Мертвые души

                Пьеса в 32-х картинах

                Комедия

Краткое содержание. Недалекое будущее. Индивидуальный предприниматель Чичиков П.И. занимается продажей в соцсетях «мертвых душ», скупленных им ранее. Но в городе начинают пропадать живые люди.


                Действующие лица:
 
Чичиков Павел Иванович – индивидуальный предприниматель
Манилов Евламий Елисеевич – прожектер, стартапер
Собакевич Михаил Прокофьевич – владелец ресторана «Голод собачий»
Коробочка Глафира Петровна – хозяйка магазина белья большого размера
Ноздрев Никифор Петрович– поп-звезда, певец, образы Григория Лепса, Иосифа Кобзона, Вахтанга Кикабидзе, Сергея Шнурова, Юрия Шатунова и Стаса Михайлова (перевоплощается в разных действиях, поет во всех стилях)
Плюшкин Сидор Тимофеевич – местный помещик, блоггер
Архангелов Варфоломей Гавриилович – городничий
Марсельеза – дочь городничего
Вий Сергей Иванович – бизнес-тренер, специалист по финансовым вопросам
Захватов Петр Порфирьевич – руководитель службы городской безопасности
Отец Феодосий
Дочери городничего с женихами
Апрелисты

                Картина 1.
                Манилов и Собакевич.

  Манилов и Собакевич входят с утрированно большими айфонами, висящими у них на шее на блестящих цепях.
 Одеты по-современному. Во время разговора набирают тексты на айфонах. Это не разговор, а переписка.
  Собакевич (немного окает): - Здравствуй, друг Манилов! Приглашаю тебя на открытие моего ресторана!
  Манилов: - Доброго здоровья, любезнейший Михаил Прокофьевич! Непременно, непременно!
  Собакевич: - Адрес запиши. Новая Басманная, дом пять. Ресторан «Голод собачий». Третьего дня открываемся.
  Манилов: - Записал, Михаил Прокофьевич. Будем с супругой.
  Собакевич: - Ты давай-ка, Евлампий Елисеевич, не только супругу захватывай, а еще друзей-приятелей приводи!
  Манилов: - Да, друзья-то нынче какие? Всё по компьютерам (ударение на предпоследнем слоге) сидят, из дома мало похаживают. Всё только, Михаил Прокофьевич, в он-лайне.
  Собакевич: - Ну, дак вытащить их надо из лайна, прости Господи, этого. Я, знаешь, в компьютере (ударение на предпоследнем слоге) не силен. Супруга, в основном, занимается. Группу организовала. Теперь надо людишек в эту группу понабрать, да рекламку им! Вот, глядишь, ресторан-то и полнехонек будет.
  Манилов: - Супруга ваша – золото, а не женщина! Это она очень хорошо придумала! Просто шарман!
  Собакевич: - Шарман-то, шарман, да только людей-то не бесплатно в группу эту набирать надо. Купить их надобно. И такая оказия оказывается… Тьфу ты, масло масляное! Люди-то эти, друг мой, Манилов, могут оказаться…(вращает глазами) мертвыми!
  Манилов: - Как?!! Убиты?!! Какой ужас!!!
  Собакевич: - Тише, тише, Евлампий Елисеевич! Не убит никто. Просто, вроде как человек есть, на фото даже. Слова всякие пишет. А человека-то этого нет.
  Манилов: - Не пойму. Это что же? Духи? Спиритус?
  Собакевич: - Да, без спиритуса здесь не разобраться. Супруга говорит, человек такой был. Говорит, настоящий. Стива Жобс. Из Нового Света.
  Манилов: - Фамилия какая-то… Неблагозвучная.
  Собакевич: - А чего ему! С фамилии водку не пить. Миллионщиком стал! Он все это и придумал, чем мы с вами сейчас занимаемся.
  Манилов: - Чем же, Михаил Прокофьевич?
  Собакевич: - Разговариваем как с вами, Евлампий Елисеевич. Я ведь у себя дома, на Стромынке. А вы у себя, в имении находитесь. На диванчике, небось, полеживаете.
  Манилов: - Из Нового Света… А я-то думал, Михаил Прокофьевич, что это прогрессивная русская мысль…
  Собакевич: - У нас, друг ты мой, все через фамилию этого Жобса делают. А они, раз-два, Америка-Европа, Индия-Китай… Во какое сообщение наладили!
  Манилов: - Удивительно, Михаил Прокофьевич!
  Собакевич: - Так вот, о мертвых-то…
  Манилов: - О каких?!!
  Собакевич: - Еш твою медь! О мертвых душах-то! В компьютере! (Ударение на предпоследнем слоге).
  Манилов: - Ах, в компьютере! (Ударение на предпоследнем слоге).
  Собакевич: - Мертвые, они нам тоже подойдут. Они в группе нашей видимость создадут. Что много народу ресторан наш предпочитают. А живые, тут и клюнут! Понимаешь, друг Манилов?
  Манилов: - Понимаю, Михаил Прокофьевич! Умны вы! Я бы никогда не додумался! А ведь у меня тоже прожекты!
  Собакевич: - Делай тоже группу али сообщество, Манилов, да вперед! Время нынче такое. Куй железо, пока горячо!


                Картина 2.
                Чичиков.

  Чичиков сидит с большим айфоном на цепи на шее за столом.
  Играет в «Гонки».
  Чичиков: - В-в-ж-ж-и-и-у-у-у! В-в-ж-ж-и-и-у-у-у! И какой же русский не любит быстрой езды!
  Еще немного играет. Поворачивается к зрителям.
  Чичиков: - Честь имею представиться! Павел Иванович Чичиков. Полезный сейчас всем человек. Мертвые души продаю. Я ведь, было дело, души-то эти скупил. Знал, что придет такое время, когда они в цене будут.  Да-с!... (Подбоченился). А может, я это время-то и создал! Ну, будет! Не буду предаваться фанфаронству. Я человек, знаете, деловой. Для рекламы всякого дела сейчас народ нужен. А где его поболее-то будет, народу? У Павла Ивановича Чичикова! И расценки-то копеешные. Тыща человек – пятьсот рублей. Пять тыщ – две с полтиной. Со скидкой, значит. Эх, жизнь-то настала! Благодать! Я ведь знаете кто? Герой нашего времени. Я первый углядел, чего людям надо. Предугадал. Да-с! У меня этих душ миллиарды, триллионы, секстиль… Вот! Опять заказ! Посмотрим-посмотрим! Коробочка. Глафира Петровна. А ничего еще эта Коробочка, в самом соку дамочка!
  Выходит Коробочка с большим айфоном в цветочек на цепи.
  Коробочка: - Увидала намедни ваше объявление, любезный Павел Иванович. Хотела бы прикупить душонок. У меня магазинчик. Женского белья немаленьких размеров.
  Чичиков: - Так, за чем же дело стало? Вам обоего полу душ али как?
  Коробочка: - Мне желательно полу женского. Мужскому дамское белье без надобности.
  Чичиков: - Как сказать, Глафира Петровна, как сказать. Есть нынче, знаете, любители…
  Коробочка: - Что вы такое говорите, Павел Иванович! Таких нам ненадобно!
  Чичиков: - Отдельно женского полу подороже будет.
  Коробочка: - Да, как же, батюшка!
  Чичиков: - Ненамного, душенька, ненамного. Посмотрел я фотоальбомы ваши… Спешу вам выразить свое восхищение! Особливо, альбом в Эмиратах… Делайте ваш заказик, и все вам доставим в лучшем виде!
  Коробочка: - Ой, вы меня в краску вгоните! Благодарствую, дорогой Павел Иванович! Заказик составлю и пришлю вам.
  Чичиков: - Целую ваши ручки!
  Коробочка уходит.
  Чичиков довольный, подмигивает зрителям. Поет поставленным голосом:
  - Эх, полным полна моя коробочка!..

                Картина 3.
                Ресторан «Голод собачий».

  Несколько столов с едой и напитками.
  За одним столом сидят Собакевич и Манилов с женами. У всех на шее висят айфоны. За другими – вырезанные из картона фигуры с улыбающимися лицами.
  Выходит Ноздрев в образе Лепса, в черных круглых очках и с айфоном на цепи.  Поет «Песню о друге».

«Песня о друге»

Если друг отказался вдруг
Аж пять дней заходить в Фейсстук.
Если сразу не разберешь
Плох он или хорош.

Парня ты в Инстругам тяни,
Не бросай одного в сети.
Он на фотке одной с тобой.
Там поймешь, кто такой.

Если парень в сетях не ах.
Шаг ступил в Интернет и сник.
Сообщенье тебе прислал,
Мол, соцсеть – это вред.

Значит, рядом с тобой чужой.
Ты его не брани – бани.
В сеть таких не берут и тут
О таких не поют.

Если ж он не скулил, не ныл,
На страницу твою заходил.
А когда ты упал со скал,
Фото опубликовал.

Если шел он в Фейсстук в запой,
В Инстругаме сидел хмельной,
Значит, как на себя самого
Подпишись на него!

  Ноздрев раскланивается.
  Крики «Браво!», «Брависсимо!», аплодисменты, записанные на магнитофон.
  Манилов с Собакевичем подходят, благодарят Ноздрева за песню.
  Ноздрев: - Спасибо, братцы! (Собакевичу) Дак, в твоем ресторане чего-ж не спеть! Я тебе еще тут и спляшу вприсядку! А народу-то сколько! Аншлаг!
  Собакевич: - Это я нужного человека нашел. Он меня аншлагами-то и обеспечил. Скоро подъехать он обещался. Вам всем, господа, надобно с ним познакомиться! А вот и он!
  Уходит за кулису, выводит Чичикова под ручку.
  Собакевич: - Знакомьтесь, господа! Павел Иванович Чичиков!
  Все представляются.
  У Собакевича на айфон приходит громкий сигнал сообщения.
  Собакевич: - Городничий!
  Собакевич убегает за сцену. Выходит вместе с Городничим. У него тоже айфон на цепи.
  Собакевич: - Варфоломей Гавриилович, позвольте вам представить выдающегося человека, нашего гостя. Павел Иванович Чичиков!
  Чичиков кланяется.
  Собакевич: - Наш городничий – Варфоломей Гавриилович Архангелов!
  Городничий кланяется.
  Чичиков: - Очень! Очень рад знакомству с вами!
  Городничий: - Аналогично, Павел Иванович! Рад, очень рад!
  Собакевич: - Павел Иванович может оказаться очень полезен нашей Городской Управе. У него в кармане, можно сказать, целые народы запрятаны!
  Все смеются.
  Городничий: - Не угодно ли Вам, Павел Иванович, осмотреть некоторые заведения в нашем городе?
  Чичиков: - С превеликим удовольствием!


