День расслабления - Summer 1st Movement

Манускрипт Маршанта, Франция, Guy Marchant, 1493 г.

 
Один день расслабления стоит трех смоляных бочек смутной истомы, которая просочилась в геометрию нашей раскаленной вселенной, подобно первому акту познания, когда посреди молчания рефлексов слабая дрожь пространства выделяет из воздуха восприятие скрытого до сей поры предмета. Как раз такого, который ещё не принадлежит нашему миру, но уже есть его граница, словно камень упавший в воду. Он действительно упал и от него пошли круги, до сих пор нас качающие. Но с другой стороны, круги-то успокаиваются, и толща воды смыкается над упавшим камнем и уже трудно сказать, что там было по истине, а что - по мнению.
 
Сколько любви или ностальгии понадобилось накопить философу, чтобы в конце концов проснуться одиноким, как вышедший из моды бог, потерявшись среди очевидности монументов и башен.
 
Когда-то давным давно забытый вздох заставил нас сделать шаг за пределы непосредственного, а банальная усталость удалила от живописного, тонкой кисти ландшафта как отслужившее свое животное с плоскими ногтями, которое забыло, что самое важное в жизни - не то большое, до чего додумались другие, а то маленькое и пустяковое к чему пришел ты сам. Пустяки вообще даются людям труднее всего, поэтому люди ищут чего полегче и занимаются серьезными вещами, а если кому повезло - такие гондоны тоже есть - то совершенно  серьезными. Ведь чем серьезнее дело, тем легче его делать с умным видом, словно ты лучший друг детей или даже мессия, заручившийся аморальной поддержкой в борьбе со своими зажравшимися сестрами и братьями по классу приматов.
 
Сумма этих случайных жестов и расстояний - итог дней и ночей - составляет разрыв, трещину которая отделяет от мира и которую бедолага абсолютный дух силится уменьшить и привести в соответствие с нашими хрупкими телесными пропорциями.
Но каждая разлука, пережитая нами имеет свои плоды. И плод каждой разлуки дает о себе знать: - память согревает человека изнутри, когда он ищет материю, чтобы ощутить ее под своими ногами. И в то же время рвет его на части, когда он не находит внизу под собой ничего, кроме пустоты.