ЧАСТЬ 1.
ГЛАВА 1. ИСПЫТАНИЯ.
На дворе стоял лютый мороз, а Виктору через полчаса надо было заступать на дежурство. Февраль, что поделаешь. В казарме никого не было, такое бывало редко. Хотя странности начались уже с самого утра. На побудку пришел не сержант, а сам полковник — юноша видел такое впервые. Вообще за все время он видел командира части только один раз, да и то издалека. Впрочем, ничего удивительного: шел всего лишь второй месяц службы. Полковник вошел с мороза, и на его усах все еще поблескивали льдинки.
Наспех накинув форму, солдаты построились. Когда офицер заговорил, капельки оттаявшей воды с его усов брызгали в разные стороны. Голос у него был негромким, но в нем отчетливо чувствовалась нотка волнения.
— Сегодня у нас особый день. Очень особый, — на всякий случай повторил он, словно проверяя, все ли поняли. — К нам приезжает комиссия из особого отдела, не буду конкретизировать детали. Никаких ЧП, никаких проблем, — тут он чуточку повысил голос. — Все должны быть на своих местах, ни шагу от дежурных постов. Ни с кем в разговоры не вступать, пост у ангара номер пять сегодня отменяется. Всем ясно?
— Так точно, товарищ полковник! — рявкнули солдаты.
— Подробности принесет сержант. — Он повернулся к выходу, сделал шаг, остановился и, повернув голову, бросил: — Надеюсь, не подведете.
Хлопнула дверь. Все посмотрели друг на друга.
— Какого черта еще сюда несет… — недовольно буркнул рыжий парень, которому оставался месяц до дембеля.
— Наверное, проверка. Они тогда бегают, как муравьи. Переживем.
После обеда сержант принес расписание постов. Виктору, как обычно, достался оружейный склад. Ха-ха, видели бы вы этот склад! Обычный вагончик, разрезанный пополам, с деревянной дверью, висевшей буквально на соплях, и маленьким, наверное, китайским замочком. Цирк! Но что до сих пор поражало молодого человека — другого склада оружия на территории части попросту не было. Просто нет… Что же это за военная часть без оружия???
Виктор уже стоял у этого вагончика раз тридцать и прикинул, что максимум в него могли войти 15–20 ящиков с оружием и патронами. Но складом это никак не назовешь — этого оружия хватило бы лишь на хорошую охоту, но никак не на оборону части.
Вообще-то и сама часть была странной, необычной. По крайней мере, ничего подобного молодой человек по телевизору не видел. Главное место занимал огромный полукруглый железобетонный ангар под номером пять, у входа в который сегодня впервые за его службу снимали пост. Обычно туда попадали только опытные отличники боевой службы. В этот раз не доверили и им. Странно.
Сам Виктор не был отличником боевой подготовки. Во-первых, он являлся новеньким. Во-вторых, юноша не был святым: если где-то можно было дать слабину — он таких случаев не пропускал. Например, недели через две после прибытия и после второго дежурства у оружейного склада, когда рядовой чуть не отморозил ноги, к нему подошел тот самый рыжий парень, которому теперь оставался месяц до дембеля, и отвел в сторонку.
— Запомни, этот склад — твоя участь на год как минимум, сам стоял, — тихо сказал старослужащий. — Мне там уже не бывать. Я давно подобрал ключик к тому замочку, на зиму, когда стоят морозы. Не будь дураком: когда все утихает, забирайся внутрь. Все равно обходов не бывает, за всю мою службу к этой будке никто никогда не подходил. Внутри не Африка, конечно, но нет ни ветра, ни снега. Ну а уж если услышишь шаги — выскакивай наружу и стой как ни в чем не бывало.
Он достал что-то из кармана и протянул Виктору:
— Денег не надо, служи на здоровье. Будешь увольняться — передашь следующему.
Это был небольшой ключ. Юноша не успел сказать спасибо, как рыжий уже болтал с другими.
«Класс! — подумал Виктор. — Фортуна. Ну а если поймают? Но его же за год не застукали. А если поймают — накажут и все. Зато сколько здоровья сэкономлю». Он посмотрел в окно: на улице бушевали холод и вьюга.
В этот же вечер молодой солдат попробовал «взлом». Внутри оказалось тихо, даже тянуло в сон. Но он машинально прислушивался, не идет ли кто. Все было спокойно. Оружейный склад привел Виктора в восторг, юноша чуть не расхохотался. Девять ящиков и ничего больше. Судя по размерам, два из них были с оружием, остальные — с патронами. Рядовой представил, как на часть нападает враг, а он раздает один автомат на троих или четверых… Кроме как цирком это нельзя было назвать. Ну и ладно, главное, что ему теперь тихо и тепло, лишь бы каждый раз его назначали сюда.
Ладно, скоро на дежурство, и Виктор надеялся, что сегодняшний странный день закончится как всегда, без сюрпризов. Возле казармы послышался шум моторов. «Это еще кто?» — заинтересовался он. Быстро потушив свет, молодой человек прильнул к окну. «Вот это да!» — за стеклом одна за другой на территорию части въезжали дорогие иномарки. Пять, шесть, семь, восемь — считал он. Всего машин оказалось десять. Одной шеренгой они двигались к пятому ангару. Возле последней машины Виктор уловил обрывки разговора: один голос принадлежал полковнику, а второй был ему совершенно незнаком.
— Как настроение, полковник?
— Боевое. Уверен в успехе.
— Но вы понимаете, что на кону стоит ваше будущее? Вам дали лучших ученых страны, сумасшедшие средства, вас отдалили от мира… Вам дали пять лет, и если сегодня машина времени не заработает, — незнакомец задумался, — не представляю последствий. Вы знаете, какие люди приехали на демонстрацию машины?!
— Но почему вы так волнуетесь? Пробные испытания были, результат положительный, какие предпосылки для неудачи могут быть?
— Если вы помните, в прошлый раз из трех испытуемых двое отправились в будущее, но один — в прошлое. А прошлое нас не интересует, нам нужны технологии будущего, разве эта задача была поставлена неясно?
— Да, в прошлый раз получилось так. Хотя я бы не считал это грубой ошибкой. В конце концов, машина времени переместила всех испытуемых, то есть сработала на сто процентов. Отправка в прошлое была недочетом и, поверьте, за год мы постарались это исправить. Вам нечего волноваться. Гости уже заходят, давайте поспешим.
Голоса затихли, и стали слышны только удаляющиеся шаги. Виктор включил свет.
Не зная, что делать с такой важной информацией, которая крутилась в голове, он ходил по казарме вперед-назад до тех пор, пока не уткнулся взглядом в настенные часы: оставалось всего пятнадцать минут.
Отбросив мысли, юноша схватил кирзовые сапоги и сунул руки туда, где должны были лежать портянки. Их не было. Он перерыл все барахло, но ничего не нашел. Очередная шутка старослужащих, хотя к этому молодой человек уже успел привыкнуть. Времени оставалось все меньше.
«Надену ботинки, — решил Виктор, — все равно ночь проведу в вагончике. Надену две пары носков: сначала тонкие, а сверху толстые шерстяные».
Быстро собравшись, он вышел из казармы, отметился у дежурного и получил автомат. Через пять минут рядовой уже стоял у своего склада, вернее, будки.
В голове мелькали обрывки фраз: «Машина времени», «переместились в будущее», «один ушел в прошлое»… Какая-то чушь, фантастика, бред. А что он вообще знал об этом пятом ангаре? Ровно ничего. Юноша призадумался и не смог вспомнить ни одного слуха, касающегося этого странного места.
Честно говоря, Виктор даже не имел понятия, где именно находится их часть. Возле военкомата его и еще одного призывника с вещами усадили в крытый армейский грузовик, зачехленный со всех сторон, и везли очень долго. В определенных глухих местах им разрешали оправиться, а еда передавалась прямо из кабины сухим пайком.
На вопрос: «Где мы находимся?» — всегда был только один лаконичный ответ: «На службе».
Наконец до Виктора дошло: это была вовсе не обычная военная часть. Все здесь обслуживали исключительно таинственный ангар. Оружие, которое он охранял, никому и никогда не понадобится. Солдат в части мало, а остальные небольшие объекты созданы лишь для обеспечения работы главного сооружения. Все — ради ангара. Но что же находилось внутри? Точно не танк, не ракета и не самолет, иначе сюда привозили бы какие-то узлы, запчасти и огромные железяки…
«Да не забивай ты себе мозги! — подумал вдруг юноша. — Какое тебе дело? Служится нормально, срок идет, что еще надо? Знать, что прячут в ангаре? Да хоть машину времени или инопланетян!»
В части стояла гробовая тишина. Если эта банда на дорогих машинах начнет расходиться — рядовой обязательно услышит шум моторов. А пока мороз крепчал, так что вполне можно было перебраться в будочку.
Виктор открыл заветный замочек, скользнул внутрь и удобно устроился, полулежа на полу.
То, что произошло буквально через час, до сих пор не укладывалось у него в голове. Маленький вагончик насквозь пронзило странное плоское голубоватое свечение. Юноша видел его всего пару секунд, после чего сознание просто выключилось.
ГЛАВА 2. КАК В ЭТО ПОВЕРИТЬ?
Открыв глаза, Виктор сразу почувствовал тупую боль в затылке. Без сомнений, он находился в своем родном вагончике, вот только пол теперь был наклонен градусов на сорок пять. Естественно, солдат просто скатился к деревянным ящикам с оружием, въехав головой в угол одного из них. Чтобы добраться до входа, теперь нужно было ползти вверх по крутому настилу. Вставать молодой человек не спешил: требовалось сначала обдумать ситуацию. Память его не подвела, он отчетливо вспомнил всё, включая последние секунды перед вспышкой.
На лбу начали проступать капельки пота. Похоже, за тонкими стенками вагончика стояла сильная жара, и помещение быстро нагревалось.
«Что-то случилось, — подумал Виктор, — и что-то очень серьезное. Интересно, что я увижу, если открою дверь и выйду наружу? Что вообще осталось от нашей части? Если мой вагончик перевернуло и поставило под скос, что же такая страшная сила сделала с остальными зданиями? Может, кому-то срочно нужна помощь?»
Эта мысль его подстегнула. Рядовой быстро скинул тяжелый тулуп, теплый свитер, толстые носки и остался в одних армейских брюках и нательной майке. Извернувшись, он пополз по наклонной поверхности вверх к выходу. С трудом пихнув деревянную дверь, чтобы она распахнулась, юноша замер. Он был поражен и просто убит увиденным.
На улице вовсю светило яркое, жаркое солнце, а вагончик стоял на склоне живописной горы.
— Это не сон, ведь у меня и вправду болит затылок, — ошарашенно пробормотал Виктор.
Яркий свет слепил глаза после полумрака будки. Чтобы закрыть дверь, молодому человеку нужно было выйти наружу, но после увиденного пейзажа у него просто не хватало духу сделать первый шаг.
«Где я?» — с ужасом пронеслась мысль в голове Виктора. — «Может, все-таки сон?» Он аккуратно потрогал шишку на затылке, и резкая боль полностью опровергла последнюю версию.
Съехав обратно к ящикам, юноша крепко задумался. Конечно, напрашивалась очевидная мысль вылезти наружу и все разведать, но пугающая неизвестность буквально парализовала волю.
— Давай рассуждать логически, — произнес рядовой вслух, чтобы хоть немного успокоиться. — То, что я не в своей части, — сто процентов. То, что я даже не в той местности, так как возле нашей базы нет ни одного пригорка, не говоря уже о горах, — тоже сто процентов. Значит, где? Какие еще могут быть варианты? Меня усыпили и тайно увезли в другую страну? Теоретически это возможно. Непонятно, кому бы это понадобилось, но допустим. Нет, бред. Вагончик они тоже с собой похитили? Они что там, полные идиоты?
Сознание лихорадочно искало зацепки, и в конце концов Виктор вспомнил подслушанный накануне разговор полковника с незнакомцем.
— Может, машина времени? — вслух это звучало смешно и нелепо, но зато полностью оправдывало все то, что происходило вокруг. — Черт их знает, что они там изобретали в своем ангаре, нам, простым солдатам, это неведомо. А вдруг и вправду она? Если так, то при чем здесь я? А может, что-то пошло не так, случилась авария, и всю часть просто разбросало по разным эпохам? Дурь какая-то.
Впрочем, другого логического объяснения у молодого человека не было. Подтвердить или опровергнуть безумную догадку можно было только одним способом — выкарабкаться на свет божий и хорошенько осмотреться.
— Да, — решительно подвел итог Виктор, — другого пути все равно нет. Приключения начинаются. Вот только есть одна серьезная проблема: если я попал в далекое будущее, меня ведь могут уничтожить в один миг. Спасти в таком случае сможет разве что какая-нибудь глухая землянка у черта на куличках, где придется сидеть до тех пор, пока ученые из части не заберут меня обратно.
Если же он оказался в прошлом — это совсем другое дело. Юноша бросил короткий взгляд на ящики с оружием. В любом случае его обязаны вернуть назад. А если не вернут? А вдруг он остался в своем времени, но его просто забросило на другой континент? Все могло быть. Если на улице покажется робот или летающая тарелка — значит, это будущее. Если навстречу выйдет первобытный человек с дубиной и камнем — значит, далекое прошлое. Ну а если попадется что-то очень знакомое — значит, ему чертовски повезло.
— Ладно, хватит болтать, пора идти и все увидеть своими глазами, — приказал себе Виктор.
За своими рассуждениями он даже не заметил, что через распахнутую дверь в вагончике вовсю воцарилась удушливая жара.
«Наверное, это сама судьба распорядилась, что я так и не нашел свои портянки, — усмехнулся про себя рядовой. — Иначе пришлось бы сейчас париться в тяжелых кирзовых сапогах».
Крепко прижав к себе автомат, юноша подполз к дверному проему, подтянулся на руках и буквально вывалился в неизвестность, приземлившись на груду каких-то камней.
Будка замерла на склоне небольшой горы. Огромный гранитный валун, в который она уперлась, чудом не дал ей покатиться дальше вниз. Напротив высилась точно такая же гора с крутым скатом. Виктор сообразил, что между ними внизу должно находиться ущелье, в котором, возможно, протекает река или ручей. Это было бы просто идеально, ведь без пресной воды долго не протянешь.
Виктор присел на обломок скалы и крепко задумался. Окружающая природа казалась абсолютно нетронутой: нигде не было видно ни построек, ни даже протоптанных тропинок. Две горы высились друг напротив друга, а еще одна, невероятно высокая, смутно виднелась в сизой дали. Юноша никак не мог вообразить, что далекое будущее может выглядеть настолько диким. А вот настоящее или далекое прошлое — вполне. «Может, меня забросило в горы Перу или куда-нибудь в Африку?» — размышлял он. Судя по изнуряющей жаре, это место явно находилось где-то близко к экватору.
До скалистого хребта оставалось метров десять. Рядовой решил подняться повыше, чтобы осмотреть противоположную сторону. Взобравшись на вершину, он окинул взглядом горизонт, но сперва не заметил ничего необычного, кроме одного: далеко справа открывался бескрайний вид на море или океан. Слева, прямо под ним, раскинулось топкое болото, которое отделялось от морской глади узким, метров в десять, перешейком, уходящим куда-то вдаль.
Молодой человек вернулся к своей будке и снова озадачился вопросом: в какую сторону держать путь? Направо тянулся все тот же бесплодный склон, усыпанный булыжниками разных размеров. Он уходил далеко вперед и постепенно забирал все выше в небо. «Вряд ли там найдется что-то полезное, — рассудил Виктор, — одни голые камни да редкий засохший кустарник». А вот пейзаж слева заметно отличался: вдалеке виднелись довольно приличные заросли сочной зелени. К тому же там угадывался плавный спуск к побережью, а где вода — там могут быть и пальмы, и фрукты, и жизнь. Рядовой решил двигаться налево: этот вид казался повеселее и дарил хоть какую-то надежду.
Пройдя около трехсот метров и то и дело спотыкаясь о коварные камни, юноша уперся в огромный валун. Справа от него сочно зеленел какой-то неизвестный куст. Виктор осторожно подался в сторону, чтобы заглянуть за каменную глыбу, и вдруг замер как вкопанный. Сердце бешено заколотилось. Он тут же скользнул обратно за укрытие, торопливо лег на живот и отыскал среди обломков небольшой треугольный просвет. Отсюда он мог отчетливо видеть все происходящее, оставаясь при этом абсолютно незаметным.
Там были настоящие люди!
Перед взором Виктора раскинулась ровная прямоугольная площадка, напоминающая футбольное поле или огромный вырытый котлован. В этом месте склон горы обрывался почти вертикально. В отвесной земляной стене темнели ровные дыры, очень похожие на пещеры. Причем высота обрыва позволяла обустроить эти жилища аж в два яруса. Входы были выкопаны грубо — судя по размерам, внутрь можно было только заползти, но никак не войти в полный рост. «Может, это сделано специально для защиты от хищников или врагов?» — подумал юноша. Издалека этот продырявленный обрыв выглядел почти забавно и напоминал ласточкины гнезда на его родной речке. Чуть дальше, за площадкой, начинался настоящий густой лес.
Справа территорию ограничивал крутой обрыв, за которым угадывалось глубокое ущелье — оттуда доносилось тихое, ласкающее слух журчание воды. Виктор удовлетворенно отметил, что его догадка подтвердилась. Судя по всему, граница была отвесной, а земля у самого края оказалась основательно утоптана сотнями ног. Далеко впереди площадку окаймлял тот самый проход, который он приметил с вершины хребта. Но больше всего молодого человека поразил подвесной мост через пропасть. Конструкция выглядела хлипкой: через ущелье были переброшены четыре толстые длиннющие лианы, намертво привязанные к деревьям на обоих берегах, а на две нижние вместо настила плотно уложили обычные ветки и палки. Сами канаты-лианы, впрочем, внушали доверие своей толщиной.
«Да уж, — с опаской подумал рядовой, разглядывая качающееся сооружение, — рискнул бы я по такому пройти или нет?»
Тропа, которая шла неизвестно откуда, видимо, доходила прямо к мосту, а после него поднималась и скрывалась за бугром. Конечно, это была не обычная дорога в привычном понимании, а просто хорошо утоптанная тропинка — не слишком широкая, но и не узкая.
Виктор заметил, как из одной пещеры спустилась женщина, присела на камушек и начала что-то прилежно плести. Она была невысокого роста, со жгуче-черными волосами, а из одежды на ней имелась лишь какая-то юбка из листьев. Грудь ее мерно покачивалась из стороны в сторону в такт движениям рук. Всего на площадке юноша насчитал около десяти человек. Все они носили юбки из пальмовых листьев, что сразу напомнило ему классических дикарей. Женщин, по крайней мере издалека, можно было легко отличить по обнаженному верху. Мужчины выглядели крепко сложенными, тоже небольшого роста и с такими же смоляными волосами. На взгляд рядового, они мало чем отличались друг от друга. У некоторых в руках виднелись самые примитивные копья, а у других — просто толстые, тяжелые дубины.
Молодой человек откинулся назад и посмотрел на небо. «Слава богу, я в прошлом! И я выживу», — с облегчением подумал он. То, что в его распоряжении находился целый арсенал современного оружия против этих жалких деревянных палок, давало неограниченное количество шансов на спасение. Небо в этот миг показалось ему самым прекрасным и милым, каким он когда-либо его видел, и на лице юноши впервые за день появилась улыбка.
Теперь, когда главный вопрос с эпохой прояснился, торопиться стало некуда. Виктор вернулся в свой накренившийся вагончик и принялся тщательно перетряхивать все деревянные ящики. Находки превзошли все ожидания: автоматы Калашникова, огромная уйма патронов к ним, снайперская винтовка с оптикой, небольшой ящик с осколочными гранатами, отличный длинный нож, армейская алюминиевая фляга и кобура с пистолетами Макарова. Среди барахла нашлись даже сотни каких-то непонятных металлических пластинок с отверстиями по бокам и армейский сухой паек трехлетней давности. Рядовой остался крайне доволен: с таким богатством можно было в одиночку отстаивать Брестскую крепость. Судя по увиденным людям, местное племя было отброшено в развитии на тысячи, если не на миллионы лет назад.
Однако вскоре эйфория от груды оружия утихла, и пришло время оценить обстановку более трезво и серьезно.
Первой проблемой стала вода. Каким образом спуститься на дно пропасти к ручью и невредимым вернуться обратно? А ведь дикари делают это каждый день. Вода требовалась постоянно, и, несмотря на огнестрельное преимущество, Виктора мог погубить самый банальный несчастный случай. Например, оступившись на крутом склоне, можно было легко улететь в ущелье и разбиться насмерть. Эту опасность следовало иметь в виду постоянно.
Второй проблемой стал огонь. Сам Виктор никогда в жизни не курил, поэтому при себе у него не было ни единой спички или зажигалки. При этом туземцы явно умели разводить костры — парень отчетливо разглядел на площадке следы старых пепелищ. Он смутно помнил из школьных учебников, что в каменном веке люди добывали пламя очень просто: долго терли какую-то палочку о сухую древесину или высекали искры кремнем. Вот только как именно применить эти теоретические знания на практике, молодой солдат понятия не имел.
Еда. Да, Виктор вполне мог подстрелить какую-нибудь дичь, но он никогда в жизни никого сам не разделывал. К тому же сырое мясо юноша есть не станет, а огня у него по-прежнему не было. Рядовой вообще не имел ни малейшего понятия, какая именно живность тут водится и где конкретно ее искать. Была и другая опасность: первый же выстрел из автомата громом разнесется по округе и привлечет внимание всех местных обитателей. А лишние охотники, пусть даже вооруженные примитивными копьями, молодому человеку сейчас были совсем не нужны. Что толку от современного огнестрельного оружия, если на него из кустов одновременно набросится яростное племя из пятидесяти дикарей? Конец, да и только.
И последнее, о чем стоило подумать — это местность. Виктор не знал здесь ни единого кустика, в то время как туземцы ориентировались тут как в собственных пяти пальцах. Попытаться разведать территорию и ни разу не столкнуться с кем-то из местных казалось задачей нереальной. Идти наобум тоже было смертельно опасно: можно наткнуться либо на саблезубого хищника, либо на племя свирепых людоедов, где его запросто постигнет незавидная участь знаменитого капитана Кука.
Вывод напрашивался только один: необходимо выходить с ними на прямой контакт, а возможно, даже пожить в их племени какое-то время. Имея при себе огнестрельный арсенал, сильно бояться дикарей не стоило, а если продемонстрировать им силу оружия — можно и вовсе стать для них грозным богом. «Гладко сказано, — с иронией подумал Виктор, — но имеешь ли ты хоть малейшее представление о реальной жизни в первобытнообщинном строе? Вдруг ночью, когда ты будешь безмятежно спать, тебе просто воткнут в горло заостренный камень? И как, интересно, ты собираешься с ними объясняться?»
Этого юноша не представлял. Он вообще пока ничего не мог предугадать. Все происходило с ним впервые, поэтому приходилось рассчитывать исключительно на собственную интуицию, внутреннее чутье и действовать строго по обстоятельствам.
В желудке тем временем тоскливо бурчало, страшно хотелось и есть, и пить. «До утра в вагончике точно не дотяну», — решил Виктор и начал спешно собираться на историческую встречу. В голове гудело, словно в растревоженном пчелином улье, мысли лихорадочно сменяли одна другую. Сердце колотилось в груди вовсю. Даже пальцы рук от нервного напряжения слегка подрагивали. «Каким же он будет, этот первый контакт?» — именно этот вопрос сейчас волновал рядового больше всего на свете.
ГЛАВА 3. ПЕРВЫЙ КОНТАКТ.
Чтобы не пугать первобытных людей странными диковинными вещами раньше времени, Виктор выбрал для первой вылазки пистолет в кобуре (он был почти незаметен под одеждой), автомат Калашникова с двумя запасными обоймами в карманах брюк и надежный армейский нож. Таким образом, одна рука у него оставалась совершенно свободной для приветственного жеста. Осколочную гранату молодой человек сначала тоже сунул было в карман, но, немного подумав, выложил обратно в ящик. Ему искренне не верилось, что такое страшное разрушительное оружие придется применять при первом же мирном знакомстве.
Добравшись до уже знакомого огромного валуна, юноша боком аккуратно спустился по каменистому остатку горы и уверенно вышел на просторную прямоугольную площадку. Слева от себя он сразу заметил пожилого туземца, который сидел в густой тени тех самых кустов, в которые Виктор упирался во время своего недавнего наблюдения. Пышные ветви живописно свисали сверху вниз, создавая отличное укрытие от зноя. Весь вид этого человека и его прямой, лишенный всякого детского удивления взгляд безошибочно выдавали в нем вожака племени.
Рядовой молча смотрел на него, а старик так же неподвижно разглядывал незваного гостя. На вид незнакомцу было около пятидесяти лет. Его темные волосы не отливали той угольной чернотой, которая была заметна у остальных соплеменников, да и благородные черты лица заметно отличались от лиц других дикарей. Множество глубоких морщин красноречиво свидетельствовали о том, что этот мужчина прожил долгую, полную опасностей жизнь, и жизненного опыта ему точно не занимать. На его суровом лице не отражалось абсолютно никаких эмоций.
С противоположной стороны площадки начали постепенно стягиваться люди. Некоторые ловко выбирались из темных пещер, другие бросали свои нехитрые занятия и неспешно подтягивались к центру. Несколько женщин крепко держали на руках или вели за руки маленьких детей.
Многих из них Виктор уже успел разглядеть из своего каменного укрытия, но сейчас из пещер появлялись все новые и новые лица. Юноша понял, что племя оказалось довольно большим — примерно человек тридцать или около того. И тогда, издалека, и теперь, воочию, молодой человек подметил, что все туземцы невероятно похожи друг на друга, причем как мужчины, так и женщины. На их общем фоне выделялся только вождь, который совершенно не вписывался в эту однотипную расу. «Может, он когда-то пришел сюда из совершенно другого, чужого племени?» — мелькнула догадка.
Рядовой не знал, умываются ли дикари вообще и где они это делают, но расчески никто из них явно в глаза не видел. На их головах красовались дикие, спутанные копны волос, причем у каждого эта прическа топорщилась по-своему.
Живой полукруг вокруг незваного гостя медленно смыкался, и в конце концов Виктор оказался полностью окружен молчаливой толпой. Он быстро прикинул соотношение сил: женщин во всем племени оказалось всего пять, и только две из них были без детей. В глазах первобытных людей читалось явное изумление, но юноша вовремя заметил одного крепкого мужчину, который слишком воинственно сжимал в руке копье. На всякий случай Виктор плавно поднял автомат и щелкнул предохранителем. Странная и пугающая нехватка женщин в общине искренне поразила молодого солдата. Может, у них просто редко рождаются девочки? Или они по какому-то жуткому обычаю приносят молодых женщин в жертву богам? А может, какая-то неизвестная болезнь выкосила женскую половину племени, и выжить удалось только этим пяти несчастным? Настоящая загадка.
Наконец затянувшееся молчание нарушил сам вождь. Не поднимаясь со своего насиженного камня, он глухо произнес несколько гортанных слов и звуков. Этого короткого приказа хватило, чтобы толпа испуганно попятилась назад, освобождая пространство. Следующая его тирада была обращена уже непосредственно к пришельцу. Конечно, Виктор не понял ни единого звука. Этот странный, первобытный язык больше походил на хаотичное сочетание диких звуков, нежели на членораздельную человеческую речь. Заставь его сейчас повторить хотя бы одно созвучие, он бы ни за что не справился. Чтобы не отвечать глупым молчанием, рядовой уверенно выдал свою короткую приветственную речь: объяснил, что он пришел как друг, им совершенно нечего бояться, и он даже готов при необходимости защищать их от врагов. Юноша очень хотел увидеть хоть какую-то реакцию на свои слова, но на лице вождя не дрогнул ни один мускул.
«Ну вот и приехали, — обреченно подумал Виктор. — Так мы каши не сварим и ни до чего не договоримся. Придется пробовать жесты».
Молодой человек принялся активно тыкать в себя пальцем, показывая, что он — это он, затем усердно изображал дружеские объятия и всячески демонстрировал мирные намерения. Если бы кто-то посмотрел на него со стороны, то наверняка принял бы за чудаковатого выпускника театрального училища, сдающего сложный экзамен по пантомиме. В конце концов Виктор изрядно выдохся, опустил руки и с надеждой взглянул на старейшину.
Ничего. Вообще ничего. Лицо предводителя оставалось абсолютно каменным, точно таким же, каким Виктор увидел его в самую первую секунду встречи. Что же делать дальше в такой тупиковой ситуации?
Выход из положения нашелся сам собой и совершенно неожиданно. Высоко над их головами плавно пролетала довольно крупная доисторическая птица — по своим размерам она была гораздо длиннее привычного аиста и при этом толстая, словно упитанный поросенок. Таких странных пернатых созданий рядовому точно никогда видеть не приходилось. В голове у Виктора мгновенно щелкнул охотничий азарт, подсказав единственно верное решение. Оглушительный, резкий выстрел из автомата вспорол тишину — и в следующее мгновение юноша увидел лежащей на земле не только подбитую тушку птицы, но и всю первобытную толпу. Перепуганные люди дружно рухнули на землю лицом вниз. Спустя минуту дикари начали медленно и осторожно поднимать головы: бесспорно, громоподобный звук огнестрельного оружия поверг их в неописуемый шок. Сам Виктор продолжал неподвижно стоять на прежнем месте, сохраняя максимально спокойное и нейтральное выражение лица. Посмотрев на вождя, он к своему изумлению снова обнаружил, что лицо старика осталось абсолютно безэмоциональным. «Надо же, какой непробиваемый тип», — мысленно восхитился молодой человек.
У остальных туземцев на лицах читался неподдельный ужас, но, видя абсолютно невозмутимый вид своего предводителя, люди тоже начали постепенно успокаиваться. Старейшина негромко обратился к кому-то из толпы. Из строя тут же вышел коренастый, широкоплечий мужчина. Он нерешительно подошел к подбитой добыче и принялся внимательно ее осматривать. Виктор не понял, что именно дикарь ответил вождю, но после его слов соплеменники вернулись на свои прежние места и замерли, выжидающе глядя на пришельца.
«Чего же они от меня хотят?» — растерянно подумал юноша, но почти сразу догадался.
Он уверенно подошел к тушке птицы, ловким движением армейского ножа вспорол ей брюхо и, повернувшись к старейшине, принялся красноречиво показывать жестами: сначала тыкал пальцем в мясо, а затем подносил руку ко рту. Повторив это нехитрое действие несколько раз, рядовой облегченно выдохнул — его мучения наконец-то увенчались успехом. Вождь все понял. Предводитель отдал короткую команду, и несколько молодых охотников тут же бросились к птице, принимаясь умело ее свежевать, пока остальные начали суетливо готовить место для разжигания костра.
Это была первая настоящая победа, тот самый долгожданный первый контакт. Все прошло совершенно не так, как Виктор планировал в своих мыслях, но главное — лед тронулся. Молодой человек мысленно ликовал и искренне благодарил собственный разум за своевременную подсказку с выстрелом. Более того, ему удалось оказать племени услугу и обеспечить их свежей едой, а это означало двойной успех. «Не останавливайся, — скомандовал себе юноша. — Закрепляй и расширяй контакт, пока подвернулась такая отличная возможность».
Виктор снова приблизился к вождю и выразительно изобразил жест, означающий жажду. Старик понял его мгновенно. Спустя пару гортанных слов, брошенных предводителем в толпу, молодому солдату поднесли воду в глубокой чаше, искусно сделанной из высушенного плода какого-то незнакомого тропического растения. На удивление, влага оказалась кристально чистой, прохладной и очень освежающей. Рядовой удовлетворенно отметил для себя, что самые простые, базовые жесты старейшина схватывает буквально на лету, а значит, у них есть все шансы поладить.
«Все идет строго по плану, — с удовольствием подумал Виктор. — Теперь бы еще раздобыть немного еды и наконец-то поспать».
Он чувствовал себя невероятно истощенным. Виной тому был сильнейший нервный стресс, пережитый за последние часы. Сейчас юноша был готов замертво рухнуть в любом более-менее подходящем месте. На мгновение ему в голову пришла мысль вернуться назад и спокойно переночевать в застрявшем строительном вагончике. «Идея, конечно, заманчивая, но совершенно негодная, — рассудил рядовой. — Во-первых, дикари могут выследить тропу и обнаружить мою будку. Во-вторых, завтра утром придется опять приходить неизвестно откуда и начинать весь этот сложный процесс знакомства с самого нуля. Нет уж, если контакт налажен, его нужно удерживать каждую минуту».
Молодой человек снова повернулся к вождю и, плотно сложив две ладони у щеки, вопросительно посмотрел на него, изображая сон. К глубокому удивлению Виктора, в этот раз старейшина не стал раздавать указания, а солидно поднялся со своего каменного трона и величественно зашагал вперед, жестом приглашая гостя следовать за ним. Походка у пожилого предводителя была на редкость статной и исполненной особого достоинства.
Остановившись возле одного из многочисленных пещерных отверстий в отвесной горе, вождь молча указал на него рукой. Затем он так же неторопливо, не проронив ни единого звука, развернулся и отправился обратно к костру. Виктор поспешил подойти к жилищу и аккуратно протиснулся в довольно узкий лаз.
В прохладном полумраке юноша смог наконец-то детально рассмотреть свою будущую спальню. Вырытая кое-как в глинистой земле пещера уходила примерно на два с половиной метра в глубину, а ее ширина составляла около двух метров. Почти пять квадратных метров личного пространства! «Да тут при желании можно целой семьей обзаводиться», — невольно усмехнулся про себя рядовой. Вот только встать в полный рост внутри никак не получалось — высота свода едва достигала полутора метров. Впрочем, для местных низкорослых обитателей такие габариты, судя по всему, являлись абсолютной нормой.
На твердой земле у дальней стены гостеприимно раскинулась шкура какого-то невиданного зверя. Виктор присел, аккуратно потрогал ее ладонью и даже осторожно понюхал. Судя по размерам этого ковра, животное при жизни было поистине огромным, а сама шкура оказалась достаточно плотной и толстой. На такой подстилке можно было спать совершенно спокойно, не опасаясь подхватить к утру жестокий радикулит или воспаление легких. Что ж, дареному коню в зубы не смотрят, и для первых доисторических ночевок это были по-настоящему королевские условия.
В этот момент Виктор услышал, как его зовут. По крайней мере, кто-то топтался прямо напротив узкого входа. Юноша осторожно высунулся наружу. Перед пещерой стоял первобытный мужчина и протягивал ему внушительный, исходящий паром кусок жареного мяса — судя по всему, от той самой подбитой птицы. Рядовой, разумеется, благодарно принял подношение и моментально уплел его, забравшись обратно в полумрак. Мясо оказалось превосходным, очень сочным, вот только соли дикари, видимо, еще совершенно не знали или попросту не использовали.
После сытного обеда молодой человек прилег на шкуру и крепко задумался: «А ведь день, если порассуждать, прошел на редкость удачно, грех жаловаться. И попил, и поел, и даже отдельную квартиру бесплатно выделили». Пока все складывалось как нельзя лучше, но один закономерный вопрос не давал покоя: собираются ли там, в его родном времени, вытаскивать своего солдата обратно? Будь на секретной базе все в порядке, Виктора вернули бы максимум через час. Но если, а на это очень походило, на объекте произошло масштабное ЧП и рвануло так, что даже строительный вагончик откинуло черт знает куда — значит, восстанавливать оборудование ученые будут долго. Год, не меньше. Будучи реалистом, юноша решил отбросить пустые надежды на скорое спасение и настроился выживать в доисторической эпохе как минимум следующие двенадцать месяцев.
Из-за роя тревожных мыслей сон окончательно пропал. Рядовой выполз из пещеры на свежий воздух и решил немного прогуляться, чтобы получше изучить окружение. Вся отвесная стена горы была буквально усеяна такими же пещерными лазами в два яруса. «Хорошо, что мне выделили первый этаж», — подумал Виктор.
Проходя мимо и разглядывая этот первобытный «многоквартирный дом», он чисто автоматически уловил странное несоответствие. Пещер на склоне казалось слишком много для такой маленькой общины. Юноша принялся внимательно считать дыры в скале. Сорок четыре — зафиксировал он в уме. При этом последние штук десять жилищ выглядели совершенно заброшенными, словно там уже сто лет никто не обитал. Ситуация выглядела крайне подозрительно: ведь сегодня на площадке он видел от силы три десятка человек. Для кого же тогда предназначались остальные жилища? Или, что еще важнее, куда делись их прежние хозяева? Расспросить местных не представлялось возможным. Молодой человек мрачно констатировал, что загадок в этом месте хватает. И это была уже вторая по счету странность — первой оставалась пугающая нехватка женщин. «Ладно, когда-нибудь разузнаю», — решил Виктор и неспешно повернул назад.
На поляне тем временем лениво догорал костер. Праздничная птица, судя по всему, подходила к концу, но дикари продолжали сидеть у пепелища и о чем-то негромко переговариваться между собой. Рядовой остановился поодаль, стараясь не привлекать внимания, и принялся наблюдать за бытом племени.
Вождь неизменно восседал на своем привычном каменном троне — еду ему, как и положено предводителю, принесли прямо туда. «Интересно, — размышлял Виктор, — он вообще спит в какой-то из пещер или у него имеется персональная спальня? И почему этот старик постоянно сидит на одном месте без движения? Так ведь недолго и проблемы со здоровьем заработать».
Затем юноша перевел взгляд на женскую половину общины. Судя по увиденному, женщины здесь не имели абсолютно никаких прав, кроме продолжения рода. Мужчины относились к ним как к пустому месту. Есть несчастным разрешалось только то, что брезгливо оставили после себя охотники, да и вся самая грязная, тяжелая работа лежала исключительно на женских плечах. Забота о детях тоже полностью ложилась на них. Но почему их так чудовищно мало? Никакой здоровой пропорции. Да и детей в племени почти не видно. Странно все это, очень странно.
А что можно сказать про местных мужчин? Если бы Виктор сегодня чисто случайно не сбил ту жирную птицу, что бы вся эта орава ела на ужин? Либо крупного зверья в округе водилось мало, либо охотники из этих парней были никудышные. Конечно, с примитивным деревянным оружием сильно не разгуляешься — с копьем без каменного наконечника можно надеяться разве что на мелкую дичь. Короче говоря, общее впечатление от общины у рядового осталось весьма безрадостным. Наверное, более примитивного уклада и представить нельзя: племя вечно балансировало на грани голодного выживания или полного вымирания. Виктор смутно помнил школьный курс истории, но, кажется, это называлось каменным веком. Ведь все, что использовали эти люди — обыкновенные палки и необработанные булыжники. Хотя, возможно, молодой солдат в чем-то и ошибался.
Неожиданно издалека раздался резкий свист, а следом за ним — еще один. Виктор мгновенно посмотрел в ту сторону, но среди скал и кустарников никого не разглядел. Он мысленно отметил еще одну способность местных жителей: они умели очень громко и пронзительно свистеть. Правда, оставалось загадкой, кто именно подал этот сигнал. «Может, у них на дальних подступах к лагерю всегда дежурит часовой?» — мелькнула догадка.
Повернувшись к площадке, юноша замер перед внезапной немой сценой: все пять женщин племени одновременно упали на колени и горько разрыдались. Рядовой поспешил к ним. Так отчаянно воют, только если кто-то уже умер или если умирать предстоит тебе самому. Слезы катились по их грязным щекам ручьем, и от этого зрелища у Виктора неприятно похолодело на сердце. Абсолютно не понимая, что случилось, он принялся судорожно вглядываться в лица остальных соплеменников. Первобытные мужчины заметно поникли, на их лицах лежала тяжелая, мрачная печать, и они покорно смотрели исключительно в землю.
— Да что же здесь, черт возьми, происходит? — вслух воскликнул молодой человек. — Женщины рыдают в голос, мужики стоят как на похоронах! А вождь?
Юноша обернулся к предводителю. Впервые за все время Виктор увидел на каменном лице старика столько глухой, яростной ненависти. Рядовой бросился к его каменному трону и всеми возможными жестами принялся умолять объяснить, что стряслось. Ведь буквально пять минут назад у костра царило отличное настроение. Старейшина, судя по всему, уловил суть немого вопроса, но его гортанный ответ ни капли не прояснил ситуацию.
— Акира... жуа… — донеслось до слуха.
Солдат не знал значения ни одного из этих слов, поэтому ему оставалось только ждать развития событий. Что-то страшное происходило или должно было произойти прямо сейчас. Теперь парень окончательно убедился, что далекий свист означал сигнал тревоги. Но какая именно опасность грозила общине?
Рыдания женщин не прекращались ни на мгновение, а испуганных детей тем временем поспешно попрятали в самые дальние глубины пещер.
«Что за чертовщина, — лихорадочно соображал Виктор, вспоминая сюжеты старых сказок. — Словно какому-то ненасытному дракону пришло время приносить регулярную дань в виде молодых девушек». Но никаких юных дев в этом вымирающем племени попросту не было.
Наконец на краю площадки показалась немногочисленная группа пришельцев. Они были очень темнокожими, сильно сутулились, и каждый держал в руке какое-то примитивное оружие. Густая угольная копна нечесаных волос почти полностью закрывала им лица. Спустя пару минут чужаки уже уверенно шагали по поляне. Это были странные существа — нечто среднее между человеком и крупной обезьяной. Косматые, грязные патлы свисали у них едва ли не до самого пояса, мешая нормально смотреть. Передвигались они странной, обезьяньей походкой, а все их тела покрывал плотный волосяной покров. Если бы это была настоящая густая шерсть, Виктор ни на секунду не усомнился бы, что перед ним самые натуральные приматы. Юноше доводилось видеть обезьян в зоопарке, но те казались довольно симпатичными и забавными. Эти же существа вызывали лишь мгновенное, острое отвращение.
— Мерзкие человекообразные, — процедил сквозь зубы рядовой, отчетливо понимая, что их визит не принесет племени ничего, кроме горя.
Тем временем от группы гостей отделился один, судя по всему, главный, и бесцеремонно подошел к вождю. Между ними мгновенно завязался какой-то яростный спор. Тон первобытной речи стремительно менялся, становясь все выше и агрессивнее. «Неужели сейчас подерутся?» — подумал молодой человек.
В этот же момент четверо остальных пришельцев, чувствуя себя абсолютными хозяевами положения, развязно направились прямиком к плачущим женщинам. Двое из них, бесцеремонно выбрав ту, что выглядела помоложе, грубо подхватили несчастную под руки и попытались насильно поднять с земли. Другая пара дикарей проделывала точно то же самое со второй женщиной. У каждого из незваных гостей на поясах висели прочные веревки, сплетенные из лиан.
«Они забирают их в плен!» — осенило Виктора. А ведь у одной из пленниц в пещере остался совсем маленький ребенок. Юноша решительно не понимал, почему остальные мужчины племени покорно стоят на месте и безучастно наблюдают за этим позором. Весь этот звериный конвой состоял всего из пяти существ, и у них даже не было приличного оружия!
Кровь у молодого солдата мгновенно закипела от ярости. Он с детства не привык видеть, чтобы к женщинам относились с подобной скотской жестокостью. Позади все еще слышался яростный, но бесполезный спор вождей. Пленницы не желали подниматься на ноги, они отчаянно упирались, кричали и рыдали. Тогда один из волосатых чужаков резко выхватил из-за пояса нечто вроде кожаной плетки и со всей силы наотмашь ударил бьющуюся в истерике женщину прямо по животу. На смуглой коже мгновенно вздулся багровый рваный след, и несчастная тут же затихла, глотая слезы. И снова никто из соплеменников не сделал ни единого шагу, чтобы защитить свою женщину.
«Ну что, пацаны, пора прекращать этот беспредел», — ясная и холодная мысль закрепилась в сознании Виктора.
Виски бешено пульсировали от прилива адреналина. Спокойно передвинув переводчик огня на одиночные выстрелы, рядовой твердым шагом подошел к спорящим вождям. Наведя ствол автомата Калашникова, он нажал на спусковой крючок и в упор всадил пулю прямо в голову наглого волосатого вожака пришельцев. Оглушительный грохот, как и в прошлый раз, мгновенно ввел всю поляну в состояние полнейшего ступора.
Убитый чужак мешком рухнул на утоптанную землю. Перепуганные туземцы испуганно присели, и даже оставшиеся четыре волосатые бестии синхронно припали к каменистому полу. Не давая врагам опомниться, Виктор решительно подошел к замершей четверке конвоиров и хладнокровно, один за другим, повторил выстрелы.
Четыре косматых трупа распластались на площадке. Рядовой подошел к каждому телу, аккуратно потрогал пальцами сонные артерии на шее и убедился: мертвее не бывает. Пока немая сцена оцепенения продолжалась, молодой человек не стал терять драгоценного времени. Он по очереди взвалил себе на плечи увесистые тела убитых дикарей, перетащил их к глубокому обрыву и безжалостно сбросил на дно ущелья, прямо в шумящий внизу поток.
Поляна быстро вернула свой первоначальный вид. О недавнем кошмаре напоминал лишь тихий стон раненой женщины с багровым рубцом на животе. Остальные пленницы наконец-то перестали рыдать и торопливо склонились над пострадавшей соплеменницей.
Виктор стоял посреди лагеря, крепко сжимая в руках автомат, и чувствовал, как его начинает слегка потряхивать от осознания содеянного. В голове зароились тревожные сомнения: «Что же я наделал? А вдруг это были их привычные внутренние разборки, и для местной первобытной жизни такое положение дел — в порядке вещей? Или я все-таки поступил правильно, разом уничтожив эту жестокую четверку?»
В этот момент к нему медленно подошел старейшина племени. На лице пожилого вождя теперь отражался целый ураган противоречивых эмоций: здесь были и глубокая грусть, и безумная радость, и искренняя благодарность, и затаенная ярость одновременно. По крайней мере, таким живым и растерянным рядовой не видел этого человека еще никогда. Старик заговорил, отчаянно помогая себе выразительными жестами. Понять первобытную речь было невероятно трудно, но Виктор приложил все свои ментальные усилия, чтобы уловить суть. Из обрывков слов и выразительной пантомимы молодому человеку удалось сложить общую картину.
Как выяснилось, «Акира» — это название воинственного и многочисленного племени, которое обитает далеко на той стороне горы. Эти сутулые дикари регулярно совершают набеги и насильно забирают местных женщин, которых они называют «жуа». Сейчас Виктор уничтожил их сборщиков дани. Предводитель племени с ужасом показывал на небо и жестами объяснял: завтра, как только взойдет солнце, разгневанные враги придут сюда огромным сплоченным отрядом. Они безжалостно заберут абсолютно всех оставшихся женщин и поголовно убьют каждого мужчину в общине.
«Хорошенькая, однако, вырисовывается перспектива!» — мрачно ухмыльнулся про себя Виктор.
Картина прояснилась до предела. Раз уж он сам добровольно вмешался в эти доисторические разборки — ему теперь их и заканчивать. Значит, завтра на этой поляне разыграется настоящий, кровавый бой. Впрочем, страха перед дикарями у профессионального солдата не было. Юноша отчетливо вспомнил стратегический рельеф местности, который он внимательно изучил, когда поднимался на хребет над строительным вагончиком. С одной стороны раскинулось непроходимое топкое болото, с другой — бескрайнее море. Через трясину волосатые враги точно не полезут, а значит, у них остается единственный узкий путь — каменистая прибрежная тропа. А это кардинально меняло тактику обороны.
Если бы армия Акира могла наступать широкой полосой, удержать позицию в одиночку было бы практически невозможно. Но на узкой, зажатой скалами дорожке дикарям придется выстроиться гуськом и двигаться строго затылок в затылок. В таких идеальных условиях одна точная автоматная пуля большого калибра способна уложить сразу двоих, а то и троих нападающих.
В общем, ситуация оставалась рабочей, но подготовиться к утренней встрече гостей следовало максимально основательно. Ведь, судя по испуганным жестам старейшины, вражеское племя превосходило местное как минимум в несколько раз.
Виктор уверенно показал вождю рукой на свой автомат и выразительными жестами попытался убедить его в том, что завтра он попросту уничтожит всех нападающих врагов. Старейшина лишь обреченно развел руками и угрюмо замолчал. Трудно было сказать, поверил он чужеземцу или нет. Тогда рядовой пригласил предводителя следовать за собой, довел его до заброшенных пустующих пещер и вопросительно посмотрел старику прямо в глаза. В его взгляде читался один единственный вопрос: куда подевались те люди, которые когда-то жили в этих темных лазах? Вождь покорно опустил голову. Было очевидно, что он знает страшную правду, но упорно не желает отвечать.
Когда они вернулись к костру, все пять спасенных женщин уже сидели вместе. Они со страхом и надеждой посмотрели на молодого солдата, и юноша отчетливо прочитал в их глазах смесь глубокой благодарности и панического ужаса. Женщины прекрасно понимали, что эта история просто так не закончится. Старейшина тем временем погрузился в тяжелые думы, но вскоре принял какое-то важное решение. Он торжественно обвел рукой сидящих женщин и громко произнес:
— Манжу!
Виктор сперва не понял смысла, и лишь после многочисленных наводящих жестов до него наконец дошло: в знак благодарности за спасение вождь предлагает ему выбрать любую из этих женщин и забрать ее к себе в пещеру. Такого неожиданного поворота событий молодой человек точно не предвидел. Во-первых, ему казалось дикостью вот так просто взять чужую женщину, словно бездушную резиновую куклу. Во-вторых, парень прекрасно осознавал, для каких именно целей ему делают этот щедрый подарок, но спать с первой попавшейся дикаркой он не мог, хоть убей. На него накатило полное оцепенение. К тому же, все эти женщины были заметно старше него самого — Виктору ведь едва исполнилось девятнадцать. В-четвертых, как любил поговаривать его старый армейский друг: «Ее мордоворот посреди ночи увидишь — со страху больше не проснешься». Ну и последнее: для полного счастья ему сейчас не хватало только женщины, чтобы окончательно запутать этот безумный день, совершенно не представляя, какая участь ждет их всех на следующее утро.
Юноша взглянул на предводителя: тот выжидающе замер. Наносить смертельную обиду старейшине было категорически нельзя, ведь его жест по меркам племени являлся проявлением высшей щедрости и королевской награды. Мозг рядового закипал от напряжения. Требовалось срочно выкручиваться из этой деликатной ситуации: как-то умудриться и не принять столь сомнительное предложение, и при этом не ответить грубым отказом. Но как это провернуть?
Человеческая голова — поистине великое творение природы. В этот почти безысходный момент Виктора внезапно осенило. Дело в том, что когда ярко горел костер, длинные языки пламени то и дело выхватывали из темноты самые потаенные углы площадки. Еще раньше, бросая случайные взгляды в сторону вождя, молодому человеку показалось, что кто-то постоянно сидит в тени прямо за его спиной. Старик ведь не прижимался вплотную к скале, его каменный трон отстоял от земляной стены примерно на метр. А когда Виктор выманил предводителя на прогулку вдоль ярусов пещер, он снова украдкой заглянул в тот темный угол. Пляшущий отблеск огня на мгновение отчетливо осветил сидящую на корточках молодую девушку с на удивление симпатичным, аккуратным личиком.
Рядовой вспомнил, как странно было то, что вождь представил ему, да и тем волосатым варварам Акира, всего пять женщин общины. Этой юной особы нигде не было видно, потому что она все время искусно пряталась за широкой спиной отца. «Кто же она такая? — лихорадочно соображал Виктор. — Женой старейшины она быть точно не может. Да и существуют ли у них вообще браки в привычном понимании? Вряд ли. По возрасту этот мужчина годится ей в отцы. Значит, она его родная дочь!» Только этим исключительным родством можно было логически объяснить ее привилегированное положение и то, что ее так тщательно прячут от чужих глаз. К тому же, она выглядела по-настоящему миловидной и совершенно не походила на остальных грубых женщин племени.
И тут в голове у Виктора созрел спасительный план. «Я попрошу у него в жены именно эту девушку! — догадался он. — Вождь, конечно же, ни за что не согласится отдать свою любимую дочь какому-то пришельцу. В итоге ситуация уляжется сама собой, тихо, мирно и без всяких обид».
«Ай да голова, ай да спасибочко!» — мысленно аплодировал себе молодой солдат. Пора было переходить к действию.
Еще раз обведя всех женщин внимательным взглядом, Виктор повернулся к вождю и решительно покачал головой из стороны в сторону. На всякий случай он добавил еще несколько недвусмысленных отрицательных жестов. Старейшина все понял мгновенно, и в его глазах тут же вспыхнул опасный, гневный огонь. Чтобы предотвратить бурную тираду и опередить ярость предводителя, рядовой мягко взял его за плечо и знаком пригласил следовать за собой. Они дошли до темного угла позади того места, где обычно восседал старик. Виктор остановился и прямо указал пальцем на сидящую в полумраке девушку. Вблизи она действительно казалась совсем юной и на удивление миловидной. Сделав это, юноша вопросительно посмотрел вождю прямо в глаза.
Что тут началось! Стремительный поток гортанных фраз буквально закоробил слух молодого человека, тем более что он не понимал ни единого слова. Рядовой просто молча стоял и терпеливо ждал, когда этот эмоциональный взрыв наконец иссякнет, чтобы со спокойной совестью отправиться спать. Но вдруг в темноте раздался другой голос — нежный, мелодичный, но звучащий на редкость твердо. Наперекор отцу заговорила сама девушка. Старик тут же переключился на нее, и теперь они начали яростно спорить уже между собой, совершенно позабыв о пришельце и оставив его в покое. Интонация их первобытного диалога то и дело менялась, пока наконец всё вокруг внезапно не затихло.
Отец тяжело опустился на землю и глубоко задумался. Дочь старейшины, как показалось Виктору, смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых отчетливо читался живой, неподдельный интерес. В это же время молодой человек заметил, что все остальные соплеменники уже тихонько разбрелись по своим пещерам. «Ну же, — мысленно умолял он вождя, — почему ты просто не скажешь мне твердое "нет", чтобы мы все наконец-то пошли спать?»
Они остались втроем посреди засыпающей поляны и долго хранили молчание. Юноша абсолютно не понимал, какое именно решение они сейчас принимают и о чем так напряженно размышляют. Первым затянувшуюся тишину нарушил старик, что-то тихо спросив у дочери. Диалог между ними возобновился, но Виктор интуитивно почувствовал, что их тон стал заметно мягче, по-семейному теплым. Теперь они беседовали спокойно, как любящие отец и дочь. В конце концов вождь задал ей один короткий вопрос, ответ на который, судя по всему, и должен был поставить точку в этом затянувшемся разговоре. Девушка тихо, но уверенно ответила. Старик бросил ей последнюю короткую фразу и устало закрыл глаза.
В ту же секунду девушка поднялась на ноги и решительным шагом направилась прямо к Виктору. Молодой солдат замер как истукан. Юная дикарка подошла вплотную, нежно обняла его рукой за талию, а затем и вовсе всем телом доверчиво прижалась к его груди. Юноше на мгновение показалось, что все происходящее — лишь очередной безумный сон. Но он физически чувствовал ее тепло и отчетливо видел в полумраке ее мерцающие глаза. В таком положении они неподвижно простояли около пяти минут.
Затем к ним неслышно приблизился сам вождь. Он тепло обнял их обоих за плечи и выдал длинную, торжественную тираду на своем гортанном языке. На взгляд Виктора, по своей интонации эта речь больше всего напоминала искреннее отцовское благословение, хотя он вполне мог и ошибаться. Закончив говорить, старик молча отвернулся и медленно побрел к своей пещере. Девушка, мягко отстранившись от молодого человека, послушно последовала за отцом.
Рядовой так и остался стоять посреди поляны в полном одиночестве. Только что симпатичная девушка нежно обнимала его, а теперь вдруг мгновенно исчезла в темноте. «Ну вот и всё, — облегченно вздохнул Виктор. — Пусть они там сами между собой разбираются, как хотят. По крайней мере, я проявил уважение и не ответил вождю грубым отказом, а что там у них за обычаи — меня сейчас не касается. Главное — наконец-то поспать».
Виктор побрел к своей пещере, уставший так, словно весь день в одиночку рыл окопы полного профиля. Главное теперь было спросонья не перепутать лазы в отвесной скале. Кое-как втиснувшись в узкий проем, юноша буквально распластался на мягкой звериной шкуре, мечтая лишь об одном — поскорее провалиться в глубокий сон. Такого безумного дня в его жизни еще никогда не бывало. После тихой и сонной армейской службы у деревянного вагончика на него лавиной обрушилось столько невероятных событий, что об этом действительно можно было написать целый приключенческий роман. А что принесет грядущее утро? Неужели снова война? Что ж, в бой так в бой, рядовому к трудностям не привыкать.
Молодой солдат уже начал погружаться в желанное забытье, как вдруг полумрак пещеры мягко озарился зыбким, тусклым пламенем. Сначала в проеме показался свет тонкой деревянной лучины, а следом за ним возникло миловидное лицо той самой девушки. «Неужели все это происходит со мной наяву?» — пронеслась сонная мысль. Правдее некуда: юная дикарка уже полностью протиснулась внутрь его скромного жилища. Аккуратно воткнув горящую щепку в каменистую землю прямо у края подстилки, она весело и открыто посмотрела юноше прямо в глаза.
В ровном свете пламени Виктор смог наконец-то детально разглядеть свою ночную гостью. Честно говоря, она ему сразу очень понравилась. Девушка была невысокого роста, изящная и стройная, с густыми черными волосами. На удивление, она обладала довольно светлой кожей, аккуратным вздернутым носиком и пухлыми, чувственными губами. Особое, экзотическое очарование ее облику придавали крупные, слегка раскосые темные глаза. В этот миг они задорно искрились, отражая пляшущие огоньки горящей лучины. Рядовой мысленно отметил, что подобного разреза глаз он не заметил ни у одного из местных жителей. «Может, она метиска?» — подумал он.
Налюбовавшись ее лицом, Виктор чисто машинально опустил взгляд ниже, пока его глаза смущенно не уперлись в обнаженную девичью грудь. Юноша тут же поспешно отвернулся в сторону, внезапно почувствовав, как к щекам прилил густой румянец стыда. Впрочем, этот мимолетный образ молодой, упругой груди с аккуратными сосками уже прочно запечатлелся в его мужском воображении.
Постепенно к молодому человеку пришло ясное понимание истинного положения дел. Ее визит сюда больше не выглядел как минутная прихоть или дежурный подарок со стороны старейшины. Вот, оказывается, из-за чего между ними разгорелся столь яростный семейный спор у костра! Виктор окончательно убедился, что и отец, и дочь когда-то пришли в эти края из совершенно другого, более развитого племени. Трудно сказать, при каких обстоятельствах они здесь очутились, но в итоге им пришлось остаться среди этих грубых дикарей. На вид незнакомке было не больше шестнадцати лет, а в первобытную эпоху такой возраст как раз считался самым подходящим для замужества.
Если попытаться посмотреть на ситуацию глазами старого вождя, то его мотивы становились вполне понятны. Отдать любимую, утонченную дочь замуж за кого-то из местных заросших мужчин означало поставить жирный крест на всем ее будущем. И вдруг буквально с неба на площадку сваливается статный белый парень с голубыми глазами, который уверенно вливается в их общину. Он умен, обладает невиданным разрушительным оружием, и в довершение всего сам уважительно просит руки его единственной красавицы. Первая реакция отца, разумеется, была резко негативной, но затем здравый смысл взял верх, и старик решился на этот шаг. Очевидно, похожие чувства испытала и сама девушка, только уже со своей, женской точки зрения.
Получалось, что вождь отдал ему дочь в качестве законной жены, а вовсе не как временную рабыню для утех. Вот это поворот! Виктор не успел толком освоиться в каменном веке, как его тут же умудрились женить, да еще и на ком — на самой красивой девушке во всей округе. Молодой солдат лежал в полумраке пещеры и никак не мог решить, как ему относиться к этой новости: радоваться такому неожиданному подарку судьбы или со страхом ждать последствий?
Видя, что юноша продолжает молчать, девушка выразительно ткнула себя пальцем в грудь и отчетливо произнесла:
— Тинкета.
Затем она прикоснулась тем же тонким пальчиком к плечу молодого человека и посмотрела на него с немым вопросом.
— Виктор, — тихо ответил он.
Дикарка радостно захлопала в ладоши, и на ее губах заиграла искренняя улыбка. Первое знакомство состоялось.
— Виктор, — повторила она на удивление чисто, пробуя новое слово на вкус.
Следом ее палец переместился на кожаный армейский ботинок, и гостья снова вопросительно взглянула на рядового.
— Ботинок, — пояснил Виктор. — А это — брюки, — он слегка потеребил плотную ткань форменных штанов. — Вот это — майка. Ну а тут у нас — автомат, нож, пистолет.
Тинкета слушала его с предельным, жадным вниманием, буквально ловя каждый звук. Молодой солдат сам не понимал, что именно происходило с ним в эти минуты. Он уже давным-давно не был близок с женщинами, и внезапное присутствие юной, привлекательной гостьи в тесной полутемной пещере начинало не на шутку его волновать. Тинкета определенно была красива и очень ему нравилась. В то же время организм рядового буквально отключался от накопленного за день колоссального утомления. Лишь неимоверным усилием воли Виктор еще умудрялся на какое-то время удерживать веки открытыми, но этот ресурс стремительно таял. Погружаясь в глубокий сонный омут, он сквозь дремоту еще смутно слышал, как Тина — так юноша мысленно сократил ее длинное имя — старательно и абсолютно точно шептала во тьме:
— Виктор, автомат, ботинок, майка…
«Молодец какая», — тепло подумал солдат и окончательно провалился в небытие.
ГЛАВА 4. БОЙ.
Проснувшись, Виктор еще несколько минут заставлял себя не открывать глаза. Он медленно прокручивал в голове невероятную череду вчерашних событий. На долю секунды в его душе робко шевельнулась безумная надежда: вот сейчас он распахнет веки и увидит привычные серые стены родной секретной казармы, а доисторический мир с его дикарями окажется лишь затянувшимся фантастическим сном. Однако чуда не произошло. Более того, в прохладном утреннем полумраке пещеры юноша отчетливо разглядел сидящую у стены Тину. По ее бледным щекам безмолвно катились крупные слезы.
Молодой человек мгновенно вскочил на ноги и встревоженно придвинулся к ней. Девушка сидела на корточках, обхватив колени руками, и упорно отказывалась смотреть на своего вынужденного супруга.
— Тина, что случилось? — Виктор осторожно, но крепко потряс ее за плечо. — Я в чем-то перед тобой виноват?
Он прекрасно понимал, что дикарка не разберет слов, но искренне надеялся, что она уловит тревожную интонацию. А может, за время его сна в общине опять стряслась какая-то беда и грозное племя Акира уже на подходе?
Тина аккуратно смахнула ладонью слезы и наконец подняла на него свои раскосые глаза, в глубине которых светилась тихая, глубокая грусть. Неожиданно для юноши она мягко положила свою ладошку ему на грудь, прямо туда, где неистово билось сердце, и едва слышно произнесла:
— Виктор.
Затем, плавно опустив руку, она перехватила пальцы молодого солдата и доверчиво прижала его ладонь к своей обнаженной, упругой груди. Этот неожиданный интимный жест мгновенно ввел рядового в полное замешательство, хотя физическое ощущение было невероятно приятным и волнующим. Сразу после этого Тинкета подняла перед самым лицом Виктора две свои ладони. Сперва она держала их строго параллельно на некотором расстоянии друг от друга, а затем медленно сблизила и в конце концов плотно прижала ладошку к ладошке.
— Виктор, Тинкета, — тихо, но с огромным значением проговорила девушка.
И в ее глазах застыл тяжелый, напряженный вопрос, ответа на который она ждала затаив дыхание.
В этот миг до Виктора наконец-то дошел истинный смысл происходящего. Вчера вечером она добровольно пришла в его пещеру, искренне старалась завести хоть какой-то разговор и трепетно ждала от своего суженого хотя бы элементарного проявления тепла или нежности. Он же, подкошенный дикой усталостью, даже не обнял ее и не приласкал, а просто по-свински заснул мертвым сном. Наверное, теперь несчастная Тинкета решила, что она ему совершенно безразлична, и именно поэтому горько плакала в одиночестве. «Конечно, она полностью права, — укорял себя молодой человек, — но я ведь даже не помню, как моя голова коснулась шкуры». Сейчас рядовому требовалось во что бы то ни стало искупить свою оплошность и успокоить девушку.
Юноша аккуратно взял ее за руку и увлек за собой на мягкую подстилку. Тина не сопротивлялась, а лишь замерла в робком ожидании того, что же будет дальше. Виктор бережно привлек ее к себе и страстно поцеловал в губы. Дикарка сперва никак не среагировала на это проявление чувств — по всей видимости, романтические поцелуи в губы являлись исключительно изобретением цивилизации будущего. Тогда молодой солдат спустился поцелуями ниже, к ее груди. Почувствовав, как у гостьи мгновенно перехватило дыхание, парень понял, что на этот раз безошибочно нашел ключ к ее первобытной чувственности.
Юноша нежно и без остановки ласкал девичье тело, ощущая, как внутри него самого разгорается непреодолимое, волнующее пламя. Вскоре они окончательно слились в единое целое. Виктор испытал сумасшедшее, ни с чем не сравнимое блаженство, пока Тина доверчиво извивалась в его руках и лишь тихонько, упоительно стонала. Первая вспышка страсти утихла быстро, но молодая жена крепко обхватила его своими тонкими руками и долго не отпускала от себя. Спустя десять минут, немного переведя дух, они возобновили свои ласки — на этот раз более осознанно, долго и трепетно, пока силы окончательно не покинули молодого солдата.
