Большая комната-житейская история

     Поспешишь-людей насмешишь.
     (Поговорка)

      Я всего третий день на крейсере, а впечатлений на целую книгу! Я заступил на ходовую вахту дублером вахтенного офицера (капитана-лейтенанта Галанина А.Ф., только что получившего очередное воинское звание). Только-только я отдышался от случая с параллельной линейкой, как на корабле прозвучала команда:
 – "Команде руки мыть! Бачковым накрыть столы!"

 
      Крейсер выполнял в море  упражнения,  закрывая  ими ряд задач в отдельном и совместном плавании. – Вы правьте вахту, а ваш дублер пусть идет обедать, – распорядился командир корабля вахтенному офицеру.


   –Прошу разрешения с ходового мостика!–испросил я разрешение у командира корабля. – Идите,– разрешил мне командир.


      Лихо, пересчитав ногами ступеньки трех трапов, я оказался в левом  офицерском коридоре. Мне хватило пяти минут, чтобы расстаться с содержимым мочевого пузыря, пролететь треть корабля до камбузной площадки, помыть руки с мылом и долететь до салона большой кают-компании.


    –Прошу разрешения войти! –Обратился я к старпому, и он, не глядя на меня, разрешительно махнул рукой. Запахи пищи на камбузной площадке, перемешанные с легкими нефтяными парами из машинного отделения, аппетита не вызывали, особенно во время качки. Увидев приглашение старпома к столу, я без особой радости принялся за еду.

      Мое опоздание в кают-компанию разминуло меня с событиями, происходящими там до моего прихода. Кто-то увольнялся, кто-то уходил к новому месту службы, и народ "перемещали" по квартирам. Первоочереднику давали двухкомнатную квартиру, его однокомнатную – передавали первоочереднику из тех, кто жил в комнате, а кто ничего не имел–тому, освободившуюся комнату.


     "Мне еще рано–нужно подождать,– подумал я.   Дойдет очередь и до меня".


     –Приятного аппетита всем, сказал из-подлобья вошедший в кают-компанию из салона БКК Большой Зам капитан 2 ранга Игнатьев Владислав Александрович.


      Шел Зам, низко наклонив свою лысую, как глобус голову, и, поворачивая из стороны в сторону свой крючковатый, по ястребиному загнутый нос, осматривал присутствующих.


     Кругло плюхнувшись за командирский столик, и, очередной раз зыркнув глазами по кают-компании, он, заметив меня, изрек по-хозяйски председателю ЖБК капитану 3 ранга Чиченину Владимиру Федоровичу:
–Вот комнату старшего  мичмана Доксвеля можно "химику" распределить, унизил он меня матросским чином.

 
     -Вы согласны?–Обратился Большой Зам  ко мне.

     –Какая площадь комнаты? Какие удобства? Сколько соседей?–Ответил я вопросами на вопрос Зама.

     -Как?– Зам даже от неожиданности подскочил в своём кресле, возмущенно вытаращив и без того большие глаза.


      Казалось, нос его при этом еще больше загнулся, а глаза вот-вот вылезут из орбит.

     За– Вопрос так не стоит! Или–да! Или–нет!–Возмущенно отрезал он, зло глядя на меня.

    –Нет!–Твердо ответил  ему я. Кота в мешке  я брать не собираюсь!

     -Все слышали?! Все?!.. –Возопил, захлебываясь, Большой Зам.

      -Председатель ЖБК! Запишите в протоколе, что Начхим отказался! И больше в течении пяти лет ему ничего  не предлагать!


      Зам вел себя, как эдакий хозяин жизни. Он еще долго возмущенно что-то бормотал себе под нос, разговаривая сам с собой. Кровь ударила мне в голову, и я, наверное, покраснел, но для себя решил: "Не сдамся я ему!".

      -Моя независимость его бесила, и это обстоятельство для Большого Зама было как красная тряпка для испанского быка. Как потом выяснилось, я был трижды прав, отказавшись от этой комнаты.