                Картина 4.
                Вий и Манилов.
      
  За столом сидит Вий.
  Входит Манилов.
  Печатают на больших айфонах. Друг на друга не смотрят.
  Манилов: - Это бизнес-агентство «Взгляд вперед»?
  Вий: - Вы по объявлению?
  Манилов: - Да-с… В «Вечернем альфононосце» прочел…
  Вий: - Вий. Сергей Иванович. Бизнес-тренер. К Вашим услугам.
  Манилов: - Манилов Евлампий Елисеевич.
  Вий: - Предпринимательской деятельностью занимаетесь?
  Манилов: - Да-с… Планирую, вот… Прожекты…
  Вий: - А какова направленность?
  Манилов (мнется): - Как бы это вам сказать… Замки… Воздушные…
  Вий: - О-о! Не смущайтесь! Ходовой сейчас, я вам скажу, товар! От желающих приобрести отбою нет! И вы по адресу обратились. Я ведь по замкам этим специалист! Столько впари… В Париже офис у меня был! Теперь вот соотечественникам помощь решил оказывать.  Размножать, не побоюсь этого слова, наших отечественных миллионщиков решил. Для начала об оплате договоримся. Вы сколько с собой имеете?
  Манилов (ошарашено): - С собой… имею… честь…
  Вий: - Вы, надеюсь, понимаете, что после моей помощи денежки-с потекут к вам рекою. Нилом потекут!
  Манилов: - П-понимаю…
  Вий: - У меня для вас очень выгодное предложение. Сейчас вы мне дадите 29 тысяч 999 рублей. И я вам очень хорошо помогу. Просто бесподобно-с помогу. Но завтра! Завтра моя помощь будет стоить, конечно, дороже. Пятьдесят тысяч. Вы можете сейчас за 5 минут заработать 20 тысяч! Вижу, что вы человек неглупый и не откажетесь от такой выгоды!
  Манилов: - Я…не…
  Вий наступает на Манилова: - Вижу! Вижу!..
  Манилов оседает. Он в зомбированном состоянии. Достает из кармана большую зеленую банковскую карточку и вставляет в свой айфон.
  Вий вынимает из своего айфона большую пачку крупных дореволюционных денег.
  Вий: - Вы приняли правильное решение, господин Манилов. Отдали деньги в хорошие руки.
  Демонически смеется.
 

                Картина 5.
                Чичиков и Городничий.

  Городничий: - А вы смотрели новый фильм «Спасибо, что живой»?
  Чичиков: - Что-то не припоминаю. О чем это?
  Городничий: - Да, как же! Это о выборах в Градоначальство. Основан на реальных событиях. Даже фамилии реальные! В предвыборной гонке два лидера: Травкин и Провальный. Травкин – это градоначальник действующий. За него достаточно большое количество голосов. Но Провальный публикует сенсационное сообщение о том, что голоса эти «липовые», что люди эти несуществующие. Травкин в свою очередь отвечает в прессе, что Провальный поддержан такими же «мертвыми душами».
  Чичиков: - Ну, это не редкий случай.
  Городничий: - Слушайте дальше! Независимое расследование проводит журналист Джульетта Сопранова. Она обнаруживает, вернее, не обнаруживает ни единого настоящего человека в голосующих за обоих кандидатов. В результате, в конце фильма побеждает градоначальник Травкин. Джульетта Сопранова обнаруживает живую 90-летнюю старушку, проголосовавшую за него.
  Чичиков: - А почему «Спасибо, что живой», а не «живая»?
  Городничий: - Спасибо, что живой человек. Старушка – она ведь тоже человек.
  Чичиков: - Да, старушки еще могут много пользы принести Отечеству. Хотя… устаревшая модель. К телевизору еще подключены.
  Городничий: - Телевизоры уже давно сняты с производства. Каменный век! У всех сейчас альфоны сто пятого поколения. Телевизор сейчас можно найти где-то в глуши, в деревне.
  Чичиков: - Что? В деревне?! Неужто деревни где-то еще остались?! Эх! Велика и необъятна ты, Матушка Русь!

                Картина 6.
                Собакевич и Манилов.

  Собакевич: - Вий, говорите, Евлампий Елисеевич?
  Манилов: - Да, Михаил Прокофьевич, так он представился.
  Собакевич: - Как же, знаю, знаю. Переписку мы с ним вели. Пришло мне письмо: «Хотите ли вы стать миллионером?» А я, конечно, не против такого положения. Не отказался бы. Да, отвечаю, хочу мол.
  Манилов: - И что же дальше, Михаил Прокофьевич?
  Собакевич: - Приходит ответ от этого Вия. Советы-де мои не бесплатны, и коли хочу я исполнить свою финансовую мечту, должен перевести этому Вию довольно кругленькую сумму.
  Манилов: - Двадцать девять тысяч девятьсот девяносто девять рублей?!!
  Собакевич: - Да, кажется эту. А если не переведу в течение одного банковского дня, то сумма будет уже…
  Манилов: - Пятьдесят тысяч?!!
  Собакевич: - Совершенно верно. Ну, и память у вас на цифры, Евлампий Елисеевич!
  Манилов: - Как же-с, как же-с…
  Собакевич: - Ну, так дальше. Стал я сомневаться, стоят ли советы таких денег. Пока сомневался, тут и день прошел. Получаю от Вия снова послание: «По доброте душевной даю вам еще три дня на обдумывание моего предложения». Я, конечно, обдумывал: если советы дельными окажутся, то так, конечно, очень даже хорошо бы было. А если не эдак, то разорение сплошное получается. Так три дня и прошли. От Вия опять письмо: «Чтоб без обмана, даю неделю еще на размышление». Тогда посоветует он мне по первой цене, а ежели не уложусь в этот срок, то тогда уж по цене по высокой. И неделя пролетела. Все прикидывал я то так, то сяк. Никак не мог решиться.
  Манилов: - И что же решили, Михаил Прокофьевич?
  Собакевич: - Приходит от Вия последнее письмо в нашей переписке. «Думал я, - пишет, - что ты хороший мужик. А ты плохой мужик, жадный». Ну, я ему отвечаю, что никакой я не мужик. Я дворянин потомственный. Наш род такой старинный, что дальше некуда. Мы царей нынешних постарше будем. «Собакевич» знаешь откуда? Ева, жена Адама, завела себе собачку. Небольшую такую. Модную. Чиа-хуа, навроде. А нашего предка она наняла по уходу за собачкой. И он службу отлично справлял, по наследству детям передавалась служба наша. «Собак-Евич» отсюда пошло. Так-то, Евлампий Елисеевич! А вы говорите!
  Манилов: - Михаил Прокофьевич, восхищаюсь я вами! Как вы быстро раскусили махинатора этого! А я, а мне…(Плачет).


                Картина 7.
                Библиотека.
                Чичиков и Городничий.

  Стоят столы, компьютеры, за ними люди. Играют в компьютерные игры-стрелялки.

  Городничий: - А это, дорогой Павел Иванович, наша библиотека!
  Чичиков: - Позвольте, любезнейший Варфоломей Гавриилович, а где же книги?
  Городничий: - Какие книги? Вы, Павел Иванович, все по заграницам разъезжаете! Всем известно, что «библиос» по-древнегречески означает «стрелять». Наша молодежь охотно идет в библиотеки. Мы убиваем этим двух зайцев: они и заняты, и готовятся к защите Отчизны нашей. Мы и армию упразднили. Намного удобнее - на содержание тратиться не надо. Все приходят, садятся на стулья и добровольно стреляют.
  Чичиков: - Да-а-с.. А как же маршировка? «Тянуть носок», так сказать.
  Городничий (машет рукой): - Этим давно не занимаемся. Нынче все в компьютере воюют. Выращивают свою армию, стратегию дают, потом, опять же, сражения… Какая страна больше очков наберет, та и выиграла.
  Чичиков (поражен): - Однако, какое удобство!
  Городничий: - Вот, Павел Иванович, обратите внимание – за крайними столиками наши знаменитые библиофилы: генералы Мосин-Задунайский и Катюшин-Лафетов. Францию уже завоевали, пол-Европы… С утра, представьте себе, и пол-Европы в кармане! Хотя, к вечеру могут и продуться. Вчера Казахстан с Узбекистаном профукали!
  Чичиков (вздыхает): - Да-с, быстро нынче дела делаются. Вот, в наше время бы так!
  Городничий: - Да, что вы, Павел Иванович, какие еще ваши годы! Вы ведь неженаты еще? Позвольте пригласить вас ко мне на ужин! Отказы не принимаются!
  Чичиков кланяется.


                Картина 8.
                Ужин у Городничего.

Ноздрев в образе Кобзона. Во фраке с бабочкой, волосы зачесаны назад.

Песня «Не расстанусь я с альфоном».

Я в мир удивительный этот пришёл
Отваге и правде учиться.
Единственный друг, дорогой мой Альфон,
Ты можешь на нас положиться!

Мы пройдём сквозь шторм и дым,
Станет WINDOWS голубым.
Не расстанусь я с Альфоном,
Буду вечно молодым!

Не расстанусь я с Альфоном,
Буду вечно молодым!

Аплодисменты. Ноздрев раскланивается и уходит.

Музыка – вальс. Стол с угощением. По сцене проходят дамы с кавалерами.
Выходит Городничий с Чичиковым.