Рядовой лежал на шкуре, медленно восстанавливая силы после бурной сцены, и только теперь обратил внимание на перемену в облике спутницы. Заплаканное лицо Тины теперь буквально сияло, светясь неподдельной радостью, которая удивительным образом сочеталась с абсолютной преданностью и немой благодарностью в глазах. В этот момент юноша поймал себя на мысли, что любит это милое лицо больше всего на свете. Он был искренне рад, что если судьба и решила наградить его женой в этом диком первобытном пространстве, то ею стала именно Тина. Она полностью соответствовала всем его самым сокровенным мужским запросам: была удивительно красива, умна, нежна и невероятно шустра. А сколько скрытых талантов ему еще только предстоит в ней открыть?
Виктор ласково подполз поближе к супруге и выразительно спросил ее при помощи жестов:
— Тинкета — это Тина?
Девушка сперва озадаченно захлопала ресницами, но затем радостно закивала головой в знак полного согласия. Она с улыбкой указала ладошкой на себя и отчетливо повторила:
— Тина.
«Просто умница девчонка, действительно всё схватывает буквально на лету», — мысленно восхитился рядовой. После этого они еще какое-то время безмятежно нежились на шкуре, лениво поглаживая друг друга и наслаждаясь минутами долгожданного покоя.
Наконец, выбравшись из прохладной пещеры на свежий воздух, Виктор смог уже более трезво и детально оценить всю территорию стоянки племени. Площадка имела на редкость правильную форму и своими очертаниями, да и размерами тоже, очень напоминала обычное футбольное поле. Эта ровная полоса земли тянулась строго вдоль глубокого ущелья. Левый длинный край поля ровно обрывался вниз, прямо в расщелину. Молодой человек осторожно подошел к самому краю кручи и заглянул на дно: там, шумно пенясь на камнях, протекал довольно бурный ручей. Именно туда, в эту стремительную воду, он вчера так хладнокровно сбросил тела тех волосатых дебилов.
Противоположная сторона площадки была ограничена отвесным горным склоном, в котором ровными двухъярусными рядами темнели отверстия — их первобытные пещеры. Одна из коротких сторон этого «футбольного поля», где в цивилизованном мире обычно располагаются ворота, как раз и являлась тем самым местом, где под сенью склонившихся кустов рядовой впервые встретил вождя. Сразу за каменным троном старейшины, буквально в метре, высился глухой уступ скалы. Противоположный же край лагеря ограничивался той самой каменистой тропой, которая с побережья вела вдоль морской глади в неизвестность. В этой точке горы наконец-то заканчивались, уступая место лишь глубокому каньону с ручьем, а сама тропа упиралась прямиком в подвесной мост. Сразу за дорогой стеной начинался густой доисторический лес.
Деревья здесь росли не слишком высокими, но из-за плотного переплетения диких кустарников и колючих лиан передвигаться по зарослям казалось делом крайне затруднительным. Виктор не знал названий здешней флоры: по своей конусообразной форме местные деревья отдаленно походили на привычные ели, но вместо иголок их ветви были усыпаны плотными зелеными листьями. Кустарник вокруг поражал своим разнообразием: попадались ветви с длинными острыми шипами, другие были густо усыпаны ярко-красными ягодами, очень похожими на гроздья спелой рябины. Некоторые виды растений яростно вились по земле и намертво обвивали мощные стволы деревьев. Но больше всего здесь росло, конечно же, лиан. Встречались самые разные: от совсем тонких, напоминающих нежные усики садовой клубники, до могучих, толстых канатов. Именно эти природные веревки сильнее всего мешали ходить, заставляя то и дело спотыкаться на каждом шагу. У молодого солдата создалось отчетливое впечатление, что в таком непролазном буреломе просто не могли водиться крупные хищники — по крайней мере, наш сибирский медведь такой неудобный лес для жизни точно бы не выбрал. Осмотрев опушку, юноша повернул обратно к лагерю.
Они с Тиной оказались самыми ранними пташками в общине — все остальные соплеменники еще безмятежно спали в своих пещерах. Любимая Тина не отступала от молодого человека ни на один шаг, преданно следуя за ним, словно послушный хвостик. Мало того, пользуясь уединением, она без остановки заставляла его произносить новые слова на его родном языке, настойчиво тыкая пальчиком во все предметы, которые только попадались им под руку. Виктор совершенно не сердился на эту навязчивость. Напротив, он с изумлением открывал для себя ее потрясающие способности: у этой юной дикарки в голове был не просто разум, а настоящий мощный компьютер. Девушка мгновенно, с первого раза запоминала десятки, а возможно, уже и сотни незнакомых русских слов и всегда абсолютно безошибочно их повторяла. Это была поистине феноменальная, уникальная память! Прямо на глазах у молодого солдата рос личный идеальный переводчик, который к тому же с каждым часом нравился ему все безумнее. Именно поэтому рядовой с бесконечным терпением и нежностью отвечал на каждый ее безмолвный вопрос.
В какой-то момент Тина подошла к самому краю обрыва и, ловко пошарив рукой в густой траве, извлекла на свет длинную прочную лиану. К ее концу была намертво привязана какая-то огромная скорлупа. Трудно было сказать наверняка, являлась ли эта посудина частью яйца какого-то доисторического гиганта или же это был высушенный плод экзотического дерева, но сосуд имел безупречную яйцевидную форму. Девушка привычным, смелым движением отправила эту тяжелую конструкцию далеко вниз, в ущелье. Подождав пару секунд, пока сосуд наберет воду, она принялась споро вытягивать канат обратно. Наконец над краем кручи показалась скорлупа, до половины заполненная чистой влагой. Виктор понимающе улыбнулся: вот, оказывается, почему земля в этом конкретном месте площадки была так сильно утоптана сотнями ног. Каждый день по несколько раз местные жители приходили сюда, чтобы таким хитрым способом добывать пресную воду.
Виктор показал пальцем на чистую воду в скорлупе и отчетливо произнес:
— Вода.
Затем сделал небольшой глоток и добавил:
— Пить.
Тина послушно и очень точно повторила вслед за мной оба звука. У юноши не оставалось сомнений, что эти два понятия уже навсегда легли в память ее феноменального внутреннего компьютера. Однако этого молодой дикарке показалось мало: она настойчиво указывала пальчиком на яркое солнце, на бурлящий внизу ручей, на высящиеся вокруг горы — решительно на все, что попадалось на глаза. И каждое новое слово она произносила без единой запинки или ошибки.
Виктор невольно поймал себя на мысли: «А почему, интересно, она так усердно учит именно мой язык, вместо того чтобы обучать меня своему?» Немного обмозговав эту ситуацию, молодой солдат пришел к весьма любопытному выводу. Тина была чертовски умна. Если бы он сейчас быстро освоил ее первобытное наречие, то вскоре смог бы без особого труда общаться со всеми соплеменниками напрямую, без ее помощи. Но если она сама в совершенстве выучит русский язык, то мгновенно станет для пришельца единственным и абсолютно незаменимым мостиком в этот мир. Ему ведь так или иначе придется как-то общаться с людьми ее общины. Короче говоря, эта мудрая девушка твердо хотела, чтобы они всегда оставались вместе, и сознательно делала для этого все возможное. «Какая молодец», — мысленно похвалил ее рядовой. Ему всегда безумно нравились женщины, которые точно знают, чего хотят от жизни, и умеют добиваться своего.
Рассуждая о Тине, Виктор ни на одну минуту не забывал про Дамоклов меч, который зловеще навис над ними в это прекрасное утро. Вернее, эта смертельная угроза висела над всем первобытным племенем, но над ним самим — в самую первую очередь. Юноша был практически уверен, что до самого обеда враги на поляне точно не появятся, но на всякий случай решил попросить вождя выставить на дальнем углу скалы зоркого часового. Во-первых, вчерашние волосатые сборщики дани так и не вернулись обратно на свою базу, а для их предводителя это должно стать веским поводом для тревожных раздумий. Во-вторых, чтобы организовать полноценный военный поход, требуется определенное время даже для таких неандертальцев, особенно если их отряд будет многочисленным. Так что запас времени у него пока имелся, и Виктору следовало как можно скорее посетить свою застрявшую на склоне «будочку», чтобы подобрать там соответствующие боевые причиндалы. К тому же в вагончике хранился армейский сухой паек. Конечно, по документам он был уже изрядно просрочен, но тушенка в герметичных банках практически никогда не портится — в ней слишком много жира.
Первым из пещер на поляну неторопливо выбрался сам старейшина. Он спокойно и величественно занял свое привычное место на каменном троне и принялся внимательно смотреть в их сторону. На секунду молодого человека обожгла глупая мысль: «А вдруг этот суровый отец сейчас спросит дочку про их первую брачную ночь, и она простодушно расскажет ему о моем вечернем провале?» Но тут же успокоился — нет, не должна. К тому же на рассвете он уже полностью и не один раз искупил свою невольную вину перед юной супругой.
Они с Тиной поспешили подойти к костру и замерли перед старейшиной, словно два провинившихся ученика перед строгим директором школы. Дольше всего вождь пристально вглядывался в лицо собственной дочери и, судя по всему, остался крайне доволен увиденным: девичьи глаза буквально лучились счастьем. Затем мужчина перевел свой мудрый взгляд на зятя. После этого он солидно поднялся со своего места, приблизился к паре и снова крепко, по-отцовски обнял их обоих за плечи. Виктор окончательно понял, что прошедшая ночь не пропала для старика даром. Тот все тщательно взвесил в своей голове, и этот торжественный жест стал его окончательным, бесповоротным решением.
— Виктор, — нежно произнесла Тина, с улыбкой показав пальцем на своего мужчину. Затем она перевела взгляд на отца и четко добавила: — Джаду.
«Ну, вот мы и познакомились официально», — мысленно порадовался рядовой, наконец-то узнав имя своего тестя.
Казалось, вождь уже собирался развернуться и уйти по делам общины, но на мгновение задержался прямо перед юношей.
— Акира, — глухо произнес Джаду единственное слово, в упор глядя на молодого солдата, после чего молча вернулся на свой каменный пост.
Рядовой прекрасно понимал, что для старейшины это был самый болезненный и страшный вопрос на сегодня — вопрос жизни или смерти как для всего его маленького племени, так и для него лично. И этот первобытный человек сейчас свято верил в пришельца из будущего. Больше Джаду верить в этом диком мире было просто не во что и не в кого. А сам Виктор твердо верил в то, что ни за что не подведет доверившегося ему отца Тины. Но для этого следовало немедленно приступать к серьезной подготовке к бою.
Молодой человек попытался как можно доступнее объяснить Тине при помощи жестов, что ему необходимо ненадолго отлучиться в одно важное место и он очень скоро вернется обратно. Всё оказалось бесполезно. Не переставая настойчиво повторять на своем гортанном наречии слово «вместе», девушка намертво обвила руками его локоть. Юноша решительно не представлял, каким образом этот очаровательный хвостик можно отцепить от себя хотя бы на один короткий час. Придется брать ее с собой к вагончику — в конце концов, она физически крепкая и сможет помочь донести до лагеря хоть какую-то часть боеприпасов. Заодно придется открыть перед молодой женой свой секретный огнестрельный арсенал. Но тут Виктор вовремя вспомнил про навесной китайский замочек на деревянной двери.
Неожиданно Виктор вспомнил, что все свое вчерашнее оружие оставил прямо в пещере. Сердце испуганно екнуло, и он бросился назад. Когда юноша тяжело втиснулся в узкий лаз, у него буквально все упало внутри: на твердой земле гостеприимно лежала лишь мохнатая шкура. Сзади бесшумно мелькнула легкая тень — это была верная Тина.
— Где оружие, автомат?! — такой дикой паники и тревоги в голосе молодого солдата она, наверное, не слышала еще никогда в жизни.
Тина ласково обняла супруга за шею и доверчиво прислонилась своей прохладной щекой к его лицу. Затем она ловко протиснулась мимо него и присела на край подстилки.
— Автомат, — уверенно произнесла девушка и аккуратно приподняла тяжелый угол звериной шкуры.
Да, надежный Калашников спокойно лежал на земле, надежно укрытый от посторонних глаз.
— Нож, — она с улыбкой приподняла другой край. — Пистолет…
Весь его смертоносный арсенал был бережно и аккуратно спрятан. У молодого человека вырвался глубокий, шумный вздох облегчения.
— Какая же ты умница, просто молодец! — искренне вырвалось у Виктора.
— Молодец, — весело повторила дикарка и звонко, заливисто рассмеялась.
В голове у рядового мелькнула здравая мысль: а зачем, собственно, забирать с собой всю эту груду железа? Куда разумнее оставить часть оружия здесь, устроив в пещере резервный склад. Но для этого требовалось каким-то надежным образом перекрыть свободный доступ в их жилище. Юноша вовсе не боялся, что кто-то из соплеменников умышленно украдет автоматы. Но дикари из чистого детского любопытства могли случайно нажать на курок — и тогда беды не миновать. Да и армейский нож был заточен настолько остро, что стоило лишь слегка прикоснуться к лезвию, как тут же порежешься до кости.
Виктор постарался как можно доступнее, на пальцах, объяснить эту проблему Тине. Им срочно требовалось подобие двери. А подходящую вещь он приметил еще ранним утром, когда внимательно рассматривал территорию стоянки. Это была огромная полукруглая каменная плита — плоская и с виду жутко тяжелая. Впрочем, ее вес не казался запредельным: трое или четверо крепких мужчин вполне могли поднять ее и перенести к лазу. Если поставить этот валун на ребро, он закроет собой практически весь узкий проход. Захочешь войти — просто отодвинь или опрокинь плиту в сторону. Конструкция, конечно, не самая надежная в мире, но это было гораздо лучше, чем оставлять пещеру распахнутой настежь.
Тина схватывала мысли мужа мгновенно. Она тут же сорвалась с места и побежала к отцу. Девушка быстро и горячо что-то растолковала Джаду. Старейшина громко выкрикнул пару коротких гортанных фраз, и к пещере пришельца немедленно приблизились четыре коренастых первобытных охотника. Командовала парадом исключительно Тина, и уже через десять минут массивная каменная плита плотно подпирала вход в их семейное гнездо. Довольная результатом девушка нежно обняла Виктора за талию, гордо ткнула себя пальчиком в грудь и отчетливо произнесла:
— Молодец.
— Да, ты у меня настоящая умница, — с улыбкой подтвердил рядовой.
Время неумолимо шло вперед. Улучшив удачный момент, когда Тина увлеченно разговаривала с одним из соплеменников, Виктор незаметно двинулся в сторону каменистого склона, где застрял строительный вагончик. Однако он не успел дойти даже до угла скалы, как чьи-то тонкие, но цепкие пальцы крепко обхватили его за локоть.
«Эх, не получилось сбежать в одиночку», — с доброй иронией подумал юноша и ласково приобнял Тину за талию.
Только сейчас он внимательно посмотрел на ее босые ноги. Никакой обуви у жителей этого племени молодой солдат до сих пор не видел. Но как, интересно, эти люди умудряются ходить на охоту в густой доисторический лес? Ведь там на каждом шагу раскинулась уйма всевозможных колючек и острых сучьев. Сама площадка общины была годами основательно утоптана сотнями ног, поэтому здесь все спокойно бегали босиком. Но сейчас их путь лежал высоко в горы, где путников ждали острые как бритва обломки гранита и дикие колюче-режущие заросли.
— Тина, — Виктор выразительно указал пальцем на свои плотные армейские ботинки. — Ботинки.
Затем он перевел взгляд на ее обнаженные ступни и вопросительно посмотрел девушке в лицо.
— Горы, — юноша махнул рукой вперед, в сторону крутого каменистого хребта, куда им предстояло подняться.
Тина заметно притихла и погрустнела, но возвращаться назад в пещеру явно не собиралась — ее упрямый взгляд говорил сам за себя. Она задумалась буквально на одну минуту. Затем, по-прежнему крепко удерживая руку Виктора, девушка решительно потянула его обратно к костру. Пошарив в тени за широкой спиной своего отца, она ловко извлекла на свет увесистый пук сухой жесткой соломы.
Как оказалось, это и была резервная походная обувь племени, а возможно, такой роскошью владели только сам вождь и его любимая дочь. Плотный пучок травы и прочные волокна каких-то диких растений, при помощи которых эта солома намертво привязывалась к стопе — вот и вся доисторическая обувь. Выглядело это зрелище, конечно, как самый настоящий цирк, но для ходьбы по острым горным камням это было тысячекратно лучше, чем идти абсолютно босиком.
Они начали подъем в гору. К удивлению Виктора, в своей незамысловатой соломенной обуви Тина двигалась по крутому склону гораздо быстрее и увереннее него. Сам же молодой солдат, обутый в тяжелые армейские ботинки, то и дело спотыкался едва ли не о каждый встречный валун.
А вот и строительный вагончик. Он по-прежнему сиротливо замер на каменистом склоне — никуда не исчез, но и обратно в родное время не вернулся. Отперев хлипкий китайский замок, юноша аккуратно скользнул внутрь, привычно съехал по наклонному полу вниз и, уткнувшись в ящики с боеприпасами, на мгновение задумался.
Для предстоящего сражения рядовой решил взять два автомата Калашникова — запасной ствол в бою никогда не помешает. Он бережно вытащил оружие наружу и передал его Тине, которая послушно ожидала у входа. Девушка ловко подхватила тяжелое железо и аккуратно уложила автоматы на траву.
Теперь следовало позаботиться о патронах. Тесть предупредил, что вражеское племя Акира очень многочисленно. Сколько их там может быть на самом деле — пятьдесят, семьдесят, сто человек? Виктор отыскал в углу прочный матерчатый мешок, стягивающийся толстой тесьмой у горловины, и доверху забил его снаряженными автоматными рожками. С трудом подтащив тяжелую ношу к выходу, он передал мешок жене, и та с заметным усилием вытянула его на свет божий.
«Так, с главным калибром закончили, основное на месте. Что еще может пригодиться?» — лихорадочно соображал парень. Ему на глаза попалась снайперская винтовка. Ствол, конечно, специфический и всего один. Однако через мощную оптику прицела можно будет отлично рассмотреть все, что происходит на дальних подступах к ущелью, ведь армейского бинокля в его распоряжении не было. Рожков для винтовки нашлось совсем немного, и юноша решил взять два штуки. Вдобавок он сунул в карман пару запасных обойм для пистолета Макарова на случай, если придется сходиться с сутулыми врагами лицом к лицу в ближнем бою.
Весь этот груз Виктор методично передавал наружу. Тщательно пошарив в вещевом ящике вагончика, он также извлек наполненную алюминиевую флягу и индивидуальный медицинский пакет. Надежный пистолет уже привычно покоился в кобуре на поясном ремне.
«Кажется, собрал всё необходимое. Стоп, гранаты! Вот же дурак, чуть самое главное не позабыл!» — мысленно обругал себя рядовой. Осколочных гранат в маленьком ящике оставалось всего ничего, но штуки три он решил прихватить с собой в обязательном порядке. Еще раз внимательно осмотрев временное убежище, молодой человек осторожно выполз на залитый солнцем склон горы и на всякий случай аккуратно защелкнул навесной замок на деревянной двери.
Тина стояла рядом. Она была предельно серьезна и молча разглядывала внушительную груду разложенного у ее ног вороненого оружия. Было очевидно, что юная дикарка не имеет ни малейшего понятия о назначении этих странных железных предметов, но интуитивно чувствует: именно эти диковины необходимы им, чтобы сокрушить грозное племя Акира. Неожиданно для мужа она решительно наклонилась и попыталась взвалить на себя самый тяжелый матерчатый мешок, набитый автоматными магазинами.
— Ты что, с ума сошла? — Виктор мгновенно перехватил у нее тяжелую ношу. — Да ты и сотни метров не сумеешь пройти с таким неподъемным весом! Если так сильно хочешь помочь, давай сделаем иначе: вот тебе снайперская винтовка на одно плечо, а один автомат Калашникова — на другое.
Юноша аккуратно распределил ремни оружия по ее хрупким плечам. По лицу Тины было заметно, что такая ноша для нее скорее непривычна и неудобна, нежели по-настоящему тяжела. Себе же рядовой закинул за спину второй автомат, а в правую руку взял увесистый мешок с патронами и гранатами. Весила эта поклажа килограммов двадцать, никак не меньше.
Обвешанная двумя современными стрелковыми стволами, Тина сейчас неуловимо напоминала отважную партизанку — только не лесную, а суровую горную воительницу. С ее лица окончательно исчезла недавняя безмятежная улыбка. Девушка выглядела собранной и сосредоточенной, словно заправский опытный боец перед атакой.
— Может быть, ты все-таки вернешься обратно в безопасную пещеру? — с робкой надеждой в голосе спросил Виктор и выразительно указал рукой вниз, на каменистую тропинку, по которой они только что поднимались.
Меньше всего на свете ему хотелось брать с собой женщину в зону реального огневого контакта. Ведь теперь во время боя ему придется ежеминутно волноваться за ее жизнь гораздо сильнее, чем за свою собственную.
— Виктор, Тина вместе, — твердо произнесла девушка.
В ее раскосых темных глазах не было ни единой капли сомнения или страха. Юноша понял, что спорить бесполезно. Он уверенно махнул рукой, показывая, что их маршрут теперь пролегает по самому гребню каменистого хребта, прямо над ярусами пещер. Им требовалось одновременно внимательно просматривать противоположную сторону ущелья, чтобы вовремя заметить приближение возможного противника, и параллельно искать удобную огневую позицию. Идеальным вариантом был бы ровный, защищенный проем между двумя массивными гранитными камнями или какое-то глубокое естественное укрытие в скалах. Виктор лишь смутно надеялся, что его молодая первобытная жена сумела понять из этих тактических рассуждений хотя бы самую малость.
Они тронулись в путь. Идти было невероятно тяжело: под ногами то и дело попадались острые обломки гранита, глубокие ямы и скользкие глинистые холмики. Лишь спустя час изнурительного подъема Виктор и Тина услышали внизу приглушенные человеческие голоса. Это означало, что прямо под ними раскинулся двухъярусный пещерный город и ровная площадка лагеря. Туземцы снизу не могли заметить пришельцев, но и сами путники пока были отрезаны от обзора глухим каменным гребнем. Рядовой принялся пристально изучать рельеф местности. Хребет оказался слишком острым и узким — занять здесь надежную огневую позицию лежа было просто невозможно. До того места, где гора постепенно шла на спад и окончательно обрывалась, оставалось совсем немного. Отсюда уже отчетливо виднелся хлипкий подвесной мост. К нему змейкой подходила та самая каменистая тропа, которая по ту сторону ущелья вела в неизведанную глубь материка и по которой со всей очевидностью вскоре должны были явиться свирепые воины Акира. «А что, если они сегодня так и не придут?» — неожиданно пронеслась в голове у юноши тревожная мысль. В таком случае все эти тяжелые военные приготовления окажутся напрасными. Но здравый смысл тут же подсказал солдату: если сутулые дикари не нападут сегодня, то обязательно нагрянут завтра или послезавтра. Для безопасности его новой семьи было тысячекратно лучше встретить врага во всеоружии и покончить с этой угрозой как можно раньше.
Неожиданно всего в метре под собой, на крутом внутреннем склоне, Виктор приметил небольшую скалу, надежно выступающую из горного массива. Ее плоская вершина образовывала естественный приступок, на котором можно было уверенно стоять на ногах и даже безопасно расставить тяжелые мешки с боеприпасами. Юноша аккуратно спрыгнул вниз и протянул руку Тине, помогая ей спуститься. Этот пятачок стал финальной точкой их изнурительного перехода — дальше двигаться по хребту было уже некуда. Молодой солдат выпрямился во весь рост: острая каменная гряда перед ним доходила ему ровно до груди. Это было идеальное фортификационное укрытие — большего и желать не требовалось. Обзор на подступы к мосту открывался просто превосходный. А вот бедной невысокой Тине повезло гораздо меньше: она доставала до края каменного бруствера лишь макушкой. Чтобы хоть краем глаза увидеть, что происходит на противоположной стороне, девушке приходилось изо всех сил подпрыгивать на месте. Из-за этого она улавливала лишь короткие, смазанные картинки чужого пейзажа, что ее заметно злило и омрачало.
— Ты только не прыгай, — ласково остановил её Виктор и выразительно показал руками, сделав пару шутливых прыжков на месте. — А то мы с тобой так допрыгаемся, что этот скальный выступ просто рухнет вниз под нашей тяжестью.
Рядовой выхватил из-за пояса прочный нож и его массивной рукоятью принялся усердно разглаживать, скалывать и зачищать острые неровности гранитной гряды прямо перед своим лицом. Спустя пару минут ему удалось подготовить две относительно ровные и небольшие выемки. Напрягая мускулы, молодой человек подтянулся на руках, выбрался обратно на самый верх гребня и притащил оттуда два обычных булыжника средней величины. Положив эти камни по бокам от расчищенных пазов, он снова спрыгнул вниз на боевую позицию и примерился к получившейся амбразуре. Слегка подвинув и довернув оба булыжника, Виктор долго и тщательно всматривался в образовавшуюся между ними узкую щель, меняя углы обзора. В конечном итоге он остался полностью доволен результатом: теперь ему была как на ладони видна вся прибрежная дорога, в то время как со стороны моста заметить его голову между камней было решительно невозможно. Юноша с облегчением перевел дыхание и вдруг заметил, что притихшая Тина сидит на корточках в углу площадки, и вид у нее грустнее не бывает.
— Что случилось, маленькая моя? — Виктор ласково присел рядом и попытался обнять жену за плечи.
Но на этот раз молодая дикарка неожиданно упрямо вырвалась из его рук и с неподдельным, горьким укором громко выпалила:
— Тина, Виктор, вместе!
Впервые за всё время знакомства она произнесла эти слова таким жестким, требовательным и решительным тоном. Молодой человек растерялся: ну что с ней было делать?
— Хорошо, вместе, — примирительно согласился он.
Достав из кармана алюминиевую флягу, он аккуратно отвинтил крышку и протянул прохладную воду супруге.
— Вода, пить, — произнес рядовой, выразительно показав пальцем вниз, на ущелье. Девушка тоже прекрасно понимала, что они сейчас находятся на той же самой стратегической горе, в недрах которой скрывается их уютное убежище.
Затем, присев перед ней на корточки, Виктор при помощи выразительных жестов принялся терпеливо объяснять свою задумку. Он руками изобразил нечто вроде прямоугольного кирпича или тяжелого деревянного полена, которое могло бы послужить для нее устойчивой подставкой под ноги. Следом юноша наглядно показал, как Тина наступит на это возвышение и мгновенно станет выше, получая возможность безопасно наблюдать за дорогой через вторую амбразуру. Удивительной сообразительности этой первобытной девушки действительно не было предела: она мгновенно уловила тактический замысел мужа и от бурного восторга просто повисла у него на шее.
— Виктор — молодец! — восторженно воскликнула она, и ее миловидное лицо вмиг засияло искренней, преданной радостью.
Спуститься к подножию горы отсюда было делом пары минут. Достаточно было пройти около пятидесяти метров по хребту назад, где начинался вполне пологий каменистый спуск, упирающийся прямо в утоптанную тропу — официальную границу охотничьих угодий общины Джаду. Не успел Виктор и глазом моргнуть, как быстрый соломенный хвостик Тины уже скрылся за ближайшим скальным поворотом.
Отсюда Виктору уже были отлично видны некоторые соплеменники и даже сам вождь Джаду. Никто внизу не занимался привычными делами: первобытные люди потерянно бродили по лагерю, словно замерли в мучительном ожидании чего-то неизбежного. Молодой солдат прекрасно их понимал. Помочь в этой ситуации дикари ничем не могли, им оставалось только полностью довериться пришельцу. Но кто он был для них? Незнакомец, которого они знали всего один единственный день. А теперь от действий этого чужака напрямую зависели жизни всей общины. Было о чем поразмыслить.
Рядовой аккуратно установил на каменный бруствер снайперскую винтовку, настроил оптику и принялся внимательно изучать местность за ущельем, высматривая скрытые угрозы. Приближение через мощный прицел оказалось колоссальным. Ведя стволом вдоль узкой прибрежной тропы, юноша внезапно уткнулся взглядом в несколько раскидистых пышных деревьев. В сочетании с небольшим скалистым хребтом они образовывали замкнутое пространство — нечто вроде просторного дворика. И весь этот доисторический двор буквально кишел людьми, напоминая потревоженный муравейник. Там же, в отвесной стене, чернели зловещие проемы пещер.
— Ага, вот тут-то мы вас и застукали, Акира, — удовлетворенно прошептал Виктор, ощущая, как внутри закипает боевой азарт. — Теперь я точно знаю, откуда именно вас ждать.
Единственное, что всерьез настораживало молодого солдата — это численность врага. В том, что сутулых преследователей оказалось гораздо больше пятидесяти, он теперь не сомневался ни секунды. А что, если их там целая тысяча? В таком случае автоматных патронов из мешка могло попросту не хватить. «Все равно будем отбиваться до последнего, — упрямо решил про себя рядовой. — Если потребуется, пустим в ход пистолет, а в самом крайнем случае — армейский нож. Мы обязаны победить».
Внезапно из-за скалы бесшумно появилась Тина и ловко спрыгнула на их уединенный скальный приступок. Под мышкой юная дикарка с трудом удерживала толстый, ровно отломанный кусок сухого пальмового ствола — идеальный крепкий пенек. В свободной руке она бережно несла армейскую флягу. Девушка даже самостоятельно сообразила, как плотно закрутить металлическую крышку, чтобы не пролить ни капли драгоценной влаги. Установив деревянную подставку на землю и примерив высоту, Тина восторженно захлопала в ладоши.
— Вместе! — радостно воскликнула она, сияя от гордости.
Чтобы занять молодую жену действительно важным делом и отвлечь от опасных мыслей, Виктор подвел её к снайперской винтовке. Оружие уже было надежно зафиксировано и наведено прямо на логово Акира. Рядовой аккуратно помог ей прильнуть к окуляру прицела и строго-настрого приказал больше ничего руками не трогать.
— Акира идти — Виктор кричи, — медленно, помогая себе жестами, наказал он девушке.
— Да, — последовал короткий и удивительно четкий ответ.
Тина послушно уткнулась в оптику, замерев на своем пеньке. Юноша еще раз внимательно осмотрел их огневую позицию: боеприпасы лежали под рукой, автоматы были исправны. Все находилось на своих местах, и теперь оставалось самое трудное в военном деле — ждать.
Виктор быстро и бесшумно спустился по каменистому склону обратно в лагерь. Первым делом он решительно подошел к вождю и выразительно произнес уже знакомое слово, указывая пальцем на темные отверстия в скале:
— Жуа в пещеры.
Джаду понял тактическую задумку зятя с полуслова и немедленно отдал приказ спрятать женщин и детей. Затем рядовой подозвал одного из первобытных мужчин, который сидел у затухающего костра и усердно чистил деревянное копье. Виктор указал на него рукой, а затем махнул в сторону побережья:
— Мужчин к дороге.
Он показал на тот самый участок, где гора плавно заканчивалась, переходя в узкую прибрежную тропу. Старейшина молча поднялся со своего каменного трона и решительно зашагал вслед за зятем. Добравшись до границы лагеря, молодой солдат принялся настойчиво тыкать пальцем в каменистую землю у начала тропы, активно изображая воинственные жесты. Наконец вождь окончательно уловил суть оборонительного плана. Джаду обернулся к подчиненным и выкрикнул несколько гортанных приказов. У пещер моментально собрались все боеспособные мужчины общины, вооруженные примитивными копьями, тяжелыми дубинами и просто остро заточенными длинными палками. Возглавляемые своим старым предводителем, они сурово и решительно побрели занимать позиции у начала узкой каменистой дороги.
Хотя Виктор и руководил этими расстановками, он прекрасно понимал, что в реальном столкновении первобытные бойцы окажутся бесполезны. Но, по крайней мере, такое решение наглядно показывало: у общины есть защитники, готовые сражаться до последнего. На опустевшей поляне у затухающего костра остались только сам молодой солдат и старейшина. Юноша внимательно посмотрел на тестя. Мудрые глаза Джаду были бесконечно грустными, но в них не угасал внутренний огонь.
— Тинкета, — вдруг тихо произнес вождь.
Он выразительно прижал ладонь к груди, прямо туда, где стучало сердце, и снова с нежностью повторил имя своей единственной дочери. Виктор окончательно осознал: эта юная девушка являлась для старика всем смыслом его трудной жизни. Было очевидно, что в данную минуту предводитель думал вовсе не о себе и даже не о спасении племени, а исключительно о ней. Если разгневанные враги из Акира прорвутся и захватят ее в плен, пожилой мужчина этого просто не переживет. Рядовому отчаянно хотелось как-то подбодрить и утешить тестя, но он не знал нужных гортанных слов. Тогда молодой человек просто и твердо произнес:
— Виктор, Тинкета, вместе.
Сразу после этого он плотно прижал свои ладони друг к другу, в точности повторив тот самый поэтичный жест союза, который ему на рассвете показала Тина. Юноша лишь смутно надеялся, что Джаду сумеет уловить смысл этого безмолвного обещания.
Солдат развернулся, намереваясь уйти. Что ж, оборонительные позиции заняты, пришло время возвращаться на скальный приступок к своей засаде. Однако вождь неожиданно окликнул его и жестом подозвал обратно. В глазах старейшины теперь читалась робкая, но великая надежда. Он крепко обнял пришельца и с огромной силой прижал к себе, словно не желал отпускать. Наверное, умудренный опытом Джаду всё-таки понял, что именно зять пытался ему донести. Жизнь его любимой дочери теперь полностью находилась в надежных руках этого странного белого парня.
И в этот самый трогательный момент до слуха Виктора долетел пронзительный, испуганный крик, эхом разнесшийся над скалами:
— Вииктоор!
Следом призыв повторился еще раз, а затем и в третий. Сомнений быть не могло — это был звонкий женский голос Тины. Вырвавшись из крепких отцовских объятий вождя, молодой солдат на пределе своих физических возможностей бросился бежать вверх по крутому каменистому склону горы.
ГЛАВА 5. ПОБЕДИТЕЛЕЙ НЕ СУДЯТ.
Тяжело дыша от быстрого бега, Виктор мгновенно отодвинул испуганную девушку в сторону и буквально прилип лицом к оптическому окуляру снайперской винтовки. До вражеской деревни по прямой линии оставалось чуть больше километра, и с уровня земли рассмотреть опасность было решительно невозможно. Зато через мощную оптику прицела рядовой видел всё как на ладони: перед его взором отчетливо проступали даже грубые очертания лиц первых дикарей в наступающей колонне.
«Человек сто, никак не меньше», — быстро прикинул в уме юноша, оценивая масштаб угрозы. Воинственный отряд двигался плотной змейкой. Один из сутулых воинов уверенно возглавлял колонну, а по обе стороны от него шагали еще двое — по всей видимости, его ближайшие помощники или лучшие охотники. Остальная масса врагов шла следом без всякого строя, кто как хотел. Волосатые, сгорбленные фигуры дикарей в окуляре винтовки неуловимо напоминали гудящий пчелиный рой. В руках у них виднелись всё те же примитивные орудия убийства: деревянные палки и копья без наконечников.
«Значит, я обязан справиться», — хладнокровно приказал себе молодой солдат. Это многочисленное войско превосходило мирное племя Джаду исключительно своим количеством, но уж никак не умом и тем более не качеством вооружения.
Рядовой аккуратно попросил Тину развязать матерчатый мешок с боеприпасами. Он взял в руку пустой магазин и наглядно показал супруге порядок их действий:
— Я тебе буду отдавать вот такую пустую штуку, — Виктор постучал пальцем по металлическому корпусу, — а ты мне взамен сразу давай точно такую же, но полную, из мешка. Только пустые рожки обратно к патронам не бросай, складывай отдельно на землю.
Тина послушно закивала, но перед началом боя умоляюще попросила мужа разрешить ей еще один последний раз взглянуть в окуляр прицела. Посмотрев на приближающуюся орду, девушка испуганно охнула, и в ее раскосых глазах отразился самый настоящий, панический ужас. Она начала взволнованно что-то лепетать на своем гортанном наречии, отчаянно указывая пальцем в сторону моста. В ее упрямом взгляде молодой человек отчетливо читал глубокое отчаяние. Было очевидно, что юная дикарка просто не верит в то, что один единственный человек способен победить такую огромную армию свирепых воинов Акира. В то же время она лихорадочно заглядывала мужу прямо в лицо, пытаясь отыскать там ответы. Но в глазах Виктора Тинкета видела лишь абсолютное, ледяное спокойствие и непоколебимую армейскую уверенность. Несчастная девушка просто не знала, что и думать в этой безумной ситуации. Сам же рядовой сознательно подпускал вражескую колонну как можно ближе к подвесному мосту, твердо зная: верный автомат Калашникова его сегодня точно не подведет.
«Начнем, пожалуй, — хладнокровно рассудил Виктор. — Первым делом сниму главарей, это всегда отрезвляюще действует на остальную толпу».
Юноша поймал в перекрестие оптического прицела идущего впереди вожака, затаил дыхание на полувыдохе и мягко, без рывка спустил курок снайперской винтовки. От оглушительного, раскатистого эха выстрела Тина испуганно присела на корточки и плотно зажала уши ладонями. Рядовой снова прильнул к окуляру: пуля большого калибра легла идеально, войдя доисторическому командиру точно между глаз. Вражеская колонна мгновенно замерла на месте, в тупом оцепенении разглядывая своего замертво рухнувшего предводителя. Не теряя драгоценных секунд, Виктор поймал в прицел двоих его ближайших помощников и хладнокровно всадил в них по пуле. Три трупа во главе отряда — это уже не один случайный покойник, такая картина деморализует любого врага. Дальше тратить дефицитные снайперские патроны было бессмысленно. Молодой солдат аккуратно отложил винтовку в сторону и поудобнее перехватил автомат Калашникова. Теперь оставалось лишь набраться терпения и подпустить основную массу Акира поближе. Тина по-прежнему сидела в углу приступка, крепко затыкая уши пальцами. Перед ней лежал раскрытый матерчатый мешок, доверху набитый снаряженными рожками. Плечи юной дикарки мелко, едва заметно подрагивали от пережитого страха.
Орда наступающих неумолимо приближалась, и теперь ее рваные очертания можно было легко рассмотреть даже без всякой оптики. Это были свирепые, обросшие существа со звериными повадками — Виктору казалось даже как-то неловко называть их людьми. «Подпущу примерно на триста метров и открою шквальный огонь», — тактически рассчитал парень. Время тянулось томительно долго, секунды буквально капали в тишине, пока в прицеле автомата не стали отчетливо видны оскаленные морды волосатых тварей. «Считаю мысленно до двадцати и начинаю, — приказал себе рядовой. — Поехали!»
Резкая, длинная автоматная очередь вспорола утренний воздух, буквально кося ряды тех, кто двигался в авангарде колонны. Сутулые воины Акира замертво падали на каменистый настил, остальные спотыкались о тела своих же соплеменников, а в этот момент над ущельем уже гремела следующая разрушительная очередь. Виктор методично бил короткими, точными отсечками по четыре-пять патронов, пока узкая прибрежная дорога не превратилась в сплошное месиво из трупов.
Однако из-за скального поворота упрямо появлялись все новые и новые группы нападающих. Ствол автомата уже прилично раскалился, от него шел едкий пороховой дым. Тина, несмотря на панику, действовала на редкость собранно и исправно подавала мужу полные рожки прямо из сумки. Парень ловким, заученным движением вгонял магазины в приемник и безжалостно продолжал расстрел. Юноша совершенно потерял счет времени и не знал, сколько именно минут длилась эта бойня и сколько боеприпасов он успел израсходовать, но вскоре натиск врага сошел на нет. Последние уцелевшие ряды Акира в ужасе развернулись и попытались броситься в паническое бегство обратно за бугор, но точные пули Калашникова настигли и их. Все было кончено. Виктор устало опустил горячий ствол, склонил голову на грудь и постоял так около минуты, переводя дух. Сложная боевая задача была выполнена идеально — и, что самое главное, без каких-либо потерь с их стороны. Настоящая победа!
Только сейчас молодой человек обратил внимание, что прямо на каменистой земле рядом с мешком сиротливо валялись семь пустых отстрелянных магазинов. Тина все так же сидела на корточках, забившись в угол. Виктор ласково приподнял девушку за плечи и крепко прижал к себе. Юная супруга отчаянно плакала от переизбытка эмоций и одновременно взволнованно что-то лепетала, захлебываясь гортанными словами.
— Все закончилось, Тина, все уже позади, все хорошо, — тихо успокаивал ее юноша, бережно поглаживая по спине.
Она подняла на него свои заплаканные раскосые глаза и с глубоким благоговением произнесла:
— Виктор — молодец. Тина, Виктор — вместе всегда.
Слово «всегда» было абсолютно новым в ее лексиконе, но эта удивительно смышленая девочка определенно где-то успела подслушать его накануне и теперь применила как нельзя более к месту.
Они аккуратно спустились по пологому склону горы вниз к дороге. Едва оказавшись на ровной тропе, Тина со всех ног бросилась бежать прямиком к своему отцу. Рухнув в широкие объятия старого вождя, она одновременно и плакала, и смеялась, отчаянно жестикулируя и взахлеб рассказывая Джаду о пережитом на вершине чуде. Сам Виктор не стал мешать их семейному воссоединению. Вместо этого он твердым шагом направился к первобытным мужчинам, которых накануне лично расставил по оборонительным постам. Рядовой внимательно пересчитал защитников по головам и нахмурился: их оказалось всего десять человек, хотя еще вчера на площадке лагеря он отчетливо видел двенадцать боеспособных охотников. Молодой солдат быстро выстроил дикарей в одну шеренгу и всеми возможными жестами принялся дотошно выяснять, куда подевались еще двое бойцов. Как и всегда, в этот момент на помощь пришла вовремя подоспевшая сзади Тина. Она мгновенно уловила суть командирского недовольства мужа и строго переспросила у притихших солдат. Первобытные воины дружно указали наконечниками копий в сторону густого лесного массива, который начинался по ту сторону прибрежной тропы.
— Позови их обратно, — коротко обратился Виктор к жене.
Один из коренастых мужчин по приказу девушки приложил пальцы к губам и пронзительно свистнул два раза подряд. Буквально через пять минут из зеленых зарослей непролазного бурелома показались испуганные лица двух недостающих часовых. Юноша строго повел рукой, приказывая всем следовать за ним, и уверенно двинулся по каменистой дороге в сторону ущелья, где громоздились тела поверженных врагов. Требовалось наглядно продемонстрировать племени последствия их общей победы.
— Тина, нет, — Виктор решительно замахал руками перед лицом супруги, преграждая ей путь. — Иди обратно в лагерь, к отцу. Женщинам там смотреть не на что.
Однако никакой ответной реакции не последовало. Девушка уже привычным, ласковым движением намертво обвила руками его локоть, и молодой солдат лишь обреченно вздохнул — спорить с этим очаровательным хвостиком было абсолютно бесполезно. Пришлось брать ее с собой.
С правой стороны от каменистой дороги раскинулся бескрайний и величественный берег древнего океана. Внимание Виктора привлекли странные, широкие ослепительно-белые пятна, хаотично разбросанные по песчаной береговой линии. Они встречались далеко не везде, а лишь в определенных углублениях скал. Любопытство взяло верх: юноша осторожно спустился к самой кромке воды и присел на корточки перед сухим налетом. На земле ровным слоем лежал чистейший мелкий порошок. Профессиональное чутье и жизненный опыт не обманули молодого человека. Он осторожно макнул указательный палец в эту белую массу, а затем аккуратно лизнул его кончик. На языке мгновенно отозвался резкий, характерный солоноватый вкус. Настоящая природная соль! Вот это была поистине королевская находка!
Дойдя до участка дороги, сплошь покрытого телами поверженных врагов, первобытные воины заметно замешкались и испуганно притихли. Виктор решительно махнул рукой и, уверенно переступая через трупы, двинулся вперед. На бледных лицах его спутников отчетливо читался суеверный страх. Эти сутулые волосатые бестии долгие годы оставались для них настоящими демонами во плоти: сколько беззащитных женщин они угнали в рабство, сколько мужчин общины безжалостно убили. Охотники переступали через мертвецов крайне неуверенно, с опаской, словно ожидали, что те вот-вот оживут. Наконец отряд снова выбрался на чистую тропу и уже через полчаса быстрым шагом входил на территорию вражеского логова. Разумеется, молодой солдат шел самым первым, держа верный автомат наперевес.
По сравнению со скромной стоянкой общины Джаду, эту обширную территорию можно было смело назвать настоящей деревней. Здесь в скалах виднелись привычные пещерные лазы, а на ровной земле высились примитивные шалаши, грубо сплетенные из веток и плотно укрытые сухой соломой или широкими пальмовыми листьями. Поселение оказалось большим и полузамкнутым, образуя внутри просторный защищенный дворик. Кругом стояла оглушительная, мертвая тишина. Из-за этого гнетущего безмолвия Виктор не сразу заметил, что в самом центре площади ровным кольцом покорно сидели люди. С автоматом наготове рядовой осторожно приблизился и внимательно осмотрел пленников. Никакого оружия у них не было, на лицах застыло выражение полного обречения на неминуемую гибель, а сами они оказались молодыми парнями примерно его возраста или даже чуть младше. Все юноши молча смотрели в землю и не издавали ни звука. Тем временем доисторические воины Виктора сгрудились в стороне и принялись яростно спорить между собой на повышенных тонах.
— Тина, о чем они так шумно спорят? — тихо спросил молодой человек, помогая себе выразительной мимикой.
— Убить, — коротко и мрачно ответила девушка.
Картина прояснилась: среди победителей стремительно назревал момент кровавой расправы над побежденными. Виктор решительно подошел к сидящему кругу и беспрепятственно протиснулся вовнутрь. Отсюда ему были превосходно видны черты лица каждого пленника. В этот момент на краю площади раздался радостный гортанный возглас: один из охотников Джаду обнаружил в шалашах богатые запасы первобытной провизии. Только теперь, при упоминании еды, рядовой вспомнил, что сам со вчерашнего дня маковой росинки во рту не имел.
— Тина, — громко крикнул он жене, — еду в мешок и неси домой, в лагерь.
Девушка послушно кивнула и споро двинулась выполнять поручение. Молодой солдат снова повернулся к сидящим ребятам и замер от крайнего поражения: все семеро парней были абсолютно разными! Это бросалось в глаза мгновенно — разрез и цвет глаз, текстура волос, оттенок кожи, осанка и рост у них кардинально отличались друг от друга. Но самое главное — среди них не было ни одного человека, хотя бы отдаленно похожего на тех сутулых волосатых тварей Акира, которые совершали набеги. «Может, это чужеземные пленники? Настоящий разношерстный генофонд. А вдруг свирепые хозяева сознательно держали их здесь в качестве мужчин-производителей, чтобы в самом племени Акира не происходило близкородственного кровосмешения?» — лихорадочно соображал юноша. Какое-то логическое объяснение у этой загадки обязательно должно было существовать.
Виктор снова подозвал к себе вернувшуюся Тину.
— Пожалуйста, поговори с ними. Попробуй узнать, кто они такие и откуда взялись?
Тина послушно вошла внутрь живого кольца и мягко обратилась к первому попавшемуся молодому пареньку. О чем именно они беседовали на своем гортанном наречии, рядовой понять не мог, но заметил, что несчастный парень отвечал на все расспросы быстро и совершенно не задумываясь. Закончив диалог, Тина повернулась к мужу и принялась усердно переводить суть:
— Он говорить — он не Акира. Его мать притащить сюда давно, она быть беременна. Его и остальных парней дикари никогда не брать с собой на охоту или войну, они просто жить в дальних пещерах. Просить не убивать его, он никому не делать плохо.
— Спасибо, Тина, — тихо произнес Виктор, переваривая ошеломляющую информацию. — И это всё?
Молодой человек решительно обвел рукой сидящих на земле юношей:
— Я не хочу убивать их. А ты что думаешь? — он вопросительно посмотрел супруге в глаза.
— Я не убивать, воины хотеть убивать, — грустно выдохнула Тина и с затаенной надеждой взглянула на своего белого бога.
Было отчетливо видно, что ей самой до глубины души жаль этих беззащитных пленников. Хотя бы уже за то, что они внешне ни капли не походили на мерзких Акира и явно были когда-то захвачены младенцами из совершенно других, далеких и неизвестных племен.
На всякий случай, чтобы окончательно развеять все сомнения, Виктор попросил жену поговорить еще с кем-нибудь из сидящих в кругу. Она снова послушно сделала шаг вперед и присела на корточки уже перед другим испуганным парнем. Однако результат короткого допроса оказался практически идентичным: этот бедолага вообще не помнил свою родную мать и не знал о своем происхождении ровным счетом ничего. Очевидно, волосатые бестии притащили его в деревню совсем крошечным ребенком.
Для себя окончательный и твердый вывод молодой солдат уже сделал. Оставалась лишь одна серьезная проблема: нужно было как-то уладить этот деликатный вопрос с разъяренными воинами Джаду, которые жаждали немедленной крови.
— Еда много? — спросил Виктор, стараясь говорить как можно проще.
— Мало-мало, — ответила Тина, выразительно обведя взглядом их двенадцать воинов и их самих.
— Тогда пошли есть, а заодно и подумаем.
Они дружно собрались в тесную кучу вокруг груды необглоданных костей. Да, на некоторых из них еще оставались волокна мяса, но этой добычи было буквально на один зуб. Все охотники Джаду сидели вокруг и преданно смотрели на пришельца. «Ага, — удовлетворенно подумал юноша, — по крайней мере, сейчас я для них безоговорочный вожак». Он уверенно протянул руку и первым взял самую приличную кость. Стоило ему это сделать, как остальные воины лавиной ринулись к куче. Рядовой едва успел выхватить еще один кусок и бережно передал его Тине:
— Отец, домой.
Девушка с глубокой благодарностью посмотрела на мужа, понимая, что эту долю нужно сохранить для Джаду. Не прошло и пяти минут, как вся гора костей была обглодана дочиста. Голод, конечно, не утих, хотя слабое сознание того, что в желудке хоть что-то варится, немного утешало. Впрочем, что ел, что не ел — ощущение оставалось практически одинаковым.
В этот момент один из первобытных воинов решительно поднялся на ноги. Он яростно указал копьем в сторону сидящих на земле пленных юношей и воинственно взмахнул оружием. На его лице отчетливо читались дикий гнев и жажда немедленной мести. Намек был более чем ясен: Виктору требовалось срочно предпринимать какие-то меры, чтобы не допустить резни. Он подозвал к себе Тину и попытался объяснить свою задумку. Ей следовало растолковать тем семерым парням в кольце, что их оставят в живых только в одном случае — если они немедленно выведут во двор абсолютно всех женщин этого поселения. Рядовой терпеливо повторял этот приказ в разных вариациях, активно помогая себе жестами, пока супруга окончательно не уловила суть. В этот раз Тина не стала задавать лишних вопросов и уверенным шагом направилась к пленным ребятам.
Она довольно долго и эмоционально беседовала с ними, но в конце концов животный страх перед близкой смертью победил: все семеро парней послушно поднялись с земли и быстро разошлись в разные стороны.
Охотники племени Джаду ровным счетом ничего не понимали в происходящем. В глазах некоторых из них все еще горел опасный гнев, но жесткую команду пришельца встать в одну шеренгу и смирно ждать восприняли все без исключения. Насколько Виктор успел заметить по их встревоженным лицам, они сильнее всего боялись, что пленные попросту разбегутся, когда увидели, что Тина добровольно их отпустила.
Между тем просторный доисторический двор начал стремительно наполняться женщинами. Они выходили на свет божий из дальних пещер и шалашей, и все были самых разных мастей. Молодой солдат не увидел среди них ни одной, которая была бы внешне похожа на сутулых волосатых Акира. К нему тихонько приблизилась Тина и негромко перевела:
— Эти женщины не Акира, другие места. Забирали сюда. Когда родить — убивали мальчиков, не хватало женщин.
Так, теперь в голове у молодого военного начала выстраиваться четкая и страшная логическая картина. В сегодняшнем утреннем бою у моста он лично уничтожил около семидесяти взрослых мужчин. А выстроенных сейчас перед ним несчастных женщин оказалось всего девятнадцать. Получалось дикое соотношение: одна женщина на четырех мужчин. Племя Акира несло на себе какое-то жуткое природное проклятие — у них в роду физически не рождались девочки. Именно из-за этой генетической аномалии они совершали набеги и безжалостно угоняли женщин из всех возможных окрестных племен. Но, судя по всему, даже пленницы в этом лагере со временем переставали рожать девочек. Злобное племя медленно, но верно вымирало. Ген самца Акира был проклят самой эволюцией. Наверное, если в последнее время в этой деревне кто-то и рождался, то исключительно от этих семерых разномастных парней, именно поэтому свирепые хозяева так бережно хранили их в лагере как ценных племенных производителей.
Тина стояла рядом и с огромным изумлением смотрела на мужа. Она решительно не понимала, для какой цели Виктор выстроил эти две шеренги и что вообще будет происходить в этом враждебном лагере дальше.
Виктор решительно подошел к первому первобытному воину и твердо поставил его перед выстроившейся шеренгой женщин. Кстати говоря, большинство пленниц оказались достаточно молодыми. Юноша невольно вспомнил, как еще вчера те четыре волосатых отморозка из пяти их женщин безошибочно выбрали двух самых юных.
— Манжу! — громко произнес рядовой, вспомнив то самое слово старого вождя, когда тот на рассвете предлагал ему выбрать себе спутницу.
От такого неожиданного приказа все вокруг растерялись — подобного распределения трофеев явно никто не ожидал. Тина удивленно заглянула мужу прямо в глаза. Молодой солдат широким жестом обвел притихших женщин и негромко пояснил ей:
— Жуа Кора.
— Манжу! — повторил Виктор уже более повышенным, командирским тоном.
Первобытный мужчина послушно сделал шаг вперед и медленно пошел вдоль шеренги. Он внимательно заглядывал в лицо каждой пленнице, а те безропотно стояли на месте: кто-то со страхом опустил голову, а кто-то, напротив, гордо смотрел прямо перед собой. Наконец охотник остановился напротив одной из девушек. Крепко взяв ее за руку, он уверенно вывел ее из строя, и новоиспеченная пара отошла в сторону.
Эта необычная процедура монотонно повторялась до тех пор, пока каждый из двенадцати воинов Джаду не выбрал себе спутницу жизни. Наконец все закончилось, и в шеренге осталось всего семь свободных женщин.
— Тина, — Виктор повернулся к жене, — пожалуйста, скажи этим пленным ребятам, чтобы они спокойно оставались жить здесь, в своей деревне. Эту семерку женщин я оставляю им. Свирепых Акира больше нет. Теперь у них в пещерах наконец-то начнут рождаться девочки. Пусть они просто назовут свое новое племя как-нибудь по-другому.
Трудно было сказать, сколько из этой речи поняла сама Тина и что именно она сумела передать семерым юношам, но на испуганных лицах парней мгновенно просияла бурная радость. Они дружно бросились к оставшимся женщинам и мгновенно разобрали их всех до последней. Буквально через пару минут счастливые пары уже скрылись в полумраке ближайших пещер.
Ну а победоносный отряд наконец-то тронулся в обратный путь к родному дому, причем теперь уже в удвоенном составе. Было отчетливо видно, что доисторические воины возвращались домой безумно довольными, хотя спасенные женщины по-прежнему смотрели на всё окружающее довольно равнодушно. Виктор философски рассудил, что в общине Кора их ждет точно такая же привычная жизнь, а возможно, даже немного лучше и сытнее, чем у прежних жестоких хозяев.
Они с Тиной уверенно шагали во главе колонны. Девушка ласково обвила руками его талию и о чем-то глубоко задумалась. Внезапно она остановилась как вкопанная прямо посреди каменистой дороги и с немым укором посмотрела мужу в лицо.
— Виктор — молодец, очень молодец, — взволнованно заговорила она, отчаянно подбирая новые русские слова. — Тина, Виктор — вместе, очень вместе. Если нет — убей Тина. Делай мне всё, но не уехать… Виктор хотеть женщина там? — она ревниво махнула рукой назад, в сторону покинутой деревни, и буквально вперилась в него своим тяжелым, испытующим взглядом.
«Ого, — с улыбкой подумал про себя молодой солдат, — так ты, оказывается, еще и ревнивая? Мы с тобой знакомы всего вторые сутки, но, похоже, ты влюбилась в меня по самые уши. А впрочем, это даже здорово. Мне это определенно нравится».
— Нет, — ласково, но твердо ответил юноша. — Только Тина. Вместе.
Неожиданно от избытка чувств девушка бурно бросилась ему на шею и крепко повисла, а ее миловидное лицо вмиг излучало абсолютное, безграничное счастье. Затем она неумело, но очень настойчиво прижала свои пухлые губы к его губам — по всей видимости, Тинкета хорошо запомнила их бурную первую ночь и его утренние романтические поцелуи. Конечно, по меркам современной цивилизации назвать это полноценным поцелуем было сложно, но рядовой был глубоко растроган. Он видел, что эта удивительная первобытная девочка готова ради него на всё, даже на те вещи, которых она никогда раньше не делала и к которым совершенно не привыкла.
«Ну и слава богу, — с облегчением размышлял Виктор, продолжая путь. — Ну вот всё благополучно и закончилось. Свирепого врага разбили наголову и вдобавок привели с собой столько красивых пленниц. Теперь численность племени придет в здоровый баланс, пустующие сорок четыре пещеры наконец-то заполнятся людьми, и никакие набеги Акира им больше не грозят. А самое главное — я полностью сдержал свое солдатское обещание победить, и мне теперь будет не стыдно смотреть в мудрое лицо вождя Джаду».
Однако примерно на середине каменистой дороги до слуха Виктора вдруг донесся жуткий, леденящий душу рев. Этот яростный рык, неуловимо напоминающий грозный львиный рык, раздавался как раз со стороны их родного лагеря. Что же еще за напасть могла там приключиться? Громоподобный рев эхом повторился над скалами. На этот раз его отчетливо расслышала и Тина. Ее пухлые губы мгновенно задрожали от подступившего первобытного страха.
— Питак, — испуганно пробормотала она. — Отец дома один.
Теперь у девушки крупно задрожали и руки. Виктор абсолютно ничего не понимал в происходящем.
— Что такое Питак, Тина? — спросил он, но она словно не слышала из-за нахлынувшего ужаса. Юноша настойчиво повторил вопрос, и только тогда молодая жена с глубокой тревогой посмотрела ему в глаза: — Питак — плохой, кушать людей. Очень большой.
Открыв рот, девушка вставила в него изогнутые пальцы, красноречиво показывая, что у этого чудовища имеются огромные, смертоносные клыки.
— Отец домой, один, — с отчаянной мольбой добавила она, глядя на своего белого бога.
Действительно, отправляясь в военный поход на деревню Акира, они оставили старого Джаду совершенно одного. Оставшиеся на стоянке пять женщин в расчет, конечно же, не шли — они были полностью беззащитны. Рядовой рванул вперед на пределе своих физических сил, но шустрая Тина упрямо не отставала ни на шаг. Не зная, с кем именно ему придется столкнуться лицом к лицу, молодой человек на ходу нащупал две тяжелые осколочные гранаты в карманах брюк. Еще у него оставались армейский пистолет и нож, а автоматный рожок был заряжен до отказа. Виктор отчетливо понимал лишь одно: в лагере их ждал невероятно серьезный, сильный и опасный хищник.
В школьные годы юноше никогда особо не нравились скучные уроки истории и биологии, посвященные доисторическим людям и ископаемым животным. Поэтому слушал он эти темы абы как, пропуская мимо ушей. Из всех вымерших существ той далекой эпохи в его памяти прочно отложился разве что гигантский динозавр. Все остальные монстры слились в сознании в какие-то безликие «-завры», не говоря уже о многочисленных летающих и плавающих рептилиях. По этой причине молодой солдат был заранее уверен, что научного названия этого зверя он точно знать не будет.
— Он не убить, — сквозь тяжелое дыхание послышался испуганный голос бегущей рядом Тины. — Никто его убить!
Долетев до поворота скалы, Виктор резко затормозил и замер на месте как вкопанный. Картина, открывшаяся его взору, потрясала воображение. Огромное, массивное животное величиной со взрослого африканского слона яростно пыталось всунуть свою жуткую морду в один из узких пещерных лазов первого яруса. «Там ведь прячутся беззащитные женщины!» — мгновенно вспомнил рядовой и вскинул к плечу автомат Калашникова. Наведя ствол, он длинной, ревущей очередью протянул свинцовым веером по всему туловищу зверя — от самой задницы до окровавленной морды.
Монстр от неожиданности повернул массивную голову в его сторону, но затем, словно ни в чем не бывало, преспокойно засунул морду обратно в земляную дыру.
«Блин, да у этой твари шкура прочная, как броня у бронетранспортера! — ошарашенно отметил про себя юноша. — Обычными автоматными пулями его толстокожую тушу просто так не возьмешь».
Это становилось смертельно опасной проблемой, куда более страшной и непредсказуемой, чем весь утренний отряд сутулых воинов Акира.
Тина испуганно замерла метрах в десяти позади своего мужчины и, крепко прикусив до крови губу, с первобытным страхом вглядывалась в очертания грозного гиганта.
«Может, пустить в ход гранату? — лихорадочно соображал Виктор. — Нет, не пойдет. Осколки лишь слегка поцарапают его бронированную шкуру и только сильнее разозлят». Неужели это всё? У молодого человека внутри неприятно екнуло, а к горлу подкатил липкий комок бессилия. Вот тебе и всесильный герой из будущего…
Неужели придется покорно стоять в стороне и обреченно ждать, пока эта доисторическая махина заживо пожрет всех испуганных женщин и старого вождя Джаду? «Нет, ни за что на свете этому не бывать! — яростно приказал себе рядовой. — Нужно бить наверняка. Надо попытаться попасть ему прямо в глаз — сначала в один, а затем во второй».
Юноша ловким движением перезарядил автомат, загнал новый рожок и повторил прицельную очередь. Великан снова недовольно высунул окровавленную морду наружу, но Виктор к своему разочарованию даже не сумел толком разглядеть его глаза. На огромной башке зверя они казались крошечными, едва заметными черными точечками, и прицельно попасть в них навскидку было абсолютно нереально. Ситуацию усугубляло еще и то, что над ущельем уже стремительно сгущались вечерние сумерки.
В голове рядового невольно всплыла недавняя обреченная фраза Тины: «Он не убить, никто его убить». А ведь если современный огнестрельный автомат не способен причинить монстру вреда, то что вообще могли сделать против него дикие племена со своими примитивными деревянными копьями и хлипкими дубинами? Они были для него просто легкой закуской.
— Нет, — упрямо процедил сквозь зубы Виктор, покрепче перехватывая оружие. — Быть того не может, чтобы профессиональный солдат не сумел грохнуть эту доисторическую громадину.
Он зло сплюнул на землю. Такой прекрасный, победоносный день подходил к концу, и надо же было этому жуткому чешуйчатому монстру забрести на стоянку именно сейчас!
«С гранатой на амбразуру», — внезапно всплыл в памяти Виктора классический образ военного подвига, и эта мысль мгновенно озарила его сознанием. Медлить было нельзя: с минуты на минуту со стороны дороги должны были подтянуться остальные охотники с пленницами, и молодой солдат не мог допустить, чтобы число жертв увеличилось. Хладнокровно нащупав в кармане брюк тяжелый ребристый корпус гранаты, он твердым шагом направился прямо к доисторическому чудовищу. На ходу рядовой тактически оценил противника: монстр был крайне массивен, малоподвижен и явно не умел быстро бегать. Остановившись примерно в десяти метрах от гиганта, юноша перехватил автомат Калашникова в левую руку и дал короткую, хлесткую очередь прямо по бронированной морде. Видимо, эти навязчивые «баловства» пришельца окончательно наскучили великану — он нехотя вытащил окровавленную пасть из пещерного лаза и медленно, грузно повернулся всем корпусом к источнику шума. Виктор успел заметить, что широкое рыло зверя чем-то неуловимо смахивает на пасть огромного бегемота, а с двух длинных острых клыков на землю тягуче капала густая слюна.
Очень медленно, словно уверенный в своей полной неуязвимости, хищник начал приближаться к наглецу. Когда между ними оставалось чуть больше метра и доносилось зловонное дыхание монстра, молодой солдат решительно выхватил гранату и с характерным металлическим щелчком выдернул чеку. Сделав резкий выпад вперед, он изо всех сил швырнул снаряд прямо в распахнутый зев великана. В сумерках парень отчетливо успел разглядеть, что граната не застряла между зубами, а со свистом пролетела глубоко внутрь горловой трубы. В ту же секунду Виктор развернулся и бросился бежать прочь на пределе человеческих возможностей. Не успев долететь пары метров до замершей Тины, на лицо которой сейчас страшно было смотреть от дикого ужаса, он услышал глухой, тупой хлопок внутреннего взрыва и мгновенно оглянулся. Доисторическое животное всё еще неподвижно стояло на прежнем месте. Но прямо на глазах у потрясенных очевидцев его мощные толстые ноги внезапно подкосились, и огромная туша с глухим рокотом рухнула замертво, подняв тучу пыли. Юноша медленно подошел к поверженному зверю и осторожно потрогал его кожу. Ни разу в жизни ему не приходилось видеть столь прочную природную броню. Неудивительно, что от его автоматных пуль на теле гиганта остались лишь крошечные, едва заметные лунки. Зато тактический трюк с гранатой сработал идеально — получилось совсем как в хорошем приключенческом кино.
