Майское веселое солнце ярко било в окно третьего

Майское веселое солнце  ярко било в окно третьего трамвайного прицепного вагона. На подножках, у дверей ,  всех трех вагонов  стояли молодые ребята. Кондуктор не мог  их  втащить в салон. Все три вагона были переполнены людьми и приходилось ехать так, с открытыми дверями. Первый вагон был тяговым  и еле волок за собой остальные два.
Рельсы сильно хлопали на стыках от большой тяжести, колеса скрипели и повизгивали на поворотах.
  Закончив первую смену у станка  в цехе тракторного завода в этом трамвае , в третьем вагоне ,  стоя и шатаясь   из стороны в сторону от толчков , удерживаясь только от того, что кругом плотно стояли люди,   и держась за поручень ехал  и Петро. Он недавно закончил Ремесленное училище и теперь был, как ему казалось, хозяином своей судьбы. Все таки  он сам зарабатывал , кое что отдавал матери,  а  кое что тратил на себя. Это кино, покупал пластинки и крутил их выставив дома радиолу в окно  на радость  друзьям, подругам и соседям. Но сегодня, после работы,  он ехал по делу ответственному  и серьезному. Его вызвал военком по повестке. Спрыгнув с  трамвайной подножки , он, важно сметая  широкими  брюками пыль с асфальта дошел до военкомата. Войдя в кабинет к подполковнику
он представился и предъявил повестку.
--Присаживайся, -- сказал подполковник  и дал  в руки ему анкету. --Вот. Садись за стол  и заполни. Напиши всё как есть. Фамилию и прочее.
 Петро   присел за стол и начал писать. В это время к подполковнику заходили люди в штатском, в военной форме, о чем то говорили, но Петро не слышал. Он писал  биографию и отвечал на вопросы этой самой анкеты. Да, собственно говоря, какая у него была биография? Родился в тысяча девятьсот тридцать шестом году,  оккупация, немцы, голод, мать и средняя сестра, старшую угнали в Германию. Старший брат, родной, где то погиб в Белоруссии, написали в извещении вылетел на задание и не вернулся. Бои там были  в сорок четвертом жаркие.Отец  ушел на фронт в первые дни войны. Потом вернулся и залечивал раны, полученные в боях.  Да, что там ....  и не передашь так вот всего в сухих анкетных данных.  А день уже клонился к вечеру. Слегка потягивало  папиросным     дымом  из курилки . Петро закончил писанину и ждал подполковника . Тот вышел из кабинета, а потом зашел. Взял у Петра анкету , сел в кожаное кресло  и за свой громадный стол . Подполковник внимательно перечитал анкету , посмотрел  как то с сожалением на Петра и начал медленно рвать  листы бумаги, над которыми так долго корпел Петро.
-- Это как это? Товарищ подполковник? -- с недоумением спросил Петро, гляди на клочки , в которые были вложены его старания.
--Да, ничего, иди. Ладно.
--Как это  "иди"? А чем провинился то? Хоть объясните. В чем суть вопроса была? Я же всё подробно  записал. Сидел тут. А Вы? Вот так бесцеремонно  и в корзину.
--Это уже не твой вопрос. Иди домой.
-- А не пойду , пока не скажите.
-- Как это не пойдешь?
--Да, вот тут буду сидеть и всё. Взяли всё и порвали. А писать зачем было?
--Ну, хорошо, в мореходку тебя хотел отправить.В Ленинград.
-- Так , а чего же не отправляете? Я согласен. Даже не ждал такой удачи.
Не задумывался. В мореходку, так в мореходку.
-- Да вот дело в том , что нельзя тебе.
-- Как нельзя? Это  отчего же?
-- Да, потому, что сестра твоя в Германии была. Понимаешь? Во вражеской стране,  она туда уехала  и там работала на фашистов,
может бомбы там делала , которые на головы нашим людям, войскам, гражданам сыпались, или снаряды, которые наших солдат  убивали.
