О монархиях

Продолжаю слушать беседы на исторические темы Бориса Юлина,- военного историка. Родился он в 1967 году в Хабаровске. Имеет два высших образования: инженер-ракетчик (МАИ) и историк (МОПИ).
Живет и работает в Москве. Исторический консультант и военный эксперт ИДВ РАН.

На мой взгляд – эрудированный человек, знает много интересных фактов.  Излагает мысли своеобразно, это не лекция, а беседа, и даже в чем-то ответы на вопросы ведущего передачи «Разведопрос». Вот у него я послушал беседу о монархиях, которые были в истории человечества.  Заинтересовался, поработал с другими источниками, и получилось весьма  обширное произведение.

Монархия (от греческого корня «моно») есть власть одного, что верно лишь в принципе. В истории мировых монархий не редкость — соправление, когда правят вдвоем. А в Риме (правда, кратковременно) правили одновременно даже пять императоров.

В зависимости от принципа наследования власти монархия может быть династической, родовой и выборной.

Династическая монархия.
В такой монархии действует строго династический принцип, в соответствии с которым престол передается от отца к сыну, но может также передаваться, например, и от брата к брату, как это было на Руси в Раннем и Высоком Средневековье, когда у нас действовало лествичное право, лествичный принцип перехода престола (по-славянски, «лествица» — «лестница»). Однако династический принцип существовал далеко не всегда. Он изобретен западноевропейским феодализмом и распространился потом в другие части света, хотя, возможно, в странах ислама сложился независимо. В Османской империи для того, чтобы среди наследников не возникали распри, всех последующих мальчиков, кроме старшего,  от многочисленного гарема султана убивали тем или иным способом.  Нам — Восточной Европе — династический принцип не свойствен, он поздний и заимствованный.

Родовая монархия.
Гораздо чаще, чем строгое престолонаследие, в монархиях действовал принцип принадлежности к царскому роду. То есть царь должен был происходить из царского рода, но это вовсе не означало, что он автоматически наследовал престол (к царскому роду многие принадлежат).

Выборная монархия.
Она не является редкостью. В Экваториальной Африке до сих пор сохранились монархические принципы избрания сроком на год племенных королей советом старейшин, а через год этот совет вновь подтверждает или не подтверждает полномочия избранного короля. Заметим, что институты эти, интересно сочетающие элемент монархический со вполне демократической традицией, работают великолепно, в то время как западная демократия на общегосударственном уровне порождает в той же Экваториальной Африке столь чудовищную коррупцию, что перед ней меркнет даже наша отечественная! Выборная монархия была и в Византии, в Польше. Более того, православного монарха в принципе легитимирует (делает законным) лишь православный народ, то есть Церковь, ибо Церковь — это сообщество людей. При этом институты легитимации могут быть различны (совершенно необязателен всенародный референдум).

Где лежит грань между собственно монархией и президентской властью в республике? При сильной президентской власти эта грань размыта, хотя она все же существует. Сильная президентская власть — фактически республиканская модификация монархического принципа. Скажем, президент США — в некотором смысле республиканский монарх (его полномочия чрезвычайно широки). Однако в выборных монархиях монарх все же обычно избирается пожизненно. И даже там, где требуется ежегодное подтверждение полномочий монарха, как это было в Вавилоне или Экваториальной Африке, монарх (в отличие от президента республики) может сколько угодно долго продолжать царствовать, если его не отвергает собственное сообщество.

Все три правильные формы власти — монархия, аристократия и демократия — необычайно древние. Во всяком случае, они древнее государства, что является лишним аргументом в пользу первичности общества, приоритета его перед государством. Есть также некоторые основания полагать, что монархия является самой древней из этих трех форм, ибо прообразом монархии, монархического правления, патриархальной царской власти является семья (разумеется, не «шведская» и не вообще семья XX века, а семья нормальная, которая может быть устроена только патриархально).

Достоинства монархии
Их довольно много, и они приводятся в классической литературе (в частности, у выдающегося русского юриста позапрошлого столетия Б.Н. Чичерина и у крупнейшего монархического мыслителя ХХ века Л.А. Тихомирова). Остановимся на основных.

По всей вероятности, исключительное достоинство монархии состоит в ее способности сохранять неформальность отношений монарха и подданного даже в больших государствах. Вообще, элемент неформальности, элемент личных связей присущ всем правильным формам государственной власти, но не их искажениям. Если полностью разрушены неформальные связи в представительной демократии или в аристократической системе, представительная демократия вырождается в охлократию, а аристократия — в олигархию. Однако монархия обладает наибольшей устойчивостью в этом плане — она наиболее долго сохраняет элемент неформальности отношений. Не случайно, даже когда русского мужика научили обращаться к помещику на вы (французская форма), на что ушло много времени, к царю он продолжал обращаться на ты — так было принято.

