануда. Ай, да пострел. Седьмой десяток ,а от баб отбоя нет. А? Хоро-о-о-о-о-ш субъект. Сенека! Х-хе! А?-- скорее думал,   чем говорил  Михалыч глядя на раскинувшегося посреди комнаты на полу  спящего Петра.
-- Петро, а Петро! -- толкал в бок Михалыч-- бабу свою забери. Мои сегодня, не ровён час припрут. Понимаешь? Мне не резон.... Петро!
Во , чучело. Пушкой не разбудишь, ну, от такой то и мертвецки спать будешь. Ухайдакала Петра нашего. Вот баба.
   Петро заворочался .
-- Михалыч. Ты чего? Пять минут и всё.
--Петро! Бабу убери  свою. Мои нагрянут.
--Какую бабу? Ромовую?
-- В ванной баба твоя.
Тут Петрович поднялся и стал   с пустым взглядом собирать себя по комнате.
--Какая ванная , что баба?
-- В ванной комнате баба твоя.
--Моя далеко на Мальдивах или где там. Сы ... этими , дочка , тесть , зять.
--Глянль в ванную.
--Михалыч, возраст не тот. Перебрали.
--Глянь говорю. -- шопотом настаивал Михалыч.
Петро глянул и остолбенев выпучил глаза на столько, на сколько позволяла его физиология.
--Баба....  -- произнес Петро.
-- А я тебе о чем? Откуда? Твоя?
--Неа....  Ты  чо?!
--Может спьяну не помнишь?
--Помню, выпили не так уж чтоб.  Вот это да.
--Тогда откуда? -- допытывался Михалыч то ли у себя то ли к кому.--Жынка  с огородов нагрянет. Что скажу?
-- Скажи НЛО.
--Не прокатит. Рупь за сто.
--Давай выгрузим и отнесем.
--Куда?
--Во двор, на лавочку, пусть там дрыхнет. И мы ни при чем.
--Давай.... -- и приятели приблизившись к женщине,  взяв  её за руки и ноги  , стали вытаскивать из ванны .
 Женщина   сладко застонала во сне, потом открыла глаза, что то поняла, вскочила на ноги, что то схватила в руки и заорала:
--Не подходи! Убью! Караул! Насилуют!
Затем, увидев перед собой двух, по сути , стариков,  успокоилась и бросая взгляды то на Михалыча , то на Петра спросила.
--Вы кто?
 Михалыч ошалел от удивления и произнес.
--  Мадам , Вы феерическая оптимистка. Насилуют , это Вы сейчас к кому обращаетесь?   И не надо так безотвественно мечтать. И не надейтесь. А Вы кто? Вы вообще у меня в квартире. Может успокоитесь? И поговорим как люди нормальные? Хватит бегать глазами. Тут все свои. Петро, выйдем.  Пусть дама придет в себя, хотя сегодня ей там , может, и место законное. Может ей лучше к себе и не приходить. Идем. Выходим, пусть посидит подумает.
Женщина   пошумев водой  и чем то погремев в ванной вышла из нее и войдя в комнату села на диван.
--Где моя сумочка. Я поняла, Вы хозяин, сумочку отдайте.
  Петро посмотрел на Михалыча и было видно, что он глубоко усомнился в том, что Михалыч ни к чему не причастен.
-- Не видал я ничего. Вы кто?
--Фу!!! У вас тут всё так воняет, невыносимые запахи.
Женщина   прошлась по квартире , расшвыряла вещи и нашла свою сумочу.
-- Может на опохмел? -- робко предложил Михалыч  указав на кухню и стол. -- У нас первак еще остался. Правда? Петр Иваныч?
Петро кивнул.
-- Михалыч... Жена  с дачи... - сквозь зубы процедил Петро
-- А-а-а-а-а... Да.. Может покинете юдоль? -- обратился Михалыч к женщине.
-- Да, пора бы...
Михалыч открыл   входную дверь   что бы проводить нежданную гостью, но тут  сталось что то невообразимое. В эту самую открытую дверь с ором и визгом влетело   нечто,  прыгнуло на незнакомку, вцепилось ей в волосы и стало таскать ее по квартире. Загремела мебель и  посыпалась посуда, вещи потеряли силу гравитации и стали летать по квартире.