    Петро от неожиданности застыл. Оцепенел. Открыл рот но ни один звук из этого рта не мог вырваться. Ему хотелось заорать, наброситься на этого подполковника  за его чудовищное обвинение, за ложь, за поклёп на своих родных, за только что придуманный подполковником  позор на свою семью,   которая перенесла от войны такое горе, такие мучения.....
   Но он застыл и не знал с чего начать, как ответить на   то, что нёс подполковник. Взрослый и образованный человек  с высшим образованием, академией. С виду уверенный в себе и своей уверенностью заставлял уважать  себя  Петра   и всех кто заходил и выходил из кабинета.
--Да..... да ...  фрицы у нас в хате дверь выбили и вломились, насильно забрали Таю и поволокли её на сборный пункт. --уже в негодовании заорал Петро.
-- А некоторые  ушли в партизаны! Ты знаешь об этом?
-- Так не успели  мы! Не успели мы уйти никуда. Потому , что весь партийный аппарат в  кальсонах   запрыгнул в "эмки" и бежал , а мы на произвол судьбы! Понимаете?! Вы нас бросили врагу! Вы! И Вы теперь же нас и судите. А за что? За то, что я от роду в пять лет в оккупацию к немцам  попал? Вы бездарно сдали всё и драпали до   Волги, а нам отвечай, голоштанным? За вас, бездарей и трусов?!
Тут у подполковника лицо странно вытянулось и по  неслышно шевелящимся губам было ясно,   что он тоже, как и Петро в первые мгновения  не владел ни собой ни мыслями.
--Да... !!! Да!! Как ты смеешь так выражаться!!! Так говорить!! Да , молоко у тебя !!! Да , я тебя сейчас ....  !!! Ты у меня!! ....
У него сперло дыхание и он расстегнул воротник на рубашке.
-- Драпали! -- продолжал Петро. --Оставили миллионы советских людей на поругание. Страну оставили нелюдям, зверям!! На откуп!! Зверям! Да и то зверь  инстинктом руководствуется. Ест столько, сколько ему от природы надо. А  эти!! Эти кровь советских людей разлили  реками , вешали и расстреливали сотнями и тысячами. И всё потому, что вы страну сдали на поругание врагу. А теперь  я виноват в том , что пятилетним малышом не убил фашиста автоматчика.
-- Закон такой есть! Понял! Про родственников! Закон! -- орал подполковник.
-- Так этот закон  написали те,кто  в кальсонах удирал на "эмках"  так, что пятки сверкали. Кто драпал в беспамятстве  спасая свои шкуры , а не организовывал оборону. --  отпарировал Петро.
-- Ну... Ты у меня!!!! -- не унимался подполковник .
-- У меня брат погиб. В Белоруссии . Лётчик -- истребитель. Мать похоронку в сорок четвертом получила . Еле пережила. Отец с войны в ранах пришел. Ходить толком не может, слышит плохо.  Контузия.
Разве не отдала наша семья Родине столько, сколько смогла?!
--Закон такой, еще раз тебе говорю!
-- А кто законы пишет? Вы их видели? В лицо им ... Этим сволочам , смотрели?
--Ну ты тут особо не загибай! Знаешь, война . дело не простое.
Потом  мы его в логове .....  Вместе с Японией. Ты думаешь политика и жизнь так просты? Э-э-э-э-э-э! Брат!! Шалишь. Меня под Берлином...
Да, что с тобой говорить. Ладно . Иди. Отпускаю. Только о разговоре нашем ни гу- гу. Никому. Понял? Я тебя после всего этого отпускать не должен. А я тебя к матери отпускаю. Цени. И чтоб ни одна душа не знала. Иначе головы не сносить. Ни мне , ни тебе .
Пройдут времена и на место всё поставят. Понял?
-- Пройдут, -- хмуро ответил Петро и вышел из кабинета подполковника.