В этот самый момент на каменистую площадку шумно вывалилась остальная часть отряда Джаду. Виктор и его бойцы немедленно бросились вдоль ярусов пещер, громко крича и призывая немедленно выйти всех, кто остался внутри. Из темных лазов испуганно показались четыре женщины. Пятая соплеменница, как вспомнил рядовой, как раз жила в той самой угловой пещере, которую увлеченно терзал монстр в момент их прибытия. К несчастью, ее тело оказалось полностью растерзано — вернее, от несчастной дикарки осталась едва ли половина. Старого вождя на площадке тоже нигде не было видно. На том месте, где обычно гордо восседал предводитель, теперь темнела огромная, жуткая лужа свежей крови. Рядом с каменным троном замерла Тина; слезы ручьем катились по ее щекам, а из груди вырывались глухие рыдания. Юноша крепко обнял молодую жену, прижимая к себе, но так и не нашелся, какими словами можно утешить ее в этот страшный миг утраты.
Тем временем остальные туземцы оживленно ходили кругом и дотошно оглядывали колоссальную тушу. Охотники никак не могли поверить в то, что их извечный ночной кошмар по имени Питак наконец-то мертв. А главное — они не могли осознать, что перед ними лежит столько свежего мяса, сколько ни один из них не видел и не ел за один раз за всю свою жизнь. Некоторые дикари принялись суетливо разжигать праздничные костры, а двое самых смелых парней вскарабкались прямо на хребет зверя, безуспешно пытаясь разрезать шкуру своими примитивными кремниевыми сколами. Нож скользил по чешуе — это была настоящая непробиваемая броня. Виктор подозвал одного из воинов поближе, наглядно продемонстрировал ему свой острый армейский штык-нож и на пальцах объяснил, как правильно держать рукоять и где можно случайно порезаться о лезвие.
С современным стальным инструментом дело пошло куда веселее. С огромным трудом, но прочная кожа монстра наконец-то поддалась и начала резаться на куски. Жизнь в лагере стремительно меняла свой привычный уклад: часть новоиспеченных парочек уже вовсю уединилась в полумраке своих пещер, а остальные дикари бесцельно болтались по лагерю, празднуя избавление от тирании Акира и Питака. «При старом строгом вожде такого хаоса и распущенности бы точно не случилось», — мрачно подумал Виктор, глядя на это первобытное веселье, и на душе у молодого солдата стало невыразимо грустно.
Виктор долго искал глазами Тину среди суетившихся на поляне дикарей, но нигде не мог ее найти. Пройдя всю территорию лагеря туда и обратно, он вдруг заметил, что массивная каменная плита у входа в их пещеру слегка сдвинута в сторону. Девушка оказалась внутри: она тихо сидела на звериной шкуре в полумраке, уже не плакала, а лишь отрешенно и грустно смотрела в одну невидимую точку. Молодой солдат присел рядом, но тоже молчал как истукан, не зная, как начать разговор. Ни к кому конкретно не обращаясь, Тина вдруг заговорила спокойным, на удивление ровным и глухим голосом:
— Отец нет. Только Виктор. Виктор и Тина. Всегда, — она медленно повернулась к мужу и крепко обняла его за шею. — Да?
— Да! — как можно увереннее и тверже подтвердил юноша, прижимая ее к себе. Рядовой толком не умел выражать соболезнования в таких диких условиях и потому предпочитал просто молчать. Ее покойный отец Джаду по сравнению со всеми остальными соплеменниками действительно был на целую голову выше во всем — и по уму, и по стати. Виктору было искренне жаль, что такой мудрый вождь принял столь нелепую и бесславную смерть в утробе доисторического монстра. Без него всё это первобытное племя словно в один миг потеряло свое лицо.
— Завтра выбирать вождь. Трудно. Хочу Виктор, — тихо добавила Тина, заглядывая мужу в глаза.
Тут до молодого солдата наконец-то дошел истинный смысл ее слов: завтра в общине должны были состояться выборы нового предводителя. «Быстро же у них всё устроено, — изумленно подумал парень. — Сегодня человек погиб, а завтра на его место уже выбирают другого». Да и кого, собственно, было выбирать из местных охотников? Все мужчины племени казались Виктору одинаковыми, словно близнецы — примитивные, несамостоятельные люди, привыкшие лишь слепо подчиняться чужим приказам. Да, они являлись полноценными людьми в отличие от сутулых звероподобных Акира, но многого ли можно было от них ожидать? У юноши даже закралось серьезное сомнение в том, что без жесткой руки старого Джаду община Кора вообще сумеет выжить в этом суровом мире. От этих мыслей на душе стало совсем невыразимо грустно. «Тяжелый завтра предстоит денек, — размышлял рядовой. — Тина хочет, чтобы вождем выбрали именно меня. А мне самому это вообще надо? Абсолютно не надо. Я никогда в жизни не стремился командовать людьми и не просился в начальники. А уж становиться вожаком в этом первобытном племени без ясного будущего — тем более. Даже если дикари дружно проголосуют за меня, я наотрез откажусь», — окончательно и твердо решил для себя молодой человек.
— Пошли немного поедим, — ласково обратился он к притихшей супруге.
— Нет, устал. Спать. Завтра кушать. Много мяса, — устало выдохнула девушка.
Честно говоря, сам Виктор за этот сумасшедший день вымотался ничуть не меньше, чем в самые первые сутки своего пребывания в прошлом. Стоило ему на секунду прилечь на шкуру, как организм тут же потребовал отключки. Молодой солдат аккуратно затушил лучину и бережно увлек Тину за собой на мягкую подстилку. Крепко обнявшись в прохладной темноте пещеры, они мгновенно уснули глубоким сном, даже не пытаясь загадывать, какие новые потрясения и важные события принесет им грядущее утро.
ГЛАВА 6. ВЫБОРЫ.
Проснувшись на рассвете, Виктор снова обнаружил Тину на ее привычном месте — она, как и всегда, сидела напротив него на корточках в полумраке. Заметив, что муж открыл глаза, девушка искренне постаралась ему улыбнуться, но из-за затаенной скорби вышла лишь бледная, вымученная полуулыбка. Честно говоря, у самого рядового настроение с утра тоже было далеко не из лучших.
При этом молодого человека уже некоторое время искренне удивляла и даже немного коробила одна странная вещь. Еще вчера у Тины трагически погиб родной отец, она, разумеется, горько поплакала у костра, но на удивление быстро взяла себя в руки и успокоилась. А сегодня и вовсе вела себя так, будто в лагере не случилось никакой страшной беды. «Может, у этих первобытных народов существуют какие-то свои особые принципы, защитные механизмы психики или древние традиции?» — размышлял юноша. Для него было жизненно важно до конца понять характер своей спутницы, и потому он прямо спросил ее, стараясь подбирать простые и понятные слова:
— Вчера умирать твой отец. Вчера ты много плакать. А сегодня ты уже улыбаться. Почему так? Ты не любить свой отец?
— Любить! Сильно любить! — мгновенно возмутилась Тинкета, и в ее раскосых глазах сверкнула искренняя обида. — Он и я всегда быть вместе, пока он не умирать. Ты просто не знать одна важная вещь, Виктор, и я тебе ее сейчас рассказать, — девушка уселась поудобнее на шкуре и грустно вздохнула. — У него давно быть очень плохо ноги. Болеть. И отец сам долго ждать, когда умирать от этой болезни ног. Ему оставаться совсем немного времени жить, и он всё равно скоро умирать. Я давно привыкать к мысли, что он уходить скоро, и я ничего не могла сделать, чтобы спасти его. Я уже много плакать вместе с ним в пещере. Очень много плакать раньше, — ее миловидное лицо снова заметно погрустнело при этих воспоминаниях.
«Вот оно в чем дело! — окончательно понял Виктор. — У старика была серьезная проблема с ногами, и он медленно умирал». Теперь становилось ясно, почему все дни напролет вождь неподвижно сидел на своем камне и поднимался крайне редко. А когда молодой солдат накануне выманил его на прогулку вдоль пещер, Джаду двигался с огромным трудом. Видимо, каждый шаг причинял ему невыносимую физическую боль. Тина знала об этом и была внутренне готова к тому, что отец может уйти из жизни в любую минуту. Возможно, она глубоко в душе уже попрощалась с ним в тот самый день, когда старейшина благословил их союз и отдал её пришельцу. Кто теперь знает истину? И что это за страшный недуг мог быть в условиях каменного века? Гангрена, тяжелая закупорка сосудов или запущенный артрит? По крайней мере, теперь рядовой отчетливо понимал и общую обстановку в племени, и спокойное поведение Тины.
Юноша поднялся на ноги, ласково взял жену за руку и потянул за собой к выходу. Древнее солнце уже высоко встало над ущельем, и на просторной каменистой поляне начали появляться первые люди. Виктор повел девушку к тому месту, где еще вчера возвышалась гигантская чешуйчатая туша Питака. Они оба уже очень давно нормально не ели, если не считать тех скудных обглоданных костей в разоренной деревне Акира. На месте поверженного монстра теперь были аккуратно разложены внушительные куски сочного жареного мяса. В один из самых крупных кусков был по самую рукоять воткнут штык-нож — это был личный инструмент Виктора, который он вчера одолжил охотникам для разделки толстой шкуры. Слава богу, ценная стальная вещь не потерялась в суматохе. Молодой солдат вытащил нож, повернулся к притихшей Тине и жестом спросил ее выбора. Она указала пальчиком на аппетитный край, и юноша ловко отрезал ей солидный ломоть. Точно такой же увесистый кусок он отрубил и себе. Мясо оказалось удивительно мягким, хотя и совершенно пресным из-за отсутствия соли. Тина с трудом, но с явным удовольствием доедала свой огромный ломоть, а рядовой тем временем отрезал себе еще добавки. Следовало плотно набить желудок сытной белковой пищей, пока имелась такая отличная возможность. Девушка оказалась полностью права: запасов еды племени гарантированно оставалось еще на целый день, ведь туша монстра была поистине громадной.
Пока отовсюду из темных лазов неторопливо выползали остальные соплеменники, молодые люди поспешили вернуться в уединение своей пещеры. Виктор усадил Тину прямо напротив себя на шкуру и принялся при помощи активной мимики и жестов наглядно изображать различные бытовые действия или окружающие предметы. Как только он замечал по живому взгляду супруги, что она уловила суть, то сразу четко произносил русское название вслух, а она усердно повторяла за ним каждый звук. Такое импровизированное занятие непрерывно продолжалось около трех часов. За это время в памяти дикарки должно было успешно уложиться не менее двухсот совершенно новых понятий. Рядовой искренне надеялся на ее феноменальную память и твердо решил продолжать подобные уроки каждый день. Возможно, со временем они действительно смогут разговаривать друг с другом на равных, без всяких барьеров.
Однако в процессе урока молодого человека начало всерьез беспокоить одно обстоятельство: Тина заметно изменилась. Она больше не стремилась ласково прижаться к его плечу, не пыталась поцеловать и не обвивала руками его торс, как делала это раньше. «Может быть, она на что-то втайне обиделась? — с тревогой подумал юноша. — Или она уже строит свои собственные планы на будущее в племени, в которых мне больше нет места?» От этих мыслей на душе у молодого солдата стало немного грустно и одиноко. Впрочем, он понимал, что жизнь в любом случае продолжается — с ней или без нее. И вдруг в прохладном полумраке пещеры отчетливо и громко прозвучала связная русская фраза, отдельные слова из которой Тина узнала всего несколько часов назад:
— Я тебя очень люблю.
Виктор от неожиданности замер, изумленно посмотрел ей прямо в глаза и увидел там прежнюю, безграничную девичью нежность.
— Я тебя тоже люблю, — хрипло ответил юноша и бережно увлек ее за собой на мягкую шкуру.
Дальше между ними была только чистая, горячая любовь, не знающая никаких первобытных преград. Тина постепенно полностью расслаблялась в его крепких мужских объятиях, ее робкие стоны становились все громче, и в этот миг все утренние страхи и сомнения молодого солдата окончательно растаяли в темноте.
«Удивительно, — размышлял Виктор, переводя дыхание. — Когда всё это случилось между ними в самую первую ночь, он отчетливо понял, что для нее это был первый опыт в жизни. Но теперь Тина вела себя настолько естественно и раскрепощенно, словно они уже добрых десять лет состояли в законном браке». А возможно, юная дикарка просто любила своего спасителя какой-то безумной, всепоглощающей любовью, доверчиво позволяя ему абсолютно всё. Молодому солдату это безумно нравилось, в некоторые минуты он и сам полностью забывал обо всех опасностях каменного века. Ее искренняя, ничем не сдерживаемая реакция, тихие вздохи и прерывистые стоны в полумраке пещеры действовали на юношу невероятно сильно. Они оба отдавались этому внезапному чувству без остатка, испытывая колоссальное блаженство. В этой доисторической любви молодая жена казалась по-настоящему ненасытной, и рядовой не без гордости думал, что в семейном плане ему несказанно повезло.
Они еще долго лежали в прохладе укрытия, тяжело дыша, пока бешеный стук сердец в груди наконец-то не вернулся к своему привычному, спокойному ритму.
Внезапно снаружи, со стороны лагеря, донеслись громкие гортанные крики и частые хлопки в ладоши. «Ах да, сегодня же выборы нового предводителя, — мгновенно вспомнил Виктор. — Надо пойти хотя бы одним глазком глянуть, что там происходит». Лично их в пещеру никто приглашать не стал, и рядовой был этому искренне рад. Раз его кандидатуру дикари благополучно вычеркнули из списка, значит, можно было вздохнуть с облегчением. Сама же Тина оставалась женщиной, а в этих суровых краях ни о каком женском правлении не могло быть и речи по определению. Хотя молодой солдат был твердо уверен: будь его супруга мужчиной, соплеменники без колебаний выбрали бы именно ее за один только ясный ум.
Молодые люди аккуратно выбрались из своего жилища наружу и неспешно приблизились к бурлящей толпе. Юноша предусмотрительно пропустил Тину вперед, ведь она являлась полноправным членом этой общины, а сам тактично отошел метров на десять в сторону. Из этой уединенной точки ему была превосходно видна вся площадка.
К удивлению Виктора, на месте покойного Джаду уже важно восседал новый вождь. «Оперативно они управились», — отметил про себя рядовой. Новый предводитель был мужчиной весьма преклонного возраста, и это, пожалуй, являлось хорошим знаком: по крайней мере, какой-то жизненный опыт у старика должен быть. А остальное — покажет время. По левую руку от восседающего вождя уверенно стоял его главный соперник по выборам. Этот коренастый мужчина вовсе не выглядел подавленным или расстроенным из-за своего проигрыша. Напротив, по его наглой осанке было заметно, что он считает себя кем-то вроде официального заместителя или правой руки вожака, что сразу возвышало его над остальными простыми охотниками. Каждый член племени поочередно подходил к новому лидеру и выказывал ему свои бурные первобытные поздравления. Старик уже полностью вжился в роль, и напускная важность на его лице наглядно это доказывала.
Вскоре Виктор заметил в толпе Тину. Она тоже послушно подошла к престарелому преемнику своего отца и высказала положенные слова почтения, но сделала это с абсолютно каменным, безэмоциональным лицом. Однако в тот момент, когда девушка проходила мимо наглого заместителя, тот неожиданно для всех бесцеремонно протянул руки и грубо схватил ее за обнаженную грудь. Эта дерзкая выходка не осталась незамеченной. Новый вождь мгновенно отреагировал на святотатство: он что-то грозно и на повышенных тонах выкрикнул в адрес своего зама, после чего как ни в чем не бывало продолжил прерванную церемонию.
Виктора от увиденного зрелища мгновенно бросило в жар, а внутри закипела глухая, яростная злоба. Впрочем, быстрая реакция старейшины ему понравилась — тот хотя бы прилюдно отругал своего зарвавшегося помощника. В этом диком первобытном обществе, как и в разоренной деревне Акира, любой сильный мужчина мог по праву силы затащить в свою пещеру любую понравившуюся женщину, и это считалось вполне естественным ходом вещей. Молодой солдат даже представить себе не мог, какая незавидная и страшная участь постигла бы красавицу Тину, не окажись он в нужный момент рядом с ней со своим огнестрельным арсеналом. «Дикие самцы», — гневно процедил сквозь зубы рядовой, мысленно ставя наглого зама на мушку своего автомата.
Спустя минуту Тина вернулась к нему. На ее миловидном лице читалась глубокая, искренняя грусть. Виктор ласково приобнял жену за плечи, пытаясь защитить от всего мира.
— Ты видел это? — тихо спросила она, упорно не желая смотреть мужу в глаза от подступившего стыда.
— Да, видел, — твердо ответил юноша. — Не бойся, маленькая моя. Больше он к тебе пальцем не прикоснется, я этого не позволю.
— Будет прикоснуться, — со страхом прошептала девушка, и ее плечи мелко задрожали. — Он мне сейчас тайно сказать, что я все равно скоро буду его жуа.
— Чёрта с два, — глухо процедил Виктор, хотя Тина, разумеется, этой фразы понять не могла. — Мы с ним ещё встретимся на нейтральной территории.
— Тина, принеси воды, пить, — мягко попросил он, и девушка послушно побежала через всё просторное поле к далёкому обрыву.
Рядовой тяжело опустился на камень и крепко задумался. Последние два дня он чувствовал себя здесь едва ли не как дома, искренне стремился сделать всё возможное, чтобы защитить эту общину. Теперь же это благородное желание у него постепенно испарялось. Молодой солдат начал отчётливо подмечать дремучий примитивизм местных жителей, их рабское, потребительское отношение к женщинам и поразительную ментальную тупость. Дикари существовали исключительно одним днём, устраивая свой быт как попало. Виктору открылась вся изнанка первобытного общества, которая в пылу первых сражений просто не бросалась в глаза. Но у него не было ни малейшего желания что-то здесь кардинально ломать, чему-то учить этих людей или давать им мудрые подсказки. Пусть живут так, как хотят и как умеют. На то она и эволюция, чтобы человечество развивалось своим естественным путём, набивая собственные шишки.
— Виктор! — неожиданно донёсся до слуха далёкий, испуганный девичий крик.
Юноша мгновенно вскинул голову и увидел, что тот самый обнаглевший заместитель вождя уже вовсю тянет Тину за руку в сторону дальних пещер, а девушка отчаянно отбивается от него всеми силами. Но противник был взрослым, крепким мужчиной, и грубая физическая сила предсказуемо оставалась на его стороне.
Буквально через несколько секунд рядовой, словно из-под земли, вырос прямо перед наглецом. Ловким армейским движением выхватив из-за пояса острый штык-нож, Виктор нанёс сопернику точный, хлёсткий удар, сделав длинный разрез на груди — от ключицы и до самого пупка. Он намеренно рассчитал усилие так, чтобы рана оказалась не смертельно глубокой, но и не походила на безобидную царапину. Из рваных краёв кожи мгновенно хлынула густая тёмная кровь. Не давая дикарю опомниться, молодой солдат стальным лезвием прижался к его пульсирующему горлу, но почти сразу опустил оружие, оставив на шее врага тонкий багровый след.
Было отчётливо видно, что поверженный заместитель буквально трясётся от дикого, животного страха — ещё бы секунда, и его первобытная спесь окончательно бы испарилась. Виктор вполне мог бы сделать и больше, но ему попросту не хотелось лишний раз пачкать руки о шкуру этого мерзавца. Тем более что абсолютно всё племя, затаив дыхание, пристально следило за происходящим у костра. Но даже новый престарелый вождь не проронил ни единого гортанного слова и даже не попытался остановить разъярённого пришельца. «Ещё один весомый плюс в пользу ума нового вождя», — удовлетворённо отметил про себя рядовой. Юноша был твёрдо уверен, что этот суровый урок наглая гадина теперь уж точно запомнит на всю оставшуюся жизнь.
Вскоре он обнаружил Тину в глубине их пещеры — несчастная девушка горько плакала, уткнувшись лицом в ладони.
— Не хочу оставаться здесь, — всхлипывала она, отчаянно борясь с подступающей истерикой. — Не хочу больше видеть это племя.
Виктору пришлось довольно долго сидеть рядом, нежно поглаживая её по спине, пока супруга окончательно не успокоилась и не перевела дух.
— Тина, — молодой человек выразительно показал рукой наружу, в ту сторону, где располагалась покинутая деревня Акира. Затем он поочередно указал пальцем на неё, на себя и на выход из пещеры, придав своему лицу вопросительное выражение.
Рядовой отчётливо видел, что девушка больше не желает оставаться среди соплеменников общины Кора. После трагической гибели отца её внутреннее отношение к родному племени изменилось коренным образом. Виктору даже казалось, что в определённые моменты она начинала искренне ненавидеть этих равнодушных людей. Сам же юноша вовремя вспомнил, что в опустевшем лагере Акира осталось очень много добротных пустующих жилищ, а те семеро спасённых парней примут их к себе без каких-либо вопросов, ведь они были обязаны пришельцу своими жизнями. Однако Тина в этот миг словно не услышала его предложения про чужую деревню.
— Кора, — обречённо произносила она, качая головой. — Всё Кора… Не хочу больше Кора! — Её горькие рыдания возобновились с новой силой. — Хочу уходить только с тобой. Полностью бросить Кора. Навсегда забыть Кора.
Рядовой проявил терпение и дал ей возможность выплакаться и полностью прийти в себя. Спустя некоторое время девушка крепко задумалась. Она наконец-то перестала плакать, а её раскосые глаза теперь казались абсолютно спокойными. Тинкета лишь внимательно посмотрела мужу в лицо и тихо, почти благоговейным шёпотом произнесла:
— Тина всегда с тобой, Виктор. Где ты — там и Тина. Если ты оставаться в Кора — я тоже быть в Кора. Ты решить уйти — я уйти вместе.
— А как же деревня Акира? — на всякий случай уточнил парень.
— Тоже, — со слабой улыбкой подтвердила девушка. — Ты жить в Акира — я тоже жить в Акира.
— Но чего хочет сама Тина? — спросил Виктор, так и не поняв до конца ничего, кроме её преданного обещания следовать за ним повсюду.
Девушка задумалась лишь на мгновение.
— Тина Кора не хотеть. Тина Акира не хотеть. Тина хотеть уйти с Виктор далеко.
Что ж, нежелание оставаться в Кора было вполне объяснимо. Относительно Акира молодой солдат её тоже прекрасно понимал: эти волосатые бестии испокон веков оставались злейшими врагами её общины, и жизнь в их заброшенной деревне постоянно напоминала бы девушке о пережитых ужасах. А вот идея уйти вдвоём куда-то далеко — это было предложение, над которым следовало крепко поразмыслить.
Юноша вспомнил свои недавние мысли, и его самого жутко потянуло к решению навсегда покинуть это примитивное племя. Если бы он был один, всё решилось бы в один миг. Но теперь ответственность за юную спутницу не давала рядовому покоя, хотя её сокровенные желания полностью совпадали с его собственными. Что же делать в такой ситуации? И куда именно держать путь? Да в принципе, хоть куда. В голове даже промелькнула малодушная мысль: может, оставить Тину здесь, а самому уйти на разведку и вернуться спустя время? Но где в этом диком мире её можно было безопасно оставить одну? Впрочем, этот вариант отпал сам собой — молодой человек понимал, что уже всем сердцем прикипел к ней. К тому же она прилежно учила русский язык, превращаясь в незаменимого переводчика. Да и девка оказалась по-настоящему боевой — взять хотя бы то, как отважно она помогала ему во время утренней засады на каменистой тропе. А если со временем разлюбит, куда её тогда девать? Виктор устало опустился на шкуру и надолго погрузился в свои думы. Тина молча сидела рядом: она интуитивно чувствовала, что прямо сейчас закладывается фундамент их общей судьбы.
Мысли лихорадочно сменяли друг друга, но окончательный ответ ускользал. Рядовой отчётливо понимал главное: бросить девушку и уйти одному было бы не просто подлым предательством по отношению к ней, но и осквернением памяти её покойного отца Джаду, доверившего ему дочь. Оставить её в одиночестве было решительно негде — будь то община Кора, лагерь Акира или любое другое окрестное поселение. Без его защиты красивую беззащитную сироту в первый же день силой затащат в чужую пещеру, потом передадут в другую, и её жизнь превратится в кошмар. На сегодняшний день только белый пришелец с автоматом оставался её единственным надёжным гарантом безопасности, потому что дикари панически боялись его грозного оружия. При этом туманное понятие «уйти далеко» казалось слишком растяжимым. Далеко — это куда? В какую сторону горизонта? А что, если по пути они нарвутся на ещё более свирепое и многочисленное племя? Или посреди ночи, пока они будут безмятежно спать, к их стоянке выйдет точно такой же чешуйчатый монстр величиной со слона? Разум склонял к тому, чтобы убраться из общины подальше, но лавина безответных вопросов не давала молодому солдату покоя. А может, он зря забивает себе голову, и смышлёная Тина сама прекрасно знает здешний рельеф и безопасные тропы? Ладно, утро вечера мудренее.
Стремительно темнело. Девушка выжидающе смотрела на мужа, но чёткого плана у Виктора пока не было.
— Спать, — коротко скомандовал он.
Тина послушно легла рядом. Юноша ласково обнял её, его рука нежно прошлась по изгибам девичьего тела, и в следующее мгновение они полностью растворились в страстной, дикой пляске первобытных чувств. Когда любовная буря наконец утихла, изнурённые супруги мгновенно уснули крепким сном.
ГЛАВА 7. РЕШЕНИЕ.
На рассвете они проснулись в тех же объятиях, в которых и заснули, но в это утро Тина не стала подниматься раньше своего мужчины. Виктор ласково перебрал пальцами её густые чёрные волосы и нежно поцеловал в губы. На миловидном лице молодой жены вмиг расцвела счастливая, искренняя улыбка.
Ополоснув лицо прохладной водой из алюминиевой фляги, Виктор выбрался из тесной пещеры на свежий воздух. Яркое тропическое солнце мгновенно ослепило глаза. У входов в пещеры лениво копались пара соплеменников, а на каменистой поляне у пепелища сиротливо лежали остатки былой роскоши. От громадной туши Питака оставался последний кусок мяса. На всякий случай молодой солдат наклонился и понюхал его — пахло хорошо, признаков порчи не было. Достав острый штык-нож, рядовой аккуратно отрезал три приличных, увесистых ломтя. Он был твёрдо уверен, что уже к сегодняшнему вечеру от этих запасов не останется ровным счётом ничего. И без того всё прожорливое племя беспрепятственно объедалось почти три дня подряд. Виктору было искренне интересно, что эти бездельники запоют завтра, когда праздничное мясо закончится. Ведь человеческий организм устроен так, что есть нужно каждый день. И юноше чертовски хотелось бы посмотреть, что именно принесут из леса местные горе-охотники, лишившись мудрого руководства старого Джаду.
— Ешь, — негромко произнёс Виктор, вернувшись в полумрак укрытия и протягивая Тине сочное мясо.
— Спасибо, — чисто ответила девушка, и молодой человек с улыбкой вспомнил, что это вежливое слово они подробно разбирали только вчера.
Феноменальная, просто поразительная память! Рядовой твёрдо решил сегодня же продолжить их увлекательные уроки. Накануне он выдал своей первобытной жене целую уйму самых простых, обиходных и часто используемых слов. Если она действительно намертво зафиксировала в голове вчерашний материал и добавит к нему то, что они выучат сегодня, с ней наконец-то можно будет нормально общаться. Пусть скупо, короткими фразами, но разговаривать. Тина оставалась единственным человеком во всём этом диком доисторическом мире, который потенциально мог его понять и от которого он со временем надеялся услышать связную родную речь. Насколько юноша успел заметить, первобытный язык племени Кора был устроен предельно просто. При желании Виктор и сам мог бы без труда его выучить, будь у него грамотный учитель. А вот его собственный русский язык казался настоящим грамматическим монстром по сравнению с местным наречием. По этой причине молодой солдат сознательно не перегружал голову Тины сложными правилами, падежами и склонениями. Он просто давал ей базовую лексику: существительные, прилагательные и глаголы. Главной задачей для него оставалось взаимное понимание. Чтобы облегчить девушке задачу, парень старался употреблять все глаголы исключительно в начальной, неопределённой форме. Но по привычке у него часто проскакивали обычные развёрнутые предложения, и внимательная Тина тут же его останавливала с искренним недоумением в глазах:
— Почему Виктор говорить вчера «убил», сегодня утром «убился», а только сейчас — «убивали»?
И молодому человеку приходилось на пальцах терпеливо объяснять ей эти тонкости. Потрясающе, но Тинкета постепенно и без труда схватывала времена глаголов и прочие сложные языковые нюансы. Виктор мысленно давал голову на отсечение: если бы эту способную дикарку можно было каким-то чудом отправить в его времени в Институт иностранных языков, она гарантированно вышла бы оттуда гениальным полиглотом. Настолько колоссальный интеллектуальный потенциал был заложен в ней самой природой.
— Иди посмотри, что там на поляне, — Виктор выразительно указал жене рукой на узкий выход из пещеры.
— Не хочу, — упрямо ответила Тина, качая головой. — Хочу быть с тобой здесь. Давай новые слова. Хочу знать всё.
«Интересно, — с теплотой подумал рядовой, глядя на её горящие глаза. — Ей действительно настолько сильно нравится учиться или она делает это исключительно ради меня, чтобы мне угодить?» В любом случае этот факт его искренне радовал.
Они уселись на мягкой шкуре друг напротив друга, и молодой солдат снова с головой погрузился в активную пантомиму. Он вовсю задействовал мимику, корчил забавные рожи, то и дело демонстративно поднимался на ноги, садился на землю, ложился навзничь — изображал буквально всё, что могло помочь делу. Если бы кто-то из соплеменников в этот момент чисто случайно заглянул в их пещеру и увидел эти странные телодвижения со стороны, он наверняка подумал бы, что пришелец из будущего окончательно и бесповоротно рехнулся. Но абстрактные глаголы и сложные прилагательные в первобытных условиях можно было наглядно показать только таким эксцентричным способом, другого пути просто не существовало. Иногда сообразительная Тина угадывала тактический замысел мужа с первых же секунд и радостно кивала. Юноша чётко произносил русское слово, а она прилежно повторяла его вслед за ним раз или два, аккуратно отправляя новую информацию в свою бездонную ментальную копилку. Наконец, плавно дойдя до священного слова «мать» и полностью убедившись, что Тина абсолютно верно поняла его глубокое значение, Виктор неожиданно для самого себя взял короткую паузу и на мгновение приостановился.
— Где твоя мать? — осторожно спросил Виктор, стараясь не задеть её чувства.
— Не знаю, — Тина на мгновение глубоко задумалась. — Отец говорить — умирать. Отец забрать Тина. Другое племя. Не знаю где.
Они молча продолжили урок. Молодой солдат даже не заметил, как древнее солнце лениво склонилось к закату и за тонкими стенами пещеры начали сгущаться вечерние сумерки. Интуитивно парень прикинул, что они непрерывно занимались не менее пяти часов подряд. От такого колоссального количества совершенно новых понятий ментальная копилка юной дикарки должна была просто взорваться, но она держалась поразительно стойко.
— Тина, ты совсем не выходить сегодня на поляну. Почему? — поинтересовался рядовой.
— Не хочу, — тихо, но твёрдо ответила девушка. — Не хочу быть здесь. Хочу только Тина и Виктор. Там… — она неопределённо махнула рукой куда-то в сторону горизонта, но вектор её движения был направлен явно прочь от территории стоянки Кора.
Решив временно свернуть эту сложную тему, юноша продолжил диктовать слова. Спустя ещё двадцать минут он заботливо спросил её:
— Устала? Наверное, хватит на сегодня?
— Нет, хочу ещё слова, — упрямо отозвалась Тина, жадно ловя каждый его взгляд.
Рядовой просто не мог поверить в такую невероятную тягу к знаниям. На дворе уже вовсю властвовала глухая доисторическая ночь, и в прохладном полумраке их жилища уныло догорала последняя деревянная лучина.
— Хочу завтра уходить с тобой, — неожиданно и очень серьёзно произнесла Тина. — Туда. Далеко. Полностью не хочу больше Кора.
— Хорошо, — глухо ответил Виктор, хотя в эту секунду он абсолютно не имел понятия, что им делать дальше, куда именно держать путь и как вообще обустраивать быт в полной изоляции. — Ты можешь хотя бы примерно показать рукой — куда именно нам идти?
— Мне всё равно, — совершенно равнодушно выдохнула молодая жена. — Я послушно пойду туда, куда ты сам сказать мне. Главное — ты меня никогда не бросать здесь, правда, Виктор?
— Правда, обещаю, — твёрдо заверил её юноша, прижимая девушку к своей груди.
Надежда выведать у Тины хоть какие-то ценные сведения о здешней географии с треском провалилась, и теперь вся тяжесть этого судьбоносного решения целиком упала на его собственные плечи.
В эту ночь молодому солдату спалось крайне плохо. Различные тактические варианты и маршруты один за другим лихорадочно бороздили его уставшую голову. Местности вокруг он не знал совершенно: что скрывалось за хлипким подвесным мостом — оставалось загадкой, равно как и то, что находилось за пределами разорённого лагеря Акира. Как и всегда в экстренных армейских ситуациях, рядовой решил действовать проверенным методом исключений. Сложившееся положение неуловимо напоминало ему классическую сказку о богатыре на распутье дорог: налево пойдёшь — коня потеряешь, направо пойдёшь — жизнь сложишь, и так далее.
Сзади, прямо за ярусами их пещер, им сурово упирались в спину отвесные высокие горы. Это были вовсе не те пологие каменистые хребты, на которые можно было шустро залезть за пять минут, а колоссальные скалистые массивы высотой в несколько километров. Горный маршрут отпадал сразу. На голых вершинах не водилось абсолютно никаких животных для пропитания, да и как в одиночку выдолбить приличное жилье в монолитном граните? Там, возможно, и струился какой-нибудь редкий чистый родничок, но вокруг не росло ни единого кустика или дерева для разведения спасительного костра. Повсюду их ждали бы лишь ледяной пронизывающий ветер, колючая пыль и палящий дневной зной. К тому же на открытом склоне они постоянно оставались бы у всех на виду, как на ладони. Этот гиблый вариант юноша вычеркнул из планов окончательно и бесповоротно.
На душе сразу стало чуточку легче — круг поисков сужался. Если повернуть налево, тропа вела прямиком в знакомую деревню Акира. Путь туда лежал неблизкий, да и сама местность вокруг казалась Виктору довольно бесплодной и пустой: с левой стороны расстилалось топкое непроходимое болото, с правой — бескрайняя морская гладь, и практически никакого защитного леса. Да и что вообще могло их там ждать? Однако молодого человека искренне интересовал один важный географический вопрос: а что простирается дальше, за границами поселения Акира? Умная Тина просто обязана была знать об этом хотя бы из рассказов своего покойного отца. Не желая терять драгоценное предрассветное время, рядовой без лишних сантиментов аккуратно растолкал спящую супругу.
— Тина, извини, что разбудил. Мне надо сейчас много думать. Надо, чтобы ты мне очень помочь.
— Конечно, — мгновенно согласилась преданная девушка, протирая заспанные глаза. — Спрашивать у меня всё.
— Что находится там, далеко, сразу после деревни Акира?
Тина на мгновение глубоко задумалась, а затем негромко произнесла:
— Мой отец говорить, что никогда до него, и когда он сам быть молодой, оттуда никто и никогда не приходить. Говорить, что там только пустое сухое поле и голые горы. Совсем нет деревья, нет что кушать и совсем нет пить.
Этот маршрут предсказуемо отпадал. Теперь следовало тщательно рассмотреть следующий тактический вариант: повернуть направо и перебраться на противоположный берег через подвесной мост. Во-первых, у Виктора оставались огромные сомнения в том, что эта хлипкая конструкция из лиан вообще способна выдержать вес взрослого человека с тяжёлым снаряжением, а рухнуть на каменистое дно глубокой расщелины ему совершенно не хотелось. Во-вторых, он абсолютно не представлял, какие опасности поджидают путников на той стороне каньона.
— Тина, а что находится там, если всё-таки рискнуть и перешагнуть через мост?
Девушка испуганно сдвинула брови и с явной тревогой выдохнула:
— Бота. Это очень плохое, страшное племя. Бота — много-много человек, как Акира. Они всегда хотят только воевать, и больше ничего. Они внешне не похожи на сутулых Акира, но они такие же злые и беспощадные. На той стороне они постоянно забирать много людей в рабство и полностью убивать другие мирные племена. Туда никогда не идти, Виктор. Там только смерть.
На её миловидном лице вмиг отразилась смесь первобытного испуга и глубокого презрения. Молодой солдат отчётливо почувствовал, что маршрут через ущелье является абсолютно гиблым. Добровольно идти в самый центр голодной волчьей стаи, пусть даже имея при себе современное огнестрельное оружие и запас гранат, было бы верхом безрассудства.
Методом исключений оставался единственный, последний вариант: каменистая прибрежная тропа пересекала дорогу, и сразу за ней начинался густой доисторический лес. Тот чешуйчатый монстр величиной со слона накануне мог прийти на стоянку исключительно оттуда. А раз этот великан прибрёл с лесной опушки, значит, в тех зелёных зарослях гарантированно водится приличная дичь и есть пища. Рядом, в глубоком ущелье, шумно тёк чистый ручей — вот и постоянный источник пресной воды. К тому же Тина умела при необходимости добывать огонь первобытными способами.
— Тина, а что ты можешь рассказать мне про этот лес? Куда именно уходит сквозь него дорога? Живут ли в тех зарослях какие-нибудь люди?
— В этот лес наши охотники ходить каждый день, и никогда ничего плохого не случаться, — принялась усердно объяснять девушка. — Тина не знать, откуда прийти тот страшный зверь, но не думать, что он жить в лесу. Может быть, он случайно спуститься с высоких гор. Никто из общины никогда не говорить, что такие гиганты жить в этот лес. Сами заросли идти далеко-далеко вниз, до самой большая вода. Когда-то давно у моря жить одно племя. Отец всегда говорить, что оно быть маленькое, мирное и хорошее. Если свирепые Бота их до сих пор не завоевать и не убить, оно должно оставаться там.
Виктор ласково поблагодарил умную жену, и она, успокоившись, вскоре снова мирно уснула на его плече.
С лесным маршрутом всё в его голове складывалось вроде бы как идеально, за исключением одного критического фактора: личной безопасности. Если они с Тиной уйдут из общины и построидут в буреломе обычный примитивный шалаш из веток, то любая крупная живность, наподобие того бронированного «бегемота», просто случайно наступив ночью одной массивной лапой, мгновенно сделает из спящих людей кровавый бифштекс, который потом с удовольствием и сожрёт. В такой кошмарной ситуации в темноте не поможет ни современное скорострельное оружие, ни самая хитрая маскировка.
К тому же пугало и то, что географическая информация покойного Джаду могла оказаться безнадёжно устаревшей. Что, если воинственные Бота за последние годы всё-таки завоевали то маленькое приморское племя и теперь там обустроена их собственная передовая военная база? Да и вообще, постоянно жить в лесу на уровне земли в доисторическую эпоху было делом чрезвычайно опасным и неразумным. Единственный логичный выход вроде бы нащупали, но молодому человеку упорно казалось, что в его плане не хватает какого-то самого главного, ключевого звена. И он обязан был отыскать это решение как можно скорее: сколько можно было тянуть время и оставаться в общине Кора?
Почему-то Виктор начал вспоминать свое далекое детство. Он родился и вырос в местах, где раскинулись огромные лесные массивы. Чего они с мальчишками только там не делали! Лес с малых лет был для него родным, поэтому юноша подсознательно и склонялся к этому последнему, «лесному» варианту. Тем более для безопасности вовсе не обязательно было забираться в самую дремучую глушь. Следовало просто выбрать удобное место в пределах прямой видимости от стоянки общины Кора. Если вдруг случится беда — соплеменники смогут помочь, да и сам он в случае чего придет на выручку. Получалось вроде бы и уединенно, но в то же время не так далеко. По крайней мере, на таком расстоянии, чтобы территорию лагеря можно было отчетливо разглядеть хотя бы через оптику снайперской винтовки. Но чтобы получить такой обзор из чащи, требовалось забраться на какое-нибудь очень высокое дерево. Ну и что с того? В памяти молодого солдата внезапно всплыл один яркий день из детства, когда они с пацанами до темноты играли в лесу в пограничный пост.
«Вот оно! — неожиданно в сознании вспыхнул идеальный вариант, который разом решал абсолютно все проблемы. — И как я раньше до этого не додумался!»
Конечно, придется потратить денек-другой на подготовку, попотеть и вспомнить увлечения юности. Но всё это были сущие мелочи, ведь главное — у него теперь появилась четкая рабочая идея. Оставалось лишь воплотить ее в жизнь. Рядовой ждал наступления завтрашнего дня как манны небесной, настолько ему не терпелось поскорее проверить задумку на практике. С этими воодушевляющими мыслями он наконец-то спокойно и крепко уснул.
ГЛАВА 8. ПОДГОТОВКА.
Едва проснувшись на рассвете, Виктор резко вскочил на ноги. Тина лежала рядом на шкуре, но ее глаза уже были открыты. Заметив движение мужа, она, как и всегда, ласково улыбнулась ему. Юноша наклонился и нежно поцеловал ее в пухлые губы. Девушка уже полностью привыкла к этому проявлению чувств из будущего, и, судя по всему, романтические поцелуи ей теперь даже очень нравились.
— Тина, еда больше нет, — негромко произнес рядовой и выразительно развел руками.
Огромная туша чешуйчатого Питака была окончательно доедена соплеменниками еще вчера вечером, и теперь для общины наступала суровая пора самостоятельной охоты.
— Не хочу, — спокойно ответила дикарка. — Ничего не хочу.
Слово «ничего» они подробно разбирали только вчера, а сегодня эта способная ученица уже вовсю использовала его в речи. Умница, да и только! Девушка грациозно приподнялась на локтях и вплотную приблизила свое миловидное лицо к лицу супруга.
— Туда хочу, — она снова настойчиво махнула рукой куда-то в сторону горизонта. — Хочу Тина и Виктор. Кора больше не хочу. Хочу ходить далеко.
— Тина, но куда именно далеко? — Виктор в очередной раз попытался выведать у нее хоть какую-то географическую конкретику, но молодая жена лишь упрямо повторила свой неопределенный жест в неизвестность.
— Тина — серьезный человек? — нарочито строго и требовательно спросил молодой солдат, пристально глядя на нее.
— Да, Виктор, я очень серьезный, не надо сомневаться, — взволнованно заговорила она, словно пытаясь оправдаться перед ним. — Я за тебя сделать всё, что ты просить…
— Я спрашивать Тину много раз: куда именно Тина хотеть уходить из лагеря Кора? А Тина ничего не говорить конкретно, не показать точно рукой. Получаться, Тина — несерьезный человек. Тина просто не любит Виктор и хочет уйти в лес жить одна.
Конечно, молодой человек прекрасно понимал, что сейчас сознательно немного перегибает палку. Но ему было жизненно необходимо заставить девушку включить логику и дать ей понять, что их две головы отныне должны думать и планировать маршрут сообща. Сам он являлся пришельцем из неведомого грядущего и здешних мест не знал совершенно, но она-то была местной уроженкой и обязана была ориентироваться в этих первобытных краях.
Так Виктор и знал: в пещере тут же разразился такой оглушительный рёв! Он сознательно не стал сразу её утешать. Пусть молодая жена до конца поймёт, что она уже взрослая и в их новой совместной жизни нужно уметь самостоятельно принимать решения или хотя бы давать конкретные, дельные советы. Видя, что муж совершенно безразлично сидит на краю звериной шкуры и не делает шагов к примирению, Тина принялась плакать ещё сильнее и отчаяннее. Рядовой терпеливо ждал. Наконец Тинкета буквально впилась пальцами в его плечи; она отчаянно пыталась что-то сказать, но из-за рыданий никак не могла полностью успокоиться. Спустя пару минут она всё-таки взяла себя в руки и наглядно принялась за ту же самую сложную умственную работу, которую её мужчина проделал этой ночью. И такой подход молодому солдату очень понравился.
— Тина серьезный, очень серьезный! — наконец сквозь редкие всхлипы заговорила она на ломаном русском. — Ты спрашивать, куда идти, я теперь всегда буду отвечать, только никогда не оставляй Тина одна. Если ходить туда, — девушка выразительно показала рукой в сторону далёких колоссальных гор, — там совсем ничего нет, и никто не живет. Мы быстро умереть без еда. — Если ходить в лагерь Акира, там оставаться много хороших пещер и там можно спокойно жить. Но за деревней Акира жить дальше нельзя, там сразу умирать без вода и без еда. Мне самой очень не хотеться жить там, где раньше ходить злые Акира, но если Виктор решать идти туда, я послушно иду вместе. — Если ходить через подвесной мост — мы сразу встретить Бота. Это быть новая большая война, как с Акира, или даже намного больше. Если победить их — на той сторона можно очень хорошо жить. Если не победить — сразу умереть.
Она на мгновение глубоко задумалась и вовремя вспомнила про последний лесной маршрут:
— Если ходить в густой лес, можно строить временная пещера из ветки. Только далеко ходить сразу нельзя, там жить другое племя, я не знать, какое оно сейчас. В сам лес точно есть хорошая еда и чистая вода. Только большие злые звери тоже могут быть там. Мне немного страшно, особенно когда мы будем спать на земле.
— Молодец, Тина, — тепло улыбнулся Виктор. — Ты мне сейчас очень сильно помогла, и я теперь отлично вижу, что ты по-настоящему серьезный человек. А теперь ответь мне на самый главный вопрос: куда лично ты больше всего хочешь идти? И после этого мы с тобой окончательно миримся. Я жду твоего ответа.
Этот выбор оказался для юной дикарки действительно невероятно трудным, ведь ей отчаянно хотелось угодить любимому мужу и своим собственным желаниям одновременно. Она погрузилась в думы надолго, лихорадочно перебирая в голове все плюсы и минусы. В конце концов девушка решительно выдохнула:
— Лес.
Но тут же, словно испугавшись собственной смелости, поспешно добавила, что беспрекословно пойдёт за ним, куда бы он сам в итоге ни решил.
Тина буквально впилась в лицо молодого солдата своим напряжённым взглядом, затаив дыхание в ожидании его окончательного вердикта. А Виктор внутренне искренне радовался своему утреннему тактическому розыгрышу и особенно тому, что их мнения по поводу маршрута полностью и безоговорочно совпали.
— Хорошо, Тина. Давай выберем лес. Я и сам всю ночь думал исключительно про лесной вариант. Давай теперь позабудем все обиды и немедленно займёмся делом.
— Давай, — радостно отозвалась она и стремительно поднялась на ноги.
— Ты будешь мне помогать? — с улыбкой спросил рядовой, вспомнив свой грандиозный план с пограничным постом на дереве.
— Да, помогать, всё помогать! Всегда говорить, что я буду помогать. Я помогать делать всё, я и Виктор теперь вместе! — её простые слова буквально пылали первобытным жаром и великой надеждой. Юноша ещё никогда не видел свою спутницу в таком сильном эмоциональном порыве. Дай ей в этот миг осколочную гранату — и она без раздумий полезет на любую пулемётную амбразуру. Рядовой честно попытался её немного успокоить, но все его доводы оказались абсолютно бесполезны. Девушка окончательно поняла, что муж полностью принял её план. Она бурно бросилась Виктору на шею, и парень даже испугался, что от избытка чувств она его сейчас просто задушит. Ей срочно, сию же секунду требовалось что-то делать, куда-то бежать или собирать вещи.
— Идти! — наконец решительным командирским тоном произнесла она и крепко взяла мужа за руку, увлекая к выходу. Но тут же резко остановилась посреди лаза, вовремя вспомнив, что прямо под мохнатой шкурой зверя всё ещё лежит их грозное оружие. — Забирать оружие, я сама нести и быстро идти.
— Тина, постой, — Виктор мягко, но крепко обхватил девушку за плечи, останавливая её бурный порыв. — Сначала надо подготовить место.
Ему пришлось потратить пару минут, чтобы на пальцах и жестах объяснить ей значение нового слова «подготовить». Как только до юной дикарки наконец-то дошёл истинный смысл, она снова крепко схватила мужа за руку и настойчиво потянула к узкому выходу:
— Идти подготовить! — решительно заявила она.
Молодой солдат мысленно улыбнулся, чувствуя, что если он прямо сейчас отпустит её тонкие пальцы, девчонка просто улетит вперёд, как стрела. На всякий случай он прихватил с собой автомат, верный штык-нож и пистолет Макарова в поясной кобуре. Когда они наконец выбрались из прохладной пещеры на залитую солнцем поляну, Тина даже не повернула головы в сторону соплеменников. Она целеустремлённо влекла своего мужчину к каменистой тропе, ведущей прочь со стоянки. Но Виктор вовремя притормозил её бег и увлёк в сторону глубокого обрыва. Подойдя к краю кручи, прямо к прочному канату, с помощью которого местные женщины ежедневно поднимали пресную воду со дна ущелья, он выразительно ткнул в него пальцем:
— Лиана, — чётко произнёс юноша.
— Лиана, — послушно и чисто повторила супруга.
— Тина, теперь нам надо очень много лиана, — молодой человек растопырил перед её лицом шесть пальцев. — Четыре толстые и две совсем тонкие.
Девушка не стала тратить время на лишние расспросы, а просто уверенно махнула рукой в сторону раскинувшегося впереди зелёного массива. Туда-то рядовому как раз и требовалось попасть. Взявшись за руки, молодые люди быстрым, уверенным шагом направились прямиком под сень доисторических деревьев.
Едва они перешагнули невидимую границу леса, Виктору сразу стало понятно, что Тина бывала в этих зарослях уже не один десяток раз. Она двигалась вперёд абсолютно спокойно и грациозно. Дикие природные канаты опутывали здесь буквально всё пространство: плети свисали с ветвей, стелились под ногами и переплетались между собой, встречались самые разные размеры — от тонких гибких усиков до могучих плетей толщиной с хороший морской канат. Среди буйной растительности молодому солдату попались даже гигантские папоротники, вымахавшие высотой почти с его собственный рост. Тина тем временем стремительно уходила всё дальше в чащу.
— Стой, Тина! — громко крикнул парень, уже начиная терять её лёгкую фигурку из виду среди плотных зелёных зарослей.
Девушка послушно повернула назад и мгновенно выросла рядом с ним.
— Дерево. Очень большое дерево, понимаешь? — Виктор руками наглядно показал в воздухе, насколько огромным и массивным должно быть это растение.
Тина нахмурилась и задумалась буквально на одну минуту, лихорадочно перебирая в памяти лесные тропы. Затем она снова крепко взяла мужа за руку и уверенно повела за собой. Юноша то и дело спотыкался о коварные узлы ползучих лиан и пару раз едва не растянулся на влажной земле. Рядовой искренне не понимал, каким образом эта первобытная девчонка, будучи абсолютно босоногой, умудряется ни разу не оступиться и не поранить пальцы на этой дикой тропе.
Искомое исполинское дерево Виктор приметил ещё издалека. Оно выделялось на фоне остальных великанов своим невероятно толстым, гладким и мощным стволом. Парень подошёл ближе и задрал голову вверх: нижняя часть великана была абсолютно чистой, лишь изредка попадались мелкие сучки, и только на приличной высоте раскинулись массивные, толстые ветви. Причём росли они очень необычно, в два ровных яруса. Сучья образовывали идеальный, замкнутый круг вокруг мощного ствола, словно они выросли одновременно из одного кольца по всей окружности. Внешне эти ярусы неуловимо напоминали пышные юбки, чьи концы причудливо завивались к небу. Вернее, это походило на огромные зелёные чаши, внутри которых надёжно покоился сам ствол.
— Лучше и не придумаешь, — восхищённо произнёс рядовой вслух.
Для его тактического плана с пограничным постом на высоте невозможно было отыскать более идеальной природной крепости. К тому же они не успели отдалиться от лагеря общины Кора слишком далеко — в случае непредвиденной опасности до соплеменников можно было добраться в два счёта. Всё до мельчайших деталей совпадало с теми чертежами, которые он всю ночь крутил в своей голове.
— Тина, надо резать лианы, — юноша протянул жене свой острый стальной штык-нож, наглядно показав, за какую часть рукояти следует держаться, а где можно сильно полоснуть пальцы о лезвие.
Спустя полчаса у ног молодого солдата уже ровным рядком лежали шесть толстых, прочных лиан. Виктор мысленно не уставал восхищаться своей молодой супругой: она ровным счётом ничего не понимала в его грандиозных строительных замыслах, но при этом работала на совесть и совершенно не донимала мужа глупыми расспросами. Рядовой внимательно осмотрел заготовки и попросил её заменить две толстые плети на более тонкие и гибкие, так как четыре массивных каната подходили для основы будущего дома просто идеально. Тина вернулась обратно невероятно быстро. Теперь всё было полностью готово для того, чтобы начать первый этап их секретного доисторического строительства.
Виктор аккуратно разложил две толстые лианы строго параллельно друг другу на влажной лесной земле. Тина устроилась на корточках рядом и с жадным любопытством наблюдала за каждым движением его рук. Пошарив под ногами, молодой человек выбрал крепкую сухую ветку, предварительно проверив, чтобы древесина не оказалась гнилой или слишком хрупкой. Отступив примерно метр от края, он точными движениями ножа пробил сквозные отверстия в обоих канатах на одном уровне. Затем юноша с усилием вогнал концы палки в эти пазы, прикинул нужное расстояние и проделал следующие две дыры в лианах, но уже чуть дальше. Если бы Тина была его современницей из двадцать первого века, она бы в ту же секунду догадалась, что пришелец мастерит классическую верёвочную лестницу. Но первобытная девушка пока лишь усердно хмурилась, пытаясь своим ясным умом дойти до сути происходящего.
— Тина, нужно делать вот так, — мягко попросил рядовой, возвращая ей стальной штык-нож.
Первые пару минут он внимательно контролировал её работу, дважды поправил положение палок и убедился, что она всё поняла верно. Дальше молодая жена трудилась удивительно быстро и сосредоточенно, а сам Виктор споро принялся собирать вторую пару лиан. «Какая же молодец девчонка», — в очередной раз с теплотой подумал он о ней. Её способность схватывать сложные технические задачи буквально на лету поражала его всё сильнее.
Они закончили сборку практически одновременно. Рядовой чуть отошёл в сторону и аккуратно обрезал две длинные, но тонкие и гибкие лианы. Каждую из них он прочно привязал к самой нижней ступеньке получившихся конструкций.
— Виктор, что это? — наконец не выдержала Тина. Было заметно, что она очень долго и изо всех сил сдерживала своё первобытное любопытство, но в конце концов всё-таки сдалась.
— Наш дом, — с улыбкой ответил юноша. — Сейчас Тина сама будет смотреть дальше.
Он поудобнее перехватил рукой самую длинную лиановую лестницу, закинул её на плечо и начал упорно карабкаться вверх по массивному гладкому стволу дерева-великана. На пути попадались сложные участки, где ступне в армейском ботинке было абсолютно не за что зацепиться, и тогда молодому солдату приходилось подтягиваться исключительно на силе собственных рук. Наконец пальцы мёртвой хваткой вцепились в толстый сук из первого, нижнего яруса зелёной «чаши». Юноша мощным рывком подтянул торс и уверенно встал на ноги. Обзор отсюда открывался великолепный. Где-то далеко внизу, у самого подножия исполина, Виктор различил маленькую фигурку Тины. Задрав голову, она неотрывно смотрела вверх и замерла в ожидании продолжения чуда.
Выбрав самую прочную и толстую ветвь яруса, рядовой намертво привязал к ней верхние концы первой лестницы. Ещё раз весом всего тела проверив узел на надёжность, он начал спускаться обратно на землю — но теперь уже с комфортом, переступая по деревянным перекладинам. Лиановая конструкция сидела как влитая; чувствовалось, что она без труда выдержит троих крепких мужчин, не то что одного человека.
Тина от бурного восторга принялась прыгать и звонко хлопать в ладоши, точно маленький ребёнок. Конечно, во-первых, она в своей дикой жизни никогда не видела ничего подобного лестницам, а во-вторых, она сама приложила руку к её созданию и видела весь процесс от начала до конца.
— Виктор — молодец! Виктор люблю много! Виктор умный! — радостно лепетала она, осыпая мужа ворохом искренних чувств. Она, разумеется, и близко не догадывалась, сколько точно таких же верёвочных лестниц её голубоглазый избранник вместе с дворовыми пацанами успел построить в своём далёком цивилизованном детстве. Разве что вместо гибких лиан у них тогда были обычные бельевые верёвки, а во всём остальном первобытная технология ни капли не изменилась.
Сам молодой солдат был искренне доволен тем, что его инженерная задумка сработала без сучка и задоринки и получилась на редкость надёжной. Не теряя драгоценного времени, он в точности повторил всю операцию со второй лестницей. Только на этот раз затащил её ещё выше и привязал за самую мощную ветвь самого верхнего, стратегического яруса кроны. Глядя на мир с этой головокружительной высоты, Виктор почувствовал себя хозяином положения: вся округа теперь лежала перед ним как на ладони. Отсюда он отчётливо разглядел лагерь общины Кора, какие-то странные острые навесы на противоположной стороне глубокой расщелины, бескрайнее зелёное море верхушек деревьев и даже узкую синюю полоску далёкого древнего океана на самом горизонте.
Спустившись на землю, Виктор сразу же поймал на себе нетерпеливый, жгучий взгляд Тины. Но прежде чем побежать к стволу, она озадаченно указала пальцем на привязанную к низу тонкую лиану:
— Зачем?
Вместо ответа юноша взял в руки последнюю, самую нижнюю деревянную перекладину, сгруппировался и резким движением забросил всю конструкцию высоко вверх. Верёвочная лестница послушно взвилась в воздух и надёжно повисла на одном из прочных боковых суков, полностью исчезнув из зоны досягаемости с земли.
— Виктор! — испуганно вскрикнула Тина, всплеснув руками. — Зачем ты это сделать? Нам теперь опять заново собирать лианы?
Молодой солдат с улыбкой покачал головой и просто молча указал ей пальцем на свисающий конец той самой тонкой лианы, который теперь сиротливо покачивался прямо на уровне его груди. Парень крепко ухватился за него и плавно потянул вниз — в ту же секунду с лёгким шелестом сверху послушно полетела их основная лестница, разворачиваясь во всю длину. Только увидев этот хитрый тактический трюк, первобытная девушка окончательно успокоилась и восхищённо округлила глаза.
Тем временем впереди их ждала ещё целая куча сложной строительной работы. Но для начала требовалось доступно объяснить Тине, что именно они вообще здесь создают.
— Тина, — Виктор ласково обратился к ней и, выразительно показав рукой на крону исполинского дерева, чётко произнёс: — Наш дом.
Она уже прекрасно знала значение этого слова, но по её недоверчивому взгляду было отчётливо видно: дикарка до конца не верит, что на вершине гладкого ствола можно как-то обустроить настоящее человеческое жильё.
— Давай, иди вперёд, — скомандовал парень.
Тина осторожно, с некоторой опаской ступила босой ногой на первую деревянную перекладину, а затем уверенно двинулась всё выше и выше. Рядовой послушно поднимался следом, страхуя её снизу. Оказавшись на уровне первой, средней «чаши», девушка надолго замерла, во все глаза осматривая раскинувшиеся внизу лесные окрестности.
— А где здесь дом? — удивлённо повернулась она к мужу.
— И тут, и там, — Виктор сначала обвёл рукой ветви вокруг них, а затем многозначительно указал пальцем на самый верх кроны.
При помощи простых жестов он принялся наглядно объяснять ей строительный план: необходимо нарезать ещё уйму гибких лиан и плотно переплести ими поверх ветвей всё пространство вокруг главного ствола. Таким хитрым способом они создадут в этих природных «чашках» прочный, надёжный пол. Сверху останется лишь насыпать толстый слой сухой соломы, пальмовых листьев или мягкой зелени других деревьев. Под общим весом настила массивные сучья со временем чуть-чуть опустятся, и в итоге получится почти идеально ровная, комфортная жилая площадка. Точно такую же процедуру Виктор планировал повторить и на самом верхнем ярусе.
— Идти туда! — загорелась идеей Тина и решительно указала пальчиком на вторую лестницу. Ступив на деревянные перекладины, она поднялась на стратегическую высоту уже гораздо более ловко, быстро и грациозно, словно занималась этим всю свою жизнь.
Оказавшись на самой вершине гигантского дерева, молодая дикарка буквально замерла на месте. Она смотрела и смотрела вдаль, медленно поворачиваясь во все стороны горизонта и жадно впитывая грандиозную панораму. Виктор осторожно тронул её за локоть, но всё было абсолютно бесполезно — она словно превратилась в прекрасное каменное изваяние. Юноша отчётливо заметил, что его супруге не просто безумно нравился этот вид. Открывшаяся картина её по-настоящему заворожила и потрясла до глубины первобытной души: и этот бескрайний обзор, и само величественное дерево, и их удивительная верёвочная лестница. А главное, здесь, на этой недосягаемой высоте, они оставались совершенно одни во всей вселенной. Как рядовой успел понять из их прошлых разговоров, такое уединение было её самой сокровенной заветной мечтой. Именно из-за этого жгучего желания сбежать от докучливых взглядов соплеменников она изначально и выбрала глухой лес.
Прошло не менее двадцати минут, прежде чем восхищённая Тинкета наконец-то пришла в себя и смогла заговорить.
— Виктор, — тихо произнесла она, даже не поворачивая к нему головы и продолжая всматриваться в сизую даль. — Я никогда в жизни не смотреть так много, так далеко… Хочу, чтобы это быть наш дом.
Рядовой услышал эти слова и с облегчением вздохнул, у него сразу заметно повеселело на душе. Ему и самому этот высотный оборонительный вариант безумно нравился, но теперь, когда его задумка нашла такой горячий отклик в сердце любимой жены, ситуация и вовсе становилась идеальной.
Его ночной стратегический план работал на все сто процентов. До глубокого ущелья с чистой пресной водой от подножия дерева было от силы метров пятьсот. Родной лагерь общины Кора оставался как на ладони, а через мощный оптический прицел снайперской винтовки Виктор при желании мог бы сейчас рассмотреть едва ли не каждый зуб нового престарелого вождя. Но самое главное и неоспоримое преимущество заключалось в том, что на этой высоте их теперь никто и никогда не сможет достать. Даже если в здешних непролазных дебрях и водилось какое-то огромное свирепое животное вроде того чешуйчатого «бегемота», оно при всём желании сумело бы дотянуться головой максимум до уровня средней «чаши». А уж про их верхнее секретное убежище и говорить было нечего — туда доисторическим монстрам путь был заказан навсегда. К тому же, пробираясь сквозь чащу, молодой солдат то и дело подмечал в траве отчётливые следы и узкие натоптанные тропинки. Это красноречиво свидетельствовало о том, что разнообразной живности в здешнем лесу водилось немало, а значит, проблем с успешной охотой и пропитанием у них точно не возникнет.
Его тактические размышления прервал звонкий голос Тины:
— Вниз. Лианы, листья. Хочу быстро делать домой.
Было отчётливо видно, что юная дикарка загорелась этой строительной идеей не на шутку. Молодые люди споро спустились на землю. Древнее солнце как раз стояло в самом зените, а это означало, что времени до наступления темноты у них оставалось навалом.
Что тут началось с Тиной! Она больше не ходила спокойным шагом, а буквально летала по лесу, без устали принося к подножию исполина всё, что только могло пригодиться для обустройства жилища. Виктор едва успевал поднимать заготовки наверх по верёвочной лестнице и методично распределять их по ярусам. Девушка ни разу за несколько часов даже не присела отдохнуть, её миловидное лицо оставалось предельно сосредоточенным и целеустремлённым. Честно говоря, сам молодой солдат запыхался и изрядно выдохся уже не один раз. Но, глядя на фантастическую выносливость Тины, ему становилось чисто по-мужски стыдно просто присесть на пенёк перевести дух — даже там, на высоте, где она физически не могла его увидеть.
Время неумолимо шло вперёд, и их высотные этажи на глазах принимали вполне жилой, уютный вид. Как юноша и рассчитывал изначально, под приличным весом плотно переплетённых лиан и охапок свежих листьев массивные сучья чаши чуть-чуть выровнялись. Сами ветви дерева-великана были настолько толстыми и прочными, что у рядового не возникало ни малейших сомнений: любая из них без труда выдержит вес пятерых крепких мужчин. Солнце тем временем начало лениво клониться к закату. Парень прикинул, что примерно часа через четыре в лесу станет абсолютно темно.
Однако основная часть работы была уже благополучно завершена. Тина ловко взобралась на самую вершину кроны, придирчиво оглядела получившуюся площадку истинно женским, хозяйским взглядом, осталась полностью довольна результатом и произнесла твёрдым, не терпящим возражений голосом:
— Спать тут.
Но вдруг её внимание привлекло что-то на небе, и она озабоченно нахмурилась:
— Виктор, голова мокрая, вода с неба.
«Точно, — мгновенно сообразил молодой человек, — а если ночью внезапно хлынет тропический дождь?» Нам ведь нужна крыша.
— Тина знать! — донёсся до него уверенный девичий голос уже снизу.
Она с феноменальной скоростью спустилась на землю и снова бесследно исчезла в густых зелёных зарослях. Виктор остался на высоте в полном неведении и принялся терпеливо ждать. Примерно через полчаса из прибрежных кустов показался огромный бесформенный стог, который медленно, но уверенно двигался прямо в его сторону.
— Тина! — парень кубарем скатился по лестнице и бросился ей навстречу. — Виктор помогать!
Но живой стог уже достиг подножия дерева, и из-под огромной груды зелени весело вынырнула лохматая, с ног до головы облепленная сухой травой Тинкета. Юноша внимательно присмотрелся к её ноше и сразу узнал те самые широкие плотные листья, которыми сутулые дикари Акира обычно укрывали крыши своих примитивных шалашей. Дальше дело было за ним. Наскоро соорудив из прочных палок с сучками импровизированные наклонные лаги на обоих ярусах кроны, рядовой начал аккуратно развешивать на них принесённый материал. Но тут наверх поднялась Тина и с ходу решительно забраковала все его инженерные усилия:
— Виктор делать неправильно. Тина делать.
