31 гл Немного истории

 
Немного истории               

Когда Пётр I стал проводить военные реформы, возникла необходимость в перевооружении армии, и тогда он обратил своё внимание на Урал. В 1723 году был построен Екатеринбургский железоделательный завод, который в своё время начали поднимать отцы-основатели нового города Василий Татищев и Георг Вильгельм де Геннин. Намного позже неблагодарные почитатели воздвигли в Екатеринбурге памятник им обоим как образец полной безвкусицы с торчащими в стороны руками-обрубками. Памятник горожане в тот час окрестили истуканом, но городские власти не вняли гласу народа и оставили всё как есть на посмешище гостям нашего города.
Из-за нехватки воды завод мог встать, и тогда было решено построить плотину, которая образовала Верх-Исетский пруд. У новой плотины построили новый завод, который Г. Вильгельм де Геннин назвал именем дочери Петра I и Екатерины I — завод цесаревны Анны. После её смерти завод стал называться Верх-Исетским.
Старинные корпуса зданий, где выпускалась продукция, остаются на сегодняшний день единственными, что сохранились с XVIII века.
Были построены и казематы для наказания провинившихся рабочих. А когда завод стал самостоятельно выполнять военные заказы, он превратился в настоящую крепость с подвалами и тайными ходами, идущими за пределы завода-крепости.
У города Екатеринбурга имелся статус «горного города», и он был назван в честь покровительниц горного дела — великомученицы Екатерины Александрийской и Екатерины I.
Управлялся он военной администрацией, так как был в особом положении из-за того, что на его территории было производство чугуна и меди. На Верх-Исетском заводе в 1736 году построили домну с двумя горнами, чтобы самостоятельно изготавливать пушки и ядра, а также переделывали чугун для изготовления военного оружия Олонецкий, Сестрорецкий и Оружейный заводы. И надо полагать, что завод-крепость укрупнялся как боевой форпост и превращался в сильного труженика. Здесь стали производить не только пушки и ядра, но и мортиры, гаубицы и другое тяжёлое вооружение. Вся заводская продукция имела клеймо, утверждённое Г. Вильгельмом де Генниным, — «крест широконечный». В 1758 году указом Берг-коллегии Верх-Исетский завод был передан во владение графу Р. И. Воронцову. А тот в 1774 году продал его Савве Яковлеву, который дал Верх-Исетскому железу своё клеймо «А. Я. Сибирь» с изображением соболя под буквами. Император Александр I, посетивший в 1824 году Екатеринбург, своими руками выковал гвоздь на Верх-Исетском заводе, как бы повторяя шаги Петра I. К Октябрьской революции город имел примерно сорок заводов, уйму фабрик и других предприятий разного назначения. И пока царь пребывал на заводе и прогуливался по окрестностям, разве он не увидел, как зарастает южная часть пруда, превращаясь в болото? И разве об этом тогда кто-то вообще думал, если до сих пор правый южный берег так и остаётся загаженным? Более одного километра водной глади пруда сожрал тростник, продолжая наступать по всей своей береговой линии на пруд, а отцы-матери города так и пребывают с прикрытыми веками. Им это не надо! А это уже преступление против экологии города!
4 января 1918 года был национализирован Верх-Исетский завод, получивший название «Красная кровля». Тогда было модным всё называть «красным», так случилось и с ленинградским предприятием «Красный треугольник», который воспел фулюган Саша Галич, с киевским «Красным резинщиком», который позже стал Свердловским заводом резинотехнических изделий (РТИ), слившись в одно предприятие. Но наш завод кондомы не выдувал, как болтали всякие оболтусы, он больше был по технической части: шланги разного калибра и фасона, резиновые листы, манжеты, прокладки и прочий ширпотреб вплоть до самодельных чуней — ну, это мастерили сами работяги за пол-литра водки.
После национализации глухие подвалы с казематами местами были замурованы, а где-то и затоплены. Иногда на территорию завода проникали чумазые диггеры, пройдя по тайным говностокам с целью проникновения и обследования других подземных помещений.
Обнаруженные проломы в стенах ходов немедленно закладывались кирпичом, а ведущие вниз очищенные лестничные марши заново заваливались навеки вечными.
Чёрные краеведы с завидным упорством до сих пор ищут на территории завода помещения, которые были сделаны во время бунтов для сокрытия заводской казны.
Многокомнатные подземелья, подвалы с хитрыми ловушками и тайными дверями — всё это пока не обнаружено, но в архивах записаны и ждут, когда этим займутся археологи, пройдя через многоступенчатую разрешительную пирамиду бюрократии. Но как знать: если бы в своё время неожиданные провалы не засыпались, тогда было бы возможно найти и изучить старозаводские подземелья, а возможно, и запрятанные сокровища прежних владельцев.
Но не все ходы были известны большому начальству: кое-где постоянно что-то обнаруживалось — это свои заводские чёрные краеведы занимались тайными раскопами в поисках старинных сокровищ. На вскрытые подвальные проходы навешивались мощные железные двери, и всё это маскировалось под какие-то гандейки, кладовки, мелкие мастерские. Найденная «старина» сбывалась на чёрном рынке, и поиски продолжались. К нынешним дням в архивах мало что сохранилось: ни чертежей подвалов, ни тайных ходов, хотя, впрочем, на то они и тайные, чтобы о них ничего не знали. Вот этим и занимались чёрные краеведы, они-то знали, где и что искать.
По одному такому ходу и шли наши беглецы, надеясь выйти на поверхность за пределами завода, где их не смогли бы достать гнавшиеся за ними бандиты.

*
На фото: г. Екатеринбург в старину.
*
Редактирование. Текст не требует существенных стилистических правок, так как авторский стиль выдержан в рамках разговорного повествования. 05.11.2026 г.