Переход

Они спустились сюда несколько минут назад, спасаясь от ветра и дождя. Мужчина бомжеватого вида, лет шестидесяти, или, может, и меньше, и самый обычный пёс благородной породы дворянских кровей. У мужчины по локоть не было правой руки, пёс хромал на заднюю лапу. Видно, что судьба потрепала их обоих. Возможно, в какой-то момент это их и сблизило. Две покалеченные жизни… Мужчина разложил на бетонном покрытии перехода картонку и сел на неё. Пёс тут же примостился рядом и положил свою морду на ноги человеку. На мужчине была видавшая виды засаленная куртка, такие же штаны с немалым количеством заплаток, шитых разными нитками, но одинаково грязного цвета. Становилось понятно, что жизнь на улице продолжается не первый день, да и не месяц. Мужчина снял непонятную по форме шапку и положил перед собой. Из кармана вытащил ещё одну картонку и положил рядом с шапкой. На картонке было написано: «На корм Другу». От чьего лица была эта табличка? От него или его собаки — вопрос, конечно, возник так интуитивно, что, если б этот несчастный пёс умел писать, то уверена, он написал бы то же самое… Они сидели, прижавшись друг к другу, согреваясь в этот хмурый, холодный октябрьский день. Взгляд мужчины был устремлён в никуда, он был в своих мыслях; пёс дрожал и пытался дремать.
Было раннее утро, люди спешили на работу. Спускались в переход, стряхивали с зонтов капли дождя, мельком бросая взгляд на эту парочку. Кто-то наспех лез в карман и бросал какую-то мелочь, кто-то проходил, не замечая ничего и никого, кто-то презрительно отворачивался… Мужчина ни на кого не обращал внимания — для него это всё перестало быть унижением уже давно. Единственно, чего он опасался, — появления полиции: на дождь выходить не хотелось…
Он проспал… Ему снились солнечные летние дни, проведённые с родителями в Крыму, девочка Аня с зелёными глазами, с которой он познакомился и теперь общается каждый день в соцсетях и по телефону. Он вскочил с кровати, понимая, что на завтрак нет времени. Наспех собравшись, он схватил скрипку и помчался на репетицию. Скоро отчётный концерт школьного оркестра, и он — солист. Он любил музыку, он ей жил. Способности проявились рано, и ему пророчили хорошую музыкальную карьеру исполнителя. Ему двенадцать лет, он влюблён, счастлив, жизнь в ярких красках… если б… Ох, уж эта питерская погода… Опять дождь… Перескакивая через лужи, он добежал до перехода и, торопясь, перепрыгивая ступеньки, бежал, думая о предстоящей репетиции, проигрывая в голове свою партию. Внезапно ноты, мелькавшие перед глазами, расплылись, и он увидел их — мужчину и его собаку… таких жалких и несчастных, таких грязных, потрёпанных жизнью, что они никак не вписывались в его картинку жизни, с которой он проснулся утром. Он прочитал надпись на картонке, сунул руку в карман, но там ничего не оказалось. Он посмотрел на мужчину, заглянул в глаза собаки, которая с надеждой смотрела в самую глубину души, и не нашёл слов сказать, как сожалеет, что не может помочь. — Простите, — сказал мальчик, — у меня действительно нет денег… Мне очень жаль…
Мужчина улыбнулся: — Ничего, малой, понимаю… Пёс посмотрел в глаза хозяину, словно поддерживая его мнение.
Мелькали люди, в шапке прибавлялась мелочь, но на обед, который скоро, не набиралось. В лучшем случае — на завтрак, который уже давно прошёл.. Сегодня им повезло — никто не сгонял их с места, не встретились «конкуренты»: они единолично владели этим переходом.
— Ну что, Друг, — повезло нам сегодня. Сегодня не мокнем под дождём и с ночлегом что-то придумаем. Вот посидим ещё с тобой и придумаем, — мужчина бережно потрепал собаку по загривку. — А лапа твоя заживёт, это ничего… это не моя культя… не вернуть, время не залечит, не заживёт, как на собаке.. Пёс слушал, вилял хвостом, норовил лизнуть мужчину в лицо. Тот полез в карман куртки и достал что-то съедобное — маленький кусочек не пойми чего, завернутый в бумажку. Посмотрел с тоской, понимая, что тут и одному-то есть нечего, задумался на минуту и отдал это сокровище собаке. Пёс с жадностью проглотил угощение, вероятно, не успев понять, было что-то или это какой-то вкусный обман.
Репетиция прошла быстро — оркестр играл слаженно. До выступления оставалось ещё несколько дней, и преподаватель Лёши (так звали мальчика) старался ещё раз заострить внимание мальчика на некоторых аспектах предстоящего выступления. Лёша слушал невнимательно, мысли были далеко, и преподаватель, чувствуя это, несколько раз возвращал его к процессу обсуждения. Наконец-то всё закончилось, и Лёша выскочил из зала. «Только бы успеть…» — думал мальчик…
Он спешил так, что сам не понял, как оказался в переходе. На лице его заиграла улыбка, когда он увидел, что мужчина и пёс всё ещё сидят на своём месте.