Возможно, в силу этого монархия — важный инструмент объединения и еще более действенный символ единства, причем универсальный. Правильно устроенная монархия может быть символом единства государства, в том числе многонационального, в том числе империи. Заметим, что все империи многонациональны, потому все они приняли монархическую систему. Монархия также может быть символом единства нации, символом общественной устойчивости (благодаря своей надсословности). И, наконец, в христианских государствах монарх — в некотором смысле еще и символ единства Церкви. Даже формально конституционные, а фактически декоративные монархии (вроде современной монархии в Великобритании) продолжают выполнять эту миссию — символа и инструмента единства.

Монархия вводит в канву социальных отношений исключительно благородные принципы. Это, например, верность — один из самых благородных критериев в отношениях между людьми и к тому же главная христианская добродетель. Вряд ли кто-нибудь станет с этим спорить, если учесть, что первое название христиан, когда еще не существовало слова «христиане», было именно «верные». Вдумайтесь также в смысл слова «верноподданный», акцент в котором явно на первом слове «верный». И.А. Ильин, известнейший мыслитель и правовед нашего века, провел такую границу: «Предел повиновения республиканца — право неповиновения, предел повиновения монархиста — долг неповиновения».

Достоинство монархии, впрочем, вполне распространяющееся на сильную президентскую власть, — возможность принятия оперативного решения в тех случаях, когда времени на обсуждение просто нет. Кстати, правильным монархиям даже и не в составных политических системах не свойственно оперативно единолично принимать решения, если можно подождать и посоветоваться.

Еще одно важное достоинство монархии есть способность эффективно выдвигать наиболее талантливых людей на руководящие посты. В монархических системах эта способность гораздо выше, нежели в республиканских, что легко объяснимо. Любой самый порядочный и благовоспитанный глава республиканского государства — премьер-министр или президент — неизбежно (хотя бы на уровне подсознания, как бы он ни гнал от себя эту мысль) будет видеть в талантливом министре или талантливом генерале конкурента, а, следовательно, хотя бы невольно, придерживать его. А монарх социально выведен из конкуренции и благодаря тому не стеснен в подобных решениях. Более того, он сам заинтересован в выдвижении талантливых людей, ибо для монарха и династии поражение страны — это возможная угроза отречения, а гибель страны есть гибель династии и скорее всего личная гибель монарха. По мнению историка Бориса Юлина, на каком-то этапе общественного развития человечества монархия была полезным фактором, но затем становилась тормозом.
 
Недостатки монархии
Главный недостаток династической монархии, как и аристократии, — случайность рождения. На монархии с родовой системой наследования и монархии выборные это не распространяется, но при строго династическом наследовании нет гарантии, что не родится умственно неполноценный наследник. В истории России немало фактов того, что представитель династической монархии не являлся достойным руководителем (Петр II, Петр III, Николай II).  Потому в монархиях династических весьма желательно делить монархическую власть с какой-либо другой формой власти — с аристократией или с демократией.

Еще один широко распространенный недостаток монархии есть фаворитизм, склонность к выдвижению любимцев. Этот недостаток опять же устраняется составными политиями (составными политическими системами), в которых монархия — не единственная форма, а действует в сочетании с другими формами. Фавориты и еще чаще, фаворитки, в истории Франции и России очень хорошо известны.  Самый известный фаворит императрицы Екатерины Великой - князь Григорий Потемкин, являлся выдающимся государственным деятелем, но многие другие нужны были только для плотских утех стареющей властительницы земли русской.

Кстати говоря, не только демократия, а тем более аристократия, но и монархия чаще встречается в истории в составных политиях, нежели в чистом виде. Мы чаще видим монархии с аристократиями и даже монархии с демократиями, чем монархии, управляющие государством нераздельно. Не так уж редки в мировой истории и трехсоставные политии, сочетающие элементы всех трех форм власти.

Исторические разновидности монархии
К сожалению, в нас въелось представление, что монархии бывают абсолютными или же конституционными. Но, между прочим, абсолютную монархию придумали в XVI веке и реализовали в XVII веке; а конституционную придумали в XVII веке и реализовали в XVIII веке. Это — новейшие формы монархии, а до того монархическая история насчитывала тысячелетия. Начнем рассмотрение с самых древних разновидностей монархии.1. Монархии патриархальные или традиционные
Они характерны для традиционных обществ и могут развиваться в монархии сакральные или в монархии деспотические. Кроме того, черты патриархальной монархии, благодаря исторической памяти многих поколений, сохраняются в той или иной степени и в других монархических разновидностях. Патриархальная монархия, по всей вероятности, имеет не только прообразом своим отцовскую власть, но и прямо происходит из развития семейного принципа (традиционный монарх воспринимается как отец своих подданных). Патриархальная монархия имеет мало возможностей воздействовать на общество реформаторски, ибо традиционное общество почти не допускает этого, что не исключает реализации полновластия патриархального монарха в экстремальных ситуациях (например, в случае войны или иноземного вторжения).