Городничий: - Позвольте представить вам, Павел Иванович, мою старшую дочь с зятем.

Первая пара подходит.

Городничий: - Софья Варфоломеевна. (Дама делает книксен). Наполеон Буонапарт. (Наполеон кланяется).
Чичиков: - Что?! Тот самый?!!
Городничий: - Ну, как же-с! Я ведь дочь за кого попало не выдам. Подбирали хорошую партию.

Подходит вторая пара.

Городничий: - Марфа Варфоломеевна. (Дама делает книксен). Принц Гарри Английский. (Принц кланяется).
Чичиков: - Позвольте! Но он ведь женат!
Городничий: - Развелся. Ради союза с моей дочерью. Ей кстати для создания сего брака тоже развести пришлось.
Чичиков разводит руками.
Городничий: - А где же моя младшенькая? (Кричит) Марсель-еза-а! Марсель-еза-а!
Играет «Марсельеза».
Городничий: - Да, тьфу ты! Дочь, а не гимн!
Выходит Марсельеза. Одета просто.
Городничий: - Доченька, познакомься! Павел Иванович Чичиков. Предприниматель. Почетный гость нашего города.
Чичиков осторожно кланяется.
Городничий: - Моя дочь, Марсельеза. Будучи очень занятым, признаюсь, мало уделял времени дочери. Дикаркой выросла. Представьте себе, Павел Иванович, балы не любит!!! (Смеется). Украшений не просит!!!
Чичиков не сводит глаз с Марсельезы.
Марсельеза: - А вы надолго к нам, Павел Иванович?
Чичиков: - Мне кажется, что навсегда.


                Картина 9.
                Чичиков и Марсельеза

  Гуляют в саду.
  Марсельеза: - А вы чем занимаетесь, Павел Иванович?
  Чичиков: - У меня небольшой бизнес: друзей продаю.
  Марсельеза: - Как друзей?!
  Чичиков: - Не беспокойтесь, Марсельеза Варфоломеевна! «Друзья» – это не люди.
  Марсельеза: - А кто же?
  Чичиков: - Это такое понятие в компьютере. Создает человек свою страничку, а потом наполняет ее «друзьями». Фотографии там человека, его интересы, пристрастия. А самого человека этого нет.
  Марсельеза: - А зачем же кому-то такие друзья?
  Чичиков: - Ну, Марсельеза Варфоломеевна, человеку «друзья» необходимы! У них есть некоторые возможности. Они и с Днем Рождения поздравят, и лайк поставят, и комментарии напишут под вашей фотографией. И, кроме того, у кого «друзей» больше, тот и вес большой приобретает в обществе.
  Марсельеза: - Но они ведь не живые?!
  Чичиков: - Да, неживые. Но живым от них польза большая. Возьмите вот фильмы всякие, художественные. Каждый знает, что все в них неправда, что все придумано это. Но люди ведь эмоции настоящие испытывают: радость, волнение, грусть. И в компьютере тоже – эмоции-то от лайков да комментариев настоящие. Хоть «друзей» этих они и в глаза никогда не видели! Да, вы, Марсельеза Варфоломеевна, разве «друзей» не имеете?
  Марсельеза: - Таких не имею.
  Чичиков: - Как? Вас что и в «Фейсстуке» нет? И «В контракте»? И в «Одноквассниках»?
  Марсельеза: - Нет. Я компьютером не пользуюсь.
  Чичиков (ошарашенно): - Как?!! В наше время?!!
  Марсельеза: - А вы уверены, что время ваше, Павел Иванович?





                Картина 10.
                Чичиков и Ноздрев.

  Ресторан «Голод собачий».
  Ноздрев в образе Вахтанга Кикабидзе. Белый костюм, бабочка, седые волосы, бородка-небритость.

  Песня «Мой Инстругам».

  Пусть голова моя седа,
  Зимы мне нечего пугаться.
  Я с детства фоткаться любил,
  И Инстругам – мое богатство!

  Пусть голова моя седа,
  Я фото размещу сюда.
  Мой Инстругам –
  Мое богатство.

  Я часто время торопил,
  Любил я лайкать, размещаться.
  Я много денежек скопил.
  Мой Инстругам –
  Мое богатство.
 
  Пусть голова моя седа,
  Я фото размещу сюда.
  Мой Инстругам –
  Мое богатство.

  Аплодисменты, Ноздрев кланяется. Подходит к Чичикову.
  Ноздрев: - Любезнейший Павел Иванович, у меня к вам дельце небольшое.
  Чичиков: - Да-с, Никифор Петрович! Слушаю вас!
  Ноздрев: - Нужно мне пять миллионов душ… Тьфу ты, «друзей»!
  Чичиков: - Как говаривают в Новом Свете – «ноу проблем»! (Ударение на последнем слоге). Куда прикажете доставить?
  Ноздрев: - Записываю я тут новый альбом. «Души прекрасные надрывы» называется. Для рекламы группу создал. В «Фейсстуке». Вот туда всех и сгружайте.
  Чичиков: - О кей, Никифор Петрович, о кей! С превеликим удовольствием! Осмелюсь спросить: расплачиваться карточкой будете или наличными?
  Ноздрев: - Давай мы с тобой, любезный друг Павел Иванович, бартер организуем. Я тебе арабский автомобиль подгоню, прокат всего лишь 100 тысяч километров, а ты мне будешь ежемесячно по миллиончику друзей пристегивать.
  Чичиков: - Да, автомобиль мне ни к чему. У меня карета на выезд имеется.
  Ноздрев: - Так что ж тебе?! Вот! Памятная вещица! Сердцу дорога, но ничего для друга не пожалею. Маникюрный набор Элтона Джона с автографом! Бери! Бери, Чичиков, пока не передумал!
  Чичиков: - Да, ни к чему мне… Я, знаете, как-то ножницами…
  Ноздрев: - Ну, экий ты несговорчивый! А-а! Есть у меня секрет! Тайна дочки Городничего! Заинтересован?
  Чичиков напрягся. Медленно идет к Ноздреву.


                Картина 11.
                Чичиков и Ноздрев.

  Ноздрев: - Происшествие у меня, Павел Иванович!
  Чичиков: - Что такое, Никифор Петрович?
  Ноздрев: - Объявилась в моей группе некая Шахерезада Семеновна – посланник ацтеков. И написала она отзыв на мой новый альбом.
  Чичиков: - «Души прекрасные…»
  Ноздрев: - Да, совершенно верно. От моей музыки, пишет эта Шахерезада-посланник …туда бы ее и послать! Так вот, от моей музыки у нее…представьте только себе! Катышки на юбке появились!!! И, делает она вывод: музыка моя (а особенно слова) – совершеннейшее дерьмо! Это какой удар по моему творческому самолюбованию! Я б этой Шахерезаде!.. Не знаю что сделал! Да, я ее!.. Из группы исключу!
  Чичиков: Сдается мне, Никифор Петрович, что тролль у вас в группе завелся.
  Ноздрев: - Тролль?! Так что же, это не женщина вовсе?
  Чичиков: - Может и женщина, а может и нет. Хотя, Шахерезада эта мне знакома.
  Ноздрев: - Как?!! Кто же она… он?!
  Чичиков: - Дело в том, что не только в группе вашей она отметилась. А и во многих других группах клиентов моих пакости понаписала.
  Ноздрев: - Вот бы изловить эту Шахерезаду и всыпать ей по …первое число!
  Чичиков: - Постойте-ка, задумка у меня появилась! А устроим-ка мы ей ловушку!
  Ноздрев: - Да, и всыплем по макушку!


                Картина 12.
                Чичиков и Ноздрев.

  Чичиков и Ноздрев говорят по своим альфонам.
  Чичиков: - Вот, смотрите, Никифор Петрович, что я придумал. В группе у вас размещаем конкурс на самый отвратительный комментарий к вашей песне «Моя любовь – не струйка спама». Шахерезада, конечно, в стороне не останется. Мы ей – первый приз. Денежный пообещаем. А в офисе при получении ее и изловим. Ну, как вам план?
  Ноздрев: - Дай-ка я тебя расцелую, друг мой Чичиков! Да, мы эту пасквилянтку! (Целует альфон).
  Чичиков: - Это лишнее… (Отстраняется от альфона).
  Стоят, нажимают кнопки на альфонах. Звучит компьютерная музыка, мигание огней-лампочек освещает героев.
  Музыка и огни заканчиваются.
  Чичиков: - Есть!!! Написала! (Читает). Однако… Никифор Петрович… Я это вслух прочитать не могу. Читайте, право сами.
  Ноздрев: - Где? Сейчас посмотрю! «Эта песня… (давится, выпучивает глаза, разевает рот, не может членораздельно говорить, издает какие-то звуки, падает на пол).
  Чичиков: - Никифор Петрович… Никифор Петрович… Вас что-то не видно… (Быстро достает из кармана пузырек, стаканчик, капает в стаканчик, подносит к альфону).
  Ноздрев дергается и поднимается.
  Ноздрев: - Да, брат Чичиков, таков-во… такуй-ю…(заикается).
  Чичиков: - Приходите в себя, Никифор Петрович, и встретимся у вас в офисе.
  Ноздрев собирается с силами и дико кричит.


                Картина 13.
                Чичиков и Ноздрев в офисе.

