Дурий из Дуракии Гл. 1-3

ГЛАВА 1

Продираясь сквозь кустарник, на звук протяжного стона, молил «только не Ягын, только не Ягын», проклиная себя за то, что задержался в пути, решив перекусить на взгорке, прежде чем войти в лес, где с первых шагов ощутил безотчётное чувство беды, уловив запах чужаков, а затем эхо стона, доносившееся с реки.
Выскочив на берег, шурша галькой, увидел тело учителя, распластавшееся на мелководье, с протянутой рукой вверх, призывавшей небеса помочь ему, и короткий осиновый кол, вбитый ему в грудь. С такой раной не выжить, даже удивительно, как он смог ещё звать на помощь. Вынес его из воды и положил бережно на берег, содрогнувшись от задетого рукой острия кола, выступающего из спины.
Блуждающими глазами уходящей жизни, он уставился на меня, запекшиеся губы скривились в улыбке, попытался что-то сказать, булькающей кровью, гортанью.
— Д-у-р-ий… ты… жив… Хва..ала… Иди… к Асу… скажи… он…
Рука упала вниз, глаза закатились, и маска смерти пала на лицо. Слёзы застлали мои глаза, горечь, злость, обида жгли огнём внутри, послав ко всем чертям годы тренировок по контролю духа и тела. Один, совсем один.
Наконец, взял себя в руки, слёзы высохли, мысли прояснились. Пошёл в лес и притащил на берег три сухих поваленных ствола ели, ивовыми ветками переплёл их и скрепил верёвкой, соорудив плот, переложил тело учителя на него и спустил на воду. Теперь самое страшное. Напрягся и вытащил из его груди кол, оттуда со звуком, словно Ягын выдохнул, выбулькнула струйка ещё не засохшей крови. Ополоснув кол, замотал в тряпицу и положил на берег, чтоб обсох, его я возьму с собой, чтоб вернуть тому, кто такое сотворил, с ответкой. Достал из сумки пузырёк с горючкой и полил тело учителя, затем тряпицу, которую поджёг искрой от кремней, положил её ему на ноги и оттолкнул плот на середину речки. Подхваченный серединным водоворотом, плот, с полыхающим телом, завертело на месте, отчего огонь превратился в столб, будь то мой учитель встал и поднял руки к небу в молитве.
Уселся на гальку и пока горел плот с телом, читал мантру о воссоединении души умершего с небесами.
Раздался треск и останки плота и тела ушли в водоворот.
Встал, отряхнул одежду, посмотрел на реку, берег и кустарники у воды, пытаясь осознать, что потеря навсегда и взаправду. Махнув рукой в сторону реки, словно прощаясь, зашагал проверить избушку Ягына, если цела, забрать всё самое ценное.

ГЛАВА 2

Подходя к избушке, внимательно прислушивался к щебетанью птиц, принюхивался к ветру, стараясь уловить посторонние звуки, на случай засады или присутствия тех, кто убил учителя. Вроде спокойно. Дверь избушки открыта, значит в ней уже кто-то побывал, хорошо, что не сжёг. Внутри всё перевернуто, горшки с полок опрокинуты, из сундука в углу вытащены вещи и сброшены в кучу. Понятно, что искали, золото, камни драгоценные, а то, что самое ценное осталось разбросанным на полу, и в голову не пришло. Ясно, что человек, не знакомый с нашим делом, шарил, побросав в пыль корешки и неприметные камешки, которые стоили дороже, чем золотые монеты.
Подобрав валявшиеся на полу снадобья, забрал их к себе в котомки, а вещи, раскиданные по избе, уложил в сундук, заперев его на замок, решив, что одежда лишняя мне сейчас ни к чему, а вот немного деньжат бы не помешало, но я не знаю, где их Яныга хранил, да и знать пока не хочу, надеюсь, что удастся немного раздобыть у Асу. Осмотрел ступу, стоящую в углу — цела. Мне она долго ещё не понадобится, пусть тут и стоит. Закончив с приборкой, сходил за ветками бузины, заросли которой росли за избушкой, разложил её по углам и на входе, обрызгал углы настоем лунной травы и запер дверь на засов, предварительно подсунув под него иголки ежа, смазанные ядовитой мазью. А чтобы ни у кого, случайно здесь оказавшегося, не было желания заглянуть в избушку, навтыкал вокруг неё черенков прутняка зыбучего, который рос неподалёку на взгорке. Это он на солнце такой тихий, а если посадить в тени, где избушка, то за месяц обовьёт её своими крепкими ветками, превратив в кокон.
Прощальным взглядом окинул место, где прошли детство и юность, и зашагал прочь, пытаясь вдолбить себе в голову, что больше учителя нет, и я один, совсем один и надо решать, что делать дальше, но сначала повидаюсь с Асу, как просил учитель, может у них был какой-то план на такой случай.