      Во-первых, комната была очень большая, двадцать четыре квадратных метра. По советским меркам–это было больше санитарной нормы на целых шесть квадратных метров (шесть квадратных метра на человека, а семья у меня была из трёх человек, значит норма для троих-18 м), при которой не ставили на расширение. Во-вторых, это комната была в четырехкомнатной квартире.


      Владелец первой – сдавал жилье внаем разным холостякам. Постояльцы менялись часто, поэтому квартира слегка напоминала проходной двор.


      Хозяин другой-был одинокий мужчина. Он жил у тетки, и, лишь изредка, приходил проверять все ли на месте, не текут ли батареи отопления, или "культурно" отдохнуть.
 

      Хуже всего обстояло дело  с третьей комнатой –  там жил рядовой сумасшедший, пенсионер-шизофреник. Шесть месяцев он находился в городе Апатиты, в психиатрической больнице, а в это время пенсия ему шла на сберкнижку.


      Через  шесть месяцев, подлечившись и отьевшись, этот сумасшедший появлялся в квартире. Следующие  шесть месяцев пил водку, а в перерывах днем и ночью играл на гармошке и беспрестанно пел песни, навроде этой:

Ванька, мать твою етит,
Убежал я с Апатит,
Но такого дурака
"Гонють" даже с кабака!

Ну, а мне не модному,
Быть нельзя голодному!
Ем я по  будильнику,
С чужого холодильника!
               

      Силе его голоса и способности долго петь, не теряя его, ему бы мог позавидовать, пожалуй, профессиональный певец. Он пел, а хрипота не наступала. И не было никакой надежды, что с наступлением хрипоты, он сделает перерыв.


      А иногда к нему захаживала подружка, прихрамывающая  на левую ногу и страдавшая отсутствием слуха. Подруга вместе с ним пила, а в подпитии она еще и пела:

Не смотри, Вань, что хромая,
Зато громко я пою.
Вань, давно я не хвораю,
Тебя люблю я, мать твою!

Она громко орала  свою частушку, компенсируя силой голоса, полное отсутствие слуха, а громким топаньем правой ноги–хромоту левой.

 
      Для закуски собутыльники использовали продукты из соседских холодильников. Холодильники стояли на общей кухне. Это сильно расстраивало соседей.
 
     Через год я получил отдельную однокомнатную квартиру. Васька Калинин, корешь Большого Зама, уходил в академию, и его квартира освобождалась.

      Большой Зам, уже, перевёлся секретарем партийной комиссии эскадры, хотел схитрить и однушку отдать бывшему секретарю комитета ВЛКСМ нашего крейсера желторотому лейтенанту-политработнику, Саше Бочкареву, которого вместе с Большим Замом перевели служить в эскадру помощником начальника политотдела по комсомолу.

       Они, под шумок, хотели увести за собой квартиру. Ну, вроде как бы, она крейсерскому офицеру досталась.

      Узнав об этом, члены жилищно-бытовой комиссии, подняли шум, проинформировали об этом общественность и командование. А поскольку я терпеливо ждал своей очереди и был в этой очереди первым, то эту квартиру ЖБК мне и распределила. Командир решение ЖБК – утвердил…
------------------------------------------

       А поспеши я тот раз, насмешил бы людей!
--------------------------------------------
31.08.1978г-20.07.2003 г.                г.Североморск- г.Мурманск.
-------------------------------------------

      Я совсем было забыл  эту историю. Но о ней мне напомнил мне сослуживцев капитан 2 ранга Власенко А.М.
Однажды в телефонном разговоре он мне сказал: -Гриша, ты был не такой, как все. Все безропотно брали то жильё, которое им предлагал Большой Зам, а ты отказался от большой комнаты старшего мичмана Доксвеля и получил однокомнатную квартиру. (Нас в 1977 году пришло 11 лейтенантов.)

       Вот так и родился этот рассказ.

.
.