  Сидят за столом, оба что-то печатают в своих альфонах.
  Звонок. Ноздрев бежит открывать.
  Входит старичок в драной одежде.
  Ноздрев: - Тебе чего, дед? Собес в напротив здании.
  Дед: - Я на конкурс…
  Ноздрев: - На конкурс красоты? Самое тебе время. Хотя, сейчас такие технологии! Сделать тебе пластику, пол сменить, и чего! И выиграть можно! Были б бабки. А у тебя, дед, бабка, наверное, только одна!
  Дед: - Я на конкурс комментарий написал. Первое место мое.
  Ноздрев недоуменно смотрит на деда: - Шахер… езада?!!
  Дед: - Ну! Она… то есть, он самый я и есть.
  Ноздрев надувается и краснеет: - Да, я!… Тебя!..
  Чичиков подбегает, держит Ноздрева: - Никифор Петрович… Сейчас мы все уладим!
  Все трое встают и печатают на альфонах.
  Чичиков: - Все! Дело улажено! Познакомьтесь, Никифор Петрович! Это Плюшкин Сидор Тимофеевич. Помещик, между прочим, нашей губернии.
  Плюшкин кланяется.
  Плюшкин: - Это я почему в группы к вам всякое дерьмо тащу? Потому что справедливости нету! Вы тут мильоны заграбастываете, а я с хлеба на воду на свою пенсию!
  Ноздрев: - А ты мильоны мои не считай! Шахерезад хренов! Ацтеков еще приплел!
  Чичиков: - Позвольте, друг мой, господин Плюшкин готов с нами сотрудничать и обратить все свои негативные комментарии в позитивные. А это нам повысит рейтинги и прибыльность.
  Плюшкин: - Пять тысяч.
  Ноздрев: - Сколько-о?
  Плюшкин: - Пять с минусом.
  Чичиков: - Хорошо. Минус пообсуждаем.


                Картина 14.
                Чичиков и Марсельеза.

  Чичиков: - А вы, Марсельеза Варфоломеевна, чем изволите заниматься?
  Марсельеза: - Пишу стихи.
  Чичиков: - Стихи?! О, шарман! Как прекрасно! Помните классика: «Я помню чудное мгновенье, когда купил я свой альфон…»
  Марсельеза: - Изначально эти стихи звучали по-другому.
  Чичиков: - Быть не может! Подумайте, в этих стихах каждое слово выверено. Какая чистота слога!
  Марсельеза: - И все же это так.
  Чичиков недоверчиво пожимает плечами.
  Молчат.
  Чичиков: - Марсельеза Варфоломеевна, дошли до меня сведения, что… не знаю даже, как сказать…
  Марсельеза: - Говорите, Павел Иванович.
  Чичиков: - …что…состоите вы… в тайном будто бы обществе…
  Марсельеза: - Состою. Только не в тайном. Мы всем, кто готов нас услышать, излагаем наши мысли.
  Чичиков: - И что же это за общество?
  Марсельеза: - Мы «Апрелисты». Знаете, раньше был такой веселый праздник – 1 апреля «День смеха». Все в этот день улыбались, шутили, дарили друзьям веселые розыгрыши. Но постепенно по какой-то злой воле этот праздник стал называться «День дурака». Дураками стали называть тех, кто думает и ведет себя не так, как большинство. Есть такое выражение «Подавляющее большинство». Именно так оно и действует. Ты не такой, как все, значит ты дурак. Помните, была такая древняя легенда. Злой тролль, король троллей, сделал кривое зеркало, которое искажало все, что отражало. Все красивое казалось в нем уродливым, умное – глупым, доброе – злым. Потом это зеркало разбили, и по всему миру разлетелось огромное количество осколков. Осколки попадали в глаза людям. И люди видели все красивое…
  Чичиков: - Да, что-то припоминаю…
  Марсельеза: - Когда люди еще смотрели свои коробочки-телевизоры, появилась передача. Людей там развлекали такими шутками, после прослушивания которых, появлялся такой же эффект, как после попадания «кривых» осколков в глаза. Наследники тролля даже дали передаче название «Кривое зеркало». Но, представьте себе, мало кто обратил на это внимание. В альтернативу «Зеркалу» появилась передача  «КВН» - Клуб Веселых и Находчивых. Они мужественно сражались, но злые ростки оказались сильнее.
  Чичиков: - КВН? Сейчас, кажется, есть подобная передача в компьютере?
  Марсельеза: - Сейчас она называется КЛМН – Клуб Лыбящихся Молодых Нахалов. Они унижают и обзывают друг друга, дают пощечины, а членам жюри целуют руки и встают на колени, чтобы им дали 1 место. Один из членов выигравшей команды хвалился: «За год меня назвали идиотом 58 раз, дебилом 37 раз, тупым 65 раз. Я получил 48 подзатыльников и 33 пинка. Это был хороший сезон!»
  Чичиков: - Может быть, они это делают, чтобы быть поближе к народу? Это в традициях первых уличных театров. Там, чтобы развеселить публику, применяли такие бесхитростные приемы.
  Марсельеза: - Раньше люди делились друг с другом при встречах смешными историями, шутками. А сейчас в ходу «вирусный маркетинг» - рассылаются зараженные «кривым зеркалом» картинки с шутками, не дающими ничего ни уму, ни сердцу. Над которыми можно только, простите за выражение, поржать.
  Чичиков: - Ну… Не слишком ли вы строго, Марсельеза Варфоломеевна? В контролируемые мной группы рассылаются, конечно, шутки. Их соответствующая программа изготавливает. Но, качество у них, могу вас заверить, отменное. Вот, например: «Заходит зять домой, а теща блины жарит…»
  Марсельеза: - А я была, Павел Иванович, о вас более высокого мнения.
  Чичиков смешался: - Простите, Марсельеза Варфоломеевна! Право я… пойду. Имею честь кланяться.
  Марсельеза: - А вы приходите к нам, Павел Иванович. Я дам вам знать когда.
  Чичиков кланяется.



                Картина 15.
                Общество «Апрелистов».

  1-й выступающий: - Собрать все альфоны, да и в мусорку!
  2-й выступающий: - А если не отдадут?
  1-й: - Силой отберем, революцию устроим!
  2-й: - Проходили уже это. Лучше после революций не становится.
  1-й: - Ну, тогда разрядить их все надо каким-то техническим способом.
  2-й: - Разрядку вооружений мы тоже можем припомнить. Найдут способ зарядить.
  1-й: - Что же предпринять? А вы товарищ, что по этому поводу думаете?
  Чичиков: - Да, я тут собственно, приглашен… Слушаю только.
  1-й: - А вот скажите: готовы вы отказаться от альфона?
  Чичиков: - Зачем же? Это удобно. Да, и в работе он мне необходим.
  2-й: - А вы кем работаете?
  Чичиков: - Я… по коммерческой части.
  1-й: - Товарищ, а вы не побоитесь дать мне свой альфон? На пять минут. Я вам кое-что продемонстрирую.
  Чичиков оглядывается на Марсельезу: - Что ж… Пожалуйста…
  Снимает альфон и передает его 1-му.
  1-й: - Вы ведь со своим альфоном не расстаетесь?
  Чичиков: - Ну, как вам сказать, снимаю, извиняюсь за подробности, конечно, в ванной комнате. У меня там специальная полочка.
  1-й: - Смотрите!
  Звучит музыка.
  1-й отходит в другой конец сцены. Чичиков неожиданно дергается и выходит на середину сцены по направлению к 1-му.
  1-й переходит на другой конец сцены. Чичиков опять движется к нему.
  «Апрелисты» хором: - Альфонозависимость!
  Чичиков: - Да, нет! Что вы! Это я просто сам решил переместиться! Движение всем необходимо!
  1-й передает Чичикову альфон: - Типичные признаки.
  Чичиков: - Спасибо!.. Позвольте! Это не мой альфон! Это какой-то старый, неработающий!
  1-й: - С 1 апреля!
  Марсельеза: - Да, вы не волнуйтесь, Павел Иванович. Мы вас излечим!


                Картина 16.
                Вий и Плюшкин.

  Вий в кабинете за столом, пишет.
  Входит Плюшкин.
  Вий встает: - Добро пожаловать, милостивый государь! (Кланяется).
  Плюшкин: - Я по объявлению. Плюшкин Сидор Тимофеевич. Местный помещик.
  Вий: - Вий Сергей Иванович, специалист по финансовым вопросам. Что привело вас к нам?
  Плюшкин: - Я по объявлению. По выдаче денег безвозмездно.
  Вий: - Очень, очень рад, Сидор Тимофеевич! Но, чтобы быть честным, дело обстоит не совсем так. В договоре указано, что деньги, выдаваемые вам в сумме шестьсот шестьдесят шесть тысяч вы вольны не возвращать.
  Плюшкин: - Очень выгодное дело!
  Вий: - Это действительно так. Однако в срок 99 дней вы можете вернуть эти деньги с небольшим процентом. Всего лишь один процент в день. Сущие пустяки!
  Плюшкин: - Зачем же я буду их возвращать? Дурак я что ли?
  Вий: - Ну, что вы, Сидор Тимофеевич! Глядя на вас, никто не выразится соответствующим образом! Сразу видно умного и предприимчивого человека! Но вы сами понимаете, что чисто из благотворительных побуждений мы не можем раздавать такие суммы.
  Плюшкин: - Это я прекрасно понимаю. Хотя, мне сложно понять, как вообще можно что-то раздавать… Простите, это я уже о личном…
  Вий: - Так вот. Если вы подписываете наш договор, а потом не возвращаете деньги, то вы оставляете их себе, пользуетесь ими, как вам заблагорассудится: ездите отдыхать за границу, покупаете красивые вещи, ходите в рестораны… Нашей конторе переходит в пользование всего лишь невидимая субстанция, которой вы, возможно, и не пользуетесь. Ваша душа.
  Плюшкин: - Душа?
  Вий: - Да, всего лишь душа.
  Плюшкин: - А как же вы ее заберете?
  Вий: - Не утруждаю вас технической стороной вопроса. У нас есть для этого способы.
  Плюшкин: - Хм… Действительно, я как-то и не… Мне надо цены узнать! Вдруг, дешево предлагаете! Я расценки изучу…
  Вий: - Пожалуйста, пожалуйста… Хотите, воспользуйтесь моим альфоном, чтобы свой трафик не тратить.
  Плюшкин тянется к альфону Вия, потом отдергивает руку: - Я своим. Мало ли у вас чего…
  Плюшкин нажимает кнопки альфона.
  Музыка.
  Плюшкин: - Приценился на Маркете. От тринадцати до шестисот тысяч души. У вас действительно цена наиболее подходящая. Давайте на семьсот тысяч договор заключим, и я тут же подпишу!
  Вий: - В нашей конторе цена только такая. Не меняется уже на протяжении многих лет.
  Плюшкин: - Ну, пару тысчонок-то накиньте!
  Вий: - Никак не могу, Сидор Тимофеевич! Этика профессиональная не позволяет.
  Плюшкин: - Эх, черт с вами!
  Вий: - Глубоко мыслите, Сидор Тимофеевич!
  Плюшкин: - Подписываю! Где перо?
  Вий: - Небольшая формальность. Давайте пальчик уколем.
  Быстро колет палец Плюшкина.
  Плюшкин: - Ай!!! Вы чего это?
  Вий: - Вы пальчик приложите, Сидор Тимофеевич, и все будет готово.
  Плюшкин: - Вот тут?
  Ставит отпечаток пальца.
  Музыка – «Призрак оперы».
  Вий: - Получите ваши деньги, Сидор Тимофеевич.
  Нажимает на свой альфон.
  Плюшкин вытаскивает из своего альфона пачку денег. Смеется.
  Вий: - Сидор Тимофеевич, одно дело мы с вами обст… обстоятельно заключили. Могу предложить вам еще подзаработать.
  Плюшкин: - Всегда готов! Работа не пыльная?
  Вий: - Да, какой там! Вы в компьютере в своем блоге поделитесь с друзьями информацией о «безвоздмездных кредитах». И мы с удовольствием оплатим ваши услуги.
  Плюшкин: - Это пара пустяков!
  Вий: - Для вас, конечно, Шахерезада Семеновна!
  Плюшкин: - Откуда вы знаете?
  Вий: - Не удивляйтесь! Работа такая.
  Вий демонически смеется.


