47 гл Корвет Иванович

Навязчивый старичок — Новоиспечённый квартирант

Вскоре из соседнего подъезда, за которым он не следил, вышел старичок с тростью и сумкой и стал прогуливаться по двору, останавливаясь возле клумб с цветами. Затем он прошёлся мимо беседки, в которой сидел Саня, и, заметив его, попросил взять его в компанию.
— А может, в домино, шахматы? Если хотите, то на ваш выбор. У меня доска на магнитах, уникальная вещь, специально разработали для морских офицеров. Хотите посмотреть? — сказал старичок, обращаясь к нему, чем сразу расположил к себе Саню.
За партией в шахматы он быстро разговорил старичка, и тот стал рассказывать интересные вещи о морских военных походах, а потом плавно перешёл на описание своей квартиры. Потом старичок, спохватившись, встал.
— Корвет Иванович Нахимов, капитан первого ранга, — представился сухонький старичок с острой бородкой и мушкетёрскими усиками.
Саня поднял на него удивлённые глаза, отчего старичок только усмехнулся.
— Вы не удивляйтесь моему имени. Я детдомовский, а там давали имена с потолка или чем ребёнок интересуется, чтоб попасть в масть. Ну и попали. После войны я стал морским офицером. Ещё ребёнком я пробрался на Северный флот, наврал, что жил в деревне, недоедал, а как фашисты убили всех родных, подался на базу к морякам. Родился я в 1928 году, в 14 лет надбавил себе два года (16 лет), соврал морякам, что вид такой от голода. После длительных и задушевных уговоров, что он пригодится, его зачислили под личную ответственность командира катера в экипаж. Так я стал юнгой Северного флота с 1942 года. Воевал, три ранения, четыре медали. Выучился на морского офицера, сейчас на заслуженном отдыхе.
Саня в свою очередь тоже встал и, назвавшись, протянул для рукопожатия руку.
Они сели, старичок, чтобы разговор наклеивался, достал из сумки литровый термос и расставил меленькие пластиковые стаканчики.
— Это я угощаю своих дворовых друзей, но не всех здесь достаточно много, извините, идиотов. Это настоящий кофе, не то что в магазине. В свою бытность ходили мы на Берег слоновой кости, там нас и затарили, а потом слали посылки. Хорошие душевные люди. А вы, какими судьбами, в наших Палестинах, к товарищу пришли или, может, барышню, извините, поджидаете?
— Да вот думал комнату снять на время или квартирку небольшую, — сказал Саня, первое, что пришло ему на ум.
Хотя почему бы и нет, подумал он, посматривая на старичка. А тот, словно читая его мысли, стал ненавязчиво нахваливать свою хату.
Старичок рассказал, что у него большая четырёхкомнатная квартира. А самое замечательное — это огромные окна, которые под самый потолок. Окна из его квартиры выходят на три стороны, и поэтому у него всегда светло и просторно. Окна трехстворчатые, что более чем комфортно: два выходят во двор и с торца, а одно — на проезжую часть, а он пишет военные мемуары, и наличие большого светопотока ему как раз на руку. 
Есть застекленный балкон, из которого видна бетонная телебашня. На балконе он выращивает томаты, кабачки, перцы. Пробовал ещё и огурцы, но хочет найти мелкие сорта, чтобы рождались более мелкие плоды, а то раз купил семена, а огурцы выросли с велосипедный насос. Хочет обменяться на двушку, но заниматься этим не хочется, а платить за квартиру приходится много. Дети разъехались по городам —  они у него военные. Жена у него давно умерла, и он доживает с котом Лемуром. Хоть бы квартирант пожил с ним, чтобы не так скучно было. Есть ещё сад с дачей, на нём там бы неделю пожить, а кто за хатой присмотрит, да некому. Да и во дворе нет товарища забить козла, а бывало, сядут мужики за стол, и давай костями по пластику домино раскладывать, аж стол трещит до торжествующего крика — «Рыба!».
— А что может, интересует комната, так я сдам за копейки, у меня и хорошая библиотека есть. Сам-то что не здешний или скрываешься от правосудия, ну я шучу, — сказал старичок.
— А это что за деловые? — спросил Саня, показывая на идущих к первому подъезду четырёх мужчин с дипломатами.
