Запоздалая вина

   В классе между девчонками и мальчишками стали очень натянутые отношения. Девчата просто не знали, как им теперь исправить всю ситуацию. Домой к Алёшке ходили только пацаны, не давая ему отстать в учёбе. Гудзаков принёс ему напечатанные фотографии похода, чем нимало порадовал товарища.
   Без Карбинского на уроках стало постно, скучно и неинтересно. Пустое место одноклассника лезло девчатам в глаза немым укором за их жестокую расправу. Девочки признали, что перегнули палку. И те, кто не принимал участия по своим личным соображениям в этом жестоком наказании, искоса с плохо прикрытым презрением неодобрительно смотрели на подруг. Им тоже не хватало Карбинского. Были и те, которые совсем не жалели о своём поступке, считая, что поступили правильно, наказав таким образом, безрассудного гулящего юнца!   
  Тома Белокурова тихо спросила соседку по парте:
- Вера, вы не жалеете о том, что наделали с Алёшей?
   Куницина с неприязнью взглянула на неё и едко подколола:
- А почему ты, Томочка, не пошла с ним на свидание? Ведь он так писал тебе! Так писал!
   Тома в изумлении вытаращилась на Веру:
- Ты что, читала записку?!
- Хм! А что здесь такого? – с вызовом скривила Вера губы.
- Но он же не тебе её писал! – возмутилась Тома.
- Да ладно тебе! Скромная какая! – и Вера, покраснев, как варёный рак от своей непорядочности, выдала себя с головой и отвернулась, не выдержав осуждающего взгляда Белокуровой.
   Белокурова ничего не ответила и больше в разговоры с соседкой не вступала. Никто не знал, что Тома записку Алёшки хранила дома в своём личном дневнике. Ведь Карбинский тоже ей нравился. Она не была исключением.
   После уроков Белокурова по дороге домой завернула в киоск, купила открытку с изображением букета белых роз, подписала её и бросила в почтовый ящик Карбинскому. Алёшка не знал, что одноклассница жила на соседней улице от его дома. И ходили они домой и в школу вместе, только по разным улицам.
   Получив открытку, Карбинский прочитал: «Алёша, выздоравливай быстрее. Не болей». Он долго смотрел на открытку, соображая от кого она? По аккуратному очень красивому почерку он понял, что писала девочка. Причём, этот почерк он уже где-то видел. Где видел? Кто писал? Ни слова о любви, просто по-товарищески. Любыми путями Карбинский решил обязательно узнать адресата.
   На перемене Слацкая Зоя села за пустую парту Карбинского, со скучающим видом глядя в окно. Вспомнился его нежный взгляд, улыбка, искорки ярко-голубых глаз. Никогда Зоя не встречала таких красивых мальчишек. Именно она первая неожиданно получила крепкий поцелуй его горячих губ. И Зоя теперь вспоминала и вспоминала этот момент и никак не могла его забыть, тихо трогая свои целованные им губы…
- Почему ты сюда села?! – как резкий хлопок возле уха раздался недовольный голос Татариной.
   Слацкая аж подпрыгнула!
- Какого чёрта ты подкрадываешься?! – вспылила она и дёрнула плечом: - Где хочу, там и сижу!
- А наш уговор, что уже не в силе? – вставила руки в боки Татарина.
- Дин, катись ты со своим уговором куда-нибудь подальше! – раздражённо проговорила Зоя.
   К парте подошли ещё девочки.
- Зой, мы же договаривались его бойкотировать! – поджала глаза Яснова.
- А я, может, жалею, что так поступила с Лёхой! – с вызовом объявила Слацкая.
   Ира в недоумении с возмущением взглянула на девчат.
- Так ты что ж, дорогуша, и нашим и вашим за копейку спляшем?! - возмутилась Томакова.
- Ты же вместе со всеми ратовала за его наказание! – подхлестнув всех, едко напомнила Татарина.
- Вставай отсюдова! Так нечестно! Такой номер у тебя не прокатит! – решительно схватила Аня Ломакова Слацкую за руку и потащила с Алёшкиной парты.
   Слацкая вцепилась в парту, не уступая, и железно упёрлась ногами в перекладину!
 - Хорошенькой хочешь быть?! Не получится! – разозлились девчонки.
   И уже втроём начали тащить из-за парты Слацкую! Зоя пронзительно завизжала, и тут вдруг послышался треск рукава её формы! Девчата отскочили. Слацкая подскочила с парты и бросилась из-за порванной формы в драку! Она с такой силой и ярой злостью начала трепать одежду девчонок, что с их фартуков полетели пуговицы и затрещали швы!
- А-ай!!! Бешеная!!! – заорали девчата, отбиваясь от разъярённой подруги и разбежались.
- Будете мне ещё указывать, куда сесть, где и с кем! – отдуваясь, как боксёр после боя на ринге, демонстративно села обратно за парту Карбинского Слацкая.
