Я Советская Женщина

 

 
Посвящаю своим одиннадцати внукам
и шести правнукам
Т. М. Сычева
Я СОВЕТСКАЯ ЖЕНЩИНА
Автобиография
Минск
2019
Несколько лет я планировала написать о своей жизни небольшую повесть. Все откладывала... Но, через пару месяцев мне исполняется 87 лет, так что откладывать дальше эту работу уже нет «времени»...
Детство
Я родом из крестьян. Мои предки были крепостными крестьянами помещцка Пашкова.
Родилась я 26 октября 1929 года, в год коллективизации, на Урале, в Башкирии, Воскресенский район, деревня Красногорск.
Деревня наша образовалась в 1925 году у подножья последнего отрога Уральских гор. Наши огороды упирались в саму «Красную гору». Напротив горы, в 1,5 км от деревни протекала река Белая, а в пятистах метрах находился приток реки Белой - Нугуш. Дальше шла степь... Вокруг деревни были заросли черемухи, калины, смородины, ежевики, шиповника. В горах был в основном лиственный лес: липа, дуб. вяз. Был также сосновый дол.
В деревне было около 40 дворов.
В 1930 году наши сельчане образовали колхоз «Красный партизан». Сначала было трудно, ведь дело -то новое. Обобщили сохи да деревянные бороны и несколько лошадей. Несмотря на то. что у нас земля чернозем, урожаи были неважные. Из-за плохой обработки земли (сохи) посевы «душили» сорняки.
Так продолжалось года три. А в 1934 году урожай был хороший. Колхоз начал крепнуть. Купили железные плуги, бороны и другой сельхозинвентарь. Стали лучше обрабатывать землю, и наш колхоз вышел в передовые. К 1940 году у нас была отара овец до 1000 голов, табун лошадей, стадо коров. Была свиноферма, две пасеки в липовом лесу. Выращивали пшеницу, рожь, гречку, просо, горох и другие культуры. Колхозники получали на трудодень до 10 кг пшеницы, по 1 кг подсолнуха и другие зерновые. На подворьях у каждого из колхозников были корова, овцы (до 15-20 голов), свиньи, куры. У многих были улья пчел. У нас в палисаднике стояло до 12 ульев. Меда было много, собирали его по три раза за лето, так как кругом были медоносы (луга, поля гречихи, липовый лес в горах). Мы с младшим братом Колей ели его ложками и даже пили кружками. И он нам никогда не «горчил»! Мед нас выручал и во время войны. Мать продавала его на базаре, покупала немного муки (хоть на затирку!) и оплачивала все налоги государству.
До войны в нашей деревне было много молодежи, и вообще люди дружно жили, дружно работали и вместе отмечали праздник 7 ноября в годовщину Великой Октябрьской социалистической революции. Помню, как с работы шли люди строем, с песнями. Впереди мужчины с косами на плечах, а за ними женщины с граблями (был сенокос). Все нарядно одетые: женщины в белых платочках и в красивых передниках, мужчины тоже аккуратно одетые. Весело было всем, радостно.
Е>: ггсмя уборки урожая лаже моя бабушка. Понявина Мария Ивановна, з ' лет кгу :нла лома перевясла лля вязки снопов из соломы, которую ей :;лн во лвор.
В л егиод уборки в колхозе функционировали детские ясли-сад на полном А: л\:: м обеспечении. Я помню, как я ходила в ясли. У нас, у девочек, были -дг; ситцевые платья, а у мальчиков - шорты и цветные рубашки. Моя работала поварихой в детских яслях. Как она рассказывала, пищевые -л.: ли яслей забирали на свиноферму. Оттуда приезжал с бидонами дядька BLe-лс Охгдменко. В бидоны ему соберут остатки со столов (хлеб, суп, пюре • - л . а он. бывало, говорит: «Дай-ка, Александровна, ложку, я попробую, У гул ли: свиньи есть?!!» Мать ему нальет первое и второе, то есть покормит А зол выражение его «дай-ка ложку, я попробую, будут ли свиньи есть» ~ЛУ и: : сталось в обиходе нашей семьи до сих пор.
Гола за лва до войны к нам приехал дедушка Мичурин со своей .г гсйл Я не знаю, был ли он родственник известного ученого Мичурина ;;ли: слнофамилец, но он на территории поймы реки Нугуш создал сад, где ЗА г спаивал и малину, смородину, черную и красную, и разные овощи. Яблоки ~гу ли у нас тогда не выращивали из-за холодных зим. Правда, в 1950-х годах стали зыращивать. Яблони были стелющиеся, и их удобно было укрывать от ч: ГАЗОВ.
На противоположной стороне деревни выращивали целые плантации ~: мидоров под руководством того же Мичурина. Бывало, зайдешь на плантацию, а она вся красная от спелых помидоров! Моя мать работала в -т:й огородной бригаде, и я иногда помогала ей во время уборки малины, до : годины и помидоров. До сих пор помню ровные ряды кустов малины, смогодины, ящики малины и красных помидоров. Все эти ягоды и овощи .газу же раздавались колхозникам на трудодни. Часть продавали государству.
Наша семья была одна из передовых в деревне. Отец мой - Понявин Михаил Матвеевич - был первым председателем колхоза, так как он считался гтлмотеем», ибо окончил 4 класса приходской школы. Выписывал газеты и -угнал «Лапоть», читал их сельчанам, разъяснял политику советской власти. >теп был коммунистом. Вообще, в нашей семье все мы были коммунистами: ; теп. старший брат Григорий, я и младший брат Николай. Только мама наша :з:ла беспартийная, но «сочувствующая». Правда, в 1934 году отец завел новую семью и уехал за 70 км в село Михайловку. Почти ежегодно он^приезжал о нам. и мы ездили к нему. Однажды весной пошли пешком - бабушка (мать :гла). наша мама, мы с братом и тетя Дуня, сестра отца. Село Михайловка находилось в степи, и шли мы по весенней равнине, где цвели маки, нарциссы... Воздух был просто насыщен ароматами цветов и разнотравья! Переночевали з одной деревне, и вскоре отец нас встретил на подводе и привез домой.
Ездили мы к нему и зимой, на лошадях. Нас с братом закутывали в ду ховые одеяла, сажали на повозку в сено и накрывали тулупом, чтоб не замерзли. Взрослые, в основном, шли пешком. Так же ночевали в какой-то деревне. Здесь я впервые увидела, как хозяйка топила русскую печку соломой. Принесла к печке соломы, наверное, целую копну, брала ее понемногу и
бросала в печь, где пылал огонь. Так они готовили еду и пекли хлеб. У нас в горах был лес, и мы печки топили дровами.
Когда мы приезжали к отцу, его новая жена куда-то исчезала, и моя мать становилась хозяйкой. Надо же было и покормить приехавших родных, и обеспечить отдых. Правда, они, бывало, засиживались до утра и все говорили, говорили обо всем... И это было всегда в нашей родне, и называлось это «отдохнуть душой».
Старший мой брат, Понявин Григорий Михайлович, был первым комсомольцем и учителем в нашей деревне. Он много занимался со мной. К шести годам я читала букварь, писала буквы. Брат меня взял в шесть лет в первый класс, я училась хорошо. Но брат никогда не завышал мне оценки, а наоборот. Помню, по окончании I класса он давал нам книги за хорошую учебу. Самую яркую книгу «Сказка о царе Салтане» А.С. Пушкина он отдал Манечке Евсюковой, а мне - «Сказку о рыбаке и рыбке». Она была менее красиво оформлена.
С о второго класса до четвертого мы ходили в другую деревню - Береговку. Это около грех километров. Ходили гурьбой. Особенно запомнились осень и зима. Бывало, осенью идем из школы, а вдоль дороги стоят заросли шиповника. Все кусты красные от спелых ягод! Мы их ели до отвала, горстями. А они были такие сладкие, как конфеты!.. Зимой из колхоза нам давали коня и сани, так как у нас зимы суровые, снега много, морозы почти ежедневно были до -3(Т. Коня запрягали сами лети. Обычно устанавливали дежурство, и дежурные утром готовили подводу. Мы. как горшки, сыпались в сани кто как и ехали в школу. По дороге было много так называемых «раскатов». Когда едем с горки, сани сильно раскатываются в сторону, и мы всей кучей вываливаемся из саней в сугроб! Иногда конь от нас убегал, и мы его догоняли. И смех и грех! Все были в снегу, кто-то терял варежки, кто-то шапку! В общем, было весело.
С пятого и по седьмой класс мы ходили уже в третью деревню - в Васильевку, которая находилась на другом берегу реки Белой. Осенью и весной приходилось жить на квартире в Васильевке, так как через Белую переплывать на лодке ежедневно было сложно и опасно: течение быстрое. А вот зимой мы переходили по льду две реки - Белую и Нугуш. В сильные холода из колхоза нам также давали подводу.
Мы, деревенские дети, с малолетства трудились, где-то годов с семи¬восьми - уборка в доме, прополка картошки, овощей на приусадебном участке; ежедневная поливка грядок тоже наша обязанность. Я в эти годы доила корову, стирала белье, иногда топила печь, варила еду, так как мать рано уходила на работу в колхоз.
В 1941 году закончилось наше детство.
В первые же дни войны в деревне стоял стон от крика женщин... Целый обоз с мужчинами выезжал из деревни, а бабы бежали вслед, плача и причитая... Опустела наша веселая деревня. Остались старики, женщины и мы, дети.
Ушли на фронт пять братьев моего отца, и он в том числе, мой старший брат, братья моей матери, племянники. Домой вернулись не все... Не вернулись мои дядья Терентий и Саня, двоюродные братья Михаил и Петр. Двое дядьев - Иван и Андрей вернулись инвалидами: один без ноги, другой без ступней обеих ног. А двоюродный брат Василий вернулся без обеих ног...
Много в деревне осталось вдов и сирот... Но никто «по миру не пошел». Все остались людьми!
Во время войны, ох, и хватило нам горя и забот!.. Мы, подростки, оказались главной трудовой силой в колхозе. Ребята (в том числе мой младший брат Коля) с 9 лет пахали землю на быках. Нас, девчат, назначали в ночную смену на молотьбу. Прополка, уборка урожая - все это была наша работа вместе со взрослыми женщинами. И так все четыре года войны...
Где-то с 1942 года мы хлеб пекли из мерзлых картофельных очистков, толченых в ступе, травы и горсть муки для связки. Другого хлеба не было. Бывало, из города Ишимбая иногда приезжали родственники и привозили нам «гостинец» - булку хлеба. Это было так нам вкусно, лучше любого пряника!.. Все это было потому, что, во-первых, урожаи были низкие, так как обработка почвы ухудшилась, а во-вторых, почти весь урожай отдавали государству. Нтучг был один: «Всё для фронта, всё для победы над врагом!!!» Мы с .' ал л; нм братом Колей во время войны возили из леса дрова на салазках. А г. гьгл в горах. Бывало, нарубим сухостоя, увяжем возок, сядем сами (брат влетели - рулевым, а я позади) и катимся с горы почти до самой деревни.
нногла наши санки вдруг съезжали в сугроб, и брат ругал меня, что это ; в инг вата. Начинаем вытаскивать санки на дорогу, иногда приходилось их - ~.:ап> от дров, потом снова укладывать их и увязывать. А однажды мы
в нагни двух матерых волков метрах в трехстах от нас. Мы бросили санки . агавами и бегом домой! Но, увы, нас отправили обратно. Пришлось идти, ~ак .-лк там были санки и дрова, без которых холодно в хате... Впоследствии "гаг приучил нашу корову ходить в упряжке, и дрова и сено возили на своей
*Т_‘ С*." 5-С.
Y нас перед домом был палисадник, в котором росли черемуха, сирень, тлько кустов смородины и стояли 12-16 ульев с пчелами. Поскольку я ое гнал обычно лохматая (были большие кудри), то пчелки частенько впивались в мои волосы. И я почти все лето ходила с опухшим лицом! Но зато, когда выкачивали мед, это был пир на весь мир! л
Во время войны у нас на квартире жили эвакуированные семьи. Сначала еврейская семья из Рославля: семь человек - трое детей, Каля, Аня и Арон, мать с отцом, бабушка и тетка. В 1942 году они уехали жить в райцентр, а нам г :д:елили семью из пяти человек - из Москвы. Когда немцев прогнали от V: сквы. они вернулись домой, только дедушка остался навечно в нашей земле. Тг .дно нам всем жилось, но жили мы дружно, не было никаких скандалов. Телились, чем могли...
Потом поселились у нас муж с женой, где-то из Подмосковья, по : амнлип Закурдаевы. Жена могла подобрать на гитаре любую песню, которых
Ушли на фронт пять братьев моего отца, и он в том числе, мой старший брат, братья моей матери, племянники. Домой вернулись не все... Не вернулись мои дядья Терентий и Саня, двоюродные братья Михаил и Петр. Двое дядьев - Иван и Андрей вернулись инвалидами: один без ноги, другой без ступней обеих ног. А двоюродный брат Василий вернулся без обеих ног...
Много в деревне осталось вдов и сирот... Но никто «по миру не пошел». Все остались людьми!
Во время войны, ох, и хватило нам горя и забот!.. Мы, подростки, оказались главной трудовой силой в колхозе. Ребята (в том числе мой младший брат Коля) с 9 лет пахали землю на быках. Нас, девчат, назначали в ночную смену на молотьбу. Прополка, уборка урожая - все это была наша работа вместе со взрослыми женщинами. И так все четыре года войны...
Где-то с 1942 года мы хлеб пекли из мерзлых картофельных очистков, толченых в ступе, травы и горсть муки для связки. Другого хлеба не было. Бывало, из города Ишимбая иногда приезжали родственники и привозили нам «гостинец» - булку хлеба. Это было так нам вкусно, лучше любого пряника!.. Все это было потому, что, во-первых, урожаи были низкие, так как обработка почвы ухудшилась, а во-вторых, почти весь урожай отдавали государству. Лозунг был один: «Всё для фронта, всё для победы над врагом!!!» Мы с младшим братом Колей во время войны возили из леса дрова на салазках. А лес был в горах. Бывало, нарубим сухостоя, увяжем возок, сядем сами (брат впереди - рулевым, а я позади) и катимся с горы почти до самой деревни. Но иногда наши санки вдруг съезжали в сугроб, и брат ругал меня, что это я виновата. Начинаем вытаскивать санки на дорогу, иногда приходилось их освобождать от дров, потом снова укладывать их и увязывать. А однажды мы увидели двух матерых волков метрах в трехстах от нас. Мы бросили санки с дровами и бегом домой! Но, увы, нас отправили обратно. Пришлось идти, так как там были санки и дрова, без которых холодно в хате... Впоследствии брат приучил нашу корову ходить в упряжке, и дрова и сено возили на своей корове.
