Я ухожу на Север! Быль

Нам с Юлькой Родионовой доверили начинать первый куплет. Почему? Потому что голоса у нас похожи, потому что мы дружили и пели самозабвенно. А еще потому, что  на себе прочувствовали каждое слово этой песни:
«Я ухожу на Север,
Пусть меня встретит ветер,
Пусть меня солнце метит
Крепким загаром по утрам»…
Припев уже подхватывал весь наш студенческий строительный отряд. Девичий отряд «Эсперо» Тюменского государственного университета дружно пел:
«Я у порога с детством прощаюсь,
Я шаг за шагом Землю вращаю.
Юность, скажи мне, что обещаешь впе-ре-ди?!».
… Необыкновенный концерт! Мы выступали в Нефтеюганске, перед всем зональным отрядом. В зональном отряде было десять небольших ССО из разных областей и республик нашей, тогда огромной страны.  Каждый отряд, что насчитывал 25-30 человек, работал на своих объектах, жил, в общем-то, своей жизнью. А на торжественные  мероприятия мы собирались все вместе.
Это было давно. Это было, словно вчера, ведь я и сейчас помню каждое слово той песни, чувствую рядом Юлькино плечо, слышу её звонкий голос.
А как мы, университетские девочки факультета романо-германской филологии, да еще с французского отделения попали на Север? Во-первых, мы были комсомолками, а во-вторых, в то время бы очень странно – не поехать летом в стройотряд. Нас, конечно,  никто не заставлял, разве что звала … романтика.
Когда мы учились на первом курсе,  студентки, что постарше взахлеб рассказывали, как они работали в стройотряде. Мы видели яркое выступление их агитбригады, знали, что студенческий строительный отряд ФРГФ называется «Эсперо», а это на языке эсперанто значит «Надежда». Мы уже были заочно влюблены в северные города! Нас  не пугала предстоящая тяжелая работа  по специальности «штукатур-маляр». Тогда  подход к делу был серьезный, не такой: студент пришел, ему дали в руки кисть или шпатель - трудись, как хочешь, крась, как умеешь. Нет!
На первом курсе мы решили, что поедем  летом в стройотряд,  а уже весной стали посещать в Тюмени специально организованные для нас занятия,  где нас учили клеить обои, шпаклевать, штукатурить.  В конце обучения мы даже сдали зачет!   
Закончились экзамены, и мы, уже почти второкурсницы узнали, что наш стройотряд поедет в Ханты-Мансийский округ, в город  Нефтеюганск. Тюменская область была единой, с общими целями и проектами, а на Севере, выражаясь официальным языком, продолжалось развитие Западно-Сибирского нефтегазового комплекса. Там велось строительство, в том числе, жилищное. Поэтому мы  рвались туда – помочь, познать жизнь и себя, да просто проверить, на что  способны.
… Отряд с поэтическим названием  «Эсперо» прибыл в Нефтеюганск  - 25 девушек в возрасте от 18 до 20 лет. «Палаты каменные» или «хоромы» нам заменил спортзал в одной из местных школ. Туда поставили раскладушки и несколько тумбочек. Никаких шкафов для одежды –  чемоданчики (или сумки) мы хранили под раскладушками. Душевых комнат тоже, конечно, не было, только умывальники, а мыться мы ходили в общественную баню.
На другой же день после приезда нас повели  на «объекты» - жилые дома, пятиэтажки. Нам  предстояло выполнять  все отделочные работы: штукатурить, шпаклевать, белить, красить, клеить обои - конечно под бдительным руководством опытных мастеров. В качестве спецодежды  выдали черные или темно-синие брюки и куртки, почему-то 52-54 размеров, а мы, девочки,  были почти все стройными, размера 44-46.  Даваясь смехом,  глядя друг на друга, мы «впрыгивали» в брюки, надевали куртки, закатывали длинные рукава. Приходилось подпоясываться какими-нибудь веревочками! А еще надо было носить на голове косынку или платок, потому что, когда работает краскопульт, брызги летят во все стороны. И если штукатуришь потолок, коварные ошметки раствора падают на голову, норовят попасть в лицо. 
Мастер, то есть опытный штукатур,  может позволить себе  взять на мастерок раствор и картинно «кинуть» в нужное место, где раствор и «прилипнет», потом его разгладят, как нужно. Мы, поработав с недельку, тоже хотели выделывать такие трюки! Но, даже если раствор делал вид, что держится, потом, когда мы теряли бдительность, обидно шлепался вниз.  Шпаклевка тоже слушалась далеко не всегда.
Через несколько дней наша темно-синяя (черная) униформа была заляпана: краской, шпаклевкой, клеем – в зависимости от того, кто что делал. 
Мы уставали? Конечно, ведь это была тяжелая физическая работа. Когда надо затащить на четвертый этаж мешки с цементом, тащили! Двигали большущие  ведра с разведенным обойным клеем, таскали рулоны обоев.