                Картина 17.
                Контора Вия.

  Вий, Манилов, Собакевич, Коробочка, Ноздрев, Чичиков.
  У всех в руках пачки денег.
  Манилов дует на пальчик, закрывает его ваткой.
  Манилов: - А я, признаться, был о вас не очень хорошего мнения, Сергей Иванович!
  Вий: - Полноте, Евлампий Елисеевич! Осмелюсь спросить, на что планируете потратить эту сумму?
  Манилов: - Внесу предоплату за постройку замка в Швейцарии. Замок, обещают, будет самый настоящий, не из воздуха. (Счастливо смеется).
  Вий: - Прекрасно, Евлампий Елисеевич!
  Собакевич: - И я очень рад личному знакомству с вами! Теперь я свой ресторан оборудую по полной программе! Швейцар в генеральском костюме будет! Стоянка автокарет своя!
  Вий: - Отлично, отлично, Михаил Прокофьевич!
  Коробочка: - А я еще один магазинчик открою. «Дамское белье на нетрадиционный вкус».
  Вий: - Какое-то туманное немного название.
  Коробочка: - Ничего. Кому надо, те поймут. Надо ведь идти в ногу со временем да аудиторию расширять.
  Ноздрев: - Да, Сергей Иванович! Я тоже премного благодарен! Очень кстати ваша практически меценатствующая помощь людям искусства! Я на эти деньги выпущу новый альбом «Банкомат точка ру».
  Вий: - Прекрасно, господин Ноздрев! Очень актуальная тема! А вы что же, Павел Иванович? Стоите в сторонке.
  Все смотрят на Чичикова. Он прячет руки за спину и пятится назад.
  Чичиков: - Я… премного благодарен за предложение…
  Вий: - Ну… подходите! Вот ваш договорчик!
  Чичиков: - Я должен еще подумать…
  Все движутся к Чичикову: - Павел Иванович! Что тут думать! Это же деньги!!!
  Обступают Чичикова.
  Чичиков вырывается и убегает.
  Вий: - Куда же вы, Павел Иванович? От себя ведь не убежишь!
  Демонически смеется.





                Картина 18.
                Чичиков.

  Чичиков: - Да, шестьсот тысяч мне, конечно же, не помешали бы, но одно дело чужие души продавать, другое – свою собственную. Мне она (пауза) дорога (пауза). Сяду иногда, вот, просто без всякого дела, и чувствую – что-то есть во мне такое нежное-нежное.… Но потом, встрепенусь, конечно, и бегу опять вперед. Бизнес, знаете, задержек да сюсюканий не любит. Постоянно нужно нос по ветру держать. Смотреть, где можно какое дело провернуть, капиталец повысить. Вот! Идея! Надо мне миллионершу найти! Немолодую. К молодой вряд ли протолкнешься, обступят разные искатели богатых невест. На старухе жениться ради того, что она помрет вскорости и все денежки можно будет получить, тоже глупо. Старушки при капитале и нынешней науке могут лет двести прожить да еще все соки из тебя вытянуть. Мне надобно женщину средних лет, домовладелицу… Постой, а как же…Марсельеза?.. Ну, что ж… Бизнес есть бизнес. Деньжонок у меня поболе будет. А там, кто знает, как все сложится…
  Начинает печатать на альфоне. Музыка.
  Чичиков: - Нашел! Имеет два доходных дома, магазин шляпный на Проспекте, капитал…(медленно переводит взгляд в зрительный зал) 100 миллионов рублей! Графиня!!! Посмотрим фотоальбом в Инстругаме. О-о-о! Вот это Леди! Статная! Какие формы! Срочно! Срочно писать! Пока не закадрил кто-то!
  Печатает на альфоне.
  Чичиков: - Графиня! Плененный вашей красотой спешу признанье вам послать! Наполнен искренней мечтой – надеюсь вашим другом стать!
  Смотрит в альфон.
  Чичиков: - Добавила! Добавила в друзья!
  Прыгает. Печатает.
  Чичиков: - Пенелопа Аркадьевна Висконсинская! Честь имею представиться! Павел Иванович Чичиков. Графиня, позвольте пригласить вас поужинать. Недавно открылся новый ресторан «Голод собачий». Давайте посетим сие великолепное заведение.
  Выходит Плюшкин с альфоном.
  Плюшкин: - Премного благодарна, милостивый государь! За ваше приглашение. Но в ближайшее время никак не могу составить вам компанию. Улетаю на Мальдивы. Вы можете писать мне, и я вам отвечу.
  Чичиков: - Когда же я буду иметь честь увидеть вас в на… в настойчивости меня вы не вините. Я облик ваш прекрасный лицезреть мечтаю!..
  Плюшкин: - Я поощряю ваше желание увидеть меня. И оно, конечно же, сбудется.
  Чичиков: - О-о! Благодарю вас!
  Плюшкин: - Могли бы вы, любезный Павел Иванович, оказать мне некоторый знак вашего внимания ко мне?
  Чичиков: - Конечно, несравненная Пенелопа Аркадьевна! Всенепременно!
  Плюшкин: - Подарите мне кольцо с бриллиантом в 2-3 каратика.
  Чичиков собирается печатать, но рука у него застывает, не дотянувшись до альфона.
  Плюшкин: - От вас нет ответа, Павел Иванович. Неужели ваше намерение увидеть меня поколебалось?
  Чичиков: - Что вы, Пенелопа Аркадьевна! Отнюдь…
  Плюшкин: - Так что вы? Готовы оказать мне сей знак вашего расположения ко мне?
  Чичиков (себе): - Еще раз посмотрю фото. (Щелкает по альфону).
  Плюшкин встает в разные соблазнительные позы.
  Чичиков: - Пенелопа Аркадьевна! Я готов!
  Плюшкин (эротическим тоном): - О-о! Любезный Павел Иванович! Я тоже готова… разделить с вами… ужин в ресторане «Голод собачий», где вы лицезреете меня…. Во всем… моем… естестве…
  Чичиков: - О, да! Бесподобная Пенелопа Аркадьевна!
  Плюшкин (переходит на деловой тон): - Колечко пришлите на альфонентский ящик 322223322. (Опять соблазнительный тон) Я буду ждать, Павел Иванович. Ждать с большим нетерпением!
  Чичиков: - Я пришлю, Пенелопа Аркадьевна! В самое ближайшее время пришлю!
  Плюшкин печатает.
  Чичиков вынимает из альфона большое красное сердце и большие красные губы.


                Картина 19.
                Ресторан «Голод собачий»

  Выходит Ноздрев в образе Сергея Шнурова. Небритый, в майке и рваных трениках.

  Песня «Банкомат точка ру».

  Всегда говорил мне папаша:
  Копейку, мол, ты береги.
  Копи, ты, копи ее, Паша,
  Копейку, копейку копи!

  Но нынче копить неудобно.
  Взаймы дает банк деньги мне.
  Снимай, говорят, сколько хочешь.
  Я этим доволен вполне.

  Банкомат точка ру –
  Я там денежки беру.
  На альфон, на игру
  Я там денежки беру.

  Когда напиваюсь я пьяный,
  Опять к банкомату иду.
  Неправ ты, неправ был, папаша.
  Забуду твою лабуду!

  Банкомат точка ру –
  Я там денежки беру.
  На бухло, на жратву
  Я там денежки беру.

    Все: «Браво», «Брависсимо!»
  Аплодисменты.
  Ноздрев подходит к Чичикову.
  Ноздрев: - Чичиков, и ты здесь?
  Чичиков: - Замечательная песня, Никифор Петрович! Жизненная! Знаешь, детство даже напомнила!
  Ноздрев: - Благодарю, брат Чичиков!
  Чичиков: - Никифор Петрович, не знакома ли вам некая дама Висконсинская Пенелопа Аркадьевна?
  Ноздрев: - Миллионерша?
  Чичиков: - М-м-м… Кажется, что так…
  Ноздрев: - Наслышан, как же… А что тебе до нее?
  Чичиков: - Назначил я ей свиданье здесь в ресторане. Да, боюсь не узнать.
  Ноздрев оглядывает зал: - Да, вон же она! За столиком.
  Прожектор выхватывает из зала вырезанную из картона сидящую фотографию красотки.
  Чичиков подходит к столику.
  Чичиков: - Как счастлив я лицезреть вас, наконец, прекраснейшая Пенелопа Аркадьевна!
  Выходит Плюшкин с альфоном.
  Плюшкин: - И я рада, любезнейший Павел Иванович! Колечко ваше получила. Я уж его про… Про вас вспоминаю, глядя на него! Не надела, чтобы не потерять. Так оно мне дорого!
  Чичиков: - Очень приятно слышать!
  Плюшкин: - А вы подарите мне другую вещицу – колье из изумрудов. Чтобы уж я могла его надеть. Оно-то уж незаметно не соскочит. Вы ведь, я надеюсь, в размере-то не поскупитесь.
  Чичиков открывает рот и выкатывает глаза.
  Пауза.
  Чичиков: - Пенелопа Аркадьевна… мне тут… срочное дело… я… сию минуту…
  Убегает.
  Плюшкин: - Эх! Сорвался судачок!