" Как же пройдут, посмотрим , как пройдут" -- подумал он.
Шел тысяча девятьсот пятьдесят пятый год.
Петро   получил известие из военкомата пройти   врачебную  комиссию.
Врачи   к удивлению Петра забраковали его. Но тот проявил настойчивость. Ходил к военкому, главрачу   и наконец добился, что его берут в армию. Во дворе сборного пункта  было народу много. Все шлялись с рюкзаками и гражданской одежде . Затем  из здания военкомата вышел офицер и стал строить новобранцев по подразделениям  называя фамилии и номера команд.
--О!! Посмотри , Петро тоже тут. -- заметили друзья из того же поселка , что и Петро. Они подошли к нему --А  врачи же тебе говорили, что у тебя рост высокий , а вес маленький. И не хотели брать.
--Ничего, наберу . -- весело ответил Петро.
Тут   во двор вышел  уже знакомый Петру подполковник и стал называть фамилии. От толпы отделялись люди, отходили в строну  и образовывали подобие строя.
Подполковник увидел Петра , спросил фамилию  и указал на группу отозванных им людей и Петро стал  рядом с ними.
Потом приехали полуторки и другие бортовые машины. Дали команду  сесть в них и колонна грузовиков  под песни новобранцев  приехала на вокзал. Там расселись по вагонам и стали ждать отправления. Команде , в которой оказался Петро достались удобные пассажирские вагоны, а некоторым повезло с товарняком. Но молодость на то и молодость, что бы не унывать.
    Петра и сотоварищей везли долго  да и творилось что то странное . Ехали  день, затем ночь, потом все , проснувшись утром увидели, что едут по Польше. Затем еще ночь и вывески с польского языка сменились на немецкие. Петро не знал , радоваться или  возмущаться. Но  их, новобранцев привезли в светлые и чистые казармы  и  настроение поднялось как то само собой. Это оказалась сержантская школа .
Тяжело было Петру привыкать к   жесткой образцовой дисциплине , но он привык . Возмужал, окреп от физического воспитания  и по окончанию школы попал в предместье одного  города на границе с ФРГ на должность командира подразделения связи. Это была передвижная радиостанция.Грузовой автомобиль , а вместо кузова фургон , удобное помещение для   солдат и командира. Передвижка ездила по округе и радисты в целях тренировки связывались по радиосвязи со своим центром. В   таком центре иногда дежурил земляк Петра и тогда шутки летели в эфир одна за одной. Связь велась морзянкой и это придавало общению особый неповторимый шарм. Узнав , однажды,  земляка  за ключом  радиостанции  Петро  отстучал, что у них в полку прибыло женского полу и по этому поводу шампанское льется рекой , но понаехавшая целая армия  танкистов , артиллеристов и прочих родов войск,  мешают им знакомиться с девчатами, а те норовят выбрать летчиков, которых собралось тут видимо невидимо. Земляк в ответ обещал выпросить увольнение и приехать на такой шикарный бал. А Петро в свою очередь   отстучал, что особо не рвись, а то опоздаешь на грандиозное наступление, которое с минуты на минуту состоится.
От таких сообщений   ключами   ржали не только  солдаты в центре , но  и те,кто был на  выезде. Но тут случилось непредвиденное. В штаб центра не вошел, а влетел генерал и принялся орать во всю мощь своей глотки. Затем он отстранил солдата от ключа радиостанции и сам передал Петру сообщение. Я, такой то генерал , приказываю Вам прекратить болтовню и в срочном порядке явиться в штаб армии для объяснений"
Петро с подчиненными покатились со смеху, думая, что это выходка земляка
и ответили в таком же духе. Но со  штаба была послана машина с офицером и через считанное время Петро стоял на вытяжку перед генералом.
--Ты знаешь где ты служишь? Солдат?
-- Так точно тварш  генерал!
