8 гл Доллары и камни

Доллары и камни
 
— Где Хват? — спросил Лысый у своих телохранителей.
— Он у Исетской плотины.
— Нечего там больше делать, пусть сюда свою задницу тащит. Стратеги хреновы. Прозевали, прошляпили. Барсетка она дорогого стоит. Там… — бандит осёкся и спросил, показывая на идущего к ним человека: — Кто это, я без очков не вижу?
— Это Хват.
Когда Хват подошёл, он, отмахиваясь от комаров, сказал, что у беглецов их рация и они их слышат.
— Ну, вот что я говорил, — налились кровью глаза Лысого.
— Откуда у них наша рация? — спросил Скрип.
— У первого моста на Кузино нашего долбанули, самого привязали к дереву и ушли. Рацию вот забрали. Они уже выходили с нами на связь.
— Что говорят, что требуют, что? — спросил Лысый.
— Говорят, чтобы отвязали связанного, и что они в толк не возьмут, чего за ними так гоняются. О барсетке ничего не говорят, да мы и не спрашивали.
— А может, вы её сами там утопили, а на этих туристов валите, а, Скрип? — спросил Лысый.
— Да нет, точно она у них. Когда их самый младший, ну тот, которого они называли Мелким, пробегал мимо Скрипа, он, махая руками, как каратист, смахнул её с руки Скрипа и чесанул в байдарку. Да там такая свалка была, — объяснил Хват.
— Ладно, всё понятно, что ничего не понятно, но где барсетка, куда вы её делили? — спросил Лысый.
Скрип спокойно объяснил, как всё было: мол, стояли они у берега, мимо пробегал Мелкий и, наверное, случайно зацепил рукой ремень, ну и сорвал барсетку с плеча. Потом прыгнул в байдарку да промахнулся, а барсетка упала в байдарку, и он сам это видел. Когда попытались докричаться до туристов, чтобы вернули барсетку, на туристов навалилась толпа рыбаков. Потом завязалась драка, ещё шину кто-то бросил в байдарку, и туристы стали удирать. Но то, что барсетка была точно в лодке у туристов, он, Скрип, подтверждает.
— Так оно всё и было, — сказал Хват.
— Значит, они ещё толком не рылись в своих вещах, если утверждают что-то, хотя они ничего не утверждают, если нет разговора о барсетке. Или они её обнаружили и хитрят с нами, как думаете? — спросил задумчиво Лысый.
— Может, и хитрят, — ответил Скрип. — Только странно то, что они не сматываются с реки, не бросают байдарку, а вцепились в неё, как собаки в мясо.
— А может, они байдарку напрокат взяли, такие лодки сейчас дорогие, — сказал Хват.
— Всё понятно, пошли к Штанам, побеседуем с туристами, — сказал Лысый.
Вскоре рация заработала снова, и чей-то голос сказал кому-то из своих, что та байдарка, что прошла под мостами, — та самая, которую они ищут. И что баба с парнем — это всего лишь бутафория. Потому что через Исетскую плотину больше никаких байдарок не проходило.
— Значит, они будут нас гонять уже здесь, зря ты им сказал о том мужике, — сказал Мелкий.
— А что, он должен там сдохнуть, что ли? — сказал Олег. — Покрутимся здесь, они нас вряд ли достанут, могут подумать, что мы ушли на пруд.
Видели, как байдарка скрылась в зарослях тростника. Но они не могли подтвердить, вышла она с другой стороны из тех нескольких проток, какие были в Штанах, или нет. Возможно, всё-таки вышла, предположили они, но соваться туда не решились. Видимо, были предупреждены, что беглецы были вооружены.
Так что никому не хотелось подставлять свою голову запросто так, хоть им и было обещано вознаграждение.
Но опять же последовала команда прочесать все Штаны, но опять никто даже ухом не повёл. Тогда те, кто с самого начала гнался за беглецами, сами решили прочесать те проклятые Штаны.
— Только не стрелять, — договорились бандиты между собой, и пошли на моторных лодках кружить возле Штанов, покрикивая, чтобы беглецы не валяли дурака и сдались по-хорошему.
— Куда же спрятались эти грязные свиньи? — ругались рядовые боевики.
Вдруг кто-то с берега сообщил, что обнаружена какая-то байдарка, которая находится возле острова Краско. Бандиты тут же сорвались туда, оставив в покое тростниковые Штаны.
Когда подъехала бандитская машина и встала у группы боевиков, Лысый спросил из окна:
— Ну и где они? Что, все двенадцать лбов снова их прозевали?
— В заросли зашли и сидят там, — сказал, улыбаясь, Пророк.
— А ты где был сам?
Пророк показал в сторону горловины в Верх-Исетское водохранилище.
— Кто проворонил?
— Я догнать не успел, — повинился Бульдог, — меня не услышали…
— Пиво не надо жрать со льдом, не шампанское, — сказал ему Лысый.
— Так я, — начал было объяснять Бульдог.
— Всё, иди домой, лечись, толку от тебя, — махнул на него Лысый.
Он вышел из машины и, обойдя её, позвал к себе остальных.
— Штаны, окружить всех пеших отсюда в шею, машины пусть проезжают и не останавливаются. В заросли кучей не лезть, а то спровоцируете перестрелку, а тут вон сколько народу. Попробуем с ними договориться, по-хорошему дать гарантии. Отдадут барсетку с содержимым, напинать им под зад и отпустить. Пусть катятся отсюда.
— Так они наших ребят положили, — сказал Хват.
— А кто начал первый стрелять, я что ли?
— Похороны за счёт тех, кто их туда отправил, всё, разошлись по местам. Хват, где трупы наших боевиков?
— Так в камышах пока.
— Заберите, а то вишь какая жара, поплывут — и в наш морг. Тела не вскрывать, и так всё ясно. Пусть напишут, что инсульт, сами придумайте, не мне вас учить.
— Сделаем, — сказал Хват, подзывая к себе двух боевиков.
Он поставил им задачу, и они ушли.
Пророк налил в стакан кофе и подал жёлтый кекс.
— А ты чего тут ластишься как собачка? Работы нет — иди на горловину. Куда стакан понёс? Оставь.