Патриархальная монархия смыкается с монархией сакральной в одном чрезвычайно древнем обычае — обычае царской жертвы. Обычай добровольного принесения царем себя в жертву во имя спасения своего народа существовал у многих народов. Мифологическое наследие подобного рода изложено в классическом труде Р. Грейвса «Греческая мифология», который написан почти полвека назад, но нисколько не потерял достоинств. Грейвс замечает, что память о жертвоприношении царя достигла времен греческой и римской цивилизаций, но уже в замещенной форме (то есть сохранились символические обряды, связанные с существовавшей в гораздо более глубокой древности царской жертвой).

Видимо, то же самое мы наблюдаем в ежегодном посвящении вавилонского царя для исполнения им жреческих полномочий на свадьбе бога Бела-Мардука. Происходило это так: каждый год царь являлся в главный храм, где его встречал верховный жрец, приветствовал должным образом, а затем наносил удар плетью. Если царь при этом плакал, наступающий год считался гарантированно плодородным и удачным. Не исключено, что жрецы специально тренировались бить не больно, а цари тренировались испускать слезы (это социальные технологии).

Серьезность царской жертвы, память о которой сохранялась в сознании людей в течение тысячелетий, наилучшим образом подтверждает царская жертва, принесенная Иисусом Христом — так она и воспринимается в христианском богословии. Так ее воспринимал и Понтий Пилат — наследник совершенно другой мифологической традиции.

2. Сакральные монархии
Сакральные монархии — это монархии, где первенствующие функции монарха жреческие. Иногда подобные монархии принято именовать «теократиями». Этот термин распространен, хотя и не верен, потому что «теократия» значит дословно «боговластие», а скорее следовало бы пользоваться термином «иерократия» — «власть жрецов». Сакральная жреческая монархия нередко связана с патриархальной. Из библейского и римского материала явствует, что глава патриархальной семьи был и семейным жрецом. Сакральные монархии часто связаны с традиционными обществами. Такова сакральная монархия Египта, по крайней мере, в Древнем и Среднем царстве, где функции жреца были основными функциями фараона.

Образцами сакральных монархий, но уже других (часто сословных) являются и такие, в которых монарх непосредственно не несет жреческих функций, но является высшим духовным авторитетом. Подобную монархию реализовал классический суннитский ислам, хотя реализовал недолго — на протяжении истории Халифата до тех пор, пока халифы не утратили функций светских правителей. Функцию же духовного авторитета они сохранили дольше.

Многовековая, а может, и тысячелетняя история сакральных монархий привела к относительной сакрализации любой монархической власти: сложению принципа священности особы царя и даже королевской крови. До наибольшего абсурда данный принцип довели французы в Средневековье — королевская кровь считалась настолько священной, что, как и с кем бы ни блудили их короли, королевские потомки признавались принцами крови. И наплодили они этих принцев крови видимо-невидимо. Впрочем, среди них бывали и очень достойные люди. Так, знаменитый французский военачальник, одно время соратник Жанны д’Арк граф Дюнуа был побочным потомком королевской фамилии, и к нему совершенно официально обращались: «Monseigneur le batard». Я даже не знаю, как это можно было бы прилично перевести на русский язык — не скажешь ведь: «Ваше высочество ублюдок»?! Однако нашей монархической традиции это не свойственно.
3. Деспотические монархии
Это не ругательный термин — ничего общего деспотические монархии с тиранией не имеют. По-гречески, слово «деспот» означает «владыка», «повелитель». Деспотическая монархия складывается в военизированных обществах, хотя может сохраняться и после того, как они перестают быть милитаризованными. Из деспотического принципа вовсе не вытекает абсолютность власти деспотического монарха или то, что он правит более жестокими способами. Просто если сакральный монарх по происхождению — жрец, то деспотический монарх по происхождению — генерал. Как раз в деспотических монархиях мы видим обычно реально сильную монархическую власть в сочетании с ограждением чувства собственного достоинства и прав подданных. Как уже говорилось, подданные в таких монархиях — народ-войско.