У нас перед домом был палисадник, в котором росли черемуха, сирень, несколько кустов смородины и стояли 12-16 ульев с пчелами. Поскольку я бегала обычно лохматая (были большие кудри), то пчелки частенько впивались в мои волосы. И я почти все лето ходила с опухшим лицом! Но зато, когда выкачивали мед, это был пир на весь мир! л
Во время войны у нас на квартире жили эвакуированные семьи. Сначала еврейская семья из Рославля: семь человек - трое детей, Каля, Аня и Арон, мать с отцом, бабушка и тетка. В 1942 году они уехали жить в райцентр, а нам подселили семью из пяти человек - из Москвы. Когда немцев прогнали от Москвы, они вернулись домой, только дедушка остался навечно в нашей земле. Трудно нам всем жилось, но жили мы дружно, не было никаких скандалов. Делились, чем могли...
Потом поселились у нас муж с женой, где-то из Подмосковья, по фамилии Закурдаевы. Жена могла подобрать на гитаре любую песню, которых
знала очень много. Я от нее не отходила, когда она пела и играла! Сама я в то время играла на балалайке, которую мне купил мой старший брат, когда мне было лет 5. Он мне показал пару аккордов, а потом я сама научилась на слух и настраивать инструмент, и играть. Эта женщина тоже показала мне несколько аккордов и подарила мне свою гитару. Я сама научилась и настраивать ее, и аккомпанировать любую песню или романс. Все это я умею до сих пор. Иногда и теперь (в мои-то годы!) душа запросит песни - я тихонько пою, аккомпанируя себе на балалайке. Много песен и романсов я запомнила. А вот ноты я не знаю. Да и все в деревне понятия не имели, что музыку записывают нотамй на бумагу... Однако вся моя родня: как мои родные братья, так и двоюродные три брата Кувайцевы и два брата Понявины - играли виртуозно на баянах. А у нас с братом Колей был «оркестр»: он играл на балалайке (тоже самоучка), а я на гитаре. Двоюродные сестры мои были певуньи. Мы обычно собирались вместе вечерами около бабушкиного дома, где лежало огромное бревно, и до рассвета пели разные песни и частушки, плясали под мою гитару, а иногда и под баян, если приходил кто-то из братьев. Я была «руководителем», распределяла так: «Ты будешь петь «тонким» голосом, а ты - «толстым» (т.е. I и II голосом)». Я. увы. тогда этого не знала...
Осенью 1944 года я (одна из всей деревни) пошла учиться в 8-й класс, уже в районный центр - село Воскресенск за 12 км. Пришлось жить на квартире. Помню, на неделю мне мать напекала «травяных зеленых лепешек» вместо хлеба, давала фунт (400 г) масла. Картошку привозили на месяц-два попуткой. И так целый год.
После окончания 8-го класса (в 16 лет) я пошла работать в лесхоз секретарем-машинисткой. По неопытности я первое время, печатая документы в госбанк, делала ошибки, за что меня ругала главный бухгалтер, так как документы банк возвращал. Я ей как-то сказала, что в ее годы я тоже, может быть, буду главным бухгалтером! И точно, мои слова сбылись!.. Но об этом позже.
Поработала я месяца два-три. И в один прекрасный день 1945 года вдруг приезжает мой отец на красивом коне, запряженном в тарантас. Тогда машин не было ни у кого. В течение двух часов он оформил мое увольнение, взял справку об окончании 8-ми классов и повез меня домой в деревню. Оказывается, меня решили отправить в Белоруссию, к моему старшему брату Понявину Г. М., который во время войны партизанил, был ранен и оставлен в Белоруссии, где работал заведующим Новогрудским РОНО.
Проводы мои были недолгими. Мама напекла мне всяких сдобных кренделей полчемоданчика, положили что-то из одежды, и отец опять на коне повез меня в г. Уфу, чтобы посадить в поезд на Москву.
В то время - осень 1945 года - после окончания войны, было настоящее «вселенское» передвижение наших народов: на запад ехали эвакуированные семьями с детьми, со всяким скарбом, а на восток шли эшелоны с войсками на японскую войну.
Чтобы сесть в вагон и занять место, надо было иметь огромную силу,
ибо у вагонов было целое столпотворение... Отец оставил меня с моим чемоданчиком на перроне, а сам стал пробираться в вагон. Когда посадка закончилась, он завел меня в вагон (плацкартный), где он договорился с одной семьей, чтобы они помогли мне в дороге. Дал мне рублей десять денег и ушел. Поезд тронулся, и я поехала одна, с чужими людьми в такое дальнее «путешествие». Было мне тогда 16 лет, и я до этого ни разу даже не видела поезда... Удивительные тогда были люди!!! Эта семья ехала до г. Ярцево. Они перевезли меня с собой в Москве с Казанского вокзала на Белорусский, закомпостировали билет до Барановичей. Так я с этими людьми и ехала. В г. Ярцево они высадились, а я поехала дальше одна.
Приехала в г.Барановичи. Оказалось, что мой билет только до Барановичей, а дальше до ст. Новоельня надо ехать пригородным поездом, а до Новогрудка еще и «кукушкой» по узкоколейке. Надо было покупать новый билет, а у меня денег нет, что было - израсходовалось.
В то время в Белоруссии было много на вокзалах украинцев, которые приезжали за хлебом, так как у них была засуха. Я и обратилась к женщинам, предложила им свои кренделя, напеченные мне в дорогу, и попросила у них три рубля на билет. Они мне дали деньги, и я к вечеру поехала в Новогрудок.
Приехала я в Новогрудок в 6 часов утра. Тут я обнаружила еще один фокус. Оказывается, мои родители не дали мне адрес, где живет мой брат... В общем, отправили меня в такое дальнее путешествие по принципу: «На деревню дедушке, Константин Макарычу». Что делать?!.. Думаю, раз он зав. РОНО, значит, надо искать райисполком. Прихожу к райисполкому, а там еще нет никого, только уборщица. Я спрашиваю: «Не знаете, где живет зав.РОНО?» Она мне начала объяснять, но я мало что поняла, так как она говорила почти по-польски. Я только поняла, что мне надо дойти до бани, а дальше куда идти, не поняла. Новогрудок тогда был в руинах, дома виднелись кое-где.
Дошла я до бани, дальше - кругом пустырь. Что делать? И я по деревенской привычке стала на тротуаре и начала спрашивать у всех проходящих: «Не знаете ли вы, где живет заведующий РОНО?» Прошло много людей, все шли на работу, и никто не знал, где живет мой брат. Но вот из бани вышел дядька в робе, со следами глины. Ну, думаю, спрошу и его: «Не знаете ли Вы, где живет зав.РОНО?» Он говорит: «Знаю, я у него недавно печь перекладывал». И он меня привел к брату часов в 8 утра. Брат открыл дверь - и у него был шок! «Это ты?!!! Это ты?!!!» В общему я как с неба свалилась, так как родители не дали ему телеграмму о моем приезде. И вообще, он ушел добровольно в армию в 1939 году, когда мне было 10 лет. А тут пришла «барышня» шестнадцати лет.
Я не знаю, когда мой отец и брат решали мою судьбу. Но вот так их волею я оказалась в Белоруссии...
Где-то в сентябре 1945 года я пошла учиться в Новогрудский финансовый техникум на 2-й курс, так как окончила 8 классов. Так я стала студенткой.
Студенческие годы
Первые несколько месяцев учебы я жила у брата, как говорится, на всем готовом. Мы с невесткой Раисой (она преподавала в школе русский язык и литературу) были одного роста и одних размеров во всем, даже в обуви. Поэтому моя «экипировка» особого труда и затрат не стоила.
Здесь я хочу немного сказать о моем старшем брате, Понявине Григории Михайловиче. Основные сведения о его жизни читайте в его книге "воспоминаний, размещенной в интернете «РУ Проза, историческая и политическая литература», Григорий Понявин, книга называется «Ровесник XX века». Рукопись книги «Ровесник XX века», также сборник его стихов «Все это было» находятся на хранении в Белорусской национальной библиотеке. Удивительный он был человек как сын и как брат! Помню до войны, куда его посылали работать, он кроме своей семьи, обязательно забирал и нас: мать, меня и младшего брата. Мы жили у него в Воскресенске, где он работал в районо, в селе Привольное, где он работал директором школы. И только в 1939 году он ушел добровольцем в армию, а мы вернулись в свою деревню Красногорск. Как я писала выше, и на сей раз он в 1945 году забрал к себе меня, а потом в 1948 году привез в Белоруссию мать и младшего брата. Он очень любил нашу маму. Это видно из его стихотворения «Материнская любовь». В память о матери и о брате я решила это стихотворение написать здесь полностью:
Материнская любовь
Я расскажу Вам эти были,
Припомню прожитое вновь.
О том. как матери любили.
Про материнскую любовь.
Мы жили бедно, не богато,
И нежным именем тогда «Сынок» всегда меня звала ты Иль просто «сынка» иногда.
«Иди ко мне, сынок, - попросишь,- Ну, обними, ну, задуши!»
Потом губами пощекочешь По шее, в утренней тиши.
Тихонько в губы поцелуешь,
Глаза губами обольешь,
Украдкой тихо побалуешь,
Огнем дыханья обожжешь.
Украдкой, потому что бабка Любовь считала баловством.
Ее-то жизнь была несладкой,
Ну и другим платила злом...
В семье попили твоей крови!..
Ходить не смела по дворам.
Чуть свет - должна служить свекрови, Золовкам, мужу, деверям.
Не раз подушка была мокрой От горьких слез ночной поры... Сносила участь свою молча,
Все проклиная, до зари.
Вот почему ты на рассвете Бурлящей, жаркою рекой Дарила нежности мне эти Дарила ласку и покой.
Глядел в глаза я - два колодца Бездонные - озерный омут!
Гляжу, луна в них вдруг сорвется И с ней глаза мои утонут.
Я помню рук прикосновенье В ночи, и днем, и утром ранним.
Они, как в жизнь благословенье, Всегда волнующи, желанны.
И, чуя жар твой исполинский,
Под кофту влезши головой,
Я пил твой запах материнский, Неповторимый запах твой...
И я послушным рос мальчишкой,
К себе вниманья не просил,
Хоть и застенчив был я слишком,
Но крепко я тебя любил.
Любил глядеть, как ты работу Проворно делала, легко,
А в праздник, скинувши заботу,
Мы в лес ходили далеко.
А в тихий вечер зимний, длинный Под треск лучины - дым, темно, До полночи, неутомимо Ты пряла на веретено.
Твоих мне не забыть ладоней - Всегда растресканных. ранимых, Не счесть там трудовых мозолей,
,. И все же ласковых, любимых.
Поэтому ты так хотела Меня отдать постичь науки.
И все мучения терпела,
Терпела горе, боль разлуки.
«Учись, сынок, - ты говорила. - Как мы живем, сам видишь ты. Вот и теперь, как раньше было, Копаем землю, как кроты.
Меня-то мама не учила Писать и буквари читать.
А в раннем детстве усадила Вязать и прясть, на стане ткать.
А летом в огороде, в поле Сажать, косить, а позже - жать. Вот эти рученьки от боли.
Бывало, не могу поднять...
И так с рассвета до заката Все лето, осень - до зимы.
Ломала горб я, как проклята.
А ели хлеб лишь до весны.
Вот и хочу, чтоб ты учился.
Чтоб грамотным и добрым был, Чтоб весело, легко трудился Да в радости, в достатке жил!»
Учился я, как все мальчишки,
В другой деревне, далеко.
В лаптях и в старом зипунишке Зимой бывало нелегко.
Не раз являлся с носом белым Иль с обмороженной щекой.
Я терся снегом леденелым И вместе плакали с тобой.
А вечерами над тетрадкой Корпел и начинал дремать,
Меня, смахнув слезу украдкой,
Ты уносила на кровать.
Сама сидела здесь же, рядом,
До полночи, не прилегла.
Глядела нежно долгим взглядом И наглядеться не могла.
А утром снова отправляла И ожиданием жила.
Всю жизнь меня ты провожала, Всю жизнь меня домой ждала! Ждала из школы лет немало,
Потом с работы - годы, дни.
Ждала и плакала, бывало,
Когда ждала меня с войны...
Однажды, получив письмо,
Упала в обморок на месте.
В нем сообщалось, что давно Пропал твой сын, пропал без вести
Но ты ждала, в догадках мучась, Ходила к знахарям гадать.
Такая выпала Вам участь - Ждать, лишь как мать умеет ждать.
Как бы за страсть твоих желаний, За ожидание твое В огне войны, на поле брани Я жив и цел, врагам назло!
Об этом тоже ты узнала Спустя три года горя, слез. Вернется сын, себе сказала,
Что жив, поверила всерьез.
Теперь как будто бед не стало,
Как будто слезы не лила,
А сколько горя испытала,
Об этом знаем ты да я.
Своей ты жизни не имела,
Ты отдала ее для нас.
Ты нас журила и жалела,
Пока огонь твой не погас.
Твоей любви нам вечно мало,
Пока по жизни мы идем.
Нам первым словом было «мама»
И с этим словом мы уйдем.
Я помню, как ты умирала От боли, тяжести совсем слабея.
Чуть слышно, голосом звала ты:
«Постой же. мама! Иду к тебе я!»
Уж так устроено на свете.
Когда придется умирать.
Прощаясь с бренным миром этим.
Я тоже буду маму звать.
март 19~9 года
Такое задушевное стихотворение о матери я встречала еще у Сергея Есенина. Помните: «Что ты часто ходишь на дорогу в старомодном ветхом шушуне...»
К этому стихотворению добавлять ничего не надо! Все ясно и понятно... Немного о младшем брате - Коле.
Родился в 1933 году. В связи с войной с 12 лет уже пахал на быках колхозное поле. В 1948 году по приезде в Белоруссию он поступил в Минское профучилище. По окончании его направили работать в Москву в депо им. Ильича токарем. Там он проработал до службы в армии. После армии вернулся в г.Минск, поступил на работу на 32-й завод, где проработал до самой пенсии токарем-универсалом. Был членом КПСС. Воспитал двух сыновей - Володю и Сашу.
Жена, Мария Иосифовна, была тоже рабочей. Работала до пенсии в Доме печати переплетчицей. Очень трепетно относилась она к сыновьям и к мужу.
Вот коротко о моих самых родных людях.
А теперь о студенческих годах.
