Самоизоляция или 25 кило гречки

Наша самоизоляция началась с того, что мы уехали на дачу, и мама накупила кучу гречки. Зачем — не знаю, лично я её терпеть не могу. Оказалось, что все, включая маму, её тоже не любят. Просто все думали, что кто-то другой её любит. Никто не любил.

На второй день у нас закончились бананы. Гречку на утро я, конечно же, съел, но с ними всё-таки было повкуснее. С бананом даже гречка казалась менее противной.

На третий день мы остались без хлеба, и мама решила испечь блины. Но оказалось, что муки у нас тоже нет. Тогда мама решила заказать продукты по интернету. Потратила три часа. После чего очень громко выругалась и даже стукнула кулаком по столу. Я подумал: «Всё, сейчас будет второй сезон нашего реалити-шоу». Потом вдруг на первом этаже что-то бабахнуло. Оказывается, это мама решила открыть шампанское. Странно: может, праздник какой, а я не знал. Может, день рождения гречки.

На четвёртый день мы доели конфеты. Правда, мама сказала: «Хорошо, хоть макароны остались и курица в морозилке».

На пятый день мы допили последний пакет молока с сушками. На шестой мама написала пост в инсте про всё, что она думает обо всех этих доставках продуктов. Три фирмы ответили ей, что они очень стараются. Ещё одна написала: «Мы вас любим». Мама сказала: «Любовью сыт не будешь». И пошла открывать второе шампанское.

Мама упорно пыталась заказать продукты в интернет-магазинах. В одном ей сказали, что наш город они не обслуживают. Мы живём в дачном посёлке, но мама всё равно обиделась. В другом заказ приняли — и на следующий же день привезли всё, что мы заказали. Правда, без хлеба и молока, а про конфеты мама сама забыла. В третьем ей написали, что открыли интервалы для пожилых людей. Мама радостно сбегала за паспортом бабушки и наконец-то заказала хоть что-то приличное. Пришло всё, что мы хотели, за исключением рыбы для бабушки, которой в последний момент не оказалось. Бабушка сказала: «Ну и ладно, я вообще-то мясоед». Мы не знали, что бабушка у нас хищник.

На следующий день приехал хлеб из того магазина, где его сперва не было, и у нас получилось по пять батонов на брата. А так как наша семья состоит из пяти человек, то мы весь холодильник заполнили хлебом. Мы сперва накинулись на него — так как соскучились, — а потом он как-то быстро надоел. Хорошо, что мама стала делать из него сухари, гренки и бутерброды с сыром. Пока мы не съели весь сыр. Сыр тоже был из того заказа.

Сейчас мама ходит и радуется, что у нас много мяса, молока, круп и овощей. А я — что купили печеньки, конфеты и пряники. Мама сказала: на целый месяц. Ну что ж, посмотрим-посмотрим.

***
Потом у нас начались зум-уроки. На первую конференцию я не попал, потому что не прислали ссылку. Когда маме наконец её прислала бабушка Маши, учитель сперва почему-то не пускал её в класс. Наверное, потому что она опоздала. Или потому что мама была в халате с жирафами. Мама сказала, что, кроме неё и учителя, в классе был только один ученик. Странно. Может, все заболели. Или зум пока не скачали. Или тоже уснули.

На другой день я случайно проспал урок. Ну, проснулся я вроде бы вовремя. Даже будильник себе завёл, а потом случайно уснул. Это называется «проснулся в прошлой жизни». И урок русского прошёл без меня. Русский язык меня, кажется, пережил.

На третий день учитель биологии что-то напутал и прислал нам ссылку на урок для восьмого класса. Родители пытались дозвониться до него, но он не брал трубку. Видимо, отключил телефон, чтобы не мешали урок вести. Или сам учил биологию. Я бы на его месте тоже не брал.

Мне понравилось, что можно поспать подольше и что не надо учить стихи. Мама, например, любит Есенина, а мне — лишь бы не Пушкин. Половину слов понять не могу из того, что он пишет.

Нам разрешили стихотворение не учить, а прочитать и нарисовать так, как ты себе представляешь картинку. Только чтобы не гуглить, а по-честному. Сфоткать и отправить учительнице литературы по вотсапу. И тогда поставят сразу две оценки: по литературе и ИЗО. Я решил, что это мой звёздный час.

Читаю.

Зима!.. Крестьянин, торжествуя,
На дровнях обновляет путь.

Я так думаю: крестьянин — это человек, который наконец, как и мы, нашёл интернет-доставку в свою деревню и радуется. Дровни — это приложение типа «Утконоса». Все одновременно в него полезли, как в госуслуги за пособием на детей. Оно и зависло. А сейчас мужик радуется и видит, где его заказ находится. Небось тоже гречка надоела.

Его лошадка, снег почуя,
Плетётся рысью как-нибудь;

Бедная лошадка! Конечно, радости мало! Почувствовала, как оно — босиком по снегу шастать! А в учебнике, между прочим, ошибка. Тоже мне, грамотеи: «с»-то пропустили. Лошадка с рысью плетётся. Наверное, обе устали и заблудились. Вот и плетутся бедненькие. Я бы тоже плелась, если бы меня заставили таскать гречку.

Бразды пушистые взрывая,
Летит кибитка удалая;

Кибитка — это такая птичка, яркая и нарядная, одним словом: удалая. И летит она весело через пушинки, типа тополиного пуха. Я сначала подумал, что это курьер с доставкой. Но мама сказала, что курьеров тогда почти не было. А я сказал: «Ну и зря».

Ямщик сидит на облучке
В тулупе, в красном кушаке.

Ямщик — это парень, который ямы роет. А облучок — это пень, на котором он сидит. Тулуп — это старинный пуховик, а кушак — это спецодежда типа жилетки, сверху на тулуп надевается. Чтобы ямщика издали было видно. И чтобы он в сугробе не потерялся. Потому что без ямщика ямы никто рыть не будет.

Вот бегает дворовый мальчик,
В салазки жучку посадив,
Себя в коня преобразив.

Я думаю, этот мальчик из очень бедной семьи. У него закончились деньги на телефоне. А дома отчим бухает. Вот он и гуляет во дворе, чтобы не попасть под горячую руку. Поймал собачку по имени Жучка и посадил её в салазки. Мне мама говорила, это санки такие! Мальчишка представил, что он конь, и возит на санках эту самую Жучку. Жучка, кстати, была не в восторге. Но она собака, а они молчаливые.

Шалун уж заморозил пальчик:

Идиот! Ну сколько можно пальцем тыкать в телефон в надежде, что деньги на нём появятся? Мороз, между прочим, минус двадцать. А он всё тыкает. Я бы на его месте сидел дома и перезагружал роутер.

Ему и больно и смешно,
А мать грозит ему в окно…

Конечно! Щас этот болван уронит телефон в сугроб. Кто ему новый купит? На какие деньги? Десять тысяч обещанные придут только в июне. А если не придут — то он останется без телефона и без пальца. Но мама сказала, что главное — не палец, а чтобы стихотворение было сдано. Вот такая она, литература.