Классическими деспотическими монархами были ассирийский царь (он — военачальник, не жреческого, а светского происхождения), армянский царь Древности и Раннего Средневековья, а также хан тюркской или монгольской орды (выборный деспотический правитель). Императора Франции Наполеона Бонапарта  также можно отнести к деспотическому монарху.

4. Сословные и сословно-представительные монархии
Их в истории мы видим чаще всего, может быть, потому, что о патриархальных монархиях сведений сохранилось гораздо меньше (они все-таки существовали слишком давно). Сословные и сословно-представительные монархии действуют в сословных обществах, потому наиболее характерны для потомков арийцев — народов, которые хоть в какой-то степени сохранили арийскую (индоевропейскую) традицию, а они основали большинство известных нам государств.

Для восточно-арийских обществ характерно включение царя в сословие, причем, разумеется, не в высшее, а во второе — воинское. Стоит упомянуть, что одно из древнейших персидских наименований царя «кшатра», а на санскрите «кшатра» значит «воин» (индийцы и иранцы были близко родственными народами 3500-4000 лет тому назад). Индийские цари — раджи (обычно правители очень небольших государств) относились как в ведический период, так и в индуистский ко второй варне — варне кшатриев. Близость к воинскому сословию можно заметить и у всех иранских царей (персидских, мидийских и др.). Однако когда персидский шах стал иранским шаханшахом («царем царей»), его власть была сакрализована, но, тем не менее, сословность не была разрушена. В Иране (Эраншахре) наблюдался некоторый синтез сакральной монархии и монархии сословной. При всех шаханшахах домусульманского периода (а в Иране сменялись не только династии, сменялись господствующие имперские этносы) неизменно действовал совет представителей трех арийских сословий, то есть монархия была реально сословной.

Напротив, в западной традиции сословных обществ монарх был надсословен, видимо, еще с очень глубокой древности. Уже у ахейцев царь выделен из очень развитой и влиятельной ахейской аристократии. Можно даже предполагать, что в ахейских обществах аристократия была сильнее монархии, и все же царский род (там был родовой принцип) выделялся и обособлялся.

Точно так же в традиции Домонгольской Руси князья есть своеобразно обособленное сословие, отстраненное от собственно аристократии — бояр. За всю историю Древней Руси известна одна (в начале XIII века) попытка боярина покняжиться — попытка неудачная: не признали ни князья, ни бояре, чем и подтверждается действенность правила.

Надо сказать, что сословным обществам монархия, безусловно, показана, она для них полезна, потому что монархический принцип позволяет главу государства в рамках культурной традиции сделать надсословным, а следовательно, сделать арбитром в случае межсословных конфликтов.

Что же касается сословно-представительных монархий, то они возникают по мере роста государств. Ведь прямая демократия возможна только в очень небольшом государстве, где хотя бы полноправных граждан можно собрать на одной площади народного собрания. Видимо, 30 000 полноправных афинян уже близко к пределу численности лиц, участвующих в прямой демократии. С увеличением размеров и многолюдности государства появляется демократия представительная. Она включается в систему сословно-представительных монархий, которые, конечно, в чистом виде монархиями не являются, ибо это — монархия с демократией или, что нередко, монархия с аристократией и демократией.

В лучшие периоды отечественной истории мы можем наблюдать у нас монархию сословную. В Домонгольской Руси IX-XIII веков существовал монархический элемент (княжеская власть) и демократическое вече (то есть прямая демократия в каждом княжестве). С созданием единой России мы перешли к сословно-представительной монархии (в XVI-XVII веках царь правил с аристократической Боярской думой и сословным представительством — Земским собором).

Я не стану спорить с распространенным мнением историков, что сословное представительство и тем самым сословно-представительные монархии складываются в процессе борьбы за объединение государств против феодальной раздробленности. Нередко встречаются упоминания (это характерно для Западной Европы), что короли боролись с крупными феодалами, опираясь на парламент мелкого дворянства и горожан (бюргеров). Я могу лишь иронически заметить, что еще неизвестно, чья сторона в данном случае была инициатором. Может быть, именно мелкие дворяне и бюргеры опирались на королевскую власть в борьбе с крупными феодалами? Но за исключением этой оговорки, я согласен с данным мнением.

Интересно, что парламенты появились в процессе борьбы за единство государства. Первый датируемый в Западной Европе парламент — Кортесы Кастилии (1185 год). Первый датируемый опыт парламентаризма в отечественной истории — Земский собор князя Всеволода III Большое Гнездо (1211 год), то есть наш парламент на 54 года старше английского, созванного впервые в 1265 году. Сословно-представительные монархии преобладают в Западной Европе XIII-XVI веков. В отечественной истории эта форма правления держится с середины XVI века и до конца XVII века. Впрочем, строго говоря, сословно-представительная монархия — это уже составная политическая система.