ГЛАВА 3

Сам того не замечая, в состоянии полного отупения, прошёл весь день, пока не заметил, что солнце клонится к закату. Решил, по привычке, заночевать у реки, тем более, что припасов из избушки не взял, а свои почти закончились, а тут можно наловить рыбы. Соорудил из веток, под высоким обрывом, шалаш, сплёл ловушки для рыбы и притопил их у берега, затем, набрал сушняка для костра и приволок поваленный ствол засохшей берёзы. Наломал еловых лапок и накосил серпиком травы для подстилки. Когда костёр хорошо разгорелся, проверил ловушки, рыбы набилось немало, перемазал её речной глиной и засунул, сбоку, под головешки. Чтобы не чувствовать голода, пока готовится рыба, вскипятил воду в котелке и бросил туда сбор сушёных ягод, который всегда со мной в странствиях.
Уставившись на огонь, предался воспоминаниям, о том, как Ягыном, вытащил меня совсем маленьким из кустов с огромными колючками, где меня спрятали родители. Но от кого? Куда делись все жители? Эти вопросы учитель запретил ему задавать, сказав, что сам не знает на них ответы, а пустые разговоры на эту тему, будут только вредить мне, вселяя тщетные надежды. Он привёз меня в свою избушку и заставлял дни напролёт просиживать в бочке с водой, пока у меня не зажили все раны. Теперь то я понимаю, что вода была не простая, а лечебная, а тогда мне такое исцеление казалось чудом.
У Ягына тогда жил его ученик Асу, который должен был скоро уйти в мир, чтобы занять своё место. Он целые дни проводил в тренировках, не только оттачивая боевое искусство, но и техники маскировки. Потом я узнал, что ему предстоит путь воина, телохранителя, если потребуется шпиона и наёмного убийцы. Я был уверен, что мой спаситель будет учить меня тому же и с нетерпением ожидал начало занятий, но оказалось, что он присматривался ко мне, выбирая для меня свой уникальный путь.
Когда Асу покинул учителя, хозяйственные дела легли на мои плечи, приходилось всем заниматься: и дрова собирать, и бельё стирать, и еду готовить. Помимо этого, ещё и ходить с Ягыном по лесу, учиться собирать травы, коренья, различные камни, змей, пауков, насекомых, лягушек и ящериц, а потом, перерабатывать на особые снадобья, которыми пользуются знахари и маги. Мне по началу было всё это скучно и в тягость, но потом втянулся и начал кое-что понимать, даже сам себя лечить от мелких болячек и простуды.
Вечерами мы развлекались тем, что Ягын рассказывал о своих путешествиях в лицах, изображая тех, кого встречал на своём пути. У него это получалось настолько здорово, что я невольно заразился этим и сам стал пытаться изображать зверюшек, птиц и людей, которых мы встречали в наших путешествиях, к примеру, покупателей зелий в окрестных селениях. Потом, я стал один ходить за сырьём, относить товар на продажу. К этому времени, я умел не только собирать, заготовлять и обрабатывать добытые вещества, но и научился притворяться, в случае необходимости, в умалишённого или больного разными неприятными болезнями человека, от которого все будут шарахаться, типа падучей или паралича. Однако, лучше всего у меня получалось прикидываться больным на голову, нравилось пугать людей или вводить их в ступор своими странными речами. Я мог скопировать речь любого человека или животного и использовать это, чтобы обмануть преследователей. А такое тоже бывало, когда занимаешься торговлей таким редким товаром, да ещё и дорогим.
Солнце закатилось, только тонкая полоска неба горела на краю земли, освещая сумерки. Достав испекшуюся рыбу, сунул в костёр берёзу, чтобы хватило огня на всю ночь. Обколотив глину с двух самых крупных рыбёшек, с удовольствием обглодал их до косточек, а остальную завернул в тряпку и сунул в одну из своих котомок, висевших на ветке в глубине шалаша.


Рецензии