В то время, только что, 9 мая 1945 года, народы СССР отпраздновали
12
победу над фашистами. Вся оккупированная немцами европейская часть СССР была разрушена до 85%. В руинах и пепле лежали 1710 городов и райцентров, 70 тысяч деревень. Жилья лишились свыше 25 миллионов человек. Разрушено, разграблено народное хозяйство. Земля изрыта окопами, ямами от взрывов снарядов и бомб. В лесах гнездились банды бывших полицаев и других приспешников фашистов. На Украине они назывались бендеровцами, а в Белоруссии - бульбашами. Они убивали целыми семьями активистов, комсомольцев, коммунистов.
Очень сложная была криминальная обстановка. Много было бездомных людей, детей-сирот. А в 1946 году на Украине была большая засуха. Только представьте себе: сгорел дотла ваш дом со всем хозяйством!.. Вот такое положение было на оккупированной территории. Люди терпели и голод, и холод, но, несмотря на трудности, начали отстраивать свои жилища, города, деревни, дороги и другую инфраструктуру.
Мой старший брат, работая в РОНО, фактически с нуля начал организовывать школы по району. В Западной Белоруссии школьных помещений было мало. Приспосабливались любые помещения, чтобы разместить школу. А кадры? Их не хватало везде, в том числе и учителей. Привлекались к работе более-менее грамотные люди, чтобы начать обучение детей.
Это я вкратце описала ту послевоенную обстановку, на самом деле все это было намного масштабнее. Ведь мы четыре года отбивались от этой волчьей стаи - фашизма! Погибло 26 миллионов 600 тысяч советских граждан в этой кровавой бойне, из них 15 миллионов 400 тысяч мирных граждан. Помните, люди добрые, об этом и о том, как из пепла уже ушедшие поколения советских людей возродили наши города и села. Вечная им память!
Как я писала выше, первые месяцы я проучилась в техникуме нормально. Меня приняли в комсомол. Участвовала в художественной самодеятельности. Выступала с оркестром в районном Доме культуры (я играла на гитаре). Жила у брата. Но моего брата направили учиться в Высшую партийную школу в г.Минск на два года. Они с женой уехали жить в Минск. Я получила место в общежитии и полностью стала «самостоятельной», без всякой опеки. В то время было трудно всему нашему народу, а нам, студентам, особенно. Мы получали небольшую стипендию и хлебную рабочую карточку. Все это мы оставляли в техникуме, а нас в столовой месяц кормили. Кормежка была «бедная»: суп, винегрет, каша, хлеб и т.п. В техникуме у нас училась, в основном, молодежь из окрестных городков и деревень. Им родные регулярно привозили подкрепление: хлеб, сало, бульбу и т.д. Им жилось нормально. А вот нам, приезжим, хватило всего: и голода, и холода. Первое общежитие было теплое, свтелое, хотя и полуподвальное помещение. А потом нас перевели в старое кирпичное здание, которое находилось вблизи кургана Адама Мицкевича. Здание не отапливалось, и мы спасались под одеялами. Бывало, укутаешься в одеяло и сидишь делаешь уроки. Я жила с двумя двоюродными сестрами из г. Лоева Гомельской области. Им и мне иногда родственники присылали немного денег. Мне присылал брат из Минска из своей стипендии рублей 50.
Бывало, идем на базар и покупаем немного хлеба. А он был дорогой - ломтик с ладонь стоил 10 рублей. Но мы были молоды и не унывали.
В то время в Новогрудке находилось много военных. К нам в общежитие повадилась ходить группа (4-5 человек) танкистов. Один из них был какой-то буян! Он начинал что-то ломать у нас в комнате, срывал со стен фотографии, то хватался за электролампочку, которая освещала нашу комнату, и хотел ее сорвать и т.д. Девчонки, конечно, визжат, кричат, плачут, а его друзьям весело. Нас в комнате жило 6 девочек. Я была самая младшая (16 лет). И вот где- то на третий день, когда явились опять эти «артисты», я не выдержала этого издевательства и с возмущением заявила: «Что вы издеваетесь над нами?!! Мы что. немецкие «девки»?!! Мы советские студентки, и вам стыдно так к нам относиться!» Они как-то опешили от моих слов и тихонько вышли из комнаты. Больше мы их не видели. Вот какой «храбрый заяц» я была!
Рядом с нашим общежитием находилось училище КГБ. Однажды в нашу комнату пришли хлопцы с гармошкой и устроили у нас танцы. Один из них, такой общительный парень, пригласил меня танцевать. До этого у нас в деревне я танцевала все деревенские танцы. А о вальсе, танго, фокстроте даже не слышала. Мой парень оказался искусным танцором, и я сразу стала с ним танцевать и вальс, и танго. Его звали Леня. Он был из г. Тулы. Бывало, мы с ним танцуем целый вечер, и я нисколько не устаю, а он говорит, что меня не чувствует в руках. Удивительное такое совпадение! Он мне рассказывал, что отец ему говорил: «Учись, сын. танцевать, а работать жизнь научит». Но, увы! Он предал меня, внезапно ушел от меня к моей соседке по парте. По простоте своей я ей рассказывала, как весело мы проводим время. А она все это передавала моему кавалер}. 11 в один прекрасный день он ушел к ней. Это было для меня потрясением! Я даже не думала никогда, что меня постигнет такое коварное двойное предательство! Но. видимо, его привлекли не танцы, а что-то другое (они были старше меня на три года). До сих пор я не могу этого забыть!
Но жизнь продолжалась, несмотря на трудности. Я перешла на третий курс. На каникулы поехала в Минск к брату. Помню, насколько был разрушен Минск. Вдоль проспекта лежали огромные кучи битого кирпича вместо зданий. Только вокзал. Дом правительства и оперный театр были целыми. А от вокзала было видно до самой Комаровки. По Комаровке нельзя было пройти, кругом была вода, грязь. Только ходили по дощатому настилу. Погостила я у брата на каникулах и в сентябре опять поехала в Новогрудок учиться последний год. Он ничем не отличался от предыдущего. То же общежитие, та же столовая, так же холодно и голодно, как и всем.
В мае 1947 год на последнюю практику я получила направление в Минск. Нам выдали наперед на месяц стипендию и хлебную карточку. На стипендию я накупила брату и невестке гостинцы, собрала свою одежду, документы, все сложила в чемодан. И «кукушкой» (так называли поезд от Новогрудка до Новоельни) выехала в Минск. На первой же остановке, в Новоельне, я вышла из вагона на перрон, поставила чемодан около себя с правой стороны, а с левой стороны подошел ко мне пацан и спросил: «Этот поезд идет дальше?»
Я ответила: «Нет!» Глянула направо, а моего чемодана нет! Его у меня украли, и осталась я без всего, как стою... Ни карточки, ни документов, ни денег, ни одежды...
Что делать?! Ехать в Минск не на что. Хожу я по вокзалу как сама не своя. И вдруг вижу, стоит пацан, и в мешке у него как будто мой чемодан по размеру. Тут подходит ко мне женщина и спрашивает, что у меня случилось. Я сказала, что у меня украли чемодан и я только что видела пацана с моим чемоданом в мешке. Она говорит: «Пойдем, заявим в милицию». И повела меня по каким-то закоулкам. Пришли на какие-то задворки, поднялись по наружной шаткой лестнице на второй этаж и зашли в комнату, в которой было сумрачно от дыма (накурено). В комнате сидело человек 4-5 молодых людей. Один из них задал мне пару вопросов, и меня отпустили. Я вернулась на вокзал, а вечером поехала в Новогрудок.
В Новогрудок я вернулась поздно ночью. Иду по пустынной улице в общежитие, одна, с пустыми руками. Навстречу идет патруль, человек пять солдат. Я прохожу мимо, и вдруг меня окликнули: «Таня!» Я поняла, что это мой знакомый Леня. Но я не отозвалась, прошла мимо с гордо поднятой головой!.. Я никому не прощаю предательства!
Как я прожила месяц без денег, без хлебной карточки (дубликат не дали!), можете представить?! Пришлось продать собственную постель. За подушку дали мне на базаре буханку хлеба, столько же за одеяло. Спасибо моим подружкам из г.Лоева, они делились со мной едой.
В июле 1947 года начались государственные экзамены. Я уже получила хлебную карточку и стипендию, но все равно было голодно. Помню, последний экзамен пошла сдавать натощак. Решила, что сдам экзамены и пойду в столовую поем с хлебом. Взяла я билет, сижу и думаю, но не о том, что надо ответить, а о том, почему я не поела хлеба... Но все экзамены сдала, получила диплом и направление на работу в Пинский райфинотдел.
Трудовая деятельность
Перед поездкой к месту работы я пожила у брата в Минске пару недель. Приехала я к ним, как говорится, «гол как сокол»! Никаких вещей... Невестка дала мне метра полтора белого ситца и новые туфли, черные лодочки. (Тогда еще все промтовары выдавались по карточкам). С этим «багажом» я и поехала в г. Пинск.
Пинский райфинотдел находился за городом, в д. Пинковичи, километрах в двух от Пинска. Там же находились все районные учреждения: райисполком, райком партии, райком комсомола и другие. В деревне нашла квартиру у одних старичков. В хате «мебель» традиционная, деревенская: стол в переднем углу, две лавки (лавы) вдоль стен, кровать и пара табуреток. Деревянный пол был только в передней половине избы, а дальше пол был земляной. Меня определили спать на «лаве», т.е. на лавке. Постели у меня не было, так как я ее продала, о чем я писала выше. Хозяева мне тоже ничего не предложили, да и особенно нечего им было «предлагать»... Из ситца, что дала мне невестка, я сшила наволочку, набила ее сеном и подушка готова! Под бок стелила простынь, а укрывалась своим пальто.
Вот так я начинала свою самостоятельную жизнь... В то время многие так начинали, ведь только что закончилась четырехлетняя, такая разорительная война!
Долго я у старичков не жила. Месяцев через пять я нашла квартиру в д. Вишевичи. Эта деревня находилась между Пинском и Пинковичами. Она как бы соединяла их. Там уже хата была новая, с деревянным полом. Жили семья - хозяин, хозяйка, двое детей - и я в одной комнате. Здесь мне поставили железную кровать, да и постель у меня появилась. С подъемных я купила на базаре серое солдатское одеяло. С каждой зарплаты покупала то подушку, то матрас, то простыню и т.д. Хозяйка была почти совсем слепая, все хозяйство вел сам хозяин. Бани у них не было. Обычно все жители ходили в Пинск в городскую баню, но мои хозяева мылись дома, да и то только в «чистый четверг». Обычно в «балею» (это большое деревянное круглое корыто) наливали горячей воды из печки, мыли сначала детей, потом мылась сама хозяйка и в конце мылся хозяин в той же воде. Вот такая была «баня»!
В конце июля 1947 года я приступила к работе. Меня назначили инспектором по госдоходам, то есть по моей специальности. Через месяц назначили старшим инспектором. Так как я была комсомолкой, меня сразу избрали секретарем комсомольской организации райфо и редактором стенной газеты.
Работа моя заключалась в контроле за тем, чтобы регулярно поступали налоги от предприятий, от торговли и других учреждений. Работа мне нравилась, и я старалась все исполнять как положено.
Заведующим райфо у нас был пожилой человек, коммунист, Клеппер Альфред Янович, наверное, из «прибалтов». Многие сотрудники жили в г. Пинске, и он тоже. На работу ходили пешком, так как транспорта никакого не было. Приходил наш «дедушка», как мы его называли между собой, заходил в свой кабинет, проведет с нами «пятиминутку», даст задания, а потом сидит, сидит и начинает дремать. Однажды я его за это раскритиковала в стенгазете. Но он на меня не обиделся, и не было никаких гонений, а наоборот: когда мне исполнилось 20 лет, он дал мне рекомендацию в партию. Вот какие были у нас руководители!
Много времени занимала общественная работа - собрания, выпуск стенгазеты и т.д. Кроме этого райком комсомола регулярно давал мне поручения проверить работу первичных комсомольских организаций в деревнях. Почти каждый выходной приходилось идти пешком в какую- нибудь деревню выполнять поручение райкома. Однажды шла я уже домой из командировки, смотрю - деревня близко, за пригорком, а дорога идет вокруг, в обход. Я решила сократить расстояние и пошла «напрямки»... Оказалось, что по прямой расположено болото, и мне пришлось прыгать с кочки на кочку.
Как я не угодила в «дрыгву». не знаю! Могла бы утонуть, и никто не знал бы, куда я делась!
Однажды мне и секретарю комсомольской организации райисполкома Ольге (фамилию не помню) райком комсомола дал задание создать комсомольскую организации в одной отдаленной деревне. Мы с Олей целое лето по выходным дням ходили пешком в эту деревню. Проводили беседы с молодежью, читали лекции и т.д. Как-то уже под осень мы привезли из района коллектив художественной самодеятельности. Нашли большую хату в деревне (клубов тогда не было). Молодежи собралось полная хата... Когда наши «артисты» закончили свое выступление, я сказала: «Вот так проводит свое свободное время наша молодежь и комсомольцы!» Как только услышали слово «комсомольцы», мигом вся молодежь исчезла! Помните, в фильме «Полосатый рейс» исчезли с пляжа отдыхающие, так и у нас исчезла вмиг молодежь! Но в кино была такая съемка, а у нас произошло на самом деле! Вот какие были дикари-молодежь! Их так застращала буржуазная пропаганда при Польше, что они боялись, что мы их сейчас «запишем» в комсомол (как тогда говорили). Однако к 50-м годам молодежь «раскусила», что можно бесплатно получить любое образование, и пошли учиться и в ПТУ, и в высшие учебные заведения. Добровольно вступали и в комсомол, и в партию. А в 70-х годах уже почти все руководящие должности в республике занимали выходцы из Западной Белоруссии.
А однажды мы с Олей добирались из деревне домой по реке на лодке с дедом, который «ехал» на лодке в Пинск на базар. Плыли мы уже ночью. Это было незабываемое впечатление! Представьте: светлая ночь, тишина, в реке почти не заметно ее течение, берега в зелени... К тому же наш дед во весь голос распевал старинные протяжные белорусские песни! Эхо разносило их по округе... Так мы плыли долго, любуясь этой ночью. Под утро нам стало прохладно. Дед говорит: «Набросьте на плечи мой кожушок!» Мы так и сделали... С этого «кожушка» на нас напали вши, да столько, что мы, придя домой, переодевались в сарае, чтоб не занести их в дом. Вот так «кожушок» испортил нам такое замечательное плавание.
В то время по лесам Белоруссии гнездились банды «бульбашей», а мы, девчонки, ходили по деревням, агитировали молодежь в комсомол.
