Концерт не состоится

10 ноября 1982 года в 9 часов утра умер Леонид Ильич Брежнев. Я узнал об этом, слушая вечером радио «Свобода».

11 ноября, в 10 утра следующего дня, во дворе Вильнюсской консерватории стоял автобус филармонии. Намечались гастроли оркестра духовых инструментов по нескольким западным городам Литвы.

Руководство — дирижёр и заведующий кафедрой — собирались уехать позже на личном транспорте. Главным ответственным лицом в то утро являлся я — инспектор оркестра и студент 4-го курса.

В девять утра я был в консерватории. Со всех сторон только и говорили, что умер Брежнев. Настроение приподнятое: судя по всему, в ближайшие дни намечался траур и отмена лекций и любой концертной деятельности.

Меня окружили студенты-духовики:

— Миша, отмени погрузку инструментов и костюмов. Задержи выезд.

Понятное дело — никто никуда ехать не хотел.

Подошёл шофёр автобуса:

— Вы тут главный? Решайте, что будем делать.

Иду в деканат. Звоню дирижёру — не берёт трубку. Звоню заведующему кафедрой — тоже длинные гудки. Декан разводит руками: не моё, мол, дело. Крутись как хочешь.

Иду выше — к проректору по хозяйственной части. Захожу в кабинет.

— Здравствуйте, — говорю. Тут такое дело…

— Какое?

Проректор — грузный мужчина, поляк, хорошо говорящий на трёх языках жителей Вильнюса. Человек осторожный.

— А что случилось?

— У нас гастроли, внизу ждёт автобус, коллектив нервничает, не знаем, как быть. Надо бы отменить поездку.

— Почему?

— Ситуация чрезвычайная.

— Какая?

— Умер…

— Кто?

— Как кто? Леонид Ильич Брежнев.

Новость его не удивляет. Зато следующий вопрос настораживает меня:

— А вы откуда знаете?

Я замолкаю.

Он тоже молчит. Потом с ухмылкой:

— А кто об этом сообщил?

Тихо говорю:

— Радио «Свобода». Вчера.

Если бы в кабинете было прослушивающее устройство, оно бы не уловило этих слов. Но проректор всё понял — прочитал по губам.

Спокойно, как о чём-то несущественном, он подводит итог:

— Будем разбираться. Задержите поездку на два часа. Потом ко мне. И учтите: если информация не подтвердится — будете отвечать. О смерти Брежнева я узнал от вас.

Иду по консерватории. Нервная дрожь.

Надо было заболеть. Или вообще ничего не отменять. Кто его знает, чем всё это кончится. А если обманули? А если он жив?

Сижу на чердаке в курилке, в сигаретном дыму посылаю всё к чёрту.

Через два часа новостей нет. Звонили в ЦК — там никто не берёт трубку. Проректор явно повеселел: раз молчат, значит что-то случилось.

— Никого не отпускать. Ждите.

Ждали долго, очень долго.

Наконец ближе к вечеру проректор лично поднялся на чердак, где я всё это время сидел голодный и злой.

— Только что позвонили из ЦК. Официально сообщили о смерти Генерального секретаря. С завтрашнего дня объявляется трёхдневный траур. Отпускайте коллектив и автобус.

До начала запланированного концерта в городе Шяуляй оставалось тридцать минут.

Конец этой истории был такой: заведующий кафедрой заболел в тот же день и поэтому не поднимал трубку. А дирижёр — не поверите — как ни в чём не бывало поехал на своей машине. И лишь добравшись до дверей концертного зала города Шяуляй, прочитал объявление:

«УМЕР ЛЕОНИД ИЛЬИЧ БРЕЖНЕВ. КОНЦЕРТ НЕ СОСТОИТСЯ».

И ниже — от руки, синей шариковой ручкой — одно польское слово:

«Kurwa»

2020 07 09