34 гл Шторм на озере

Шторм на озере

Отдохнув в заливе, я отправился дальше, где начиналось серьёзное волнение.
Тут ветер и небольшие волны немного поболтали меня, пока я преодолевал этот участок открытой воды.
Обогнув мыс Толстик, озёрные волны меня едва чуть не выбросили на прибрежные камни, так что я то и дело еле справлялся с ними, разворачивая байдарку кормой на налетающую волну.
В лодке было уже достаточно много воды, и я сидел в этой холодной луже с мокрыми штанами.
Волны с рёвом били в прибрежные камни, норовя с разгона насадить лодку на их острые грани. Тут же на высоком берегу собралась небольшая компания людей, которые, наверное, уже делали ставки на мою погибель.
— Ага, щас, туристы не сдаются!
Я, посматривая на них, продолжал продвигаться дальше, и они медленно, как в скорбной процессии, шли вдоль берега, провожая меня.
Помахав им веслом, я под громкие прощальные крики и улюлюканье всё же прошёл опасное место и вышел на бушующий простор озера, где мне было уже не так страшно, где я мог двигаться не наперерез волнам, а по их пенным спинам.
После того как мыс остался позади, лодка пошла мимо высокого заболоченного берега. От самых крайних сосен через камыши к воде тянулись мостики из досок, а у самого края были установлены мини-пирсы, на которых можно было не только стоять, но и сидеть.
Рыбаков здесь не было — видимо, как озеро пришло в волнение, так, вероятно, народ свернул удочки. Возле пирсов идти было небезопасно: из воды торчали трубы, столбики, какие-то палки, навал на которые мог привести либо к оверкиллу, либо к повреждению судна. Я отошел подальше от этого опасного места, позволяя нарастающим волнам поиграть с лодкой. То, что назревает хороший шторм, у меня никаких сомнений не вызывало, и оставалось только усиленно грести, чтобы успеть пройти самый опасный участок у правого берега. На середине озера уже начали гулять высокие волны, опрокидывая через себя белую пену — предвестников хорошей драки. Со временем мне стало уже труднее управлять почти пятиметровой лодкой, особенно на разворотах носом к волне. Если бы не моя подготовка к хождению на вёслах по штормовым рекам, то даже не самая крупная волна могла запросто перевернуть лодку, ударив своей массой в правый борт. Меня стало сносить в «открытое море», где ревущие волны дали бы мне хорошенько прикурить, но так просто дядю Сержу не взять — мы ещё не таким волкам яйца откручивали!
Не доходя метров триста до изогнутого берега базы отдыха, я замечаю, как со стороны запада вываливается здоровущая фиолетового цвета туча и прёт на меня, неся под собой свою поливальную машину с густым ливнем. Я изо всех сил гребу к берегу, не обращая внимания на огромные волны, которые готовы опрокинуть лодку. Наваливаюсь на один борт от неминуемого переворота, потом на другой, отчаянно выгребаю, вёслами продвигая лодку в этом бурлящем повидле, работая как проклятый. Туча-сука уже начинает промывать своими шипящими струями берег базы.
Вдруг, чем ударило по макушке, я оглянулся, и в этот момент на меня сверху обрушился жалящий рой крупных градин.
Увёртываться было бесполезно, и я, быстро развязав гидромешок, который лежал впереди меня, достал плащ и полиэтиленовую пленку, чтобы хоть как-то укрыть внутренность байдарки.
Вслед за градом хлынул тяжёлым потоком холодный дождь. Люська, испугавшись такого оборота, забилась под нос лодки, где дико вопила во всё своё кошачье горло.
— Спокойно, Люська, всё схвачено! — крикнул я ей, упиваясь потоком небесной воды.
Лодку стало заливать дождевой водой, но не настолько быстро, чтобы она затонула. Впереди меня был выгнутый берег с заборчиком, окружавший какую-то базу. Я подошёл поближе, но, не видя никакой возможности причалить к берегу, стал идти вдоль него вперёд.
Обогнув по косой выгнутый берег, я заметил, что впереди справа какое-то тёмное пятно, выступающее из парящего над водой тумана.
Преодолеваю последние десятки метров и, уже находясь перед самыми близкими строениями базы, подлетаю к тому самому тёмному пятну, которое оказалось сараем, стоящим над водой на трубах.
Пытаюсь спрятаться от бушующих волн рядом с ним, но те прокатываются под сараем и бьют в борт лодку. На берег выйти не могу — всё тут окружено колючей проволокой.