Что ж, спорить со специалистом по первобытной архитектуре было глупо. Молодой солдат охотно уступил ей место, здраво рассудив, что он в этих делах далеко не спец, и принялся просто послушно подавать ей нужные ветки и листья.
Тина справилась с этой сложной задачей удивительно быстро и, едва закончив, снова ловко сбежала по перекладинам вниз, скрывшись в чаще. Вскоре из бурелома опять показался забавный сноп на тонких ножках, и уже через час их надёжная высотная кровля была полностью готова. Виктор внимательно оглядел получившуюся импровизированную крышу и пришёл в настоящий восторг — всё было сделано на редкость грамотно. Уставшие, но довольные, они присели передохнуть у мощных корней исполинского дерева. Миловидное лицо Тины буквально сияло от счастья. Она доверчиво положила голову мужу на плечо, заглянула в глаза и тихо произнесла на его языке:
— Люблю. Виктор молодец, вместе. Домой. Кора забывать.
Честно говоря, всю основную, самую тяжёлую ручную работу сегодня выполнила именно она. Молодому солдату до сих пор верилось с трудом, что в таком юном, хрупком и изящном девичьем теле может скрываться столько колоссальной, бьющей через край первобытной энергии. Если эта удивительная девчонка чем-то искренне загоралась, остановить её было практически невозможно. И Виктор понимал, что для суровых условий выживания в прошлом это было невероятно ценное и полезное качество.
«Ну вот, кажется, сегодня нас наконец-то ждёт крепкий и спокойный сон в новом гнёздышке», — с облегчением подумал юноша. Но тут его сознание словно обожгло внезапной вспышкой: оружие! Весь его смертоносный арсенал до сих пор лежал без присмотра в пустующей пещере лагеря Кора!
— Тина! — Виктор взволнованно встряхнул девушку за плечи, вырывая из дремоты. — Наш автомат, пистолет, гранаты… Надо срочно идти и принести всё сюда. Сейчас же! Вместе.
— Идти, — сразу же, без секундного колебания согласилась преданная Тина и споро поднялась на ноги.
Они быстро вернулись на стоянку и бережно собрали всё оружие, которое ещё оставалось в лагере. Тина прихватила с собой даже мохнатую шкуру из их опустевшей пещеры. Дотащив тяжёлую ношу до дерева-великана, молодые люди слаженно подняли весь груз на самый верхний, стратегический ярус кроны. Оставался лишь застрявший на каменистом склоне строительный вагончик. Что делать с этим резервным складом дальше? Виктор мысленно пересчитал весь свой текущий арсенал: два автомата Калашникова, десять снаряженных рожков, пистолет Макарова с двумя обоймами, снайперская винтовка и полтора магазина к ней, две осколочные гранаты, алюминиевая фляга и походная аптечка.
«Для начала, в принципе, весьма неплохо, — тактически оценил ситуацию юноша. — Да и до будки отсюда не так уж далеко, ходу от силы час, не больше. В любой удобный день можно будет спокойно сходить на разведку. Конечно, всё имущество за один раз я оттуда не унесу, но вот прихватить ещё парочку гранат и дополнительные рожки для снайперской винтовки нужно будет в обязательном порядке. Если, разумеется, возникнет такая острая необходимость. Пока я особой угрозы не вижу, но кто знает, какие сюрпризы принесёт завтрашний день, особенно в этом диком первобытном мире».
Они окончательно перебрались на самый верхний настил, и рядовой протянул Тине снайперскую винтовку. Как же мгновенно оживилась молодая дикарка, особенно когда прильнула к окуляру прицела и увидела родное племя как на ладони! В этот миг она напрочь позабыла, что муж стоит рядом, и принялась увлечённо что-то комментировать на своём гортанном наречии. Оторвать её от мощной оптики было абсолютно невозможно. Это захватывающее наблюдение продолжалось до тех пор, пока Виктор ласково не тронул её за плечо.
— Завтра Тина будет смотреть ещё, обещаю, — мягко произнёс юноша.
Девушка с явным сожалением вернула ему винтовку, но всё равно продолжала неотрывно всматриваться вдаль, любопытно крутя головой во все стороны горизонта.
— Тина, а что находится там? — Виктор выразительно указал рукой на дальний конец подвесного моста и тропу, скрывающуюся за пологим холмом. Даже через оптику прицела там невозможно было разглядеть ничего конкретного, лишь смутно угадывались какие-то странные остроносые навесы, а возможно, это были вовсе и не крыши.
Тина испуганно нахмурилась и тихо ответила:
— Туда — Бота. Много Бота. Много домой у Бота. Плохо Бота… Я очень не хотела Бота, поэтому не выбирать туда идти.
— Почему они плохие? — продолжал дотошный расспрос рядовой, поставив перед собой чёткую задачу выудить у супруги абсолютно всю информацию о воинственных соседях напротив. — Они тоже угоняют в рабство беззащитных женщин? Или просто всех убивают?
Тина на мгновение глубоко задумалась, подбирая русские слова:
— Нет забирать женщин. Нет забирать или просто убивать чужих людей. Они забирать вся земля, а если племя против — тогда убивать.
— Но они ведь до сих пор не забирать земля у общины Кора?
— Вождь Бота и мой отец давно говорить вместе, — грустно пояснила девушка. — Был уговор. Отец теперь умер — Бота скоро идет забирать земля Кора. Очень скоро. Они забирать земля вообще у всех.
Ах, вот оно что! В голове у молодого военного мгновенно сошлись все элементы этой сложной политической головоломки каменного века. Оказывается, между двумя вождями существовало негласное соглашение: пока отец Тины оставался жив и удерживал власть, сильные соседи их не трогали. Но теперь, когда старого Джаду не стало, у свирепого племени Бота оказались полностью развязаны руки. Значит, покой общины нарушали не только сутулые налётчики Акира, но и эти скрытые, до поры до времени затаившиеся враги. Невидимая бомба замедленного действия всё-таки взорвалась. В любой момент лагерю следовало ждать новых, куда более опасных гостей. Интересно, а знает ли об этой смертельной дипломатической ловушке их новый престарелый вождь? В одном Виктор был уверен твёрдо: они с Тиной сбежали из лагеря Кора как нельзя более вовремя.
— Если завтра придет Бота, что тогда будет с общиной Кора? — спросил Виктор, пытаясь просчитать тактическую обстановку наперёд.
— Или уходить далеко, или умирать, — тихо отозвалась девушка. — Я думать, они выбирать уходить.
— Но куда они вообще могут уходить, Тина? В какую сторону?
— Не знаю, — качнула она головой. — Могут уходить жить в пустые пещеры Акира, могут прятаться в этот большой лес.
— А могут они прийти к нам? К нашему дереву?
— Нет. Залезать наверх они точно не могут, не умеют. Будут просто копать новые пещеры в лесу на земле.
К этому моменту над бескрайними зелёными зарослями уже совсем стемнело, и доисторический лес погрузился в глухую ночную прохладу.
— Спать вниз? — ласково предложила Тина, указывая на средний ярус кроны.
Молодому солдату было в принципе всё равно. Они послушно спустились на средний настил, и парень с изумлением заметил, что его первобытная жена уже освоила верёвочную лестницу настолько безупречно, словно всю свою сознательную жизнь только по ней и лазила. Не девчонка, а настоящая отчаянная горная воительница.
Ах, как же невыразимо приятно было наконец-то растянуться на мягкой, пахучей постели! Вокруг стоял потрясающий, густой природный аромат. Местное дерево своими очертаниями неуловимо походило на нашу сибирскую ель, но его сочные иголочки оказались на редкость мягкими, нежными и совершенно не кололись. «Точно из хвойных пород», — окончательно рассудил рядовой. Спать на этом импровизированном зелёном матрасе было в стократ мягче и комфортнее, чем на твёрдой глинистой земле в пещере.
Тина тоже молча лежала рядом, искренне наслаждаясь долгожданной тишиной, покоем и безопасностью. Конечно, такой фантастический вариант высотного дома ей прежде не мог привидеться даже в самых смелых снах. Возможно, сейчас в своей голове она усердно обдумывала и анализировала весь этот сумасшедший день. А ведь он выдался для юной дикарки по-настоящему суровым, полным тяжёлого мужского труда.
Этот дивный, чистый запах первобытного леса, сочной травы и свежих листьев убаюкивал. Но самое главное — грандиозный тактический план Виктора удался на все сто процентов. Правда, парень честно признавал перед самим собой, что без деятельной помощи смышлёной Тины он сейчас остался бы как без рук. Юноша повернулся на бок и обнаружил, что его верная спутница уже крепко и безмятежно спит. Бедняжка, взвалила на свои хрупкие плечи столько изнурительной физической работы. Он ласково погладил её по густым чёрным волосам и незаметно для самого себя мгновенно погрузился в глубокий сон.
ГЛАВА 9. СОБЫТИЯ.
Проснувшись на следующее утро, Виктор впервые не обнаружил Тину рядом с собой на подстилке. Такое странное исчезновение случилось за всё время их знакомства в первый раз. Юноша мгновенно поднялся по перекладинам на самый верхний, стратегический ярус — но и там её тоже не оказалось. Сердце молодого солдата испуганно ёкнуло, и его мгновенно охватило сильное волнение. Нет, он твёрдо знал, что преданная девушка никогда добровольно от него не уйдёт, но куда вообще можно было бесследно исчезнуть ранним утром? Парень лихорадочно посмотрел на край бруствера: верёвочная лестница была послушно развёрнута и спускалась до самой земли. Значит, Тина действительно самостоятельно сошла вниз, но явно планировала вернуться в самое ближайшее время.
— Тина! — во всю силу лёгких прокричал рядовой в гулкую лесную чащу несколько раз подряд, но в ответ раздавалось лишь глухое эхо. — Это же дикий доисторический лес, — мрачно напомнил он себе, и на душе стало совсем серо от тревоги. — Тут на опушке можно в один миг напороться на кого угодно: хоть на хищника, хоть на вражеского разведчика.
Молодой солдат помрачнел и не на шутку заволновался за жизнь любимой. Молниеносно взобравшись на самую верхотуру их исполинского дерева, он поудобнее перехватил снайперскую винтовку и сквозь мощную оптику прицела принялся методично и дотошно чесать всю окружающую местность. Первым делом парень проверил каменистую поляну общины Кора, затем тщательно осмотрел прибрежную дорогу и дальние лесные опушки. Плавно повернув ствол винтовки в сторону глубокого скалистого обрыва, до которого от подножия их исполина было примерно метров пятьсот, Виктор наконец-то облегчённо перевёл дыхание. Через увеличительное стекло окуляра он чётко увидел знакомую фигурку Тины: девушка стояла у самого края кручи и привычным, ловким движением закидывала длинную лиану вниз, прямо в бурлящий на дне ущелья пресный ручей.
«Ну умница, конечно, — с облегчением подумал Виктор, — но на орехи она у меня всё равно сейчас получит». Юноша сам толком не знал, за что именно собирается отругать жену, но пережитый страх требовал выхода. Продолжая внимательно наблюдать сквозь окуляр, он видел, как Тина медленно и аккуратно вытаскивает наверх прочную лиану с привязанной к ней большой скорлупой, размером со спелый ананас или крупное страусиное яйцо. И вдруг прямо на его глазах произошло непредвиденное и страшное: подмытый глинистый край земли под ногами Тины с грохотом рухнул вниз, увлекая за собой обломки скалы. Девушка в мгновение ока оказалась сидящей на самом краю опасного обрыва, а её обнажённые ноги беспомощно повисли над глубокой пропастью. Молодой солдат от дикого ужаса буквально замер на месте и затаил дыхание. К его облегчению, Тинкета не поддалась панике. Напрягая все мускулы и отчаянно цепляясь пальцами за камни, она попыталась на руках отползти назад, на твёрдую поверхность. Самое главное ей удалось: ноги наконец-то оказались на безопасной земле. Она продолжала лихорадочно отползать всё дальше и дальше от коварного края, пока окончательно не остановилась. Но на ноги вставать не спешила, а так и осталась сидеть на траве, тяжело дыша. Похвальное, поистине спасительное самообладание для первобытной девочки!
Словно голодный ястреб, Виктор в один миг слетел по верёвочной лестнице с дерева и на пределе своих физических возможностей бросился бежать к ущелью.
— Тина! — во всю силу лёгких заорал он, ещё издалека подбегая к ней. — Ты что вообще здесь творишь?!
Впервые за всё время их знакомства рядовой повысил на неё голос до такой яростной высоты. Юноша действительно был безмерно взбешён: ещё бы одна короткая секунда, и он навсегда потерял бы своего самого дорогого, близкого человека и единственного незаменимого переводчика в этом диком времени.
— Тина, Виктор — вместе! — продолжал гневно кричать молодой солдат, активно помогая себе жестами. — Тина одна в лес — плохо! Зачем ты сюда пошла одна?!
Девушка упорно не поднимала на него взгляда. Опустив голову на грудь, она вдруг отчаянно и горько зарыдала. Крупные слёзы градом покатились по её миловидному лицу и шее. Виктор растерялся и никак не мог понять, отчего именно она так безутешно плачет: то ли от его сурового командирского наезда, то ли от пережитого только что смертельного испуга на краю бездны. А возможно, в её девичьей душе смешалось и то, и другое одновременно.
И тут взгляд рядового случайно упал на её правую стопу, и парень мгновенно заметил сочащуюся тёмную кровь. Он бережно приподнял её миниатюрную ножку и обнаружил довольно длинный, глубокий разрез на большом пальце — от самого ногтя и до основания стопы. Ничего смертельно опасного в этой ране профессиональный военный не увидел: обычный глубокий порез о каменистую бровку обрыва. Но молодому человеку срочно требовалась медицинская аптечка. Виктор сделал вид, что решительно разворачивается и уходит обратно к дереву, как вдруг позади раздался её тихий, полный слёз и мольбы голос:
— Виктор, пожалуйста, простить Тина… Никогда больше одна не ходить, вместе всегда…
Юноша нарочно сделал вид, что не услышал этих отчаянных заверений, и во всю прыть побежал к их исполинскому тополю. Ловко взобравшись на верхний ярус кроны, он мгновенно отыскал армейскую аптечку и со всех ног бросился обратно к раненой супруге. Когда парень вернулся к обрыву, он был искренне поражён: за время его короткого отсутствия упорная Тинкета, превозмогая боль, сумела самостоятельно проползти на четвереньках метров десять в сторону их лесного дома.
Увидев возвращающегося мужа, она заплакала снова, но на этот раз уже тихо, без надрывных рыданий. По её бледному, сосредоточенному лицу совершенно невозможно было определить, насколько сильно ей сейчас больно.
Виктор споро открыл пластиковый корпус аптечки. Первым делом, используя чистую пресную воду, он тщательно и аккуратно промыл кровоточащий порез от налипшей земли и мелкого речного песка. Рана оказалась не настолько критической, чтобы накладывать хирургические швы. Да и в любом случае в его скудном армейском наборе не нашлось бы ни специальных медицинских ниток, ни скоб, чтобы как-то закрепить края разрезанной кожи. Оторвав приличный кусок стерильного бинта, юноша обильно смочил его из бутылочки с ядрёным спиртовым йодом и, крепко и надёжно удерживая её маленькую ступню в своей ладони, аккуратно, но тщательно замазал всю раневую поверхность. Жгучий антисептик должен был нещадно обжечь кожу, но Тина за всё это время даже ни разу не ойкнула и не отдёрнула ногу, проявив поразительное мужество. Тем же чистым марлевым бинтом Виктор плотно перетянул пострадавший палец и надёжно завязал концы узлом. Больше всего на свете в этот момент молодой солдат опасался неизвестных доисторических микробов и опасных бактерий, которых в девственной первобытной природе могло водиться великое множество. Юноша вообще не имел ни малейшего понятия, существуют ли в этой далёкой эпохе какие-то специфические тропические болезни, как они протекают и какими народными средствами их вообще лечат местные племена.
Тина уже больше не плакала, она лишь виновато и робко смотрела на молодого солдата.
— Я хотеть пить, и тебе тоже пить. Прости Тина! Больше еще никогда, — тихо, умоляюще прошептала девушка, заглядывая ему в глаза.
«Да и что, собственно, она такого страшного сделала? — внезапно остывая, подумал Виктор. — Человек просто пошёл набрать пресной воды для нас обоих. Вот только бедняжка забыла, что это дикое ущелье — вовсе не то годами утоптанное и безопасное место на поляне общины Кора, где соплеменники брали воду всегда».
Сердце у молодого человека болезненно сжалось от нежности, а самое главное — Тина была жива, невредима и сидела прямо напротив него.
— Хорошо, — ласково произнёс юноша. — Больше никогда так не делай.
Он крепко и бережно обнял её за плечи. Рана, к великому счастью, оказалась не на самой подошве стопы, а на верхней стороне пальца. Виктор аккуратно взял супругу за локоть и помог ей подняться на ноги, чтобы проверить, сможет ли она идти. Сделав первый нерешительный шаг вперёд правой ногой, Тинкета немного поморщилась от боли, но упрямо продолжала медленно шагать в сторону их исполинского дерева. Рядовой шёл рядом, надёжно страхуя её за талию. «Пару дней в покое — и она снова сможет резво бегать по лесу. На этот раз отделалась лишь лёгким испугом», — удовлетворённо размышлял парень. К его удивлению, Тина самостоятельно и без особых проблем сумела взобраться по верёвочной лестнице и даже настойчиво захотела подняться на самый верхний, стратегический ярус. Оказавшись в уединении их зелёного гнёздышка, девушка, напрочь позабыв про больную ногу, порывисто повалила мужа на мягкую шкуру и принялась преданно целовать его в губы, шею и грудь. Виктор прекрасно понял, что таким бурным способом она изо всех сил просит у него прощения за утреннее происшествие. Он ласково остановил её ладони и твёрдо произнёс:
— Забыть всё, что случилось сегодня. Забыть, как Тина уходить одна. Отныне только Тина и Виктор. Вместе.
— Да, забыть, — радостно подхватила она, прижимаясь к его плечу. — Я любить Виктор очень много. Всегда вместе, всегда.
В этот самый интимный момент до их слуха неожиданно донеслись какие-то глухие, приглушённые человеческие голоса, но поначалу рядовой никак не мог разобрать, откуда именно они исходят. Он настороженно перехватил автомат и аккуратно свесился с бруствера вниз, а Тина послушно просунула голову между густых листьев их импровизированной кровли. Неожиданно прямо под их деревом, буквально в паре метров, бесшумно прошли два первобытных охотника со своими длинными деревянными копьями и быстро скрылись в густой чаще.
— Кора, — едва слышно шепнула Тина на ухо мужу.
«Так вот почему на постах у дороги вчера постоянно не хватало двоих бойцов! — мгновенно вспомнил Виктор. — Оказывается, ушлые ребята просто дезертировали и уходили промышлять в эти спокойные заросли».
— Виктор, Тина очень хочет знать ещё новые слова, — прерывая его тактические мысли, настойчиво попросила девушка.
«Ну и ну, даёт девчонка, — искренне восхитился про себя рядовой. — Других в школу из-под палки не заставишь идти, а эту первобытную умницу никак не остановишь». К этому моменту она уже изъяснялась на русском языке достаточно полно — по крайней мере, парень без труда понимал практически все её мысли, да и она его тоже.
Как и всегда, они уселись на шкуре друг напротив друга, и молодой солдат снова начал своё эксцентричное театральное представление. Он умело сочетал забавную мимику, жесты, уже знакомые им обоим понятия и вообще все подручные средства, которые только приходили в его изобретательную голову. Стоит признать, с каждым разом вести такие уроки становилось всё труднее и труднее. Одно дело — наглядно объяснить дикарке простое осязаемое слово «вода», и совсем другое дело — показать абстрактный глагол вроде «чувствовать» или «думать». Но, несмотря на сложности, их лингвистическое дело продвигалось вперёд семимильными шагами. Бездонная ментальная ниша памяти Тины стремительно и жадно наполнялась совершенно новыми русскими словами, а Виктор не уставал поражаться этой поистине уникальной природной способности. Молодые люди даже не заметили, как яркое солнце лениво пересекло линию зенита, а это означало, что они без перерыва занимались уже много-много часов подряд.
Внезапно снизу со стороны тропы снова послышались знакомые гортанные голоса. Супруги синхронно выглянули из своего укрытия: те самые два лесных охотника общины Кора как раз возвращались обратно в лагерь, но на их лицах не было видно особой радости. На острие примитивного деревянного копья у одного из них уныло висело крошечное подстреленное животное. Внешне зверёк неуловимо походил на нашего обычного зайца или кролика, вот только имел очень маленькие, прижатые к голове ушки и полностью был лишён хвоста.
— Тина, — удивлённо обратился Виктор к жене, — в общине Кора ведь живёт много людей. Неужели это маленькое животное — весь их кушать сегодня? Всё???
Молодой солдат действительно искренне не верил, как целое племя, в котором насчитывалось больше тридцати голодных ртов, собирается ужинать сегодня этим ничтожным, крохотным зверьком.
Тина печально опустила голову, и в её раскосых глазах отразилась глубокая скорбь. Ей, несмотря на недавнюю обиду, всё-таки было невыразимо жалко своё вымирающее племя.
— Это есть всё, больше никакой еда нет, — тихо, со вздохом перевела девушка. — Этот маленький зверь кушать только дети. А все взрослые люди будут просто молча смотреть.
Может, на маленьких детей этого зверька еще и хватит, а вот все остальные соплеменники гарантированно лягут спать голодными. Виктору стало искренне жаль местное племя, особенно женщин — некоторые из них были заметно беременны, другие кормили грудных младенцев. Но помочь им рядовой сейчас никак не мог, тем более что они с Тиной сами находились точно в таком же голодном положении.
— Хочешь кушать? — заботливо спросил он жену.
— Да, — простодушно и тихо ответила Тина.
У молодого солдата на уме был тот самый армейский сухой паек трехлетней давности, оставшийся в строительном вагончике. Вся надежда оставалась исключительно на герметичную банку тушенки. Только этот консервированный продукт мог успешно пережить прошедшие годы, но теорию требовалось проверить на практике. Сейчас Тина его никуда одного точно не отпустит: во-первых, в лесу уже становилось слишком поздно, а во-вторых, она передвигалась с огромным трудом и не смогла бы составить мужу компанию. Но как только её раненый палец начнет нормально заживать, они обязательно совершат вылазку к застрявшей будке. У самого Виктора уже прилично крутило в животе от голода. Оружия вокруг было полно, а во рту со вчерашнего дня — ни крупинки. «Тоже мне, защитник называется, просто стыдоба», — мысленно ругал себя парень.
— Виктор, можно мне смотреть ружье? — осторожно прервала его мысли Тина, указывая на винтовку.
— Да, конечно, только держи крепко и аккуратно, — ответил юноша, после чего устало прилег на мягкую хвою.
Организм молодого солдата окончательно разморило от дневных трудов, и он начал мирно дремать. Тина, устроившись на пеньке, увлеченно водила стволом снайперской винтовки туда-сюда и тихо, восторженно восхищалась приближением далеких предметов через мощную линзу.
Прошло, по всей видимости, больше часа, когда рядового внезапно вырвал из дремоты взволнованный, испуганный девичий крик:
— Виктор, Зеба!
Совершенно ничего не поняв спросонья, юноша мгновенно вскочил на ноги и перехватил у Тины тяжелое оружие. Девушка настойчиво показывала пальцем точно в то коварное место ущелья, где она сегодня ранним утром пыталась набрать воду. Парень быстро прильнул к окуляру, настроил фокус прицела и обомлел. Вдоль глубокой расщелины в сторону лагеря Кора плавно летела какая-то невероятно странная, жуткая птица. Причем двигалась она строго по линии обрыва — не выше и не ниже кромки скал, из-за чего с уровня земли заметить опасность было практически невозможно.
Рассмотрев летуна более внимательно, Виктор всерьез усомнился в том, что это существо вообще можно назвать птицей. Никаких перьев на его теле не было и в помине — между вытянутым туловищем и мощными крыльями натягивались плотные кожистые перепонки грязно-розового цвета. Но сильнее всего молодого человека поразила массивная голова создания с длинным зубастым клювом. Тварь была по-настоящему громадной, особенно когда полностью расправляла свои кожистые крылья. Их колоссальный размах совершенно не соответствовал относительно небольшому размеру туловища. Ярко-красный клюв чудовища заканчивался не острым концом, а загнутым вниз массивным крюком, как у хищного коршуна.
— Зеба кушать людей, — тревожным, дрожащим голосом добавила прижавшаяся к нему Тина. — Она сейчас идет кушать лагерь Кора. Виктор, надо скорее предупредить людей!
Рядовой мгновенно и трезво оценил тактическую обстановку. Бедное голодное племя внизу даже близко не подозревало, что к его беззащитной стоянке прямо сейчас бесшумно подкрадывается верная смерть. С другой стороны, Виктор физически никак не успел бы добежать до лагеря или подать знак, ведь крылатый ящер уже уверенно влетал в ущелье непосредственно на территорию общины. Единственным логичным решением было попытаться уничтожить этого летающего дракона точным выстрелом из снайперской винтовки. Но сделать это можно было только в тот короткий миг, когда чудовище вылетит из тени скал на открытое, ровное пространство каменистой поляны.
Виктор мгновенно занял огневую позицию, поудобнее уперев приклад в плечо. Сквозь линзу прицела пока виднелось лишь кожистое крыло летающей твари. Молодой солдат на секунду перевёл взгляд на лагерь и с ужасом обнаружил, что одна из первобытных женщин как раз подошла к самому краю расщелины и покорно опускала лиану, чтобы набрать пресной воды. Предупредить её было уже физически невозможно. Неожиданно с глухим свистом вылетевший из каньона крылатый монстр мощными когтями схватил несчастную поперёк туловища и резко взмыл в воздух. Все соплеменники на поляне в ту же секунду испуганно бросились врассыпную, стремясь поскорее укрыться в глубине своих пещер. В этот страшный миг судьба погибающей женщины не волновала абсолютно никого — на поляне остался неподвижно сидеть лишь один престарелый вождь. Огромный ящер спланировал над площадкой и грузно приземлился всего в паре десятков метров от каменного трона старейшины. Встав на кривые перепончатые лапы и низко наклонив массивную башку, чудовище принялось яростно отрывать кровавые куски мяса от безжизненного человеческого тела и жадно глотать их. К позиции снайпера Зеба повернулась плотной спиной, а её голова почти всё время оставалась опущенной к земле. Для точного выстрела обстановка складывалась хуже некуда. Требовалось терпеливо выжидать, пока хищник хотя бы немного довернёт туловище. Указательный палец рядового уже мёртвой хваткой замер на спусковом крючке, а сам он неотрывно следил через оптику за каждым движением доисторической бестии.
В какой-то момент, когда крылатый дракон с силой рванул очередной кусок добычи, тот выскользнул у него из окровавленной пасти и отлетел далеко влево. Монстр недовольно повернул голову, разворачиваясь к засаде идеальным боком — и это был тот самый единственный шанс, которого так ждал молодой солдат. Виктор затаил дыхание и плавно нажал на спуск, всадив в башку твари не одну, а сразу две тяжёлые пули подряд. Оглушённый доисторический ящер мешком рухнул на утоптанную землю, подминая под себя кожистые крылья. Вокруг массивной туши стремительно затекла широкая лужа тёмной крови. Рядовой аккуратно опустил винтовку, искренне жалея лишь об одном: что ему не удалось спасти несчастную дикарку у обрыва. Впрочем, его вины в произошедшей трагедии не было — парень сделал всё, что было в человеческих силах.
Тина от нахлынувшего облегчения обняла мужа за шею с такой неистовой силой, что едва не задушила его в своих хрупких объятиях. Её первобытной радости не было предела, и по сияющему лицу девушки было отчётливо видно, насколько сильно она гордится своим белым богом.
За всё время пребывания в каменном веке Виктор успел подметить одну жуткую характерную особенность местной жизни: безвременная смерть являлась для этих диких людей делом самым обыденным и привычным. Никто из соплеменников никогда не уделял должного внимания покойникам, их тела без лишних сантиментов просто сбрасывали на дно глубокой пропасти. Никто и не думал искренне горевать по погибшим товарищам. Любая трагедия воспринималась как нечто естественное — каждый член общины с малых лет прекрасно знал, что может погибнуть в любую секунду и где угодно. Вот и сейчас о растерзанной женщине никто из высыпавших на поляну дикарей даже не вспомнил. Первобытные люди с вожделением смотрели на огромную тушу крылатого монстра в предвкушении грандиозного, сытного ужина. Да, судя по колоссальным размерам летуна, свежего мяса сегодня гарантированно должно было хватить на всех. А что ждёт общину завтра, когда эта еда закончится? Для первобытного ума это было совершенно неважно, главное — что прямо сейчас желудок будет набит до отказа. Виктора этот звериный прагматизм соплеменников Кора откровенно коробил. У этих людей напрочь отсутствовало банальное чувство жалости или сострадания, зато животный инстинкт голода был развит просто великолепно. Молодой солдат был заранее уверен, что останки погибшей у воды бедняжки к этому моменту уже безмолвно покоились на дне ущелья.
Тем временем на каменистую площадку лагеря из всех пещерных лазов вовсю повылазило всё население лагеря. Вокруг запылали жаркие костры, а охотники принялись споро кромсать птичью тушу вдоль и поперёк. Поскольку у них самих в высотном убежище не оставалось ни единой крупинки провизии, а в животе у рядового уже не на шутку урчало, он повернулся к супруге:
— Сегодня мы будем кушать вместе с общиной Кора. Придётся спуститься.
— Не хочу, — упрямо замотала она головой, и на её лице отразилось глухое отвращение. — Я больше полностью не хочу ходить туда, в Кора.
— Но ведь ты очень сильно хочешь кушать, Тина?
— Хочу, — тихо, но твёрдо подтвердила голодная девушка. — Очень хочу, но только не вместе с Кора.
— Тина, только сегодня и всё, Виктор тебя очень просить. Брать мясо и сразу уходить, — мягко настаивал юноша, подбирая простые слова.
Тина ненадолго задумалась, борясь с внутренним нежеланием, но в конце концов уступила:
— Хорошо. Но только быстро уходить.
Молодой солдат никак не мог до конца понять, почему девушка, прожив столько лет бок о бок с общиной Кора, теперь так яростно её презирала. Возможно, это было напрямую связано с недавней бесславной гибелью отца и полным равнодушием соплеменников. А может, это глухое отчуждение зрело в её душе уже очень давно. Истинную причину знала только Тинкета, но Виктору совсем не хотелось лезть ей в душу с дотошными расспросами в такой сложный момент.
Над первобытным лесом стремительно темнело. Сквозь листву рядовой заметил, что долгожданная трапеза в лагере наконец-то началась. Дикари плотным ровным кольцом расселись вокруг ярко полыхающего костра. Виктор и Тина аккуратно спустились по верёвочной лестнице, быстро миновали лесную чащу и неспешно пересекли каменистую дорогу. По напряжённому лицу молодой жены парень отчётливо видел, что этот визит является для неё настоящим наказанием, но она мужественно молчала. Подойдя ближе к огню, молодой человек приветственно кивнул присутствующим. Новый престарелый вождь выразительно указал пальцем сначала на пришельца, затем на поверженную Зебу и вопросительно заглянул в глаза. Смысл этого немого вопроса был предельно ясен. Виктор подтвердил своё авторство уверенным кивком. Старейшина уважительно поклонился в ответ и гостеприимно указал рукой на жарящуюся дичь. Рядовой приблизился к туше ящера, выхватил острый штык-нож и привычным движением отрубил три солидных, увесистых ломтя. Кто-то из дикарей вяло мазнул по ним безразличным взглядом и продолжил усердно жевать, а большинству голодных охотников, кроме заветной еды, в этот миг вообще всё на свете было абсолютно неважно.
Тина всё это время неподвижно стояла на самой границе темноты, даже не пытаясь выйти на освещённый пятачок у костра, и терпеливо ждала мужа. Как внезапно они появились на этой поляне, так же стремительно и исчезли в ночной лесной глуши.
Благополучно взобравшись на высоту и уютно устроившись на мягком настиле верхнего яруса, супруги принялись неторопливо дожевывать свою долю. Мясо крылатой твари оказалось на редкость жёстким и волокнистым. Рядовому это показалось странным: по логике вещей, это создание было летающим, то есть дичью, а птичье мясо всегда отличается мягкостью. Значит, Зеба являлась каким-то особым эволюционным гибридом. Впрочем, пустые желудки после сытного ужина быстро успокоились, и молодых людей нестерпимо потянуло в сон. Негромко обсудив бурные события уходящего дня, они сперва распластались на шкуре в разные стороны, погрузившись каждый в свои собственные думы. Но вскоре непреодолимое притяжение взяло верх: они крепко прижались друг к другу и, обнявшись в прохладном полумраке кроны, мгновенно уснули глубоким сном.
Трудно было сказать, какой именно черт растолкал молодого солдата посреди ночи, но примерно через час он внезапно проснулся. Виктор лежал с закрытыми глазами в полной тишине и сосредоточенно обдумывал одну крайне любопытную, масштабную стратегическую идею, которая, как и всегда, совершенно неожиданно осенила его сознание. «В конце концов, я ведь человек из цивилизованного будущего, обладающий высоким умственным развитием, — рассуждал про себя парень. — И это колоссальное преимущество необходимо использовать на все сто процентов». Он методично просчитывал в уме различные тактические варианты, взвешивал все потенциальные «за» и «против». Финальный расклад выходил исключительно в его пользу. Юноша твёрдо решил, что уже завтра они с Тиной попробуют провернуть одну очень хитрую и дерзкую операцию. Детально продумав каждый шаг, рядовой больше ни секунды не сомневался в успехе задуманного. Единственное, что его слегка занимало: как к этой авантюре отнесётся сама Тина? Впрочем, интуиция подсказывала, что молодая жена воспримет план абсолютно нормально, а остальное — покажет время. Только полностью разложив мысли по полочкам, молодой человек смог наконец-то снова спокойно уснуть.
ГЛАВА 10. СОГЛАШЕНИЕ.
На рассвете Виктор проснулся самым первым в их высотном гнёздышке. Ночная идея по-прежнему ярким пламенем крутилась в его голове, требуя немедленного выхода и практического воплощения. Тина спала рядом с удивительно невинным, безмятежным выражением лица. Стоило молодому солдату слегка пошевелиться на подстилке, как чуткая девушка в то же мгновение вскочила на руки. Парню безумно нравилось, что его первобытная супруга всегда просыпалась с искренней, тёплой улыбкой на губах. И ему было невероятно приятно сознавать, что эта удивительная лесная умница любит его настолько сильно и преданно.
До армии у Виктора были девчонки, и, возможно, некоторые из них внешне казались покрасивее Тины, но ни одна не обладала таким чистосердечием и абсолютной преданностью. Молодой солдат уже давно окончательно убедился, что община Кора — вовсе не родное племя для его молодой жены. Во-первых, она кардинально отличалась от соплеменников своей утончённой внешностью. Во-вторых — выдающимся умом. Да что тут долго говорить: достаточно было мысленно выстроить всё первобытное племя в одну шеренгу, и только слепец не заметил бы очевидное исключение в лице Тины. А уж что касалось феноменальной памяти при изучении новых русских слов, то равных этой лесной красавице не нашлось бы и близко во всём доисторическом мире. Парень всерьёз размышлял о том, что она вполне могла родиться в каком-то другом, куда более развитом племени, откуда покойный Джаду когда-то тайно забрал её с собой в лагерь Кора.
Рядовой принялся увлечённо перечислять в уме и другие её многочисленные достоинства, из-за чего образ Тины постепенно начал превращаться в лик безгрешной святой. «Так, стоп, это уже явный перебор», — вовремя осадил себя юноша. Он спешно попытался отыскать в её характере хоть какие-то девичьи недостатки, благодаря чему Тинкета благополучно лишилась венка великомученицы и снова стала в его глазах просто хорошей, классной и весёлой девчонкой. К тому же в этой безумной игре — а именно так рядовой мысленно окрестил своё внезапное пребывание в глубоком прошлом — она приходилась ему самой настоящей законной супругой. Пусть даже подобного юридического понятия у дикарей никогда не существовало. Ему ведь не просто отдали её официально перед лицом всей общины: её родной отец лично благословил этот союз и крепко обнял их обоих у костра. От этих приятных размышлений молодого человека внезапно оторвал звонкий голос Тины:
— Виктор, идти вода, вместе? — ласково спросила она, заглядывая в глаза.
— Конечно, вместе, — улыбнулся юноша, поднимаясь на ноги. — Я больше не хочу потом в панике искать тебя внизу, у самого края обрыва.
Они слаженно дошли до глубокого каньона, но на этот раз предусмотрительно остановились ровно в метре от опасной бровки. Смело бросив лиану далеко вниз, молодые люди споро вытащили наверх заветную скорлупу, по своей форме напоминающую спелый ананас или крупное страусиное яйцо. Конечно, при таком неловком способе подъёма драгоценной влаги терялось гораздо больше, зато они оба находились в полной и абсолютной безопасности. Виктор тактически предполагал, что на каменистой поляне общины Кора место для забора пресной воды специально обустроено на прочном скальном выступе или монолитной плите. А здесь, в дикой лесной глуши, рельеф оставался совершенно непредсказуемым. Ближе к краю могла оказаться обычная подмытая дождями земля — в точности как та коварная глыба, которая с грохотом обвалилась под ногами Тины прошлым утром.
Тщательно обмыв лицо — а этому нехитрому гигиеническому ритуалу юная дикарка уже полностью научилась у своего мужчины, — они с удовольствием попили чистейшей прохладной водички и окончательно расслабились в тени деревьев. Насколько парень успел заметить за эти дни, никто из местных жителей вообще никогда в жизни не умывался и толком не мылся. Дикари в этом плане неуловимо напоминали ему некоторых северных кочевников. Да и достаточного количества пресной воды на поляне физически не было, чтобы устраивать полноценные банные процедуры, а о существовании мыла первобытные люди не имели даже малейшего представления. По этой причине Виктор пока обучил Тину хотя бы элементарному утреннему умыванию, но даже это для каменного века уже являлось колоссальным цивилизационным прогрессом.
— Виктор, давай учить новые слова, — настойчиво попросила Тина, преданно заглядывая ему в лицо. — Идти наверх, дерево.
«Ну вот, всё как всегда, строго по расписанию», — с доброй иронией подумал рядовой. Не то чтобы эти лингвистические занятия были молодому солдату в тягость, просто педагог из него объективно был весьма никудышный. Парень в своей прежней армейской жизни никогда даже близко не помышлял о том, чтобы стать школьным учителем. А теперь вот волею судьбы стал им, причём, судя по всему, очень надолго.
В голове у юноши внезапно всплыла мудрая фраза из Библии: «Время разбрасывать камни, и время их собирать». Ну или как гласит простая армейская поговорка: что посеешь, то в итоге и пожнёшь. Виктор искренне надеялся со временем пожать достойный результат этих бесчисленных, утомительных часов, которые он ежедневно проводил в тесной пещере, упрямо обучая Тину русскому языку. Они ловко поднялись по перекладинам на верхний настил, и привычная процедура урока возобновилась с новой силой. Спустя некоторое время из чащи снизу опять донеслись знакомые гортанные голоса лесных дезертиров. «Хорошей вам охоты, мужики», — от всей души мысленно пожелал им рядовой, провожая взглядом наконечники копий.
Когда примерно часов через пять их изнурительный лингвистический марафон наконец-то подошёл к концу, Виктор неожиданно для спутницы уверенно произнёс:
— Тина, пошли гулять. На море.
Девушка сперва далеко не сразу поняла, о чём именно идёт речь. Само осязаемое слово «море» она, конечно, отлично знала, но, по всей видимости, подумала о сложном спуске вниз через непролазный бурелом. Ведь она сама вчера утверждала, что бескрайние заросли тянутся далеко вниз, до самой большой воды, а такой поход занял бы у них несколько дней пути. Юноша на пальцах терпеливо объяснил ей, что имеет в виду совершенно другое побережье — то близкое море, которое раскинулось прямо вдоль каменистой дороги, ведущей в разорённую деревню Акира. Дикарка искренне удивилась такому странному маршруту, но согласилась мгновенно, без секундного колебания.
— Тина, ты можешь принести вот это? — молодой человек выразительно указал пальцем на пустую скорлупу-ананас, планируя взять её с собой в дорогу.
— Дорога, и там их много. Идти и просто брать! — уверенно ответила Тина, указывая ладонью направление.
Виктор быстро собрал необходимое оружие, и молодые люди слаженно спустились на землю. Выйдя на каменистую тропу, они повернули направо, держа путь в сторону разорённой деревни Акира. Густой доисторический лес ещё некоторое время послушно сопровождал их по правую сторону, а затем деревья резко расступились, и перед ними открылся величественный вид на бескрайнее море. Было отчётливо видно, что у самого побережья очень мелко. Ленивая вода то и дело выбрасывала на песчаный берег плотные комья грязной пены, но настоящих морских волн не было и в помине. Молодого солдата искренне поразил странный цвет этой стихии: зеленовато-коричневый и очень мутный. Почему-то в своих мыслях он упорно считал этот водоём именно морем. Могучее слово «океан» в его представлении всегда прочно сочеталось со страшным штормом и колоссальными водяными валами, а здесь царили абсолютная тишина и покой. Вот только оттенок прибрежной влаги казался пугающе неестественным — какой угодно, но только не привычный синий или голубой. Рядовой философски рассудил, что такой колорит, скорее всего, целиком зависит от специфической доисторической флоры и фауны этого древнего бассейна.
Тина смело спустилась по пологому склону к самой кромке воды и пошагала вдоль береговой линии, внимательно высматривая что-то в сухой траве. Вскоре она радостно подняла с земли какой-то продолговатый предмет. Виктор поспешил подбежать к ней и увидел в её тонких пальцах точно такую же скорлупу-ананас, только совершенно целую, по форме напоминающую огромное страусиное яйцо. Сосуд был один в один как тот, из которого они сегодня умывались. Ловким движением выхватив стальной штык-нож, юноша аккуратно срезал плотную верхушку плода, перевернул его донышком вверх, и на жёлтый прибрежный песок весело посыпались мелкие округлые семечки. Стало окончательно ясно, что это вовсе не яйцо какого-то неведомого ископаемого гада, а высушенный плод экзотического дерева или крупный овощ. Очистив природный стакан от остатков мякоти, парень выразительным жестом приказал жене следовать за собой. Наконец среди серых прибрежных камней Виктор отыскал то самое широкое, ослепительно-белое пятно сухого налёта. Он аккуратно взял пальцами щепотку мелкого порошка и наглядно показал спутнице:
— Соль. Нам очень надо собрать соль сюда, в это яйцо.
— Зачем тебе соль, Виктор? — искренне удивилась Тина, пробуя новое слово на вкус.
— Будем сыпать этот порошок на жареное мясо и вкусно кушать. Я тебе потом обязательно всё показывать на деле. Собирать соль сейчас, вместе.
Юная дикарка, разумеется, ровным счётом ничего не поняла из его путаных кулинарных объяснений, но спорить не стала. Всего за пять минут слаженной работы они доверху наполнили импровизированный сосуд чистейшей белой специей и неторопливо повернули в обратный путь. Перед уходом они на пару минут зашли в море, чтобы просто приятно помочить усталые ноги в прибое. Вода оказалась удивительно тёплой, почти как парное молоко.
Благополучно добравшись до своего дерева-великана и ловко забравшись по перекладинам на высоту, супруги устало прилег на мягкую хвою. Вскоре снизу со стороны каменистой тропы снова донёсся отчётливый шум приглушённых гортанных голосов. На этот раз первобытные охотники общины Кора возвращались из лесной чащи совершенно без добычи, понуро опустив низкорослые головы к самой земле. Рядовой поспешил споро спуститься по штурмовой лестнице вниз и дружелюбно поприветствовал земляков. Его внезапное появление посреди тропы подействовало на дикарей как пресловутый снег на голову в разгар жаркого лета. Охотники испуганно замерли и принялись недоумённо всматриваться вверх, в густое сплетение ветвей кроны, силясь сообразить, откуда именно этот странный белый чужак только что свалился. Естественно, из-за хитрой маскировки из листьев они ничего подозрительного на высоте так и не разглядели. Лишь озадаченно пожимая плечами и бурно переговариваясь между собой на повышенных тонах, они побрели дальше в сторону своих пещер.
— Сегодня община Кора не будет кушать совсем ничего, — печально и тихо произнесла Тина, спустившись вслед за мужем. — Плохо, Виктор. Очень плохо… Голодать маленькие дети, голодать женщины.
Услышав это, молодой солдат наконец-то окончательно решился озвучить свой грандиозный ночной замысел. Он аккуратно усадил Тину прямо напротив себя на поваленный ствол и заговорил с ней предельно серьёзным, строгим тоном. По умному, сосредоточенному взгляду молодой жены было сразу заметно: она моментально поняла, что этот разговор будет иметь для них обоих критически важное значение. «Ещё бы, — с иронией подумал про себя рядовой, — не зря ведь я ворочался без сна и всю ночь напролёт лихорадочно крутил в голове эту тактическую схему».
— Тина, ты крепко веришь Виктор? — пристально глядя ей в глаза, медленно спросил юноша.
— Да, очень верить, — незамедлительно, без секундного колебания отозвалась верная девушка.
— Ты твёрдо веришь, что Виктор никогда и ни за что не станет делать плохо твоему племени?
— Да, очень верить, — послушно повторила она, напряжённо вглядываясь в черты его лица и отчаянно пытаясь предугадать, куда именно клонит её голубоглазый мужчина.
— Тогда ты беспрекословно сделаешь всё то, о чём я тебя сейчас очень сильно просить?
— Да, я сделаю для тебя много, сделаю абсолютно всё, — в её голосе зазвучали нотки высшего первобытного самоотречения. — Просить у меня всё, что ты только хочешь, Виктор. Я готова сделать всё, готова даже умереть за тебя…
— Подожди, умереть не надо, — с улыбкой остановил её Виктор. — Что я тогда буду делать без моей Тины?
Девушка в ответ тоже облегчённо и тепло улыбнулась. Начало этого непростого разговора вышло хорошим, даже немного весёлым, но пришло время переходить к самой сути ночного замысла.
— Тина и Виктор прямо сейчас идти к новому вождю Кора, — серьёзно начал молодой солдат. — Тина будет очень сильно помогать Виктор говорить слова. Я буду говорить свои слова тебе, ты послушно говорить мои слова вождю. Он будет говорить тебе свои первобытные слова, а ты сразу говорить мне всё то, что он отвечать. И так мы будем долго говорить.
Тина с заметным трудом переварила услышанную схему и озадаченно спросила:
— Зачем?
Абсолютно всё, что было хоть как-то связано с общиной Кора, теперь вызывало у неё глубокое внутреннее неприятие. Но рядовому безумно нравилось, что у его молодой жены было доброе, чуткое сердце и она, вопреки своей обиде, всё равно искренне переживала за голодающих женщин и беззащитных детей.
— Мы будем делать очень хорошо для Кора, а Кора взамен делать хорошо для Тины и Виктора. Когда мы говорить вождь — ты сама всё быстро понимать.
По напряжённому лицу супруги юноша отчётливо видел, что этот внезапный поход в лагерь Кора стал для неё очередным сильным ударом по голове. Но парень ни секунды не сомневался, что природное женское любопытство в конечном итоге обязательно возьмёт верх над любыми страхами. К тому же на неё возлагалась сложнейшая и ответственная миссия личного переводчика на официальных переговорах с самим предводителем общины. Для Тины это было чем-то вроде важного практического занятия — даже, точнее сказать, сурового выпускного экзамена после всех тех бесчисленных языковых уроков, которые она получила в пещере. Такую уникальную возможность проверить свои силы было просто нельзя упускать.
Тщательно задумавшись и взвесив в уме все очевидные «за» и «против», Тина наконец решительно встрепенулась и коротко спросила:
— Когда нам идти в Кора?
— Сейчас, — спокойно ответил Виктор, как ни в чём не бывало.
Он тактически прикинул, что те два лесных дезертира как раз уже успели предстать перед своим лидером с поникшими головами и доложить о пустом походе. Юная дикарка нервно заёрзала на поваленном стволе: было видно, что перед экзаменом она волнуется не на шутку.
Рядовой, как и всегда в боевой обстановке, привычно повесил ремень автомата на плечо и споро спустился по перекладинам на землю. Точно так же ловко сделала и Тина. На этот раз она крепко держала мужа за руку, изо всех сил сжимая его ладонь своими тонкими пальцами. Юноша прекрасно представлял, насколько тяжело ей сейчас снова возвращаться к соплеменникам, да ещё и вести важный диалог со старейшиной.
— Всё будет хорошо, Тина, ничего не бойся, — ласково старался успокоить её парень, подбадривающе сжимая её руку в ответ.
— Да, — тихо отозвалась она.
Они быстрым шагом пересекли каменистую дорогу и уже уверенно шли по утоптанной земле лагеря Кора. Новый вождь предсказуемо оказался на своём законном посту — он, как и всегда, важно восседал под сенью нависшего зелёного кустарника. Виктор, бросив взгляд на старейшину, сразу же с лёгкой грустью вспомнил, как другой сильный человек, когда-то сидевший на этом же самом камне, встретил пришельца в их самую первую встречу. Престарелый вождь мгновенно выпрямился и подобрался, едва завидев, что странный белый чужак со своим грозным оружием направляется целенаправленно к его трону.
Подойдя вплотную, молодые люди вежливо и спокойно поприветствовали нового лидера общины.
— Тина, спроси у него: он точно знает, кто я такой? — начал переговоры Виктор.
Девушка быстро перевела фразу на гортанное наречие, внимательно выслушала ответ старика и повернулась к мужу:
— Он говорит, что много слышать о тебе. Знать про уничтожение Акира и про убитую Зебу.
— Хорошо. Тина, теперь спроси у него: что сегодня будет кушать община Кора?
Тина коротко переговорила со старейшиной и грустно вздохнула:
— Он ответил — сегодня кушать абсолютно ничего. Еда нет.
— Спроси у него: хочет ли он сам и всё его племя сытно кушать хорошую еду каждый день?
Рядовой отчётливо увидел, как по лицу престарелого вождя мгновенно пробежала тень глубокого недоверия и настороженности.
— Он говорит, что ты просто смеяться над ним и его горем, — перевела Тина.
— Скажи ему, что Виктор всегда говорит исключительно серьезно.
— Да, — послушно кивнула девушка и озвучила реплику.
— Переведи ему: я действительно могу сделать так, чтобы у племени всегда было много еды.
Тут уже сама Тина озадаченно посмотрела мужу прямо в глаза и тихо спросила на русском:
— Как, Виктор?
— Тина, ты сейчас просто чётко переводи мои слова, а как именно — сама всё потом узнаешь.
Девушка послушно повернулась к старейшине и выдала тираду. Пожилой предводитель общины внимательно выслушал её, долго разглядывал пришельца, а затем глухо заговорил.
— Он говорит, если всё это правда… — тут Тина вдруг сильно замялась от смущения, подбирая нужные слова, — то он в знак великой благодарности сразу отдаст тебе ещё несколько лучших женщин племени.
Такой ответ уже крайне не понравился ревнивой Тине, а Виктор лишь невольно улыбнулся — подобного поворота на переговорах он точно не ожидал. Тем не менее юноша бросил на супругу короткий взгляд, словно задавая немой вопрос, и заметил, как сильно она расстроилась.
— Переведи ему, что мне не нужно никаких женщин, — твёрдо произнёс рядовой.
Тина исполнила это поручение с огромной радостью и даже посмотрела на мужа с глубоким чувством искренней благодарности. Пожилой предводитель общины озадаченно нахмурился:
— Что же тогда тебе надо от Кора?
— Один приличный кусок жареного мяса и чаша свежей пресной воды. Каждый божий день.
— Но где же я возьму столько мяса для тебя? — со скептической ухмылкой переспросил вождь.
— Я сам буду обеспечивать тебя и всю твою общину свежей добычей каждый день.
Видимо, старейшина до конца не поверил в услышанное чудо и растерянно переспросил. Тина терпеливо повторила фразу.
— Тина, спроси у него: он ведь хорошо помнит тот громкий, громоподобный звук, который издаёт моё секретное оружие?
— Да, он отлично знает этот звук, — ответила девушка. — Больше ни одно существо и ни одна вещь в этих краях таких звуков не издаёт.
— Тогда скажи ему следующее: как только он или его люди чётко услышат один или два таких резких хлопка со стороны чащи — пусть немедленно отправляет крепких охотников к нашему самому высокому лесному дереву.
Тина послушно перевела тираду.
— Он говорит, что не знает, о каком конкретно дереве идёт речь, — повернулась она к супругу.
Молодой солдат оглянулся по сторонам и приметил неподалёку одного из тех самых лесных охотников, который усердно точил деревянное копьё. Виктор выразительно указал на него пальцем и скомандовал жене:
— Позови его сюда.
Охотник, завидев грозный жест пришельца, немедленно подбежал к каменному трону.
— Пусть этот парень наглядно объяснит вождю, возле какого именно исполинского дерева он сегодня утром видел меня.
Первобытный воин активно залопотал на своём гортанном наречии, усердно размахивая руками и показывая наконечником копья в глубь зелёного массива.
— Тина, продолжай переводить, — скомандовал рядовой. — Когда люди общины Кора послушно придут к этому приметному дереву, я лично укажу им место, где лежит свежая добыча. Мяса может быть очень много, а может и чуть меньше, но оно гарантированно будет там лежать. Охотники аккуратно заберут тушу, притащат в лагерь, полностью пожарят на костре, после чего отрежут самый лучший, сочный кусок и вместе с чистой водой принесут обратно к подножию того же дерева. Оставят еду у корней и сразу молча уйдут. Причём мясо обязательно должно быть тёплым, прямо с огня, хорошо прожаренным и качественным, а вода — исключительно свежей.
— Старейшина говорит, что всё будет исполнено в точности так, как ты требуешь, если на месте действительно окажется обещанное мясо, — перевела Тина слова вождя.
Пожилой предводитель заметно повеселел, хотя искорка глубокого недоверия всё ещё упрямо светилась в его мудрых глазах. Впрочем, терять ему в этой тупиковой голодной ситуации было абсолютно нечего.
— Тина, переведи ему моё последнее, самое важное предупреждение: если к нашему лесному дому вовремя не принесут мясо и воду, или же если принесённая еда окажется холодной и плохой — на следующий день никакого мяса община Кора от меня больше не получит.
— Конечно, конечно, они всё сделают правильно, — закивала головой девушка, озвучивая суровый ультиматум.
Новый вождь солидно поднялся со своего места и крепко взял молодого солдата за плечи, Виктор в ответ сделал точно такой же жест. По всей видимости, именно так в доисторическую эпоху между мужчинами скреплялись важные стратегические договоры.
Они вежливо поклонились старейшине, развернулись и уверенным шагом направились обратно к опушке. Едва перейдя каменистую дорогу, Тина резко остановила мужа и буквально впилась своим встревоженным, испытующим взглядом в его лицо.
— Что именно Виктор сейчас пообещать вождю? — взволнованно заговорила она. — Виктор точно говорить правду? Но где ты вообще собираться брать столько еды для всего племени?
— Тина что, теперь совсем не верит своему Виктору? — состроив нарочито обиженную гримасу, поинтересовался юноша.
— Верить, верить, я тебе всегда верить! Но как ты это сделать? Тина просто не понимать, — несчастная девушка растерянно развела руками. — Тина думать, ты собираться каждый день сам ходить в глубь дикого леса, выслеживать и убивать монстров? Но там ведь очень плохо, Виктор! В чаще бродить много больших, страшных и свирепых зверей, которые заживо кушать людей. Я просто умереть от страха, если ты уходить в этот бурелом совершенно один! — тут она без сил опустила голову ему на грудь и горько заплакала. — Виктор, нам ведь так хорошо здесь вдвоём… Мы теперь всегда вместе в нашем гнёздышке. Зачем тебе этот опасный лес? Зачем тебе вообще помогать общине Кора?
— Тина, неужели тебе самой ни капли не жалко тех маленьких детей и беременных женщин, которым сегодня абсолютно нечего кушать? — ласково прижимая её к себе, тихо спросил молодой солдат. — Да, они все из общины Кора, которая тебя обидела, но без нашей помощи они все гарантированно умрут от лютой голодной смерти в самое ближайшее время.
— Мне искренне жалко их, Виктор. Но я ведь совершенно не виновата в том, что в лагере Кора опять нет еды! Почему я должна рисковать потерять своего Виктора из-за чужого голода? — сквозь слёзы спросила девушка.
— Тина, глупенькая моя девочка, Виктор вовсе не собирается ходить в этот глухой лес. Виктор всегда будет оставаться здесь, рядом с тобой. Всегда, обещаю.
Она всё ещё недоверчиво и настороженно посмотрела ему в самые глаза, после чего они молча двинулись в сторону своего лесного дома.
А вообще-то стратегический план молодого солдата был удивительно прост и надёжен. Он уже не один раз внимательно осматривал окружающую чащу сквозь мощную оптику снайперской винтовки и отчётливо видел там множество диких животных или явные следы их близкого присутствия: то подозрительно качались густые кусты, то с сухим треском ломалась толстая ветка. Те два лесных охотника, во-первых, производили при ходьбе слишком много лишнего шума, заранее разгоняя всю пугливую дичь, пока с трудом продирались сквозь плотные заросли. Во-вторых, примитивным деревянным копьём без наконечника в таких условиях можно было добыть разве что какую-нибудь мелкую пичугу или грызуна, да и то если очень сильно повезёт. Но уж точно не завалить крупного, мясистого зверя, добычи от которого гарантированно хватило бы на ужин всему огромному племени.
Без посторонней помощи общине Кора однозначно грозило медленное и мучительное вымирание от постоянного голода. А учитывая их текущее положение — возможно, даже и довольно быстрое. Виктор смутно не помнил из школьного курса, сколько именно дней человеческий организм способен полноценно прожить без капли еды. То ли дело он сам: в его единоличном распоряжении находились снайперская винтовка и безотказный автомат. Снайперский ствол юноша твёрдо решил по возможности приберечь для особых случаев, хотя на резервном складе в строительном вагончике ещё хранилось несколько снаряженных рожков к нему. Зато к автомату Калашникова в застрявшей будке лежал целый нетронутый цинковый ящик с магазинами. С такой колоссальной огневой мощью можно было в одиночку одолеть абсолютно любое первобытное племя в округе.
Кстати говоря, всего в паре десятков метров от их исполинского дерева парень приметил довольно сильно утоптанную траву — нечто очень похожее на постоянную звериную тропу. У него впереди был свободен целый день. Вся его боевая работа на сегодня заключалась бы всего в паре точных выстрелов. Тем более для этого даже не требовалось спускаться с дерева на опасную землю. Достаточно было вычислить крупную добычу через оптику винтовки, а затем хладнокровно уничтожить её точечной автоматной очередью.
Пока притихшая Тина задумчиво сидела на среднем ярусе кроны, медленно переваривая всю эту сложную ситуацию, Виктор оперативно полез на самую верхотуру. Взяв винтовку, он первым делом привычно навёл прицел на лагерь Кора.
— Ого, да там у них сейчас настоящее экстренное собрание, — удивлённо воскликнул рядовой вслух.
Абсолютно все боеспособные мужчины общины плотным кольцом обступили своего нового предводителя и с предельным вниманием выслушивали его гортанную речь. Рядовой без труда догадывался о главной теме этого бурного синклита. «А собственно, зачем нам тянуть время?» — неожиданно подумал юноша.
Взяв в руки снайперскую винтовку и автомат Калашникова, он споро спустился на средний жилой ярус, аккуратно раздвинул плотные ветки, соорудив отличную маскировочную щель в листве, и хладнокровно залёг на мягкую хвою. Время тянулось томительно долго, парень уже начал всерьёз опасаться, как бы случайно не задремать на посту. Наконец из глубины бурелома, примерно в двухстах метрах от их дерева, донёсся отчётливый грузный шорох. Спустя минуту на открытую лесную поляну величественно выбрался странный доисторический зверь. Внешне он неуловимо напоминал обычного буйвола, вот только был гораздо крупнее современных сородичей и с ног до головы покрыт густой волосатой шерстью. Длинные тёмные патлы свисали с его мощных боков почти до самой земли. Гигант плавно остановился, настороженно повёл ушами и внимательно огляделся по сторонам. Обратно в густые заросли он теперь точно не повернёт — пойдёт либо прямо в сторону засады, либо наискосок по тропе. Виктор уже дотошно оценил его габариты через оптику прицела и аккуратно перехватил поудобнее автомат.
Первобытный буйвол никуда не спешил. Он с явным удовольствием пощипывал сочную зелёную травку, но каждый свой новый шаг чисто автоматически делал именно в сторону их исполина. Однако метров через пятьдесят открытая поляна заканчивалась, и там снова начинались плотные кустарники. Это была крайняя, критическая точка для засады. Рядовой терпеливо ждал, пока великан достигнет бровки кустов — в этот момент расстояние от ствола дерева до цели составляло чуть больше ста метров. Секунды капали в тишине, и вот волосатый гигант наконец уткнулся мордой в листву. Зверь подставил под удар свой массивный бок, и именно в это мгновение Виктор плавно нажал на спусковой крючок, дав длинную, прицельную автоматную очередь прямо вдоль всего туловища.
Сработано было абсолютно чётко, по-военному. Тяжёлый буйвол мешком повалился на бок и даже не попытался подняться на ноги. Перепуганная грохотом выстрелов Тина в ту же секунду пулей примчалась на средний ярус. Она застала своего мужчину в лежачем положении со стволом в руках и принялась испуганно заглядывать в его амбразуру, отчаянно пытаясь узнать, кто именно совершил на них это внезапное ночное нападение.
— Всё хорошо, Тина, — ласково успокоил её Виктор, прижимая к себе. — Конец. Враг повержен.
Не прошло и десяти минут, как у подножия исполинского дерева послышался приглушённый гортанный разговор. «Быстро ребята сработали», — удовлетворённо подумал рядовой и споро спустился по верёвочной лестнице вниз. Трое первобытных мужчин вопросительно и с явным суеверным почтением смотрели на своего белого бога. Юноша уверенно показал рукой направление в чащу, и охотники быстро наткнулись в кустах на массивную тушу волосатого буйвола. Виктор мысленно им не завидовал: втроём волочь такой колоссальный вес до лагеря — задача не из лёгких. Но дикари были безумно рады добыче, и это придавало им недюжинные силы.
— Виктор убил этот большой зверь прямо с дерева? — изумлённо спросила Тина, когда муж вернулся наверх.
— Ну конечно. И теперь Тина и Виктор будут сытно кушать и пить чистую воду каждый день прямо здесь, на дереве. Нам больше не нужно никуда ходить, рисковать жизнью и с трудом доставать воду из опасного ущелья.
Они окончательно поднялись на верхнюю жилую площадку, и парень снова протянул жене винтовку.
— Очень большой зверь, Виктор — молодец! Я всегда свято верить в своего Виктор, — прошептала девушка и нежно прижалась к его плечу, не выпуская из рук тяжёлое оружие. — Там в лагере теперь много мясо, горит огонь. Сегодня община Кора будет сытно кушать. Виктор сделать так, что все Кора кушать, — с огромной гордостью за своего мужчину произнесла она.
Супруги молча стояли у края бруствера и внимательно смотрели по сторонам. Юной дикарке до сих пор верилось с трудом, что весь сложнейший процесс охоты прошёл так невероятно быстро, просто, а её белый воин даже ни разу не углубился в опасную чащу.
Стремительно темнело, и лишь далёкие отблески ярко вспыхнувших костров Кора время от времени тускло освещали темнеющие пещеры и силуэты людей.
— Кора уже вовсю кушать, — тихо сказала Тина, возвращая винтовку мужу. — Они разводить большой костёр, жарить зверь и дружно сидеть вокруг огня.
В этот момент чуткое ухо рядового уловило лёгкий, осторожный шорох у самых корней дерева далеко внизу. Парень сразу тактически догадался, в чём дело, и предложил супруге немедленно спуститься. Там, у самого подножия их лесного дома, на траве была аккуратно расстелена небольшая, отлично выделанная мягкая шкура. На ней стоял прислонённый к стволу знакомый сосуд-ананас, до краёв наполненный свежей водой, а рядом исходил паром и ароматом огромный, сочный кусок жареного мяса. Тина смотрела на это кулинарное изобилие и буквально не верила собственным глазам.
«Стратегический договор выполнен идеально, — с торжеством подумал Виктор. — Отныне каждый день пресная вода и горячее питьё будут доставляться нам прямо на дом». Такой гигантский кусок сочного мяса они при всём желании не смогли бы одолеть за один присест — приличная часть гарантированно останется на завтра. Стоило признать, что новый престарелый вождь оказался на редкость честным партнёром: еда была доставлена вовремя, мясо оставалось обжигающе горячим, а вода — кристально чистой.
Молодые люди слаженно забрали подношение на свой верхний ярус. Перед тем как голодная Тина собиралась было с аппетитом укусить ароматную плоть, Виктор ласково остановил её руку. Он вытащил из кармана заветное «яйцо», наполненное на побережье, и чуток посыпал мясо сверху белым порошком.
— Ого! Очень вкусный зверь! — восторженно воскликнула Тина, распробовав первый же кусочек с солью. Затем она из чистого любопытства укусила ломоть с той стороны, где приправы не было, и разочарованно нахмурилась: — А этот кусок — как всегда, пресный. Виктор что, умудрился тайно убить двух разных зверей?