Несмотря на угрозы «бульбашей» и буржуазную пропаганду, уже в году 1948 у нас в районе проходила районная комсомольская конференция, на которой присутствовало около 100 человек делегатов и приглашенных участников. Я, как секретарь комсомольской организации райфо, была участником этой конференции. На ней я впервые выступила перед большой аудиторией. Я не готовилась к выступлению, но секретарь райкома сказал: «У тебя комсомольская организация работает хорошо. Иди и поделись опытом». Я все рассказала о работе, а как закончить выступление - не знаю... Я так растерялась, что не помню, как ушла со сцены! Позже я постепенно научилась говорить перед любым собранием. Как-то в 1952 году я ночевала в одной деревне после собрания. Мне женщины сказали: «Вот вы гаворите па-русску, а мы вас понимаем, а наши гаворат па-беларуску, а ничога их не понять». Так
что умение приходит с практикой.
Однажды по долгу службы мне пришлось участвовать при конфискации имущества у бандитских семей в одной отдаленной деревне. Была создана комиссия, в которую вошли, кроме меня, председатель сельсовета, председатель колхоза и другие. Конфисковать надо было коров.
Приходим мы к хозяйке, а там дети. Хозяйка в плач... Как в деревне с детьми остаться без коровы?! Мои члены комиссии решают: вместо коровы пусть хозяйка уплатит деньги —150 рублей, а за эти деньги председатель колхоза купит коров. Я составила акт, деньги получил председатель колхоза, о чем расписался в акте. Так мы «конфисковали» несколько коров, т.е. вместо коров, которых мы должны были сдать в колхоз, председатель получил деньги с тем, чтобы купить коров.
Ночевать меня определили в другую деревню, назавтра доставили в район. Я сдала акты, все вроде нормально, и спокойно работаю.
Через несколько дней вдруг меня вызывает секретарь райкома партии... Думаю, что это значит?! Я ведь с ним не была знакома и не была еще коммунистом (мне было 18 лет). Оказывается, мы нарушили решение суда - вместо конфискации коров взяли деньги. Я рассказала секретарю все. как было, что это не моя идея, что председатель колхоза должен был купить коров. За деньги он расписался в акте. Не знаю, что там произошло в колхозе и кто доложил секретарю райкома партии, но секретарь, видно, понял, что девчонку подставили и только сказал мне, чтобы я этого никогда больше не делала. Я, конечно, недопонимала всю остроту того времени. Меня никак не наказали. Теперь везде «вещают», что советская власть репрессировала невиновных. Я убеждена, что, если ты не вредишь своей стране, не нарушаешь законы, тебя никто не тронет.
В конце 1948 года я познакомилась с девушкой Таней, из сберкассы. Она пригласила меня жить с ней на квартире в г.Пинске. Я согласилась и переехала жить в г.Пинск по ул.Пушкина дом 4. В этом доме жили две семьи. В одной половине жила Клавдия Васильевна с мужем и дочерью Луизой; в другой половине жила Клавдия Федоровна с двумя сыновьями. Клавдия Васильевна была замечательная портниха. Я у нее шила свои наряды, и всегда они были хороши... Золотые ручки были у Клавдии Васильевны во всем!
У Клавдии Федоровны было две комнаты и кухонька. Хозяйка жила в одной комнате с двумя сыновьями, а мы с Таней - в другой, проходной. Муж Клавдии Федоровны был репрессирован на 10 лет за то, что был бургомистром в городе Дрогичин во время оккупации немцами. Хозяйка наша была большая оптимистка, с нами дружила. Мы доверяли ей все свои девичьи секреты. Старший сын Сергей был моим ровесником. Однажды Клавдия Федоровна говорит мне: «Что-то мой сын Сережа напевает: «Онегин, я скрывать не стану, безумно я люблю Татьяну...» (это ария мужа Татьяны Лариной из оперы «Евгений Онегин»). Я посмеялась, но потом мы с ним начали дружить. Ходили в кино, просто гуляли вечерами, но никаких, даже поцелуев, не было. В марте 49 г. я познакомилась со своим будущим мужем, потом я уехала работать в Жабчицкий райком комсомола. А Сергей пошел в армию. Так разошлись наши пути. Однажды, когда у меня уже было трое детей, которые учились 5-6 классах, сидим мы за столом, ужинаем. Вдруг звонок в дверь. Открываю. Стоит Сергей!.. Как он нашел меня, я не знаю! Я так растерялась! Пригласила его к столу, он отказался и через пару минут ушел.
Прошло много лет. Я уже стала бабушкой в 50 лет. Работала в цирке главным бухгалтером. Однажды в обеденный перерыв открывается дверь в бухгалтерию - заходит опять Сергей! Я приглашала его в кафе пообедать или в нашу цирковую столовую - он отказался. Так мы посидели, поговорили обо всем - о семьях, о детях и т.д. Кончился обеденный перерыв, он собрался уходить. Я говорю: «Может на прощание поцелуемся?» Он ответил: «Зачем?» «Ну как хочешь, у меня есть с кем целоваться», - ответила я. И он ушел. Больше мы не встречались.
Моя подруга Таня дружила со старшиной КГБ Иваном (фамилию не помню). Это был интересный человек, прирожденный юморист. Бывало, сколько он у нас находился, мы просто хохотали от каждого его слова!
Однажды, где-то в марте 1949 года, он привел с собой парня, чтобы познакомить со мной. Сказал, что парень как человек хороший. Мы стали с ним встречаться. Звали этого парня Михаилом (позже он стал моим мужем). В июне 1949 года он добровольно ушел служить в армии. Прослужил 4,5 года. Окончил школу младших авиационных специалистов в Ленинграде и служил в морской авиации механиком. Я ждала его эти 4,5 года. Мы переписывались.
В 1952 году он приехал в отпуск, и мы поженились. Свадьбы не было, только моя подруга-свидетель да мы двое - распили бутылку вина, да и все!!! Через пару недель он уехал дослуживать свой срок. Демобилизовался в ноябре 1953 года.
Мой муж так же, как и я, в 16 лет был предоставлен сам себе. Родом он был из Могилевской области Круглянского района д. Каменка. Когда началась война, его отец ушел на фронт и не вернулся, пропал без вести. Мать в 1942 году умерла от тифа. Дети - четыре сестры и он - остались сиротами, во главе со старшей сестрой Надей, которой было 17 лет, а самой младшей сестре было 3 года. Так они и прожили всю войну одни. В 1944 году через их деревню проходила воинская часть, в которой служил их земляк. Он уговорил Михаила ехать с этой частью в качестве сына полка. Он согласился. Сестры собрали кое-какой скарб, и он поехал... Эта воинская часть дошла до г. Пинцка, и ее расформировали. «Сын полка» остался в г. Пинске на птичьих правах. Кто-то определил его учиться в школу шоферов. Жилось ему очень тяжело: голодно, холодно, одиноко. Он рассказывал: «Бывало, уходил куда-нибудь в бурьян, падал на землю и горько, горько плакал...».
Когда он окончил школу, ему не было 18 лет и его нигде не брали на работу . Только в КГБ взяли его шофером, где он работал до июня 1949 года. Оклад был небольшой, жил на частной квартире, денег до получки всегда не хватало, опять голодал. Из-за материальной неурядицы он и пошел добровольно служить в армию, где и прослужил 4,5 года.
В это время я по-прежнему работала в Пинском райфинотделе по специальности. В своей жизни я никогда не стремилась к карьере, но меня почему-то продвигали, хотя я об этом не просила. Так в апреле 1950 года я стала кандидатом в члены КПСС. Рекомендации дали в райкоме комсомола и мой начальник - зав.райфо Клеппер Альфред Янович. В октябре 1951 года меня приняли в члены КПСС. Было мне тогда 22 года. Пробыла я в компартии до тех пор. пока такие «деятели» как. Горбачев не ликвидировали КПСС и Советский Союз в угоду Западу. Одним росчерком пера...
В августе 1950 года меня избрали секретарем Жабчицкого райкома комсомола Пинской области. Я переехала жить в г.п. Молотковичи, где располагались все районные учреждения Жабчицкого района. Впервые я получила казенную квартиру, состоявшею из одной 9-метровой комнаты в деревянном домике из двух таких квартир. В другой квартире жила женщина с ребенком. Мы, молодежь того времени, и не мечтали о квартире. Ведь за время войны был уничтожен почти весь жилой фонд всей Европейской части СССР, которая пережила фашистскую оккупацию. Только в Белоруссии было разрушено 85% (г.Минск и 209 других городов), сожжены и разграблены 9200 деревень, из них 629 деревень были сожжены вместе с жителями. Людям пришлось жить и в бараках, и в землянках, и на частных квартирах. То, что получила комнату, было большое благо. Я взяла к себе жить свою мать, которая жила у старшего брата в г.п. Козловщина Барановичской области, где он работал директором средней школы.
В 1950 году я поехала в г. Минск в ЦК ЛКСМ на утверждение в должности секретаря райкома комсомола. На собеседование я попала к Машерову П. М., который тогда работал в ЦК ЛКСМ. Он задал мне только один вопрос: «Что В. И. Ленин сказал о пропаганде?» Я ответила, что пропаганда бывает или буржуазная, или социалистическая, третьей не дано. Увы, сегодня у нас везде пропаганда только буржуазная. По всем каналам массмедиа идет трескотня и извращение правды об СССР.
В райкоме комсомола работа моя состояла из постоянных командировок по деревням, куда я ходила обычно пешком, одна, в любую погоду, в любое время года. Проводила собрания молодежи, сельчан, где обсуждались разные вопросы нашей жизни. В 1951 году организовала воскресник по строительству первого в поселке Молотковичи специального кирпичного здания для школы. В то время строительной техники не было, наша задача была наносить носилками на второй этаж кирпича.
Помню, я и еще один парень взяли носилки, и нам начали класть кирпичи. Сколько было положено, я не смотрела. Но, видимо, решили ребята проверить меня, секретаря, на прочность. И вот несем мы этот кирпич на второй этаж по лестнице, а мои руки не выдерживают такой нагрузки и вот-вот готовы разжаться... Я собрала, как говорится, всю свою силу воли, и мы донесли кирпич до второго этажа... А вечером все собрались в клубе на молодежном вечере. На этих вечерах мы читали лекции на разные темы, разучивали новые танцы со всеми присутствующими , устраивали диспуты по прочитанным книгам, смотрели кино, худ. самодеятельность и т.д.

 
В марте 1952 года я перешла на работу в Жабчицкий райком партии на должность инструктора райкома. Работа моя состояла опять в постоянных командировках по району в качестве уполномоченного в колхозах, где организовывали контроль за сельхозработами. В декабре 1952 года я была вынуждена уехать в г.п. Козловщина Барановичской области к брату. В то время моей матери сделали операцию в г. Барановичи по поводу рака желудка, и брат забрал ее к себе. Меня он попросил приехать, чтобы я досматривала мать. «А такую работу ты найдешь и здесь», - как он писал. Мама наша прожила один месяц, умерла 24 декабря 1952 года. И лежит она в г.п. Козловщина далеко¬далеко от своей родины...
С 1 января 1953 года я пошла работать в Козловщинский райком партии также инструктором. Ох, и исходила я весь этот район пешочком! Обычно меня направляли уполномоченным в самый дальний колхоз, за 25 км, так как я была тогда без семьи. Уходила в понедельник, а возвращалась из командировки в субботу, и все пешочком, по дорогам, проложенным в лесу, зимой и летом в любую погоду. Ведь райком партии и мы, работники, были в ответе за все дела в районе... В районе не было никакого транспорта. Сам секретарь райкома ездил в колхозы на подводе. Жила я на частной квартире I брат уехал жить в Москву). Казенная квартира была у секретаря райкома, т.е. пользовался ею только, пока работал здесь, а при переходе на другую работу он должен был эту квартиру освободить. Вот такие были «привилегии» для партийных работников! В «окаянных» девяностых годах Ельцин кричал везде: «Привилегии, привилегии!», и на этом «коньке» добрался до президентства. А какие он получил привилегии - об это не снилось даже ни В. И. Ленину, ни И. В. Сталину!
А мне до сих пор снится, что мне надо идти в командировку, а я никак не соберусь... наступает вечер, а идти надо... Страшно!
5 марта 1953 года умер Иосиф Виссарионович Сталин. В райцентре прошел траурный митинг. Многие присутствующие плакали. Плакала и я... Ведь II. В. Сталин был нам, трудящимся, как заботливый отец. При нем жизнь наша была беззаботной. Мы знали, что будет у нас и бесплатная квартира, и мы и наши дети получат любое бесплатное образование, медицинское лечение. Цены на продукты и промтовары были копеечные. От всех нас требовалось одно - честная добросовестная работа на своем посту.
В 1953 году в ЦК КПБ решили заменить руководящих работников национальными кадрами, т.е. белорусами. Наш секретарь райкома был русским, по фамилии Усов. И вот к нам прислали в секретари человека из г Минска, который работал в Министерстве культуры - некто Ключинский. Собрали партийную конференцию, заслушали отчет т. Усова. Второй вопрос был - выборы секретаря. Меня избрали председателем счетной комиссии. Проголосовали... Стали считать голоса. Оказалось, что нашему Усову не хватает трех голосов, чтобы он остался на должности. Мои члены комиссии предлагают: «Давайте это сделаем!» Я, как председатель комиссии, отказалась ;махлевать». Таким образом, в секретари был избран приехавший кандидат. Ох. и пошла катавасия в районе!
Начались увольнения... Первую он освободил меня. Так как я была беременная, меня перевели на работу экономистом в МТС.
И потом пошли увольнения по всему району!.. Он, видно, старался всех настроить против себя, чтобы скорее вернуться обратно в Минск. Вот такой «кадр» попался нам.
Моя партийная карьера на этом закончилась... В июне 1954 г. я уехала жить в г. Минск, так как мой муж устроился на работу в Минске механиком на автобазу.
Приехал за мной муж на «полуторке», вбросили мы наш нехитрый скарб в кузов (из мебели у нас была только кровать), и поехали мы на новое местожительство в г. Минск.
Несколько месяцев жили на частной квартире. На кухне был отгорожен чулан, где вместились только кровать и тумбочка. Платили 150 руб. в месяц. Оклад у мужа был 500 руб. Я попыталась найти работу, но я была в положении, и никто из-за этого не хотел меня брать. И только 23 сентября 1954 года меня пожалел председатель общества глухонемых и принял на работу учетчицей в швейный цех.
4 ноября 1954 года у нас родился первый сын Петр!!!. Муж к этому времени получил комнату в бараке на ул. Мясникова. Комната была размером 12 кв. м. В ней перегородкой была отгорожена кухонька. Отопление печное, вода на улице в колонке Туалет дощатый, общий для всех жителей, находился за бараком, метрах в 300. Какая там была «санитария» можете себе представить! Зимой пищу готовили в печке, а летом на керогазе в общем коридоре.
