Про чубесят, навалом фингалов, белых шпротов и вир

                (из встреч с Лампадовной-суверенкой)
       Умеет моя Лампадовна враз исчезнуть – днём с огнём не сыщешь, Вот и на сей раз как в воду канула – ни пузыря, ни звоночка. Понимаю – это пока физика тела позволяет. Зато, как изволит в своё домашнее царство, с разгону –  ко мне. Спешно освобождает от новостей «душу болезную»».  Так и сегодня, прямо с порога:

– Всё! Выхожу из состава Федерации. Площадь свою имею – 47 метроквадратов. Стану 
  гражданкой сыоей, личной, страны. На твоём принтере напечатаю свою валюту –
  и айда в независимость-суверенность! Вон хабарчане-амуряне, охмуряне ли (не
  знаю, как правильней будет)… И я право имею! – горячилась гостья.         

 – Право имеющая суверенка, а точнее – охмурёнка, позволь знать, на что
   существовать будешь в личном государстве, что выскочит, как чёрт из табакерки,
   ещё и со своей валютой…   

 – Источник? Есть – пенсия. Заработала, ещё не в олигархической, а в нормальной
   советской, стране, самой справедливой (между прочим). И не спорь со мной: да,
   справедливой, самой. Я там была ЧЕЛОВЕК, а теперь, у бандитов-капиталистов,я –
   БАЛЛАСТ. Не обидно?!
   Вы – хо – жу … из сего состава чубесят, навалом фингалов, белых шпротов и
   прочей твари, для них тюрем мало…  Душу мою выворачивают… – ещё более
   закипятилась  «суверенка».

 – Окстись,  Лонгина. Нагородишь себе на статью. Ноне закон уже действует, я
   недавно за него голос свой подала,  в знак согласия…   

 – И с каким таким законом ты согласилась, что мне не изволит уходить от воров-
   кровопийцев? – испуганно произнесла гостья.   

 – А с таким, что теперь нельзя рвать куски от нашей исторической территории.
   Никому нельзя, в том числе и тебе с 47-мью квадратами на седьмом этаже.
   Устанешь пошлину платить за лифт, за места общего пользования многоквартирки.
   Не опоздать бы тебе отказаться от мыслей сепаратистских, ох, не опоздать бы…
   Амурчане-охмуряне побузят-погрозят, да и остановятся: 
   через узкий пролив Беринга готовы перескочить к ним те, кто похлеще того
   Адольфа…      

– Его зверства ввек не забыть… Спалил всю мою деревню, вместе со старыми и
  малыми. Там уж молодых-то и не было – все партизанили. Меня, двухлетнюю,
  отощавшую от голода, дядя унёс в лес на партизанскую кашу. Выходили, выжила,
  хоть каша та и была на половину из трав.   
   … Читала тут про этих янки. Они уж спланировали, как придут хозяевами на нашу
  землю, оставить нас мильёнчиков пятнадцать. А куда денут сто тридцать? Что ты
  на это скажешь? – с грустью в глазах произнесла Лонгина.               

 – Знамо куда. Вон сколько вдоль наших границ янки нагородили боксов по
   разведению всяких разных вирусов да микробов. Для чего, не догадываешься?   
   То-то и оно, чтоб вытравить население…. без выстрелов. И эта зараза уже вовсю
   гуляет по миру. Но больше она косит почему-то их самих.
   Возможно, шельма сама и загнала себя в сети, сплетённые для погибели
   миллиардов землян.   
   Так ли это – время покажет. Но что оно уже показало, так это – не пора тебе
   выходить из нашего состава. Сиди дома, в наших рядах, пока ещё с теми,
   «тварями», коих наш Главный вроде бы готов взять на мушку. Так что – приводи
   себя в чувство, «охмурёнка- суверенка».      

 – Охолонула ты меня. Успокоила. Пожалуй, не пойду в ТСЖ с прошением о выходе,
   остаюсь. Запасусь масками, пилюлями от зараз всяких – и к себе, на седьмой
   этаж, без пошлин, налогов. – облегчённо вздохнув, произнесла умиротворённая
   Лампадовна и, попрощавшись, пошла к выходу.    
                03.08.2020 г.               


Рецензии