Молодой солдат от души рассмеялся, слушая её наивные первобытные рассуждения. Его тактический ночной план удался на все сто процентов, да и Тина проявила себя как просто великолепный и надёжный переводчик на переговорах. О чём ещё вообще можно было мечтать в завершение этого безумного дня?
ГЛАВА 11. УЧАСТЬ КОРА.
Следующие три дня превратились для молодой пары в самый настоящий, непрерывный пик любовного и жизненного наслаждения. Виктор и Тина бесились в своём высотном убежище буквально до полного упаду: они весело бегали друг за другом со стоном и смехом, шустро перепрыгивая с яруса на ярус кроны, в шутку щипались, нежно кусались, крепко обнимались и вообще творили всё, что только приходило в их молодые головы. Они неторопливо доедали принесённое мясо, и Тина теперь абсолютно всю пищу употребляла исключительно с солью, мгновенно пристрастившись к этой цивилизованной специи.
Лишь один раз в день рядовой дисциплинированно залегал на среднем жилом ярусе и сквозь маскировочную щель в листве внимательно высматривал новую добычу сквозь оптику. Долгие часы караулить на посту ему не приходилось — первобытный лес буквально кишел самой разнообразной дичью. А каждым вечером у подножия исполинского ствола их неизменно ждали кувшин свежей воды и огромный, сочный ломоть жареного, ещё дышащего теплом мяса. Быт наладился настолько идеально, что напоминал парню ужин в хорошем городском ресторане. В это же время на каменистой поляне лагеря Кора каждую ночь шумно пылали жаркие костры. Их обоюдный договор с новым вождём сработал безупречно, и сытыми, довольными в итоге остались обе договаривающиеся стороны.
Единственное, что оставалось неизменным в их новой жизни — это ежедневные уроки. Три, четыре, а то и пять часов подряд Виктор терпеливо занимался с молодой женой. Зато результат превзошёл все ожидания: рядовой с удивлением подмечал, насколько сильно Тина улучшила свои языковые знания. В её бездонной ментальной копилке практически не оставалось обиходных слов, значения которых она бы не знала. Парень твёрдо решил пока не трогать сложные правила склонений и окончаний, здраво рассудив, что это будет слишком долго и трудно. Однако смышлёная дикарка уже интуитивно использовала и их, просто на слух перенимая правильные формы из его уст. Главное, что она понимала почти всю его речь. На последнем занятии юноша попытался объяснить ей категорию времени: настоящее, будущее и прошедшее. Для первобытного разума это оказалось нелёгкой задачей, и молодой солдат не знал наверняка, всё ли она поняла до конца. Но когда он по привычке произносил русские существительные в разных падежах, Тинкета мгновенно улавливала корень слова и безошибочно понимала, о чём идёт речь. Более того, она тут же мёртвой хваткой запоминала это новое слово именно в том падеже, в котором оно было озвучено.
Иногда, когда уставшая от умственного штурма Тина мирно дремала на шкуре, Виктор тихонько поднимался на самый верхний, стратегический ярус кроны и подолгу думал в одиночестве. По его подсчётам, прошло всего около десяти дней с момента его таинственного появления в каменном веке, а казалось, что пролетели долгие месяцы. На долю девятнадцатилетнего парня обрушилось столько бурных, невероятных событий! И какое же это было колоссальное, фантастическое счастье, что машина времени переместила его в прошлое вместе со строительным вагончиком, то есть со всем армейским огнестрельным оружием. Рядовой даже представить себе не мог, что бы он делал в этих диких дебрях один, с абсолютно пустыми руками. Любой сутулый налётчик Акира с примитивным деревянным копьём в первый же час проткнул бы цивилизованного пришельца насквозь.
Молодой солдат перевёл взгляд в сторону каменистой поляны Кора и крепко задумался. Конечно, они с Тиной не собирались вечно сидеть затворниками на этом исполинском дереве и когда-нибудь обязательно уйдут дальше. Но что тогда будет есть осиротевшее племя? Без его ежедневной снайперской помощи эти люди просто вымрут от лютой голодной смерти. Юноша мысленно сравнил мирную общину со свирепыми Акира. Те дикари были жестокими, смелыми и всегда действовали организованным числом. Если пятьдесят яростных самцов окружат в чаще крупное ископаемое животное, они его в конечном итоге просто забьют своими палками.
Община Кора, напротив, оказалась на редкость пассивным, инертным и ментально тупым народом. Обладай местные мужчины хотя бы сотой долей того ясного ума, которым природа наградила Тину, их можно было бы постепенно обучить базовым тактическим принципам коллективной охоты: рыть глубокие ловчие ямы и маскировать их ветками, делать прочные капканы из гибких лиан и устраивать хитрые засады. Но ни один из здешних охотников не способен был это понять и даже просто не захотел бы приложить малейших усилий. Имеющиеся в племени два штатных лесных добытчика физически могли принести в лагерь лишь то, что приносили — мелких бесхвостых зверьков. Остальная же масса людей безцельно ждала пропитания в полумраке пещер. Не вмешайся Виктор в ход доисторической истории, наглые Акира в конце концов забрали бы в рабство абсолютно всех женщин, да и саму каменистую землю Кора прибрали бы к рукам. Своими точными автоматными очередями у моста молодой солдат лишь ненадолго оттянул неизбежную гибель этой вымирающей общины.
— Что мой Виктор всё время так напряжённо думать? — неожиданно раздался за спиной нежный голос Тины.
Девушка бесшумно поднялась на верхний настил и ласково обняла мужа за талию, прижимаясь всем телом к его спине.
— Виктор здесь хорошо? Или Виктор думать в голове что-то очень плохое?
Парня всегда искренне поражала эта её удивительная способность: молодая жена интуитивно, на каком-то животном уровне чувствовала малейшие изменения в его командирском настроении.
— Всё хорошо, маленькая моя, — ласково успокоил её юноша, поворачиваясь к ней лицом. — Только для Кора всё складывается очень плохо. Если Виктор перестанет каждый день давать им свежее мясо — Кора быстро умирать. Нет кушать — значит, нет жить.
Тина на мгновение глубоко задумалась, и её раскосые глаза подёрнулись дымкой печали.
— Общины Кора вообще не быть здесь раньше, — тихо, со вздохом произнесла она. — Мой покойный отец сам когда-то давно прийти в эти скалы и своими руками сделать Кора. Он теперь умер, и Кора тоже суждено умереть.
Её миловидное лицо заметно погрустнело при упоминании Джаду, но она упрямо вскинула голову и преданно посмотрела мужу прямо в глаза:
— Главное — Тина и Виктор сейчас вместе. Это самое важное.
— Да, — твёрдо подтвердил рядовой, прижимая её к себе. — Ты у меня удивительно умная, Тина.
Это хвалебное слово девушка уже отлично знала и гордо улыбнулась в ответ.
Они неподвижно стояли на краю высотного бруствера, лицом прямо к глубокому скалистому обрыву. Внезапно на противоположной стороне каньона, среди редких кустов, Виктор намётанным армейским взглядом заметил три нечёткие, смутные фигуры, которые целенаправленно и скрытно направлялись прямиком к качающемуся подвесному мосту. Сердце молодого солдата мгновенно перешло в режим боевой тревоги. Он быстро снял с плеча снайперскую винтовку и аккуратно передал её Тине, помогая ей прильнуть к окуляру прицела. Требовалось, чтобы она внимательно рассмотрела незваных гостей через мощную оптику. Возможно, эта местная уроженка с ходу узнает зловещие очертания чужаков?
— Это Бота, идти к Кора. Конец, — испуганно пробормотала она, отстраняясь от прицела.
Виктор мгновенно вспомнил о тайном соглашении между покойным Джаду и вождём Бота. По всей видимости, роковой момент настал. Эти трое на качающемся мосту были явно лазутчиками или посыльными, хотя идущий впереди вполне мог оказаться и самим вождём — слишком важная, властная и высокомерная у него была походка. Молодой солдат перехватил винтовку и принялся внимательно следить за чужаками сквозь линзы оптики. Осторожно преодолев шаткий подвесной настил из лиан, троица уверенным шагом направилась прямиком к престарелому лидеру общины. Через прицел рядовой чётко видел, как в ту же секунду помрачнело и осунулось лицо нового вождя. Но юноше показалось, что старик изначально знал: этот страшный день рано или поздно обязательно наступит. Ему теперь ничего не оставалось, кроме как покорно сидеть на своём камне и ждать своей участи.
Двое сопровождающих Бота послушно остановились на краю каменистой поляны, а их главный предводитель дерзко подошёл вплотную и встал прямо напротив старейшины. Между лидерами завязался разговор. Поначалу первобытный диалог развивался относительно спокойно, но уже спустя пару минут перерос в яростную ругань на повышенных тонах. Оба мужчины экспрессивно размахивали руками, и на лице вождя Кора Виктор отчётливо читал бессильную злобу и дикую ярость.
Наконец высокомерный предводитель Бота сделал шаг назад и, бросив напоследок какую-то гортанную фразу, резко развернулся к выходу. Видимо, это был их последний, окончательный ультиматум. Все трое неторопливо двинулись обратно к ущелью. Проходя мимо одного из простых мужчин племени, который мирно стоял у края площадки, вождь Бота неожиданно выхватил из-под своей меховой полы что-то похожее на длинный, остро заточенный каменный нож и со всей силы наотмашь всадил его бедняге прямо в живот. Резким движением выдернув окровавленную заточку, чужак как ни в чём не бывало продолжил свой путь к мосту. Это была жестокая и явная демонстрация силы — наглядный знак того, что Бота шутить не любят, а их ультиматум суров как никогда. Потрясённое и перепуганное племя Кора так и осталось безмолвно стоять на месте, покорно глядя вслед убийце.
Издалека, без мощной оптики, Тина видела лишь нечёткие, сильно расплывающиеся силуэты людей на поляне.
— Что там происходить, Виктор? — нетерпеливо и взволнованно повторяла она, дёргая мужа за рукав.
Молодой солдат без утайки подробно рассказал ей обо всём увиденном.
— Я твёрдо знать, что так и будет, — горько выдохнула девушка, качая головой. — Бота прийти и сказать, чтобы все Кора уйти прочь с этой земли. Если нет — завтра Бота приходить огромным войском и полностью убивать вообще всех Кора.
— Тина, но что нам теперь делать? — тактически поинтересовался Виктор, крепче сжимая в ладонях вороненую сталь автомата. — Завтра отряд Бота действительно может нагрянуть сюда, и я вполне могу постараться поодиночке перебить их всех на узкой тропе. Оружия и патронов у меня в вагончике припасено очень много.
Юная дикарка грустно задумалась, анализируя ситуацию.
— Воинов Бота очень-очень много, их намного больше, чем было у Акира, — рассудительно ответила она. — Даже если ты убивать много Бота здесь, у моста — на той стороне всё равно оставаться ещё целая куча Бота. Они станут для нас самым сильным, самым страшным врагом. И тогда нам с тобой на ту сторона ущелья нельзя будет ходить вообще никогда.
Этот довод молодой жены был абсолютно разумным и тактически верным, поэтому Виктор молча перевёл взгляд обратно на лагерь Кора. Там на поляне у костра снова экстренно собирался бурный первобытный совет. Все мужчины общины сидели на корточках, уныло опустив лица к самой земле. Конечный вердикт целиком и полностью зависел от их нового пожилого предводителя, а тот в растерянности никак не мог решить, что предпринять перед лицом неминуемой гибели.
Если они покорно решат уйти со своего места, то куда именно им держать путь? Бежать высоко в горы? Но там выжить физически невозможно. Методом исключений оставался единственный рабочий вариант…
— Тина, — решительно произнёс Виктор, поднимаясь на ноги. — Пошли немедленно к лагерю Кора. Мы обязаны помочь им в самый последний раз. Я прекрасно знаю, что ты искренне недолюбливаешь своих равнодушных соплеменников, но прямо сейчас им жизненно необходима наша поддержка.
— Как мы можем им помочь? — удивлённо спросила она. — Племени Кора прийти полный конец. Виктор, пожалуйста, не надо стрелять в Бота завтра, я тебя очень сильно об этом прошу! — Тина с отчаянной мольбой заглянула мужу прямо в глаза. — Я готова прямо сейчас идти вместе с тобой в Кора, только бы не начиналась эта новая большая война.
Юноша быстро спустился на средний жилой ярус кроны и хладнокровно залёг у своей охотничьей амбразуры в листве. Долго караулить на посту не пришлось: уже через минуту на лесную поляну из чащи величественно выкатил огромный доисторический олень, напрочь лишённый рогов. Два резких, сухих выстрела вспороли тишину зарослей. Виктор отложил автомат и замер в ожидании. Придут ли напуганные соплеменники за новой добычей после недавней трагедии у костра или нет?
Чуть с заметным опозданием, но трое испуганных первобытных охотников всё-таки торопливо показались под деревом-великаном.
— Идти, — твёрдо скомандовал Виктор жене, помогая ей спуститься по штурмовой лестнице. — Быстро идти в лагерь Кора, пока они разделывают тушу. Время пошло.
Они стремительно спустились по верёвочной лестнице и поспешили перебежать через каменистую дорогу. Суровое первобытное собрание в лагере всё ещё продолжалось, но, едва завидев приближение пришельца, престарелый вождь властно повёл рукой, и напуганные дикари быстро разошлись по своим местам.
Диалог со старейшиной развивался стремительно, и Виктор полностью положился на усердный перевод Тины.
— Мы отлично знаем, что к вам только что приходили воинственные Бота, и нам известно, какое жестокое условие они вам поставили, — без лишних предисловий твёрдо начал молодой солдат. — Тот негласный мир был временным договором между Бота и вашим прежним покойным вождём Джаду.
— Да, старейшины говорили мне, что этот чёрный день когда-нибудь настанет, — глухо выдохнул новый предводитель. — Но я до последнего надеялся, что они, может быть, просто забудут про нас. Ведь они действительно очень долго не появлялись на нашей стороне ущелья…
— Что лично вы и ваши воины думаете делать дальше, если это, конечно, не секрет?
— Не знаю, Виктор. И люди мои тоже не знают, — старик обречённо развёл руками. — Никто в общине не хочет умирать под каменными ножами. А уходить нам отсюда решительно некуда, ведь это наша законная земля. И я сам, и все мои охотники родились именно в этих скалах.
— Я прекрасно понимаю вашу тяжёлую обстановку, — командирским тоном отрезал рядовой. — Но если вы упрямо не уйдёте отсюда до завтрашнего рассвета, придут многочисленные воины Бота. Вся эта территория вмиг станет их собственностью, а всё ваше беззащитное племя будет безжалостно убито и сброшено на дно ручья. Я прав?
— Похоже, что всё именно так и случится, — уныло склонил голову вождь.
— Но если вы прямо сейчас соберёте вещи и покорно уйдёте, у ваших людей хотя бы останется реальный, весомый шанс выжить. Так?
— Да, это так, — согласился старик, но в его глазах снова отразилось полное бессилие. — Но куда нам бежать? — он растерянно обвёл рукой каменистое пространство вокруг себя.
— Я дам вам один мудрый совет, а окончательно решать — только вам и вашей общине, — Виктор сделал шаг вперёд. — Вон там у скалы лежит туша тучного безрогого оленя, которую мои пули только что принесли для вас из леса. Немедленно прикажите охотникам разжечь костры и полностью пожарить это мясо.
Тут пожилой предводитель общины изумлённо вскинул голову и со скрытой обидой посмотрел на пришельца, искренне думая, что тот просто зло издевается и шутит над его горем. При чём здесь вообще кулинарные хлопоты и жарка дичи, если прямо сейчас на кону стоит вопрос жизни и смерти всей общины? Внимательная Тина тоже ровным счётом ничего не поняла из этой тактической схемы и вопросительно уставилась мужу прямо в лицо.
— Тщательно пожарьте всё это мясо, — настойчиво и строго повторил молодой солдат. — Но сами не ешьте из этой доли ни единого кусочка. Вы ведь все хорошо помните, что я совсем недавно в одиночку наголову разбил и полностью уничтожил свирепое племя Акира?
— Конечно, мы все свято помним об этом великом чуде, — благоговейно ответил вождь.
— Так вот, не теряя времени, собирайте абсолютно всех своих людей — берите всех женщин, прячьте в охапки маленьких детей, забирайте это готовое жареное мясо и немедленно идите прямиком в их разорённую деревню. Это было очень большое, богатое племя, и в отвесных скалах там осталось пустовать огромное количество добротных, тёплых пещер. К тому же там до сих пор живут молодые мирные парни, совершенно не похожие на тех волосатых монстров. Я сознательно сохранил им жизни, и они это прекрасно помнят. Преподнесите им в качестве ценного подарка это сочное оленье мясо и уважительно попроситесь остаться жить вместе с ними в их лагере. Я на все сто процентов уверен, что эти ребята не посмеют вам отказать. Хорошенько подумайте над моими словами: на сегодняшний день это ваш единственный и самый последний шанс, чтобы просто уцелеть. Да, вы навсегда потеряете эту каменистую родную землю, зато полностью спасёте жизни своих детей. В любом случае, завтра на этих тропах уже будут развязно топтаться ноги воинов Бота, этот вопрос уже решён эволюцией. Сейчас выбор стоит в другом: жить общине Кора дальше или покорно умереть здесь на камнях.
Виктор закончил свою развёрнутую речь, и над притихшим лагерем мгновенно воцарилась оглушительная, мёртвая тишина. Напряжённо думал престарелый вождь, крепко размышляла и сама потрясённая Тина. Это молчание посреди поляны порядком затянулось на несколько долгих минут.
— Я должен всё это очень хорошо обдумать, — неожиданно тихо, но веско произнёс старейшина, поднимая мудрый взгляд на парня. — Спасибо тебе, белый воин. И огромное спасибо от всех нас за это свежее мясо. Люди общины Кора ещё никогда в своей истории не ели сытную горячую пищу каждый день подряд.
Они вежливо попрощались с предводителем, развернулись и неторопливым шагом направились обратно к опушке леса. Едва перейдя каменистую дорогу, Тина нежно заглянула мужу прямо в лицо, и в её голосе зазвучали нотки безграничной гордости:
— Виктор, почему у тебя в голова всегда знать абсолютно всё? Почему ты всегда точно знать, как правильно и мудро делать? Почему я сама не додуматься раньше до того, что ты сейчас говорить вождю?
— Тина, девочка моя, — ласково улыбнулся юноша и крепко прижал её к своему плечу. — Скоро ты и сама будешь знать и понимать в этом мире абсолютно всё. Для этого просто нужно дать твоему уму немного времени.
Девушка счастливо замолчала, прижавшись к его руке. Молодые люди быстро залезли по верёвочной лестнице в своё высотное зелёное гнёздышко, и единственное, что их сейчас по-настоящему сильно интересовало — это дальнейшие действия общины Кора. Виктору было невероятно любопытно: по логике вещей, дикари прямо сейчас должны были экстренно собрать всех соплеменников у костра и поставить этот судьбоносный вопрос эвакуации ребром.
— Виктор, если Кора уйти — мы жить рядом с Бота? — видно, этот вопрос не давал ей покоя. Она не очень любила Кора, но Бота для нее было пределом ужаса. Вопрос был сложным, но пока Виктор просто ответил:
— Нет, Тина, мы идти тоже.
— Акира?
— Нет. — Виктор взял снайперскую винтовку и посмотрел в прицел. Собрание началось или продолжалось. После выступления вождя последовала бурная реакция: кто-то махал руками, кто-то вскакивал и снова садился, кто-то кричал. Он понимал их всех, понимал, как это трудно. Вождь подошел к самому буйному воину и, обняв его за плечи, повел к обрыву. Стоя на самом краю, он наклонил ему голову, чтобы тому была видна высота, и указал вниз. Вернувшись на место, он сделал, видимо, заключительное заявление. Люди стали расходиться. Загорелся огонь, и двое мужчин начали кромсать тушу. Но никто не садился у костра. Все это Виктор вслух комментировал Тине.
— Значит, они уйдут? — с надеждой спросила она.
— Пока не знаю. Они могут приготовить и съесть мясо прямо сейчас. Посмотрим. Хотя мне кажется, что вождь принял мой совет, так как из пещер начали вытаскивать шкуры и одеяла, а это их единственная ценность. Женщины укутывают детей. К мясу никто не прикоснулся, хотя оно уже должно быть готово. Скоро начнет темнеть, у них оставалось мало времени. Но, в конце концов, решать им.
— Виктор, они должны идти и быстрее, — чуть ли не с мольбой попросила его Тина, как будто от него что-то зависело. — Да, я не люблю Кора, но я люблю детей и женщин, которые их кормят, я не хочу, чтобы они умирать.
— Да, они режут мясо на куски и заворачивают в шкуры. Они будут идти. В центре собрались почти все, держа в руках свои жалкие пожитки. Но трое мужчин остались рядом с местом вождя и сели на землю. Вождь что-то спросил у них и, махнув рукой, отвернулся. Он подошел к шкуре с мясом, отломал приличный ломоть и бросил его в сторону этой троицы.
— Виктор, они мертвый, все мертвый завтра, — убито сказала Тина, и Виктор понял, что она имеет в виду оставшихся.
— Они сами так захотели, вождь им предлагал пойти со всеми.
Наконец толпа тронулась, напоминая дикое стадо. Дойдя до дороги, люди повернули налево и пошли в сторону земель Акира.
— Ну, вот и все. Им осталось пройти километр, а там… А что там? — подумал Виктор. В этом мире есть только сегодня. Завтра будет завтра, и каким оно окажется — таким и будет. По идее, Акира должны принять Кора, и тогда все устроится. А если не примут? Кора — не воинственное племя, они не умеют сражаться даже за себя. Если не примут, они вернутся. Может, уйдут в лес, но уж точно не на свою землю. Виктор не сомневался, что до полудня территорию Кора уже займут Бота. Завтра все станет ясно: если не вернутся, значит, все нормально и они уже в Акира. Если повернут назад — они услышат, но лично ему этого очень не хотелось бы.
Неожиданно внизу послышался и тут же стих шорох. На этот раз Виктор не знал, кто это может быть, поэтому на всякий случай взял автомат. Они спустились, но, как обычно, обнаружили у корней дерева воду и ломоть жареного мяса.
— Молодец вождь, уважаю таких. Даже в такой тяжелый момент, когда его племя уходит, он вспомнил о нашем договоре.
У Виктора появилась надежда, что с таким лидером у людей есть шанс выжить. Слава Богу, хоть с вождем повезло.
Они с Тиной опять поднялись наверх и по очереди смотрели вслед уходящей толпе. Тина провожала взглядом людей, с которыми прожила столько лет. Интересно, о чем она думала сейчас? Простила ли их? Какие воспоминания у нее остались? Они оба желали им счастья и удачи. Всем до единого.
Позже, поев, они много разговаривали о жизни, о разных вещах и чувствах. В основном спрашивала Тина.
— Как зовут твое племя? Я — Тинкета из Кора, а ты? Правда, мне казаться, что я не из этого племени, но жила в Кора.
Вопрос поставил Виктора в тупик. Его племя — это город? Наверное, нет. Недолго думая, он назвал свою фамилию. Наверное, это и есть «его племя». Вечер. У него действительно была такая фамилия, что он мог поделать?
Но Тине понравилось: вечер — это как сейчас, на закате. Она знала это слово из его уроков.
— Значит, Виктор из Вечер, — повторила она. — А у тебя были женщины? А где твое племя живет? А что оно ест? А какой у вас вождь?
Вопросы сыпались один за другим. Она уже знала столько слов, что просто засыпала его ими. «Научил на свою голову», — улыбнулся про себя Виктор, но послушно отвечал.
— Тина, давай спать, — наконец предложил он. — Завтра трудный день, приходить Бота. Надо много думать, куда идти дальше.
— Нет, — засмеялась она. — Сначала много меня любить, потом много гладить и целовать, а уж потом — спать.
Это Виктора полностью устраивало, и через некоторое время они заснули.
ГЛАВА 12. ПОБЕГ.
Виктор вскочил в холодном поту и приподнялся на локтях. Наверное, что-то приснилось. Солнце только начинало вставать, было около семи часов утра.
— Тина, — он осторожно потряс ее за плечо. — Вставай.
Она спала так нежно и сладко, что будить ее казалось настоящим преступлением. Тина открыла глаза, сонно посмотрела ему в лицо и вдруг неожиданно вскочила:
— Что случилось? Бота?
— Нет, для Бота еще рано. Оружие на горе… помнишь? Будку помнишь, куда мы с тобой ходили в соломенных тапочках?
— Да, я должна быть вспомнить. Я помню. Виктор, молодец, что помнить. Пока Бота нет, надо его взять.
Мы быстро ополоснули лица водой, спустились на землю и углубились в лес. Перейдя дорогу, оба направились к подножию хребта. С трудом одолев крутой подъем к будке, они обессиленно сели на землю, чтобы отдышаться. Немного придя в себя, Виктор поднялся, отыскал в потайном месте маленький ключик, отпер замок и открыл дверь. Спустившись внутрь, он уперся в деревянные ящики. «Так, — лихорадочно соображал он. — Конечно, все это нам отсюда не унести. Два АК-47 у нас уже есть, этого пока хватит. Нужно взять побольше рожков. И все патроны, какие остались для снайперской винтовки. И гранаты, хотя их совсем мало».
— Тина! — крикнул он наверх. — Давай мешок!
Вниз полетел пустой вещмешок — они предусмотрительно опустошили его перед уходом, оставив все автоматные магазины на дереве. Виктор принялся вскрывать ящики. Взял десять рожков для АК, после чего там осталась еще добрая половина ящика. Из следующего забрал последние пять магазинов для снайперской винтовки, а из небольшого металлического ящичка выгреб три оставшиеся гранаты. Все, мешок и без того стал неподъемным. Но тут он вспомнил про припасы и открыл ящик со всяким хозяйственным барахлом. Нащупав сухой паек, Виктор разорвал плотный пакет и выудил оттуда только банку тушенки — остальное содержимое уже давно пришло в негодность. Банка не была вздутой ни с одной из сторон, а это хороший признак, хоть по краям и проступила ржавчина.
Уже собираясь подниматься, он потянулся к выходу, чтобы передать ношу Тине. На всякий случай Виктор заглянул в узкую щель за ящиками и не поверял своим глазам: на земляном полу пылилась малая саперная лопатка. Вот это настоящая удача! В полевых условиях лопатка — вещь абсолютно бесценная, и способов применения у нее уйма. Он достал ее и тоже протянул наверх. Затем с трудом выкарабкался сам и плашмя вывалился на траву. Лопатка была короткой, но ее черенок все равно упрямо торчал из мешка — видимо, из-за того, что вещмешок забили под завязку.
— Все, можно возвращаться домой, — выдохнул Виктор.
Перекинув тяжелую лямку через плечо, он поковылял обратно по неровному хребту. Дойдя до дороги, они осторожно осмотрелись: людей Бота еще не было видно. Трое мужчин, оставшихся от племени Кора, судя по всему, безмятежно спали в своих пещерах. Вокруг царила непривычная, зловещая тишина. Они быстро пересекли открытое пространство и вскоре добрались до своей араукарии. Поднявшись на средний ярус, Виктор и Тина устроились поудобнее и принялись обдумывать дальнейшие действия.
— Когда уходить? — спросила она. — Куда уходить? Мост — там Бота. Где Кора — там скоро будет Бота. Акира?
— Нет, в Акира нет, там нечего делать, — ответил Виктор. — Два дерева и море. Ты же сама там была и все видела. Раз Кора не вернулись, значит, они остались там. Леса на тех землях нет. Где брать воду, чтобы пить, я тоже не знаю. Ты хочешь опять жить с Кора?
— Нет, — запротестовала Тина. — С тобой. Вдвоем. Без Кора и без Бота. Ты всегда сначала думать, что делать.
— Тина, подумай ты тоже теперь. — Виктор показал налево, в сторону моста, и покачал головой: — Нет. Потом прямо — тоже нет. Показал направо — тоже нет. Значит, куда?
Он внимательно посмотрел на Тину, проверяя ее сообразительность. Девушка обернулась назад и указала рукой туда, где стеной стоял дремучий лес.
— Виктор хотеть идти дальше в лес?
— Да, больше некуда. Разве ты сама не видишь?
— Но там никто никогда не ходит, — покачала она головой. — Все боятся больших зверей. Только охотники Бота ходили недалеко. Никто не знать, что там.
— Вот мы, наконец, все и узнаем, — заключил он. — Тина пойдет с Виктором вместе? — на всякий случай полушутя спросил он.
— Ты очень плохой, — серьезно возмутилась она, и лицо ее стало грозным. — Тина и Виктор вместе всегда. Ты забывать?
— Не забываю, я просто спросил. Может, Тина решила уйти от Виктора? Или остаться на этом дереве одна?
Она тут же бросилась ему на шею:
— Никогда!
Виктор решил не терять драгоценное время. Из крепких веток и упругих лиан он соорудил для вещмешка подобие станкового рюкзака. Нести в руках тридцать, а то и все сорок килограммов груза было на редкость неудобно — пришлось бы останавливаться через каждые сто метров, чтобы растирать затекшие пальцы и отдыхать. Закончив работу, он осмотрел свое творение и остался доволен. Получилось неплохо, правда, надеть эту конструкцию на спину Виктор мог теперь только с помощью Тины.
Вскоре все вещи были собраны и аккуратно сложены под деревом. Честно говоря, ему было искренне жаль покидать такое надежное, продуманное убежище.
— Идти? — спросила Тина.
— Подожди, я должен отдать один должок.
Что такое «должок», Тина не знала, поэтому просто послушно уселась у корней и задумалась.
Вдалеке послышались гортанные голоса. Виктор быстро взобрался на самую верхушку араукарии и увидел, как трое мужчин из племени Бота пересекают мост. Настил сильно болтался из стороны в сторону, но чужаки, видимо, давно к этому привыкли. Ступив на пустующую территорию Кора, они осмотрелись, заглянули в пару пещер и направились было назад. Оставшихся троих бедолаг они так и не нашли — возможно, те за ночь передумали и все-таки ушли вслед за своим племенем. Виктор поймал в прицел снайперской винтовки вражеского вождя и плавно нажал на спуск, всадив ему пулю точно в лоб. Понять, откуда прозвучал выстрел, со стороны было абсолютно невозможно — вокруг расстилалась лишь глухая чаща. Двое оставшихся воинов Бота в ужасе бросились назад через мост. Виктор прекрасно понимал: минут через десять на этом месте будет уже тьма народа.
— Пошли, — скомандовал Виктор.
Тина помогла ему взвалить на спину тяжеленный самодельный рюкзак. На левом плече у него висел АК, а в правой руке он держал прочную деревянную палку — они всегда брали ее с собой в чащу на случай встречи со змеями или чтобы раздвигать заросли. У Тины на одном плече устроился второй АК, на другом — снайперская винтовка, а в руках она несла свернутую шкуру. Только сейчас Виктор заметил, что в складках своей пальмовой юбки девушка сделала хитрую вставку, похожую на ножны, из которой торчала костяная рукоятка. Он и забыл, что нож остался у Тины: он сам отдал его ей, когда они заготавливали листья и лианы для обустройства жилища. «Молодец девка», — с уважением подумал Виктор и уверенно зашагал вперед, двигаясь вдоль глубокого ущелья. За ним послушно тронулась и Тина.
— Виктор, ты кого убить? Я слышала звук, когда ты стрелять, — раздался сзади ее негромкий голос.
— Вождя Бота, — ответил он.
— Он тебя видел?
— Нет.
— Ты молодец, Виктор.
Маршрут пролегал в паре метров от края обрыва. Здесь росло чуть меньше деревьев и лиан, но пробираться через подлесок все равно было тяжело. «Куда мы вообще идем?» — вдруг мелькнуло в голове секундное сомнение. «Да и какая разница? — тут же мысленно отмахнулся Виктор. — С таким арсеналом мы теперь загасим любое враждебное племя или дикое животное». На первом километре пути они устроили короткий привал. Стало заметно, что высота обрыва постепенно снижается, да и сами они спускались как бы под откос. Виктор подошел к самому краю и заглянул вниз: протекавший по дну ущелья ручей теперь казался гораздо ближе, чем у пещер Кора. Логика подсказывала: если продолжать движение в том же направлении, рано или поздно обрыв сойдет на нет и перейдет в ровную поверхность. Там и ручей должен выйти из теснины наружу. А куда обычно текут горные ручьи? В озера или в море.
— Картина ясна, — произнес он вслух.
— Что думать Виктор? — тут же отозвалась Тина.
— Что все хорошо, и Тина с Виктором вместе.
Девушка счастливо улыбнулась.
Вдруг глубоко слева, из чащи, донесся отчетливый сухой треск. Виктор мгновенно перехватил автомат и принялся напряженно вглядываться в почти непроходимую стену джунглей. Шум стремительно приближался, будто сквозь заросли ломился огромный бегемот. Неожиданно, совсем близко от Тины, из листвы показалась внушительная звериная морда. «Этого только не хватало!» — выругался про себя Виктор. Он вскинул оружие к плечу и положил палец на спусковой крючок.
— Виктор, не стрелять! — испуганно закричала Тина. — Пожалуйста, не стрелять! Этот зверь очень хороший, я его знать.
Не опуская ствола автомата, Виктор медленно шагнул вперед. Огромное существо не выказало агрессии: оно лишь тихонько, утробно проурчало что-то в ответ, миролюбиво помотало массивной головой и сладко зевнуло.
Когда Виктор разглядел существо целиком, его охватило истинное изумление. Это была уменьшенная копия динозавра — точь-в-точь такого, какими их рисовали в научно-популярных книгах и показывали по телевизору. Даже подготовленный к неожиданностям военный был восхищен: увидеть живого динозавра своими глазами! Расскажи кому на Земле — ни за что не поверят.
Тина тем временем смело подошла ближе и ласково погладила существо по массивной морде.
— Он хороший, кушать только траву. Мясо не кушать и на людей не нападать.
Виктор тоже протянул руку и прикоснулся к зверю. Морда динозавра оказалась на ощупь немного шершавой. Когда еще представится случай погладить настоящего реликтового ящера?
— Это — Дини, — пояснила Тина. — Есть Дини очень-очень большие, как наше дерево. Но они жить очень далеко, за теми большими горами.
Тем временем ящер окончательно потерял к спутникам интерес, лениво развернулся и мирно поплелся обратно в чащу.
Они продолжили свой путь. Тина держалась молодцом, не отставая ни на шаг. Окружающий лес постепенно менялся: стали появляться другие породы деревьев, колючих лиан попадалось все меньше, а подлесок заметно редел. До ручья, бегущего по дну ущелья, оставалось все меньше и меньше расстояния по вертикали. Виктор сильно сомневался, что сегодня они успеют выйти к какой-то конечной точке, поэтому следовало вовремя подумать о ночлеге под открытым небом. Для него самого ночевка в диких условиях была делом привычным, а вот как к этому отнесется Тина? Они отшагали уже добрых десять километров и устали как черти.
— Еще пару километров, и все. Отбой, — решил Виктор. Сумерки спускались на джунгли все глубже, и стоило подготовить лагерь, пока вокруг можно было хоть что-то разглядеть. Пройдя еще немного, он остановился и попросил девушку помочь ему снять рюкзак.
— Будем спать здесь, — объявил он.
Тина не выказала ни малейшего удивления или недовольства.
— Если Тина и Виктор спать вместе, Тина может спать везде.
«Ай да молодец девка», — с теплотой подумал он.
Они чуть-чуть углубились в чащу, отыскали небольшую живописную поляну и расстелили принесенную шкуру на самом краю. Воздух оставался очень теплым, так что укрываться одеялом не имело смысла. Виктор достал заветную банку армейской тушенки и аккуратно вскрыл ее ножом. Он тщательно обнюхал содержимое, попробовал кончиком языка кусочек застывшего жира сверху и остался полностью доволен качеством.
— Что это? — с живым любопытством следила Тина за каждым его движением.
— Это кушать племя Вечер. Иногда, — с улыбкой добавил он. Ему резонно казалось, что качественная тушенка для местных жителей должна быть просто невероятным деликатесом.
Как Виктор и предполагал, банка опустела в две секунды.
— Вкусно, — сыто зажмурилась Тина. — Я не есть такого раньше. Племя Вечер имеет очень вкусных животных.
«Это точно, свиней», — подумал Виктор, и ему стало по-доброму смешно.
Все было готово ко сну, но спать почему-то не хотелось: то ли было еще слишком рано, то ли новое место казалось непривычным. Хотя они и устали как черти, Виктор предложил Тине немного прогуляться. Чтобы не потерять лагерь в наступающей темноте, они воткнули приметную палку прямо напротив своего спального места и медленно пошли вдоль обрыва, держась за руки.
— Тина очень сильная, когда рядом Виктор, — негромко призналась девушка. — Я никогда не знать людей, как Виктор. Я думала, что я люблю отца. Да, я любить отца, но Виктора я люблю больше, очень сильно. Если Виктор уйти, Тина умереть.
Он ласково погладил ее по голове, обнял, взял ладонями за щеки и нежно поцеловал в губы.
— Тина очень хорошая, — ответил он.
Так они прошли метров сто, пока на противоположном берегу Виктор вдруг не заметил слабый, едва уловимый отблеск огня. Он внимательно пригляделся и понял, что сам источник света находится на их стороне, а на том берегу видны лишь пляшущие блики. «Вот это да! — удивился он. — Что же это может быть?» Виктор сразу же отправил Тину обратно к стоянке за снайперской винтовкой. Внимательно оглядев в прицел расстилающуюся впереди местность, он заметил человеческую фигуру, вернее, нечеткую тень метрах в пятистах от них. Незнакомец стоял у самой кромки леса и держал в руках какое-то оружие. «Ладно, — хладнокровно подумал Виктор. — Теперь я знаю, где ты, и если что — сниму тебя вместе с твоей тенью». Больше вокруг никого не было видно. Значит, это постовой или ночной охотник. Интересно, что именно он охраняет или на кого выслеживает добычу в такое время? Честно говоря, ситуация Виктору сразу не понравилась. Стало ясно, что они вышли к чьим-то владениям, но чьим именно — оставалось загадкой. Нужно было готовиться к любому развитию событий. Вспоминая прежние рассказы Тины, он предположил, что это могло быть то самое маленькое изолированное племя, хотя здесь вполне могли оказаться и передовые отряды Бота. Страха Виктор не испытывал, его лишь слегка настораживала неизвестность.
Вскоре подошла Тина и протянула ему винтовку.
— Тина, ложись, — скомандовал он, и они вместе поползли по траве.
Метров через двести Виктор смог рассмотреть часового уже более четко, благо отблески костра время от времени хорошо освещали его силуэт. Это был мускулистый мужчина средних лет с мужественными чертами лица. Из одежды на нем имелся лишь набедренный пояс и еще один ремень, пропущенный через промежность и скрепленный с основным спереди и сзади. Что-то подобное Виктор уже видел раньше в документальных фильмах про племена Африки или Амазонки. В руках незнакомец уверенно держал лук с наложенной стрелой, а за его поясом торчало еще несколько стрел. «Ого, — присвистнул про себя Виктор. — Тут дело принимает более серьезный оборот. Это тебе не дубинки и примитивные копья, из такого лука умелый стрелок может засадить метров на сто». Судя по всему, это племя по уровню развития стояло гораздо выше, и это точно были не люди Бота, у которых луков еще не водилось. Виктор слегка приподнялся и заметил, что еще через сотню метров тропа вдоль реки резко обрывается. Именно оттуда, словно прямиком из-под земли, в ночное небо вылетали яркие искры и вздымались языки пламени.
— Что там? — нетерпеливо прошептала Тина, которая постового так и не разглядела. — Враг?
— Какое-то хитрое племя, — тихо ответил ей Виктор. — А вот враги они нам или нет, мы сможем узнать только завтра. А пока давай потихоньку подползем еще ближе.
Справа от обрыва, за которым полыхал огонь, была заметна тропинка, ведущая вниз. Виктор хотел спуститься туда, но опасался, что его может заметить часовой. У того было очень выгодное положение с широким обзором местности. Поэтому он остановил Тину, а сам, словно змея, бесшумно прополз до середины спуска. Убедившись, что не попадает в поле зрения охранника, Виктор залег и принялся внимательно рассматривать поселение через прицел снайперской винтовки. Судя по количеству жилищ, это была небольшая деревушка. Да, именно деревушка с настоящими домами — никаких пещер у этих людей не водилось. Строения странно сочетали в себе черты бунгало и вигвама. Место, где полыхал костер, отсюда не просматривалось. У одного из бунгало сидела женщина и играла с малышом, причем тип ее лица не походил ни на один из тех, что Виктор видел прежде. К ней подошел мужчина, такой же крепкого телосложения, как и часовой на обрыве, и они вместе скрылись в доме. Вокруг царили мир и покой, и эта картина Виктору даже понравилась. Всего он насчитал десять домов. Значит, в племени состояло человек двадцать, не больше, хотя он мог и ошибаться. Однако сам тип построек, а также наличие луков и стрел явно свидетельствовали о том, что эти люди находились на ступень выше в развитии, чем Кора. Хочешь не хочешь, а завтра им придется знакомиться. Обойти деревню стороной представлялось почти невозможным: для этого пришлось бы закладывать сумасшедший крюк по незнакомому лесу. Если же их посты стояли и у самого моря, то шансы проскочить незамеченными и вовсе сводились к нулю. Но идти на контакт прямо сейчас, в ночи, было глупо — появление чужаков в такой час могло запросто спровоцировать пару стрел в их сторону. Если верить рассказам Тины, это было именно то маленькое изолированное племя, о котором она упоминала, и Бота сюда еще не добрались. Может быть, пока не добрались. Насколько Виктор успел изучить Бота, тех интересовали исключительно территории, а не сами племена. Они завоевывали новые земли, богатые водой и пищей, создавая в этой глуши подобие собственной империи. Виктор не сомневался: придет час, и завоеватели доберутся до этих мест, а затем обязательно двинутся на Акира. Численное преимущество оставалось на их стороне, так что судьба двух соседних племен без внешнего вмешательства была предрешена. Виктор пополз обратно к ждавшей его с нетерпением Тине. Отползя на приличное расстояние, они наконец поднялись на ноги.
— Виктор, рассказывать, что видел, я очень просить, — Тина буквально повисла на нем, и он понял, что до лагеря она со своим любопытством просто не дотерпит.
Они присели на траву, и Виктор подробно выложил ей все, что успел заметить и обдумать.
— Племя хорошее? Людей не убивать? Мясо человека не кушать? — с волнением спросила она, будто Виктор только что вернулся из гостей.
— Не знаю, — неопределенно ответил он, — но мне кажется, что хорошее. Завтра увидим, а теперь пошли спать.
Тина долго ворочалась и никак не могла уснуть.
— Тина, почему ты не спишь? — шепотом спросил Виктор.
— Я очень волноваться на завтра. Я никогда не видеть других людей. Я знаю Кора, Бота, Акира. Я не знаю это племя. Если я не знаю племя, я не знаю, что от них ожидать. Если я не знаю, что ожидать, я боюсь их.
— Все будет хорошо, никого не бойся. Тина и Виктор вместе всегда. Оружие у нас есть.
Он ласково погладил ее по голове, а затем запустил пальцы в ее густые волосы, мягко массируя кожу до тех пор, пока девушка наконец не уснула.
ГЛАВА 13. НЕПРЕДСКАЗУЕМОЕ.
Первой, как обычно, проснулась Тина и тут же разбудила Виктора. Солнце уже встало, но до зенита оставалось еще далеко — по прикидкам было около десяти часов утра. «Вот это да! — удивился про себя Виктор. — Так поздно я в этом мире еще не просыпался».
— Виктор, ты хотеть идти в это племя, — нерешительно произнесла Тина. — Но я боюсь. Я никогда их не знать. Можно ожидать и хорошее, и плохое.
— Тина, у нас полно оружия, не бойся. Если что-то пойдет не так — просто уйдем.
Однако по ней было видно, что страх так просто не переубедить, хотя она в любом случае собиралась идти следом за ним. Они уверенно дошли до вчерашнего спуска, двигаясь уже во весь рост. Оставалось преодолеть сам склон и миновать то, что скрывалось сразу за поворотом. Остальную часть поселения Виктор уже успел изучить в снайперский прицел. Насколько он понимал местную иерархию, вождь должен был находиться именно за углом, во главе племени, как это обычно и бывало.
— Тина, поговори с ними и разузнай все, что они знают, важна каждая мелочь, — напутствовал ее Виктор перед самым выходом. — Где кто находится и что расположено в этой местности. Спрашивай как можно больше. Не бойся. Я с тобой.
Они спустились по извилистой тропинке до самого низа. Завернув за скальный выступ, спутники оказались на территории деревни. Она была построена на редкость образцово. Поселение представляло собой одну широкую улицу, по обеим сторонам которой аккуратно выстроились по пять бунгало. Вся эта картина чем-то напоминала Виктору цивилизованный загородный дом отдыха. В самом начале центральной улицы, на мягкой шкуре, сидел невысокий мужчина лет сорока. На его лице играла приветливая улыбка, но взгляд при этом оставался каким-то неуловимо скользким. Было похоже, что этот человек — очень хитрый лис, который изо всех сил пытается казаться добродушным и компанейским. Они подошли ближе и уважительно поздоровались. Тина принялась плавно рассказывать, кто они такие и откуда пришли. Виктор же в это время бдительно держал ствол автомата направленным в сторону затаившегося часового — так, на всякий случай. Тот, в свою очередь, тоже не выпускал их из вида, удерживая лук наготове.
Вождь заметил пристальный взгляд Виктора, направленный вверх на скалы, и небрежно махнул левой рукой. Охранник тут же опустил лук, но стрелу с тетивы убирать не стал. Внимательно выслушав рассказ Тины, вождь начал говорить — мягко, вкрадчиво, даже ласково. Виктор пристально следил за его мимикой и не мог не заметить, как глаза мужчины буквально пожирали лицо и фигуру девушки. Особое внимание хозяин деревни уделял груди Тины, на которую смотрел практически не отрываясь на протяжении всего своего монолога. «Старый ты перечник, — мысленно выругался Виктор. — Даже не думай распускать слюни. Если тебе тут не хватает молодых женщин, то не надейся, что судьба прислала тебе подарок». Когда вождь закончил, Тина негромко перевела его слова. Оказалось, эта деревня достаточно молодая, но обустроенная очень продуманно. Наверху у них дежурят день и ночь три опытных часовых. Есть трое охотников, но они не гоняются за крупной дичью, а бьют птиц и мелких животных, как раз сейчас они пропадали в лесу. Зверь здесь водится небольшой, зато его в избытке. Имеются в племени и два рыбака, которые спускаются к ручью и бьют рыбу копьями, благо ее в воде полно. Вождь хвастался, что у них тут прекрасно, есть свободные дома, и чужаки могут жить здесь сколько захотят или даже остаться насовсем. Тина ненадолго замолчала, а затем тихо добавила от себя:
— Я не хотеть, я не верить ему. Мое сердце чувствовать, что он нехороший. Он делает маску, но он не такой. Он все время на меня смотреть, и мне это очень не нравится.
— А как зовут это племя? — спросил Виктор.
— Дива.
Он крепко задумался. Полученной информации явно не хватало для принятия долгосрочных решений. Если бы погостить здесь совсем немного и поговорить с рядовыми общинниками, особенно с охотниками, ценных сведений о крае стало бы гораздо больше. А без этого попробуй угадай, куда им двигаться после того, как они достигнут побережья — налево или направо? Конечно, вождь Дива выглядел тем еще пронырой и ловеласом, но за один день вряд ли могло случиться что-то непоправимое.
— Тина, давай останемся всего лишь на одни сутки, передохнем с дороги и двинемся дальше, — принял решение Виктор. — Мне этот вождь тоже не внушает доверия, но пока все в рамках приличий. Нам позарез нужны сведения о здешней местности, чтобы точно знать, куда идти потом.
Девушка неохотно, но послушно кивнула. Вождь моментально вскочил на ноги, словно ужаленный, и бодро повел гостей по единственной улице поселения, что-то увлеченно рассказывая и показывая. Виктор сразу заметил, что при ходьбе мужчина бесцеремонно положил руку на плечо Тины, и это ему абсолютно не понравилось. Дойдя до самого конца улицы, вождь указал Виктору на бунгало по левую сторону, а Тине велел заходить в домик справа. Такой расклад стал полной неожиданностью. Тина сразу же засыпала хозяина вопросами и хмуро перевела ответ:
— Он говорит, что в первые дни у них так положено по закону.
— Не волнуйся, я все равно к тебе скоро переберусь, — негромко заверил ее Виктор, хотя этот странный обычай показался ему крайне подозрительным.
Войдя в бунгало, Виктор увидел тусклый свет, однако это не помешало ему разглядеть полную, полураздетую женщину лет тридцати. Она сразу поднялась, улыбаясь ему во весь рот, обошла кругом и встала у самого выхода, преграждая путь. На плечи мужчины легли ее руки. «Вот этого мне еще не хватало, — раздраженно подумал он. — Как это понимать, как гостеприимный подарок? Но мне такие подарки не нужны, да и вообще сейчас не до этого». Виктор понял, что попал в хитрый переплет, но уступать обстоятельствам не собирался. Любым способом ему нужно было выбраться наружу. Повернувшись к женщине лицом, он выдавил фальшивую улыбку и стал медленно отходить вглубь жилища, как бы маня ее за собой. Та легко попалась на удочку и послушно двинулась следом. Когда туземка отошла от входа достаточно далеко, Виктор совершил резкий маневр: ловко обогнул ее и пулей выскочил на улицу.
Снаружи он прямо-таки уткнулся в Тину, которая рыдала, присев на корточки у соседнего дома. Посмотрев направо, Виктор заметил, что где-то вдалеке вождь племени поспешно бежал к своему трону. При этом он судорожно прижимал ладонь к горлу, словно пытаясь закрыть рану.
— Тина, милая, что случилось? — Виктор крепко обнял девушку и завел ее в бунгало. К счастью, это жилище оказалось абсолютно пустым, без очередных сюрпризов. Он решительно ничего не понимал. Пришлось подождать, пока у нее утихнут слезы.
— Он впихнул меня сюда сильно и начал трогать здесь и здесь, — она всхлипнула и показала на ягодицы и грудь. — Потом повалил на пол и залез на меня. Он очень тяжелый, я пыталась, но не могла его скинуть. Тогда я сильно укусила его за шею и увидела, как течет кровь. Очень много крови. Он вскочил и сказал: «Твоего мужчину я убью, а ты все равно будешь моей». Сегодня ночью он опять придет, так он пообещал.
Кровь мгновенно закипела в жилах Виктора, а на лице бешено заиграли желваки. «Надо было сразу поверить предчувствию Тины», — горько упрекнул он себя.
— Тина, ты была полностью права насчет этого паршивого вождя. Извини меня, что я уговорил тебя здесь остаться. Но сейчас мы в ловушке, и единственное, что нам нужно сделать — как можно быстрее отсюда выбираться.
Виктор прекрасно понимал, что прямо сейчас на них начинается охота. Три вражеских часовых наверху наверняка нацелили свое оружие на выход из этого бунгало. Да и вернувшиеся охотники могли подключиться в любой момент. Больше всего ему не нравились их дальнобойные луки. Взяв снайперскую винтовку, он осторожно проделал небольшое смотровое отверстие в стене, подальше от основного выхода. Первого охранника Виктор разглядел хорошо: тот действительно стоял на скале, удерживая лук с натянутой тетивой в направлении их домика. Хлестко прозвучал выстрел, и лучник камнем свалился вниз. Громкий звук, как обычно, до смерти напугал туземцев, и вся деревня испуганно замерла. Ведя прицелом вдоль обрыва, Виктор с трудом отыскал второго часового. Тот оказался похитрее и надежно укрылся в густых кустах. Снова грохнул выстрел — пуля попала противнику прямо в лоб. А вот третьего стрелка Виктор так и не обнаружил. Может, вождь просто преувеличил их число для острастки? Решительным шагом Виктор вышел на улицу и повернулся в сторону предводителя Дива. Поймав его в прицел, он ощутил дикое желание всадить в этого гада весь автоматный рожок. Вождь все еще сидел на шкурах, судорожно зажимая горло. Было видно, что Тина прокусила ему крупную артерию: вся земля под ним уже была густо залита кровью. Виктор понимал, что раненый подонок и сам долго не протянет, но жажда немедленной мести буквально бурлила в его груди.
— Может, ты, конечно, и сам сдохнешь, ублюдок, но я проконтролирую, чтобы такие, как ты, точно не задерживались на этом свете, — процедил сквозь зубы Виктор.
Он нажал на спусковой крючок всего один раз. На повязке, прикрывавшей мужское хозяйство вождя, тут же выступило темное пятно крови — значит, не промахнулся.
— Тина, дорогая, пошли, — скомандовал он.
Девушка послушно помогла ему взвалить на спину тяжелый рюкзак. Теперь им нужно было спуститься еще ниже, к месту, где горный ручей впадал в океан, перейти его вброд и двигаться дальше уже вдоль побережья — направо или налево. Неожиданно Виктор ощутил резкую вспышку боли в ноге. Он быстро посмотрел вниз и обнаружил стрелу, упрямо торчащую из икроножной мышцы. Мгновенно просчитав траекторию полета, он примерно определил сектор, откуда был сделан выстрел. Виктор вскинул снайперскую винтовку и принялся методично прочесывать оптикой подозрительный участок. Наконец он заметил стрелка: тот притаился высоко на ветках дерева. Вот почему третий лучник не попался на глаза раньше! Виктор мысленно обругал себя за то, что не предвидел такую очевидную засаду. Хлесткий выстрел — и безжизненное тело туземца кубарем свалилось на землю.
— Все, Тина, теперь точно все.
— А нога? — озабоченно спросила она, переводя испуганный взгляд на рану.
— Побаливает, но не сильно. Когда доберемся до безопасного места — посмотрим.
Они изо всех сил рванули вниз и вскоре спустились почти к самой кромке воды. Вот оно, бескрайнее море, до него оставалось буквально десять шагов. Неожиданно всего в метре от них в рыхлую землю с глухим стуком вонзилось длинное копье. «Интересно, — мелькнуло в голове у Виктора, — рыбаки это или вернувшиеся охотники?» Скорее всего, рыбаки, ведь у охотников Дива наверняка тоже были луки, а вот бить рыбу в ручье гораздо удобнее именно копьем. Он резко повернул голову направо и действительно увидел двоих мужчин, которые неуклюже бежали вниз по руслу ручья. Выхватив из кобуры пистолет, Виктор в один миг опустошил всю обойму в направлении приближающихся преследователей. Выиграв секунды, спутники поспешно перешли ручей вброд, свернули направо и надежно скрылись за выступом огромной каменной скалы. Отыскав небольшой, укрытый от чужих глаз островок с мягкой травой, они обессиленно сели. Виктор осторожно приподнял штанину. Тина при виде раны снова начала тихонько всхлипывать. К счастью, мужчину спасли прочные армейские брюки: плотная ткань задержала удар, не позволив костяному или каменному наконечнику войти в мышцу целиком — внутрь попала только самая острая его кромка. Глубоко вздохнув, Виктор резким движением выдернул стрелу из икры. «Прямо как твой порез», — подумал он, вспомнив недавнее ранение Тины, и ободряюще улыбнулся девушке. Достав походную аптечку, он привычно обработал рану йодом, наложил тугую стерильную повязку и опустил штанину обратно. «Бегать в ближайшее время все равно не удастся», — с легким огорчением констатировал он про себя.
— Все хорошо, Тина, все уже прошло, забудь, — ласково произнес Виктор, привлекая ее к себе. — Мы опять одни. Рана совсем маленькая и почти не болит. У нас все впереди, главное мы вместе.
Тина обняла Виктора крепко-крепко и нежно поцеловала.
— Вместе, — повторила она. — Одни. Не хочу никакого племени, только Виктор и Тина. Ты мне обещать?
«Как тут можно обещать, если куда ни сунься — обязательно натыкаешься на какое-то новое племя, — скептически подумал Виктор. — Да притом одно другого краше. На таком сравнительно небольшом участке суши — и столько разных общин!» Удивительным оставалось лишь то, что язык у всех туземцев пока был одинаковым.
— Обещаю, — мягко произнес он вслух и увидел в глазах девушки самую большую радость на свете.
Сейчас нужно было окончательно решать, в какую сторону двигаться дальше. Тина понимала это, и после того случая, когда Виктор невольно задел ее своим вопросом, она была полностью готова к конструктивному разговору.
— Тина, куда пойдем: налево или направо? — сразу спросил он ее.
— Я могу сказать мнение, а решает Виктор, хорошо? — серьезно произнесла девушка. — Тина думает, если идти налево — мы дойти до дороги Кора — Акира. Море одинаковое там и тут. Это конец, тупик. Если идти направо — Тина не знает племена, там только Бота. Но Бота жить далеко от моря, высоко в горах, мы с ними не встретимся. Выход один — идти направо.
Виктор слушал ее и искренне поражался, насколько хорошо она уже изъясняется. Конечно, оставались еще шероховатости, но если позаниматься еще немного, ее речь будет практически не отличить от его собственной. Поразмыслив над ее доводами, он кивнул:
— Полностью согласен. Пойдем направо. Не знаю, что там дальше, может, другое племя, а может, и нет. Давай закопаем здесь наше оружие. Место тут неприметное, и, похоже, никто посторонний здесь не ходит. Тогда мы спокойно сможем двигаться дальше налегке, а если что-то случится — всегда сумеем вернуться назад.
Тина была полностью согласна с этим планом. Виктор достал малую саперную лопатку и принялся копать. Земля на побережье оказалась рыхлой, так что работа спорилась быстро. Не прошло и получаса, как он выкопал яму глубиной примерно в полтора метра и рассудил, что этого вполне достаточно.
— Тина, придется завернуть все в шкуру, — заметил он. — Иначе от сырости патроны быстро придут в негодность. Никто ведь не знает, когда именно мы сюда вернемся.
Она понимающе кивнула. Виктор расстелил на траве шкуру, аккуратно уложил на нее снайперскую винтовку, два автомата, все оставшиеся магазины и гранаты. Затем он тщательно завернул сверток, опустил его на дно ямы, еще раз критически оценил проделанную работу и остался доволен. Тут он вспомнил про саму лопатку и, немного подумав, опустил ее вниз, поверх шкуры. Когда они выпрямились, то почувствовали себя довольно непривычно — они стояли с абсолютно голыми руками, без привычной тяжести ремней на плечах. Ладонями они дружно засыпали яму, а остатки лишней земли аккуратно перенесли и рассеяли подальше в кустах. Виктор долго оглядывался в поисках подходящего ориентира, пока наконец не заприметил на берегу тяжелый округлый валун. С трудом докатив его до места захоронения, он водрузил камень ровно над спрятанным оружием. Спутники сели на траву, чтобы немного передохнуть. Кажется, все важные дела на сегодня были сделаны. Погода стояла чудесная, а вдалеке мерно и спокойно плескался бескрайний океан.
— Я давно, когда была маленькая, так хотела жить, — тихонько прижалась Тина к его плечу. — Только вдвоем на берегу моря, вместе, и больше вообще никто. Может, не прямо сейчас, но ты мне можешь это обещать?
Она с надеждой заглянула ему прямо в лицо.
— Да, Тина, обещаю, — ответил Виктор.
Они поднялись и пошли дальше. Из оружия у Виктора оставался лишь пистолет на ремне да две запасные обоймы в кармане брюк. Их путь пролегал неподалеку от кромки воды, а с противоположной стороны грозно нависали горы. По мере продвижения вперед скалистые вершины отступали все дальше в глубь суши и становились заметно выше. Все бы ничего, но с каждым шагом боль в ноге Виктора стремительно нарастала. «Странно, — с тревогой подумал он. — Ведь я сделал все как надо, обработал рану по инструкции». Спустя еще час пути он с ужасом почувствовал, что уже практически не может наступать на раненую конечность. Вдобавок ко всему тело начало сильно бить крупной дрожью, его то бросало в ледяной холод, то обдавало удушливым жаром. Тина давно заметила неладное и вовремя подставила свое хрупкое плечо, чтобы мужчина мог на нее опереться. Виктору его стремительно ухудшающееся состояние очень не нравилось.
Вдруг словно из-под земли перед ними появился сидящий на корточках человек. Увидев чужаков, незнакомец дружелюбно улыбнулся и поднялся навстречу. Он был плотным, кругленьким, но с виду довольно крепким туземцем с абсолютно лысой головой. Весь его облик дышал такой простотой и добродушием, что мужчину подсознательно хотелось обнять — он моментально располагал к себе своей детской непосредственностью. Первой заговорила Тина. Она принялась объяснять ситуацию, слова лились из нее быстро и эмоционально. Лысый выслушал ее с глубоким почтением и заговорил в ответ.
— Тина, что он говорит? — нетерпеливо выдохнул Виктор, едва удерживаясь на ногах.
— Он сказать, что нам очень повезло, — обернулась к нему девушка. — Он давно жил там, где мы, и хорошо знает наши слова. Дальше по берегу никто наши слова не знает, у них совсем другая речь, и я ее не знаю. Дальше живет племя рыбаков Чачу, они ловят рыбу в море и никого не убивают, у них даже оружия нет. Этот человек говорит, что он очень хороший и добрый, и если что-то случится, всегда готов нам помочь.
— Спроси у него, есть ли еще какие-то племена, если идти далеко-далеко вдоль побережья или если подняться повыше в горы? — превозмогая слабость, попросил Виктор.
Выслушав ответ, Тина поспешно перевела:
— Есть еще много людей, но среди них есть и плохие, и хорошие. А совсем недалеко живут существа, похожие на огромных волосатых обезьян, их всего трое. Они очень-очень высокие и громадные. Сами они ничего не делать, а только ходить по другим племенам и нагло отбирать еду. Сюда они тоже иногда приходят и забирают у рыбаков улов.
В это время незнакомец изо всех сил пытался заглянуть Тине прямо в глаза. «Неужели еще один ловелас?» — со смесью ужаса и раздражения подумал Виктор. Однако девушка заметила этот пристальный взгляд и сама строго о чем-то спросила толстяка.
— Он говорит, что далеко отсюда, если долго идти по берегу, живет одно странное племя, где у всех женщин точно такие же глаза, как у меня, — удивленно перевела она. — Он сам был в том племени и видел их, когда был совсем мальчиком. Он утверждает, что я очень сильно похожа на людей из того племени.
Пот уже катился с Виктора градом, сознание потихоньку мутилось, а окружающий пейзаж начал расплываться перед глазами. Круглый туземец заметил это и с явной тревогой о чем-то спросил Тину. Та коротко ответила, и на лице добряка отразилась серьезная озабоченность. Он мгновенно шагнул к Виктору, подставил свое крепкое плечо с другой стороны, и вдвоем с Тиной они аккуратно завели раненого за огромную каменную глыбу. Там обнаружился защищенный от ветра вход в небольшую естественную пещеру, каких обычно много встречается на скалистом берегу. Виктора бережно уложили на одну из расстеленных шкур. Лысый туземец продолжал взволнованно расспрашивать Тину, а та, судя по активной жестикуляции, во всех красках описывала попавшую в ногу стрелу. Похоже, мужчина попросил ее как можно скорее освободить раненого от плотной одежды, потому что Тина сразу же принялась торопливо расстегивать его армейский ремень. Вскоре Виктор остался лежать в одних трусах, его продолжал колотить сильнейший озноб. Сделав последнее отчаянное усилие, он приподнялся на локтях и бросил взгляд на свою многострадальную ногу. Икроножная мышца полностью посинела, а на месте недавнего прокола вздулся огромный водянистый пузырь.
Только тут до Виктора дошло: стрела туземцев Дива наверняка была отравлена. Он не знал, какой именно состав использовало это продвинутое племя, но прекрасно помнил из книг, что существуют как растительные, так и животные яды, способные свести человека в могилу — либо мгновенно, либо постепенно. Толстяк внимательно осмотрел посиневшую ногу со всех сторон. Он очень долго и хмуро молчал, но потом все-таки тихо произнес несколько слов, обращаясь к Тине. Судя по выраженному соболезнованию в его голосе, переводить ответ не требовалось — Виктор и так все понял.
— Нет!!! — неожиданно закричала Тина на его родном языке, и этот полный отчаяния крик многократно усилился, отразившись от каменных сводов пещеры.
Толстяк испуганно вздрогнул и озадаченно почесал лысину. Затем он снова что-то заговорил, указывая сначала на выход из пещеры, а после — куда-то направо. Тина буквально бросилась ему на грудь, со слезами умоляя о помощи. Пожилой туземец вздохнул, аккуратно высвободился и поспешно вышел наружу. Девушка склонилась над Виктором, безудержно плача. «Это конец, — отрешенно подумал он. — Скоро все кончится». Ему было невыносимо жаль оставлять Тину, ведь она вряд ли перенесет его смерть в этом диком мире.
Однако вскоре толстяк вернулся, причем не один, а в сопровождении длинноволосого худого мужчины, который сразу же направился к раненому. В руках у пришельца был зажат пучок незнакомых сочных листьев.
— Виктор, он просит проглотить это, — сквозь слезы прошептала Тина.
Худой мужчина поднес к его губам ладонь, на которой лежала горстка странного зеленого порошка. Виктор покорно проглотил снадобье — терять ему в его положении было уже абсолютно нечего. После этого лекарь принялся тщательно выдавливать сок из принесенных листьев, густо смазывая им вздувшийся на икре пузырь. Повернувшись к толстяку, незнакомец веско произнес единственное слово:
— Буабом.
Тина торопливо расспросила его о чем-то, а затем согласно кивнула головой.
— Что такое буабом? — едва слышно прошептал Виктор, чувствуя, как сознание ускользает.
— Виктор, не бойся, Буабом отгоняет плохих духов, он знает очень много.
«Шаман», — успел подумать Виктор и окончательно провалился в глубокое забытье, не зная, очнется ли он когда-нибудь снова.