                Картина 20.
                Чичиков и Марсельеза

  Марсельеза: - Давно уже вас не было, Павел Иванович.
  Чичиков: - Да, Марсельеза Варфоломеевна, дела, дела…
  Марсельеза: - А я, Павел Иванович, думала о вас…
  Чичиков: - Думали… обо мне… А как? Положительно или отрицательно?
  Марсельеза смеется: - Скорее, положительно.
  Чичиков облегченно вздыхает.
  Марсельеза: - Я хотела рассказать вам, Павел Иванович, одну историю. Еще в детстве я ходила в несуществующий уже «Кинотеатр устаревшего фильма». Там показывали забытую ныне художественную кинокартину «Терминатор». Действие там происходит  будущем, то есть в наши дни. Власть на планете захватили жестокие роботы-убийцы. Раньше машины помогали людям, но постепенно взяли над ними верх. Роботы решили, что они умнее и знают, как людям правильно надо жить. Немногочисленная группа людей еще сопротивляется, остальные же работают на роботов. А вы, Павел Иванович, работаете на роботов?
  Чичиков: - Я?!! Марсельеза Варфоломеевна, как вы могли подумать такое? Я индивидуальный предприниматель, сам себе начальник. Ответственность только большая. Вот, если бы я был ООО…
  Марсельеза: - Павел Иванович, а вам не кажется, что этот фильм был пророческим?
  Чичиков: - Ну, что вы, Марсельеза Варфоломеевна! Какие сейчас роботы-убийцы! Наше время отмечено, как никогда, миролюбием, дружескими связями между странами. Технический прогресс способствует только благополучию людей, комфорту, удобству. Смотрите, как прекрасно – по альфону можно поговорить даже с Новым Светом, не сходя с этого места!
  Марсельеза: - А вам не кажется, Павел Иванович, что нынче без альфона человек уже и не представляет себе жизни! Что без альфона он уже и не человек!
  Чичиков: - Ну, что вы, Марсельеза Варфоломеевна! Без альфона… без альфона… действительно, без альфона я себе не представляю, как обходиться. Звонки, связи, бизнес, встречи, общение… Да, и новые шутки где еще услышишь? Фильмы разные опять же…
  Марсельеза: - Я вижу, что новые роботы выиграли сражение без всякого сопротивления людей. Каждый сам носит с собой своего хозяина. Заботливо заряжает его перед сном. Слушает, что тот ему советует. Смотрит, что тот ему предложит. Поступает так, как хозяин незаметно ему подскажет.
  Чичиков: - Вы не правы, Марсельеза Варфоломеевна! Я имею свое независимое мнение! Батюшка ваш рассказывал давеча историю про выборы. Я вот, мог бы даже, если бы захотел, и за Провального проголосовать! Вот как! И никто на меня не повлияет!
  Марсельеза: - Не в том дело, Павел Иванович, чтобы выбрать, за Травкина голосовать или за Провального. А почему вы вообще должны за них голосовать?
  Чичиков: - Да… Я как-то об этом не подумал…(Смеется). А ведь никто ни за кого и не проголосовал! Самосознание нашего народа на высоте!
  Марсельеза: - Да… На такой высоте, что невозможно и достать.


                Картина 21.
                Чичиков и Городничий.

  Городничий (с озабоченным лицом): - Павел Иванович, пренеприятнейшее известие!
  Чичиков: - Что? Ревизор?
  Городничий: - Да, если бы. С ними у нас уже определенная схема согласована. Хуже. Хочу с вами посоветоваться, как с умным человеком. Вы ведь с людьми работаете.
  Чичиков: - Не всегда, знаете, с людьми в прямом значении этого слова. А что случилось?
  Городничий: - В нашем городе стали исчезать граждане.
  Чичиков: - Куда? Эмигрировать?
  Городничий: - Эмиграция – это дело заметное. Бумаги надо собрать, вещи, то, се… А тут! Имущество все на месте. Недвижимость, продукты даже в холодильнике… А человека нет.
  Чичиков: - Может, инопланетяне похитили?
  Городничий: - Да, бросьте! Какие еще планетяне? Шайка у меня в городе орудует! Это точно! Вопрос только – почему имущество не крадут? Что им нужно, вообще? Рабовладельческий строй, может, хотят возродить?
  Чичиков: - Сомнительно это. Сейчас механизмы больше работы сделают.
  Городничий: - Вот и я говорю… Что ж делать-то, Павел Иванович? Посоветуй!
  Чичиков: - Попробую разведать. По своим каналам.
  Городничий: - Выручай! А я уж в долгу не останусь!
  Городничий обнимает Чичикова.
  Чичиков уходит.
  Городничий в альфон: - Захватова ко мне!


                Картина 22.
                Захватов и Городничий.

  Захватов: - Варфоломей Гавриилович!
  Городничий: - Да, Петр Порфирьевич!
  Захватов: - Я по делу о пропажах.
  Городничий: - Нашли кого-нибудь?
  Захватов: - Никак нет-с, людей не нашли. Но информацию раскопали.
  Городничий: - Я весь внимание, Петр Порфирьевич!
  Захватов: - Есть две версии, Варфоломей Гавриилович. По нашим сведениям, пропадают по обеим. Первая – так называемые социальные сети. «Инстругам», «Фейсстук», «Одноквассники», «В контракте», «Тлиттер» и другие.
  Городничий: - Позвольте, Петр Порфирьевич! Я вот тоже в «Одноквассниках» зарегистрирован. Вспоминаем там случаи из школьной жизни, кто там в кого втрескался по молодости, то да се… И, как видите, все со мной в порядке!
  Захватов: - Вы, значит, Варфоломей Гавриилович, тоже в группе риска.
  Городничий: - Гм… А каково же воздействие этих сетей?
  Захватов: - Обыкновенно какое. Компьютер засасывает.
  Городничий: - Как засасывает?!
  Захватов: - Да, специальная программа работает. Попадает человек в сети. Он свое фото там публикует, пристрастия, мысли… А потом программа его подлинного стирает, компьютер засасывает, а фото с пристрастиями остается. И этот двойник уже всем письма шлет, с праздниками поздравляет, лайки ставит…
  Городничий: - Какой ужас!!! А вторая версия?
  Захватов: - В городе появились конторы, в которые приходят люди и продают свои души.
  Городничий: - Как «продают души»? Христопродавцы, что ли?
  Захватов: - Ну, вроде этого.
  Городничий: - Это что?! Среди белого дня такое творится?!
  Захватов: - Так точно. В эти конторы я отправил своих агентов, но все они исчезли. Самолично посетить сии конторы я, в целях государственной безопасности, воздержался.
  Городничий: - Вы правильно поступили, Петр Порфирьевич. Но что же нам делать?
  Захватов: - Я, Варфоломей Гавриилович, знаю, что делать. Я понял, кто за этим стоит.
  Городничий: - Кто?!!
  Захватов: - Некто Чичиков Павел Иванович. Хорошо вам знакомый.
  Городничий: - Как?!!
  Захватов: - До его приезда в нашем городе было все спокойно. Как говорится, чинно и благородно. Сети эти не представляли себе никакой опасности. Но Чичиков принялся продавать невесть откуда взявшиеся у него «мертвые души». А тут-то все и началось!
  Городничий: - Да, Петр Порфирьевич, как вы все срастили! Сразу видно, человек на своем месте! А с конторами, вы считаете, тоже он?
   Захватов: - Прямых доказательств нет. Но, окромя его, больше некому. Допрос проведем, как пить дать, признается.
  Городничий: - Эх, Павел Иванович, Павел Иванович … А я его дочке представил! Да, как же!.. Ну, что ж. Забота о государстве превыше всего. Идите, Петр Порфирьевич, и исполните свой долг.
  Захватов коротко кивает, четко разворачивается через левое плечо и уходит, чеканя шаг.


                Картина 23.
                Чичиков и Марсельеза.

  Марсельеза: - Павел Иванович, рада вас видеть!
  Чичиков: - И я очень рад, Марсельеза Варфоломеевна, лицезреть вас в полном здравии! А я ведь к вам с новостью!
  Марсельеза: - Какой? Надеюсь, хорошей.
  Чичиков: - Как вам будет угодно посчитать ее. Я принял решение отказаться от дела продажи «друзей».
  Марсельеза хлопает в ладоши: - Вы молодец, Павел Иванович! Но, почему же вы так решили?
  Чичиков: - Не знаю даже, как вам сказать… Сижу я давеча вечером, барыши подсчитываю. И вдруг, как-будто толкнул меня кто-то в спину. Обсчитался! А со мной такого никогда не было! Я опять считать. Опять не та сумма! Я в третий раз. Третье число! Ну, думаю, это знак!
  Марсельеза: - А я думала, вас моральная сторона дела стала не устраивать.
  Чичиков: - Да, тут-то я и понял – неправое дело веду! Не на роботов ли работаю? Эх, Марсельеза Варфоломеевна, столько я передумал за это время!
  Марсельеза: - Да, когда же вы успели, Павел Иванович? Только вчера у меня были.
  Чичиков: - Тут, Марсельеза Варфоломеевна, главное не количество дней, а качество мысли! И… хочу я вам сказать… вы еще тому причина…
  Марсельеза: - Я?..
  Чичиков: - Я когда с вами познакомился, как будто что-то случилось со мной. Как будто душу мне подновили. Как подумаю о вас, и… и деньги, представляете себе, как будто бы не главное! Я хотел вам признаться, Марсельеза Варфоломеевна…
  Марсельеза смеется: - В чем же? Что вы еще натворили?
  Чичиков: - Признаться… в…
  Входит Захватов: - Павел Иванович Чичиков?
  Чичиков: - Да-с…
  Захватов: - Именем государственной безопасности вы арестованы!
  Чичиков: - Но я…
  Захватов: - Все вопросы в соответственном месте. Пройдемте!
  Марсельеза бросается к Чичикову: - Павел!
  Чичиков обнимает ее: - Марсельеза!
   Захватов раскрывает их объятья.
  Чичиков: - Марсельеза! Я люблю тебя! Я сказал это! Теперь мне ничего не страшно!
  Марсельеза: - Павел! Я буду ждать тебя!
  Захватов уводит Чичикова.

