Опека бабушки. Первые джинсы

Бабушка внесла свой вклад в моё деструктивное развитие. Она страдала тревожным расстройством личности и тряслась надо мной, как наседка.

У меня часто болел живот, и она пичкала меня алахолом, таскала по врачам и заставляла "глотать кишку". Я так и не смогла этого сделать, потому что у меня открывался рвотный рефлекс.

У меня была возбуждённая психика и ночью я лунатила. Врачи запрещали мне смотреть телевизор перед сном.

Бабушка рассказывала мне, что в детстве я хотела есть и кричала, а мама уходила пить пиво с отцом. Мать родила меня для бабушки, но потом придумала легенду, что меня отняли у неё. Меня выкормила какая то чужая тётка, которая пила пиво, чтобы у неё было больше молока. Дойная корова. Я надорвала животик, когда хотела есть, а еды не было. У меня была детская грыжа, которую заговорила какая-то бабка. Всё детство меня таскали по каким то чужим тёткам и колдуньям, чтобы я могла выжить.

Странно, что бабушка однажды не забыла меня где нибудь в автобусе. Возможно, что у неё возникали такие мысли, ведь из за меня ей пришлось уйти с работы на пенсию. Мне всегда напоминали, что я всем испортила жизнь, поэтому должна быть скромнее в своих желаниях. Меня никто здесь не ждал с нетерпением, а я сама попросилась на свет. Я заставила маму и папу лечь в постель, переспать без презерватива, чтобы я могла испортить всем жизнь. Да, я уже с детства была исчадием ада, кричащим и требующим жрать. Как же они со мной намучались!

Бабушка так боялась за меня, что постоянно освобождала меня от физкультуры. Она старалась, чтобы я не отходила от её юбки, чтобы она не переживала, что я ввязалась в какую то историю. Ей было спокойнее, когда я была рядом. Она всегда контролировала меня и опекала, заставляла есть, когда я не хотела.

Она всю жизнь мне посвятила, пока мне не исполнилось девять лет. Я перестала быть легко управляемой и стала проявлять характер, а бабушке это очень не нравилось. Она хотела, чтобы я была послушной и всегда слушала её слова. Всё, что она говорила, было истиной в последней инстанции. Она не любила, когда я начинала с ней пререкаться.

Она часто говорила пословицами и поговорками, потому что всё детство провела в деревне, где выросла. До сих пор эти поговорки выскакивают из моего подсознания, а также все её слова и установки. Она внушала мне, что мир очень опасен, а люди могут научить плохому, поэтому всегда выбирала мне друзей. Если ей кто то не нравился, она ему что то говорила обидное, и человек исчезал из моей жизни навсегда. Я потом напрасно пыталась объяснить, что вовсе не думаю так, как бабушка. Мне уже не верили. Так я потеряла свою лучшую подругу из техникума, с которой у меня установились доверительные отношения. Мои друзья должны быть лучшими и достойными меня, ведь  бабушка желает мне только добра.

С девяти лет я стала жить с родителями, потому что у бабушки появилась новая игрушка. Её вторая дочь родила сына, на которого она направила всю свою заботу и контроль. Я больше была ей не нужна, чтобы оправдывать её существование на земле. Она ещё привозила нам котлеты, которые папа получал в парадной, потому что она не хотела заходить к ним в квартиру. Он сбегал по лестнице, брал у неё сумки и приносил домой. Это была та посильная помощь, которую она нам оказывала.

Иногда она покупала мне что то из одежды на свой вкус. Ровесники всегда смеялись над тем, как я одеваюсь. А я боялась обидеть бабушку и носила всё, что она мне дарила, да и носить что то надо было. Родители меня не баловали одеждой. Я привыкла одеваться не для красоты, а чтобы просто не замёрзнуть на улице. У меня были самые ужасные брюки в техникуме, когда все девочки уже ходили в джинсах.

Я купила свои первые джинсы на первую зарплату в 18 лет. Когда у меня появились свои деньги, я была очень счастливой, потому что теперь никто не диктовал мне, что мне носить. Я стала баловать себя одеждой. У меня её было много разной. Моя жизнь стала более свободной, потому что никто не попрекал меня больше куском хлеба.