ГЛАВА 14. НЕОЖИДАННОСТЬ.
Когда Виктор открыл глаза, первое, что он увидел — серый каменный свод прямо над головой. «Морг, — мелькнула первая сонная мысль. — Наверное, и бирочку уже успели на палец ноги подвесить». Он осторожно пошевелил пальцами рук и почувствовал, что они его слушаются. Нет, на морг это место похоже не было. Виктор изо всех сил постарался вспомнить события прошлых дней. Память возвращалась неохотно, шаг за шагом, словно преодолевая тяжелое сопротивление. Прошел примерно час, прежде чем вся картина окончательно восстановилась в его голове. Последним отчетливым воспоминанием осталось лицо худого длинноволосого знахаря. Виктор с трудом приподнялся, сел на шкуре и попробовал пошевелить пальцами ног — все работало исправно. Попробовал согнуть колени — ноги сгибались без всякой боли. «Я жив!!!» — оглушительно зазвенело в его мыслях. Он сам не мог поверить в такое чудо, но это был непреложный факт. Во рту отчетливо чувствовался стойкий привкус жареной рыбы. Виктор посмотрел в сторону выхода и заметил Тину, которая сидела на небольшом каменном приступочке и молча смотрела на плещущееся вдали море.
Виктор еще раз критически оглядел себя и с удивлением заметил, насколько сильно он похудел. Вдруг что-то странно защекотало ему живот. Он опустил руку, коснулся груди и почувствовал длинные жесткие волосы. Доведя пальцами до подбородка, он ошеломленно осознал, что у него выросла самая настоящая борода. Борода, у него?! Да он ведь всего три года назад бриться-то начал. Здесь, в этом диком мире, он лишь изредка проводил ножом по лицу, сбривая неровную щетину раз в две, а то и в три недели. Виктор испуганно потрогал волосы на голове: они уже спускались значительно ниже плеч, хотя до этого у него всегда была стандартная армейская стрижка под машинку. Сколько же времени — недель или целых месяцев — должно было пройти, чтобы так сильно зарасти?
— Тина, — нежно позвал он девушку.
В ответ ничего не прозвучало. Тогда он повторил ее имя уже погромче. Тина резко обернулась, вскочила на ноги, с испугу споткнулась о каменный порог, упала, снова поднялась и, подбежав к нему, со слезами рухнула ему на грудь. Уже через пару минут его армейская майка стала абсолютно мокрой от слез, хоть выжимай. Девушка не могла произнести ни слова, а только безудержно рыдала. Виктор ласково гладил ее по волосам, касался кожи на лице, трогал пальцами родной носик и лоб — он заново вспоминал ее черты после долгого беспамятства.
— Тина, ну не плачь, все хорошо, мы теперь вместе, — пытался он как-то ее успокоить, но все попытки были бесполезны. Пришлось просто набраться терпения и ждать.
Постепенно горькие всхлипывания начали стихать. Тина подняла заплаканную голову и принялась страстно обцеловывать его лицо и руки. Виктору даже стало как-то не по себе от такой бурной лавины чувств.
— Тина, остановись, все нормально, я уже никуда от тебя не уйду.
— Я не верю: Тина и Виктор снова вместе, — и из ее глаз опять ручьем полились слезы радости. — Виктор проснулся опять, чтобы быть с Тиной.
Понадобилось еще полчаса, чтобы девушка окончательно пришла в себя и оказалась в состоянии членораздельно отвечать на его вопросы.
— Тина, сколько времени я так пролежал? Я очень долго спал?
— Очень, очень долго, много-много дней, — тихо ответила она. — Но я была каждый день тут, рядом с тобой.
— А кто меня вылечил?
— Буабом. Он часто приходил, приносил много разных трав и еще что-то похожее на песок, только разноцветный.
— Тина, если я так долго лежал без сознания, кто же меня кормил?
— Я, — шмыгнула она носом. — Буабом показал, как целебные травы уложить в горячую воду и долго ждать. А потом я осторожно открывала тебе рот и понемногу вливала этот отвар.
— А настоящую еду?
— Тога приносил свежую вареную рыбу, я ее тщательно разбирала, убирала кости и разводила в воде до кашицы. А потом точно так же аккуратно вливала тебе. И еще этот цветной песок давала. Буабом сразу сказал, что ты обязательно поправишься, но сам не знал, когда именно это случится.
— Погоди, а кто такой Тога? — нахмурился Виктор, пытаясь собрать мысли воедино.
— Это тот самый добрый рыбак, который нас встретил на берегу, это его пещера.
Тут Виктор окончательно вспомнил события того рокового дня.
— Тога сделал для тебя очень много, он по-настоящему хороший человек, — с благодарностью добавила Тина. — Каждый день он исправно приносил нам рыбу, а один раз даже снова привел сюда Буабома. Шаман оставил много новых трав и песка, внимательно осмотрел тебя и сказал, что тебе становится лучше.
Виктор внимательно осмотрел свою раненую ногу: от пугающей синевы не осталось и следа, а место прокола покрылось грубой здоровой кожей, так что шрам был почти незаметен. Он аккуратно попробовал встать. Ноги поначалу немного тряслись от долгой неподвижности, но делать медленные, осторожные шаги он уже вполне мог. Слегка опираясь на верную Тину, Виктор впервые за долгое время вышел наружу из душной пещеры. «Какая же вокруг красота! — восхищенно подумал он. — А еще лучше то, что я вообще жив. И что Тина сейчас со мной рядом». Вдалеке у самой воды он заметил сидящего на корточках Тогу. Рыбак лениво повернул голову, увидел идущего чужака и, словно не веря собственным глазам, резво бросился в их сторону. Туземец искренне ликовал, радовался, заразительно смеялся, без конца пожимал Виктору руки и говорил, говорил не переставая.
— Тина, скажи ему от меня огромное человеческое спасибо, — растроганно попросил Виктор. — К сожалению, больше я сейчас не могу ему ничего дать.
Тина торопливо перевела его слова. Добродушный Тога в ответ лишь снова дружески потряс его за плечо, и по его лицу было видно, что он по-настоящему счастлив спасению гостя и никакой награды ему не требуется.
Эту ночь Виктор и Тина наконец-то спали вместе. Девушка обнимала его так сильно, что, казалось, могла бы ненароком задушить в своих объятиях. Он же ласково гладил ее по шелковистым волосам и сам до конца не верил, что страшные дни позади и все вернулось на круги своя. На следующие сутки Виктор начал подниматься рано утром и с каждым днем уходил вдоль побережья все дальше и дальше, разрабатывая мышцы. В один из дней он с помощью острого армейского ножа аккуратно сбрил отросшую бороду, а вот как поступить с волосами, пока не знал. Он мог бы самостоятельно состричь или сбрить их налысо спереди и по бокам, но вот аккуратно сделать то же самое сзади у него бы точно не вышло. В итоге Виктор решил оставить шевелюру как есть, предварительно спросив мнения своей спутницы.
— Виктор очень красивый, волосы красивые, ни у кого из наших мужчин таких нет, — восхищенно улыбнулась Тина. — Они светлые, совсем как чистый речной песок. Оставь их, пожалуйста, я их очень люблю.
Его ноги с каждым днем крепли, а измученное болезнью тело быстро возвращалось в свой привычный ритм. Как-то раз на берегу Виктор приметил Тогу. Тот сидел у самой кромки прибоя и сосредоточенно удерживал в руке тонкую длинную лиану, заменявшую ему леску. На песке рядом с ним валялась всего одна обычная рыбешка средних размеров. Когда туземец наконец неспешно вытянул снасть из воды на берег, Виктор с удивлением обнаружил на ее конце лишь кое-как привязанную, со всех сторон обглоданную мелкую рыбку-приманку. Говорить на местном наречии Виктор по-прежнему не умел, поэтому он просто вопросительно посмотрел на хозяина пещеры и жестами показал, можно ли поближе рассмотреть его нехитрую рыбацкую снасть. Тога искренне удивился такой просьбе, но послушно протянул ему конец лианы с остатками наживки. Тут к ним подошла и Тина, тоже принявшись внимательно наблюдать за происходящим. Виктор был поражен до глубины души: приманка была просто обмотана волокнами лианы, и никакого намека на крючок там не было. «Как он умудряется ловить за целый день хотя бы эти несчастные две рыбины? — изумленно подумал Виктор. — Или они тут от голода сами на берег выскакивают?»
Он жестами попросил рыбака немного подождать на месте, а сам быстро сбегал в ближайший лесок и принес оттуда еще одну прочную длинную лиану и пучок совсем тонких волокон. Подбегая обратно к берегу, он случайно зацепился за какой-то незнакомый колючий куст. Виктор остановился, потрогал его упругие ветки и попытался ради интереса сломать одну из них. Ветка лишь сильно согнулась, но ломаться наотрез отказалась. Он аккуратно срезал ее ножом и со всем этим добытым хозяйством бодро вернулся на побережье к ожидавшему его Тоге.
Тога и Тина увлеченно следовали за Виктором по пятам. Он подошел к единственной рыбе, лежащей на прибрежном песке. Аккуратно разрезав ее армейским ножом вдоль хребта, Виктор отделил кость, а саму тушку пока отложил в сторону. Из прочного хребта он выломал подходящий костный участок, тщательно подточил его лезвием, и в его руках оказался отличный, острый крючок. Бережно отложив его на камень, Виктор взялся за срезанную ветку. Вырезав небольшой кусочек древесины вместе с прочной колючкой, он методично обработал и их. Деревянный крючок получился чуть толще первого, зато на самой колючке Виктору удалось сделать хитрую зазубрину, чтобы добыча не сорвалась. Подойдя к рыбе, он отрезал ей голову и хвост, выбросил их, а добрую половину оставшейся мякоти надежно насадил на самодельный деревянный крючок. Тога удивленно замахал руками, показывая, что кусок наживки слишком велик. Обычно туземцы использовали совсем крошечные кусочки, чтобы их можно было намотать и крепко привязать к лиане. Виктор передал рыбаку обновленную снасть и жестами объяснил, как нужно делать заброс. Поскольку кусок мяса был тяжелым, приманка улетела далеко в море. Тога от неожиданности присел на корточки. Но прямо в этот момент лиану бешено дернуло и с силой потащило прочь от берега. Виктор мгновенно подскочил на помощь, и они вдвоем принялись удерживать натянувшееся растительное волокно. Глаза у Тоги азартно горели, он изо всех сил стремился поскорее вытянуть невидимого монстра. Вскоре крупная рыба притомилась, и с большим трудом, шаг за шагом, мужчины вытащили ее на мокрый песок. Навскидку весила она никак не меньше пятнадцати килограммов. Тога буквально не верил собственным глазам и ошеломленно ходил вокруг добычи кругами — Виктор резонно догадывался, что такой огромной рыбы туземец не ловил за всю свою жизнь. Прижав улов тяжелым камнем, чтобы тот не уплыл обратно в прибой, Виктор позвал хозяина пещеры ко второй снасти. Отрезав еще один средний кусочек рыбы, он насадил его на «костяной крючок» и знаками показал, что можно забрасывать. Но не успела приманка коснуться воды, как из волн стрелой выпрыгнула приличная узкая рыба и на лету заглотила наживку. Всего через пять минут на берегу уже билась вторая внушительная добыча. Тога смотрел на улов и никак не мог прийти в себя от потрясения. Виктор подробно растолковал ему на пальцах все хитрости: даже то, как безопасно извлекать крючок из зубастой рыбьей пасти. Судя по восторженному тону, Тога очень горячо и искренне его благодарил. «Хоть так я могу отплатить ему за спасенную жизнь», — с облегчением подумал Виктор. Он дружески пожал рыбака за плечо и направился обратно к пещере. Тина, как обычно, сидела на каменном приступочке и счастливо ему улыбалась. Виктор мимоходом заметил, что за время его долгой болезни девушка немного поправилась, округлилась, да и грудь ее словно стала тверже и налилась силой. Конечно, после всех перенесенных опасностей и лишений спокойная, сытая жизнь у моря давала о себе знать. Они сели в тени скалы, чтобы спокойно поговорить о будущем.
— Виктор обещал жить только с Тиной вместе, — тихонько произнесла она, заглядывая ему в глаза. — Это неплохая пещера, но это не наш настоящий дом. А я хочу наш собственный.
— Тина, я много думал над этим, и я обязательно исполню свое обещание, — серьезно ответил Виктор. — Но сначала ты должна выполнить одну мою важную просьбу.
— Какую? — искренне удивилась она.
— Мы должны отыскать здесь одно конкретное племя и пойти к ним. Но только на один час.
— Виктор знает, я не люблю племена, не люблю, когда вокруг очень много людей, — хмуро напомнила она. Девушка ненадолго задумалась и тихо спросила: — А какое именно племя?
— То самое, где живут женщины с точно такими же глазами, как у тебя, — пояснил Виктор. — Тога утверждает, что это очень хорошее племя, и он прекрасно знает, где находятся их земли.
Тина крепко задумалась. Ей явно не хотелось туда идти, но твердое обещание Виктора остаться только вдвоем сразу после посещения этого загадочного места сильно будоражило ее воображение. Она поднялась со шкур, и они вместе вышли из пещеры. Вдалеке у кромки прибоя они увидели Тогу, которого уже окружала внушительная куча свежепойманой рыбы.
— Виктор, я видела, как ты долго что-то объяснял Тоге и даже мастерил для него. Это поэтому сейчас так много рыбы? — с восхищением спросила Тина.
— Ты сама говорила, что Тога сделал для меня очень много, когда я умирал. Вот я и постарался в ответ сделать что-то полезное для него, чтобы хоть как-то отблагодарить за спасенную жизнь.
Они громко позвали рыбака. Тот откинул улов подальше от набегающих волн и поспешно подошел, не уставая горячо благодарить Виктора всеми известными ему словами. Виктор попросил Тину расспросить туземца.
— Тога, ты говорил про племя, где у женщин глаза как у Тины. Ты помнишь, где они живут? Как нам быстрее туда дойти отсюда?
— Да, — согласно кивнула Тина, выслушав скорую гортанную речь рыбака. — Он говорит, нужно смотреть далеко вдоль моря. Там еле виднеется одна очень высокая одинокая пальма, а сразу за ней начинается густой лес. От этой пальмы надо сразу сворачивать и подниматься в гору, тогда вы быстро увидите дома этого племени. Главное — идите прямо вдоль берега. Выше в горах живет много других людей, но они почти никогда не спускаются к воде. Если по пути вы встретите какого-нибудь рыбака, то не бойтесь его. Все рыбаки в этих краях — добрые люди. Если бы проклятые волосатые обезьяны не отбирали у нас улов, нам всегда было бы что кушать. Спасибо тебе большое, чужеземец, я обязательно научу всех рыбаков из моего племени делать такие хитрые штуки для лиан, и тогда все наши люди наконец-то будут сыты.
Виктор пристально вгляделся в ту сторону, куда указывал Тога. Действительно, на самом горизонте едва угадывались тонкие очертания высокой пальмы. Он искренне пожалел, что под рукой больше нет снайперской винтовки, чтобы рассмотреть ориентир поближе. По его прикидкам, если бы они отправились в путь прямо сейчас, то сумели бы добраться до нужного места еще засветло или в крайнем случае к самым сумеркам. Если что-то пойдет не так — можно будет остаться там на ночлег, и тогда Тине просто некуда будет деться. Зачем Виктор так упорно стремился в это незнакомое племя? Он и сам до конца не знал. Но он уже давно понял, что его спутница не принадлежала к роду Кора или какому-то из близлежащих диких кланов. Ее утонченное лицо, а особенно необычные, чуть раскосые глаза в сочетании с аккуратным вздернутым носиком не походили ни на одного местного жителя. Когда-то давно ее родной отец пришел с маленькой дочкой в Кора и остался там навсегда. Виктора глубоко интересовал лишь один важный вопрос: откуда же на самом деле она родом?
— Ну что, пошли? — повернулся он к ней.
— Прямо сейчас? — растерялась Тина.
— Солнце как раз над головой, до заката как раз успеем добраться, и все дела.
— И потом сразу в то заветное место, где будем только мы с тобой? Совсем одни?
— Да, — уверенно заверил ее Виктор.
Тина опять надолго погрузилась в свои мысли.
— Виктор, я тебя люблю очень сильно, без тебя я просто умереть, — тихо произнесла она. — Пожалуйста, выполни сначала мою маленькую просьбу, а я потом сразу выполню твою.
— Тина, но мы ведь уже обо всем четко договорились, — мягко упрекнул ее он.
— Виктор, Тина не может спать каждую ночь, только думать о том чудесном месте, которое ты обещал, — умоляюще посмотрела она на него. — Приведи меня туда сначала хоть на один единственный день. Я просто посмотрю своими глазами, и потом делай все, что захочешь, я пойду за тобой куда угодно. Мне просто трудно сейчас долго идти, у меня немного болит живот.
«Так, планы меняются, — мысленно рассудил Виктор. — Женщинам надо уступать. Ладно, от перемены мест слагаемых сумма все равно не меняется».
— Хорошо, Тина, но нам придется немного поработать, чтобы попасть туда, — сказал он вслух.
— Я готова прямо сейчас, — радостно отозвалась она. — А там точно никого нет?
— Абсолютно. Тина, спроси у Тоги, где здесь ближе всего начинается густой лес?
Девушка сбегала к рыбаку и издалека помазала Виктору рукой, указывая нужное направление. Замысел Виктора был одновременно и прост, и сложен. Задача стояла одна: отыскать по-настоящему красивое и безопасное место, чтобы рядом не было ни души, но имелись вода и еда. Легко сказать, да трудно сделать — куда ни пойдешь в этих краях, везде натыкаешься на туземные племена. Самые лучшие территории, конечно, давно были заняты. Еще до того как закопать под валуном снайперскую винтовку, Виктор иногда подолгу рассматривал через оптику морские просторы. Он видел прибрежные валуны, небольшие островки неподалеку от берега, пока однажды его взгляд не уперся в настоящий, обособленный остров. Да, он находился прилично далеко от берега, но именно это расстояние давало стопроцентную гарантию, что ни одна живая душа туда не сунет своего носа. В прицел Виктор отчетливо видел буйную зелень, песчаный пляж и раскидистые пальмы. Единственное, чего он искренне опасался — это отсутствие пресной питьевой воды. Судя по скалистому рельефу, какой-нибудь горный ручеек на острове должен был быть, но это оставалось лишь предположением. Однако его успокаивала одна важная деталь: в глубокой каменной расщелине на самой вершине острова росло крупное зеленое дерево. Неужели оно могло питаться горькой морской водой? Конечно нет, значит, там обязаны быть источники пресной воды. Именно этот заветный остров Виктор и пообещал Тине, но сначала до него нужно было как-то добраться. «Ладно, приступим», — скомандовал он себе. Виктор дошел до опушки и углубился в самые дебри чащи, на всякий случай нащупав в кобуре пистолет. Его интересовали исключительно упавшие, сухие деревья, и он почти сразу наткнулся на подходящий ствол. Напрягая все силы, Виктор доволок тяжелую древесину до Тины и аккуратно уложил на песок у самой воды. Работка оказалась не из легких для едва оправившегося от болезни организма. После семи таких же изнурительных ходок на берегу ровным рядом лежали восемь прочных стволов. Не беда, что они были разной длины — для основы будущего судна это не играло роли. В свой последний заход в лес Виктор притащил невероятно огромный, тяжелый моток гибких и крепких лиан.
— Ты хочешь строить дом прямо здесь? — неуверенно спросила Тина, оглядывая стройматериалы. — Но тут ведь ходит много людей и они постоянно ловят рыбу.
— Нет, дорогая. Я обещал тебе совсем другое.
Солнце уже стремительно клонилось к закату, до наступления полной темноты оставалось не больше пяти-шести часов. Времени на постройку надежного плавсредства было в обрез. Виктор немедленно взялся за дело, плотно стягивая лианами деревянные стволы один к одному. Тина тоже не осталась в стороне: она ловко вытянула длинное растительное волокно и, внимательно наблюдая за его движениями, принялась в точности повторять то же самое, связывая бревна уже посередине плота. Закончив крепить один край, Виктор перешел на противоположный и споро продолжил работу. В конце концов, их совместный плот был полностью готов, и помощь Тины в строительстве оказалась как нельзя кстати. Для отплытия не хватало лишь двух вещей: весел. Виктор подумал, что им придется временно забрать часть закопанного оружия, а остальное оставить в той же яме на всякий случай. Но ведь там, под валуном, лежала малая саперная лопатка! Чем она не отличное весло? От этой мысли Виктор искренне обрадовался. Главное теперь — случайно не выронить бесценный инструмент из затекших рук прямо посреди бескрайнего моря.
— Тина, дорогая, поищи возле леса палку, только не кривую и не круглую, а плоскую. И главное — чтобы была не слишком тяжелой, — попросил Виктор.
Тина послушно пошла по берегу зигзагами, то приближаясь к лесной опушке, то отдаляясь от нее. Виктор направился в противоположную сторону, тщательно облазил все окрестности, но так ничего подходящего и не обнаружил. Зато Тина оказалась настоящей умницей — она притащила отличный обломок дерева. Наверное, когда-то в ствол попала молния, и его расщепило таким хитрым образом, что Виктору удалось аккуратно отрезать ножом прочную палку, округлую с одной стороны. Другая ее сторона была хоть и не идеально ровной, но достаточно плоской. Лучшего весла было не найти. Уже заметно темнело. Плот пока лежал на прибрежном песке, а самодельные весла они временно отнесли в пещеру. После этого спутники направились к месту захоронения оружия. Откинув тяжелый валун, они вдвоем принялись быстро выгребать рыхлую землю. Вскоре показалась знакомая шкура. Виктор сразу предупредил Тину, что забирать весь арсенал они не станут. Он нагнулся и аккуратно вытащил снайперскую винтовку, затем один АК, после чего спрыгнул на дно ямы и собрал автоматные рожки. Также он прихватил одну гранату, запасную обойму для пистолета и, конечно же, малую саперную лопатку.
— Давай закапывать обратно, — скомандовал он. — Жалко, конечно, что саму шкуру нельзя забрать с собой, на новом месте она бы нам наверняка пригодилась.
Все добытые вещи они оперативно перетащили в пещеру.
— Виктор всегда что-то знает, а Тине не говорит, — негромко проворчала девушка. — Тина очень хочет знать, зачем нам эти бревна, если не для постройки дома.
— Тина, то, что мы связали из деревьев, называется плот, — терпеливо принялся объяснять он. — Эта конструкция не тонет и отлично держится на воде. Мы сядем на нее сверху и с помощью палок будем управлять движением. Плыть нам не очень долго, и то заветное место тебе обязательно понравится.
— Я не поплыву, — неожиданно наотрез заявила Тина. — Я очень боюсь воды, боюсь утонуть, ведь там глубоко. Я никогда в своей жизни не плавала.
— Тогда я поплыву один, — сухо отрезал Виктор и демонстративно отвернулся.
Это был их первый серьезный принципиальный спор. Наступила тяжелая тишина — молчала и Тина, и сам Виктор. «А Тина пускай остается здесь на берегу и спокойно ловит с Тогой рыбу», — мысленно добавил он. Опять ни звука. Но спустя пару минут девушка подошла сзади, крепко обхватила его руками за шею, и ее тихий голос прерывисто произнес:
— Тина и Виктор вместе. Всегда.
Он развернулся, нежно обнял ее и увлек за собой на расстеленную шкуру.
— Виктор, у Тины немного болит живот, прости, — в ее голосе прозвучали искреннее сожаление и извинение.
«Ничего, скоро все поправится», — заботливо подумал он, крепче прижал ее к себе, и вскоре они спокойно уснули.
Назавтра первой, как обычно, проснулась Тина. Она случайно задела Виктора локтем, и он тут же открыл глаза. Это оказалось очень кстати — рассвет уже занимался, и пора было немедленно подниматься.
— Тина, пока вся деревня и Тога спят, нам надо срочно отплывать. Помоги мне аккуратно столкнуть плот в воду.
Они поднажали вместе, и вот уже плот плавно покачивался на мели. Аккуратно погрузив на бревна оружие и запасы пресной воды, спутники принялись усердно отталкиваться палками от берега. Плот уверенно уходил в открытое море. Навевало покой изумительное зеркало водной глади, ветра не было совсем. Вскоре родной берег стал стремительно уменьшаться, а возле самого плота то и дело весело резвились и прыгали рыбы. «Кажется, мое обещание наконец-то сбывается», — с облегчением подумал Виктор. Тина сидела на бревнах внешне спокойно, но в ее позе все равно чувствовалась сильная зажатость — девушка с явным испугом косилась на уходящую вглубь толщу воды. «Надеюсь, тут нет акул? — вдруг обеспокоенно подумал Виктор и сам же себе мысленно ответил: — Конечно, есть. Но я что-то не слышал, чтобы акулы вот так просто запрыгивали в лодки или нападали на плоты». Одна из очень крупных морских рыб оказалась чересчур настырной: удерживаясь на плаву рядом с ними, она нагло клала на бревна свою массивную морду с острыми, как бритва, зубами и в какой-то момент едва не зацепила испугавшуюся Тину. Виктор хладнокровно достал пистолет и просто выстрелил хищнице прямо в голову. Рыба обмякла и начала медленно сползать обратно в пучину, но Виктор успел вовремя нагнуться и крепко перехватить ее за жабры. Какое-то время он удерживал ее на весу. Добыча была огромной, и если бы он вытащил ее целиком на плот, хлипкое судно могло сильно осесть под воду. Тогда Виктор дотянулся до свободной лианы, ловко пропустил ее под жаберной крышкой рыбы и надежно привязал этот импровизированный буксир к торцу одного из бревен. Таким образом их маленькое судно взяло на абордаж шикарный обед, который на новом месте пришелся бы как нельзя кстати. Бывший берег теперь виднелся лишь едва заметной полоской на горизонте, а вот заветный остров прямо-таки рос на глазах. Виктора обуяло сильное любопытство, и он принялся заранее детально разглядывать их новую родину. Часа через два они наконец приблизились к суше вплотную, но подошли со стороны суровых прибрежных скал. Оставалось лишь аккуратно обогнуть острые камни. То, что открылось их взору за поворотом, искренне поразило даже повидавшего виды Виктора: раскидистые изумрудные пальмы, чистейший белоснежный песок, прозрачная, как хрусталь, вода, густые деревья и уходящие высоко вверх невысокие живописные горы. Плот мягко уткнулся в песчаный берег, и Тина буквально застыла на месте. Она смотрела на эту невероятную картину и от глубокого восхищения не могла вымолвить ни слова. Затем девушка просто с разбегу бросилась Виктору на шею:
— Тина очень любить Виктор. Сильно любить, много любить. Не жить без Виктора никогда. Здесь красивее, чем я видела в своих снах. Виктор сказал чистую правду. Только вдвоем.
Она продолжала взволнованно лепетать что-то еще, но мужчина понимал главное: остров ей безумно понравился.
ГЛАВА 15. ОСТРОВ.
Когда Тина наконец окончательно отошла от приятного шока, они дружно, навалившись всеми силами, вытащили плот повыше на сухой песок, чтобы его случайно не смыло приливом. Тут Виктор вспомнил про их морской трофей, быстро отвязал тяжелую рыбину от плота, и теперь она призывно лежала на сочной зеленой траве прямо возле пальмы.
— Виктор, я хочу осмотреть весь наш остров, — загорелись глаза у девушки.
— Не волнуйся, у нас теперь есть очень много времени, чтобы обойти его вдоль и поперек, — улыбнулся он. — А вот дома у нас пока нет. Виктор будет его строить. Какой именно ты хочешь?
— Хороший, — весело засмеялась Тина. — Только не темную пещеру и не хижину на дереве. И чтобы он был по-настоящему большой, а на голову никогда не капало.
— А Тина взамен сумеет развести хороший огонь и вкусно пожарить эту рыбу? Да?
— Конечно, — гордо вскинула подбородок девушка. — Я умею. Ты даже представить не можешь, что на самом деле умеет делать Тина. У меня даже есть один важный секрет, я тебе его потом обязательно покажу.
— А кто тебя всему этому учил? Мать?
— Нет, отец, — погрустнела она. — Мать я вообще не помню. Тебе нужно помочь сейчас строить дом?
— Нет, спасибо, дорогая, на этот раз я вполне справлюсь сам.
Виктор вспомнил свое детство и частые походы в лес. Они с мальчишками тогда всегда строили шалаши — наверное, потому, что это было быстро и удобно. К тому же сейчас у него все равно не было топора. Он решил соорудить здесь точно такое же укрытие, только сделать его по-настоящему большим. Виктор долго ходил между деревьями, выбирая подходящую площадку. Сам пляж был полностью заросшим пальмами, зато когда мужчина поднялся чуть выше, то обнаружил небольшую рощицу с редкими незнакомыми деревьями разных пород. Дальше уже начиналось предгорье, переходящее в полноценные скалистые вершины. С выбором места для дома поначалу не везло: то расстояние между стволами оказывалось слишком большим, то чересчур маленьким, то развилки ветвей находились на разной высоте, то толщина деревьев отличалась слишком сильно. Наконец он уперся именно в то, что так упорно искал. Два абсолютно одинаковых по толщине дерева стояли примерно в двух метрах друг от друга. У обоих стволы раздваивались на высоте чуть выше его головы. «Идеально!» — произнес Виктор вслух. Не хватало последней важной детали: очень длинной и толстой жерди для конька крыши. Он даже бросил мимолетный взгляд на оставленный плот, но сразу же отбросил эту ленивую мысль. Вокруг валялось много сухих сучьев, но они были либо коротковатыми, либо слишком гнилыми. Наконец Виктор подошел к молодому, крепкому деревцу высотой около четырех метров с сильным стволом. «Извини, друг, — мысленно обратился он к растению, — но ты-то мне сейчас и нужно». Он быстро сбегал к вещам за малой саперной лопаткой, присел на корточки и принялся споро рубить ствол у самого корня. Острие лопатки было отлично заточено, и вскоре деревце с глухим шумом рухнуло на траву. Виктор взвалил тяжелую ношу на плечо, поднес к выбранной паре деревьев, приподнял и надежно уложил в развилки ветвей. При этом верхушка жерди выступала наружу метра на два. Конец ее был тонковат, но на него вполне можно было вешать какие-нибудь вещи для просушки. Он внимательно осмотрел получившийся костяк строения и остался доволен результатом. Вдалеке у берега тем временем показался тонкий сизый дымок. «Молодец, Тина, — с уважением подумал Виктор. — Черта с два я сам бы так быстро добыл огонь без спичек. А она уже вовсю хозяйничает». Остальная работа пошла как по маслу. Он методично таскал и таскал из леса прочные длинные палки, прислоняя их к центральной жерди, и под конец дня высокий шалаш был почти готов — внутри Виктор мог спокойно стоять во весь свой немалый рост. Оставались сущие пустяки. Острым армейским ножом он бережно срезал широкие листья пальм и плотными рядами укладывал их на каркас. В глубине рощи он наткнулся на удивительное дерево с мягкими, словно бархатными листьями величиной с хороший ресторанный поднос. Виктор аккуратно оголил его почти до половины, густо застелил этой пахучей зеленью земляной пол шалаша, а оставшуюся часть закрепил на крыше для лучшей изоляции. Шаг за шагом постройка завершалась. Отойдя на пару метров назад, Виктор с гордостью полюбовался своим законченным творением и остался полностью доволен. «А если поднимется сильный шквал со стороны океана?» — вдруг закралось сомнение. Он снова ушел в лес и притащил еще несколько тяжелых веток, надежно приперев ими развешанные листья снаружи. «Кашу маслом не испортишь», — улыбнулся он. Что ж, объект был полностью готов, и теперь его можно было с гордостью сдавать молодой хозяйке.
Виктор спустился к Тине. Девушка вовсю воевала с половиной рыбы, пока вторая часть туши лежала рядом на песке. Мужчина сразу понял, что обычная деревянная палка не выдержала бы такой приличный вес, ведь добыча оказалась огромной. У самой кромки прибоя плавали отрезанная голова, внутренности и крупная чешуя. «Молодец девчонка, — с уважением подумал Виктор, — дело свое знает крепко». Тина была так увлечена работой, что даже не заметила, как он подошел. На его взгляд, этот сочный кусок уже был полностью готов.
— Виктор! — радостно воскликнула она, наконец обернувшись. — А я думала, ты уйти далеко на горы.
— Я же тебе говорил: пошел строить наш дом.
— Еще долго строить?
— Снимай рыбу с огня и пошли со мной.
Тина аккуратно сняла запеченный кусок и переложила его на широкие пальмовые листья. Взявшись за руки, спутники направились к роще. Едва завидев среди деревьев строение, девушка с радостным криком побежала вперед. Виктор предусмотрительно оставил небольшое пространство для входа, и Тина сразу же юркнула внутрь. Он полез следом. На лице девушки отразилось неописуемое восхищение: она ложилась на пол, вставала, кружилась на месте и, в конце концов, счастливо уселась на мягкую подстилку.
— Виктор, я тебя очень сильно люблю! Я никогда даже не мечтала о таком доме, он такой большой и удобный! Ты самый-самый… — она от волнения никак не могла вспомнить нужное слово на его языке. Тогда она просто крепко обняла его и нежно поцеловала.
Виктор был искренне доволен, что Тине все понравилось. Вообще-то, женщинам порой бывает очень трудно угодить, но здесь он явно попал в самую точку.
Он перетащил все их оружие внутрь шалаша и аккуратно оставил в углу, справа от входа. Потом они с Тиной принялись с аппетитом есть рыбу, и именно в этот момент девушка решила открыть ему свой обещанный секрет. Откуда-то из складок одежды она бережно достала странный зеленый предмет, похожий на очень крупное семечко величиной с ладонь. Оно было аккуратно надрезано. Тина слегка нажала по бокам, и вход в семечко приоткрылся. Виктор заинтригованно замер, гадая, какой же фокус его сейчас ждет. Девушка поднесла коробочку к его куску рыбы и чуть-чуть наклонила. Изнутри тонкой струйкой посыпался мелкий белый порошок.
— Соль! — мгновенно осенило Виктора. — Тина захватила с собой настоящую соль!
Это ведь совершенно меняло их положение.
— Ты очень молодец, Тина. Ты больше, чем просто молодец! — восхитился он.
Девушка счастливо улыбнулась, по ее лицу было видно, насколько она довольна произведенным эффектом.
— Здесь есть дикие звери, которые кушать людей? — неожиданно с тревогой спросила она, оглядывая темнеющий за стенами шалаша лес.
— Нет, Тина, все эти опасные звери остались там, — Виктор успокаивающе махнул рукой в сторону побережья, откуда они сегодня приплыли. — Они не умеют плавать в море и до этого острова точно не доберутся.
— А откуда ты можешь это знать, если еще не обошел весь остров ногами?
— По характеру местности. Я внимательно изучил ее, пока мы еще плыли на плоту.
— Это хорошо. Давай немного полежим?
Они уютно разлеглись на пахучих бархатных листах. Тина немного повертелась, устраиваясь поудобнее, и очень быстро погрузилась в глубокий сон. А вот у Виктора сна не было ни в одном глазу. Его подсознание упрямо мучили важные вопросы. «Где именно я сейчас нахожусь?» — лихорадочно соображал он. Голова работала четко, заставляя шаг за шагом вспоминать прежние знания. «Это однозначно тропики, Экватор или где-то очень близко к нему, — мысленно вел он диалог с самим собой. — Посмотри, как скудно одеты местные: значит, тут жарко круглый год. Но какой же это континент?»
«Континент может быть абсолютно любым, — продолжал Виктор мысленный спор с самим собой. — Не забывай, что ты в далеком прошлом, и материки тогда могли выглядеть иначе или располагаться совсем по-другому».
«А какое это время, хотя бы примерно?»
«Очень далекое. Человечество только зарождается, люди разбросаны по мелким примитивным племенам. Кое-где даже бродят загадочные люди-обезьяны».
«Но почему меня до сих пор не забирают назад, в мое время?»
Ответа на этот вопрос у подсознания не было.
«Но у меня ведь еще остается надежда, что меня вернут?»
«Надежда, как известно, умирает последней».
Диалог с самим собой получился складным, да только толку от него было мало. Виктор вдруг отчетливо представил, что прямо сейчас, в эту самую секунду, его внезапно вернули назад, в родную воинскую часть. И от этой мысли его неожиданно охватил настоящий ужас. А как же Тина? Он уже настолько сильно сроднился с этой девушкой, что просто не представлял своей жизни без своего верного «хвостика». Оставить ее одну на необитаемом острове казалось немыслимым предательством. Виктор изо всех сил постарался отогнать от себя эти мрачные мысли — в конце концов, еще вообще не факт, что его когда-нибудь вернут обратно.
Когда Тина наконец проснулась, они сразу отправились на ознакомительную прогулку. Дойдя до самого конца песчаной косы, спутники обнаружили небольшой, тихий и очень уютный залив. Немного помочив ноги в теплой воде, они двинулись дальше. Впереди снова тянулся чистый пляж, который вдали уже упирался в крутое предгорье. Вокруг было невероятно красиво, тихо и спокойно. Обстановка казалась по-настоящему чудесной, словно в библейском раю.
— Тина, — повернулся он к девушке, — постой, пожалуйста, здесь, на берегу, а я попробую взобраться вон туда, повыше. Тебе лезть будет тяжело. Не бойся, я управлюсь быстро — очень скоро, и я назад.
За спиной у Виктора привычно висела снайперская винтовка, так что при необходимости он мог детально разглядеть любую мелочь на огромном расстоянии. Тина послушно уселась на теплом песке, весело болтая ногами в прозрачной воде, а Виктор начал неспешное восхождение по склону. Подниматься поначалу было нетрудно, но вскоре впереди выросла абсолютно отвесная каменная скала. «Попробую добраться до ее подножия и сразу поверну обратно», — решил он и упорно полез вверх.
Вдруг прямо под ногами Виктор заметил странный белесый след птичьего помета. Видимо, он упал с большой высоты, но его размеры просто поражали воображение. Судя по объему этого следа, оставившая его птица должна была быть величиной с хорошую корову. Такая находка Виктору абсолютно не понравилась. Перехватив снайперскую винтовку, он внимательно посмотрел через оптический прицел на высокую каменную стену и к своему неудовольствию обнаружил на ней сотни точно таких же следов. На душе сразу стало тревожно, его начали одолевать нехорошие предчувствия. Однако он упрямо продолжил подъем и вскоре добрался до самого подножия стены. Осторожно балансируя на узком выступе и взяв немного левее, Виктор приметил в скале очень узкую глубокую щель. Когда он вплотную прильнул к ней глазом, у него буквально волосы встали дыбом от увиденного. Внутри скрытого от глаз каньона высилась целая куча огромных гнезд, в которых копошилось штук десять гигантских пернатых хищников — точь-в-точь таких же, как та жуткая птица, которую он когда-то подстрелил на землях Кора. Теперь не оставалось никаких сомнений: чудовище в Кора и эти островные твари принадлежали к одному и тому же смертоносному виду. Из расщелины явственно несло тяжелой гнилостной вонью, и оттуда же доносился пронзительный, требовательный крик подрастающих птенцов. Высокая скалистая стена надежно заслоняла этот опасный микромир от остальной, мирной части острова. Виктор слишком хорошо помнил, как всего одним страшным ударом мощного клюва такая птица мгновенно убила туземную женщину, и прекрасно понимал, чего можно ожидать от целой стаи этих тварей. Подобное соседство никак не вписывалось ни в концепцию безопасного рая, ни в ту мирную идиллию, которую они так радовались встретить на острове. Более того, получалось, что оставаться здесь дальше было смертельно опасно. Но как же тогда быть с их только что построенным уютным домом? А как же заветная мечта Тины о спокойной жизни вдвоем? Готовых ответов на эти вопросы у Виктора пока не было.
«Что же теперь делать? — лихорадочно соображал Виктор. — Я ведь только что твердо пообещал Тине, что здесь нет опасных тварей. И снова совершил глупую тактическую ошибку: крупные хищные звери сюда и правда не могут доплыть, а вот летающие монстры — могут добраться запросто». В этом он уже убедился на собственном горьком опыте, и пугающий факт был налицо. Уничтожить это зловещее логово в одиночку представлялось задачей почти невыполнимой: каньон со всех сторон защищали отвесные каменные стены. Если вся стая одновременно вылетит из гнезд и нападет на него — ему гарантирован конец. Да и что он вообще знал об этих пернатых бестиях? Сколько их там всего? Где именно они предпочитают охотиться? Виктор крепко задумался, стоит ли сейчас рассказывать обо всем Тине. При таком опасном соседстве риск стать чужим обедом существовал теперь каждый день. С одной стороны, оставалась слабая надежда, что птицы не позарятся на двух людей, ведь на острове и в море полно другой, более легкой добычи. Но с другой стороны — та, первая тварь, без раздумий напала и жестоко убила женщину из племени Кора. Значит, нужно постоянно быть начеку и незаметно понаблюдать за каньоном. В итоге Виктор решил не делать поспешных выводов и пока ничего не говорить своей спутнице. Напугай он ее сейчас такой жуткой новостью — она от ужаса просто места себе не найдет. После недавней эйфории от обретения райского уголка это известие буквально раздавит девушку. Он расскажет ей всю правду позже, когда сам соберет больше ценных сведений и подготовит план обороны.
Когда Виктор наконец спустился к подножию скалы, багровое солнце уже было готово полностью скрыться за линией горизонта. Тина пристально и очень внимательно посмотрела на вернувшегося мужчину. Видимо, на его лице все еще читалось мрачное, тяжелое выражение, потому что девушка испуганно вскочила на ноги.
— Виктор, что случилось?
Он изо всех сил постарался придать своему лицу максимально нейтральный, расслабленный вид:
— Ничего страшного, дорогая, просто сильно ударил палец о кусок камня при подъеме.
— Виктор мне что-то не договаривает, — упрямо покачала головой Тина, и в ее голосе прозвучали тревожные нотки. — Мое сердце всегда хорошо чувствует, когда Виктор о чем-то напряженно думает.
— Да нет же, правда, все нормально.
Он нежно обнял ее, постарался успокоить как мог, и они неспешно пошли обратно по красивому песчаному пляжу, огибая стройные стволы пальм. В шалаше они дружно доели остатки готовой рыбы, а затем долго сидели на теплом песке и тихо разговаривали, пока вокруг окончательно не стемнело.
Забравшись внутрь своего просторного укрытия, спутники разлеглись на мягких бархатных листьях как настоящие короли. Тина лежала молча, погруженная в какие-то свои глубокие мысли. Виктор еще тогда, когда только очнулся после тяжелой болезни в прибрежной пещере, заметил, что в последнее время девушка стала очень много и подолгу думать. О чем именно? Это оставалось ее личным маленьким секретом, а вытянуть из нее признание силой он не мог и не хотел. «Все равно сама все расскажет, рано или поздно», — резонно рассудил он и решил больше не приставать к ней с расспросами. На завтрашний день перед ним стояла первостепенная и очень важная тактическая задача: во что бы то ни стало отыскать на острове источник пресной питьевой воды. При этом нужно было либо оставить Тину в шалаше, придумав для нее убедительный предлог, либо постоянно держать ее при себе. Главное — организовать поиски так, чтобы она абсолютно ничего не заметила: ни его странной настороженности, ни самих гигантских птиц-убийц, если те вдруг поднимутся в воздух. С этими сложными мыслями Виктор наконец погрузился в тревожный сон.
ГЛАВА 16. ТРУДНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ.
Они встали как обычно. Умылись в море, а Тина даже зашла в теплую воду по самую грудь, так что ее красивые соски едва касались зеркальной поверхности. Вчерашний кусок рыбы они так и не смогли доесть — слишком уж огромным он оказался для них двоих. А вот второй кусок, предусмотрительно оставленный на берегу, за ночь просто испарился. У Виктора сразу же мелькнула тревожная мысль про тех гигантских птиц. Конечно, на острове хватало и другой мелкой живности, способной сожрать мясо, но и летающие хищники явно не были исключением.
День начинался достаточно хорошо. Поболтав немного о пустяках, Виктор повернулся к девушке:
— Надо искать воду, наши запасы уже на исходе. Пресные источники находятся там, в горах. Придется подняться повыше. А Тина пока будет отдыхать в шалаше и бдительно стеречь наш новый дом.
Он внимательно посмотрел на нее, надеясь на согласие.
— Нет, — категорично возразила она. — Тина и Виктор вместе. Почему я не могу пойти с Виктором искать?
Как он ее ни уговаривал, девушка оставалась непреклонна. Да и веских, убедительных аргументов, чтобы заставить ее остаться на берегу, Виктор с ходу придумать не мог. Они взяли с собой пустую посудину и не спеша двинулись в сторону возвышающихся гор. Тине по пути было интересно абсолютно все: видимо, на ее прежней родине многих растений, попадавшихся им сейчас под ногами, просто не водилось. Наконец спутники добрались до предгорья. Здесь флора заметно поменялась — деревья росли гораздо гуще, и из-за этого вокруг стало как-то темнее и прохладнее. Виктор заметил, что девушке было нелегко давать подъем, но он вовремя подавал ей руку, и они упрямо продолжали идти. Вдалеке показалась отвесная стена невысоких гор. Она была не такой крутой, как та, вчерашняя, но зато абсолютно ровной. Главное, что искренне радовало Виктора, — это полное отсутствие белесого помета хищных птиц. Было очевидно, что крылатые монстры облюбовали для себя исключительно противоположную сторону острова.
Еще через полчаса они дошли до самого подножия каменной стены. Тина изрядно устала, и они присели на мягкую траву, чтобы перевести дух.
— Виктор, — неожиданно спросила она, внимательно глядя на него. — Ты любил других женщин раньше?
Вопрос был коварным, но врать Виктор не стал:
— Да, любил.
— А сколько их было?
— Только две.
— А почему ты от них ушел? Они родили тебе детей?
— Что за глупость, — мягко улыбнулся он. — Просто ушел, потому что в какой-то момент понял, что больше их не люблю.
— Это не глупость, — серьезно покачала головой Тина. — Здесь, в наших племенах, если женщина родила ребенка, мужчина обычно сразу уходит. Эта женщина его больше не интересует. У нее теперь есть малыш, его надо кормить, ухаживать за ним и все такое. Одновременно одну женщину могут любить сразу несколько мужчин, но они все равно потом ищут себе другую, которая еще не рожала. И так происходит все время.
— А как же они тогда узнают, кто именно отец? — удивился Виктор.
— Никто не знает, — Тина ненадолго помолчала, а затем тихо выдала: — Виктор, до тебя я не любила мужчин. Ни одного. Ты мне веришь?
— Конечно верю, — уверенно ответил он и мысленно вспомнил их первую ночь.
Тина тогда действительно была невинной девочкой, и в этом у него не было ни малейших сомнений.
— Мой отец всегда очень строго охранял меня, — продолжала девушка. — Ты думаешь, другие мужчины из племени не хотели меня? Я теперь даже сама не понимаю, как он так легко согласился отдать меня тебе.
— Наверное, потому что я был совершенно не похож на остальных, — предположил Виктор.
— Наверное. Ты был для него словно человек из какого-то совсем другого мира. Но я открою тебе один свой маленький секрет: я сама долго умоляла отца, чтобы он отдал меня именно тебе.
— Почему? — искренне удивился Виктор. — Как, прямо сразу, как только увидела?
— Да, сразу, — прошептала она, прижимаясь к его плечу. — Когда я впервые тебя увидела, я поняла, что полюбила. Я всем сердцем чувствовала, что ты и только ты должен быть со мною рядом всю жизнь. Я хотела, чтобы только ты меня любил. И точно так же хотела любить только тебя одного. В тот миг у меня внутри все будто замерло.
Виктор нежно обнял Тину. Глаза у нее в этот момент были очень серьезными и глубокими. У людей из его мира подобное называется «любовью с первого взгляда». Он невольно спросил себя: а любит ли он сам Тину? И на мгновение замялся, не находя четкого ответа. На Земле красивых девчонок вокруг него всегда было уйма, а Тину вряд ли можно было назвать писаной красавицей — скорее, она была просто очень миловидной и симпатичной. Виктор мысленно вспомнил свой прошлый опыт с двумя бывшими подругами. В обоих случаях он влюблялся по самые уши, и обе девушки были настоящими красавицами. Но время шло, и он постепенно начинал замечать, что его пассии думали о чем угодно, только не о создании возможной семьи. Их интересовали исключительно новые шмотки, шумные гулянки, пустая болтовня и никаких серьезных увлечений. В конце концов он без сожаления порвал и с первой, и со второй. Обычные, красивые, но абсолютно пустые внутри куклы. А вот в Тине была настоящая, чистая любовь, безграничная преданность, искреннее желание идти с ним рука об руку через всю жизнь и невероятная любознательность. Она так сильно и выгодно отличалась от всех, кого он знал раньше! Причем во всех отношениях, включая их интимную близость. Ничего подобного его бывшие подруги дать ему не могли. А может, он просто еще не встретил ту, которая была бы лучше всех на свете?
— Ладно, — прервал он затянувшиеся размышления. — Нам нужно искать проход. Если на острове есть пресная вода, то она точно скрывается за этой каменной стеной. Посмотри, вон там растет то самое высокое дерево. А если дерево живет и зеленеет, значит, оно питается исключительно пресной водой — других крупных растений я здесь в округе просто не заметил. Будем искать лазейку вдвоем, так дело пойдет гораздо быстрее.
Спутники разошлись в противоположные стороны вдоль скального подножия: Виктор направился вправо, а Тина — влево. С его стороны стена оказалась абсолютно гладкой. Он дошел до самого конца и уперся в монолитный уступ — никакого намека на проход здесь не было. Но тут до него донесся звонкий голос Тины, которая громко звала его к себе. Как и он, девушка дошла до самого края стены, но обнаружила там глубокую вертикальную щель. Протиснуться туда боком взрослому человеку можно было без особого труда. Виктор не знал, что именно скрывается внутри и с какими опасностями там можно столкнуться, держа в уме недавнюю находку с гигантскими птицами. Поэтому он строго попросил Тину подождать снаружи до тех пор, пока она не услышит его отчетливый голос из темноты.
Осторожно удерживая в руке пустую посудину, Виктор боком протиснулся в узкий проход. Пройдя пару шагов, он очутился на небольшом возвышении, под которым раскинулось нечто, напоминающее уютный каменный бассейн или замкнутый со всех сторон дворик. Ровно в центре этого природного укрытия величественно росло то самое приметное дерево, а справа послышался долгожданный, ласкающий слух звук журчащей воды. Виктор повернул голову и действительно увидел, что прямо из каменной гряды бьет небольшой узенький ручеек. Он протянул руку, подставил емкость и до краев наполнил ее прохладной влагой. Сделав несколько жадных глотков, мужчина искренне обрадовался: вода оказалась свежей, родниковой и абсолютно пресной. Виктор громко позвал Тину, а сам принялся с любопытством рассматривать открывшуюся местность. Чего только дикая природа не придумает!
Окружавшее его дерево было невероятно толстым и, судя по всему, очень старым — ему явно исполнилось не меньше сотни лет. Его могучий ствол сначала поднимался идеально гладким, а затем, примерно на уровне человеческой головы, разделялся на мощные узловатые ветви, уходящие высоко вверх. Крона дерева не сужалась к вершине, как у привычных елей, а сохраняла примерно одинаковую ширину по всей своей высоте.
— Виктор, помоги! — вдруг донесся до него приглушенный и испуганный голос Тины.
Он быстро перебежал каменный дворик, ловко взпрыгнул на приступок у входа и застал довольно неожиданную картину: Тина намертво застряла в узком проходе. Ее спина плотно упиралась в одну каменную плиту, а округлившийся живот — в противоположную. Дело в том, что эта скальная расщелина имела одну любопытную особенность: одна ее грань была ровной, словно ее когда-то специально отшлифовали, а вот вторая, напротив, изобиловала выступами и впадинами. Если смотреть на нее сбоку, она своими очертаниями больше всего напоминала застывшие морские волны.
— Тина, не бойся, я нашел пресную воду и сейчас тебя освобожу, — попытался Виктор успокоить испуганную девушку.
Он аккуратно поставил наполненную посудину на землю и постарался легонько подтолкнуть Тину к выходу своим плечом. Может быть, продвинуть ее и удалось, но не более чем на полсантиметра — дальше лазейка сужалась. Явно мешал живот. Только сейчас, глядя на спутницу в профиль, Виктор отчетливо заметил, что ее живот стал уж слишком круглым. Но в эту минуту его волновало только одно: как поскорее вытащить ее из каменного плена. В голову пришла одна идея, и он решил попробовать.
— Тина, сделай глубокий выдох и повтори за мной, — Виктор сильно втянул в себя живот.
Девушка внимательно посмотрела на него и честно попыталась повторить маневр, но ее живот не втягивался ни в какую. Наверное, она просто не умела делать это непривычное упражнение. Промучившись около получаса и испробовав все возможные методы, Виктор обессиленно сел на приступок и крепко задумался. Он мог ожидать от этого путешествия чего угодно, но только не такой глупой ловушки. За то долгое время, пока он лежал в беспамятстве в пещере у Тоги, Тина заметно округлилась, особенно в талии. Сейчас, глядя на нее сбоку, цивилизованный человек без колебаний подумал бы, что она находится на приличном сроке беременности. «Ничего, — мысленно прикинул Виктор. — Когда я ее вытащу — а я ее точно вытащу, не бросать же здесь в скалах, — начнем утреннюю физкультуру, и от этого живота скоро не останется и следа». Но сначала нужно было действовать. Он перебрал в уме все варианты, и оставался последний, довольно рискованный.
Виктор подошел к Тине вплотную и встал параллельно ей, так, что его плечо плотно упиралось в ее плечо. Он аккуратно просунул обе ладони вглубь расщелины и прижал их к ее животу. Теперь требовалось совершить одно очень точное, синхронное движение. Сильно, но бережно нажав ладонями на ее округлость, он одновременно мощно толкнул девушку корпусом вперед. Тина в тот же миг проскочила узкую щель и буквально вылетела внутрь каменного дворика как по маслу.
— Сработало! — искренне обрадовался Виктор и сам быстро протиснулся следом за ней.
Девушка стояла перед ним хоть и радостная, но испуганно держалась обеими руками за низ живота.
— Тина, тебе сильно больно? — осторожно спросил он, чувствуя укол вины.
— Нет, сейчас уже нет, — тихо ответила она.
— Но ты же все равно держишься за живот? Что-то не так?
— Ладно, — выдохнула она, наконец решившись на трудный шаг. — Все равно надо рассказать. Я думала, Виктор сам давно всё знал или замечал раньше.
Неожиданно перехватив его ладонь, Тина крепко прижала ее к своему оголенному животу — как раз туда, где он только что удерживал ее при толчке. Виктор замер. Прямо под своей ладонью он явственно ощутил странные, отчетливые толчки изнутри, будто под кожей аккуратно ворочалось какое-то живое существо. Вдруг прямо под его пальцами из живота что-то отчетливо выперло наружу, затем плавно исчезло, но тут же мягко толкнулось уже совершенно в другой части. Виктор сидел на корточках, ошеломленно смотрел, трогал эти удивительные движения и лихорадочно думал.
— Тина… ты беременна? — охрипшим от волнения голосом осторожно спросил он.
Девушка молча кивнула. Она преданно посмотрела ему прямо в глаза, с замиранием сердца ожидая, какой же будет его первая реакция на эту ошеломляющую новость.
Если бы прямо сейчас перед Виктором внезапно появилась вся стая тех гигантских птиц-убийц, это определенно не стало бы для него таким сокрушительным шоком, как то, что он только что услышал. У него даже подкосились ноги, и он обессиленно сел прямо на землю. «Какой же я дурак! — лихорадочно проносилось в его голове. — Тут, судя по всему, скоро вовсю начнутся роды, а ты только сейчас соизволил заметить. Да и то не сам заметил, а тебе прямым текстом сказали, что девушка беременна. Как можно быть таким непроходимым идиотом? Вы ведь спали вместе практически с первого дня вашего знакомства, и неужели ты начисто забыл, что женщины вообще-то имеют свойство беременеть? Тебе три годика исполнилось или сколько?» Он мысленно костил и распекал себя всеми самыми крепкими словами, какие только подворачивались под руку. Тем временем Тина, неверно истолковав его затянувшееся ошеломленное молчание, тихонечко опустилась рядом на колени и горько заплакала.
Другой важнейший момент, который не на шутку тревожил Виктора, — это перспектива стать отцом. Честно говоря, он совершенно не представлял себя в этой роли и никогда в жизни об этом серьезно не задумывался. Да, он был еще очень молод. Находись он сейчас дома, в своем времени, ему бы после возвращения из армии хотелось сначала хорошенько погулять, обустроиться, встать на ноги. О скором отцовстве он даже не помышлял. Будучи единственным ребенком в семье, Виктор понятия не имел, что такое младенец, как правильно держать его на руках и как вообще себя с ним вести. А тут стремительно назревала ситуация, когда у него вот-вот появится его собственный, кровный ребенок, и эта мысль ну никак не укладывалась в его растерянную голову.
«Так вот к чему были все эти ее недавние расспросы вроде: "Если женщина родила, мужчина обычно уходит?"» — вдруг осенило Виктора, и он вспомнил недавние слова Тины у скалы. Значит, несчастная девушка на полном серьезе считала, что сразу после родов он бросит ее одну на произвол судьбы и по местному дикому обычаю пойдет искать себе новую, еще не рожавшую женщину.
Голова у Виктора буквально разрывалась на части от наплыва мыслей. Если он действительно являлся отцом этого ребенка, то с момента их первой близости должно было пройти уже никак не меньше семи-восьми месяцев. От самого начала его приключений до попадания в уютную пещеру рыбака Тоги прошло недели три, ну пусть от силы месяц. Судя по приличному размеру живота Тины и тому, как активно плод ворочался внутри, беременности было уже месяцев восемь, и малыш вовсю давал о себе знать. Где же тогда делись эти недостающие шесть-семь месяцев жизни? Испарились в воздухе? А может, у местных женщин вынашивание детей происходит как-то быстрее, по другим биологическим законам? «Ерунда», — тут же отмахнулся он.
Единственным логичным ответом оставалась та самая пещера рыбака. Это был немой, пугающий вопрос к его собственному прошлому. Время в этом первобытном мире никто никогда толком не считал. Виктор отчетливо вспомнил свой разговор с Тиной сразу после того, как впервые открыл глаза на шкурах: он тогда спросил, долго ли проспал. И она ответила: «Очень, очень долго, много-много дней». Сколько именно много? Шесть месяцев кряду?! Он, конечно, видел в кино истории, где люди после тяжелых травм находились в глубокой коме годами, но то были художественные фильмы. А здесь фантастическая реальность превзошла любые ожидания.
В этот момент Виктор наконец вспомнил про свои отросшие волосы и бороду. Наскоро прикинув в уме, насколько сильно у обычного человека меняется длина шевелюры за один месяц, он сопоставил этот темп со своим нынешним внешним видом. Результат математического расчета оказался неоспорим: с момента их последней близости прошло как минимум шесть, а то и все семь месяцев. Виктора снова пробрал леденящий ужас. Пролежать недвижимым бревном, без признаков сознания целых полгода! В это не верилось никак, разум отказывался принимать подобное. Но теперь все элементы мозаики идеально сходились, и Тине действительно предстояло рожать в самое ближайшее время. Вот так сюрприз судьбы. «Как я раньше до этого не додумался? Какой же дурак!» — в очередной раз мысленно выругал он себя.
Тина тем временем продолжала тихо плакать. Она сидела рядом на траве, низко склонив голову, и слезы беспрепятственно катились по ее щекам.
— Тина, девочка моя, ну не плачь, все ведь хорошо, — Виктор мягко обнял ее за плечи, пытаясь хоть как-то утешить. — Ну почему ты плачешь?
— Я родить здесь, прямо на этом острове, а Виктор потом сразу уплывет от меня, — сквозь горькие рыдания выдохнула она, и слезы посыпались с новой силой. — Что я тогда буду одна делать?
— Никто никуда от тебя не уплывет, по крайней мере сейчас, — твердо заверил ее он. — Почему ты так плохо думаешь о Викторе?
— Виктор — мужчина, — упрямо всхлипнула девушка. — Молодой мужчина и очень красивый. Ему не надо иметь женщину с маленькими детьми. Он обязательно пойдет в другое большое племя и выберет себе новую красивую молодую женщину.
И из ее раскосых глаз опять ручьем полились слезы. Виктор невольно поразился тому, насколько глубоко в умы местных жителей въелись их жестокие устоявшиеся традиции. Сколько веков существовали эти дикие правила? Туземцам можно было днями и месяцами вдалбливать цивилизованные ценности, но вековой уклад все равно брал верх. Как доказать Тине, что он воспитан совершенно иначе и никуда не собирается уходить?
С другой стороны, его самого до глубины души волновал сугубо практический вопрос предстоящих родов. Во-первых, Виктор понятия не имел, как правильно принимать ребенка. Тина была совсем молода, и он был абсолютно уверен, что она сама никогда не видела этого процесса со стороны и тоже не имеет о нем ни малейшего представления. Квалифицированных акушерок на необитаемом острове, естественно, не водилось. Во-вторых, ему по-прежнему не давали покоя те проклятые хищные птицы из скального каньона. Выхватить когтями беззащитного младенца, оставленного на песке, для таких крылатых бестий было проще простого. Да они и взрослого человека могли запросто искалечить или унести в гнездо. Получалось, что отныне им придется жить в постоянном напряжении, вечно задирая голову вверх и испуганно следя, чисто ли ночное небо. А это уже не мирная жизнь, а постоянная боевая готовность. Весь их недавний райский остров таял на глазах, превращаясь в очередную зону выживания.
Они забрались с Тиной внутрь прохладного шалаша и очень долго разговаривали. Большую часть времени Виктор терпеливо успокаивал ее, раз за разом переводя разговор на их будущего малыша и обещая быть рядом. Изнуренные эмоциональным потрясением, они незаметно уснули, а когда открыли глаза, за стенами убежища уже вовсю сгущались вечерние сумерки. Едва проснувшись, Тина опять тихонько заплакала. У Виктора уже просто не находилось подходящих слов, чтобы вернуть ей душевный покой. Слишком много предрассудков сидело в ее голове, и выбить их оттуда за один день было задачей почти невыполнимой. Он снова крепко прижал ее к себе, нашептывая ласковые слова, и на этот раз ему, кажется, наконец удалось вернуть ей слабую улыбку.
ГЛАВА 17. СУМАСШЕДШИЙ ДЕНЬ.
Обнявшись, они спокойно погуляли по берегу моря и вернулись в шалаш. Виктор видел, что Тина очень устала, и решил сегодня пораньше сделать отбой. Они легли, но никто долго не мог уснуть — каждый напряженно думал о своем. Наконец Виктор заметил, что девушка расслабилась и погрузилась в сон. Вслед за ней спокойно заснул и он сам. Мужчина просто и представить себе не мог, что именно принесет им завтрашний рассвет.
Его разбудили странные, приглушенные звуки, шедшие будто из глубины шалаша. Виктор осторожно выглянул наружу: солнце еще не встало, но небосвод на востоке уже начинал стремительно светлеть. Шум, если его вообще можно было так назвать, исходил от Тины. Девушка тяжело кряхтела, прерывисто стонала и что-то бессвязно бормотала, судорожно положив ладони на низ живота. Ее лоб был абсолютно мокрым от испарины, хрупкое тело время от времени болезненно сжималось, к тому же она непрерывно ворочалась с боку на бок.
«Неужели роды?!» — у Виктора от этой внезапной мысли буквально волосы встали дыбом. В голову тут же полезли самые страшные догадки. Ведь он сам, как последний дурак, вчера так сильно и грубо надавил ей на живот в той проклятой скальной расщелине!
— Тина, девочка моя, что у тебя болит? — испуганно склонился он над ней.
— Все хорошо, Виктор… — прерывисто выдохнула она, силясь улыбнуться сквозь подступившие слезы. — Немного болит живот, но это скоро пройдет.
«Скоро это точно не пройдет», — сокрушенно подумал Виктор, отчетливо видя очередную сильную гримасу боли на лице своей спутницы. Наверное, пути назад действительно не было и начинались самые настоящие роды. Что же делать? Как поступать? Он решительно ничего не знал не только о предвестниках этого процесса, но и о том, какие базовые шаги нужно предпринимать в подобной ситуации.
А обстановка вокруг складывалась такая, что худшего врагу не пожелаешь. Они находились на абсолютно изолированном необитаемом острове. Сами туманно представляли себе физиологию родов, а рядом не было ни единого человека, который мог бы подсказать, помочь или хотя бы дать дельный совет.
Во-вторых, у них не водилось даже элементарных чистых тряпок или теплой одежды, кроме одной шкуры. В-третьих, если бы даже всё обошлось без медицинских осложнений, ни Виктор, ни сама Тина понятия не имели, что делать с новорожденным младенцем дальше. Именно в эту секунду фатально сказывалось то, что девушка росла исключительно с отцом, без женского воспитания. А чему мог научить ее суровый первобытный воин в таких чисто женских, деликатных вопросах? Абсолютно ничему. Виктор даже боялся наперед думать о том, что произойдет, если вдруг что-то пойдет не так или возникнут непредвиденные осложнения.
В своем родном мире Виктор бы просто вызвал скорую помощь, и ее немедленно отвезли бы в современный роддом. Он напряг голову на полную мощь, отчаянно надеясь, что память и армейская смекалка как всегда подскажут верный выход. Мужчина принялся лихорадочно рассуждать сам. Люди, способные квалифицированно принять роды, в этом мире определенно есть, но все они остались на материке, на далеком побережье. Вот и единственное логичное решение проблемы: нужно срочно спускать плот и возвращаться на большую землю. Этот путь обещал быть невероятно тяжелым, но он закрывал собой почти все смертельные риски. Вопрос оставался только один: сколько еще времени сможет терпеть Тина?