Вот такая, блин, опера, такая вот гадкая музыка…

— Хорошо, что у нас рация есть бандитская, можно послушать, о чём говорят бандиты, — сказал Олег.
— А может, они специально так сказали, чтобы выманить нас отсюда? — сказал задумчиво Саня, посматривая в зелёную воду.
Пока остаёмся здесь, пусть всё утрясётся, не полезут же они сюда под ружья, - сказал Олег, тоже глядя в воду. - Думаю, сховаться нам надо так, чтобы нас они не могли найти, если попытаются нас здесь искать.
Беглецы же забрались в такие дебри Штанов, что выковыривать их пришлось бы только с помощью армейских миномётов.
Они понимали, что вся эта буча началась из-за зелёной капусты, которая была в барсетке, но они не ожидали такого воинствующего масштаба.
— Вот блин, из-за каких-то поганых долларов подняли такую шумиху, — сказал Саня. — Не могли как-то по-другому, что ли…
— Так это же уголовные хари из речной мафии «Коза Ностра», им зелёная капуста что мать родная, и мочкануть нас им — как квашеными яблоками закусить, — сказал ему в тон Мелкий.
Олег вообще не понимал, с какого перепугу такой поднялся шухер. Он решил, что валюту надо вернуть, но как, если эти головорезы обложили их, словно мышей в норе, и держат на мушках стволов весь тростник.
Олег открыл барсетку и выложил пачку зелёной валюты.
— Ни… ху-ху… себе ляля, — сказал Мелкий, округлив глаза.
— Саня, а что ты говорил про Стивенсона? — спросил Олег.
— Да там один капитан Флинт вернулся на корабль с острова, где он и восемь матросов закапывали сокровища.
— Ну, а ты, конечно, капитан Флинт, да? — спросил Мелкий.
— Разве не похож, — сказал Саня.
— Ну, тогда я Бен Ганн, если вы не против, конечно? — сказал Мелкий.
— А я что же, Джим Хокинс? Ладно, как хотите, — тихо засмеялся Олег.
— А чё ты лыбишься, я чё-то не понял, — задумался Мелкий.
— Книжку надо было внимательнее читать, ты бы ещё Слепым Пью заделался, вот бы была полная акварель!
Мелкий немного подумал, перебирая в памяти страницы пиратского романа, и стал хохотать.
— Ну, собака, он нас, Саня, обставил, — давясь от смеха, сказал он.
— Да все они, Флинты, такие: лишь бы нахапать, а друзьям-пиратам — дулю с маслом показать, — сказал Саня.
Олег открыл замок-молнию на внутреннем кармане и, запустив туда пальцы, вынул ещё пачку фунтов стерлингов.
— Сколько же здесь капусты! — удивился Саня.
— Считай, если хочешь.
— Ну и посчитаю, — ответил Саня, не отрывая взгляда от американских банкнот.
— А может, они фальшивые? — предположил Мелкий.
Саня попросил одну долларовую банкноту на проверку.
Как заправский банкир, он взял купюру, помял её, потом провёл пальцами по обе стороны, затем понюхал бумагу.
— Настоящие американские доллары, — сказал он в заключение своей экспертизы, продолжая рассматривать стодолларовую бумажку.
Потом он взял в руку первую пачку денег и стал ловко перебирать доллары, пересчитывая их — это он умел делать виртуозно.
Вторую пачку он пересчитал ещё быстрее.
— Офигеть… — сказал он, тихо сосчитав доллары.
— Деньги надо вернуть, — сказал Олег.
— Как вернуть? Да ты чё, хоть, братан, такое несёшь? — сказал Мелкий.
— Деньги надо вернуть, иначе достанут, и мы трупы, — настойчиво повторил Олег.
— Да, я согласен, — сказал Саня, но, покачав головой, договорил: — Как бы при передаче нам не отломили головы.
— Ну, вы свои доли возвращайте, а мою долю оставьте мне, — более чем уверенно сказал Мелкий.
— Рот закрой, — сказал ему Саня.
— Как вернуть? Ты что, вы что, спятили оба? На себя посмотрите, вы же голодранцы.
— Ничего, перебьёмся как-нибудь, — сказал Олег.
— Мужики, да вы подумайте, чтобы жалеть не пришлось.
— Мелкий, тебе мать не жалко? Если на родичей выйдут, их первыми резать начнут, ты что, тупой что ли? — спросил Олег.
Мелкий взял барсетку и стал шариться в ней, потом его лицо вытянулось; он, справившись с волнением, положил её на стол.
