33 гл Острова Зелёный и Соловецкий

               
Острова Зелёный и Соловецкий

Держась за заболоченную часть, я проходил на байдарке вдоль островков с зарослями высокого камыша и частично аира. Лодка шла, быстро обходя на пути выступающие из-под воды кочки, а если и наезжала, то мягко через них перекатывалась. Дальше пошла заметная рябь от ветра, дующего с озера, и лодка стала терять скорость.
Слева от меня находился остров, стоящий среди разрастающегося болота, которое охватило его плотным кольцом. На этом острове мы с Олегом должны были через неделю произвести раскопки, коль у археологов руки так и не дошли. Если, конечно, Рыжников не побывал здесь раньше. С металлодетекторами нам будет легче прозвонить весь остров, чем просто копать наугад.
С острова Борового до меня донеслись отчаянные вопли Мелкого и далёкий смех рыбаков.
— Наверное, Мелкого бьют, — подумал я.
Огромные кусты телорезов плотным ковром окружили подходы к острову, а принесённые рекой в половодье полузатопленные деревья сгрудились непролазной преградой.
— Без пилы не обойтись! — отметил я про себя.

Я измерил веслом глубину до дна. Оказалось, что она составила примерно 2 метра. И это притом, что на дне не было твёрдости. Отложения из перегнивших растений мягким покрывалом стелились по дну, превращаясь в некоторых местах в сплетённые шары и маты. Они, локально группируясь, образовывали большие скопления и тем самым формировали основание для полуплавучих островов — сплавин.
Остров Зелёный был такой же сплавиной, но уже с твёрдым телом из миллионов мелких утонувших веточек, отложений из растительного сапропеля, раковин моллюсков, скелетов обглоданных бобрами деревьев-топляков, которые своими окаменевшими лапами накрепко увязли в илистом дне, не давая острову сдвинуться и уйти в конечное плавание.
Теперь, словно чувствуя под собой земную твердь, поднялись над островом окрепшие берёзки, семенами приплывшие когда-то к острову и с трудом проросшие в схватке за выживание в суровых условиях.
Остров благодаря такому дружному скоплению берёзовой поросли набрал зелёный цвет и получил своё нынешнее название, потому что светился своей изумрудной зеленью и был виден в этом наряде издалека.
Редкий рыбак высаживался на его мягкий берег, опасаясь провалиться в ненасытное чрево подводного чудища.
Здесь заканчивалась дельта реки, и начинался озёрный простор.
Заболоченные берега реки очень скоро разошлись далеко друг от друга, оставляя маяком, светящим издалека, изумрудный остров.
Гигантской кочкой он поднимался над устьем реки, грозя в недалёком будущем закрыть главный фарватер и изменить русло, разбив его на несколько мелких островов.
Остров Зелёный оставался пока единственным замыкающим звеном в дельте зарастающей реки.
— Если нас прижмут к реке, то нам крышка, — говорил герой Никиты Михалкова из кинофильма «Свой среди чужих...» — так и с рекой: если остров не убрать, реке придёт крышка.
За островом Зелёным по озеру ходила крупная рябь, и я, осмотревшись, пошёл на юг, больше прижимаясь к правому берегу, где было поспокойнее.
Идти в том виде, в котором шёл я, было удобно: байдарка идёт с хорошей скоростью, нет заваливания в стороны, как это бывает, когда идут двое, особенно в несхожей паре.
Даже когда стал в правый борт бить сильный ветер, я по-прежнему шёл вдоль берега, сохраняя высокую скорость.
Здесь сохранялась полоса относительно спокойной воды, пока я не добрался до небольшого залива, не доходя до мыса Толстик, где остановился передохнуть.
Слева по борту на середине озера Исетского распластался исчезающий Соловецкий остров, разделённый волнами на три части. Рядом с большим островом располагался остров поменьше, и на картах оба острова назывались Соловецкими. На юге на данное время остаётся размываемый маленький островной клочок, отделённый от большого острова несколькими десятками метров. Между ними находятся подводные валуны высотой до метра, куда ни моторные лодки, ни яхты не заходят, чтобы не налететь на них. От третьего острова на юго-восточной стороне осталась только почти размытая макушка.
Писатель В. Весновский в своём путеводителе в начале XX века писал о Соловецком острове, что площадь его составляла около трёх вёрст длины. После поднятия плотины остров распался под натиском ветра и волн на два острова. Вот и представьте, что было, а что осталось от острова. В тридцатые годы двадцатого века большой Соловецкий остров был местом массовых гуляний. С началом ВОВ всё это прекратилось и вскоре забылось.
Правда, в наше время какие-то идиоты окрестили Соловецкий остров островом Любви, словно на озере мало мест, где можно заниматься прилюбодейством. До сих пор находятся чудики, которым лень почитать что-то историческое об озере, вот и пересказывают чужой бред.
Чего только не напридумывали доморощенные турфирмы, устраивающие покатушки на катамаранах, — лишь бы устроить на этих островах крутую замануху.
Там, оказывается, жили разбойники, которые грабили заезжих купцов лет десять кряду. Там и сподвижники Емельяна Пугачёва отсиживались в глубокой пещере, охраняя награбленное добро, там скрывались и революционеры от царской охранки, и удравшие во время ночного налёта по подземному тоннелю под озером бандиты. Кто, куда, зачем?
А одна турфирма договорилась до того, что в недрах острова находился якобы тот самый серебряный рудник, где рудокопы добывали Демидову серебряную руду для фальшивых монет. Дальше больше: кроме серебряной руды, там во время ВОВ находился командный бункер для Сталина, и даже показывали взорванные останки из каменных блоков.
Ну, то, что скальная порода там присутствовала, это было естественным фактом, там же проходит полоса уральского Среднегорья. Но фирмачи гнули своё, распаляя воображение экскурсантов, которые готовы были платить за «секретную» информацию.
Вообще же, острова Соловецкие — самый крупный архипелаг из всех островов на озере. Но интересны они, прежде всего, тем, что в 18—19 веках там находился старообрядческий скит. А название он получил по аналогии со знаменитыми Соловками. Во время гонений и всяческих репрессий скит был разрушен, а монахи были изгнаны.
Археологами открыто на озере более 20 стоянок древнего человека, которые именуются своим кодом «Коптяки», чего обычному человеку знать не полагается. И не из-за какой-то особой секретности: просто первые стоянки были обнаружены у деревни Костяки, которая одно время именовалась Исетской. А дальше, после открытия других стоянок, их стали именовать Коптяки — 3, 4, 5... и так далее, чтобы не запутаться в названиях по месту находок.
На древних берегах озера были обнаружены стоянки и селища, городища — укреплённые поселения с земляным валом и рвом. Также были обнаружены наскальные изображения, рисунки древнего человека, сделанные красной или чёрной красками.
Самые замечательные находки были сделаны возле мыса Толстик. Местные жители во время распахивания земель стали находить бронзовые зеркала, медные бляхи, наконечники копий из меди, литьё из оловянистой бронзы в зверином стиле, а также птицевидные идолы и их литейные формы.
Археологами было собрано несколько тысяч артефактов, но и это не предел: до сих пор люди находят бронзовое литьё, но некоторые не торопятся сдавать его музейщикам. Напротив, в стране развернулась бойкая торговля археологическими находками, потому что таким образом можно выручить гораздо больше денег, чем при сдаче тем же археологам. И куда они потом пойдут, одному богу известно...

*
Редактирование. Текст не требует существенных стилистических правок, так как авторский стиль выдержан в рамках разговорного повествования. 27.10.2026 г.