В августе 1955 года я пошла опять искать работу. Ходила-ходила - ничего не нашла, обратилась в горком партии. Там мне сказали, что в Минском горздраве есть две свободные должности - главного бухгалтера и экономиста. Заведующим горздравотделом тогда была полковник медицинской службы Сернова Евгения Евстафьевна. Пришлая к ней, она посмотрела мои документы и решила взять меня на должность главного бухгалтера. Я говорю, что я никогда не работала бухгалтером, не знаю, справлюсь ли я. Она категорически заявила: «Ничего!.. Коммунист, окончила финансовый техникум - справишься!» Так я стала главным бухгалтером, как когда-то сама себе «напророчила»!
В системе горздравотдела я проработала с 1955 до 1969 года, то есть 14 лет. За это время у меня родились еще один сын Николай в 1956 году и дочка Вера в 1958 году. В связи с этим мне пришлось работать бухгалтером и в детских яслях, и во 2-й детской больнице, потом в централизованной бухгалтерии Фрунзенского райздравотдела экономистом и бухгалтером- ревизором горздравотдела. Ревизии проводила в 4-й, 5-й, в инфекционной больницах, в прачечной горздравотдела, в Минском медучилище и др.
С мая 1960 года по июнь 1967 года я работала главный бухгалтером во 2-й детской объединенной больнице. В нее входили еще две детские поликлиники. Несмотря на то, что у меня было трое малолетних детей (младшей 2 года) я участвовала в общественной жизни коллектива. Была редактором стенгазеты и даже участвовала в художественной самодеятельности: пела песни Людмилы
Зыкиной: «Течет Волга», «Волгоградская березка» и другие. Однажды даже сочинила частушки, посвященные жизни объединения. В «доказательство» привожу их:
Главный врач у нас уходит На заслуженный покой.
Теперь всех вопрос волнует,
Кто же будет и какой?
А у нашего завхоза Очень много разных дел.
Надо выписать ракету,
Чтобы он везде успел.
Наши санитарочки Как сделают уборочку - Чуть водичкою полей - И на окнах репу сей.
И ДОСААФ, и Красный крест В объединеньи у нас есть.
Лишь бы взносы им собрать - Другой работы не видать...
Комсомольский комитет От работы так «устал»...
Дали бы пенсию ему Пусть бы он отдыхал.
Мы частушки вам пропели А вы скажите от души:
Хороши ль наши частушки II чем мы не хороши?
Вот такой я была «стихоплет»!
В 1959 году стали сносить наши бараки, и нам всем дали квартиры в новых домах по ул. Карла Либкнехта, в так называемых «хрущевках». Теперь их охаивают, как и все советское. Но прошло только 14 лет после окончания такой разрушительной войны. За эти годы были восстановлены наши города и: села, промышленность и сельское хозяйство. И начали нас переселять из бараков и землянок в новые дома!
Поскольку у нас было трое детей, нам дали (бесплатно!) 3-комнатную квартиру! Знаете, после барака, когда мы вошли в свою квартиру, она

 
показалась нам хоромами! Балкон, отдельная кухня, ванна, туалет, то есть все удобства! Полы из тонких досок, покрашены; на стенах розовые обои; окна большие, светлые; вся столярка финская, белоснежная; в дверях и окнах ручки никелированные! В общем - рай!!! Детский сад и школа рядом! Я наблюдала из окна, как мои дети идут в детский сад, а потом и в школу.
За все это только скажу спасибо советской власти за заботу о рабочем человеке!
В августе 1969 года я увидела объявление, что Минскому горснабсбыту требуется зам.главного бухгалтера. Оклад - 100 руб и ежеквартальная премия. До этого я работала в бюджетных учреждениях, где премиальных не было. И решила я поработать в хозрасчетных организациях. В Горснабсбыте меня приняли на работу, я проработала там четыре года, сначала замом, а потом - главным бухгалтером. В общем, с этого времени я стала работать в хозрасчетных организациях. Последние 10 лет перед пенсией я работала в Минском Госцирке главным бухгалтером.
В бухгалтерии у меня было 5 человек - я, еще три бухгалтера и кассир. В нашей работе был, так сказать, «полный ажур». Сколько раз были ревизии - особенных недостатков не было. Заполняемость зала всегда была на 100%. Финансовые планы по всем показателям выполнялись. Зарплата работникам цирка и артистам начислялась правильно, продукты на кормление животных выписывались строго в соответствии с нормами. Недостач не складах не было. В этом была заслуга всех моих сотрудников бухгалтерии. Мы неоднократно получали почетные грамоты за добросовестный труд.
Перед моим уходом на пенсию нашу работу проверяли ревизоры КРУ (Контролько-ревизионное управление БССР), 9 человек. Сидели недели две. Проверили все документы - нарушений нет! Я уже в шутку говорила, что придется им представлять нас к награде! И они начали проверять так: на каждого работника брали приказ о зачислении, табель рабочего времени и сколько ему начислено зарплаты. И так проверили весь штат - это около 200 человек! Только тут установили два нарушения: отдел кадров не дал приказ о зачислении в штат концертмейстера, который работал с артистами цирка, которые готовили новые номера, и тогдашний главный дирижер оркестра цирка М.Я. Финберг одному из оркестрантов переплатил за второй инструмент надбавку - 2 рубля с копейками, а другому недоплатил те же 2 рубля.
В то время все артисты цирка и все цирки Советского союза подчинялись Союзгосцирку, который находился в Москве. Мне приходилось ежеквартально ездить в Москву сдавать финансовые отчеты. Долго я там не сидела. Утром поездом приезжала, успевала сдать отчет, в котором я знала каждую цифру как свои пять пальцев, и вечером поездом уезжала в Минск. Некоторые бухгалтеры сдавали отчет по несколько дней, а директора цирков из южных республик привозили чемодан с бухгалтерскими документами и чемодан с подарками, и отчет составлял кто-нибудь из бухгалтеров Союзгосцирка. Вообще надо сказать, что самые честные и дисциплинированные работники были в Белоруссии. В других республиках в восьмидесятых года процветали

 
не давала. Иногда покупала пару килограммов наших белорусских конфет и раздавала их в бухгалтерии Союзгосцирка.
В цирке у нас был очень хороший коллектив - дружный, ответственный. Директором цирка был Смольский Леонид Александрович. Работа цирка была сложной, так как каждые 3-5 месяцев приезжали новые коллективы цирковых артистов. Надо было их встретить, на всех их дать приказ о зачислении, установить оклады, разместить в гостинице, выписать каждому животному норму продуктов на их кормление и т.д.
После окончания работы эти коллективы отправляли в следующий цирк. Опять надо было заказать вагоны в поездах для людей, животных, реквизита, купить билеты, погрузить, разгрузить и т.д. Кроме этого, к нам присылали артистов на длительное время для подготовки новых цирковых номеров. Мы должны были их обеспечить всем необходимым. Мы шили им костюмы, изготавливали реквизит.
У нас были всегда хорошие отношения с артистами цирка. Мы за них боялись, как за своих родных людей, когда они исполняли сложные номера. Здесь я хочу написать немного об одной очень храброй артистке цирка - о Марице Запашной. Она была замужем за известным дрессировщиком тигров Вальтером Запашным. Но они развелись. И Марица стала сама дрессировать хищников. У нее было 5 тигров, лев и три черные пантеры. В своем аттракционе эта маленькая женщина одна заходила в клетку, заставляла этих зверей усаживаться каждого на свою тумбу и начинала показывать зрителям, что умели ее питомцы. Но однажды на гастролях в Чехословакии все тело ее в клочья изорвал тигр! Еле спасли ее. Долго она болела. Но чуть поправилась - снова начала дрессировать черных пантер. Я с ней встретилась в Ярославском цирке, где я делала ревизию, и она показывала мне, сколько швов на ее теле. С тех пор я о ней ничего не слышала... Где она, как сложилась ее дальнейшая судьба?! Скорей всего, «окаянные» девяностые годы подкосили ее. При советской власти ей везде шли навстречу, и то ей было трудно, а уж в те годы вряд ли она выдержала испытания! Марица, мы тебя помним!
У нас были всегда хорошие отношения со всеми артистами цирка. Я сама следила за выполнением плана и за дебиторской, кредиторской задолженностью, и она у нас была всегда мизерная в пределах 100о рублей при миллионных оборотах. Я теперь удивляюсь, когда слышу, какие огромные суммы допускают дебиторской и кредиторской задолженности! В ^том вина бу хгалтеров. Я, бывало, по несколько раз звонила в организацию о долге и даже в их вышестоящие организации, пока не добивалась оплаты.
Интересна сама бухгалтерская работа. Если все делаешь правильно, то каждый счет - остаток средств в банке, в кассе, сумма материальных ценностей и т.д. обязательно должна сходиться с остатками в балансе. Бывало, ошибешься где-то, потом ищешь где - и исправляешь. Ответственная дебета главного бухгалтера и вообще бухгалтерии: мы отвечаем за каждую копейку государственных средств! Мне было легко работать, так как все наши паботники старались работать в соответствии с законами. И как хорошо на душе, когда у тебя на работе порядок!
Я как-то однажды сочинила «стишки» о нашем цирке:
О цирке
(в честь 100-летия Минского цирка)
В цирке у нас всякое бывает.
Бывает, что все ходят здесь на голове.
И все-таки он всех нас чем-то привлекает,
Что больше мы не можем жить нигде.
Каждые полгода - отправки и погрузки,
Каждые полгода - встречи, суета.
И все ж мы любим цирк, его артистов смелых,
Желаем им успехов, здоровья на века.
Воздух \ нас. как на колхозной ферме,
Поют тут петухи и блеют бараны,
Иногда бегут тут таракан иль крыса...
И все же в Минский цирк мы крепко влюблены.
Мы поздравляем всех с столетним юбилеем!
Желаем, чтоб у всех сияли ордена.
И чтоб зарплата всем намного повышалась,
А мы свои таланты отдадим сполна.
26 октября 1984 года мне исполнилось 55 лет. Я, конечно, сразу начала оформлять пенсию, так как устала я здорово! Ведь мне пришлось почти одной растить, учить троих детей (муж постоянно находился в командировках), и к 55 годам у меня уже был рабочий стаж 38 лет, т.е. я все время работала и всегда на ответственных должностях. На пенсию я ушла в феврале 1985 года, так как по просьбе администрации цирка составила и сдала годовой финансовый отчет за 1984 год.
О моей семье
Как я писала выше, у нас родилось трое детей. Мой муж постоянно был в разъездах, так что мне приходилось самой ежедневно проверять дневники, ходить на родительские собрания, готовить еду, таскать сумки с продуктами на четвертый этаж без лифта, стирать белье, убирать квартиру, ходить по магазинам, покупать всем (мужу тоже) одежду и обувь. Я научилась шить на машинке. Шила платья себе и дочке, сыновьям - шорты и рубашки, пока они были малышами. И всю эту работ^тшшццюш^эаба^ццушходны^пнт 
хавало, в суоооту сделаю генеральную уиирку a хрслШ.лШтЖт кгаршрс^ постираю целую ванну белья с пяти человек (стиральных машин еще не было, они появились где-то в восьмидесятых годах). Приходилось стирать руками при помощи стиральной доски. Не было и стиральных порошков. Вместо них - сода и хозяйственное мыло. Бывало, стоишь, уткнувшись носом в ванну несколько часов, пока перестираешь, потом целую выварку белья прокипятишь, а уже чистое белье пару тазов надо затащить по лестнице на чердак. Это было удобство. Мы жили на последнем четвертом этаже и могли пользоваться чердаком. Дальше приготовишь еды- первое, второе блюда, разные салаты, натушишь утятины с яблоками, напечешь что-нибудь - семья пять человек, надо каждый день накормить...
Мои дети оказались довольно способными. Как я это обнаружила? кружок при клубе тонкосуконного комбината. Я одобрила, говорю, молодец, правильно сделал! Но как-то, идя с работы, решила проверить, ходит ли сын в кружок. Прихожу, а его там нет. Дома спрашиваю, почему ты отсутствовал. Он говорит, что скучно одному ходить. Я посоветовала взять брата Николая, стали они ходить вдвоем. А потом вскоре почти все дети нашего дома стали ходить в этот кружок. Некоторые хлопцы так до самой армии танцевали. Старший мой сын однажды, еще в четвертом классе, нарисовал подъемный кран, очень похоже. Я поняла, что у него есть способности к рисованию. Он сам там же, в клубе тонкосуконного комбината, нашел художественный кружок и стал там заниматься. Участвовал в разных выставках, получал дипломы I и II степени. В шестом классе сам же нашел школу одаренных детей при оперном театре и занимался там. По окончании 8 классов поступил в Минское художественное училище им. Глебки. Окончил его, пошел в армию, а после армии закончил Витебский педагогический институт, художественно-графический факультет. Работал в школе с художественным уклоном в качестве преподавателя живописи и рисунка. Работал до самой пенсии.
Второй сын Николай еще в детском саду начал изучать английский язык. За короткое время он запоминал до 100 слов. К сожалению, эти занятия в детском саду вскоре прекратились. Но он, как только научился читать, записался в библиотеку, что на нашей улице была, и был ее читателем до самой смерти. Он хорошо знал русский и белорусский языки. Очень грамотно писал. После службы в армии поступил в Минский иняз. По окончании работал переводчиком. Два года работал переводчиком в Ираке в восьмидесятых голах. К нашему большому горю, он умер в 44 года, отказали почки. Остались - -•готами две дочки и жена.
Дочь моя, Вера, оказалась способной к музыке. Как я это обнаружила? Однажды собралось в нашей квартире семь детей - трое моих и четверо соседских. Они устроили такой кипеж в квартире! Я не выдержала и сказала: А ну. садитесь все на диван, будем разучивать песни!» И я начала им петь песню о Щорсе:
Шел отряд по берегу,
Шел издалека,
Шел под красным знаменем Командир полка и т. д.