— Виктор, я не могу сама встать. Пожалуйста, не бросай меня, — умоляюще просила девушка сквозь подступившие слезы. — Я не умираю, честно, просто мне очень плохо.
— Виктор и Тина вместе. Всегда, — твердо ответил он, и на измученном лице его спутницы на мгновение показалось слабое подобие благодарной улыбки.
«Значит так, — окончательно постановил он про себя. — Мы здесь один на один с роженицей. Наш плот — это импровизированная скорая помощь, а родное племя Тины — это наш роддом. Главное теперь — успеть». Почему он выбрал именно то загадочное племя, Виктор и сам до конца не понимал. Наверное, подсознательно доверился недавним словам рыбака Тоги, который утверждал, что до них не так уж далеко и там живут исключительно мирные, хорошие люди. Можно было, конечно, причалить наугад к любому другому участку побережья, но тогда не было вообще никаких гарантий, что туземцы окажутся дружелюбными или хотя бы не проявят агрессии к чужакам. Теперь все окончательно встало на свои места, и Виктор четко знал порядок действий. Все, что зависело лично от него, он был готов выполнить на пределе возможностей — главное, чтобы сейчас не подвела сама Тина.
Он пулей бросился к берегу и с огромным трудом, напрягая все мышцы, стащил тяжелый плот на воду. Затем Виктор быстро ободрал с их новенького шалаша целую уйму мягких широких листьев и плотно застелил ими бревна, чтобы девушке было как можно мягче лежать. Принесенную из убежища шкуру он аккуратно свернул и уложил на то место, где должна была устроиться Тина. Вслед за этим он перетащил на судно все их оружие, малую саперную лопатку, второе самодельное весло и надежно закрепил припасы. Прихватив остатки запеченной рыбы и флягу со свежей родниковой водой, Виктор еще раз критически осмотрел плавсредство. Все было полностью готово к отплытию, оставался лишь один вопрос: куда именно конкретно держать курс? Сюда они приплыли от материка практически по прямой линии. Но к выбранному целевому племени теперь требовалось идти по воде под довольно приличным углом.
Виктор взял снайперскую винтовку и сквозь оптический прицел внимательно осмотрел побережье, откуда они явились. Из-за огромного расстояния видимость была неважной, но, плавно поведя стволом влево, он наконец зацепился взглядом за ту самую очень высокую одинокую пальму на горизонте. «Ага, вот оно, наше точное направление», — зафиксировал он в памяти. Конечно, этот косой маршрут выходил значительно длиннее их первоначального пути на остров, но все же не настолько, чтобы плавание заняло несколько суток. Виктор постарался примерно рассчитать время хода, и по его прикидкам получалось что-то около десяти часов упорной гребли. Значит, к вечеру, часам к шести-семи, они обязаны быть на месте.
Он поспешно вернулся в шалаш. Тина ни на минуту не переставала тяжело стонать и испуганно переворачиваться с боку на бок. Ничего не говоря, Виктор бережно взял ее на руки, вынес из укрытия и аккуратно уложил на плот, прямо на мягкие бархатные листья под расстеленную шкуру. Даже будучи беременной, истощенная девушках почти ничего не весила.
— Виктор, мы куда плыть? — взволнованно и слабо спросила она, округляя глаза.
— Тина, милая, умоляю, молчи, — ласково, но твердо произнес он, отталкивая плот от песка. — Ничего не говори, просто аккуратно гладь живот и постарайся устроиться как можно удобнее. Поверь мне, все будет хорошо.
Виктор с силой оттолкнул плот от берега, и они поплыли по диагонали, держа курс прямиком в сторону далекой пальмы. Грести приходилось в одиночку, поочередно взмахивая тяжелым веслом то с левой, то с правой стороны. Это было крайне неудобно. Неизвестно, откуда в его теле вообще взялись такие колоссальные силы, но он упрямо не делал никаких остановок. Виктор мимоходом отметил, что здесь, в далеком прошлом, его организм неплохо адаптировался и знатно накачался. Плот равномерно и споро скользил по зеркальной морской глади в заданном направлении, а мужчина методично работал руками, меняя весла.
Он безумно беспокоился за Тину. Девушка стонала все громче и надрывнее, а временами и вовсе забывалась, словно теряя сознание от невыносимых спазмов. Вдобавок ко всему в голову полезли совсем скверные мысли: Виктор вспомнил, что мать Тины в свое время умерла именно от тяжелых родов. Он изо всех сил постарался отогнать от себя это мрачное предчувствие и упрямо повторял вслух, чтобы слышать собственный голос: «Все будет хорошо. Потерпи, родная, осталось уже совсем немного». Он коротко оглянулся назад: они успешно преодолели уже треть пути, а по времени прошло около трех часов. В его армейской практике еще никогда не бывало такого, чтобы жизнь любимого человека целиком и полностью зависела исключительно от его выносливости.
В какой-то момент прямо над их головами зловеще пролетела одна из тех гигантских птиц-убийц. Виктор мгновенно бросил весло и выхватил верный автомат, но крылатая бестия спокойно продолжила свой маршрут в сторону материкового побережья. Видимо, хищник просто не поверил, что куча свежего мяса может сама по себе плыть по бескрайнему морю. «Слава Богу, — перевел дух Виктор. — Только нападения с воздуха нам сейчас еще не хватало».
Тина на время пришла в себя, но ее раскосые глаза были сильно затуманены. Стало ясно, что она почти ничего не видит вокруг и плохо соображает от подступившей боли. Вскоре плот над водой снова огласили ее тяжелые стоны. Девушка находилась в глубоком беспамятстве, лишь изредка ненадолго выныривая из него и снова проваливаясь в забытье.
— Тина, если бы я только знал, как правильно действовать — я бы тебе уже давно помог, — ласково шептал он, налегая на весла. — А пока держись, милая. Ты у меня умница, все обязательно будет хорошо.
Девушка ничего не поняла и лишь болезненно скорчилась на шкуре. Виктор изо всех сил налег на импровизированные весла. Прошло еще около двух тяжелых часов, и заветную одинокую пальму на берегу теперь было видно во всех деталях. Как и предсказывал рыбак Тога, сразу за ней рельеф уходил вверх, переходя в лесистые горы. Значит, навигация не подвела и они двигались по абсолютно правильному курсу.
Вдруг Тина затихла совсем, перестав ворочаться, и Виктор испугался уже не на шутку. Он резко бросил грести и на коленях подобрался к ее телу. К огромному облегчению, она ровно и глубоко дышала.
«Еще полчаса, пожалуйста, только полчаса», — мысленно просил он Тину и горячо молил Бога о спасении. Высшие силы, видимо, услышали его отчаянные молитвы. Наконец бревна плота с глухим стуком уткнулись в прибрежный песок большой земли. Виктор выскочил на мелководье и с силой подтащил судно повыше на берег, чтобы его не унесло волнами прибоя. В этот момент он бросил взгляд на бревна и заметил, что на плоту лежит их арсенал. Вместе с рожающей Тиной унести еще и тяжелые автоматы с патронами было бы для него непосильной задачей, и это понималось яснее ясного.
«Черт побери!» — в сердцах выругался он вслух. Оставить ценное огнестрельное оружие прямо на открытом пляже было нельзя — его запросто могли спереть туземцы из местных кланов, ведь Тога предупреждал, что здесь ошивается куча разных племен. Нужно было срочно принимать решение. Быстро схватив вещмешок и автоматы, Виктор стремительно углубился в прибрежную лесную чащу. Отыскав раскидистое удобное дерево, он ловко затянул весь арсенал наверх и надежно развесил оружие на прочных обломках высоких веток. Времени на то, чтобы копать глубокую тайную яму, у него просто физически не оставалось.
Вернувшись к плоту, он аккуратно и невероятно нежно взял Тину на руки. Стараясь ступать как можно осторожнее, Виктор начал затяжной подъем по крутому наклонному склону, двигаясь строго вдоль кромки леса. Далеко впереди, на фоне светлеющего неба, грозно высились настоящие остроконечные горы. «Сколько же еще нам тащиться? — нетерпеливо и тревожно думал он, чувствуя, как немеют от тяжести руки. — Тина, девочка моя, держись, умоляю». Но девушка больше не отвечала на его голос. Она лишь прерывисто, тяжело дышала и изредка издавала тихие, жалобные стоны.
Виктор наконец поднялся на ровное место. Под ногами угадывалось что-то вроде натоптанной дороги или широкой тропинки. Он ничуть не удивился бы, если бы в итоге она вела к тому самому навесному мосту, который они оставили далеко позади. Впереди показалось просторное плоское плато, напоминающее огромную площадку. Своими очертаниями оно опять вызывало у Виктора ассоциации с котлованом или футбольным полем, только вместо привычных трибун стадиона вокруг высились суровые скалы, густо усеянные темными зевами пещер. Местность была очень похожа на территорию племени Кора, но в то же время в ней чувствовалось нечто совершенно иное, более упорядоченное.
У самого входа на площадку сидели несколько мужчин. Внешне они разительно отличались от воинов Акира или Кора. Виктор поймал себя на мысли, что покойный отец Тины чем-то неуловимо походил именно на этих людей. В глубине поселения тоже виднелись человеческие силуэты — туземцы спокойно ходили туда-сюда, занимаясь своими повседневными бытовыми делами. Вдруг Виктора словно ударило током по мозгам: «А что, если это совершенно другое, чужое племя? Вдруг те люди, о которых говорил Тога, давно ушли, а их место силой занял кто-то другой?»
Но времени на сомнения и тактические раздумья у него уже не оставалось. Твердым, решительным шагом, бережно прижимая к себе Тину, Виктор двинулся прямо по центру площадки. Сидевшие мужчины синхронно поднялись на ноги, но не проявили агрессии — они лишь с искренним удивлением рассматривали странного пришельца. Только один из них осторожно пошел следом, выполняя роль дозора. В какой-то момент Виктор чуть не столкнулся на тропе с местной женщиной и буквально обомлел от неожиданности: у нее были точно такие же раскосые глаза и аккуратный вздернутый носик, как у его спутницы.
— Урааа!!! — во весь голос победно закричал он, нарушая тишину плато.
Все туземцы в тот же миг обернулись в его сторону. Сомнений больше быть не могло: навигация не подвела, и он принес Тину именно туда, где они и должны были оказаться. Виктор уверенно зашагал прямо к раскидистому удобному месту, где величественно восседала пожилая женщина. Прошлый суровый опыт научил его безошибочно определять вождей с первого взгляда, и именно эта почтенная матрона явно стояла во главе общины. Ну и что с того, что племенем руководит женщина? Вполне возможно, у них здесь царил самый настоящий матриархат. В эту секунду подобные антропологические тонкости Виктора абсолютно не интересовали — на кону стояла жизнь Тины, и только она сейчас имела значение.
Он остановился прямо перед предводительницей и аккуратно, с максимальной нежностью опустил Тину на мягкую траву. Старая женщина вела себя спокойно и с достоинством ждала, что именно скажет ей чужеземец со странными светлыми волосами. Виктор не знал ни единого слова на местном наречии, поэтому просто выразительно показал рукой на девушку и громко, четко произнес:
— Тинкета.
— Тинкета?! — изумленно и громко вскрикнула вождь, мгновенно теряя всю свою былую невозмутимость.
Она резко вскочила, активно замахала руками группе других пожилых женщин, стоявших неподалеку, и что-то взволнованно закричала им на своем гортанном языке. До слуха Виктора долетало лишь одно непрерывно повторяющееся имя: Тинкета. Женщины со всех сторон резво подбежали к ним. Виктор аккуратно перевернул свою спутницу на спину, и все собравшиеся отчетливо увидели ее лицо. Даже без дипломированного врача было ясно, что девушке плохо, очень плохо — с ее бледного лба крупными каплями скатывался холодный пот.
Виктор поспешно показывал руками на ее округлившийся живот и делал максимально понятные жесты. Прямо в этот момент Тина снова болезненно и громко застонала от очередной сильной схватки. Женщины принялись бурно, наперебой переговариваться друг с другом. Затем они слаженно, в несколько рук бережно подняли роженицу с земли и аккуратно понесли ее вглубь одной из самых просторных и чистых пещер.
Виктор наконец-то облегченно, всей грудью вздохнул и без сил сел прямо на затоптанную землю. Руки и ноги дико гудели и дрожали от колоссального многочасового перенапряжения, но на душе было радостно как никогда в жизни: главная задача была успешно выполнена, они успели. Ему даже отчетливо показалось, что имя Тинкета некоторые местные жители, особенно пожилые женщины, откуда-то очень хорошо знали или помнили из своего прошлого. Немного переведя дух, Виктор поднялся на ноги и открыто посмотрел на женщину-вождя. Та к этому моменту уже окончательно догадалась, что пришелец не понимает их языка. Она сделала в его сторону очень мягкий, успокаивающий жест ладонью, который без всяких слов красноречиво говорил: «Успокойся, парень, теперь все будет хорошо».
Виктор сразу понял без слов, чего от него хотят. Пожилая женщина-вождь поднялась и не спеша пошла вперед, время от времени оглядываясь, чтобы убедиться, что он следует за ней. Дойдя до просторной пещеры, расположенной по соседству с той, где находилась Тина, матрона выразительно указала ему рукой на вход. Виктор уважительно поклонился в знак искренней благодарности. Стало ясно, что гостю тоже выделили отдельное жилье. Он был несказанно рад и благодарен как тем чутким женщинам, которые забрали его рожающую спутницу, так и этой мудрой правительнице. На вид предводительнице было уже за шестьдесят, но свои обязанности вождя она исполняла просто образцово.
Виктор осторожно залез внутрь своего нового жилища и был приятно удивлен: пещера оказалась раза в два больше той, в которой они когда-то ютились на землях Кора. Весь каменный пол был густо застелен теплыми шкурами. Здесь же в углу предусмотрительно стояла посуда с чистой водой и аккуратно лежали сухие лучины для розжига. Чуть поодаль покоилась свернутая мягкая шкура — судя по характерному окрасу, тигровая. Виктор догадался, что ею можно будет укрываться ночью. «Почти как в хорошей гостинице», — устало подумал он и облегченно прилег на подстилку. Однако расслабиться не получалось. «Но как там Тина? Как узнать, что с ней и с ребенком?» — эта мысль заставила его снова сесть, на душе опять стало тревожно. Не выдержав неизвестности, Виктор выбрался наружу и решительно направился к соседней пещере. Но прямо на входе стояла пожилая туземка со строгим, абсолютно непоколебимым лицом, которая сразу же преградила ему путь. Мужчина спорить не стал, понимая, что пока его туда все равно не пустят — и, пожалуй, это было правильно. Чтобы унять мандраж, он принялся неторопливо расхаживать по территории, внимательно изучая быт общины.
Местные мужчины, если приглядеться к ним повнимательнее, действительно во многом смахивали на покойного отца Тины, как Виктор и заметил еще при первом знакомстве. У них был точно такой же спокойный, уверенный взгляд, размеренная походка и похожие, правильные черты лица. Все воины выглядели подтянутыми и крепкими. Но имелась одна поразительная деталь, которую просто нельзя было не заметить: у всех мужчин разрезы глаз и формы носов были самыми обычными. Зато абсолютно все женщины в этом племени своими раскосыми глазами и задорными вздернутыми носиками были точь-в-точь похожи на Тину. «Какая странная природная аномалия, — озадаченно размышлял Виктор. — Наверняка это как-то связано с хитрыми законами генетики, но я в этой научной области полный простак».
Одеты туземцы были весьма своеобразно. Все носили одинаковые, искусно сплетенные из пальмовых листьев юбки до колен — плетение сильно напоминало то, как в его родном мире мастера вяжут корзины. Но в отличие от женщин из других первобытных кланов, у здешних жительниц, даже у совсем юных девушек, грудь была целомудренно прикрыта точно такой же плетеной широкой полосой. Виктор гулял по плато около часа, внимательно рассматривая людей и их уклад. У него постепенно складывалось стойкое ощущение, что он находится не в диком стойбище, а в каком-то строгом уединенном монастыре — для полной картины не хватало только храма. Все внутренние процессы в общине были организованы на высшем уровне, сверху донизу царил отменный, образцовый порядок. Люди разговаривали друг с другом спокойными, вежливыми голосами, без криков и грубых интонаций. Каждый член племени четко знал свое законное место и то, что именно ему надлежит делать в данный момент. Сравнивая это развитое племя со всеми остальными дикарями, которых ему довелось повстречать на своем пути, Виктор видел колоссальную, фундаментальную разницу буквально во всем.
Тем временем на плато начинало стремительно смеркаться. Двое мужчин споро принялись разжигать большой центральный костер. Ровно в этот момент из леса в лагерь вернулись охотники. В руках они держали пару жирных пернатых птиц, очень похожих на домашних индюков, и тушу одного незнакомого животного, отдаленно напоминавшего дикого поросенка. Виктор приметил у них за спинами дальнобойные луки, стрелы и прочные копья. «Неплохое тактическое вооружение, — оценил он арсенал. — Правда, самой добычи маловато для такого количества ртов». Видимо, точно так же считали и сами добытчики: их лица нельзя было назвать радостными, хотя и откровенно горестными, как у вечно голодных охотников Кора, они тоже не выглядели. Воины ничем особо не выделялись на фоне остальных общинников, разве что наличием боевого оружия в руках.
Виктор мысленно вспомнил прилегающий к плато лес, откуда только что вернулись охотники. На его первый взгляд, этот лесной массив был совсем небольшим — его нельзя было даже сравнить с дремучей чащей у пещер Кора или тем глухим лесом, где они с Тиной построили свой первый дом на араукарии. Сразу за этой небольшой рощей стеной высились суровые скалы и остроконечные горы. Территория для промысла у местного племени была сведена к минимуму, хотя какая-никакая дичь в зарослях все-таки водилась. «Ничего, ребята, не расстраивайтесь, — с уверенной улыбкой подумал Виктор, глядя на уставших добытчиков. — Я вам скоро так помогу с охотой и новыми технологиями, что вы все быстро растолстеете и перестанете влезать в свои пещеры».
Тут он резко спохватился, вспомнив про автоматы, опрометчиво развешенные на сучках в лесу у побережья: забирать их прямо сейчас или оставить до утра? Если ночью внезапно зарядит тропический дождь — дело примет скверный оборот, оружие и патроны просто промокнут насквозь. Да и вообще, любому военному человеку всегда гораздо спокойнее, когда верный арсенал находится под рукой. Виктор осторожно осмотрелся: почти все племя сейчас дружно возилось у центрального костра, даже часовые со входа переместились поближе к теплу. «Самый удобный тактический момент», — решил он и бесшумно выскользнул за пределы освещенной площади.
Спустился к морю он быстро, а вот отыскать в ночной темноте то самое приметное дерево удалось далеко не сразу — впотьмах все стволы казались абсолютно одинаковыми. Сняв припасы, Виктор взвалил тяжелый вещмешок на одно плечо, три оружейных ствола перекинул через другое и медленно двинулся на подъем. Дойдя до входа на плато и остановившись на секунду перевести дыхание, он с удовлетворением отметил, что ситуация в лагере абсолютно не изменилась. Все племя по-прежнему мирно сидело вместе у костра. Стараясь двигаться как можно незаметнее, в тени скальных выступов, Виктор наконец добрался до своего нового жилища, быстро закинул вещи внутрь и залез сам. Он аккуратно разложил автоматы и пистолет под мягкими шкурами и только после этого окончательно успокоился: все свое нужно всегда носить с собой.
Виктор опять выбрался наружу и принялся внимательно наблюдать за тем, как туземцы распределяют скудную пищу. Никто не лез вперед остальных и не пытался урвать кусок побольше — все сидели ровно и спокойно смотрели на пляшущие языки пламени. От нечего делать он принялся дотошно подсчитывать пещеры в скалах: их набралось около сорока штук. «Ого, — уважительно подумал Виктор, — племя-то, оказывается, не такое уж и маленькое. Но и гигантским его не назовешь». Здешняя община занимала самую крайнюю точку вдоль дороги, дальше простирался лишь куцый лесок и глухие скалы. Виктору было искренне интересно, знает ли воинственное племя Бота о существовании этого развитого поселения. Свободная территория здесь была приличной, а это всегда являлось лакомым кусочком для безжалостных завоевателей. Тем более что Виктор за все время так и не понял, есть ли у этого матриархального племени боеспособная армия или нет. Может, на этих людей еще вообще никто никогда в истории не нападал, и они наивно рассчитывают отделаться силами тех нескольких мужчин, что всегда дежурят на входе?
Наконец люди на площади начали неспешно есть. Всё происходило чинно, без суеты и дикости. Виктор заметил, как одна из женщин поднялась и понесла завернутую в листья еду в соседнюю пещеру, где находилась Тина. В это же время к нему самому уверенно направился один из охотников и дружелюбным жестом протянул приличный кусок жареной дичи, отдаленно напоминающий куриную ножку. Виктор не хотел обижать хозяев лагеря отказом, поэтому уважительно кивнул и взял угощение. Самой еды, правда, оказалось маловато — буквально на один зуб. Да, с такими примитивными методами охоты половина общины явно ложилась спать полуголодной. «Но ничего, ребята, скоро я плотно возьму этот промысел в свои руки», — пообещал он себе.
На плато уже окончательно стемнело, и люди потихоньку начали расходиться на ночлег. Виктор приметил, что пожилые мужчины и женщины в одиночку разбредались по своим персональным жилищам, а вот вся местная молодежь, напротив, забиралась в пещеры строго по двое. Ясно, дело молодое. А может, у них здесь уже были сформированы свои постоянные крепкие семьи? «Значит, общая численность у них составляет не сорок человек, а где-то под семьдесят», — скорректировал он свои дневные подсчеты.
«Как там моя Тина? — с тревогой подумал Виктор, забравшись внутрь своей новой пещеры-гостиницы. — Наверное, если бы случилось что-то плохое, мне бы уже давно сообщили. Может, она уже успешно родила и просто безмятежно спит сейчас вместе с младенцем». Впервые за долгое время ему приходилось ночевать одному, если не считать самых первых дней его пребывания в племени Кора и того затяжного периода, когда он находился в глубокой коме у рыбака Тоги. «Только бы с ней все было в полном порядке», — горячо взмолился он. Его заветное желание все-таки сбылось: они находились именно в том развитом племени, где, возможно, когда-то давно появилась на свет маленькая Тинкета и откуда был родом ее покойный отец. Хорошее племя, уважительно думал Виктор, очень спокойное, доброе и цивилизованное по местным меркам. Он еще долго ворочался, размышляя о будущем, а затем наконец повернулся на бок и быстро погрузился в сон.
ГЛАВА 18. РАДОСТЬ.
Виктор проспал, наверное, целую вечность. Его разбудил незнакомый, звонкий женский голос, настойчиво доносившийся со стороны входа в пещеру. Он поспешно оделся и вылез наружу. Яркое утреннее солнце после кромешной пещерной тьмы на мгновение ослепило его. Когда же он протер глаза и зрение вернулось, мужчина от неожиданности чуть не упал прямо на камни. Перед ним стояла та самая строгая пожилая туземка, которая вчера не пустила его на порог. Сейчас она бережно держала в руках завернутого в мягкую шкуру крошечного, розового новорожденного человечка. Виктор вмиг все понял. Он до конца не верил своему внезапному счастью, в груди бушевало дикое желание громко-громко закричать от восторга. Он робко приблизился и заглянул в сверток: те же самые раскосые глаза и аккуратный вздернутый носик. Да она ведь такая маленькая, совсем как игрушка! «Тинка, — невольно вырвалось у него из груди, — точная мамина копия!» Но тут же Виктор подметил и две другие поразительные особенности, которые мгновенно бросались в глаза. Во-первых, у малышки были чисто-голубые глаза, хотя во всем этом первобытном мире ни у кого из туземцев отродясь не водилось голубых глаз. А во-вторых, на крошечной головке отчетливо виднелись редкие волосики светлого, почти песчаного цвета. «Это моя дочка, моя кровь», — с безграничной отцовской гордостью подумал Виктор. Он бережно наклонился и нежно поцеловал кроху в крошечный теплый лобик. Малышка забавно пускала пузыри и внимательно, словно осознанно, смотрела на него своими светлыми глазками.
Пожилая женщина аккуратно развернулась и унесла новорожденную обратно в пещеру к матери. Виктору теперь до безумия хотелось поскорее оказаться рядом с Тиной. Когда нянька вышла обратно наружу, он активными жестами принялся умоляюще спрашивать, можно ли ему наконец войти. Туземка ненадолго задумалась и как бы нехотя, но все же сделала приглашающий жест, пропуская его внутрь.
— Тина! — не сдерживая эмоций, негромко позвал он, шагнув в полумрак.
— Виктор! — слабо отозвалась девушка.
Она честно попыталась приподняться на своем ложе, но мужчина решительно остановил её:
— Лежи, милая, лежи. Скоро уже будешь вовсю вставать и ходить, а пока тебе нужно только лежать и набираться сил.
— Иди ко мне, быстрее, наклони голову, — прошептала она.
В тот же миг на его лицо, шею и руки посыпался град нежных поцелуев, а из ее раскосых глаз, как обычно в моменты сильных потрясений, беспрепятственно полились слезы радости.
— Только давай уговоримся не плакать, — постарался Виктор придать своему голосу максимально серьезный и строгий тон, хотя у самого внутри все дрожало от нежности.
— Виктор, мы опять вместе, — счастливо улыбнулась она сквозь слезы. — Ты спас мне жизнь. И ей тоже спас.
— Откуда ты это знаешь? Ты ведь была почти без сознания и ничего не соображала по дороге? — удивился он.
— Мне только что подробно обо всем рассказала эта добрая женщина.
— Погоди, Тина, ты что, полностью понимаешь их язык? — искренне изумился Виктор.
— Почти весь, — согласно кивнула она. — Все то время, сколько я себя помню рядом с отцом, он постоянно и очень строго учил меня какому-то странному, чужому для Кора языку. Он никогда не говорил мне, чей это язык и откуда он сам родом. Отец так и не успел закончить мое обучение, потому что внезапно умер, но мы к тому моменту уже подходили к самому концу. Мы часто втайне разговаривали друг с другом именно на этом наречии, и вот здесь, на плато, я наконец-то услышала его от чужих людей. Теперь я твердо верю, что действительно родилась именно в этом месте. И в то, что мой отец когда-то давно ушел в Кора именно отсюда.
Пока они тихо разговаривали, крошечная светленькая малышка уже вовсю смачно и сосредоточенно сосала теплую мамкину грудь, наполняя пещеру мерным уютным сопением.
Было отчетливо заметно, что Тина очень хочет спросить Виктора о чем-то безумно важном для нее, но отчаянно робеет.
— Спрашивай, Тина, не бойся, — ласково подбадривал он её.
— Виктору нравится наша маленькая девочка? — она с затаенным испугом и надеждой посмотрела ему прямо в лицо. — Она очень тихая и совсем не плачет. Она никогда не будет тебе мешать…
— Ах, вот оно что! Тина, мне безумно нравится наша дочка, она просто чудесная.
Девушка так глубоко и облегченно выдохнула, словно сбросила с плеч огромную невидимую тяжесть. Лицо её в тот же миг заметно повеселело.
— Как ты её назовешь? — с любопытством спросила она.
— А почему именно я? Нам нужно выбрать имя вместе.
— Нет, только ты, и всё, — упрямо покачала она головой.
«Вот это настоящая тактическая задачка», — подумал Виктор и принялся лихорадочно перебирать в памяти все знакомые женские имена. Но ничего из привычного репертуара Земли почему-то не ложилось на душу. К тому же ему искренне хотелось, чтобы имя хотя бы немного гармонировало с местным укладом и понравилось самой Тине.
— Тинка, — вдруг само собой вырвалось у него из груди.
Он ведь именно так ласково назвал её про себя, когда впервые увидел в свертке на площади.
— Очень хорошо, — неожиданно легко согласилась Тина. — Тинкета, Виктор и маленькая Тинка.
По ее сияющим раскосым глазам Виктор понял, что такое простое созвучие ей действительно пришлось по душе. Однако по её лицу было видно, что на этом расспросы не закончились. Девушка явно собиралась спросить еще о чем-то другом, не менее важном и пугающем для неё.
— Да спрашивай уже, Тина. Ты что, начала меня бояться?
— Не боюсь, нет… Просто я очень хотела узнать, что ты собираешься делать дальше. Ты скоро уйдешь отсюда? Навсегда?
Опять зазвучала та же самая грустная история. Ну как можно раз и навсегда выбить из её головы эти упрямые первобытные предрассудки? Виктор уже решительно не знал, какие еще доводы приводить и какие слова подбирать.
— Тина, я живу прямо сейчас с тобой рядом, в соседней пещере, — терпеливо и твердо произнес он. — Я не собираюсь никуда отсюда уходить, пока тебя окончательно не выпустят на воздух.
Тина буквально засияла от счастья. Ровно в этот момент в полумрак пещеры уверенно вошла та самая пожилая туземка и строгим жестом указала Виктору на выход. Видимо, эта женщина круглосуточно следила за молодой мамой, выполняя роль квалифицированной по местным меркам сиделки. Пришлось безукоризненно подчиниться внутреннему распорядку. Уже уходя, он услышал вслед негромкий голос Тины:
— Не обижайся на неё, Виктор. Она желает мне только хорошего. Эта женщина сама принимала у меня роды. Было очень тяжело, но она смогла справиться. Иначе я могла бы умереть прямо там, на шкурах, как когда-то умерла моя родная мать.
Виктор вышел на залитую солнцем площадь, все еще пребывая в легком шоке от осознания того, что теперь он официально является отцом. Но, честно говоря, на душе у него было безумно, безгранично радостно. «Слушай, друг, — вдруг мысленно обратился он к самому себе, — а ведь тебе в этом мире уже стукнуло за двадцать. Еще каких-то полгода, и наступил бы твой законный дембель». В его родной воинской части на Земле все служили почему-то ровно по полтора года — наверное, сказывалась секретная специфика их подразделения. Про возможное возвращение назад Виктор теперь даже не вспоминал. Если за целый год неведомые силы так и не вернули его обратно, значит, его могли запросто оставить в этой эпохе навсегда. Ну или вернуть на Землю глубоким стариком лет в пятьдесят, когда прежняя жизнь уже потеряет всякий смысл.
«А все-таки молодцы они, — с уважением подумал Виктор о людях этого племени. — И роды у Тины приняли, и такой образцовый уход ей устроили, даже персональную сиделку выделили». Ему искренне хотелось сделать что-то полезное и для них в ответ. «Ну что же, — окончательно решил он, — на добро нужно всегда отвечать добром». Виктор подошел к одному из мужчин, стоявших в дозоре на входе, и дружелюбным жестом поманил его за собой. Спутники быстро спустились к океану, рядом с которым как раз начиналась лесная опушка. Виктор в точности повторил всю процедуру обучения, какую когда-то дал рыбаку Тоге. Длинная крепкая лиана из леса уже лежала рядом на песке. Вот только такого удобного колючего куста, как на старом месте, здесь в округе не было, сколько он ни искал. «Ничего, потом как-нибудь обязательно схожу проведать старого друга. И заодно у него пару нужных веточек отрежу», — наметил он план на будущее.
Неподалеку на берегу волнами выбросило старую тухлую рыбу. Стараясь лишний раз не дышать от тяжелого запаха, Виктор ловко распотрошил её своим армейским ножом и аккуратно извлек прочный хребет. Туземец сидел рядом на корточках и внимательно, во все глаза наблюдал за его действиями, смешно заткнув нос пальцами. Смастерив острый костяной крючок, Виктор надежно насадил на него кусок тухлятины и с силой забросил снасть далеко в море. Лиана моментально натянулась, и буквально сразу же последовал мощный, резкий рывок. Виктор жестом показал опешившему мужчине, чтобы тот помогал ему вытягивать добычу из прибоя на берег. Они дружно тянули вдвоем, но по сопротивлению было видно, что на крючок попалось что-то по-настоящему огромное.
В конце концов мужчины все-таки победили морского обитателя. На мокром песке яростно билась длинная серебристая рыба с широкой зубастой пастью и массивной головой. Навскидку она весила никак не меньше десяти килограммов, если не больше. Хищница изо всех сил старалась уползти обратно в набегающие волны, но они точными ударами тяжелых палок откидывали её повыше на сухой берег. Мужчина просто не верил собственным глазам: всего пять минут нехитрой ловли — и целых десять килограммов отличной калорийной еды! Виктор ловко пропустил лиану рыбе под жабры, завязал прочный узел и протянул готовый кукан туземцу. При этом он не забыл строго указать пальцем на сам крючок, чтобы парень по неосторожности сам не поймался на острую кость.
Поднявшись обратно на плато, они вошли на территорию лагеря. Местный воин почему-то направился прямиком к своей правительнице, с гордым видом волоча за собой по земле огромную рыбину. Положив добычу прямо перед ней — та еще вовсю шевелила хвостом, — он принялся увлеченно, наперебой что-то рассказывать и объяснять, то и дело выразительно показывая рукой в сторону гостя. Женщина-вождь с глубоким удивлением слушала его сбивчивую речь и ошеломленно смотрела на крупный улов.
Виктор же в это время спокойно зашел в свою пещеру. «Ну, одну важную вещь я им наглядно показал, — удовлетворенно подумал он. — Свежей рыбой они теперь будут обеспечены каждый день». Он мысленно вспомнил Тогу, их совместную удачную рыбалку, затем эту недавнюю тоже, и окончательно убедился, что местное море буквально кишит рыбой, особенно хищной. Клев здесь всегда был моментальным, подолгу караулить снасть у воды не имело никакой необходимости.
Теперь, по логике вещей, наступала очередь заготовки мяса, которого общине хронически не хватало. Для этого требовалось конкретно разузнать тактическую обстановку в прилегающем лесу. Виктор недолго колебался, что именно взять с собой из арсенала: автомат Калашникова или снайперскую винтовку, но в итоге выбрал последнее. От реального выстрела в чаще будет много грохота, и мирное племя может не на шутку всполошиться. Но, с другой стороны, людей нужно было постепенно приучать к звукам огнестрельного оружия, раз уж они с Тиной приняли твердое решение остаться в этом месте навсегда.
Виктор уверенно вылез из пещеры со снайперской винтовкой за плечом и направился было к выходу с плато. Тут, совершенно неожиданно, его громко окликнула одна из местных женщин. Она настойчиво показывала рукой в сторону пожилой предводительницы, которая повелительным жестом как раз подзывала его к себе. Огромной рыбы возле ее ног уже не было — видимо, улов оперативно утащили на общую кухню.
Женщина-вождь приветливо встретила Виктора и что-то негромко произнесла с явной благодарностью в голосе. «Это определенно про рыбу», — сразу догадался он. Когда правительница закончила свою речь, Виктор уважительно поклонился ей и спокойно удалился. Приметная снайперская винтовка за его спиной не вызвала у пожилой матроны вообще никакого интереса — да и вряд ли она имела хоть малейшее представление о том, что это за диковинная вещь. «Ну и отлично», — подумал он, хотя прекрасно осознавал, какой грандиозный переполох начнется здесь всего через пару часов.
Направившись к выходу с плато, Виктор с улыбкой заметил, как тот самый обученный им туземец уже вовсю увлеченно объясняет двоим другим часовым, как правильно мастерить костяную снасть. «Уже завтра вся деревня будет буквально завалена свежей рыбой», — мысленно констатировал он и уверенно свернул в лесную чащу.
Следы диких животных в этих зарослях попадались, но гораздо чаще под ногами виднелся знакомый птичий помет. Сам лес оказался довольно редким, с большим количеством просторных опушек и полян. Деревья здесь росли невысокие, кругом зеленело много сочной травы и валялся сухой хворост. Вдалеке Виктор приметил одного из местных охотников, который сосредоточенно высматривал что-то в густом подлеске. Он спокойно подошел ближе и приветливо наклонил голову. Туземец вежливо повторил его жест. Используя активную мимику и понятные знаки, Виктор попросил парня позвать двух других товарищей по оружию. Наконец лесной житель сообразил, чего от него хотят, и заливисто засвистел. Очевидно, остальные добытчики промышляли где-то неподалеку, так как появились они всего минуты через пять. Все трое были абсолютно пусты, за полдня им не удалось подстрелить ни одной захудалой вороны. Честно говоря, проходя через эту окраину леса, Виктор и сам не заметил ни одного мало-мальски приличного зверька, а обилие помета свидетельствовало лишь о том, что в здешнем поднебесье безраздельно правили пернатые. А птичье мясо, как известно, всегда мягче и нежнее жесткого звериного. Значит, в плане заготовки провианта следовало тактически настраиваться именно на птиц.
Еще по пути сюда Виктор заприметил неподалеку очень высокое одинокое дерево с большим количеством прочных толстых сучьев и решительно повел всю группу за собой. Подойдя к могучему стволу, он бодро полез наверх и знаками приказал охотникам сделать то же самое. Когда вся компания поудобнее расселась на ветвях, Виктор походным движением достал снайперскую винтовку и принялся внимательно разглядывать окрестности через оптику. Прямо перед ним открылся отличный обзор. На ветках деревьев у одной из дальних опушек сидело множество жирных птиц, очень похожих на земных индюков. Там же копошились какие-то странные мелкие зверьки, и даже лениво ползла толстая змея. Индюки обосновались ближе всего к их засаде, их можно было легко разглядеть даже без оптического прицела. И тут Виктору в голову пришла просто замечательная инженерная мысль.
Он тщательно прицелился и сделал первый хлесткий выстрел, целясь самому жирному индюку точно в крыло. Пуля легла идеально. Подбитая птица камнем свалилась с ветки на траву, испуганно захлопала крыльями, но взлететь обратно на дерево уже физически не смогла. Его спутники от неожиданного грохота чуть сами кубарем не попадали с веток, на которых сидели. Покрутив головой по сторонам, раненый индюк так и остался бегать на одном месте. Точно такую же процедуру Виктор методично повторил и со всеми остальными крупными особями в стае. Лишь один из подстреленных пернатых умудрился еле-еле, сильно ковыляя на лапах, скрыться в густой чаще. На этом его снайперская миссия была полностью закончена: вся лесная поляна оказалась буквально завалена сидящими на земле упитанными индюками. При каждом оглушительном выстреле туземцы испуганно вздрагивали всем телом, но вскоре понемногу привыкли к шуму. Они своими глазами видели невероятный результат, и им явно уже не терпелось поскорее спуститься вниз, чтобы лично добить богатую добычу. Да еще и в таком колоссальном количестве! Было очевидно, что эти бедные лесные охотники никогда в своей жизни не видели столько дичи разом.
Наконец Виктор жестом показал туземцам, что пора спускаться на землю. Срезав одну тонкую упругую лиану, он аккуратно передал свой армейский нож старшему охотнику и знаками объяснил, что им сейчас понадобится много таких растительных веревок. Разумеется, он сразу же наглядно продемонстрировал, как именно нужно безопасно держать инструмент, чтобы ненароком не порезаться с непривычки. Все трое воинов с энтузиазмом ринулись выполнять приказ, и вскоре у них в руках оказался огромный плетеный шар из лиан. Виктор решительно махнул рукой, и вся компания дружно направилась к опушке. На месте он быстро растолковал парням их главную задачу: птиц следовало ловить руками и крепко связывать им лапы, можно было скреплять даже по две особи вместе. «Ни в коем случае не убивать!» — строго показал и жестами предупредил он охотников.
Они слаженно выбежали на открытую поляну. Жирные индюки в панике пытались разбегаться в разные стороны, но простреленные крылья беспомощно волочились по траве и сильно мешали им развить скорость. Минут пятнадцать мужчины азартно гонялись за добычей по кустам и методично связывали трепыхающихся пернатых. Наконец дело было успешно сделано. На вытоптанной траве ровными рядами лежали двадцать два связанных упитанных индюка. Лесные добытчики стояли рядом и, все еще не веря собственным глазам, ошеломленно смотрели на это невероятное, невиданное ранее количество провизии. Теперь закономерно встал вопрос: как донести всю эту гору мяса до лагеря, хотя идти было, к счастью, не так уж и далеко. Виктор быстро сориентировался, нашел в чаще две длинные прочные жерди и уложил их параллельно на метровом расстоянии друг от друга. Поперек этих направляющих они плотно закрепили множество коротких веток. Получились отличные, вместительные импровизированные носилки. Каждый из мужчин уверенно взялся за свою ручку, и они бодро понесли богатый трофей в поселение.
На самом подходе к плато Виктор с улыбкой заметил, как двое других туземцев как раз увлеченно тащат со стороны побережья целую тяжелую связку самых разных рыб. «Да, — подумал он, довольно усмехаясь. — Скоро эти люди будут рыбу не только жарить на один день, но и вовсю сушить впрок. Этого улова уже с лихвой хватит, чтобы досыта накормить всю общину. А если я в ближайшее время еще раз схожу в гости к моему старому другу Тоге и принесу им колючек для нормальных крючков, то рыба им тут вообще скоро поперек горла встанет».
Но стоило их охотничьему отряду войти на территорию лагеря, как гостей с плато встретило почти все племя в полном составе. «Так я и знал, — зафиксировал Виктор. — Наши снайперские выстрелы в лесу явно не остались незамеченными». Даже пожилая женщина-вождь ради такого случая самолично поднялась со своего почетного места и теперь стояла в авангарде толпы вместе со всеми. Туземцы во все глаза удивленно смотрели на огромные носилки с еще живыми, громко кудахтавшими птицами и решительно ничего не понимали в происходящем. Охотники наперебой, перебивая друг друга, принялись гортанно что-то рассказывать правительнице, активно жестикулируя и непрерывно кивая в сторону Виктора. Гора живой дичи на носилках служила лучшим и неоспоримым подтверждением их фантастического рассказа.
Впечатленная толпа постепенно и уважительно расступилась перед ними, хотя по лицам людей было видно, что они так до конца ничего и не осознали. Виктор уверенно повел парней в самый дальний, пустующий угол плато, где не было вообще никаких построек. Они аккуратно опустили тяжелую ношу на землю. Виктор вытащил из конструкции одну прочную палку, ловко сломал её пополам и одну из частей точным ударом тяжелого камня глубоко вбил в рыхлую землю, соорудив надежный колышек. Бережно взяв первого попавшегося индюка, он аккуратно размотал лиану и снова привязал её, но на этот раз строго за одну лапу. Второй конец растительной веревки он намертво зафиксировал на вбитом колышке. Виктор был так увлечен процессом, что даже не сразу заметил, как прямо за их спинами бесшумно остановилась сама женщина-вождь. Она очень внимательно, не отрывая взгляда, наблюдала за каждым его профессиональным действием. Выпущенный из рук индюк тут же попытался было резво припустить в сторону леса, но прочная привязь держала его крепко и надежно.
Виктор обернулся к застывшим в ожидании охотникам и ободряющим жестом показал им, чтобы они продолжали привязывать остальных птиц точно так же. Мужчины с энтузиазмом бросились выполнять его команду. В этот момент женщина-вождь ласково, но уверенно взяла Виктора за плечо и спокойно повела за собой через площадь. Они дошли до глубокой, специально вырытой в земле ямы, которая уже до самого верха была заполнена свежей крупной рыбой. «Молодцы, смышленые ребята, быстро всё схватывают», — искренне порадовался Виктор за своих новоиспеченных учеников. Однако он понимал, что еще не до конца довел до ума дело с индюками, и ему срочно требовался толковый переводчик. А помочь в этом сейчас могла только Тина. Виктор выразительно посмотрел на правительницу и сделал понятный жест, предлагая ей пройти вместе с ним к роженице.
Они вошли в пещеру к Тине вдвоем, и на этот раз строгая пожилая сиделка просто не посмела преградить отцу дорогу. Их внезапное появление стало огромным, приятным сюрпризом для Тины, она от радости даже попыталась приподняться на своем ложе. Видимо, вождь мягким голосом попросила ее не волноваться попусту, а просто точно перевести туземцам всё, что скажет этот удивительный чужеземец.
— Тина, я безумно за тебя переживаю и уже прямо-таки не дождусь, когда мы наконец-то будем постоянно вместе, — негромко произнес Виктор, прекрасно зная, что эти нежные слова девушка правительнице переводить точно не станет.
— Ты даже не представляешь, как сильно соскучилась я, — счастливо улыбнулась она в ответ. — А что там у вас на площади случилось, раз вам так срочно понадобилась моя помощь?
Виктор подробно и доходчиво объяснил ей и про удачную снайперскую охоту в чаще, и про живых связанных индюков на окраине лагеря. Затем он попросил её как можно точнее растолковать вождю главную суть этой затеи с птицами и объяснить, почему он категорически запретил убивать их всех сразу. Во-первых, община может спокойно держать этих индюков живыми прямо на привязи у колышков, а когда возникнет необходимость — отправлять на костер ровно столько птиц, сколько нужно на один день. Все остальные особи гарантированно останутся свежими и живыми и завтра, и послезавтра. Во-вторых, если племя захочет, они с охотниками без проблем принесут из леса еще много таких же живых птиц. И если туземцы перестанут бездумно истреблять всю дичь подряд, то оставшиеся индюки будут жить в загоне, исправно нести крупные яйца, из которых вскоре вылупятся новые маленькие индюшата. Таким образом, общее количество домашней птицы в лагере будет непрерывно увеличиваться. Конечно, Виктору пришлось оговориться, что пернатых нужно будет хоть чем-то регулярно подкармливать, иначе они просто глупо сдохнут с голоду прямо на привязи.
Тина внимательно выслушала его и всё до единого слова гортанно перевела предводительнице общины. Пожилая женщина-вождь надолго погрузилась в свои мысли, а затем с глубоким интересом о чем-то тихонько спросила девушку.
— Она спрашивает, почему ты такой невероятно умный и где именно я умудрилась отыскать себе такого чудесного мужчину, — весело и с явной гордостью перевела Тина. — И еще она добавила, что всё племя очень сильно тебе благодарно за спасение от голода.
— Не за что, — скромно ответил Виктор. — В принципе, это очень простые и очевидные вещи, особенно организация правильной рыбалки. Если я со временем вспомню еще какие-нибудь полезные хитрости из своего мира — обязательно научу их всему. Скажи ей тоже от меня огромное человеческое спасибо за то, как они позаботились о тебе и дочке. Для меня это сейчас гораздо важнее любой рыбы и всех индюков на свете.
— Правительница также официально объявила, что с сегодняшнего дня ты можешь чувствовать себя абсолютно полноправным членом нашего племени, — засияли глаза у Тины. — Ты имеешь законное право жить здесь и даже принимать личное участие в общем голосовании старейшин.
— Обязательно поблагодари её за такое высокое доверие, — уважительно кивнул Виктор. — А ты сама, Тина, искренне хочешь остаться жить в этом месте?
— Тут, конечно, совсем неплохо, люди добрые, — немного подумав, призналась девушка. — Но на нашем уединенном острове мне всё-таки нравилось гораздо больше. Давай мы подробно поговорим об этом, когда меня наконец выпустят наружу.
Всю официальную тактическую часть разговора Тина исправно и четко перевела вождю, и на этом их важный совет был успешно завершен. Виктор и пожилая матрона вместе вышли на залитую солнцем площадь и прямиком направились в дальний угол плато, где вовсю кипела работа с птицами. Окружающий вид теперь был на редкость комичным: перед ними раскинулся самый настоящий, шумный первобытный курятник, да еще какой колоритный! Правительница напоследок с глубокой благодарностью посмотрела Виктору прямо в глаза, тепло улыбнулась и с достоинством направилась обратно к своему почетному месту у центрального костра.
Виктор решил использовать свободную минутку и опять торопливо рванул в пещеру к Тине. К его огромной радости, строгая нянька на этот раз беспрепятственно пропустила его внутрь.
— Виктор, я так сильно тебя ждала! — счастливо воскликнула Тина при его появлении. Маленькая Тинка лежала на шкурах прямо рядом с ней и безмятежно спала.
— Тина, как ты сама себя чувствуешь? — ласково спросил он, присаживаясь рядом.
— Просто прекрасно, особенно после того, как мне во всех красках рассказали о твоих сегодняшних подвигах. Я так сильно тобой горжусь! Представляешь, даже сама вождь приходила сюда и лично тебя благодарила.
— Да какие там подвиги, — скромно улыбнулся он. — Я просто делал то, что хорошо умею делать, вот и все.
— Мара сказала, что всего через один день я смогу уже полноценно быть с тобой, ты представляешь? — радостно сообщила девушка. Марой, судя по всему, звали ту самую серьезную женщину, которая принимала у неё тяжелые роды, а сейчас преданно заботилась о молодой маме и новорожденной, из-за чего иногда принципиально не пускала Виктора на порог.
— И мы наконец-то будем вместе? — уточнил он.
— А если Тинка тебе в будущем чем-то помешает, ты ведь не бросишь меня, не уйдешь? — вдруг опять с затаенной тревогой в голосе спросила Тина.
— Нет, конечно, что за глупости, — твердо оборвал её сомнения Виктор. — Я уйду только в одном случае: если ты сама вдруг когда-нибудь перестанешь меня любить.
— Я?! — искренне возмутилась Тина. — Ну-ка быстро подойди ко мне ближе.
Виктор прекрасно знал, что последует за этими словами, и сам с готовностью потянулся к губам любимой, покрывая её лицо нежными поцелуями. Они еще очень долго и упорно болтали обо всем на свете, пока в полумрак пещеры вновь решительно не вошла Мара и строгим жестом не указала отцу на выход. Покидать уютное семейное гнездышко парню страшно не хотелось, но делать было нечего — внутренний распорядок общины приходилось уважать.
На плато тем временем медленно спускалась ночная темнота. «Как же быстро пролетел этот сумасшедший день», — искренне удивился Виктор. Зато сколько полезных тактических дел он успел провернуть за эти несколько часов! На площади уже вовсю разжигали большие праздничные костры. Нескольким пойманным индюкам туземцы оперативно свернули шеи, а общая яма с заготовленной рыбой заметно похудела. Зато вечерний пир вышел по-настоящему горой. На чистых листьях дымилась сочная рыба самых разных сортов — и костистая, и нежная хрящевая. Но мясо индюков Виктору понравилось больше всего: у диких пернатых оно оказалось невероятно мягким, сочным и нежным, хоть и слегка жирноватым на вкус.
Виктора на равных правах пригласили в общий круг старейшин. Он сидел у огня как полноправный член общины, пользуясь всеобщим уважением. В конце концов он наелся так сытно, что едва мог дышать, и с чистой совестью направился в свою пещеру-гостиницу на ночлег. По его прикидкам, заготовленной сегодня еды племени теперь спокойно должно было хватить на целую неделю сытой жизни. Плюс ко всему рыбаки завтра притащат новый крупный улов, да и на привязи в курятнике оставался солидный живой запас птицы. «Похоже, я весьма неплохо вписался в местное общество и даже с ходу завоевал доверие грозной женщины-вождя», — удовлетворенно подумал Виктор, устраиваясь на мягких шкурах.
Но что именно ему надлежало делать завтра утром? Можно было совершить небольшую тактическую прогулку по окрестностям и разведать, какие племена живут по соседству. Или, как вариант, сходить вдоль побережья и проведать старого доброго рыбака Тогу. «Скорее бы уже нас с Тиной официально воссоединили, — вздохнул он, закрывая глаза. — А то спать одному в этой огромной пещере ужасно скучно». С этими мыслями Виктор быстро погрузился в спокойный, глубокий сон.
ГЛАВА 19. НЕОЖИДАННОЕ УБИЙСТВО.
Виктор еще немного сладко помечтал о будущем в темноте своей пещеры и вскоре крепко заснул. Назавтра, едва открыв глаза, он решил не вскакивать сразу, а немного поваляться на мягких шкурах и понежиться в утреннем тепле. Наконец мужчина неспешно выбрался наружу, на залитую солнцем площадь, и в тот же миг буквально оцепенел от увиденного.
Абсолютно все племя, до единого человека, молча стояло у подножия горы, выстроившись плотным угрюмым полукругом. У всех туземцев были низко опущены головы, вокруг царила зловещая тишина. Виктор мгновенно понял, что случилось что-то по-настоящему ужасное — страшная беда, затронувшая всю общину. Он осторожно приблизился к толпе и заглянул через плечи стоящих в самый центр человеческого полукруга. На затоптанной земле покоилась отрубленная голова, вокруг которой натекла огромная, еще не просохшая лужа темной крови. Виктор с ужасом узнал в убитой Мару — ту самую строгую сиделку. У него болезненно упало сердце, а в голове воцарился полнейший хаос. Кто вообще в этом мире мог совершить столь дикое злодеяние и, главное, зачем?!
Все общинники продолжали хранить гробовое молчание, пока в центр круга не выступила сама пожилая женщина-вождь. Она начала говорить громко и прерывисто. В голосе правительницы клокотало колоссальное количество праведного гнева, она наперебой задавала толпе жесткие вопросы, но, как понимал Виктор по растерянным лицам людей, ни одного ответа в общине так и не нашлось. Виктор тихонько отошел немного в сторону, стесняясь лишний раз привлекать к себе внимание. Он по-прежнему оставался здесь абсолютным новичком, не знал местных тайн и укладов, да и языка толком не понимал.
Вскоре потрясенные туземцы уныло разошлись по своим делам, но гнетущая, тяжелая атмосфера повисла над всем плато. Настроения не было решительно ни у кого. Даже бдительные рыбаки сегодня наотрез отказались спускаться к морю за уловом — вместо этого они сгрудились на входе в лагерь и о чем-то напряженно, вполголоса переговаривались. Виктор залез обратно в свою пещеру и принялся лихорадочно прокручивать в голове возможные варианты. Ни робкие люди Акира, ни даже жестокие завоеватели Бота на такую показательную, бессмысленную жестокость способны не были. Враги могли убить человека в честном бою или сбросить пленного с высокой скалы в пропасть. Но отрезать беззащитной женщине голову и демонстративно бросить её посреди жилого лагеря — никогда. Это должен был совершить не обычный дикарь, а самый настоящий кровожадный сатана. «А если бы прошлой ночью на месте несчастной Мары оказалась моя Тина?!» — от этой внезапной мысли у Виктора буквально похолодела кровь в жилах.
Вдруг снаружи раздался негромкий, зовущий женский голос. Виктор поспешно вышел на свет. Оказывается, его искала сама женщина-вождь, которая стояла как раз на тропинке между его входом и жилищем Тины. Правительница повелительным жестом указала ему на пещеру молодой мамы, и Виктор послушно последовал за ней. Он сразу догадался, что мудрой матроне срочно потребовалась его помощь, и Тине сейчас снова предстоит выступить в роли их общего переводчика.
Тина лежала на шкурах чернее грозовой тучи, её раскосые глаза были полны глубокой скорби. Крошечная голубоглазая Тинка при этом безмятежно спала рядом, сладко посапывая носом. Было очевидно, что молодая мать уже во всех страшных деталях знает о случившейся ночной трагедии. Виктор и пожилая предводительница вместе уселись на подстилку рядом с ней. Вождь повернулась к девушке и заговорила, а та принялась прерывисто переводить её слова на его родной язык:
— Она говорит, что очень уважает тебя как сильного воина и хочет прямо сейчас узнать твое личное мнение об этом убийстве.
— Тина, но что я вообще могу знать о местных делах? — растерянно развел руками Виктор. — Я ведь всего несколько дней нахожусь в вашем племени. Скажи ей: если бы я лично встретил в лесу того ублюдка, который это сотворил, я бы отрезал ему не только голову, а вообще всё, что только можно отрезать. Спроси у неё лучше, есть ли у вашего племени какие-то тайные, смертельные враги, о которых я еще не знаю?
Тина послушно перевела его гневную тираду. Виктор отчетливо увидел, как пожилая правительница надолго и тяжело задумалась.
— Она утверждает, что явных врагов у них нет, — тихонько перевела Тина ответ вождя. — Но иногда к их границам из дальних скал приходит огромная, страшная волосатая обезьяна и нагло забирает у людей всю готовую пищу. Однако сами люди этого монстра раньше никогда не интересовали, он их не трогал.
Виктор крепко задумался. Рано или поздно с этими наглыми гоминидами все равно придется кончать: они беззастенчиво терроризировали и обирали в округе абсолютно всех, начиная от беззащитных рыбаков Тоги и заканчивая этим развитым племенем.
— Правительница считает, что это чудовищное преступление могла совершить одна из тех волосатых обезьян? — спросил он.
— Нет, она не думает на обезьян, — покачала головой Тина, выслушав ответ. — Но ей сейчас просто совершенно не на кого больше подумать.
— Тина, — обратился он к ней, — а как вообще официально называется это племя?
— Тано, — коротко ответила девушка.
— Хорошо. Спроси у неё, какие общины живут с ними по соседству.
— Она говорит, что соседи у них нормальные, но очень примитивные и бедные. У тех людей даже нет нормального оружия, они ходят с простыми деревянными палками. Из-за этого они панически всех боятся и лишний раз вообще наружу не высовываются. Их можно встретить крайне редко, например, когда они робко идут к ручью за пресной водой.
— А дальше? Кто обитает за их землями, если подниматься выше?
— Обезьяны.
«Что-то здесь явно не сходится, — напряженно размышлял Виктор. — Подобное жестокое убийство мог совершить только какой-то очень особый, изощренный вид. И почему нападавший унес с собой все тело, а голову демонстративно оставил на площади?»
— Тина, ты сама в свое время хорошо изучила повадки людей Бота и Акира, — резонно заметил он. — Скажи, они смогли бы сотворить нечто подобное?
Тут уже крепко задумалась сама Тина, но довольно быстро и уверенно ответила:
— Нет.
— Тогда спроси у вождя Тано, что она сама думает по этому поводу? Кого вообще можно подозревать? Кто в этой округе физически способен на такую дикость и, главное, ради чего?
— Она говорит, что никого конкретного не может подозревать, — тихонько перевела Тина слова помрачневшей матроны. — И что теперь все ее племя будет сильно бояться. Каждый божий день жить в липком страхе.
— Демонстративно оставленная голова… Это чертовски похоже на чью-то жестокую месть, — озвучил Виктор свою тактическую догадку. — Может, когда-то очень давно у Тано были смертельные враги?
— Она такого совершенно не помнит.
— А почему правительница со своей бедой пришла именно ко мне, к чужаку?
— Потому что после твоих историй с рыбой и индюками она считает тебя самым умным и сильным из всех, — весело и с явной гордостью перевела девушка.
Для Виктора это признание, конечно, было весьма похвальным, но в данный момент он решительно не понимал, чем может реально помочь.
— Тина, попроси её хорошенько напрячь память и вспомнить, когда она сама была еще совсем молодой, может, происходило что-то подобное? Хоть один-единственный раз? Мне интуиция подсказывает, что корни этого кошмара должны расти откуда-то из глубокого прошлого.
Пожилая вождь после этих слов погрузилась в воспоминания, и на этот раз очень надолго. Виктор тем временем с нежностью глядел на спящую Тинку и в душе искренне радовался своей маленькой дочке. Наконец правительница Тано снова заговорила:
— Она говорит, что вспомнила один жуткий случай из своего далекого детства. Когда она была еще совсем маленькой девочкой, в один из дней с горы внезапно спустился странный дикий человек. Пользуясь тем, что на площади никого не было, он яростно напал на молодую девушку из племени. Он с ходу откусил ей половину щеки и прямо на месте съел её. А затем принялся дико кусать несчастную за руки. На безумные крики бедолаги тут же сбежались все воины общины. Нападавший хотел было резво удрать обратно в горы, но его вовремя окружили и поймали.
— То есть этот дикарь целенаправленно ел человеческое мясо? — содрогнулся Виктор.
— Да, он полностью съел её щеку, и вся кровь ручьем текла у него изо рта.
— Она помнит, как именно выглядел тот дикарь? — уточнил Виктор.
— Обычно, — перевела Тина. — Черные как смоль волосы, маленькое лицо, но при этом неестественно большой рот.
— В какую сторону он тогда пытался скрыться?
— Бежал по горе на самый верх. Она думает, что где-то там, высоко в скалах, как раз и находится его скрытное племя.
Виктор крепко задумался. Людоеды. Этот кошмарный профиль как нельзя лучше подходил к ночному убийце Мары. Голову несчастной он оставил на площади, скорее всего, просто для того, чтобы облегчить себе вес и быстрее унести остальное тело. Но даже без головы утащить труп взрослой женщины в одиночку по такому крутому, почти отвесному подъему было задачей невероятно сложной. Если только наверху убийцу не поджидал кто-то еще из его соплеменников. Виктора всерьез тревожило то, что если каннибалам так легко все удалось в этот раз, то они или их подельники теперь обязательно повадятся сюда регулярно. Он панически волновался за безопасность Тины с младенцем и за судьбу этого мирного, почти образцового племени. Но то, что это совершили именно горные людоеды, пока оставалось лишь рабочей гипотезой. Только догнав нападавших и лично изучив их следы, можно было делать окончательное тактическое заключение. Да и почему прошло столько долгих лет, прежде чем они снова дерзко дали о себе знать? Ведь питаться им нужно было каждый день.
— Знает ли правительница о случаях, когда из других соседних племен тоже загадочно пропадали люди? Или, может, там происходило нечто похожее на то, что они видели сегодня утром? — спросил он.
Тина выслушала скорый ответ вождя и повернулась к нему:
— Она говорит, что если это необходимо, ты вместе с ней можешь прямо сейчас пойти в соседнее племя и лично обо всем расспросить. Она прекрасно знает их язык. Если ты не против, вы можете выдвигаться немедленно.
— Скажи ей, что сначала я очень внимательно осмотрю склоны через мою длинную вещь, а потом мы сразу же пойдем. Пусть пока готовится к выходу.
— Будь очень внимателен и береги себя, — тихонько шепнула ему Тина на прощание.
Виктор быстро забежал в свою пещеру и вынес наружу снайперскую винтовку. Метр за метром он через оптический прицел дотошно обшаривал суровую гору — то поднимаясь к самым вершинам, то опускаясь к подножию. Но в объективе виднелись лишь безжизненные валуны, серые камни да редкие сухие кусты. Как он ни старался, ни одного живого существа обнаружить так и не удалось — не то что человека, даже мелкой мыши. Однако чутье следопыта упрямо подсказывало Виктору, что он находится на абсолютно правильном пути.
Убрав винтовку, они с вождем Тано спокойно вышли на натоптанную дорогу. Сделав буквально пятьдесят шагов, спутники уже стояли напротив лагеря соседского племени. Правительница громко крикнула в сторону пещер, и на зов оперативно явился какой-то местный мужчина. Наверняка он сразу узнал авторитетную соседку и поспешно побежал звать своего предводителя. Вскоре к ним вышел пожилой, но еще очень крепкий и подтянутый мужчина. Узнав в гостье вождя Тано, он вежливо пригласил их пройти вглубь лагеря, но они жестами попросили поговорить прямо здесь, на улице. Оба вождя беседовали между собой очень долго. Виктор уже изрядно устал стоять на одном месте, но наконец их гортанный диалог подошел к концу.
Теперь им нужно было оперативно вернуться назад к Тине, чтобы та перевела Виктору важные результаты разведки. Что они незамедлительно и сделали.
— Она говорит, что у соседей действительно все время загадочно пропадают люди, — взволнованно произнесла Тина. — Местный вождь понятия не имеет, уходят ли они сами по своей воле и почему это происходит. Он утверждает, что и из других общин, расположенных дальше по этой же горной дороге, тоже частенько бесследно исчезают туземцы, и больше их живыми никто никогда не видел. Позавчера он от греха подальше даже выставил на ночь двоих крепких воинов с острыми копьями, чтобы те бдительно следили за всем, что происходит вокруг лагеря.
— Это горные людоеды убили Мару, — уверенно и жестко заключил Виктор.
— Ты точно в этом уверен? — с испугом переспросила Тина, округляя раскосые глаза.
— Абсолютно уверен, — жестко отрезал Виктор. — И этот кошмар может повториться здесь в любой день. Ночью людоеды не смогли украсть людей из соседнего племени только потому, что их вождь вовремя догадался выставить часовых. Ближе всего к их тропе в этот раз оказалось наше племя, поэтому мы и нашли сегодня на площади то, что они натворили. Видимо, лагерь Тано для них чисто географически неудобен по расстоянию, поэтому все это время они безнаказанно воровали людей из других общин. Но теперь эти твари четко знают сюда ход.
Тина прерывающимся от волнения голосом перевела его суровый вердикт. Пожилая вождь Тано внимательно выслушала девушку и о чем-то тихонько спросила её, но тут молодая мать неожиданно закрыла лицо руками и горько расплакалась.
— Что случилось, Тина? — искренне удивился Виктор, присаживаясь ближе.
— Вождь со слезами просит, чтобы ты помог её бедному племени, — сквозь рыдания выдохнула она.
— Тогда скажи ей, что для этого мне придется немедленно идти высоко в горы, по следам за этими людоедами.
— Идти в горы?! Нет! Я не хочу оставаться без тебя, я панически боюсь! — её плач усилился в несколько раз. — Там очень опасно. Тебя могут жестоко убить, и тогда Тине тоже останется только умирать.
Теперь уже сама вождь Тано растерянно смотрела на них, не понимая, что именно происходит. Тина сквозь слезы гортанно объяснила правительнице, что до смерти боится за жизнь своего мужчины. Пожилая матрона еще посидела немного рядом со шкурами, тяжело подумала о чем-то своем и тихонько обратилась к девушке.
— Она говорит, что не может и не станет заставлять тебя силой, — перевела Тина, немного успокаиваясь. — Что окончательное решение остается исключительно за тобой. Просто ей больше совершенно некого просить о защите. И она умоляет сейчас не за себя лично, а за безопасность всего своего народа. С сегодняшнего дня люди Тано впервые в своей истории больше не смогут спокойно спать и мирно жить.