Стремясь объединить государство, власть — как республиканская, так и монархическая — охотно бросается в объятья парламентаризма. Иначе она терпит поражение. В процессе объединения государства и развития своего парламентаризма, американцы противникам единства шею сломали, одержав победу в Гражданской войне, а наши школьники до сих пор думают, будто войну вели из-за негров.

Еще в начале 1991 года было очевидно: если расчленение СССР станет свершившимся фактом, ни о каком торжестве парламентских принципов у нас можно не мечтать. Дальнейшее известно — расстрел Верховного Совета РФ в 1993 году. А корни октябрьских событий 1993 года уходят в 1991 год, когда наша страна была расчленена.

5. Абсолютные монархии
Принцип абсолютизма генетически связан с тремя заметными историческими явлениями: с бюрократизацией, отходом от христианских основ и этатизмом.

Во-первых, большому государству свойственна либо монархия с аристократией, либо монархия с демократией. Если же аристократических и демократических институтов нет, неизбежна монархия с бюрократией, ибо при отсутствии оперативной связи со всей огромной территорией государства царь не может эффективно решать все вопросы без бюрократии. Монархия, лишенная представительных форм, заболевает опаснейшей болезнью — бюрократизмом. Франция в качестве бюрократического государства была лидером Западной Европы, а в  Средневековье — и всего мира. Уже в XIV столетии Филипп IV Красивый в значительной степени подмял аристократию, создав мощную бюрократическую систему. Неудивительно, что Франция, правда, уже в XVII столетии стала страной классического абсолютизма.

Во-вторых, абсолютная монархия связана с антихристианскими тенденциями эпохи Возрождения и именно потому так воспевалась эпохой Просвещения. Христианин не мог бы согласиться с абсолютизмом по совести никогда, ибо для него абсолютен только один монарх на Небесах. Однако христианским принципам этики и, следовательно, политики первый удар нанесли в эпоху Возрождения (вспомним известнейшие труды Н. Макиавелли), а эпоха Просвещения вся была посвящена этим ударам — дехристианизации западноевропейской культуры. В качестве инструмента для того просветители с удовольствием принимали так называемый «просвещенный абсолютизм», который означает лишь одно: на троне сидит абсолютный монарх, которому на ухо нашептывает умные советы один из компании «просветителей». Ярким представителем этого явления была императрица Екатерина Великая в России, которая переписывалась с Вольтером и другими мыслителями своего века.

В-третьих, абсолютная монархия связана с возобладавшим в эпоху Просвещения принципом общественного договора в варианте Томаса Гоббса (принципом Левиафана). Суть его в том, что в интересах дворянства или других сословий полномочия раз и навсегда делегируются государству, и подданным остается только повиноваться. Именно этот принцип был реализован в абсолютизме. Абсолютизм — одна из обнаженнейших форм этатизма, то есть государственничества. И неважно, говорил ли Людовик XIV (лично очень симпатичный король): «Государство — это я», или эту его фразу потом придумали. Гораздо важнее, что он мог так сказать, это вполне вписывается в период его правления и в социальный уклад Франции XVII столетия.

Однако абсолютную монархию не следует путать ни с деспотической монархией (деспотический принцип воинского повиновения не исключает ограничения царской власти), ни с самодержавной (христианской) монархией, ни с тиранией. Как ни мало симпатична абсолютная монархия, тиранией она не является, ибо, во-первых, все абсолютные монархи принимали принцип неприкосновенности частной собственности. Другое дело, что конфисковать имущество могли по инспирированному приговору суда, но это было исключением из правила. Никто из абсолютных монархов не решился на массовые конфискации, на что запросто решались тираны. Во-вторых, даже абсолютные монархи не склонны полностью разрушать традиции. Так, при абсолютизме французском исчезли представительные органы (Генеральные штаты), но городские советы остались, хотя их возможности и были усечены. Существовали органы городского самоуправления и после укрепления абсолютизма в России в XVIII веке. Кроме того, во Франции при абсолютизме сохранились также независимые судебные палаты (так называемые парламенты). Эта склонность соблюдать некоторые принципы собственной культуры, не рвать с ней в корне есть, безусловно, достоинство, сохраняемое и абсолютной монархией.
6. Конституционные монархии
Конституционная монархия идейно связана с абсолютной монархией и тоже представляет собой реализацию принципа общественного договора в различных его вариантах. Только теперь уже власть короля ограничена не так, как она была ограничена в сословных и сословно-представительных монархиях, — она теперь ограничена конституцией. Принцип разделения властей, характерный для конституционных монархий, обязан своим появлением абсолютной монархии, то есть, на некоторое время должен был установиться абсолютизм, чтобы потом общество начало защищаться от государства! Безусловный этатизм абсолютизма вызвал некоторый антиэтатизм. А общество сословное от государства не защищалось, так как оно само государством повелевало.
7. Самодержавные или автократические монархии
«Автократия» — термин византийский. Позднее его стали переводить на русский язык, как «самодержавие». Первоначально, когда самодержцем объявил себя создатель России Иван III, наш величайший государь, это лишь означало, что он больше не является вассалом хана, что он абсолютно суверенен. Но постепенно термин «самодержец» стали воспринимать в связи с византийским наследием.