                Картина 24.
                Манилов и Собакевич.

  Ресторан «Голод собачий».
  Ноздрев в образе Юрия Шатунова. В джинсовой куртке на голое тело и джинсовых шортах. Гладко выбрит.
 
  Песня «Мертвые души».
 
  Немного теплее законы в стране,
  Но злые налоги.
  Вхожу я в свой офис, словно в сад
  Морозной зимой.

  Я их так скупал, как только мог,
  О, мертвые души!
  У всех на глазах вас продавать
  Сегодня готов.

  Мертвые души, мертвые души!
  Чичиков ты попал!
  Ты покупал их, мертвые души –
  Сделать хотел капитал.

  Ты бы украсил крупною суммой
  Свой банковский счет.
  Но, оказалось, вышло иначе –
  Ты теперь полный банкрот.

  Ноздрев кланяется и вприпрыжку убегает.

  Манилов: - Жалко все же Павла Ивановича…
  Собакевич: - Да, ты что, Манилов! Ты не знаешь что ли, что все крупные состояния нажиты нечестным путем?! А Чичиков вообще людей похищал! Хорошо, что нас с тобой не похитил. За выкуп. Он главарь шайки был!
  Манилов: - А мне не верится! Такой обходительный! Воспитанный!
  Собакевич: - Все они, воспитанные слишком, мне подозрительны!
  Манилов делает обиженное лицо.
  Собакевич: - Кроме вас, кроме вас, Евлампий Елисеевич! И чего ему не хватало? Миллионщиком ведь был!
  Манилов: - Романтики…
  Собакевич: - Да, какая романтика! Сейчас все есть у людей! Техника любая! Продукты… ну, любые! Сыра – пятьсот сортов! Колбасы – тыща!!! Деньги чуть ли не бесплатно раздают!
  Манилов: - А может, Михаил Прокофьевич, не виноват он? Ошибка вышла!
  Собакевич: - У нас, Евлампий Елисеевич, напрасно никого не арестовывают!
 
                Картина 25.
                Чичиков и Отец Феодосий

Чичиков входит в камеру.
Там сидит старик с большой белой бородой в рясе.
Чичиков: - Позвольте представиться. Павел Иванович Чичиков. Предприниматель.
Старик: - Отец Феодосий. Здравствуйте!
Чичиков: - А почему вы сказали «отец»? На батюшку моего вы не похожи.
Феодосий: - Отец – значит пастырь. Пастырь нашей Матушки-церкви. Вы в церковь-то, я так понимаю, не ходите?
Чичиков: - Церковь… Вы, наверное, имеете в виду Дома Визуализации?
Феодосий: - Я очень, очень давно не выходил из этого дома. Все, конечно, могло измениться в мире. Что это за дома?
Чичиков: - Это такие высокие здания. Бывает, что с куполами. В них приходят люди, которые хотят чего-то: богатства, высокого положения в обществе, успеха во всех его проявлениях. Они в этих домах визуализируют: представляют, что желаемые события уже произошли. Что они купили дорогой самодвижущийся экипаж, женились на миллионерше, стали губернатором и так далее. Что они заработали кучу денег и могут ничего не делать.
Феодосий: - Ведь это же поклонение Золотому Тельцу!
Чичиков: - Да, вы правы. Золотой Телец символ Домов Визуализации. Его изображения на крышах, шпилях и внутри самих зданий.
Феодосий: - Как такое могло произойти?! Неужели Сатана восторжествовал?!
Чичиков: - Этого имени я не знаю. Вы знаете, сейчас в обществе все достаточно чинно, благородно. Все делается обходительно, без всяческих злоупотреблений. Люди сыты, одеты, обуты. Революции все в прошлом.
Феодосий: - И вы тоже, Павел Иванович, если заработаете кучу денег, не будете ничего делать?
Чичиков: - Ну, я другое дело, Феодосий… как вас по-батюшке?
Феодосий: - Зовите меня Отец Феодосий.
Чичиков: - Так вот, Отец Феодосий, я собираюсь жениться! Уже даже предложение сделал! Только ответа еще не получил. Так вот мне капитал нужен для женитьбы, обеспечения семьи, на образование детей будущих. Ну, и личные кое-какие желания есть. Хочу я к искусству приобщиться: картины рисовать, например. Сейчас-то времени нет на это, деньги надо зарабатывать. Знаете, еще пьесу всю жизнь хотел написать! Помню, смотрел в молодости одну – «На золотом крыльце сидели»…
Феодосий: - Что ж, на золотом, говорите, крыльце… А ведь в моих силах помочь вам.
Чичиков: - Каким образом?
Феодосий: - Сокровище.
Чичиков: - Что?! У вас?!
Феодосий: - Оно надежно спрятано, но я могу рассказать вам, как его найти.
Чичиков: - Почему мне?
Феодосий: - Я давно ждал, когда живой человек войдет в дверь моей камеры. Если бы это был служитель Зла, я бы не открылся ему. Но в вас я вижу Божью искру, вы человек не потерянный.
Чичиков: - Почему вы так думаете? Вы знаете, за что меня сюда посадили? За похищение людей!
Феодосий: - Но вы ведь их не похищали?
Чичиков: - Нет. На меня…
Феодосий: - Довольно. У меня мало времени. Я и так слишком долго живу на этом свете. Слушайте…


                Картина 26.
                Собакевич и Манилов.            

  Ресторан «Голод собачий».
  Ноздрев в образе Стаса Михайлова. Черная бородка, малиновый пиджак, расстегнутая рубашка, крестик.
  Ноздрев беззвучно поет на заднем плане у микрофона, двигается в такт песне.
  Собакевич: - Слыхали, Евлампий Елисеевич? Чичиков во всем признался.
  Манилов: - В похищениях?
  Собакевич: - Да, и не только. Английский шпион он оказался!
  Манилов: - Как?!! Что-то не верится. А, вдруг, к нему недозволенные методы применили? Он и наговорил на себя.
  Собакевич: - Ну, отобрали альфон…
  Манилов: - Отобрали альфон!!! Звери!!! Как же он… Как же… Павел Иванович… бедный… (Плачет).
  Собакевич: - Да, не убивайтесь так, Евлампий Елисеевич! Вот, не пойму я только, зачем Англии людишки наши понадобились? Своих что ли не хватает? А, может, «языков» берут? Секрет какой наш выведать хотят? Почему, мол, у них в стране народ такой особенный, люди такие особенные, и …
  Манилов перебивает: - Послушайте-ка, Михаил Прокофьевич, любимая песня моей супруги!
  Поворачиваются к певцу.
  Ноздрев – Стас Михайлов поет вслух.

  "Песня искусственного интеллекта"

  Все для тебя –
  Планшеты и альфоны.
  Для тебя –
  Приставки, телефоны.

  Для тебя –
  Новинки электроники
  Для те-бя!

  Все для тебя –
  Все игры и пароли.
  Для тебя –
  Супергероев роли.
 
  Для тебя –
  Все Интругамы мира
  Для те-бя!

  Ты можешь ничего
  Уже совсем не делать.
  Еще вчера, кто мог бы в это верить.
  Еще вчера сидели все в пещере
  Без ком-па!

  Иди вперед
  За новым ты альфоном.
  Мы для тебя
  Сейчас его готовим.
  На кнопки жми,
  А больше ничего не нужно нам!

  Все для тебя –
  Стратегии и танки.
  Для тебя –
  Всех новостей болванки.
 
  Для тебя –
  Ответ на все вопросы
  Для те-бя!

  Проигрыш в песне.
  Ноздрев закрывает глаза и двигается под музыку.
  Манилов и Собакевич подняты из-за стола какой-то силой и утаскиваются в разные стороны за сцену, вертясь вокруг своей оси.
  Та же сила тянет Ноздрева. Он хватается за микрофон, но отрывается и, так же крутясь, уносится за сцену.

  Песня продолжается в пустом зале с картонными фигурами.

  Все без тебя –
  Рассветы и туманы.
  Без тебя –
  Моря и океаны.

  Без тебя –
  Цветочные поляны
  Без те-бя!

  Все без тебя –
  Горят на небе звезды.
  Без тебя – прекрасный мир наш создан.

  Без тебя -
  Твоя Земля под Солнцем
  Без те-бя!

  Все без тебя –
  Твоя Земля под Солнцем
  Без те-бя!

  Аплодисменты, крики «Браво», «Брависсимо».
  Демонический смех.


                Картина 27.
                Городничий и Захватов.

  Городничий: - Какие новости, Петр Порфирьевич?
  Захватов: - Новости не очень, Варфоломей Гавриилович. Вот, уже и из тюрьмы люди пропадают. И мы даже не знаем ку…
  Захватов крутится и исчезает за сценой.
  Городничий смотрит на него с ужасом. Крутится и исчезает и он.