Окружающее пространство орало , шипело визжало и ухало, всё трещало и ломалось.
-- Петро!!!! -- орал Михалыч, -- растаскивай!! Это еще одна! Хватай другую!! Тащи!!! Держи!!! Не давай им ....
Михалыч и Петро схватили  женщин и  разволокли их  в противоположные углы. Казалось бы все позади, но только что влетевшая резко вырвалась у Петра и сиганув через всю комнату снова вцепилась в свою соперницу.   Мужики не стали ждать и бросились разнимать. Куча мала периодически выбрасывала кого из себя, но выброшенный снова кидался в неё.
     И тут над всеми громовым раскатом ударило.
--Хва-а-а-а-а-т-и-и-и-т!!!!
Все застыли от непонятного. Кто это?  Михалыч увидел во входных дверях свою ненаглядную  изрядно пополневшую и слегка ссутулившуюся жену.
-- Хватит , я сказала. Все вон! И ты тоже! -- указала пальцем она на Михалыча.
Во дворе ,   под балконом, Михалыч попросил закурить у Петра, хотя и бросил давно.
--Кабелино-о-о-о-о-о-о! -- разнеслосьпо округе. Михалыч поднял глаза к небу и увидел там, на балконе свою жену.
--Кабелино!!!! Да тебя ни на секунду оставить нельзя! -- орала на весь двор оскорбленная изменой жена.-- Не успела уехать, как у него уже полная квартира проституток любого пошиба и ....  (И тут пошли подробности , выходящие за правила приличия)
-- Внуков бы постыдился! Скатина! Где ты этих баб набрал!? Я тебя спрашиваю?! -- и тут она перегнулась к нему через  перила. -- Где? Где ты их умудрился найти?! Скатина! Все простыни !! Все простини в этом ................................   В квартире бутыли  водки! Я уехала , а ты и рад!
Я тебе денег не оставила! Так они платили тебе за оказанное удовольствие! Сволочь ты после этого!! НЕ стыдно перед детьми и внуками?!
   Жена распалялась от фразы к фразе и было похоже, что этой проповеди не будет конца.
-- Конец тебе, Михалыч,--  почти шепотом  сказал Петро.
-- Да, пошумит и перестанет, чего конец.
--А при чем тут она? Ты смекай. Тут рядышком пятиэтажки и вот девяти...
правильно?
-- Ну, а слышимость во дворе, акустика?А? Ну... Это я к тому, Михалыч, что ежели ты не будешь справляться, то меня подключи. Толку мало будет, авось чо и выйдет.
--Ты про что?
-- А про то, что она тебе сейчас такую рекламу по всему двору отгрохала, что тебе будет по нему не пройти. Бабы растерзают на части. Сейчас  с интимом у возрастных -- дефицит страшный. Вот к чему.
 Тут подошел Костя, молодой сосед с верхнего, над Михалычем , этажа.
-- Я поговорю с Вашей женой, Виктор Михалыч. Дело в том, что я с коллегой по работе вчера засиделся допоздна . А в половине третьего ночи вернулась моя жена из командировки. Ну, Галка и на балкон, а потом куда она с балкона , я не видел.
Жена сцену устроила. Но жена её тоже искала. Я думал, что она сорвалась. Но под домом ее не было. Её не было вообще. Пропала. И вдруг она у Вас. Но моя настолько ревнивая, что ужас один.
-- И она ко мне на балкон, значит. Балкон открыт, заходи- выходи.Ну, понятно. А чего это они у тебя... ну, коллега и жена, так не дружат?
-- Понимаете, -- ответил Костя, - жена не поверила, что мы с Галиной  решали вопросы фирмы.
--Ну , в полтретьего. Это да. Сложно с первого взгляда разобраться...
Костя  поговорил с супругой Михалыча и та с недоверием , но успокоилась. А вот в пятиэтажках и девяти ... не знали  и не слышали конца этой истории. И через установившуюся наряженную тишину двора перелетали звуки  хлопающих форточек и Михалыч   знал, что продолжению быть, хотя и был к нему не совсем готов.