Мальчик подошёл к ним; у мужчины были закрыты глаза. Лёша улыбнулся… потом отошёл от них метров на пять. Он отошёл, чтобы не смущать их. Ему вдруг страстно захотелось отдать им что-то большее, чем жалкая монета, если бы она у него и была. Отдать то единственное, что по-настоящему ценно и принадлежит только ему сейчас — эту музыку, переполнявшую его самого. Пусть она станет их обедом, их тёплым углом, их минутой покоя. Он открыл футляр, достал скрипку и развернул футляр в сторону предполагаемых зрителей… Он заиграл партию, которую через пару дней должен исполнить с оркестром. Дремавший было мужчина словно поражённый током открыл глаза и посмотрел на мальчика.
Леша играл, ощущая за спиной целый оркестр, мощную многоголосную поддержку. Звуки скрипки заполнили переход. Глаза его были закрыты. На лице, украшенном веснушками, обрамлённом рыжими кудряшками, играла улыбка. Он видел синее небо, яркое солнце Крыма, зеленоглазую девочку Аню. Он играл так, как не играл до этого ни на одной репетиции, но вряд ли сам понимал это в данный момент.
На глазах мужчины выступили слёзы… Он вспомнил себя мальчишкой, как играл на гитаре, и все девчонки смотрели на него влюблёнными глазами. Потом армия, он — душа компании… потом встретил её… Молодая, красивая жена, ребёнок… А потом эта авария, разделившая время на «до» и «после»… авария, в которой он всего лишь потерял руку, а жена и ребёнок погибли… а он остался жить с этой болью, с которой не смог справиться.. И всё покатилось вниз… всё… И сейчас, сквозь вихрь воспоминаний, сквозь боль, которой он давно уже не чувствовал, до него дошло самое простое и самое невероятное: этот рыжий мальчишка играет для них. Не для толпы, набежавшей на красивые звуки, а именно для него, пропахшего бомжом, и его калеки-пса. Играет, как дарят хлеб. Как делятся последним. Он забыл, что такое бывает.
Вокруг мальчика образовалась толпа… Люди, спешившие по своим делам, удивлённые этим ярким, солнечным ребёнком, заворожённо стояли и слушали. Каждый думал о своём и невольно любовался этим юным дарованием, не замечая бомжеватого мужчину, его собаку и табличку с надписью «На корм Другу». Студентка с наушником, выпавшим из уха, застыла с открытым ртом. Сурового вида мужчина в куртке с логотипом службы доставки, остановившись, на мгновение прислонился лбом к холодной кафельной стене перехода. Даже вечно спешащая пара туристов с картой замерла, и женщина тихо прижалась к плечу спутника.
Лёша закончил играть и открыл глаза. Он испытал неловкое смущение, увидев столько людей, которые стояли вокруг него и молчали. Потом раздались аплодисменты, и в футляр скрипки стали кидать деньги — мелочь, но были и бумажные, и не одна. Одна бабуля дала ему яблочко. — Кушай, детка, таланту витамины нужны.
— Спасибо вам, — сказал мальчик, — мне сейчас очень нужны эти деньги.
Прохожие стали расходиться. Леша распихал деньги по карманам курточки, убрал скрипку и вышел из перехода. Мужчина посмотрел на пса: — Ну вот, Друг, теперь и нас снова заметят. До вечера есть время, ещё что-то и нам перепадёт. Музыку вот с тобой хорошую послушали, да ещё чуть ли не в первом ряду. Тут понимать надо, а малой-то понимает.. Способный мальчишка… Пёс лениво зевнул. В его больших карих глазах светилась любовь к человеку, который прижимал его к себе. Мужчина закрыл глаза, погрузившись в воспоминания, которые пробудились в нём с такой силой под действием этого маленького концерта…
— Простите… — внезапно услышал он. Открыв уставшие глаза, он сначала не сразу понял, что перед ним этот мальчик, игравший на скрипке.
— Чего тебе, малой? — спросил он его.
— Вот… я купил… — мальчик смущённо протянул пакет. — Вам и… Другу. Там есть что погрызть. На всякий случай.
Только теперь мужчина заметил в руках мальчика пакет, который он протягивал ему.
Пёс, видимо почувствовав что-то, привстал, потянувшись, опираясь на три лапы. Он выжидал, словно хотел спросить хозяина — можно ли доверять этому мальчишке?
Мужчина поднялся, с трудом разогнув затекшие ноги. Слёзы стояли в его глазах.
— Спасибо, малой… — он протянул руку и взял пакет.
— Там корм ещё, только я не знаю, будет ли ваш Друг есть его.. Взял на всякий случай.
Пёс, хромая, подошёл к мальчику. Шерсть на нём была грязная, спутанная. Подошёл и остановился в двух шагах, выжидая, протянет ли руку мальчик. Леша протянул руку, и пёс понял, что мальчик не обидит; он подошёл ближе, понюхал руку и лизнул её, вложив в этот порыв всю благодарность своей собачьей души. Благодарность за себя и за своего Друга.
— Мне пора бежать, вы кушайте. Я пойду, — и он развернулся и, не оборачиваясь, поспешил домой.
Мужчина минуту смотрел на пакет с едой, потом перевёл взгляд на пса, в глазах которого явно читалось нетерпение: «Ну что, хозяин, давай уже открывай, давай посмотрим, что там?»
Потом, словно придя в себя, мужчина крикнул удаляющемуся мальчику: — Постой, малой, как же тебя звать-то?
— Леша! — повернулся, улыбнулся. — Я просто мальчик, играющий на скрипке. — Он махнул им рукой и скрылся за поворотом перехода.
Мужчина посмотрел на пса задумчиво: — Ну что, Друг, вот видишь, в жизни бывают счастливые переходы. Один из них мы сегодня с тобой нашли…



25.07.21