                Картина 28.
                Чичиков и Марсельеза

  Марсельеза: - Павел Иванович! Как долго вы пропадали!
  Чичиков: - Да, Марсельеза Варфоломеевна, я на самом деле пропадал.
  Марсельеза: - А вы знаете, что исчезновения людей еще больше увеличились? Батюшка…
  Чичиков обнимает Марсельезу: - Милая Марсельеза, я вас никому не отдам! Я, кажется, подозреваю, чьих рук это дело!
  Марсельеза: - Но, как же вы вышли из тюрьмы, Павел Иванович? Вас освободили?
  Чичиков: - Я, в некотором роде, сам себя освободил. Я встретил там замечательного человека! Его имя – отец Феодосий. Он открыл мне бесценное сокровище. А кроме того секрет телепортации. Мы можем с вами сейчас попасть в любое место нашей планеты.
  Марсельеза: - А почему же он сам раньше не воспользовался этим?
  Чичиков: - Я, признаться, задавал ему этот вопрос. Он ответил, что место ему было предопределено, чтобы человека нужного, извиняюсь, праведного встретить. Хотя, никак не пойму, что ему в моей персоне показалось? Может, устал просто ждать уже?
  Марсельеза: - А где он сейчас?
  Чичиков: - Он отправился переустраивать Дома Визуализации. Марсельеза Варфоломеевна, давайте с вами возьмемся за руки и …
  Марсельеза протягивает руки к Чичикову. Затемнение со стороны Марсельезы. Музыка с завихрениями. Марсельеза исчезает.
  Чичиков: - Марсельеза!!!
  Демонический смех.


                Картина 29.
                Вий.

  Вий: - Так, посмотрим, сколько рыбешки принесли наши сети… «Фейсстук» - сто тысяч. «Одноквассники» - пятьдесят. «В контракте» - сто пятьдесят.
  Ведь, как хорошо теперь стало: технический прогресс на пользу всему нечеловечеству.
  (Демонически смеется).
  Раньше, бывало, замучишься уговаривать этих недоделанных. Мнутся, выгадывают, продешевить боятся. Вот, помню, в Египте одному фараону за душу гору каменную мне пришлось построить. Потом, глядя на него, еще несколько фараонов подписались. И каждому по горе!
  А теперь! Сами лезут в сети! Ре-ги-стри-руются! Им бесплатно разместиться даже приятно! Вот, если бы за регистрацию деньги им платили, тут-то бы все и насторожились!
  Представляете, группу создал «Мы из ада». Так уже пять тысяч подписчиков добавилось! Ненормальные они что ли? Дураки! Право слово, дураки эти людишки!
  Жаль только, не все клюют на эту удочку! Попадаются еще так называемые «праведники». Есть ведь такое правило, хорошо, что не все его знают. Если праведник… Тьфу! Даже противно произносить! Так вот, если этот… есть в семье, то он может воздвигнуть преграду от меня. И не только на свою семью, но даже и на весь город!
  И в этом городишке нашелся такой… А ведь был отличный злопорядочный гражданин! При деньгах, при бизнесе полезном. Чего ему не хватало? Хотя, ясно чего. Баба его испортила!
  Но, ничего! Ему со мной не тягаться! Посмотрим, как он теперь будет выкручиваться!
  Ваша ля фам, месье Чичиков, вам не поможет!


                Картина 30.
                Вий и Чичиков.

  Вий: - Вы что, думали так легко от меня отделаться?
  Чичиков: - Что с Марсельезой?
  Вий: - Не беспокойтесь. С ней все в порядке. Она здесь, неподалеку. В другом измерении, всего навсего.
  Чичиков: - Чего вы от нее хотите?
  Вий: - От нее? Ничего. От вас хочу, Павел Иванович. Очень уж вы мне понравились! И у меня к вам деловое предложение. Переходите ко мне на службу.
  Чичиков: - Никогда!
  Вий: - О, какие высокие фразы! «Никогда» - понятие относительное. Изменись обстоятельства, и оно может перейти даже во «всегда». (Смеется). А я вам предлагаю не что-нибудь, а прекрасную, всегда стабильную работу в корпорации с отделениями по всему миру. Работа не пыльная. Вам понравится! Соглашайтесь, Павел Иванович!  Ведь вы практически тем же самым и занимаетесь. Причем по собственному почину.
  Чичиков: - Я оставил это занятие. Я больше мертвых душ не продаю и не покупаю.
  Вий: - А на что жить будете? По миру пойдете? Вместе с молодой женой? Хотя, будет ли она у вас, решать только вам.
  Чичиков: - Верните Марсельезу! Вы… слышите!
  Вий: - Вот она, ваша слабая струнка! Верну, верну… Подпишите договорчик!
  Чичиков: - Нет!
  Вий: - Хорошо, Павел Иванович. Вы ведь можете даже ничего не подписывать. К чему формальности? Просто скажите: Да, я согласен. Потом можете и передумать. А пока пользуйтесь! Пользуйтесь всеми благами, которые придумало человечество! А оно, я вам скажу, в этом направлении поработало на славу. Целой жизни вам не хватит, чтобы попробовать все эти удовольствия! Так, возьмите еще жизнь! Возьмите несколько жизней! Работайте с нами! Хороший оклад, все блага мира и, не побоюсь этого слова, местечко в Раю! Не удивляйтесь, Павел Иванович. Мы может действительно все!
  Чичиков: - Что мне Рай? Я в Сухуми каждое лето езжу отдыхать.
  Вий: - В Сухуми? Ой, насмешили! (Смеется). Да, там же сервиса ноль! Ну, Павел Иванович, не пробовали вы еще настоящей жизни! Соглашайтесь!
  Чичиков: - Сергей Иванович, а вы русский?
  Вий: - Что за странный вопрос? Зачем это вам?
  Чичиков: - А все-таки?
  Вий: - Нет. Я не русский. Мое настоящее отчество Иоганнович.
  Чичиков: - Тогда знать ли вам, что такое русская душа?
  Вий: - Консистенция души везде одинакова, милый Павел Иванович.
  Чичиков: - Русская душа… Русская душа… Она, как гармонь! Сожмется, развернется… И развернуться может до таких высот!..
  Вий: - Надеюсь, Павел Иванович, вы не начнете сейчас цитировать Толстого?
  Чичиков: - Не начну. Вы знаете, Сергей Иоганнович, я начинаю склоняться к вашему предложению. Но, как человек дела, хотел бы узнать поподробней о моей будущей работе.
  Вий: - Конечно, конечно! Что вас интересует?
  Чичиков: - Мои души были липовые. У вас же, как я понимаю, самые настоящие. Где они хранятся?
  Вий смеется и грозит пальцем: - Павел Иванович, Павел Иванович... Обхитрить меня хотите? Смею вам заметить, ничего у вас не получится! А так как у вас ничего не получится, то я вам отвечу. Они находятся на моем флэшбоксе.
  Вий достает из кармана плаща коробочку. Коробочка светится разноцветными огоньками. Звучит красивая музыка.
  Вий: - Вот они! Души! Душонки! Красота!
  Чичиков: - А все же я вам процитирую!
               
  Загадочная русская душа…
  Она предмет восторгов и проклятий.
  Бывает, кулака мужского сжатей,
  Бетонные препятствия круша!

  Чичиков становится в каратистскую стойку.
  Вий смеется: - Вы что, тхэквондо в школе занимались? Думали, пригодится?
  Чичиков разворачивается и ногой выбивает у Вия из рук коробочку.
  Вий: - Мои души!!!
  Хватается за сердце, падает.
  Чичиков подходит, смотрит на Вия: - От инфаркта никто не застрахован!
  С пола под красивую музыку разлетаются по залу разноцветные огоньки.


                Картина 31.
                Марсельеза и Чичиков

  Марсельеза и Чичиков держатся за руки.
  Марсельеза: - Павел, ты говорил о каком-то сокровище, которое тебе открыл отец Феодосий. Что это?
  Чичиков шепчет Марсельезе на ухо. Марсельеза счастливо смеется.
  Чичиков: - Куда полетим мы?
  Марсельеза: - С тобой, хоть на край света!
  Чичиков: - Ну, зачем же сразу на край? Можем начать и с середины.
  Марсельеза: - Павел!
  Чичиков: - Да, любимая!
  Марсельеза: - В какое прекрасное время мы живем!
  Чичиков: - Да, любимая!
  Марсельеза: - Как прекрасен мир!
  Чичиков: - Да, любимая!
  Марсельеза: - Как прекрасны люди!
  Чичиков: - Да, любимая!
  Красивая музыка. Затемнение. Чичиков и Марсельеза исчезают.



                Картина 32.
                Манилов и Собакевич

  Темнота на сцене. Потом свет. На сцене стоят Манилов и Собакевич. Без альфонов.
  Собакевич: - Слыхали новость, Евлампий Елисеевич?
  Манилов: - Смотря какую, Михаил Прокофьевич.
  Собакевич: - Свадьба. Павел Иванович женится на дочке Городничего.
  Манилов: - Радость-то какая!
  Собакевич: - Отмечать в моем ресторане будут. Вы тоже в списке приглашенных, Евлампий Елисеевич.
  Манилов: - Очень, очень рад!
  Собакевич: - Евлампий Елисеевич, вы бы ресторанчик мой своим друзьям-приятелям порекламировали. Пусть захаживают. Мы каждый божий день открыты.
  Манилов: - Да, я Михаил Прокофьевич, с превеликим удовольствием! Да, друзья-то нынче как. Все по телепортациям, дома их и не застанешь. Летают, летают…
  Собакевич: - А все наука виновата, мать ей туда в дышло, прости Господи! То ли дело раньше, в старину… Поговорил по альфону, смску послал, шуточку веселую… Эх! Было время! Ну, так жду тебя, друг Манилов! Привет супруге!
  Музыка с завихрениями. Затемнение со стороны Собакевича. Он исчезает.
  Манилов: - Какое приятное известие! А я… я свой замок так и не построил. Все как-то недосуг… Но я от этого не отказался! Мечтаю, мечтаю каждый день! Без отдыха! Ведь это так прекрасно! Весь розовый, мрамор, купола блестят! И люди… Много людей… Улыбаются! Пожимают руки! Обнимаются!... А все же, хорошо жить на этом свете, господа!
  Музыка с завихрениями. Затемнение. Манилов исчезает.

  Голос: - Дорогие дамы и господа! Не забудьте включить ваши мобильные телефоны!
  Демонический смех. Музыка «Призрак оперы».


Рецензии