Слышу, все дети поют кто в лес, кто по дрова, а моя дочь поет мелодию точно. «Э-э-э! - думаю сама себе. - У дочки нормальный музыкальный слух!» Тут же я начала искать преподавателя музыки (дочке было 6 лет). Стали мы заниматься музыкой по классу фортепиано. Пианино у нас не было. Я договорилась с нашей школой, где учились мои дети, и мы с дочкой пользовались школьным инструментом. Пианино стоило дорого - 500 рублей и выше. Запаса денег у нас не было, зарплаты хватало только на продукты да одёжду. Все-таки семья 5 человек! Но нам повезло. Врач нашей школы продавала пианино. Мы договорились с ней, что я заплачу ей 450 рублей за 3-4 месяца. Так мы обзавелись инструментом, который служит дочке до сих пор, более 50 лет. В том же году дочка поступила в музыкальную школу, потом в культпросвету чилише. затем в Институт культуры и закончила его по специальности дирижер оркестра народных инструментов. Мы не захотели, чтобы она стала работать дирижером, так как у нее уже родился ребенок, а муж работал в МВД - постоянно был в командировках. Ей пришлось идти работать музыкальным руководителем в детскип сад. где она проработала до пенсии и работает до сих пор. Кстати, музыкальный работник - это тоже довольно сложная творческая работа. Кажется, что там такого - провести утренник? А ведь надо и сценарий придумать, придумать танцы, подобрать музыку, песни, стихотворения, продумать костюмы, атрибутику и т.д. Но самое трудное - этих разных трехлетних несмышленышей научить всему: слушать музыку, танцевать, петь, рассказывать! За все это отвечает музыкальный работник. Все музыкальные номера она сама сопровождает игрой на пианино. Моя дочь владеет этой работой в совершенстве. Она издала несколько методических учебников по своей специальности. В настоящее время, кроме основной работы, еще преподает уроки танцев в одном из колледжей, где готовят воспитателей детских садов.
Дети мои поженились все трое почти в один год, и в 1980 году они нам с мужем подарили сразу трех внуков. Потом - еще троих, итого у нас стало 6 внуков. С внуками тоже пришлось работать. Годов с пяти мы повели их в студию танцев во Дворец профсоюзов.
Внучка Света никак не могла осмелиться встать в общий круг, но я все равно ходила с ней на эти танцы. Потом она танцевала в Оперном театре. Окончила музыкальную школу и Минский пединститут, преподает физику в школе.
А старший внук - Сергей. Когда ему было два месяца от роду, дочка с ним собралась в деревню на лето, к свекрови. В ожидании машины он лежал на диване, завернутый в одеяло, а дочка села за пианино и начала играть полонез Огинского «Прощание с Родиной». Я смотрю, а у внучика слезинка катится из глаз!!! С тех пор он и был обречен стать музыкантом. Он закончил специальную музыкальную школу на площади Свободы, потом Минскую консерваторию (ныне Академию). Играет на кларнете, саксофоне, пианино, занимается аранжировкой. Работает в военном оркестре. Однажды, когда он 
был еще в классе 5-м, я повела его в музыкальную школу. Когда мы переходили дорогу, мне вдруг стало плохо, и я упала посреди дороги в обморок. Падая, я заметила, что из переулка выезжает автобус. К счастью, обморок мой был какое-то мгновение, а мой внук испугался, давай меня поднимать. Дело было зимой, я была в шубе, ушибов никаких не было, и мы с внуком поехали в школу.
Внук Миша окончил училище реставраторов по специальности резчик по дереву.
Внук Павел сам избрал себе специальность врача, сам поступил в Минский мединститут. Работает в больнице скорой помощи, врач-невролог.
Внучка Таня - дизайнер.
Внучка Оля окончила музыкальную школу, потом институт народного хозяйства - экономист.
Спасибо советской власти! Ведь все образование, в том числе кружки, музыкальные школы было бесплатным.
Пять моих внуков поженились, и теперь у меня 11 внуков. Пришедшие к нам дети из других семей все также с высшим образованием. Есть среди моих внуков два врача, музыканты, преподаватели, экономисты, бизнесмены и т.д. Всех пришедших к нам детей я считаю своими внуками, не делаю никаких различий. Внуки мне уже нарожали 6 правнуков. Если я считаю внуков золотыми, то правнуки у меня - просто бриллианты!... Все тоже талантливы, ходят в кружки, в 5 лет отдали правнука Сашу в футболисты, хотя он от природы музыкант. Еще в два года он, играя в игрушки, все время мурлыкал себе под нос какие-то мелодии. Если садился за пианино, то наигрывал тоже какие-то мелодии.
Правнучки Даша, Ксюша и Катя - прекрасные танцорки. Занимали призовые места на конкурсах. А младшая правнучка Ульяна чуть научилась ходить - и уже пляшет. Как музыка заиграет - она вся в танце!
Старшему правнуку Владу уже 18-й год, и он пообещал в ближайшие годы сделать меня прапрабабушкой! Вот и жду теперь этого!... У нас в семье нет «двойных стандартов», т.е. что мы говорим дома, то и делаем на работе.
На сегодняшний день моя семья состоит из 23 человек. (Но еще не все резервы исчерпаны!) Все мы очень хорошо относимся друг к другу, помогаем друг другу в любых ситуациях и словом, и делом. У всех моих взрослых высшее образование, все обеспечены квартирами. Я тоже живу одна в однокомнатной квартире, которую мне выделили, еще когда я работала в цирке. (До этого мы жили в нашей трехкомнатной квартире по ул. Карла Либкнехта - 3 семьи: мы с дедом, дочка с семьей и сын с семьей, в том числе два маленьких внука.) Так что я никому не мешаю, и мне спокойно. Правда, в мой день рождения все 23 человека в одной комнате не вмещаются, приходится «праздновать» два дня: сначала старшие, а назавтра - внуки и правнуки приходят. Вот такая я богатая и счастливая женщина!
Жизнь моя на пенсии
Итак, на пенсию я ушла в 1985 году. В первые пару лет меня Союзгосцирк посылал делать ревизии в другие цирки: в Ярославский цирк, в Харьковские производственные мастерские, в шапито г. Гродно. Хочу описать, что я увидела в Ярославском цирке. Представьте себе, за год не было составлено ни одного месячного баланса, значит, не было с чем сверять остатки по счетам. На кормление животных было выше нормы списано: мяса - 1500 кг, сыра - 400 кц масла сливочного - 450 кг и т.д. Заполняемость зала - до 50% и т.д. Такие же недостатки отмечались и в предыдущих актах ревизии. Я не знаю, как Союзгосцирк оценивал такие результаты раньше, а по моему акту ревизии главному бухгалтеру был объявлен выговор! Я представляю, что, если бы в нашем Минском цирке такое творилось, меня бы точно отдали бы под суд!
Однажды директор Минского цирка звонит мне: «Татьяна Михайловна, я недавно был на совещании в Союзгосцирке, и ко мне обратился директор Рижского цирка с просьбой найти бухгалтера, который составил бы полугодовой финансовый отчет. Я сказал, что есть у меня такой бухгалтер. Я имел в виду Вас! Вы сможете поехать в Ригу?» Я согласилась. Тогда в Рижском цирке была новая гл. бухгалтер и она никак не могла освоить составление баланса. Правда, бухгалтерские документы были разложены по порядку: зарплата, банк, касса, материальные отчеты и т.д. Я за один месяц работы составила 6 месячных балансов и полугодовой финансовый отчет со всеми приложениями. Работала с 9 часов утра до 10-11 часов вечера без выходных. Мне заплатили тогда 500 рублей. Я их почти все потратила на подарки моим домочадцам (их уже было 11 человек).
В 1987 году работала три месяца бухгалтером в пионерском лагере. За эту работу меня хвалили на совещании, как мне потом сообщил начальник пионерского лагеря.
Кроме этого, как я говорила, работала «по скорой помощи», т.е. если заболевали мои внуки, то меня срочно вызывали на Карла Либкнехта, где жили дети, чтобы я смотрела за больными. Могла там сидеть неделями. Если нужен был реабилитационный период, то внуков привозили ко мне домой, и они находились у меня до полного выздоровления.
За первые мои пенсионные три года я хорошенько «почистила» свои мозги. Все началось с того, что нас пригласили на свадьбу кого-то из племянников. Я решила написать «памятки» молодоженам из пословиц и поговорок - отдельно жениху и невесте. Составляла эти «памятки», и тут из моей памяти посыпались еще и еще пословицы и поговорки, как из рога изобилия... Я решила их записать. Тут и началось! Эти пословицы всплывали и днем, и ночью. Ночью я вскакивала, чтоб записать хоть одно слово из этой пословицы, иначе я ее уже бы утром не вспомнила.


 
1 аким ооразом я вспомнила и записала около 1 5UU пословиц и поговорок, 280 частушек и 500 лирических песен и романсов 19 и 20 веков. Потом все это переписала начисто в общие тетради, по разделам и с оглавлениями. На большинство песен и романсов находила авторов стихов и музыки. Мелодии этих песен я все знаю, а записать не могу, так как не знаю нотной грамоты. Написать ноты на все песни и романсы я попросила внука-музыканта Сережу. Когда он это сделает - не знаю, но потом издать такой песенник, где есть и слова и музыка - это было бы здорово! Пусть бы люди пели!!!
И еще, я сама себе удивилась, когда я все это успела запомнить?! Ведь я все время по уши была занята работой, детьми, хозяйством!
Далее... В декабре 1987 года как-то приходит мой старший сын и приносит три адреса, где можно купить в деревне дом для дачи. Приехали мы по первому адресу в д. Ляховичи Дзержинского района, в 45 км от Минска. Нам показали дом, такую развалюшку с дырками в стенах, где пролазили даже собаки. При «доме» этом - земельный участок в 25 соток. Осмотрели все, и мой муж сказал, что будем покупать этот дом и больше никуда не поедем. В тот же день в сельском совете оформили документы. Заплатили хозяйке 1800 рублей. Так у нас появилась дача.
В течение зимы 1988 года я составила списки, что нужно купить для дачи: хозинвентарь, инструменты, посуду, семена и т.д. Все купили. В апреле 1988 года поехали на дачу и началась нескончаемая работа. Первым делом выкорчевали на участке все заросли слив, всякого чертополоха. Перепахали землю и начали посевную. Посеяли разные овощи, картошку, посадили целую < плантацию» клубники, земляники. Наши мужчины - мой муж, два сына и зять - разобрали нашу «развалюшку» до основания. Из стен осталось по 6-7 бревен, остальные были непригодны, их пришлось заменить. Разобрали печку. Оставшиеся бревна скрепили, чтобы не упали, и начали отстраивать дачу с нуля. Залили новый фундамент, поменяли всю крышу, заменили негодные бревна, вставили большие и новые окна (как в городе), постелили новые полы, потолки, построили новую печку и т.д. Я все лето жила в деревне; мне в сарае обустроили уголок, где стояла моя кровать, столик и керогаз. Все лето я заживала за огородом, а мужчины по выходным дням строили дачу. Урожай получился хороший, и мои дети были обеспечены овощами на всю зиму. Осенью 1988 года мы посадили пять яблонь, две груши, восемь саженцев вишни, двадцать кустов черной смородины, несколько красной смородины, крыжовника. В сентябре мы с мужем уже переселились в дом. За зиму мой сын Петя оштукатурил стены в доме, а весной 1989 года поклеили обои, покрасили полы, потолки, окна, повесили гардины, шторы - и зажили мы нормально. Урожаи и в огороде, и в саду были хорошие. Бывало, поднимешь ветку смородины, а она вся в гроздьях ягод! Все надо было собрать и переработать: сварить варенья, компоты (по 50 трехлитровых банок, сока по 10 банок и т.д.), из овощей делала разные засолки, салаты десятками банок. Все это хранилось в погребе, который мы вырыли под сенями. Там были поделаны полки, где я и расставляла свои закатки. Как-то у нас гостил мой брат, и я его попросила достать что-то из погреба. Он посмотрел и сказал: «У вас тут, как в гастрономе,
всяких продуктов!»
Той же осенью 1988 года мы начали обзаводиться «жывелай». В декабре я уже купила козу (хотя муж был против). Она к весне 1989 года привела нам трех козлят. Купили кур 7 штук. Мне работы прибавилось. Где- то в мае нам сестра мужа подарила поросенка килограмм двадцать, Ваську. Мне опять работы прибавилось - и пошло-поехало... Через два года у нас уже было три дойных козы и козлята. Осенью продали коз и купили корову Подружку. И начала я утром подниматься в 5 часов и работать до 10 часов вечера, ежедневно - «без выходных, без отпуска». Распорядок был такой: в 4-5 часов подъем, подою корову, отправлю в стадо, уберу молоко (каждый день 9 трехлитровых банок) и сама на грядки, которых было 60 и больше -овощи и картошки соток 12 - полоть, окучивать; часов в 8 надо кормить свиней (по две головы держали), кур. цыплят, напоить теленка, отвести его на лужок, привязать, накормить собаку, кошку... Сами позавтракаем. После завтрака надо приготовить еду на день самим, наварить картошки животным, нарвать крапивы (мешки, голыми руками) для свиней и кур. Разобраться с молоком, т.е. снять сметану, сварить творог, помыть посуду (9 трехлитровых банок каждый день) и т.д. Только поделаешь всю эту работу, в обед пригоняют коров на дойку. Опять - подоишь корову, приберешь молоко, идешь кормить свиней, кур, теленка, мужа. Вечером опять кормление животных, часов в 9 вечера пригоняют коров - опять дойка, пока все поделаю - уже 10-11 часов вечера, и я еле добираюсь до постели... И гак каждый день на протяжении 10 лет. Я научилась делать из молока разные сыры, в том числе сычужный. За неделю собиралось только творога килограмм 15, сметаны трехлитровая банка. Сывороткой кормила свиней. В общем, было у меня «безотходное производство».
В последующие годы дом обложили белым кирпичом, пристроили кухню, где сделали печку с плитой, где я варила скоту картошку, заваривала муку, грела воду. В 1989 году построили теплицу длиной 15 метров, шириной 6 метров, где я выращивала рассаду, выращивала помидоры по 200 кустов, ранние огурцы, сладкий перец и даже арбузы, чтобы внуки видели, как они растут. Они, бывало, бегали каждый день смотреть, как растут арбузы. На участке выращивали грибы вешенки, много собирали овощей, разных фруктов, клубники по 120 кг.
В декабре забивали двух кабанов по 120 кг и теленка в 150 кг. Наделывал и колбас по 50 метровых колец, засаливали сало, кумпяки, полендвицу и т.д. Все, что у нас было, мы все отдавали детям. Они приезжали каждую субботу, нагружали машину так, что бампером задевали за асфальт и уезжали в город. В те «окаянные» 90-е годы мои дети и внуки не голодали. Каждую неделю они брали по 2-3 кг творога, по литру сметаны, по трехлитровой банке молока, овощи, яблоки, груши, ягоды, сколько хотели.