   Она ужасно жалела, что участвовала в этой расправе! И очень страдала теперь от этого! Ведь Алёшка скоро уедет на Север домой, а она так хотела у него попросить его адрес, чтобы переписываться с ним. Теперь после всего он навряд ли чего ей даст, кроме дули и презрения! И досада с новой силой начала её грызть, как голодная собака кость! Говорили же умные, что ему достаточно было этого бойкота! Так нет, другим его слёз надо было и громкого рёва! Слацкая места себе не находила после того дня расправы!
   Татарина, глядя на неё, совсем не жалела о случившемся, помня свой позор в кинотеатре. Татарина являлась одной из первых зачинщиц придуманной жестокой расправы. Досыта наревевшись тогда после позорного похода в кинотеатр, она ещё не один раз плакала, глядя на симпатичного одноклассника, горя желанием отношений, которые в толпе называли «больше, чем дружба». Она никогда не забудет, как крепко он держал её за руку. Хотя, впрочем, он так всех держал, крепко сжимая руку. Но вот Алёшка так быстро забывал свои промахи, не считая их обидами, что, как раз эти обиды и разгорались с утроенной силой, превращаясь в желание мести и зависти к другим. И Татарина упорно оговаривала товарища, подвигая обиженных подруг по несчастью к расправе. Она поняла, что Карбинский никогда ни к кому не полезет с разборками. Это было очень удобно, чтобы злобно и тихо распускать о нём грязные сплетни.
   С утра на школьном дворе перед уроками, Шумова спросила Татарину:
- Дина, так откуда у тебя про девочек такие подробности, которые касаются Карбинского?
- Сорока на хвосте принесла! – хитро увернулась от ответа Дина.
- Сорока, говоришь? – упорно ела её глазами Шура, меряя с головы до ног.
- Чего ты пристала?! – недовольно взъелась на неё Татарина.
   Шумова ещё больше прищурилась, свысока осмотрев Татарину, отошла к девчатам и дёрнула бровями в сторону Татариной:
- Бабоньки, я точно вам говорю, что Лёшка не говорил так, как утверждает эта трепуха.
   Татарина болтала с Ясновой и Горской. Все дружно уставились в их сторону. Те трепались увлечённо, не замечая взглядов одноклассниц.
- Что ты теперь предлагаешь, Шура? – спросила Машкова и усмехнулась: – Пойти к Лёхе домой и молить о прощении? – и она, приседая в реверансах, сделала глупое выражение виноватого лица, хлопая глазами: - Прости нас, Алёшенька! Прости, любимый!..
- Бог простит, дитя моё! – послышался голос восьмиклассника Феди Жулеева, проходившего в своей толпе мимо них.
   Пацаны злорадно засмеялись, а Машкову словно вытянули вдоль спины кнутом, и она бросилась прятаться от конфуза за спины подруг! Девчата начали над ней хохотать, и все сами покраснели! Пацаны ловко поймали их за язык!
- Я прощаю тебя, детка! – под неудержимый хохот одноклассников, оттопырив пальцами кокетливо штанины, покривлялся на ходу восьмиклассник Алёшка Востриков, дурашливо моргая глазками.
   Машкова от стыда присела, а девчата ещё больше закатились смехом вместе с ребятами! Пацаны, не останавливаясь, гурьбой скрылись в здании школы, и одноклассницы накинулись на Надю:
- Чего ты раскудахталась во всё горло, как оратор на параде?!
   Машкова взахлёб хихикала со стыда так, что не могла сказать ни слова!
- Да и кто тебя к его калитке подпустит? – поехидничала Куницына, напоминая слова старосты.
   Расправа над одноклассником просочилась на курилке между пацанами. Многие осуждающе посматривали на девчат седьмого «А» класса. Многие, которым он досадил, порадовались:
- Хех! Бог шельму метит!
   Ведь именно пацаны, а не Карбинский, рассказывали друг другу до хохота потешные байки про его похождения, когда, где и с кем его видели. Алёшка, закатывая глаза, как пойманный плохой шпион, хохотал вместе со всеми, отбиваясь безобидными шутками. Не думал тогда Карбинский, что все эти безобидные шутки, прослышанные девчатами, ложились аккуратно в колчан мести. А те, кому было выгодно оговорить его, просто точно и удачно не упустили этого момента!
   И теперь многие девочки запоздало винились за участие в расправе. Им не хватало весёлого солнечного Казановы. Первая Шумова Шура честно созналась, объявив во всеуслышание:
- А я жалею, девчата, что так поступила с Лёшкой!
   Все с удивлением посмотрели на Шумову. И она повторила:
- Жалею! – и твёрдо добавила: - И не делайте вид, что вам всё равно! Многие из вас тоже жалеют…
   Подруги и соглашались с ней и не соглашались.
- Девочки, ведь он скоро вообще уедет, - тихо произнесла Зоя и грустно вздохнула: - Навряд ли он нас захочет простить…
   Так девчата теперь разделились на две разные половины – одни совершенно не жалели о расправе, другие мучились изо дня в день запоздалой виной перед своим истерзанным кумиром сердец.
   Но никто из них не знал того, что обиды Алёшка ни на кого не держал. Более того, он винил во всём только самого себя.

продолжение следует ------------------