— Суки, весь берег заняли как свой, — ору я громко. — Твари!..
Замечаю, что на крыльце домика под навесом стоит какая-то сволочь и спокойно так рассматривает, как меня терзают чёрные бушующие волны у берега.
— Чё ты ржёшь, крыса! Ну, доберусь я до вас, погреетесь вы у открытого огня!
Туча, натворив дел, не спеша, сонно помаргивая молниями, громыхая и попёрдывая, пошла через озеро в сторону Среднеуральска.
Немного отдохнув, я развернул лодку и хотел было уже отойти, как услышал лёгкое покашливание; повернувшись, увидел подходящего дядьку намного старше меня.
— Ты, мужик, не ругайся. Разве я виноват, что здесь всё окрутили? Сам бывало, иду от грозы спасаться, а тут вот такое дело. Работаю сторожем, всего семь тыщ, больше работы нет. Спалишь базу — где работать?
— Да ладно, это я так от возмущения. Ну действительно же окрутили всё, хоть тони!
Я махнул дядьке рукой и пошёл дальше.
Над базой в небе стало появляться свечение, разделяясь на цветовые оттенки. Это была радуга.
Посматривая, как всё ещё пенятся волны, я подумал об оставшихся островитянах.
— Если этим дуракам повезёт и шторм уляжется, они, наверное, надо мной ещё смеяться будут, а если не уляжется, тогда всё равно им плыть по озеру придётся или переться на электричке.
По происхождению Исетское озеро относят к остаточным водоёмам древней речной сети. Оно находится в зрелой стадии своего развития; питается атмосферными, грунтовыми водами и водами рек, впадающих в него.
Меня и Олега давно интересовала одна здешняя речка, которая состояла из множества ручейков.
Это была Большая Чёрная, которая брала своё начало с горы Чернижной (Большой Черник) 508 м. После впадения в неё притока Малой Чёрной она уже становится Чёрной и впадает в Исетское озеро с северо-запада. До посёлка Сагра она идёт через заболоченные леса с большими камнями на дне через каждые шестьдесят метров.
И приходилось больше идти и проводить лодку, чем плыть на ней. Вот уж глупейшее приключение на глупую голову, хотя это и было интересно. Я неоднократно поднимался по Чёрной до почти самого слияния с Малой Чёрной, но дальше проходимости уже не было. Там были сплошь одни камни. В тех местах река была узкой и мало годилась для прохождения, русло завалено топляками, ветками, лесным и бытовым мусором. Иной раз думаешь: всё, оторвались от цивилизации, и тут бац — на глаза вылезает самый обыкновенный презерватив: зацепился в половодье за ветку, а тут болтается себе на ветерке, и в усики не дует.
На острова реки Чёрной мы собирались с Олегом сходить давно, и тут случился такой облом из-за довесков: Сани и Мелкого. Да чёрт с ними, сколько уже мне такие хреновые попутчики попортили крови — ничего живого. Да и как узнать, надёжен ли человек или он только и склонен, что-нибудь выкинуть в самый неожиданный момент? Я много хаживал с разными людьми и не скажу, чтобы хоть кто-то вёл себя адекватно в самый непредсказуемый момент. Всё зависит от психологического состояния в разной ситуации, да и как бы я себя повёл, если бы оказался в безвыходном положении? Человеческая натура — штука тонкая и требует нежного отношения. Над Среднеуральском гремело и грохотало. В небесах вспыхивали огненные зарницы, словно наступил «Последний день Помпеи — 2». Молнии рваными нитями вырывались сквозь облака, пытаясь разорвать их в клочья, а после, опомнившись от полной безнадёжности своего предприятия, низвергались вниз, пытаясь настигнуть зазевавшуюся человеческую плоть своим неоновым испепеляющим прикосновением. Гром с оглушающим грохотом сыпал вниз свою искрящуюся стружку, расцвечивая грозовое пространство смертельным дыханием. Чёрная, сине-траурная туча с фиолетовыми очертаниями медленно продвигалась в сторону Верхней Пышмы, чтобы и там дать крупного шороху, обходя на этот раз крупный уральский мегаполис, который находился немного южнее. После ухода тучи волны понемногу стали успокаиваться, но до полного штиля было далеко. Подходя к какой-то базе, я увидел на берегу большой дом розового цвета, похожий на замок, с высоким пирсом, на котором стояла молодая женщина в чересчур узких стрингах красного цвета. И всё это было при её огромной заднице, так что моя знакомая Таня Кастрюлькина может гордиться своей миниатюрностью. В руках женщины красовалось длинное удилище до десяти метров, и стояла она с деловым видом типа «я ловлю марлина».