Попытка перенесения автократии на отечественную почву дала первую в русской истории тиранию Ивана IV, ибо русские были куда демократичнее византийцев, но значительно уступали им по уровню правосознания. Со смертью тирана византийские принципы были русифицированы, и с 1584 года «самодержавием» у нас уже называется составная система с Боярской думой и Земским собором, то есть сословно-представительная парламентарная монархия. Известный публицист XVII века Ю. Крижанич в «Политике» называет «правильным самовладством» именно сословно-представительную монархию.

В настоящее время монархии (речь идет о конституционных формах правления) существуют во многих европейских странах, включая наиболее развитые из них. Например, во всех Скандинавских странах есть царствующие правители: в Швеции — Карл XVI Густав, в Норвегии — Харальд V, в Дании — королева Маргарита II. Один из наиболее высоких уровней жизни — в Люксембурге, который, вообще-то, тоже по форме правления конституционная монархия. В Люксембурге ВВП на душу населения превышает 100 000 долларов. Кроме названных стран монархия также сохраняется в Испании, Великобритании, Бельгии, Нидерландах и некоторых карликовых государствах — Андорре, Лихтенштейне, Монако. Занимательно, что еще один новый монарх появился не так давно — это новоизбранный президент Франции Эммануэль Макрон. Так произошло потому, что еще со времен эпохи Средних веков французский правитель получает титул князя-соправителя Андорры, которым и стал Макрон.

Эволюция европейских монархий.

Монархии начали массово исчезать в Европе в XX веке. Если мы посмотрим на Европу начала прошлого века, то увидим, что почти все страны того времени имели монархическую форму правления — исключением была только Французская республика (на тот момент уже Третья, в настоящее время во Франции Пятая республика). Еще в XIX веке шли споры о том, кем же являются французы — монархистами или республиканцами. Эти взгляды менялись вместе с формой правления во Франции: после революции плебисцит провозгласил императором Наполеона, после него была Реставрация и недолгое возобновление правления династии Бурбонов, которое пережило еще одну революцию.

В 1848 году во Франции опять восстановили республику, но избранный президентом племянник Наполеона решил вернуть своей семье императорскую власть. Однако поражение во Франко-прусской войне и другие проблемы привели к очередной смене государственного строя в пользу республики. В настоящее время внешние символы Французской республики сугубо революционные: знамя, марсельеза, Марианна. Хотя форма у гвардейцев наполеоновская. Это довольно важное отличие. Потомки Наполеона живы во Франции и поныне, хоть некоторые из них придерживаются социалистических взглядов.

Самая известная из современных монархий, конечно, британская. В Англии периодически вспыхивают разговоры о том, что монархию надо упразднить и ввести республику. Но англичанам нравится монархия, это своего рода символ страны. Жителям республик в этом смысле может быть сложно понять тех, кто живет в королевствах: они не понимают, зачем вообще нужна монархия. Действительно, наличие конституционных монархий в современном мире, в современной Европе кажется чем-то почти абсурдным: у короля, например, в Швеции абсолютно никакой власти, но все чтут и уважают его, несмотря на то что, он страдает дислексией.

Король и закон.

Современные монархи также нарушают сложившиеся традиции при заключении браков. Скажем, нынешний король Норвегии, Харальд V, не стал искать себе невесту среди особ королевской крови. Будучи еще наследным принцем, он влюбился в Соню Харальдсен, с которой он тайно встречался на протяжении девяти лет. Соня происходила из богатой семьи, занималась дизайном, но по тогдашним законам Харальд не мог на ней жениться. Когда он пригрозил отказаться от престола ради женитьбы на ней, в правительстве Норвегии решили пересмотреть закон о престолонаследии. В итоге Харальд женился на своей избраннице в 1968 году. За ним последовал и шведский король Карл XVI Густав, который сделал своей королевой Сильвию Зоммерлат немецко-бразильского происхождения.

