Признание в любви

    Из головы Кандышевой Наташи никак не выходила маленькая дочка Лидии Викторовны. Наташа вспоминала и вспоминала, как девчушка, сидя на коленях Казановы, осыпала его ласками и поцелуями. Она давно издали с восхищением наблюдала за ярким приметным новичком из соседнего класса. Когда заканчивались уроки, она выбегала из класса, становилась у окна и ждала, когда выйдут из седьмого «А» мальчики. Завидев белокурого красавца, она прилипала к нему влюблёнными глазами и, забывая обо всём на свете, прятала лицо за раскрытым учебником.
  В белом костюме на конкурсе чтецов Алёшка был похож на свадебного жениха. И Наташа даже попробовала представить на его коленях себя! От такой дерзкой фантазии она аж глаза зажмурила!
- Ох, ой! - схватилась она за вспыхнувшие щёки и помчалась в школьную раздевалку.
    В школе стояла тишина. Первая смена почти вся уже разошлась по домам. Вторая сидела на уроках. В коридоре никого не было. В школьной раздевалке тоже никого. На вешалках висело несколько ветровок и сумочки со второй обувью.
   Наташа мельком взглянула на себя в зеркало, надела ветровку, выглянула в проход коридора и снова кокетливо посмотрелась в зеркало. Потом протянула руку к отображению и, прикрывая томно глаза, начала водить по зеркалу пальцем. Припоминая Алёнкину влюблённую тираду, она негромко залепетала:
- Самый хороший, самый любимый, женюсь на тебе, будешь у меня жить, Алёшенька...
   Проходившие мимо раздевалки, как на грех, Карбинский и Рябинин случайно услышали страстные охи-вздохи и тут же, насторожившись, незамедлительно затормозили. Они осторожно заглянули в раздевалку в надежде поймать кого-то за тайными поцелуями. Но, увидев перед зеркалом одну девчонку, они пришли в недоумение.
- Люблю тебя, Алёшенька! Моим будешь! Накрашу тебе румянами щёчки, расчешу тебя своей расчёской... - не замечая мальчишек, увлечённо кривлялась перед зеркалом Кандышева.
   До первого дошло до Рябинина, в чём дело. Он, молча, ткнул Алёшку в грудь, указав глазами на девчонку, и зажал рот рукой, чтобы громко не расхохотаться.
- Во даёт! - шепнул Карбинский, глядя на Наташу, как на артистку.
  Рябинин приложил палец к губам, приглашая к интересу.
- Ты пойдёшь ко мне жить, Алёшенька? - закатывала глаза Кандышева и отвечала сама себе за Алёшку: - Конечно, Наташенька, пойду!
  Карбинский, не сдержавшись, прыснул в кулак, получив тут же ощутимый тычок от Рябинина. Пацаны тихо метнулись за двери. Рябинин погрозил Карбинскому кулаком. Алёшку трясло от смеха.
   Кандышева, снова ничего не заметив, продолжала кривляться перед зеркалом. Она глядела на себя, то так, то этак, то закрывала лицо руками, изображая смущение. Карбинский угорал от пылких объяснений к нереальному образу своей персоны. Рябинин давился от смеха, сидя под стеной.
- Скажи мне, Алёша, любишь меня? – страстно спрашивала Наташа отражение, усиленно вспоминая лепет малышки.
- Конечно, люблю, - сунув голову в проём дверей, не стерпел Карбинский, глядя прищуренным глазом и с кривой усмешкой на губах.
   Рябинин дёрнул его за штанину, но было уже поздно! Кандышева отдёрнула руки от зеркала так, словно ужасно обожглась! Она так шарахнулась в сторону, аж присела и затем, вытянувшись в струнку, влепилась в стену спиной, прячась за небольшой выступ!
   Алёшка тихо вошёл в раздевалку, с огромным интересом глядя на девочку. Наташа сползла по стене в присядки, от дикого стыда закрывая лицо руками. В дверях встал Рябинин, насмешливо прожигая девочку глазами. Положение было ужасным! Кандышева просто не знала, что ей делать! Карбинский присел перед девочкой, положил папку на пол и, осторожно взяв за руки, тихо произнёс:
- Спасибо за признание в любви.
  Девочка ещё крепче прижала руки к лицу, продолжая молчать.
- Ну чего же ты закрываешься? Открой лицо. Ну, - настойчиво попросил Алёшка, потянув девочку за руки.
  Кандышева вдруг всхлипнула и так бурно разревелась, что мальчишки опешили и растерялись. Рябинин прекратил смех. Он присел рядом и спросил:
- А чего ты так плачешь?
  Девочка, вытирая кулаками глаза, сквозь рыдания отчаянно с горечью прошептала:
- Да потому что вы всё всем расскажите и теперь будете надо мной смеяться, как с дурочки!
- А мы не будем рассказывать, - заверил её Лёва и обратился к Карбинскому: - Лёха, мы будем смеяться и рассказывать?
- Ну, если она плакать перестанет, не будем, - подмигнув Рябинину, с хитрой улыбкой пообещал Алёшка.
- Вот, я не плачу! - сразу поднялась Наташа, вытирая глаза, купившись тут же на уговор.
- Значит, не будем смеяться и рассказывать, - встал  Алёшка, пристально глядя в её большие заплаканные глаза.
- Не будем, честное п-пионерское! – так же, нескромно въевшись взглядом в смущённое лицо девочки, подтвердил Лёва.
- Ну и пустите! - попросила тихо Наташа, сгорая от стыда под их коварными взглядами.
- А мы и не держим, - в два голоса ответили мальчишки, разводя руками.
   Кандышева схватила портфель и под жгучими взорами пацанов пулей вылетела из раздевалки. Рябинин просвистел грубо пальцем по стеклу зеркала, томно закатил глаза и страстно произнёс:
- Самый любимый, Алёшенька! Ты меня любишь?!
- Конечно же, как только, так сразу! - в тон ему ответил Алёшка и скосил глаза на нос.
   Пацаны дружно расхохотались над глупо попавшейся школьницей!
   Рассказывать историю о признании в пылкой любви мальчишки никому не стали, честно сдержав слово пионера. Но на переменах, частенько сталкиваясь с Кандышевой, они многозначительно ей подмигивали и дёргали бровями, провоцируя её невыгодное положение перед ними. Признание в любви перед зеркалом, в некотором роде, выползло боком Кандышевой, так как мальчишки долго и откровенно просто наслаждались её дурацким положением до тех пор, пока, наконец, это им самим всё не надоело и не наскучило!

(рис.Сёстры Рудик)
продолжение следует ------------------------