Она с надменным видом смотрела на меня, а потом скривила правую щеку в презрительной улыбке и, подойдя ближе, крикнула сверху:
— Это частная территория, вали отсюда, олень!
Тогда я применил свой любимый приём, от которого у оппонента начинают пухнуть уши:
— А я ведь вас знаю и мужа вашего, и папочку... Интересно им будет узнать, что у них на шее сидит такая дешёвка.
Вдруг у дамочки округляются глаза, и она с удивлением смотрит на меня.
— Ну что, — думаю, глядя на неё. — Съела? Сейчас башка-то распухнет от дум. Что за фигня?
— Вечером ждите в гости, а за оленя зебра голозадая, твой муж ответит бабками.
Волны давили на пирс с такой силой, что я думал, меня сейчас размажет по его стене. Отгребая влево, я обошёл опасное место, и меня потащило за пирс на какие-то торчащие из воды трубы. Борясь с высокими валами, я отгрёбся подальше и пошёл вперёд с высокими попутными волнами.
Это, вероятно, был последний аккорд разгулявшейся стихии. Я посмотрел на молодую грубиянку, которая уже не держала в руке удилище, наверно, бросила и смотрела в мою сторону.
— Очко-то треснуло, — подумал я, изредка посматривая выразительно в её сторону.
Мне даже стало смешно, когда я представил, как она вечером ждёт, сама не своя, моего прихода. Наверное, подумала, что я какой-то деловой чувак и что её мужик за её бабки её башку отвернёт. Я даже расхохотался от своей фантазии.
— Попробуй, тварь такая, что-то вякнуть, не подумав, в следующий раз, — подумал я, полагая, что мы вряд ли ещё когда-нибудь встретимся, хотя Земля-то круглая...
Озеро, несмотря на то что туча уходила, всё ещё оставалось чёрным с ярко-белыми вспененными барашками на гребнях волн.
Гора Толстик на западном берегу Исетского озера невысокая по сравнению с другими горами с таким же названием. Не самая высокая из всех Толстиков — гора возле станции Сагра (458 м), хоть её массивный синеющий купол видно издалека. В 10 км к юго-западу от сагринского Толстика, за горой Мотаихой, находится другая гора с таким же, но с видоизменённым названием — Толстиха с высотой уже 462 м, немного повыше, чем предыдущая. Но это не самая её высокая часть.
Но странность заключается вот в чём: сам купол разделён на три горы — собственно, гору Толстиху, маленький бугор на юге и высоту в 485,5 м на севере. Зачем было городить огород, называя среднюю гору Толстихой, когда нужно было так назвать самую высокую точку в этом мощном массиве, как бы обозначив названием всю гору?
Но дело было сделано, а самая высокая точка так и осталась без названия. Я бы, конечно, назвал ту высоту по мелкой речке, зарождающейся у её подножия — Крутишке.
«Крутишинский Толстик» с высотой 485,5 м — разве не звучит?
Впрочем, это дело тех, кто к этому имеет прямое отношение, и не мне присваивать горам свои названия. Хотя самоназвание мне уже очень нравится. А почему нет? Ведь между друзьями можно ввести это название, пусть даже неофициальное, — своего рода свою топонимику, чтобы не запутаться в высотных метрах, коих там наблюдается пока ещё много.
Есть ещё гора Шитовской Толстик с внушительной высотой 448 м возле Серовского тракта.
За этой горой есть другая гора Калиновая, с «самыми высокими скалами», как утверждают лесники, но это уже другие горы, и к нашим Толстякам не относятся.
Вода в озере от прошедшего дождя с градом стала холодной, как и та, что взбаламучилась в лодке от волн. И мне срочно требовалось причалить к берегу, чтобы освободиться от лишнего водяного груза. Но берега были каменистыми, и я не мог подойти даже на метр, иначе бы пропорол днище лодки.
За этой горой есть другая гора — Калинова, с «самыми высокими скалами», как утверждают лесники, но это уже другие горы, и к нашим Толстякам они не относятся.
Вода в озере от прошедшего дождя с градом стала холодной, как и та, что находилась в лодке от волн. И мне срочно требовалось причалить к берегу, чтобы освободиться от лишнего водяного груза. Но берега были каменистыми, и я не мог подойти даже на метр, иначе бы пропорол днище лодки.

*
Редактирование. Текст не требует существенных стилистических правок, так как авторский стиль выдержан в рамках разговорного повествования. 28.10.2026 г.