Со шведской королевской семьей связан другой юридический прецедент: королева Сильвия сначала родила дочь Викторию, а принц Карл Филипп появился на свет вторым. Согласно тогдашним шведским законам, у Карла Филиппа должно быть первоочередное право на престол. Но так как сначала наследной принцессой провозгласили Викторию, после рождения принца развернулись серьезные дебаты на тему того, передавать ли звание наследника новорожденному мальчику или оставить его за Викторией. Победила более либеральная точка зрения, так что сейчас Виктория — первая в очереди на шведский престол (к слову, в 2010 году она вышла замуж за своего фитнес-тренера).

Сейчас визиты королей и членов их семей в другие страны, в том числе в Россию, — важный повод для укрепления международных связей, особенно в бизнесе. Для многих бизнесменов и представителей компаний большое значение имеют встречи на уровне глав государств, коими формально являются короли Швеции, Норвегии и королева Дании.

Норвегия — это более демократичная страна, ее жители нечасто вспоминают о короле, и даже наследник престола Хокон во время учебы в военно-морской школе не особо афишировал свое происхождение, жил среди остальных студентов, и его и не узнавали, пока не прошел слух о том, что он из королевской семьи. После окончания учебы в Беркли он и вовсе хотел отказаться от престола, к тому же у него были все данные для хорошего старта в обычной жизни: образование, капитал, возможность устроиться на хорошую работу. В современном мире масса формальностей, отягощающих жизнь королевских семей, кажется чем-то совсем ненужным, и при этом они не дают реальных полномочий. Естественно, порой велик соблазн отказаться от короны. Однако принца уговорили не оставлять трон: все-таки долг перед родиной. Тем не менее, он, как и его «коллеги», женился на девушке некоролевских кровей, чья биография к тому же была предметом широких обсуждений: к моменту помолвки она успела родить ребенка, чей отец в то время сидел в тюрьме за распространение наркотиков, и сама она признавалась в их употреблении. Тем не менее, после раздумий правительство согласилось на этот брак, но ее сын не получил дворянского титула.

Образ жизни монархов.

Королевская семья не полностью, а только частично, как правило, содержится за счет государственного бюджета. Есть, конечно, так называемый цивильный лист — сумма, выделяемая из бюджета на содержание монарха, его семьи, дома, двора, а также расходы на искусство и благотворительность. Иногда эта сумма может быть довольно большой. В Великобритании в 2012 году цивильный лист был отменен и заменен королевским грантом, который отныне ежегодно утверждается заново. Это связано с тем, что в Англии сумма цивильного листа обычно утверждалась на весь период правления монарха, но за последние десятилетия фунт стерлингов заметно обесценился.

В Швеции размер цивильного листа утверждает риксдаг. Но, кроме того, у короля есть, например, своя ферма. И самый распространенный вид бизнеса для королевских семей — это эксплуатация собственного титула и образа королевской семьи. В большом количестве выпускаются открытки, книги, брошюры, всякого рода сувенирная продукция, которая в итоге приносит семьям весомый доход. Издания о новорожденных в королевской семье выходят чуть ли не каждый год — вся страна может следить за взрослением наследника. У королевской семьи обычно есть свой фотограф, который имеет право устраивать им фотосессии для таких сувенирных изданий. Такого рода продукция обычно очень популярна у туристов и в целом работает на поддержание образа монархии.

Символизм монархии находит отражение во многих государственных знаках, в частности на государственных деньгах. Сами правители принимают в этом участие: например, в Дании на монетах традиционно изображалась королева Маргрете II времен ее молодости, и, когда встал вопрос о том, чтобы сделать ее изображение более актуальным, отобразить возрастные изменения, она сама высказалась в пользу этого.

У той же датской королевы супруг — француз некоролевского происхождения, поэтому титул у него только принц-консорт. При этом ни у королевы, и ни у принца-консорта нет реальной власти. Они могут участвовать в открытии заседания парламента, формально утвердить состав правительства — все же королева формально глава исполнительной власти. Это все символы королевской власти. И даже леворадикальные партии не так уж активно выступают за введение республики — настолько привычен и важен образ монархии.

Монархии во время Второй мировой войны.

Во время Второй мировой войны, когда Дания и Норвегия были оккупированы немцами, норвежский король успел эмигрировать в Англию. Тем не менее, он считался главнокомандующим вооруженными силами Норвегии, которые сопротивлялись немцам, и говорил, что борьба не прекращается, пока на территории Норвегии есть хоть один оккупант. Его жена и сын в тот момент были в Швеции, а Норвегия фактически сдалась немцам в июне 1940 года. Немцы планировали объявить правителем четырехлетнего принца и назначить регентов, поэтому было необходимо вывезти из Швеции норвежскую королевскую семью. Это удалось сделать при помощи спецслужб через территорию Финляндии, примыкавшую к океану. Потом их переправили в Америку.