А когда забивали свиней и теленка, то все раскладывали на четыре кучки (т.е. три семьи детей и мы), и каждая семья забирала свое мясо. Зять, бывало, шутил: «Мы у тещи забрали все мясо, даже свиные хвосты, которыми
тяияяятттл \/IPTTIWMK\
У я
ггала корзину и шла в огород, где набирала всяких овощей, фруктов, ягод и начинала готовить всякие «угощения» - жарила, варила, даже торты делала тазные, поскольку была «и коровка, и курочка». Обычно стол ломился от всякой «стряпни». Тут и сыры, и колбасы, салаты, блины и т.д. Бывало, на мой тень рождения (26 октября) я нарезала целый таз грибов (вешенки), мыла, варила их, жарила в сметане и угощала своих дорогих гостей!
Кроме детей мы раздавали продукты родственникам, друзьям, соседям. Ничего не продавали. Каждое лето постоянно у нас жили наши внуки по 3-4 человека. Кроме ухода за ними еще была ответственность. У нас за огородом в 300 метрах протекает речка Уса. Внуки мои, как утята, очень любят купаться з реке, и мне приходилось их всегда сопровождать, несмотря на усталость. Я. правда, и сама любила купаться. Ведь я выросла на реке Нугуш (приток р. Белой).
Поскольку мы жили в деревне и пользовались конем для вспашки участка, нам колхоз выделял участок кормовой свеклы, которую мы должны были два раза за лето прополоть, а осенью выкопать, очистить и сдать в колхоз. За это нам и всем колхозникам давали свеклы 10% от количества сданного у рожая и ячменя. Мы ежегодно сдавали по 10 и более тонн свеклы и нам выдавали одну тонну свеклы и 200 кг ячменя. Это было большим подспорьем для содержания скота. Выделяли участок сенокоса на прокорм коровы. За это иногда мы помогали колхозу на разных работах. С жителями деревни мы были в хороших отношениях. У меня в теплице у первой созревали огурцы, помидоры, я всех угощала, а весной делилась рассадой.
Особенно большая дружба у нас и по сей день с семьей Малашко Надежды Филипповны. У нас с ней много общего - у обеих по трое детей, по шесть внуков и т.д. Из-за войны она осталась сиротой, воспитывалась в детском доме. Получила образование, работала учителем в деревне, потом председателем сельсовета, секретарем сельсовета. Тоже держали большое хозяйство. Но мы с ней не унывали: участвовали в художественной самодеятельности - пели в хоре. Ездили по деревням, выступали на отчетном собрании колхоза, за это нас всех премировали - по 10 рублей каждого.
У нас с Надеждой Филипповной и «хобби» было одинаковое - мы ухаживали за нашими пожилыми соседями.
Как я писала выше, у меня среднее образование, а у моих детей и внуков - высшее. После работы на даче я им говорю, что у меня тоже теперь «высшее образование» - я закончила «Ляховичскую сельскохозяйственную Академию».
29 сентября 1996 года скоропостижно умер мой муж. Хоронила его вся деревня. Колхоз выделил машину. Похоронили его на деревенском кладбище. Я осталась одна со своим хозяйством. Зиму 1997 года я продержала корову, так как корма хватало. Но дальше дети мои отказались заготавливать сено, и вообще, мне уже было 68 лет, силы уже не те. Поэтому мы решили ликвидировать скот: коровку продали, купили мне телевизор «Самсунг»
(«чтоб не было бабушке скучно!»). Я стала зимой жить в Минске, а летом жила на даче. Ухаживала за огородом, иногда выращивала бройлерных кур по 20 штук и, как всегда, все отдавала детям, родственникам. Вообще, я всегда к людям относилась по-человечески, старалась помочь чем-то. Однажды летом мы с семьей ехали из д.Красное от моего брата в электричке. Вагон был полон людей, жара, духота! В вагоне истошно кричала полуторагодовалая девочка. Мать ничего не могла сделать. Мой муж говорит: «Иди. успокой дитя. Ты ведь это умеешь...» Я подошла к ним. Попросила открыть окно и уступить матери место у окна. Потом посмотрела, а у девочки надето двое колготок с тугой резинкой и вздут животик. Видно, напоили .малышку деревенским молоком. Я сказала матери, чтоб она спустила колготки с живота и потихоньку помассировала его. Дитя скоро успокоилось. Мы поехали дальше в Минск. На вокзале стоим, ждем автобуса, и тут подходят к нам женщина с мужем и с этой девочкой и говорят мне: «Спасибо, доктор!». А однажды ехала я тоже в электричке к брату. Передо мной сидит женщина - стонет и не знает, куда положить свою руку. Я предложила сделать массаж. Она согласилась. После массажа боль в руке прекратилась, и женщина тоже мне сказала: «Спасибо, доктор!» Так что я имею еще и звание «доктор».
У нас много родственников, в основном, со стороны мужа. Многие перебывали у нас, некоторые двоюродные сестры его жили у нас еще в бараке. Жил у нас мой младший брат и родная сестра мужа, некоторым помогала устроиться на работу, на учебу. Здесь хочу написать несколько добрых слов о сестрах моего мужа. Жили они большой семьей. Старшая сестра Надя с мужем и пятерыми детьми и с ними сестра Оля и младшая сестра Таня. Держали в хозяйстве две коровы, свиноматку с поросятами, штуки три подсвинков. Обрабатывали 80 соток земли. Урожаи были всегда отличные. Бочки огурцов, капусты, добрый кубелец сала и других солений. Они нам тоже помогали, присылали посылки сала, колбасы. Привозили овощей, когда мы не имели дачи. Мои дети каждое лето три месяца жили у них. Да и мы с мужем на отпуск приезжали к ним. Иногда собиралось до 15 человек, в том числе 8 детей, приходилось кормить в два захода семейку. Я была «поварихой», так как Надя работала еще дояркой в колхозе. Со всей семьи стирала белье на речке. Бывало, завешивали бельем все заборы от одного забора соседа и до забора другого соседа.
Жили мы очень дружно. Сестры мужа называли меня «сестрица». И сегодня с племянниками мы очень дружим. Регулярно племянница Нина звонит, приезжает меня проведать. Вот такие труженицы и хорошие люди были сестры мужа.
Я убеждена, что все, что ты делаешь доброго, обязательно возвращается к тебе потом... Вот сейчас я уже старый человек (87 лет), и мне теперь помогает моя соседка Маша. Она моложе меня на 20 лет. Она всегда позвонит мне, когда идет в магазин - что мне надо купить... А когда-то и я старалась помочь моим пожилым соседкам...
После смерти мужа я дачу переписала дочке. Теперь она со своей семьей - муж (подполковник в отставке), двое сыновей, невестки и трое внуков - продолжают хозяйничать на даче. Так же выращивают разные овощи, фрукты, ягоды. Приезжают на дачу только на выходные и в отпуск. Я бываю на даче только тогда, когда там дети, работать мне ни в коем случае не дают. Даже посуду помыть не дают! А тяпку из рук забирают!... Меня обеспечивают овощами и фруктами и летом, и на всю зиму. Я по-прежнему еще варю варенья, компоты, консервирую овощи для себя, т.е. в малых размерах. У сына тоже дача, на реке Неман (он заядлый рыбак). Тоже построили сами еще пристройку на две половины для своего сына Миши. Выращивают овощи, фрукты. Также засаливают огурцы, помидоры, капусту и т.д. Мне привозят, что у них вырастает.
Я живу одна, в своей однокомнатной квартире. Дети и внуки ко мне относятся хорошо. Они у меня все умеют делать - починить кран, свет, настроить телевизор и т.д. Особенно мой сын Петя, зять Саша и внуки Сережа, Миша, Павел. Я их называю «золотые ручки». Они умеют все: хоть дом построить, печь, камин сложить, штукатурить, покрасить, электропроводку сделать, отремонтировать квартиру, сделать кровать, стол, табуретку и т.д.
А мои дорогие девочки - дочка, две невестки и пять внучек - они все красавицы, у всех высшее образование. Они тоже, как говорится, «от скуки, на все руки» способны. Все работают. Дома - замечательные хозяйки, умеют готовить, печь разные печенья и торты. А дочка каждому ко дню рождения обязательно делает торт и соответственно его украшает. Эти ее украшения из теста и кремы - настоящие шедевры!!! Я всеми ими довольна. Только молодых мам иногда журю за воспитание моих правнуков.
Когда-то мои соседки говорили: «Вот ты, Таня, молодец! Ты дала своим детям образование, специальности». А старший брат мне говорил: «Ты у нас в роду самая благополучная!» (Соседки прозвали меня «цукерка», т.е. •конфетка»!) Может быть и так. Но все это достигнуто моим старанием и трудом и благодаря советской власти, тем благам, которые она нам всем давала: |то бесплатные квартиры, бесплатное образование, медобслуживание и т.д. Нагла задача была только честно, добросовестно исполнять свои обязанности на работе, дома, а об остальном заботилось наше государство.
В моей жизни было не все так гладко. Были и болезни, предательства, измены, но я стремилась от всего негатива избавиться. А сама я прожила ас к так. что у меня нет такого человека, с которым бы мне было стыдно встретиться! Моя совесть чиста! Я честно исполнила свой долг - человека, матери, жены...
Вот так я доживаю свой век. Напоследок вот решила написать эту г : а-ееть о своей жизни. Я и теперь не стою в стороне от жизни общества. На та:ные грязные выпады о Советском Союзе пишу письма, где опровергаю •ттевету I письма прилагаю, черновики сохранены).
Немного о политике.
В заключение своей повести хочу высказать свои взгляды на некоторые д; литические вопросы.
Учась в техникуме, мы немного знакомились с политэкономией. Я в
своей жизни много читала. Это русская классическая литература - Пушкин, Лермонтов, Лев и Алексей Толстые, Тургенев, Чехов, Некрасов, Гоголь, Достоевский, Есенин, Фадеев, Быков и другие. Из иностранной литературы - Гюго, Бальзак, Жорж Санд, Мопассан, Болеслав Прус, Стефан Цвейг, Гете, Шекспир, Эмиль Золя и многие-многие другие. Всех не перечислить... Когда читаешь, как бы познаешь быт и нравы разных народов.
Немного о книге «Как закалялась сталь» советского писателя Николая Островского. Эта книга - поистине жемчужина патриотического воспитания. В Советском Союзе она была у молодежи настольной книгой. Во время Великой Отечественной войны многие бойцы носили ее с собой, шли с ней в атаку на врага. Не мешало бы современной молодежи ее обязательно прочитать.
Из всего этого я заключила следующее:
1) фазыразвитиячеловеческогообщества:ихпять-первобытнообщинный строй, рабовладельческий, феодальный, капиталистический и коммунистический (как бы это кому-то и не по нутру);
2) классовая борьба между эксплуататорами и трудящимися (увы, она и сегодня продолжается);
3) пропаганда бывает или буржуазная, или социалистическая - третьего не дано (сегодня кругом буржуазная);
4) свобода - смотря для кого? В буржуазном обществе - она для эксплуататоров (разных дармоедов); в социалистическом обществе - она для трудящихся, для тех, кто создает материальные блага.
Теперь немного подробнее по каждому пункту.
1) Развитие человечества происходило постепенно, веками. И печально осознавать, что именно люди, создающие материальные блага, все эти столетия подвергались беспощадной эксплуатации во всем мире. Ведь господа не считали трудящихся за людей. Они ели хлеб, пользовались всеми благами, созданными трудящимися, которых эти господа презирали, называли «смерды, быдло, хамы, чернь, холопы» и т.д.
Народы всегда стремились освободиться от гнета и бесправия. Так, восстали рабы в Риме под руководством Спартака. Или французская революция, свергнувшая королей и установившая республику. В России тоже происходили бунты народа - под руководством Степана Разина, Пугачева и др. Эти восстания беспощадно подавлялись и, что удивительно, всегда при помощи предательства. Восставших жестоко карали пытками, отрубали головы, четвертовали, вешали и т.д. без всякого суда и следствия (читайте книгу «Степан Разин», автор Злобин С.Я., книга 2, стр.336-339). И только в России в октябре 1917 года наши дорогие предки под руководством В.И. Ленина и большевиков наконец-то сбросили со своих плеч вековечный гнет и бесправие, пробили брешь в этой стене вековечной всемирной эксплуатации трудящихся! Вот в чем главная ценность и величие Великой Октябрьской социалистической революции!!! Вечная память и слава нашим героям- предкам за этот героический подвиг!!!
 

 
своей жизни много читала. Это русская классическая литература - Пушкин, Лермонтов, Лев и Алексей Толстые, Тургенев, Чехов, Некрасов, Гоголь, Достоевский, Есенин, Фадеев, Быков и другие. Из иностранной литературы - Гюго, Бальзак, Жорж Санд, Мопассан, Болеслав Прус, Стефан Цвейг, Гете, Шекспир, Эмиль Золя и многие-многие другие. Всех не перечислить... Когда читаешь, как бы познаешь быт и нравы разных народов.
Немного о книге «Как закалялась сталь» советского писателя Николая Островского. Эта книга-поистине жемчужина патриотического воспитания. В Советском Союзе она была у молодежи настольной книгой. Во время Великой Отечественной войны многие бойцы носили ее с собой, шли с ней в атаку на врага. Не мешало бы современной молодежи ее обязательно прочитать.
Из всего этого я заключила следующее:
1 )фазыразвитиячеловеческогообщества: ихпять-первобытнообщинный строй, рабовладельческий. феодальный, капиталистический и коммунистический (как бы это кому-то и не по нутру);
2) классовая борьба между эксплуататорами и трудящимися (увы, она и сегодня продолжается);
3) пропаганда бывает или буржуазная, или социалистическая - третьего не дано (сегодня кругом буржуазная);
4) свобода - смотря для кого? В буржуазном обществе - она для эксплуататоров (разных дармоедов); в социалистическом обществе - она для трудящихся, для тех, кто создает материальные блага.
Теперь немного подробнее по каждому пункту.
1) Развитие человечества происходило постепенно, веками. И печально осознавать, что именно люди, создающие материальные блага, все эти столетия подвергались беспощадной эксплуатации во всем мире. Ведь господа не считали трудящихся за людей. Они ели хлеб, пользовались всеми благами, созданными трудящимися, которых эти господа презирали, называли «смерды, быдло, хамы, чернь, холопы» и т.д.