Саня, заметив перемену в его лице, тоже пошарил в барсетке.
— Ну и кто из нас большая крыса? — сказал Саня, доставая из тайного кармашка чёрный бархатный мешочек.
— Что это? — спросил Олег.
— А сейчас поглядим, чего это Мелкий нашёл да утаил.
Саня нарочито медленно развязал верёвочку на мешочке, посматривая в сторону Мелкого, и выложил Олегу на ладонь несколько камешков: 14 прозрачных, 7 с лёгким намёком на желтизну и 18 зелёных.
— Ну, Мелкий, за эти камни они нас всех, наших родных и близких, в фарш для пирожков накрутят, ты этого хотел, крысятина? — глухо зарычал Олег.
— Да ты чё подумал-то, я только пощупал, чую, фигня какая-то, — стал оправдываться Мелкий.
— Это, парни, драгоценные камни. Прозрачные — это алмазы; судя по всему, эти камни — «кристаллы чистой воды», просто видно невооружённым глазом, что в них нет природных включений и дефектов. Это алмазы первой группы, в которую входят прозрачные и вся шкала жёлтых оттенков.
— А что же есть во второй группе? — спросил Мелкий.
— Заинтересовался? — ехидно спросил у него Саня.
— А чё бы и нет, — ответил Мелкий, которому было уже не по себе.
— Да пусть посмотрит, может, в последний раз, — пошутил Олег.
— А вторая…
— Ну, это уже самоцветные алмазы, они могут быть зелёными, голубыми, розовыми, красными, синими и т. д. Вообще же алмазы известны с древних времён, однако гранить их начали лишь в 14 веке. Уникальные свойства камня в полной мере проявляются после огранки, которая, собственно, превращает алмаз в бриллиант (от фр. «Brilliant») — «сверкающий». И потом решающую роль в бриллианте играет огранка, наилучшим образом проявляющая блеск камня. Ну, а чтобы отличить натуральный камень от подделки, лучше способа, как проверить его на твёрдость, поцарапав любым другим предметом, не придумали.
— Откуда такие познания? — удивился Саня.
— Оттуда, — сказал ему Олег и продолжил. — Большая часть камней идёт на технические нужды, и лишь немного без явных дефектов — на ювелирные украшения. Вес камня измеряется в каратах (1 карат = 0,2 грамма).
— А сколько, ну вот в этом, ну, примерно? — спросил Саня, показав на один из камней.
— Ну как я могу сказать, ну, примерно 4,0, если его огранить круглой огранкой да закрепить в компании с мелкими бриллиантами в кольце, то, наверно, на 60 тысяч потянет, смотря какое будет исполнение, — высказал своё предположение Олег.
— А зелёные — тоже бриллианты или это изумруды? — спросил Саня.
— Это изумруды. Если нас повяжут, на них менты, то двадцаточка каждому светит, как очко уличного сортира в безлунную ночь, так что не советую триндеть по углам об этом и даже за бутылкой пива.
— Да я лучше молоко начну пить, чем проболтаюсь, — тут же поклялся Мелкий.
— Как думаешь, их вообще-то продать возможно? — спросил Саня.
— Кому продать? Если изумруды где-нибудь всплывут, то лучше бы вешаться, чем бессрочный срок мотать.
— Так мы их вроде как нашли, — сказал Саня.
— Я их спёр, а ты и Олег укрыли, так что суши сухари, — сказал Мелкий.
— Ладно, парни, посмотрели, и хватит, надо их как-то вернуть, — сказал Олег.
Он положил их аккуратно в мешочек и засунул в тайный кармашек барсетки, потом с явной жалостью разложил по отделениям американские деньги, которые все присутствующие уже успели полюбить как свои.
Олег положил барсетку в свой рюкзак, а когда завязывал, верёвку на горловине услышал упрёк Мелкого.
— А мог бы и в мой рюкзак положить.
— Если бы я не был уверен, что ты не крыса, то положил бы, но ты же подставишь нас всех, а я срок мотать из-за твоей дурной башки не хочу, всё ясно, ещё вопросы есть? — сказал Олег.
— Олег, а ты цену кольца в рублях сказал?
— В долларах, конечно.

*
Редактирование. Текст не требует существенных стилистических правок, так как авторский стиль выдержан в рамках разговорного повествования. 01.11.2026 г