Мышцы болели, как после спортивных тренировок. К вечеру мне порой казалось: всё, не могу больше, только бы умыться и добраться до постели! А потом мы шли в баньку, где  словно смывали с себя усталость.  Наступал вечер, и  мы были готовы… идти на дискотеку! Да, что там «готовы». Надевали платья и бежали, почти вприпрыжку!  Тогда в моде были композиции  ансамбля «АББА», мы с Юлей Родионовой и еще двумя подружками выстраивались в ряд и синхронно танцевали «дорожку» под «мани, мани, манИ»…
Сил хватало на всё: на работу, проведение политинформаций (куда же без них?), на торжественные линейки, концерты. Была у нас прекрасная традиция – устраивать вечер «Посвящение в штукатуры-маляры». Представляете, у меня до сих пор хранится «Памятка штукатуру» - нам их вручали тогда. Вот выдержки из неё: «Если ты поранил правую руку, попроси работу для левой руки»; «Если хочется есть, а до обеда далеко, лучше питаться масляной шпаклевкой – в ней больше калорий»;  «Ум хорошо, а техника безопасности лучше».
Сколько бы ни говорили сейчас негативного про комсомол, про нашу, якобы почти военную дисциплину, про «политизированность» и прочее, прочее, мы воспитывались правильно. Еще точнее, у нас было ЗДОРОВОЕ воспитание! Сейчас объясню. Мы могли иронизировать над речами «дорогого Леонида Ильича», но … каждый ощущал себя частью или частицей области, страны. И мы чувствовали единство  – с друзьями, со своим отрядом «Эсперо», с Нефтеюганском, Тюменью…  Мы – молодые девчонки, студентки университета – уже в свои 18-19 лет понимали, что всё пригодится в жизни, всё на пользу, в том числе, физический труд. Казалось бы, зачем нам штукатурить-белить-красить, если мы в будущем станем преподавать французский язык? А мы были наполнены огромной гордостью оттого, что,  по истечению полутора месяцев работы, НАШЕЙ работы, мы покидали жилые дома, которые полностью готовы для заселения.  И даже обои в квартирах  наклеены!
Вот мы с девочками стоим в одной квартире, потом переходим в другую, оглядываем комнаты, я провожу рукой по обоям, веселеньким, в цветочек. Мы представляем себе тех, кто будет здесь жить. Я и теперь чувствую  радость, которую мы испытывали тогда, почти детский восторг!   Честно говоря, спустя годы, мне очень хотелось приехать  в Нефтеюганск,  найти этот дом, зайти в подъезд, посмотреть, как живут здесь люди, для которых мы так старались.
… Закончился первый  стройотрядовский сезон. Захлестнула учеба на втором курсе. Мы уже  хорошо знали, насколько тяжел труд в ССО, но даже вспоминая заляпанную  штукатуркой  спецодежду, понимали: придет лето, и мы опять поедем в стройотряд! Так и случилось!
Естественно, нам платили за работу, но мы ехали на Север вовсе не за «длинным рублем», как говорят сейчас. Юноши получали гораздо больше, а наша заработная плата была весьма умеренной. И еще замечу: слухи о «разгульной» жизни студенток в стройотрядах сильно преувеличены. Говорю  уверенно, потому что там все на виду, каждый! Особенно если 25 девушек размещаются, даже не в общежитии, а в спортивном зале школы. И есть установленный час отбоя. Конечно, дружили с юношами, ходили на танцы, влюблялись, гуляли! Но были, как бы это сказать, не испорченными  что ли.  По сравнению с теперешними – небо и земля! Например, на французском  отделении ФГГФ учились девушки, в основном из районов юга Тюменской области, вполне себе скромные. Так что на весь отряд набралось две особы, которые позволяли себе некоторые вольности, да и то об их похождениях знали все. 
… После третьего курса, летом нас ждал уже другой город Ханты-Мансийского округа – Нижневартовск. Командиром отряда «Эсперо» стала девушка с немецкого отделения, Марина Черепанова, а меня выбрали комиссаром. Нам было  всего-то по 20 лет, а мы уже отвечали за бойцов стройотряда  и за троих «трудных» подростков – двух пареньков и девочку. Существовала  практика: в ССО «на исправление» брали ребят, состоящих на учете в инспекции по делам несовершеннолетних.
Опять мы работали на стройке штукатурами-малярами. Однажды состоялась поездка на Самотлор: ночь и свет факелов, безудержное веселье и  тихий разговор гитарных струн – это незабываемо! А по вечерам писали стихи и пели песни. Вот слова из нашей, отрядной:
Рассвет загорится, и снова
«Эсперо» нас вдаль позовет,
Ведь в каждом из нас это слово,
Как символ надежды живет.
… Оглядываясь назад, могу порадоваться за себя и своих сверстников -   у нас была РЕАЛЬНАЯ жизнь, НАСТОЯЩАЯ, не виртуальная.  Сейчас порой грустно смотреть на  молодых людей, которые ничего, тяжелее мобильника, в руках не держали. Поколение  «смартфонистов» или «смартфонщиков»  пропускает жизнь. Вот бы чем озаботиться, а не тем, что был комсомол, что мы ехали на Север и строили там дома. Да, а меня потом наградили медалью «За трудовую доблесть».  Указ Президиума Верховного Совета СССР я прочла в газете, которую принесли друзья.
В чем смысл нашей работы в стройотрядах, наших стихов и песен? Ответ простой: мы делали жизнь лучше, красивее, ярче! Мы не «стремились сделать», а именно делали. Мастерком, кистью, энергией, улыбками, вдохновением.