— А это мафия местная, не верите, самая настоящая. Они у меня квартиру хотели отжать, козлы, ну пришлось позвонить кое-куда. Приехали ребятки мои — из офицеров, поговорили, а потом эти, как вы говорите, деловые, мне бесплатный ремонт сделали, пока я на даче отдыхал. Открыли замки, ну они на это мастера посмотрели, что да, как и давай пахать. Через неделю я приехал и чуть в обморок не свалился. Они эти сучьи дети и окна пластиковые поставили и всё евроремонтом обновили. Всё с нуля сделали, и бесплатно ну сами увидите, коли комнату надумаете снимать.
Пенсионер ещё похвастался, что дом его сталинский и стены такие, что ничего не слышно, и главное, зимой тепло. С качеством люди делали. Идейно делали на совесть, а сейчас в панельных домах такой шумоизоляции нет — слышно, как за стеной муж с женой диван трясут…
— Ну, а кто вам сказал, что это именно их работа, ну я про бандитов, что вам ремонт сделали? — спросил Саня.
— Они и сказали. Даже целый ящик грузинского вина принесли с посыльным да письмо с благодарностью, что они знакомы со мной. Сам Ташкент приходил, интересовался, может, надо ещё чего, так они мигом зашарашат. Ну, я ему благодарность за сделанный ремонт на том и расстались. Вроде душевный человек, а всё-таки бандюган. Ну, так как Саша поживёшь у меня, али через агентов будешь хату искать. Всего-то прошу восемь, сущие копейки.
— Ни чё себе копейки, — подумал Саня и кивнул в знак согласия.
— Кроме этого беру на полный обеденный пансион, мне тут полагаются горячие обеды как ветерану, так я похлопочу, чтобы ещё для внука ещё приносили. Они там знают, что да как. Ну как устраивает пансион. Завтрак и ужин мы уж сами. Правда, бывает, по воскресеньям позвонят и спрашивают, не надо ли чего, но я отвечаю скромно, что не надо, сыт пока. Заботятся. Но в вашем случае, если скажу, что требуется полный пансион на весь день, привезут. Ну, типа не могу сам себе готовить, типа ручка болит.
Саня не ожидал такого оборота и, конечно же, заплатил вперёд.
— В своё время я хотел продать часть квартиры в том самом подъезде, куда зашли деловые. Там у меня имеется второй выход из моей квартиры, так сказать, мой чёрный ход. Всё как-то хотел убрать дверь, да стену сделать, но знаете ли, Саша, лень всё это делать. А потом так случилось, что потерял ключи, а дубликаты ключей никак не найду. То ли лежат где-то по коробкам, то ли эти жулики подтянули, ну и пользуюсь первой дверью. Соседи завидуют мне, что я один на четырёх комнатах, но прописан я не один, а с детьми, хоть они и служат в других местах. Мне старший сам сказал: «Ты, батя, половину квартиры продай, раздели стеной, как раньше было, а мы сами себе купим». Я говорю соседям: «Так пусть купят», молчат, денег нет. Бандитам продавать не стал, ну их к чёрту. А площадку в другом подъезде я делю с этими деловыми, у них там постоянно свой человек за столом сидит, вроде консьержа. С другой стороны, такая охрана не помеха, зато не стали в подъездах гадить. А то идёшь, а уже нассано.
— А как вы идёте туда, вы же ключи потеряли. Сегодня вот вышли из того подъезда.
— Так забыл что ключи потерял вот и заходил по привычке. Старость не радость.
Закончив партию матом для Сани, Корвет Иванович сходил домой, откуда позвонил своему другу-юристу, чтобы тот приехал к нему оформить договор. Тот не заставил себя долго ждать: приехав, он прежде изучил документы новоиспечённого квартиранта, потом они скатались с ним в его контору, где обе стороны заключили договор и ударили по рукам.
— Александр, у вас же есть местная прописка и, наверное, квартира имеется? — спросил юрист.
— Да, дома не всё ладно, решил пока пожить отдельно оо родителей, хочу пожить самостоятельно без их постоянной опёки.
— Ну и хорошо, так оно даже лучше, чем бездомным слоняться.
Потом Саня отвёз Корвета Ивановича домой, а сам поехал в магазин к знакомому антиквару показать золотые монеты.

*
Редактирование. Текст не требует существенных стилистических правок, так как авторский стиль выдержан в рамках разговорного повествования. 07.11.2026 г.