Ветер

Он, устало прихрамывая, подошёл к сидевшему в тени старого ореха седому мужику, поставил прямо на пыльную траву тощую сумку.
– Здорово, дядь Ваня...
– И тебе не хворать! Давненько в родных краях не появлялся. Видал, беда-то какая приключилась? Пошли в хату – с дороги, небось, и голодный.
– Есть немного, вчера только завтракал.
Табуреты советских времён жалобно скрипнули. Чиркнув спичкой, Иван поставил на огонь сковороду, достал из старенького холодильника початую бутылку.
– Выпьешь малость? Мне-то уже нельзя, сердце прихватывает шо-то. Только вот неделю как откапался в больнице.
– Тогда и я не буду. Спасибо. – Он всё рассматривал знакомую с детства уютную кухоньку. Почти ничего не изменилось.
– Шо это с хатой нашей случилось? Россияне – гады! Чем так грохнули, шо крыша на фундаменте лежит?
– Тю... Какие россияне-марсиане? Их здесь все ждали-ждали, так и не дождались. Всё нэнька Украина, будь она неладна. В прошлом июне среди ночи «Градом» влупили. Кто говорит, по пьяни, кто говорит – со зла... Какая разница? До школы-интерната с детворой сотню метров не долетело. Мы тогда в их тылу оказались, оружия не было отбиться от таких «освободителей». Я думаю, просто им нишо так душу не греет, как когда другим плохо.
Иван снял сковороду, щедро положил еды в тарелку.
– Ешь давай, не стесняйся! Рассказать не хочешь, где жил-был? Вроде на Украине обретался, люди говорили.
Он машинально поправил:
– Не на Украине, а в Украине...
– Сидеть лучше на заднице или в...? – засмеялся Иван.
– Да ладно тебе, дядь Вань... Шо рассказывать? После майдана воевал с Россией под Мариуполем почти месяц. Потом, после ранения, пробовал работу найти. Нереально оказалось, предприятия стоят намертво. В Польшу ехать, батрачить – кидают с деньгами постоянно, и на жилье разоришься... Сошёлся было с одной, хоть крыша над головой была, так выгнала, переругались. Кому нищий безработный нужен? Да и самому стыдно на шее бабской сидеть. Решил вернуться, здесь хоть родительский дом... Был, оказывается…
Он отодвинул пустую – ни крошки! – тарелку.
– Ты про то, шо воевал против нас, лучше никому не говори. Целее будешь. И про войну с Россией забудь. Я ополченца-негра своими глазами видел, а вот российских войск так и не довелось хлебом-солью встретить. С работой, понятное дело, и у нас здесь напряг, но, если постараться, найти шо-то можно. Знаю, парень ты рукастый и с головой. Главное, штоб горло не дырявое. Хочешь, поживи у меня пока. В комендантский час попадёшься – ничего хорошего тебе не светит, сам понимаешь. Тем более что один теперь живу. Валюху свою я уже скоро год как схоронил, Царствие ей Небесное! – Иван истово перекрестился.
– Мишку, сына, как раз возле ореха ваши застрелили. Кто-то стукнул, что он на референдуме волонтёром был. Вот и не пережила Валюха-то... – Иван надолго замолчал, прислушиваясь к сердцу.
– По-соседски помогать-то надо. А тебя я пацаном помню, вы с моим Мишкой друзьями были.
Он встал из-за стола. Табурет облегчённо вздохнул с благодарностью в скрипе.
– Спасибо, дядя Ваня. Как-нибудь выкручусь, не впервой. Шо на твою пенсию лишний рот?

Утром налетевший неведомо откуда порыв ветра слегка качнул его обмякшее тело.

Фото автора