Он не спал почти ночью, но

Он не спал почти ночью , но   под утро выпал куда то,  в другую действительность. Что снилось не помнил. Солнце , тем временем,  взлетело над  крышами и уставилось в его окно третьего этажа, по пути крася листья и траву в цвета лимонный , шафранный , канареечный и прочие оттенки. Он поднялся , открыл форточку и в нее хлынула прозрачная  бодрящая одурь осени. Под ледяным душем он пришел в себя и в действительность, которой и жил. Затем собрался , вышел из квартиры, подъезда и в последнее мгновение вскочил в двери отъезжающего автобуса из окон которого были видны , дома , стены которых отдавали последнее тепло своим постояльцам, улица и прохожие  еще не привыкли    к холодку   и сентябрьским сюрпризам природы. 
 Он вышел на нужной остановке и    идя быстро и подбегая   влетел в огромное многоэтажное здание областной больницы, где накинув на себя халат и бахилы на ноги  , помчался на нужный этаж. Похоже, что солнышко решило порадовать сегодня ласковым теплом. Выздоравливающие больные вышли из палат и подставили  ему лицо, руки  да, в общем себя.  Он вбежал в палату интенсивной терапии , где у койки больной сидела его тетка. 
--Ну, наконец то, -- сказала тетка. --Она ночью приходила в себя, но стонала от боли и ничего не могла сказать. Вот тебе новый список лекарств, лечащий написал. Внизу, на первом,  аптека. Давай туда, а я еще посижу. 
Его мягко принял шестой десяток  , но бодрость тела пока его не оставляла и он понесся по лестнице вниз. В голове за сверлила песенка " То березка, то рябина, куст ракиты над рекой. " Он пел её будучи в хоре в первом классе и на него из зрительного зала смотрели  счастливые и улыбающиеся отец и мать. И потянуло теплом из прошлого. А сейчас прыгая по ступеням он подставлял щеки только осеннему солнышку, которое мило гладило  , как бы прощаясь , и по лбу, и по щекам .
  А за лестничным пролетом, за его фрамугами гуляла   веселая разноликая осень. 
  Снова придя в палату и отдышавшись он увидел ее мертвенно бледное лицо и тонкие синюшные губы, полуоткрытый неподвижный рот и его обдало изморозью потустороннего  и страшного. 
--Врач  сказал, что надо готовится. Ей не долго осталось. -- сказала тетка больше острыми  похудевшими скулами и синяками под глазами и изморенным видом , чем губами и ртом.  И ушла , пообещав прийти  поздно вечером. 
Пришла медсестра и стала  хлопотать вокруг . Сменила капельницу, набрала шприцы , колола . Он помогал ей переворачивать тело . Потом они вместе перестилали простынь и надели памперс. 
  "От  морей до гор высоких,
   посреди родных широт" 
Лупила в голове молотком детская песенка . 
"Фу, ты, привязалась" -- подумал он про себя. 
Медсестра быстро ушла к другому больному и он сел напротив лица лежавшей на табуретку . Стали давить слёзы
под аккомпанемент картинок пятилетнего детства  и школьной , от чего то , осени. Утро было зябким.
Приходилось одевать курточку или свитер , а днем, когда шли домой , пекло солнце и было жарко. И тогда неси эту курточку и свитер в руке. И не побегать, ничего. Вот странности. Правда?
   Отец у него умер три года назад. Он дорожил ним. Но так плохо, как сейчас, ему не было никогда. 
И снова потянулись воспоминания, как кино в голове, о детстве. 
И снова  эта песенка. Ни к селу ни к городу... 
"Солнцем залиты долины ..." 
"Сколько можно"-- подумал он и попытался переключиться. 
Но тут больная приоткрыла глаза и посмотрела на него. 
--Мама! Мама! Ты меня слышишь? 
Но она смотрела как то безжизненно и в никуда,  и он не знал, узнает ли она его? Слышит ли она его? 
-Мама , если ты меня слышишь и понимаешь , то моргни глазами.
Она моргнула...   Слезы залили его лицо и он с этим не мог ничего поделать.   Вечером она умерла. 
Было ощущение  какого то расставания. Как будто человек ушел, уехал.  Навсегда. И его уже не будет . Никогда.   И нигде. Обычно люди говорят напоследок,  перед расставанием. А тут никакого прощального разговора. Никакого! Мать упала в обморок готовя что то на кухне. И всё. Потом  палата,  беспамятство. И никакого разговора, напутствия . Как то странно, необычно и страшно. 
После похорон он целыми днями бродил по городу. Бесцельно. Бессмысленно, задумываясь над  бесшабашной жизнью. К чему привязанности, родные, если они уходят так внезапно  и, казалось, бестолково. К чему всё это, такое сложное и не понимаемое .
А осень грустила вместе с ним сначала чуть слышным ветерком у его ног, и теплотой  солнечных лучей по рукам, лицу, а потом тучками и легким моросящим дождиком, тихо шумевшим в парковых аллеях.