Народы всегда стремились освободиться от гнета и бесправия. Так, восстали рабы в Риме под руководством Спартака. Или французская революция, свергнувшая королей и установившая республику. В России тоже происходили бунты народа - под руководством Степана Разина, Пугачева и др. Эти восстания беспощадно подавлялись и, что удивительно, всегда при помощи предательства. Восставших жестоко карали пытками, отрубали головы, четвертовали, вешали и т.д. без всякого суда и следствия (читайте книгу «Степан Разин», автор Злобин С.Я., книга 2, стр.336-339). И только в России в октябре 1917 года наши дорогие предки под руководством В.И. Ленина и большевиков наконец-то сбросили со своих плеч вековечный гнет и бесправие, пробили брешь в этой стене вековечной всемирной эксплуатации трудящихся! Вот в чем главная ценность и величие Великой Октябрьской социалистической революции!!! Вечная память и слава нашим героям- предкам за этот героический подвиг!!!
Теперь буржуазная пропаганда везде трезвонит, что большевики свергли
_шгъ сам отказался от престола под давлением либералов в феврале 1917 ; та. Власть перешла в руки Временного буржуазного правительства, которое : казалось недееспособным. Целых восемь месяцев они занимались дележкой л; гтфелей, а про народ и не думали. Россия и так всегда считалась отсталой алтарной страной. А после трехлетней войны с Германией промышленность, какая была, сельское хозяйство, инфраструктура - все пришло в упадок. В : . родах не хватало продовольствия рабочим, фабрики, заводы закрывались.
Все это привело к тому, что люди стали бунтовать. Солдатам тоже надоело воевать за интересы капиталистов, надоело сидеть в окопах, кормить 5шей. Они начали дезертировать с фронта. Получив власть, либералы ничего не : делали, чтобы как-то обеспечить людей работой, продовольствием (читайте Солженицына «Март семнадцатого года»). Так продолжалось восемь месяцев v февраля до 25 октября 1917 года (по старому стилю).
По настоянию В.И. Ленина большевики взяли власть в свои руки. Они выдвинули три лозунга: 1) Мир народам! 2) Земля крестьянам! 3) Власть советам рабочих и крестьян!
С первых же дней они стали эти лозунги исполнять. Первым делом начали создавать советы во всех отраслях хозяйства. В 1918 году начали раздавать крестьянам земли помещиков. Воевать большевики ни с кем не могли, так как не было армии и материальных возможностей.
Дворяне, помещики и другие эксплуататоры не могли смириться с тем, что у них отняли власть над их рабами, и начали войну против большевиков. Им помогали империалисты Антанты. Большевики вынуждены были защищать первую республику Советов. Так началась гражданская война, которая длилась еще три года.
23 февраля 1918 года была создана Красная Армия. Рабочие и крестьяне добровольно записывались в ее ряды, чтобы защитить свою рабоче- крестьянскую власть. Белая армия, при всесторонней помощи Антанты, напала на советскую республику со всех четырех сторон - с юга, севера, запада и востока. Руководили этими войсками Колчак, Деникин, Юденич, Врангель. Кто такие Деникин, Юденич, Врангель, я не помню по истории, а о Колчаке сообщаю вот что: «И наконец, печально известный адмирал Колчак, бывший командующий Балтийским флотом, бывший командующий Черноморским флотом, затем специалист по минному делу (читай, подрывному делу) флота Соединенных Штатов, командующий Британскими сухопутными войсками в Месопотамии, и в итоге откомандирован из-за океана на родную землю, так сказать - верховным над верховными» (читайте книгу воспоминаний Георгия Суханова «Вспомни и дальше» о своем отце, Суханове Константине, который был Председателем Владивостокского совета в возрасте 24 лет. Расстрелян белогвардейцами 18 ноября 1918 года).
Борьба шла, как говорится, не на жизнь, а на смерть!.. Наши предки, сплошь неграмотные, нищие, голодные, победили всех врагов Советской власти, построили новое, первое в мире государство рабочих и крестьян, без
дармоедов дворян и помещиков. Вечная нашим предкам память и слава!!!
Как я писала выше, после шестилетней войны (с Германией и гражданской) Россия-матушка была разорена дотла. Население 90% неграмотное, никаких технических и инженерных кадров, никой строительной и иной техники. В сельском хозяйстве - соха, деревянная борона, большинство крестьян - безлошадные. Казна пуста, никаких запасов продовольствия. Кроме этого Советская республика находилась во вражеском окружении и в полной изоляции. Это вам не теперешние «санкции»! Вот в такой обстановке большевикам во главе с В.И.Лениным пришлось восстанавливать Россию - с н^ля! В течение 20 лет (с 1921 по 1941 год) из отсталой, аграрной, неграмотной, лапотной страны большевики создали Советский Союз - передовую индустриальную державу, что позволило победить фашизм в войне 1941- 1945 гг. Первый человек полетел в космос - наш, советский человек, Юрий Алексеевич Гагарин. Мы стали впереди планеты всей по многим вопросам - по грамотности населения, по культуре, по наукам и т.д. Всего не перечислить.
О колхозах, которые охаивают, о клевете на советы... мол, колхозы погубили крестьянство, что ввели рыбный день в столовых, потому что не хватало мяса из-за ликвидации кулачества и т.д. (как будто у кулаков были целые фермы разного скота!.. Они держали скота столько, чтобы обеспечить мясом свою семью!) Колхозы, наоборот, спасли крестьянство, так как объединили клочки земли в одно поле, что стало возможным обрабатывать землю тракторами, сеялками и другими сельхозмашинами, стало возможным применять севообороты и другие агротехнические способы. В результате повысились урожаи, что создало возможность государству пополнить продовольственные запасы. А это помогло выиграть Отечественную войну, победить фашизм. Да и сама жизнь колхозников в корне изменилась, потому что тяжелый крестьянский труд - жатва серпом, молотьба цепами и т.д. - были заменены машинами.
Мой отец рассказывал, что им, крестьянам, земли помещика Пашкова раздали уже в 1918 году, бесплатно. Но в течение 12 лет с 1918 по 1929 гг. бедноты в деревне не убавилось, так как землю «пахали» сохой, борона тоже была деревянная, да и у многих не было «тягла», т.е. лошадей. Урожаи были скудными, скота держали мало, так как его нечем было кормить. И только после создания колхоза люди стали жить зажиточно (подробности читайте в книге моего старшего брата, которая размещена в интернете на сайте: РУ Проза, историческая и политическая литература, Григорий Понявин, книга «Ровесник XX века»).
Нам, трудящимся, жилось в Советском Союзе прекрасно!!! Мы получили от советской власти бесплатно квартиры, образование (в том числе высшее), медицинское обслуживание, право на труд, отдых, пенсионное обеспечение и т.д. Нас не могли уволить с работы без разрешения профсоюзной организации. Все это было записано в Конституции. До Октябрьской социалистической революции трудящиеся всего мира этих благ никогда не имели! Народы Советского Союза жили в настоящей, большой дружбе, как одна семья. Мы никогда не задумывались, кто какой национальности, - все были товарищи!
iiujiuivi_y FI UDIJIO нам все по плечу, люоая задача, люоое дело! советская власть защищала наше общество от всякой нечисти - бандитов, воров, шпионов, диверсантов, которых к нам регулярно подбрасывали наши «соседи»- империалисты. В первые годы советской власти внутри страны оставалось много «бывших» белогвардейцев, разных «Марусь» и «Батьков», махновцев, кулаков и их пособников. Они втихую вредили, где могли. Советская власть зынуждена была их изолировать, чтобы не мешали трудящимся спокойно строить свою новую страну. Теперь буржуазная пропаганда называет это репрессиями И.В.Сталина. Но если бы победили белогвардейцы, они Гулаги бы не строили, а отрубали бы всем восставшим головы и вешали, вешали, зешали без всякого суда и следствия.
Приведу пример, как расправились с восставшими крестьянами дворяне и помещики, когда в результате предательства было подавлено восстание под руководством Степана Разина: «В Арзамасе лютует князь Юрий Долгорукий. Свирепый барин, щипцами рвет на части живого человека, за ребра цепляет крюками, руки-ноги сечет у живых, дерет с казаков кожу. Дым и смрад над уездом... На длинных виселицах раскачивались по долсотни искалеченных пытками трупов. На высоких каменных столбах, тложенных на поле, увенчанных железными спицами, в муках корчились, • мирая, храбрые разинские атаманы. На особых глаголицах, подвешенные за г-ебра по несколько дней ожидали смерти народные мученики за правду и за золю. Возле кровавых помостов, как горшки, опрокинутые на частокол для д до сушки, воткнутые на высокие колья, на страх народу были выставлены -едовласые, чернобородые и молодые, еще безусые, отрубленные головы. Три Для в Нижнем (Новгороде) на площадях рубили головы тем, кого подозревал воевода, дворяне, посадские. Полными телегами свозили тела с места казни. Толпами пригоняли по дорогам из уезда пленных людей в пыточную башню, и Топами гнали измученных пытками на площадь под кнуты и топоры палачей и в таких же телегах свозили их с площади...» (цитаты из книги Злобина С. Т -Степан Разин», стр. 336, 339, кн. 2).
Коротко, как вели себя белогвардейцы и кулаки во время гражданской зонны. Они убивали комбедовцев целыми семьями, не щадя ни детей, ни -лзриков. сжигали их жилища. У пленных красноармейцев, комсомольцев, ч: ммунистов, у живых - выжигали на груди звезды и целые предложения. Тдимер. на Украине: «В Голубовку въехала подвода, окруженная взводом лдникинпев, с саблями наголо. На подводе лежал окровавленный Овсей Т> денко. На груди у него была вырезана пятиконечная звезда, а на спине зижжено «Защищаю землю и волю». После набегов банды Бубенко всюду : .7звался кровавый след, слезы вдов и сирот, пепелища на месте хат мирных дэеетьян.» (Воспоминания Петра Хижняка «Особый коммунистический», изд Молодая гвардия», Москва, 1963 год).
Командующего войсками Забайкальского фронта Сергея Лазо ое.тогвардейцы заживо сожгли в топке паровоза. У нас в деревне в 1918 г:л) кулаки убили председателя комитета бедноты Кувайцева. Подобные л де отупления были в каждой деревне, селе, в городах. Но об этом почему-то
сегодня молчат.
Вот как расправились бы с народом «господа», если бы они победили... (это, что касается классовой борьбы).
За 70 лет существования Советского Союза мы не знали кризисов, безработицы, инфляции и т.п. Нам пришлось пережить много войн - это неоднократные вылазки японцев на наши границы, финская война и страшная, разрушительная четырехлетняя война с фашистской Германией. Только успели чуть-чуть обустроить государство после гражданской войны, на нас напали фашисты! Только после победы восстановили разрушенные войной города и села, восстановили промышленность и сельское хозяйство, как пришли к власти либералы-предатели, и опять все разрушили, хуже войны. В России решили повернуть историю вспять и построить «капитализм» в угоду Западу. Быстренько Ельцин разбазарил все народное достояние советских народов - испекли новых «капиталистов»! Одним росчерком пера уничтожили первое в мире государство рабочих и крестьян, лишили наши народы всех благ, вновь ввергли нас в бесправие и угнетение.
Новоиспеченные «капиталисты» нажили себе миллиарды, настроили царских дворцов, накупили себе яхт и самолетов, разных машин и т.д. Остальные деньги отправили за границу в иностранные банки, т.е. опять ограбили свою страну! Теперь правительство России ищет, где взять деньги в бюджет, чтобы как-то свести концы с концами... Народ нищает, чиновники воруют... А власть пять лет составляет план подъема народного хозяйства. И.В.Сталин за пять лет осуществил индустриализацию огромной страны, не имея ни кадров, ни техники. Что же теперь опять ждать революцию?!!!
Но у меня есть другое предложение.
Надо заставить олигархов добровольно вернуть государству незаконно захваченные недра земли, землю, моря, излишки денег, квартиры, дворцы и т.д. Ведь у народа забрали все на основании «решений и постановлений» и теперь «по решениям и постановлениям» правительства пусть все вернут государству! Только так можно решить вопрос «примирения», о котором говорят начальники. Капитализм в России построить не удастся! Народ против!
В этой катастрофической ситуации повезло народу Белоруссии. Народ выбрал себе Президентом Лукашенко Александра Григорьевича, настоящего человека, который не дал разграбить народное достояние республики. За 25 лет он сумел восстановить промышленность, поднял сельское хозяйство на небывалую высоту, построены отличные дороги, содержится в хорошем состоянии коммунальная инфраструктура и т.д. У нас мирно и спокойно. Все это благодаря неустанной заботе нашего президента. У нас сохранились некоторые блага, которые были при советской власти: это защита прав трудового человека, не отданы коммунальные услуги на откуп дельцам, сохранилась забота и почет ветеранам Второй мировой войны и вообще пожилым людям. Огромное спасибо Вам, дорогой Александр Григорьевич, за все, что Вы делаете на благо Белоруссии!!! Дай Бог вам крепкого здоровья
na AUJII ие-долгие годы. Именно Олагодаря Вам люОые иностранные гости восхищаются нашей Беларусью, ее чистотой, ухоженностью, качественными товарами и т.д.Н! Вы являетесь примером для руководителей всех стран!!! Пусть все учатся у Вас, как надо любить свою Родину и свой народ!!!
Было бы замечательно, если бы все народы мира жили хотя бы так, как мы живем в Беларуси! И это возможно, если страны не будут тратить огромные средства на гонку вооружений и на кровавые войны, которые развязывают толстосумы-империалисты и разные мракобесы! За эти деньги можно обустроить целые материки - Африку, Южную Америку, Ближний Восток. Дать людям жилища, воду, продовольствие. Дать людям работу и другие блага!!!
И зацвела бы наша планета яркими цветами, лесами и талантами!!!
А буржуазные войны приведут к гибели нашей планеты... Подумайте об этом, господа империалисты!!!
Нам, простым людям, войны не нужны!!! Нам нужен мир и спокойствие!!!
А существование Советского Союза - это еще одна веха на пути к коммунизму, что неизбежно, что бы ни говорила буржуазная пропаганда.
В заключение своей повести хочу обратиться к молодежи, к будущим поколениям.
«Дети мои!!! Вы являетесь наследниками прекрасного народа! Чтобы узнать правду жизни, больше читайте классическую литературу разных стран, воспоминания и биографии замечательных людей! Живите так, «чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы» (слова советского писателя Николая Островского из книги «Как закалялась сталь»).
Пока свободою горим,
Пока сердца для чести живы,
Мой друг, отчизне посвятим
Души прекрасные порывы
(А.С.Пушкин)
И меня в семье великой,
В семье вольной, новой,
Не забудьте, помяните
Добрым тихим словом.
(Тарас Шевченко)
Живите все долго и счастливо!
март 2017 год









































 







































 
Я ТРЕТЬ Я С ПРАВА