Азбука жизни Глава 10 Часть 88 У человечества толь

Глава 10.88. У человечества только два комплекса!

Сегодняшний петербургский день — серый, тягучий, в тон старинному серебру — располагал только к философии. Что мы, собственно, и устроили, собравшись все вместе в просторной гостиной на Адмиралтейской. Хорошо, когда пространство позволяет и американским друзьям, и нашим московским, и питерским — не толпиться, а свободно дышать, создавая не шумную вечеринку, а живой, мыслящий салон.

Ромашов Сергей Иванович, наш неутомимый хозяин земли, застрял в Ленинградской области в своём долгожданном новом хозяйстве. В Подмосковье ему стало тесно — душа просила масштаба. Но там справляется его сын, Николай Сергеевич. Если старший, Константин, пошёл по стопам матери в педагогику, то младший — вылитый отец. И молодец! Теперь в нашем кругу есть уже второй доктор сельскохозяйственных наук. Как же я люблю эти крепкие династии — они ведь и есть настоящий каркас, и для семьи, и для страны.

Смотрю сейчас на них всех, рассевшихся в креслах по этой огромной, девяностометровой гостиной, и тихо восторгаюсь. Как удачно, как прочно все переплелось. Вот и Ричард с Майклом без тени сомнения вкладываются в новое ромашовское дело. Если бы Александр Андреевич не вернул когда-то часть капиталов в Россию вместе со своими университетскими друзьями — едва ли это расширение стало бы возможным. Он это делал и ради нас. Открыл здесь магазины, кафе, рестораны. Но и Беловы, и Головины со Свиридовыми, и Светловы с нашим французом Франсуа и его отцом — все вложили в этот проект душу и средства. Не говоря уже о Вересовых! А что бы они делали без научного потенциала моих мужчин в трёх поколениях и их сибирских приисков?

Когда-то, после семнадцатого года, эту самую квартиру с колоннами искромсали на коммуналки. А теперь… Теперь дедуля не зря творил с девяностых в двух полушариях. Получился своего рода «социализм с человеческим лицом»: в Калифорнии — с Ричардом, в России — с Вересовыми и всей этой истинной, непарадной элитой Москвы, Петербурга и Парижа, которую олицетворяют муж и отец моей подружки.

Светлов, кстати, впервые здесь. Его дочь, Надежда, прижалась к нему, словно девочка, хоть и о чём-то серьёзном шепчется с ним и Аркадием Федоровичем.

— Так-так!.. — раздался рядом насмешливый голос. — Ты о нас тут не забыла, сочинительница? Что пишешь?
— Могу почитать, Свиридов! — парировала я, оборачиваясь к Александру.
До чего же он хорош, этот Сашенька! Редкий гость в Питере в последнее время, но неожиданный приезд Ричарда с Майклом заставил сорваться в Северную столицу на несколько дней.

— Понятно! — он кивнул на мой блокнот. — И как же ты объяснишь свой тезис, что у человечества всего два комплекса?
— Легко, — пожала я плечами. — Первый комплекс — самоуничижение. Второй — превосходство над другими. А по сути своей и действиям своим люди с этими разными комплексами — удивительно похожи.
— Не понял, — сделал он нарочито глупое лицо.
— Всё ты, Свиридов, понял! — рассмеялась я. — Их объединяет низость интересов. Один пресмыкается, чтобы его пожалели и дали, другой возносится, чтобы отняли и преклонились. А суть-то одна.

Он задумался на секунду, а потом лицо его стало серьёзным.
— Сильна. Жаль, твой первый редактор не дожил до такого твоего триумфа.
— Но он в ней не ошибся, Александр, — тихо сказала я. — Если сказал, что есть автор, который ещё заявит о себе.

Сзади к нашему диванчику бесшумно подошёл Владимир. Он явно наблюдал за нашим разговором со стороны и теперь был доволен, что застал меня в Петербурге.
— Идём в кабинет, — сказал он без предисловий. — Я уже заглянул в твои новые записи.
— Пока не остыла мысль? — уточнила я.
— Тебе это не грозит, — отрезал он.
— Уверен, Владимир? — вступил Свиридов. — Не забывай, её лень, по её же словам, родилась раньше неё.
— А в этом, Сашенька, и есть моё преимущество! — парировала я. — Я не тратила годы на диссертации, как вы все.
— Тебе это просто не дано! — с напускной суровостью заявил он.
— Вересов! — позвала я мужа на помощь.
— Да, Николай, — подхватил Свиридов. — Если бы ты сказал ей такое в первые дни знакомства, она бы за тебя замуж…
— А он мне, — перебила я, улыбаясь, — в самый первый же день так и сказал. Но тут же оправдался, добавив, что на мне природа явно отдыхает. И оттого я — штучный экземпляр.
— Именно за эту прямоту я тебя и полюбил с первого мгновения, — спокойно подтвердил Николенька. — Но согласитесь, господа, как она всё-таки неотразима за роялем.
— Не надейся, Вересов, — вздохнула я. — Эдуарда Петровича я с собой не привезла… В самолёте, видишь ли, для него места не нашлось.
— Могу я побыть с женой хотя бы раз без её верной свиты школьных друзей? — развёл руками муж, и в его глазах играли смешинки.
— Но в гостиной — Надежда! — указала я на пианистку. — Вот она вам и сыграет. А я со своим редактором, с которым не виделась несколько месяцев, удалюсь в кабинет. Поработать.
— Вижу нетерпение Владимира! — усмехнулся Свиридов.

Володя лишь молча улыбался, наблюдая за нашей перепалкой с явным удовольствием. А Николенька смотрел на меня с дивана своим спокойным, счастливым взглядом, не скрывая ни капли своих чувств. И в этой огромной комнате, полной умных, сильных, состоявшихся людей, стало тепло и прочно. Как в хорошей, правильно сложенной книге, где у каждого персонажа — своя важная глава.