-- А ты знаешь, что после твоей болтовни в эфире на территории ФРГ , Федеративной Республики Германии , все танковые и прочие подразделения НАТО  приведены в состояние боевой готовности и передислоцируются к границам на которых мы стоим! Разведчики вылетели с аэродромов и усиленно барражируют вдоль  кордона!
Ты знаешь об этом?! Солдат?!
-- Так что же они , шуток не понимают? Тварш генерал?
Тут лицо генерала стало неопределенно каменным. Собрался весь офицерский состав  полка. Все стояли навытяжку. 
Петра после такой выходки перевели в хозяйственный взвод.
   В  хоз.  взводе было скучно, тихо, вяло и предельно неинтересно.
С утра до ночи стирка армейского белья. Простыни, портянки и кое какое обмундирование вертелось в стиральных машинах с утра до вечера. Ремонтировались сапоги  и прочее имущество. Скука смертная.
Петро изнывал. Дисциплины не было ни какой. Отбой вечером имел философское значение, но подъем был четким и ко времени.
Петро сдружился с сибиряком, тот призван был с поселка до которого добраться можно было только на вертолете и то не всегда. В безветрие и хорошую погоду. Звали его Иваном. Был он  охотником и  интересно  об этом рассказывал Петру, но Иван не видел никогда радио и поражался рассказам Петра. Рядом с их расположением было огромное древнее, как они думали , строение. Замок немецкий . И ребята стали замечать, что из него, из этого замка , выходит молодая, симпатичная немка , с утянутой талией и платком на голове. И стали думать они как с ней познакомиться поближе. Начальство, конечно же , такое более чем не поощряло, но охота, как известно, пуще неволи. Но выходить то она выходила, а заходить обратно , в свой замок,  не заходила. Что казалось  странным даже на беглый взгляд. Решили они за ней проследить. Дело осложнялось тем, что нужно было выйти за территорию хоз взвода, а это уже самоволка.  "Да , бог с ним, никто не увидит" -- как то по этому поводу сказал Иван Петру и слежка за немкой началась.
Вот немка вышла как то не как всегда , вечером, а намного позже, в ночь,  неся что то в руках, и пошла за строения. Петро с Иваном за ней. Ночь была темной. Луны не было . Немка шла не долго и не замечала слежки. Потом она свернула и сразу исчезла с глаз. Разочарованные Петро и Иван подошли к тому месту. Там оказался  лаз.
-- Вот это да. -- сказал шепотом Петро. -- Не иначе как кормит кого, Иван.
-- Подождем  еще. -- сказал Иван.
Ждали до утра . Утром, почти перед подъемом в хоз. взводе немка  выползла из лаза и пошла в замок.
-- Ты понял? Петро? -- сказал Иван. -- А ну, ка  давай проверим .
-- Не сейчас . Сейчас утро. Под вечер пойдем. Под немку.
--Ну, да, согласился Иван.
День тянулся особенно медленно и тяжко. Любопытство раздирало друзей, но делать было нечего.
Вечером, как стемнело , не дожидаясь немки друзья пришли к лазу открыли его и попали в тоннель. Было темно.  Но  предусмотрительно взяли фонарь. С тоннеля донеслись звуки. Фонарь погасили.
-- Marta? bist du?
Герои  ускорили  шаг . Фонарик осветил китель немецкого  военнослужащего  . Здоровый и сильный сибиряк с Петром скрутили его и вытащили через лаз на улицу. Потащили в расположение части  и представили его дежурному офицеру. Если бы перед дежурным офицером Советской армии предстал бы сам черт во всем своем облачении , то офицер удивился бы на много меньше, чем сейчас.
Немец оказался офицером СС, но по словам Марты у него "слетела крыша" и он не выходил из подвала несколько лет.
     Потом Петра восстановили в должности , но к эфиру он уже относился очень серьезно и шутил только в компании друзей и то только в часы увольнения  в город. Вот такая рядовая и , возможно, не очень интересная история была в жизни Петра.