История одной ненависти-2

Мать всегда представлялась мне очень мягкой женщиной, которую все обижают и притесняют, которой так не повезло в жизни, не повезло с мужем и у неё "отняли" ребёнка.

Роль жертвы она исполняла очень хорошо, без крючка и задоринки.

Теперь то я знаю, что всё это был только спектакль, разыгрываемый передо мной, чтобы иметь власть над моими чувствами, и через жалость руководить мною и контролировать.

Я всё время думала, откуда бабушка могла узнать, что я прижалась тогда к отцу и проявила нежность к нему. Ответ лежал на поверхности, но моё сознание постоянно отметало этот вариант.

Я всегда оправдывала свою мать и идеализировала, считала, что она не способна на плохой поступок, нечестный и подлый. А она всю жизнь, с самого моего детства вела подковёрную борьбу и уничтожала всё, что приносило мне радость.

В последствии она стала уничтожать мои первые пробы пера, когда в 16 лет я почувствовала, что у меня богатое воображение, я умею работать с образами, у меня хорошая память, и я хочу писать роман. Это было просто самовыражение, но она никогда не позволяла мне этим заниматься.

Все мои желания были подавлены. Она запретила мне заниматься музыкой и специально послала меня учиться на бухгалтера, чтобы сделать из меня бесчувственного робота, который не нуждается в материальной поддержке.

Она сделала всё, чтобы я отдалилась от неё и не напоминала о своём существовании. И подсознательно я всегда чувствовала эту ненависть её ко мне и неприязнь. Мне не хотелось идти домой.

Даже с отцом, которого она очернила в моих глазах, мне было проще общаться и доверять ему свои тайны, когда я стала подростком. Мы с ним могли подраться слегка, но это был откровенный разговор. С ней же я всегда чувствовала эту приторную фальшь, этот сахарный сироп в её голосе и холодность в чувствах.

А однажды я фотографировала свою новую квартиру, в которую пригласила её. До недавнего времени я отрицала тот факт, что мать желает мне зла. И просматривая фотографию, я кое что заметила. Она стояла в сторонке и думала, что не попадёт в кадр, поэтому не успела одеть свою привычную маску лести. У неё было естественное выражение лица, на котором чётко читалась зависть и ненависть. В её глазах я увидела такую злость, что если бы она могла выплеснуть её на меня, она бы способна была меня убить. Убить за то, что несмотря на все трудности и на то, как она пыталась вставлять мне палки в колёса, пытаясь дисквалифицировать моего мужа, сделать его слабым и бессильным, он всё равно закончил ремонт и квартира была готова.

Все мои успехи и достижения всегда вызывали в ней злость и зависть, поэтому она никогда не похвалила меня ни за что в жизни, а всё обесценивала в моих глазах.
 
А  у меня многое получалось вопреки тому, что она вселяла в меня неуверенность и всегда уверяла меня, что всё, что я имею, это только благодаря моему мужу, на которого она всегда заискивающе смотрела.

Он делал ей подарки. Часто мы решали, что надо подарить деньги.
На свадьбу сестры мы подарили ей 11 тысяч, хотя она просила только две тысячи от всех гостей.

Я всегда считала свою сестру моим ребёнком, потому что с самого её рождения мать заставляла меня гладить пелёнки и гулять с коляской. Надо мной смеялись мои одноклассники, ведь мне было всего 12 лет, и мне хотелось совсем другого.

Но все мои потребности никого не волновали. Я жила жизнью своих родителей и питалась их негативными эмоциями по отношению друг к другу и ко мне.

У сестры рано развилась астма. Эта болезнь психосоматическая, возникающая от подавления эмоций, и человек задыхается. Я её всегда жалела.

Когда она стала подростком, у меня уже была своя семья, но я продолжала материально помогать маме и даже тётке, потому что мама всегда представляла её нуждающейся. Мать всегда опосредованно хотела меня обокрасть, как то забрать у меня то, что я имею.

Сестру я полностью одевала. После смерти папы она жили очень бедно, и сестра ходила в обносках.

Однажды я отправила её в детский лагерь, где отдыхали дети банковских работников. Через несколько лет она рассказывала мне, что в лагере над ней смеялись, потому что у неё были не модные и старые вещи. Она обвиняла меня в том, в чём не было моей вины, ведь это не моя обязанность - заботиться о ней.
 
Сейчас сестра живёт с матерью, и у неё проблемы со здоровьем. Она не может родить ребёнка, хотя замужем уже давно. Я думаю, что пока она не уедет от матери, эти проблемы у неё не прекратятся.

У неё постоянно проблемы с деньгами и она очень много работает. А мать всегда покупала всё, что хотела. Она не могла позволить себе многого, но часто любит покупать всякие ненужные мелочи, чтобы себя порадовать, не считая свои возможности. Часто у неё нет денег, чтобы оплатить квартиру. Она всю жизнь прожила в ужасной "хрущовке" на последнем этаже и никогда не приложила никаких усилий, чтобы улучшить свою жизнь. Всегда от неё слышны были только жалобы, с помощью которых она выпрашивала у меня деньги.

Сейчас я отказалась помогать ей, и ей пришлось сменить тактику. Она устроила мне бойкот.

В последний раз мы разговаривали по телефону в феврале. Она сказала мне, что счастлива и довольна своей жизнью. Хотя её дочь(моя сестра) тогда сильно болела, а о единственной своей внучке, которая уехала учиться за границу, она вообще мало знает и не проявляет интереса и никакого участия в её жизни.

О своей жизни я тоже стараюсь ей не рассказывать, особенно о своих успехах и радостях, потому что много раз у меня что то не получалось, когда я рассказывала ей. Она счастлива только тогда, когда вокруг все несчастны.

Как то она сказала мне, что у неё две дочери и обе несчастны. Не знаю, почему она сделала такой вывод. Но она сказала это не с горечью. В её интонации было какое то облегчение. Наверное, она просто очень хотела видеть нас несчастными, чтобы ей не было так обидно за свою никчёмную жизнь, в которой она никому не принесла радости и счастья.