Королевская семья и маленький принц стали символом сопротивления, его даже зачислили в норвежские военно-воздушные силы, которые базировались в Канаде. Повсюду распространялись фотографии маленького мальчика в военной форме. Датский же король оказался под домашним арестом в Копенгагене. Тем не менее, он совершал различные символические действия: выезжал на коне, прогуливался без охраны. Вокруг него часто собирались толпы — это был такой знак датского сопротивления мягкой поначалу немецкой оккупации. После войны в Северной Европе уже особо не было республиканских настроений. Сейчас королевские семьи в этих странах — важный символ.

От абсолютной к конституционной монархии: пример Швеции.

Переход от абсолютных монархий к конституционным происходил постепенно. В Англии это произошло в начале XVIII века, а до этого, как известно, там была революция. В Швеции, начиная с XVI век, правила династия Ваза (до этого страна находилась под контролем Дании), и с этого момента они и отсчитывают свою новую историю. У них была так называемая смешанная монархия: был король, была аристократия, был и парламент — риксдаг. И каждый считался источником власти, поэтому между ними шла постоянная борьба. Более того, риксдаг включал в себя четыре сословия: дворянство, духовенство, бюргерство и крестьян, чего не было в других странах. Поэтому внутренняя политическая история Швеции долгое время была похожа на перетягивание каната: например, в 1632 году король погиб, королевой осталась его шестилетняя дочь Кристина, при которой тут же был создан регентский совет, аристократы начали опустошать казну, отписывать себе владения и так далее. Впрочем, когда королева повзрослела и достигла совершеннолетия, им пришлось остановиться. Кристина была сильной правительницей, очень образованной, но вскоре она устала от власти и в 1654 году отреклась от трона, завещав правление своему супругу Карлу Густаву Пфальцскому. После него королевскую власть и абсолютизм успешно развивал Карл XI, а затем Карл XII, хорошо известный в России благодаря войне с Петром I.

Примечательно, что в Дании и Швеции в тот момент был так называемый конституционный абсолютизм, как бы противоречиво это ни звучало. В законах было прописано, что вся власть принадлежит королю. Карл XII был уже абсолютным монархом, хотя при нем сохранялся риксдаг, но государственный совет стал королевским с совещательными функциями. Но, как нам известно, Карл XII посвятил себя внешней политике и войнам и потому не оставил наследников. Более того, уехав из Стокгольма в 1700 году, он больше туда не возвращался. Его военные кампании сильно подкосили финансовое состояние страны. Кроме того, шведским дворянкам банально не за кого было выходить замуж: вся молодая знать пошла воевать с королем, многие погибли. Поэтому многим пришлось выходить замуж за простолюдина и терять свой дворянский статус.

Карл XII погиб во время похода на Норвегию. Его смерть долго была предметом споров и всевозможных конспирологических теорий: убили ли его враги или свои, которым надоело воевать, или же вовсе англичане? В результате после его смерти остались две его сестры, одна из которых, Ульрика Элеонора, жена гессенского принца, стала королевой. Но ее заставили подписать множество условий, в результате чего она практически лишилась власти.

Этот период, связанный с увеличением гражданских прав, продлился до 1772 года и получил название «эра свободы». В 1772 году король Густав III совершил переворот и на время восстановил абсолютизм, став одним из просвещенных правителей Европы. Примечательно, что он довольно много общался и переписывался с Екатериной II (не так давно издали их полную переписку — на французском, естественно, языке; любопытно, что обсуждали они в основном не политику, а воспитание детей и прочие житейские вопросы). Но в 1792 году его убили в опере. Престол занял его сын, Густав IV, которого свергли в 1809 году. На трон взошел его дядя, брат Густава III, герцог Карл Сёдерманландский, который вошел в историю под именем Карла XIII. Но он был уже в возрасте и не имел законных наследников. Его правление пришлось на эпоху Наполеоновских войн. Все происходящее окончилось тем, что к власти пришел наполеоновский маршал Жан-Батист Жюль Бернадот, который и основал новую династию, правящую в Швеции по сей день. Потомки Жан-Батиста в последнюю четверть XIX века провели ряд реформ, способствовавших расширению полномочий риксдага, в результате чего Швеция окончательно стала конституционной монархией.

Абсолютные монархии сохранились в некоторых азиатских странах,  например, в ОАР (объединенных арабских  эмиратах, конфедерации нескольких  арабских монархий), в Малайзии,  которая имеет такую же форму, в Брунее, где единолично правит монарх.