После этих слов правительница тихо поднялась и вышла из полумрака. Тина снова принялась умолять Виктора всеми известными ей ласковыми словами. Она безудержимо плакала, нежно прижимала его голову к своей груди и просила остаться.
— Тина, я просто обязан идти, — твердо и спокойно произнес Виктор, заглядывая ей в глаза. — Кто защитит вас, если не я? Я всем сердцем хочу, чтобы ты, наша маленькая Тинка и все это доброе племя снова жили спокойно и счастливо, как раньше. Ты ведь прекрасно знаешь, что у меня с собой много мощного оружия из моего мира. Я опытный солдат и очень скоро вернусь к вам с полной победой.
Девушка на минуту затихла, а затем тихо, с глубоким почтением произнесла:
— Я в глубине души сразу знала, что ты решишь именно так. Ты очень смелый, Виктор. Я прошу, я умоляю тебя только об одном: возвращайся скорее назад. И всегда помни, что мы с Тинкой каждую секунду тебя ждем. Всегда. Мы просто не сможем жить в этом мире без тебя.
— Я не прощаюсь с тобой, Тина. Мы очень скоро увидимся, обещаю.
У Виктора от её слов тоже предательски выступили слезы на глазах, и, чтобы не выказать своей минутной слабости, он поспешил оперативно выйти наружу. На площади он сразу подошел к ожидавшей вождю и, открыто глядя ей в лицо, веско кивнул головой. Пожилая женщина моментально все поняла, рванулась вперед и вдруг крепко, по-матерински обняла его на виду у всего лагеря.
Виктор поспешил уйти к себе в пещеру, чтобы без суеты подготовить снаряжение. Если Мару убили рано утром, то у него еще оставался реальный тактический шанс догнать эту кровожадную сволочь по горячим следам. Ведь быстрый подъем к скалистым вершинам у дикарей с тяжелой ношей на плечах займет как минимум целый световой день. Нужно было торопиться.
Тащить на себе два тяжелых длинных ствола плюс набитый вещмешок — это был явный перебор для экстремального горного восхождения. Но, тщательно взвесив все за и против, Виктор все равно выбрал и автомат, и снайперскую винтовку. Он прихватил все оставшиеся автоматные рожки и одну осколочную гранату. За поясом у него, как всегда, надежно покоился верный пистолет и две запасные обоймы к нему. Вес экипировки чувствовался прирядочный, лямки мешка сразу врезались в плечи. Он до краев перелил пресную воду в походную флягу, кинул её внутрь мешка и затянул шнур. Что ж, все было полностью готово к бою. Вперед.
Виктор уверенно дошел до края плато, откуда как раз начинался крутой подъем на гору, и решительно ступил на каменистую, осыпающуюся почву. Поднявшись примерно метров на сто вверх по склону, он на секунду остановился, тяжело перевел дыхание и оглянулся назад. Обитаемая территория племени Тано отсюда лежала перед ним как на ладони. На мгновение сердце Виктора сжала глухая, тоскливая предвоенная тревога. Вернется ли он обратно из этих зловещих серых скал? Увидит ли он еще хоть раз живыми свою преданную Тину и крошечную голубоглазую Тинку?
ЧАСТЬ 2.
ГЛАВА 1. ПОДЪЕМ И ПАДЕНИЕ.
Прежде чем продолжить затяжное восхождение, Виктор снова тщательно осмотрел всю видимую местность через оптический прицел винтовки. Пейзаж вокруг выглядел довольно скучно и однообразно. Подъем впереди тянулся достаточно крутой, но большую часть унылого склона занимала обычная, выжженная солнцем высохшая трава. Лишь изредка на пути встречались серые булыжники и мелкие осыпающиеся камни. Как он ни старался, ни одной живой души обнаружить на склонах так и не удалось — ни одинокого шалаша, ни подозрительной груды камней. Виктор плавно поднял ствол выше, методично осматривая сам скалистый хребет. Тот казался почти идеально ровным и упрямо уходил как влево, так и вправо, словно не имея конца. Это была бесконечная каменная стена, которая надежно отделяла таинственный потусторонний мир от их привычной прибрежной низины. Путей для подъема наверх существовало великое множество, и Виктор пока двигался наугад. Если бы он хотя бы примерно знал верное тактическое направление. Но из рассказов соседей уже было известно, что каннибалам гораздо удобнее спускаться к другим племенам, чем к лагерю Тано. Значит, их логово располагалось не прямо над их общиной, а смещалось по хребту немного правее.
«Где же эти проклятые людоеды могут обитать? — напряженно размышлял Виктор. — Над землей их построек нет, по крайней мере, я ничего сверху не заметил. Может, они соорудили что-то вроде землянок?» Скорее всего, именно так оно и было, ведь иначе он бы давно уже вычислил их лагерь через мощную оптику снайперской винтовки. В какой-то момент его внимание сильно привлекла одна странная точка. Виктор заметил, что в этом монолитном горном хребте имелась четкая квадратная выемка — словно вершина горы внезапно прерывалась на каких-то пять метров, а затем монолитно возобновлялась опять. Может, это и был их секретный сквозной проход на ту сторону?
Он продолжал упорно двигаться вперед: делал марш-бросок, останавливался перевести дыхание и опять карабкался все выше и выше. Вдруг боковым зрением Виктор уловил странное темное пятно, едва заметно выступающее над вершиной крупного булыжника. Это могла быть человеческая голова или копна грязных волос. Он моментально, на одних рефлексах, плашмя лег на камни, плотно прижавшись к каменистой земле. Осторожно подползая на локтях и беря все выше по склону, Виктор наконец залег в надежном укрытии на одном уровне с тем подозрительным валуном. Теперь их разделяло от силы метров триста, не больше.
То, что он отчетливо разглядел через снайперский прицел, повергло подготовленного бойца в настоящий шок. К горлу мгновенно подступил удушливый спазм, его чуть не вырвало прямо на винтовку, хотя хлипким слабаком Виктор себя никогда не считал. Опершись спиной о серый камень и бесцеремонно распластав худые ноги по земле, на траве сидел невысокий туземец. Черная взъерошенная копна волос, маленькое костлявое лицо и неестественно большой, хищный рот. Прежнее описание свидетельницы сходилось точь-в-точь, но не эта деталь до глубины души поразила Виктора. На коленях дикаря, вся в свежей темной крови, покоилась зверски изувеченная человеческая плоть — вернее, то, что от нее вообще осталось. Виктор не мог с уверенностью сказать, принадлежали ли эти страшные останки погибшей Маре или нет. Каннибал — назвать это существо человеком у Виктора теперь просто язык не поворачивался — небрежно отрезал грубым самодельным каменным ножом палец с трупа и буднично засунул его себе в рот. Смачно, с хрустом пожевав добычу, монстр брезгливо выплюнул кости прямо под ноги. Наблюдать за этой кошмарной трапезой дальше Виктор уже физически не мог, в желудке все болезненно сжалось от тошноты. Вдруг откуда-то из кустов, расположенных гораздо выше по склону, раздался резкий, призывный свист, и людоед моментально вскинул голову, настороженно посмотрев в ту сторону.
Метров на сто выше и немного правее Виктор приметил еще один большой булыжник. Но что именно скрывалось за его широкой гранью — отсюда видно не было. Требовалось немедленно выяснить, кто там затаился. Он осторожно и абсолютно бесшумно пополз вверх по склону, пока наконец не достиг уровня этого валуна. Поймав сектор в оптический прицел, Виктор обнаружил там второго людоеда, который преспокойно занимался точь-в-точь тем же самым жутким делом. Причем оба дикаря выглядели настолько идентично, что мужчина невольно засомневался: они определенно были родными братьями, а возможно, даже близнецами.
«Ну вот и отлично, — с холодным удовлетворением отметил Виктор про себя. — Теперь вы у меня оба как на ладони, и закончить эту мерзкую трапезу вам, к сожалению, уже не удастся». Снайперская винтовка позволяла четко контролировать и одного, и другого выродка. Хлестко один за другим прогремели два выстрела. Пули легли идеально — оба людоеда мгновенно замертво повалились на камни.
Виктор сразу же бдительно огляделся по сторонам. На резкие звуки выстрелов из квадратного проема в горе кто-то поспешно показался наружу. Наведя оптику на цель, мужчина понял, что это, скорее всего, их отец — туземец постарше был невероятно на них похож. Недолго думая, Виктор плавно нажал на спуск и всадил пулю прямо ему в грудь, отчего тело старшего каннибала кубарем покатилось вниз по крутому склону.
Стало ясно, что их основное логово скрывается именно там, в этой странной скальной расщелине, но точного количества врагов Виктор пока не знал. Он прекрасно понимал, что это крайне примитивное дикое племя, и никаких дальнобойных луков со стрелами у них быть просто не могло. Мужчина уверенно поднялся на ноги и во весь свой немалый рост пошагал в сторону первого ликвидированного им людоеда. Он смотрел на безжизненное тело со злой, кипящей ненавистью, содрогаясь при мысли о бедной Маре. Затем Виктор хладнокровно достал свой армейский нож и спокойным, точным движением отрезал чудовищу голову. Сильным ударом ноги он пнул её вниз, и окровавленная голова весело покатилась по склону, словно футбольный мяч. Если на своем пути она не встретит крупных булыжников, то вполне способна докатиться до самого подножия, прямо к границам лагеря Тано. Было бы очень неплохо, если бы испуганные туземцы получили такой явный, неоспоримый знак того, что отныне они могут спать совершенно спокойно.
Тут Виктор ненадолго задумался. А почему, собственно, он с ходу решил, что именно этот ублюдок ночью убил Мару? А вдруг это совершил его близнец? Ведь плоть несчастной женщины остервенело жрали они оба. Он неторопливо подошел ко второму мертвецу и проделал с ним точь-в-точь ту же самую процедуру. Вторая отрезанная голова точно так же резво покатилась вниз по каменистой почве. «Если первая застрянет в кустах, может, хоть эта сумеет докатиться», — угрюмо рассудил он, вспомнив старую армейскую поговорку: «Одна голова — хорошо, а две — лучше».
Виктор посмотрел наверх: до заветной вершины было еще очень далеко, карабкаться и карабкаться. Зато крупные валуны на этом участке склона наконец-то закончились, и вся вышележащая местность теперь просматривалась идеально, как на ладони. Сделав несколько жадных глотков из походной фляги, он поднялся и начал медленное, изнурительное восхождение к квадратному проему, ни на секунду не переставая бдительно поглядывать по сторонам на случай появления новых врагов. Тяжелая усталость уже вовсю давала о себе знать. Время неумолимо шло, часы сменяли друг друга, и солнце уже вовсю направлялось вниз, к линии горизонта.
«Главное — успеть закончить зачистку до наступления полной темноты», — лихорадочно думал он. Натруженные ноги дико гудели от перенапряжения, но Виктор старался не обращать на эту боль никакого внимания. Главную тактическую задачу он сегодня выполнил — жестоко отомстил за Мару. Теперь оставалось лишь закрыть эту людоедскую лавочку раз и навсегда.
Наконец, когда до темного зева проема оставалось не больше сотни метров, он заметно замедлил свой шаг. Привычным движением перекинув снайперскую винтовку за спину, Виктор снял с предохранителя автомат и потихоньку двинулся к финишной точке, поднимаясь все выше и выше. Ступив на ровную площадку у входа, он замер, пораженный открывшейся картиной. Скальный проем имел около трех метров в ширину и пары метров в поперечнике. Своды его были неровными, а значит, расщелина имела чисто естественное природное происхождение. Прямо у одной из каменных стен, сиротливо прижавшись к монолиту, стояла молодая девушка лет восемнадцати. Она абсолютно безразличным, отсутствующим взглядом смотрела куда-то прямо перед собой и при появлении вооруженного чужеземца со светлыми волосами даже не соизволила повернуть головы в его сторону.
У противоположной стены, прямо на голой земле, сидела крупная женщина неопределенного возраста — на вид ей было около сорока лет. Одна её грудь была полностью выпущена наружу, и её жадно сосал совсем еще крошечный младенец, размером примерно с маленькую Тинку. Эта туземка смотрела на Виктора во все глаза и упорно молчала. Мужчина осторожно приблизился к противоположному краю скального проема и заглянул вниз: склон с той, потусторонней стороны хребта оказался невероятно крутым, но при этом абсолютно гладким. Высота там была просто огромная.
Тактическая ситуация прояснилась и стала ясна как божий день. Перед ним находилась всего одна изолированная семья, а вовсе никакое не организованное племя. На земле сидела мать, напротив неё у стены застыла старшая дочь. Мужчина, которого Виктор точным снайперским выстрелом снял прямо отсюда, являлся главой этого безумного семейства. А двое молодых людоедов на склоне были их родными сыновьями, чьи отрезанные головы теперь катились неизвестно куда по каменистым кручам. У всех членов этого выводка было абсолютно типичное, идентичное лицо с огромным хищным ртом — никакой ошибки здесь быть не могло.
Виктор с глубоким облегчением вздохнул: ну вот и все, зачистка завершена. Если начать спуск прямо сейчас, то уже к самому утру он благополучно вернется в лагерь Тано и будет нежно целовать своих любимых девчонок.
«А вот что делать с этими оставшимися? Это серьезный вопрос», — размышлял он, переводя взгляд с матери на дочь. Расстреливать в упор беззащитную молодую девушку Виктору искренне не хотелось, но она уже являлась потомственной людоедкой, впитавшей этот кошмар с детства, и исправить такой изъян в психике было невозможно никак. Кто знает, что со временем может стукнуть в её дикую голову? А вдруг она, повзрослев и оправившись от шока, точно так же, как и её покойные братья, однажды тайно спустится в низину, кого-то жестоко убьет, а потом хладнокровно съест? Может такое произойти в будущем? «Запросто может», — вынужден был мысленно согласиться он сам со своими опасениями. А как поступить с этой зрелой женщиной на шкурах? Она тоже была закоренелой людоедкой. Сама она в силу возраста и комплекции вниз к племенам уже вряд ли станет спускаться, но её грудной ребенок, оставшись в этом логове, когда вырастет, гарантированно превратится в такого же опасного монстра. Да и вообще, если их просто милосердно оставить здесь одних, что они станут есть? На этих голых вершинах ничего не растет, и никакая приличная дичь в округе не водится.
Перед Виктором встала по-настоящему нелегкая задача: как правильно и гуманно решить их дальнейшую судьбу? Он присел на корточки у стены и крепко задумался. Честно говоря, брать грех на душу и хладнокровно расстреливать их из автомата ему было противно. Без мужчин-добытчиков они здесь и сами очень быстро умрут голодной смертью. Наконец в его голову пришла одна компромиссная идея. Тот, противоположный склон хребта, хоть и был пугающе крутым, но оставался идеально гладким, без острых валунов. Пускай прыгают и скатываются туда, в неизвестность — при желании там можно было вполне удачно съехать на заднем месте. Выживут после такого безумного спуска — значит, выживут, такова их доля. А если разобьются насмерть — значит, не судьба. В любом случае, по законам этого сурового мира Виктор обязан был либо полностью уничтожить это гнездо, либо обречь их на мучительную смерть от голода. Старшая девчонка и вовсе представляла для мирных соседей прямую смертельную опасность. Единственное — грудного ребенка Виктор твердо решил забрать с собой в долину. Малыш вырастет в нормальной, доброй туземной семье, получит адекватное воспитание и со временем станет совершенно обычным человеком, не знающим вкуса человеческого мяса. А с той стороны хребта на эту дорогу людоедам хода все равно больше не будет — там высились сплошные неприступные горы.
Окончательное решение было принято. Виктор поднялся во весь рост и жесткими, понятными знаками показал женщинам, что именно они сейчас обязаны сделать. Обе пленницы после его жестов будто бы даже синхронно вздохнули с облегчением. Хотя никаких твердых гарантий безопасности они от вооруженного чужака не получили, обе явно до последнего ждали, что их сейчас просто безжалостно расстреляют на месте, а тут судьба давала им хоть какой-то призрачный шанс.
Первой решительно встала на ноги старшая женщина и смело, без лишних слез пошагала к самому краю обрыва. Виктор поспешно подошел ближе и попытался было аккуратно перехватить младенца из её рук. Но мать мертвой хваткой вцепилась в свое дитя, словно дикая раненая волчица. Он уже почти силой выдрал ребенка из её пальцев, но тут туземка сделала резкий, отчаянный шаг вперед и мгновенно исчезла в бездне крутого склона. От младенца у Виктора в онемевших руках осталась лишь маленькая, пустая грязная шкурка, которой тот был небрежно прикрыт сверху.
— Черт возьми, какой же я дурак! — в сердцах громко выругался он на всю расщелину. — Ребенка нужно было жестко отобрать еще в самом начале, до того как подходить к краю. Тогда бы она точно не устроила этот безумный фокус!
Виктор поспешно подошел к самой кромке обрыва и внимательно посмотрел вниз: высота была колоссальной, и в набегающих сумерках на гладком склоне ничего разглядеть было уже невозможно.
«Ладно, — отрешенно подумал он, чувствуя, как внутри нарастает тяжелая, свинцовая усталость. — Как же мне всё это чертовски надоело». Оставалось закончить дело с последней представительницей этого проклятого гнезда и наконец-то отправляться домой, к Тине, с чистым чувством полностью выполненного воинского долга.
Виктор повернулся к девушке и коротко махнул головой в сторону обрыва. Она всё прекрасно поняла без лишних слов. Туземка послушно подошла к самому краю, сначала демонстративно не глядя вниз, но потом всё-таки решилась и заглянула в бездну. В отличие от своей матери, девушка сориентировалась иначе: она развернулась корпусом к скале, собираясь съезжать по гладкому склону не на попе, а на животе. «Да езжай ты как хочешь, мне плевать», — отрешенно подумал он.
Она аккуратно приподнялась на руках, уперевшись ладонями прямо в кромку обрыва, и начала медленно опускать тело на крутой склон горы. Девушка сползала до тех пор, пока полностью не повисла, отчаянно зацепившись пальцами за самый край каменной плиты. «Осталось просто разжать пальцы, и дело с концом», — с облегчением подумал Виктор. Но людоедка пока еще упрямо держалась на весу. Он подошел ближе к самому краю, чтобы проконтролировать её падение. В эту же секунду туземка каким-то нечеловеческим, предсмертным усилием смогла резко подтянуться вверх и мертвой хваткой вцепилась ему в ногу одной рукой. В следующий миг она разжала пальцы второй руки, и её тело камнем полетело вниз, увлекая Виктора за собой в пропасть. Всё это произошло настолько молниеносно, что он на одних армейских рефлексах даже не успел сообразить, что случилось.
Виктор смутно помнил лишь первый страшный удар — наверное, о жесткую землю или скальный выступ, после чего в глазах потемнело, и он мгновенно потерял сознание. Прошло минут пять, прежде чем он наконец пришел в себя и открыл глаза. Первым делом мужчина почувствовал, что лежит на чем-то удивительно мягком. Кое-как приподнявшись на локтях, Виктор к своему ужасу обнаружил, что лежал прямо на теле той самой девушки. Она была мертва — при падении туземка несчастливым образом первая стукнулась головой о гранит. Виктор с трудом встал на ноги и хмуро огляделся по сторонам: вокруг рос какой-то густой, незнакомый кустарник, а в небесах стремительно темнело. Он посмотрел на безжизненную девушку и тихо произнес:
— Так ты, значит, всё-таки отомстила мне за своего отца и за братьев… Но если бы не твое тело, из меня самого при падении сейчас вышла бы знатная котлета. Интересно всё-таки устроена жизнь: в один и тот же миг человек тебя и губит, и одновременно спасает.
Немного пройдя вдоль подножия горы, Виктор вскоре наткнулся еще на два безжизненных тела — большое и совсем маленькое. Больше всего ему в этой страшной семейной драме было искренне и до боли жалко невинного грудного ребенка.
Он поднял голову и посмотрел наверх. Острый скалистый хребет горы отсюда, снизу, в наступающих сумерках угадывался еле-еле. Только сейчас до Виктора окончательно дошло, какая катастрофа произошла, и ему стало по-настоящему не по себе. Всего каких-то десять минут назад он был полностью готов к триумфальному спуску обратно к племени Тано, он всем сердцем жаждал поскорее обнять своих любимых девчонок. А сейчас он по глупой случайности оказался в совершенно другом, абсолютно неизвестном ему мире, и вернуться назад по этой отвесной гладкой стене было уже физически невозможно. Виктор бессильно присел на корточки у камней и горько, безудержно заплакал. Он крайне редко позволял себе слезы, но сейчас перед его глазами стояла преданная Тина и крошечная голубоглазая Тинка. Тактических шансов когда-либо увидеть их снова у него теперь практически не оставалось. Как жить дальше в этой кромешной неизвестности?
ГЛАВА 2. КУСТЫ И ГОРЫ.
Наконец Виктор понемногу пришел в себя. Горькие слезы на лице высохли, и он жестким усилием воли смог взять себя в руки. Древнее чувство самосохранения сразу же дало о себе знать: нужно было не сидеть на месте, а срочно куда-то двигаться, пока окончательно не стемнело. Он внимательно посмотрел налево, затем направо, но окружающий пейзаж везде выглядел абсолютно одинаково. Вдоль бесконечной, уходящей в туман каменной стены тянулась плотная полоса густых и высоких колючих кустов. И среди этих зарослей оставалась лишь одна тоненькая, едва заметная тропинка.
«Куда идти: налево или направо? — лихорадочно соображал Виктор, оглядывая темную тропу. — Пожалуй, выбор был абсолютно одинаков». Он хмуро подошел к мертвой девушке, резким движением выдернул из-под ее безжизненного тела мягкую шкуру и зло выругался в адрес покойницы. «Что же ты наделала, тварь? — проклинал он её в мыслях. — Ты просто в один миг сломала мою жизнь. И ведь не только мою». Но мертвой туземке до его ярости уже не было никакого дела.
«Пойду направо», — почему-то решил он и уверенно потопал по узкой каменистой тропинке, зажатой между отвесной горой и густыми кустами. Всё огнестрельное оружие осталось на нем и, к огромному счастью, нисколько не пострадало при жестком падении. Это тактическое преимущество возвращало ему былую смелость и служило весомой поддержкой. Пройдя в темноте около часа, Виктор наткнулся на свежее потухшее кострище — угли уже не горели, но зола всё еще оставалась чуть-чуть теплой. Тщательно пошарив руками впотьмах вокруг лагерной стоянки, он нащупал небольшой жареный кусок мяса, который неизвестные бродяги, видимо, случайно обронили при сборах. Виктор без лишних раздумий съел его.
«Ну вот, уже вроде как и не голодный», — мысленно отметил он. Но продолжать движение в ту же сторону ему вдруг резко перехотелось: был велик риск в темноте вплотную нагнать тех, кто только что жег этот костер, а ночью разбираться с неизвестными дикарями было делом смертельно опасным и неоправданно рискованным.
Его нынешнее положение было равносильно игре в русскую рулетку. Виктор абсолютно не знал, в какой именно географической точке находится, есть ли в здешних краях люди и какого они уклада. Какие свирепые хищники подстерегают его в зарослях? Где искать воду и пресную пищу? В какую сторону вообще безопаснее двигаться? Может, стоило сразу ломиться напролом через этот плотный кустарник? Вопросы сыпались один за другим.
В итоге он тактически развернулся в обратную сторону и, вновь минуя место падения с трупами каннибалов, двинулся дальше по тропе. Окружающий пейзаж по-прежнему выглядел серо и однообразно, но, по крайней мере, Виктор теперь точно знал, что люди на этой стороне хребта водятся. Хорошие они или плохие — покажет время, но они есть. Его до безумия интересовало, что же простирается там, за плотной стеной кустарника, но, как он ни подпрыгивал на ходу, разглядеть хоть что-то из-за высоты веток было невозможно.
Пройдя еще немного, Виктор решил сделать вынужденную остановку. Он аккуратно снял тяжелый рюкзак, положил прямо под бок автоматы, расстелил на траве добытую шкуру и устало лег. Вокруг стояла оглушительная, гробовая тишина. Как бы он ни пытался упорядочить свои мысли, в голове всё равно не укладывалось, что весь этот сумасшедший год первобытной жизни и его дорогие, любимые девчонки теперь навсегда остались по ту сторону непреодолимых гор. «Почему этот дикий мир настолько несправедлив к человеку?» — горько подумал он и вскоре провалился в глубокий сон.
Проснулся Виктор от первых ярких лучей солнца, резво выглядывающего из-за скалистых вершин. Присев на шкуре, он мгновенно вспомнил, где находится и при каких жутких обстоятельствах здесь оказался. От этих мыслей на душе сразу же стало невыносимо грустно, хоть убей. Виктор крепко задумался над дальнейшей тактикой. По сути, у него оставалось всего два возможных выхода. Первый — обустроить себе надежное одиночное укрытие в скалах. Имея на руках мощное огнестрельное оружие, он гарантированно сможет добывать себе и воду, и пищу. Хотя и тут следовало сделать важную оговорку: так будет продолжаться лишь до тех пор, пока в его магазинах окончательно не закончатся патроны. Второй вариант — попробовать осторожно выйти на контакт и присоединиться к какому-нибудь адекватному, миролюбивому племени, если таковое в этих краях вообще существовало. То есть выбор стоял простой: либо жить суровым волком-одиночкой, либо попытаться влиться в подходящую человеческую общину.
Но в любом случае, прежде чем принимать окончательное решение, ему позарез требовалось провести тщательную разведку хотя бы близлежащей территории. Только собрав ценные сведения, можно было строить долгосрочные планы. Виктор аккуратно, стараясь не шуметь, кое-как протиснулся сквозь плотные колючие ветви кустарника, изрядно оцарапав себе руки, и внимательно выглянул наружу на открытое пространство.
Открывшаяся картина оказалась по-настоящему необычной. Перед Виктором раскинулась бескрайняя местность, больше всего напоминающая африканскую саванну, бескрайнюю степь или просто гигантское поле, усеянное редкими одинокими деревьями, небольшими кустиками и сочной, ярко-зеленой травой. Где-то далеко на горизонте мирно поблескивало зеркало небольшого озера. Этой грандиозной равнине не было видно ни конца, ни края. Но самое впечатляющее крылось в другом: через оптику снайперской винтовки Виктор засек такое колоссальное количество видов крупных доисторических животных, что саванна больше походила на оживший зоопарк. Он без труда узнал массивные силуэты огромных динозавров. Другие пасущиеся твари были чуть пониже ростом, но выглядели ничуть не менее опасными: кругом пестрели диковинные существа с тяжелыми рогами, саблезубыми клыками и мощными хвостами. Все эти монстры по своей силе были примерно равны друг другу, поэтому Виктор не заметил между ними никаких кровавых столкновений. Великаны лениво бродили где вздумается, иногда миролюбиво пересекая маршруты друг друга без каких-либо признаков агрессии. Мужчина невольно поразился тому, как хитро дикая природа распределила местную фауну: по ту сторону горного хребта обитала в основном пугливая мелочь, а по эту — безраздельно властвовал один сплошной крупняк.
Зато в поле зрения не попалось ни одного обычного мелкого зверька — судя по всему, в этих суровых условиях любая мелкая живность в один миг становилась легкой добычей прожорливых гигантов. Но ведь чем-то эти хищники обязаны были питаться? Значит, в высокой траве скрывалась и другая фауна или какой-то иной обильный источник пищи. Вывод напрашивался сам собой: выходить из-за укрытия кустов на открытую равнину сейчас было смертельно опасно — сожрут и не заметят. Против двух разъяренных хищников размером со слона Виктор ничего бы не смог сделать даже со всем своим мощным огнестрельным арсеналом. «Ну и ладно, — тактически рассудил он. — Пускай себе мирно живут там на просторе, а я пока буду аккуратно передвигаться здесь, под защитой склона».
Однако где-то в этих краях должна же была водиться и обычная, привычная для человека дичь? Чтобы разведать обстановку, следовало пройтись подальше вдоль хребта. Виктор осторожно вылез обратно из колючего кустарника на тропу и пошел куда глаза глядят, двигаясь по той же самой натоптанной дорожке. В конце концов, все тропинки в этом мире всегда куда-то да ведут.
Но не успел он уверенно сделать и десятка шагов, как судьба тут же приготовила ему первое суровое испытание на прочность: каменистая земля под его ногами с глухим треском рухнула, и мужчина камнем полетел в темноту. Приземлился Виктор, к счастью, довольно удачно, отделавшись лишь легким испугом и парой ушибов. Бдительно оглядевшись по сторонам, он с досадой осознал, что провалился в искусно замаскированную яму-ловушку. Каким-то невероятным чудом при падении он не напоролся на острый деревянный кол, намертво вкопанный туземцами ровно посередине дна. «На той стороне гор до такой охотничьей хитрости еще точно никто не додумался», — мысленно оценил он навыки местных жителей. Осмотрев отвесные стены своего заточения, Виктор понял, что самостоятельно выбраться наружу у него практически нет шансов. Глубина составляла добрых два-три метра, а на гладких глиняных стенках не обнаружилось ни единой щербины или выступа, чтобы можно было зацепиться и поставить ногу.
«Что ж, приключения продолжаются», — хладнокровно констатировал он. Виктор спокойно сел на земляной пол, поудобнее перехватил автомат и положил палец на спусковой крючок, готовый к любому развитию событий. Ему было искренне интересно: окажутся ли хозяева этой ловушки мирными людьми или агрессивными дикарями? И вообще, кто они такие и как выглядят? В ожидании неизбежного он уже вовсю принялся детально разрабатывать план тактических действий на случай, если из-за края ямы вдруг покажутся кровожадные монстры или новые людоеды.
Время шло, но вокруг ловушки никто так и не появлялся. «Может, этой яме уже целый год, и её хозяева давно свалили в другие края? Так ведь можно и до следующей зимы просидеть», — уныло подумал Виктор.
Только к самому вечеру до его слуха наконец донеслись тяжелые, глухие шаги. В следующий миг над краем ямы склонились три совершенно дикие морды. Именно морды, а не человеческие лица. Эти существа не были похожи на тех черных волосатых людей-обезьян, которых Виктор встречал раньше — у этих морды были грубо заросшими, массивными и откровенно обезьяньими. Один из пришельцев крепко держал в лапах длинное копье. Поняв, что на дне сидит добыча, он резко ткнул острием вниз, пытаясь просто проткнуть Виктору голову, но тот вовремя успел увернуться. Дикарь повторил свой выпад еще раз. Осознав, что это игра без правил и на кону стоит его жизнь, Виктор вскинул автомат и открыл шквальный огонь на поражение, не жалея дефицитных патронов. Двое сраженных гоминидов с шумом свалились прямо к нему на дно ямы, а третий остался безжизненно лежать наверху, у самого края.
«Час от часу не легче, — сокрушенно подумал Виктор, оглядывая массивные туши преследователей. — Хоть и в компании теперь, но всё равно на самом дне. Интересно, каким тактическим путем теперь отсюда выбраться наружу?» Он опять угрюмо уселся на землю и стал покорно ждать, сам толком не зная чего. Прошло около двух часов, а может быть и больше. Вдруг сверху в темноту ямы неожиданно и бесшумно полетела прочная толстая лиана. Виктор вскинул голову и увидел у самого края силуэт какой-то девушки, которая выразительным жестом показала ему, чтобы он крепче ухватился за свободный конец растительного каната. Выбираться по скользкой стене с тяжелым рюкзаком и автоматами было действительно нелегко, но в конце концов Виктор успешно вылез наверх и замер перед своей нежданной ночной спасительницей.
— Мая, — девушка приложила ладонь к своей груди, открыто глядя на него.
— Виктор, — в тон ей ответил он.
Парень внимательно разглядывал незнакомку и просто не переставал изумляться: длинноногая, со светлыми ухоженными волосами, яркими зелеными глазами и абсолютно светлой кожей. Да если бы он встретил такую потрясающую девушку у себя дома, на Земле, то ни за что бы не подумал, что она не местная. Спасительница была, бесспорно, очень красива или, по меньшей мере, чертовски симпатична. Судя по всему, Мае заметно понравилось, насколько тщательно и восхищенно пришелец её осматривал — она даже кокетливо улыбнулась и грациозно сделала полуоборот на месте. Затем она точно так же, с живым интересом принялась изучать его собственную фигуру, светлую шевелюру и необычную военную форму. К какому именно выводу она пришла в своей голове, Виктор не знал, но вскоре они вместе медленно и спокойно пошли вперед по узкой тропинке.
Шли они недолго, пока не достигли входа в огромную естественную пещеру, где девушка, судя по всему, и обитала. Пещера была грандиозных размеров и уходила темными коридорами неизвестно куда вглубь скального массива. При их появлении со шкур на полу начали медленно подниматься местные жители. Мая звонко представила гостя общине, и каждый из туземцев по очереди подходил, почтительно произносил свое имя и с достоинством бил себя кулаком в грудь. Виктор от обилия информации не запомнил с ходу ни одного. Всего в пещере находилось человек двадцать пять, и абсолютно все они были такими же светлокожими и европеоидными, как и сама Мая. К тому же по быту было заметно, что это жилье община заняла совсем недавно: Виктор не приметил в лагере ни одного глубокого старика. Их вождю на вид было лет сорок, не больше. Описывая всех жителей этого скального дома, можно было констатировать лишь одно: все они принадлежали к его собственной расе, и сравнивать их с примитивными Акира, дикими Бота или даже развитыми Тано было просто невозможно.
Из всех имен Виктор надежно зафиксировал в памяти только имя предводителя — Зак. Все местные девчонки ходили полуголыми, но почти каждая из них была на редкость симпатичной. Виктор понятия не имел, чем именно эти люди занимались в свои будни, а пока вся община мирно сидела на своих персональных шкурах, приветливо улыбалась и с любопытством смотрела в сторону гостя. Встретили его здесь очень хорошо: досыта накормили, напоили чистой водой и вежливо указали его законное спальное место. Сама еда оказалась довольно странной, не похожей ни на одно блюдо, которое ему доводилось пробовать раньше, но при этом удивительно вкусной. Виктор аккуратно разложил свою шкуру на полу. Чем-то вся эта организованная обстановка неуловимо напоминала ему родной пионерский лагерь из детства: куча веселых пацанов и девчонок в огромном спальном корпусе и строгий, но справедливый пионервожатый во главе. «Интересно, — мимоходом подумал Виктор, засыпая, — а как у них тут обстоят дела с семейной жизнью? Неужели тоже у всех на виду в одной пещере?» Ведь симпатичные молодые девчонки и крепкие нормальные ребята по логике вещей должны же были как-то пересекаться и уединяться. Но в эту минуту данные вопросы его не слишком сильно волновали, и уставший за день мужчина быстро погрузился в глубокий, спокойный сон.
Назавтра Виктор проснулся самым последним, и ему стало даже немного стыдно: вокруг уже вовсю носились люди, каждый был занят своим делом. Он подошел к вождю и попытался с помощью жестов выяснить, есть ли поблизости настоящий лес и где именно он находится. Зак намек понял, но знаками попросил гостя немного обождать. Вскоре к ним подошли еще два человека, по виду типичные охотники — один с копьем, другой с дальнобойным луком и стрелами. Зак что-то коротко скомандовал им, выразительно указывая на Виктора, и жестом предложил парню следовать за ними. Они двинулись дальше по той же самой натоптанной дорожке, уходя всё глубже в саванну. Примерно через час или полтора пути впереди показались первые деревья, плавно переходящие в полноценный лес. Теперь Виктор четко зафиксировал в памяти место их постоянного промысла.
Он немного отошел от туземцев в сторону и принялся внимательно оглядываться. Деревья в этой чаще росли редкие, невысокие и лиственные, зато кругом зеленело невероятное количество папоротника. Почти весь местный подлесок был плотно покрыт его раскидистыми ветвями, которые временами достигали высоты самих деревьев. Лес казался очень светлым, со странной темной землей под ногами. Судя по тому, как то тут, то там активно колыхались зеленые перья папоротника, можно было уверенно предположить, что в зарослях у самой земли непрерывно кто-то пробегает. Вдруг Виктор заметил, что прямо на него в траве кто-то стремительно мчится, но из-за плотной зелени разглядеть существо было невозможно. Он мгновенно замер на месте, бесшумно достал из ножен армейский нож и в тот самый миг, когда ветка резко колыхнулась у его правой ноги, молниеносно ударил сверху вниз.
Поразительно, но армейская реакция не подвела — он четко попал в цель. Виктор аккуратно раздвинул широкие листья и обнаружил некрупное животное, внешне очень похожее на упитанного земного бобра, но только совершенно без хвоста. К нему сразу же шумно подбежали отставшие охотники. Они с искренним, бурным восхищением рассматривали добычу, не понимая, как этот странный чужак обычным ножом умудрился с ходу прижать к земле такого шустрого и незаметного зверя. Вождь одобрительно кивнул и жестами показал, чтобы Виктор лично отнес свой первый трофей обратно в пещеру.
В скальном лагере к его возвращению оставались практически одни девчонки. Мая первая пулей выбежала навстречу, сияя от радости. На убитого «бобра» она даже не обратила ни малейшего внимания. Уверенно взяв Виктора за руку и открыто улыбаясь, девушка повела его прямо к своей персональной шкуре и настойчиво показала знаками, чтобы он садился рядом. Мужчина послушно сел, заинтригованно ожидая, какой именно фокус его ждет дальше.
Методика Маи оказалась простой, но эффективной. Беря в руку любой бытовой предмет, она четко называла его на своем наречии, а Виктор обязан был вслух повторять за ней незнакомые звуки. Причем его слух за этот сумасшедший год уже неплохо приноровился к гортанному языку Кора и даже к диалекту Тано, а здесь звучание речи было совершенно иным, и, разумеется, все названия предметов отличались кардинально. Виктор сразу же с грустной нежностью вспомнил Тину, но в их истории всё было с точностью до наоборот. Особой врожденной склонности к иностранным языкам у него никогда не водилось, в отличие от его смышленой супруги, поэтому учеба давалась парню с огромным трудом. Но Мая проявила завидную настойчивость. Добрых пять часов подряд Виктор безвылазно сидел с ней на шкуре и послушно зубрил чужие слова. Он уже раз пять дико устал и знаками просил сделать хоть маленький перерыв, но его красивая наставница оставалась абсолютно непреклонна. В ней отчетливо чувствовался тот самый жесткий учительский стержень, который просто необходим для качественного преподавания.
Наконец, когда на саванну только начали опускаться первые прохладные сумерки, в пещеру дружно вернулись остальные охотники во главе с вождем Заком. Местные женщины сразу же споро принялись разделывать принесенную за день лесную добычу. Неожиданно Мая ласково прислонилась своей теплой щекой к его щеке, грациозно поднялась и пошла помогать остальным. «Ну вот, влюбилась девка, — сразу же со смешанным чувством досады и удивления понял Виктор. — Только этого любовного треугольника мне сейчас для полного счастья и не хватало».
Когда еда была полностью готова, все жители пещеры чинно уселись большим кругом вокруг костра. Мая как ни в чем не бывало устроилась на шкуре прямо плечом к плечу с Виктором. Угощение оказалось на редкость вкусным. На плато стремительно наступала ночь, и вскоре люди начали лениво расходиться по своим персональным спальным местам. «Ну и что ты скажешь на всё это, друг?» — мысленно задал Виктор вопрос самому себе, укладываясь на подстилку. Ответа у подсознания пока не было: один единственный день — это еще не показатель. Жизнь покажет, куда выведет эта новая тропа. С этими мыслями он закрыл глаза и быстро заснул.
ГЛАВА 3. НЕОЖИДАННЫЙ УХОД.
Последующие дни протекали абсолютно однообразно. Мая окончательно замучила Виктора своим интенсивным обучением, но он терпеливо и мужественно держался, не подавая виду. Вскоре в качестве своеобразной премии за успехи в учебе он получил от нее легкий поцелуй в щеку. Что именно должно было последовать за этим дальше, мужчина пока не загадывал. Если говорить абсолютно честно — эта светловолосая туземка ему чем-то искренне нравилась. Она вела себя так уверенно, словно вообще ничего и никогда в этой жизни не боялась. И у нее всегда имелось свое личное, твердое мнение, совершенно независящее ни от кого вокруг, включая самого вождя Зака. Виктор искренне уважал в людях подобные волевые качества. По своему взрывному характеру Мая была полной, абсолютной противоположностью мягкой Тине, со своими уникальными положительными и отрицательными чертами. Но если бы перед Виктором прямо сейчас встал жесткий выбор, он без малейших сомнений выбрал бы своих двух родных девчонок. «Почему именно их?» — неоднократно и дотошно спрашивал он сам себя долгими ночами. И подсознание давало четкий ответ: потому что преданная Тина и маленькая Тинка — это его настоящая, единственная семья на всю оставшуюся жизнь, в то время как яркая Мая была словно создана исключительно для страстной любви и красивой дружбы на какой-то короткий, мимолетный период.
Охотничий промысел в лесу папоротников шел на редкость удачно, благодаря чему вся община пещеры всегда была сыта. Виктор поначалу не замечал, чтобы в племени открыто формировались какие-то постоянные любовные пары. Это выглядело довольно странно, и он искренне не понимал, как молодые, здоровые девчонки и крепкие парни могли совершенно не заниматься любовью, живя бок о бок в одном замкнутом пространстве. А впрочем, возможно, такие союзы и существовали, просто он сам в силу своей невнимательности их до поры до времени не замечал. Виктор продолжал регулярно ходить в лесную чащу и за последнее время точными ударами армейского ножа хладнокровно заколол еще двух шустрых зверей. Он уже отлично набил руку и натренировал глазомер, так что бесшумная охота без лишней стрельбы ему по-настоящему нравилась. Без богатой добычи в лагерь он теперь не возвращался вообще никогда.
Благодаря жесткой настойчивости Маи, Виктор постепенно начал на слух улавливать сначала отдельные незнакомые слова, а затем всё больше и больше связных фраз. Однако свободно говорить на чужом наречии он всё еще сильно стеснялся и лишь однажды, оставшись с Маей наедине, робко попробовал завести полноценный диалог на ее родном языке. Конечно, девушка ему активно подсказывала и мягко исправляла ошибки, но их разговор в конце концов успешно состоялся, и это стало для него огромным личным достижением. За этот лингвистический прорыв Виктор был незамедлительно вознагражден уже полноценным поцелуем в губы.
Но одновременно с этим мужчина начал отчетливо замечать и другую, довольно опасную деталь: вождь Зак слишком уж часто бросал на Маю пристальные, тяжелые взгляды. А в те моменты, когда девушка подолгу сидела в обнимку с Виктором над учебными предметами, лицо предводителя заметно хмурилось и наливалось глухой злостью. Не нужно было обладать большим стратегическим умом, чтобы понять очевидное — строптивая красавица Заку очень сильно нравилась. Такой ревнивый расклад сил Виктора абсолютно не устраивал, но ведь не он сам выбрал Маю в наставницы — она сама проявила к нему явную инициативу, и все их ежедневные занятия были исключительно её личной задумкой.
В один из дней к Виктору на площади неожиданно подошла совсем другая молодая туземка. Она тоже была на редкость симпатичной, хотя, возможно, и уступала Мае в плане яркой, броской красоты. Девушка скромно присела рядом с ним на шкуру, выразительно показала пальцем себе на грудь и негромко произнесла свое имя: Сильва, что прозвучало почти как привычное земное имя. После этого она принялась с живым любопытством расспрашивать пришельца о том, откуда именно он явился в их края, и выспрашивать прочие интригующие подробности. Виктор как мог, используя скудный запас новых слов, старался вежливо поддерживать эту беседу. Когда же вечером их отряд вернулся с очередной лесной охоты, он с удивлением заметил, что Сильва лежит в дальнем углу на шкурах и горько плачет, а лицо Маи при этом было необычно красным и сердитым. Виктору не составило труда мгновенно сложить два и два — в лагере произошли бурные женские разборки. Значит, у этих светлокожих людей тоже вовсю процветала жгучая ревность, а следовательно, существовала и настоящая любовь.
А в одну из последующих ночей Виктор наконец-то окончательно раскрыл для себя интимный секрет этой огромной пещеры. Он внезапно проснулся далеко за полночь и вдруг заметил в полумраке две крадущиеся человеческие тени. Осторожно и бесшумно наблюдая за их перемещениями из-под своей шкуры, он зафиксировал, что парочка тихонько направилась вглубь одного из самых темных, нежилых коридоров пещеры. Примерно через полчаса влюбленные точно так же бесшумно вернулись обратно к общему очагу, и в тусклых отсветах затухающих углей Виктор без труда узнал лица конкретного парня и девушки. Всё встало на свои логичные места.
ГЛАВА 4. ИЗГНАНИЕ.
Теперь Виктору всё стало предельно ясно. Он резонно рассудил, что в общине абсолютно все знают об этих ночных свиданиях в глубине коридоров, просто делают вид, будто ничего особенного не происходит.
Как-то раз он прямо спросил у Маи, почему в их молодом племени совершенно нет стариков и маленьких детей. Девушка грустно вздохнула, заметив, что это очень долгая история, но всё же коротко поведала о прошлом. Оказалось, раньше они жили очень далеко от этих мест, в большой и на редкость удобной пещере. То жилье было гораздо лучше нынешнего: у каждого общинника имелась своя персональная комната, и места с лихвой хватало на всех, включая пожилых и младенцев. Но в одну страшную ночь в их дом внезапно ворвалось свирепое племя гоминидов. Захватчики безжалостно убили всех стариков и детей просто потому, что те не могли трудиться на благо новых хозяев. Оставшуюся в живых молодежь превратили в рабов, заставляя тяжело работать и жестоко избивая палками каждый божий день. Так продолжалось до тех пор, пока один из пленных — их нынешний вождь Зак — не разработал детальный план побега. В один прекрасный день они дружно подняли бунт и сбежали. Беглецы очень долго шли через саванну, пока наконец не наткнулись на эту пустующую скальную расщелину, где и обосновались.
— Тебе самой здесь нравится? — наконец спросил Виктор, выслушав её тяжелый рассказ.
— Здесь спокойно, — тихо ответила Мая. — Вокруг всегда есть в достатке пресная еда и чистая вода.
— А что вы станете делать, если сюда вдруг придут те самые заросшие монстры, от которых ты меня недавно спасла из ямы?
— Тогда я просто не знаю… — девушка обреченно замолчала.
— Тебе сильно нравилось то старое место, где вы жили раньше, до налета?
— Очень! — в её зеленых глазах блеснули слезы. — Это были исконные земли нашего племени, мы всегда там обитали. В той пещере жестоко убили моих родителей и их дедов. Я люто ненавижу этих тварей.
— А откуда они вообще там взялись? Целое организованное племя обезьяноподобных?
— До сих пор не могу этого понять.
Виктор сочувственно обнял её за плечо, и Мая доверчиво склонила голову ему на грудь. Стало очевидно, что он случайно затронул очень болезненную и кровоточащую тему для каждого, кто нашел приют в этих скалах.
Прошло еще около трех недель мирной жизни, и настал тот самый роковой день, который люди племени, да и сам Виктор в том числе, не забудут уже никогда. Однажды ранним утром, когда лесные охотники еще не успели уйти на свой привычный промысел и всё племя было в сборе у костра, прямо напротив широкого входа в пещеру послышался странный, зловещий шорох. Шум в кустах сопровождался утробными звуками, очень похожими на яростное хрюканье. Все туземцы в лагере мгновенно насторожились и испуганно замолкли. По ту сторону зеленой стены явно стоял крупный зверь, а о том, какие чудовища водятся в этой саванне, Виктор уже прекрасно знал. Обычно эти гиганты никогда добровольно не пересекали плотную черту кустарника, но в этот раз он, похоже, жестоко ошибался. Неизвестный монстр начал медленно, но целеустремленно и нагло продираться сквозь густые заросли прямо к пещере. Виктор сразу же оценил обстановку как чрезвычайное происшествие.
Местные охотники торопливо перехватили свое примитивное оружие, а Виктор привычным боевым движением достал автомат и вогнал в приемник свежий, полный рожок патронов. Вслед за этим он предусмотрительно положил прямо рядом с собой на шкуру снайперскую винтовку. Нападавший зверь не спешил: он на секунду замер в кустах, а затем сделал еще один тяжелый, уверенный шаг вперед. Виктор быстро вскинул снайперский прицел и принялся дотошно высматривать угрозу в колышущейся листве. То, что он отчетливо разглядел в оптику, его не на шутку напугало: сквозь ветви ломился явно опасный хищник с массивным острым рогом на переносице и огромной зубастой пастью. Размерами тварь была примерно с хорошую лошадь. Остальные анатомические детали рассмотреть пока не удавалось, так как чудовище еще не вышло целиком из зарослей на их сторону тропы. И Виктор всем сердцем желал, чтобы оно оттуда лучше вообще никогда не появлялось.
Виктор быстро, насколько позволял скудный запас слов, описал приближающегося зверя вождю. Зак сначала резко покраснел, а затем сильно побледнел. По его лицу было отчетливо видно, что он прекрасно знает или, по крайней мере, догадывается, кто именно ломится в лагерь, на что эта тварь способна и какого кошмара от нее можно ожидать. Предводитель мгновенно обернулся к общине и громогласно приказал всем немедленно уходить подальше от входа, в самый дальний тупик пещеры.
— Это конец, — в ужасе прошептал вождь, опустив руки. — Его просто невозможно убить обычным оружием.
В этот момент из кустов окончательно показался массивный острый рог, а следом за ним выкатилось и всё чудовище целиком. Внешне оно явно напоминало Виктору земного носорога, только, конечно, не таких огромных, слоновьих размеров. Монстр замер на тропе и спокойно, оценивающе уставился на притаившихся людей, словно на легкую добычу. Затем он сделал еще один тяжелый шаг вперед и угрожающе откинул громадную зубастую челюсть. Жуткое зрелище, надо сказать. Добрая половина массивной головы хищника уже находилась внутри пещерного свода. Драгоценное время для тактического отступления общины было безвозвратно утеряно.
Виктор не сказал бы, что среди туземцев началась паника. Напротив, люди были настолько скованы диким ужасом, словно все в один момент превратились в безжизненный гранит. Каждый испуганно прижимался к соседу и округленными от страха глазами смотрел на приближающегося зверя. Все тихо, обреченно ждали своей участи. Лишь один Виктор не отступил назад в тыл. По его внутренним ощущениям, в этот критический миг абсолютно все присутствующие до единого считали его безумцем или попросту смертником, потерявшим рассудок.
Но Виктор уже не раз бывал в подобных переделках, поэтому, не дожидаясь фатального броска твари, хладнокровно открыл шквальный огонь на поражение. Он целился короткими очередями прямо в глаза, распахнутый рот и уязвимый лоб хищника. Бешеное эхо автоматной стрельбы в замкнутом пространстве пещеры буквально оглушило и ослепило всех туземцев. Огромный зверь сильно покачнулся от свинцового града, но падать наотрез отказался — видимо, он был не на шутку здоровым, живучим и опасным. Виктор упрямо продолжил вести огонь. Наконец многопудовая туша яростно закачалась и с грохотом рухнула наземь, намертво заслонив собой весь широкий вход в пещеру.
Все общинники продолжали хранить гробовое молчание, ошарашенные не столько гибелью монстра, сколько невиданным грохотом оружия. Только Мая с радостным криком бросилась Виктору на шею, крепко обнимая своего спасителя. Остальные туземцы, включая вождя, испуганно и завороженно смотрели на дымящийся автомат в его руках. Виктор мягко отстранил девушку и жестко скомандовал Зак, что им необходимо срочно заткнуть огромную плешь в зеленой стене, которую пробил носорог. Иначе в образовавшуюся прореху кустов в лагерь быстро повадятся и другие опасные обитатели саванны.
Они вместе с вождем поспешно вышли наружу и принялись лихорадочно выпрямлять поваленные ветки, сужая образовавшиеся щели. Но было уже поздно. Далеко в поле Виктор приметил парочку точно таких же рогатых монстров, которые уверенно двигались в их сторону. То ли хищники услышали грохот автоматных очередей, то ли своими глазами видели, куда именно ушел их соплеменник, но они целеустремленно направлялись прямо к скалам.
Заметив сквозь кустарник, что в этот раз к лагерю приближается уже целых два чудовища, люди в пещере снова в панике начали забиваться в самые глухие углы. Теперь уже абсолютно никто в общине не верил в какое-либо спасение — гибель казалась неизбежной. Виктор и Зак быстро отступили под защиту пещерного свода. Мужчина походным движением перезарядил автомат, вогнав свежий рожок. Затем он достал из сумки осколочную гранату, решительно вернулся к кустам и замер, наблюдая, как пара гигантов приближается к той самой единственной плеши в зарослях, которую они только-только начали закрывать.
Все туземцы Тано застыли в глубине пещеры, не отрывая взглядов от его одинокой фигуры. У некоторых девушек на глазах уже выступили безмолвные слезы прощания с жизнью. Виктор хладнокровно стоял в кустах и ждал идеального тактического момента. Он рассчитал всё абсолютно правильно. Когда до приближающихся целей оставалось не больше двадцати метров, он резким движением выдернул чеку и с силой забросил гранату прямо под ноги носорогам. Сам Виктор в ту же секунду плашмя повалился на каменистую землю, плотно закрыв уши руками.
Эхо мощнейшего взрыва оказалось настолько разрушительным, что всё племя, находившееся в глубине пещеры, просто рухнуло на землю от прокатившейся ударной волны. Да не просто упало, а буквально повалилось с ног. Виктор осторожно поднял голову и сквозь пелену дыма и пыли удовлетворенно зафиксировал два неподвижных трупа монстров.
«Молодец, — мысленно похвалил он себя за хладнокровие, — всё рассчитал идеально, без осечек».
К нему сразу же испуганно подбежал вождь Зак в сопровождении еще нескольких крепких мужчин. Опомнившись от шока, они дружно и быстро восстановили маскировку кустарника, заделывая прореху. Наконец эта сумасшедшая битва была полностью окончена. Потрясенные люди на площади продолжали испуганно молчать, и только верная Мая преданно стояла рядом с Виктором, готовая разделить с ним любую судьбу.
— Молодец, Виктор. Ты сегодня спас всё наше племя, — преданно прошептала Мая, прижимаясь к его плечу. — Я не знаю, как именно тебе это удалось, но тактический результат налицо: абсолютно все наши люди живы и здоровы.
— Да брось, ничего особенного, Мая, — спокойно ответил Виктор. — Для меня это было ничуть не труднее, чем тебе в тот раз вытащить меня из глубокой ямы-ловушки, помнишь?
— Тут даже нечего сравнивать! — горячо возразила девушка. — Одно дело — вытащить человека из ямы, и совсем другое — в одиночку завалить трех этих свирепых монстров. Всё племя теперь обязано носить тебя на руках за такое спасение.
— Не надо меня носить никуда, я не люблю лишнего шума, — мягко попросил он.
Весь оставшийся день разговоры в пещере шли исключительно вокруг этой невероятной битвы. Много и взволнованно говорил вождь Зак, рядовые общинники шумно спорили между собой. В итоге уснули все под глубоким, ошеломляющим впечатлением от пережитых дневных событий.
Однако следующий день поразил Виктора с самого начала, как только он открыл глаза. Всё племя вокруг было чем-то нездорово возбуждено и напугано. Примерно через час вождь Зак созвал экстренное общее собрание. Если Виктор правильно понял его гортанную речь, предводитель общины объявил следующее:
— Этот чужеземец, — Зак выразительно показал рукой на Виктора, — вчера в одиночку убил трех Ману. Вы все прекрасно знаете, что Ману невозможно уничтожить обычным оружием. Но у этого человека есть сильные шаманские вещи, и он без колебаний применил их в бою. Может быть, он великий шаман, а может, и нет, но главное тактическое дело сейчас совершенно не в этом….
— Да, — неожиданно смело перебила его Мая, беря слово без разрешения. — Но он спас всех нас! Если бы не его сила, мы бы сегодня уже вовсю переваривались в желудках этих самых Ману.
— Ты абсолютно права, — хладнокровно кивнул вождь. — Но после того, что он продемонстрировал вчера, многие люди из нашего племени панически боятся его. Если этот пришелец вдруг рассердится на кого-то из нас, он может запросто применить свои грохочущие штуки здесь, внутри лагеря, и в один миг убить всех нас, как он сделал вчера с монстрами Ману.
По пещерным сводам мгновенно прокатился тревожный гул. По всему племени слышался испуганный шепот: туземцы взволнованно переглядывались, передавая слова вождя друг другу.
— Уже шестеро воинов из племени официально попросили меня убрать его отсюда, — жестко продолжил Зак. — Люди банально боятся жить с ним вместе в одной пещере. Именно поэтому я и вынес этот сложный вопрос на общее собрание старейшин. Не потому, что я сам против чужака или за него.
— Люди, да вы что, совсем с ума посходили?! — в ярости вскочила на ноги Мая, обводя толпу гневным взглядом зеленых глаз. — Человек вчера всех вас вытащил из лап верной смерти, а сегодня вы хотите его позорно выгнать на улицу?! Одумайтесь! Кому-либо из вас он сделал за эти дни хоть что-то плохое? Почему вы выросли такими неблагодарными трусами?
Неожиданно с места поднялась Сильва — та самая девчонка, у которой недавно произошла бурная амурная разборка с Маей из-за гостя.
— Не слушайте её! — звонко выкрикнула Сильва, указывая пальцем на соперницу. — Она просто по уши влюблена в этого пришельца и только поэтому сейчас так яростно его защищает.
Следом за ней веско взял слово один из опытных лесных охотников:
— Я всю свою жизнь промышляю в чаще, видел много разных опасных зверей, и я готов дать голову на отсечение: обычный человек физически не способен убить Ману. Если бы даже мы всем племенем с копьями набросились на одного монстра — он бы без труда расправился с каждым из нас. То, что этот чужак сотворил вчера у входа — чистое, опасное шаманство. И мы совершенно не знаем скрытых намерений этого пришельца. Чтобы наши люди могли спать спокойно, я полностью поддерживаю предложение исключить его из племени. Мы отлично жили в этих скалах до его появления, и точно так же сыто будем жить дальше без него.
— Кто-нибудь еще хочет высказаться? — громко спросил вождь Зак. В ответ воцарилось тяжелое молчание. — Тогда давайте голосовать. Кто за то, чтобы оставить чужеземца в общине — положите правую руку на эту центральную шкуру. Кто против — оставайтесь на своих местах.
Виктор спокойно сидел в стороне, внимательно смотрел на происходящее и напряженно думал. Вроде бы перед ним находились цивилизованные с виду люди: симпатичные, светлокожие, расово близкие, с проблесками интеллекта, а на самом деле — насколько же примитивным и темным оставался этот народ. Вчера он не совершал никакого мистического подвига: не жег ритуальные листья, не шептал над ними заклинания, не танцевал с бубном вокруг костра. Причем здесь вообще шаманство, если всё, что он сделал для спасения лагеря, происходило у них на виду, от начала и до конца? Не окажись его в пещере в тот роковой рассвет — не было бы сегодня в живых ни этих воинов, ни самого племени. Он упал им на голову как прямая защита Господня. И вместо элементарной человеческой благодарности сейчас на совете решался позорный вопрос о его немедленном выселении. Расскажи кому в его родной воинской части — ни за что не поверят.
Виктор перевел взгляд на центральную шкуру и обнаружил, что на ней сиротливо покоилась всего одна-единственная рука — рука верной Маи. Больше никто из семидесяти человек не шелохнулся.
«Ну что же, — философски рассудил он про себя, — любой жизненный опыт — это всё равно опыт. Чертовски интересно, что эти трусы станут делать, если, не дай Бог, еще какой-нибудь один разъяренный Ману в один прекрасный день проломится сквозь кустарник. Искренне хотелось бы мне на это посмотреть, но только со стороны, из безопасного укрытия».
Честно говоря, Виктор не испытывал к туземцам сильной злости — он их просто искренне не понимал. Его прагматичный мозг мог переварить и просчитать любую тактическую угрозу, но только не этот одновременно смешной и грустный случай, который можно было назвать одним емким словом: парадокс. «Вот только куда мне теперь конкретно податься?» — размышлял он. Выход оставался один: придется снова идти вперед по узкой натоптанной тропинке, другого пути в этих скалах всё равно не было.
Собрание завершилось, и люди начали угрюмо расходиться по углам. К Виктору неторопливо подошел вождь Зак и протянул аккуратный сверток из мягкой кожи — судя по весу, там была заготовленная в дорогу пресная пища.
— Виктор, я сделал только то, что был обязан сделать как предводитель, — извиняющимся, заискивающим тоном произнес Зак. — Я созвал это экстренное собрание только потому, что некоторые уважаемые члены племени меня сильно об этом попросили. Лично я против тебя ничего плохого не имею.
— Но твоей собственной руки на шкуре почему-то не было, Зак. Там была только рука Маи, — спокойно и жестко ответил Виктор, одним этим коротким тактическим замечанием моментально закрыв вождю рот.
Не тратя лишних слов, он до краев наполнил походную флягу водой и споро сложил все свои вещи в вещмешок. Местные жители старательно отводили от него взгляды и прятали глаза, словно в глубине души каждый из них сейчас чувствовал себя виноватым и подлым трусом. Виктор уверенным шагом направился к широкому выходу на улицу, но у самого порога вдруг резко остановился. Он подошел к замершей Мае, крепко обнял её за талию и с глубокой нежностью поцеловал прямо в губы. После этого мужчина решительно покинул пещеру и повернул направо по тропе. Вечер в саванне стоял просто отменный: прохладный и тихий.
Он успел пройти вдоль скальной стены, наверное, шагов тридцать, как вдруг отчетливо услышал, что сзади по каменистой почве кто-то торопливо бежит. Виктор быстро обернулся и буквально не поверил собственным глазам. К нему со всех ног мчалась Мая, крепко прижимая к груди большую свернутую шкуру со своими нехитрыми пожитками. Это символическое действие означало только одно: отважная девушка навсегда, безвозвратно ушла из своего родного племени вслед за ним. Виктор был искренне поражен её самоотверженным поступком.
— Мая, милая, ну что ты делаешь? — взволнованно остановил её Виктор. — Это ведь твое родное племя, уходя отсюда, ты добровольно теряешь всякий покой и безопасность. Хорошенько подумай. Кто я вообще тебе такой, чтобы из-за меня так глупо рисковать своей жизнью?
— Я уже всё обдумала, Виктор, — твердо и без колебаний ответила девушка. — Этого позорного собрания мне было вполне достаточно, чтобы окончательно решить: я больше не хочу жить под одной крышей с такими неблагодарными трусами. Пусть я пропаду в саванне, но в ту пещеру я больше никогда не вернусь. Отныне я буду только с тобой. Всегда.
Где-то в прошлой жизни Виктор уже слышал в точности такие же слова, и далеко не один раз. На сердце снова на мгновение навалилась привычная тоска по дому.
— Виктор, признайся мне только честно: ты ведь на самом деле не шаман? — вдруг внимательно посмотрела она на него.
— А что такое? — мягко улыбнулся он. — Значит, и у тебя в глубине души всё-таки закрались смутные сомнения?
— У меня нет никаких сомнений в тебе. Просто ответь прямо, и я тебе сразу поверю.
— Эх, Мая, — Виктор добродушно усмехнулся. — Может быть, мне и самому бы очень хотелось стать каким-нибудь могущественным шаманом, да вот только не дано природой. Я самый простой человек, точно такой же смертный, как и ты сама.
— А что же это тогда за грохочущие шаманские штуки висят у тебя за спиной?
— Эти штуки вовсе не шаманские. Это просто современное, эффективное оружие, которое люди в ваших краях пока ещё совершенно не знают. А моё родное племя его давно и успешно использует. Вот и весь секрет.
— А где сейчас находится твое племя и как именно оно называется?
— Очень далеко отсюда, пешком туда при всём желании не дойти. А называется оно — Вечер.
— Виктор, а куда мы вообще сейчас пойдём? — Мая тревожно оглядела темнеющие впереди кусты. — Любая дорога в этих местах чертовски опасна, вокруг бродит очень много диких обезьян.
— Я совершенно не боюсь местных обезьян, — просто и обыденно констатировал он. — Я бы без колебаний дал бой и тем самым заросшим монстрам, которые когда-то нагло захватили твой прежний дом.
Они аккуратно присели у края тропы на шкуры, и каждый глубоко погрузился в собственные тактические размышления. Видимо, Мае в силу пережитого шока ничего дельного в голову не приходило, и она упрямо молчала. Виктор тоже тщательно обдумал их незавидное положение, но выстроить путный маршрут с ходу не мог — у него банально отсутствовала какая-либо ценная информация о здешней географии. Он привычно поднапряг голову, ожидая, что память и армейская смекалка в критический момент как всегда подкинут верный выход. В его практике так происходило постоянно: в самые трудные минуты в сознании всегда внезапно всплывала на редкость неожиданная и сильная мысль. Так случилось и сейчас.
— Мая, только умоляю, не спорь сейчас со мной, — Виктор серьезно посмотрел на спутницу. — Мы немедленно пойдём в твой старый родной дом, туда, где когда-то счастливо жили твои родители. Ты сможешь уверенно довести меня до тех мест?
Девушка от неожиданности буквально подскочила на месте, округляя зеленые глаза:
— Да ты с ума сошел, Виктор! Там ведь до сих пор безраздельно правят эти жуткие обезьяны!
— Я же тебе только что русским языком сказал, что я абсолютно не боюсь этих тварей.
— Ты хочешь сказать, что твои штуки могут запросто убить их всех, как ты вчера разделался с Ману?!
— Я практически уверен, что да.
— Но ведь ты даже близко не представляешь себе их точное количество! Их там развелось очень-очень много.
— Мая, я вчера без особого труда в одиночку ликвидировал трех бронированных Ману, — хладнокровно напомнил ей Виктор, похлопывая ладонью по прикладу АК. — Неужели ты на полном серьезе думаешь, что какая-то пара десятков или даже полсотни диких обезьян станут для меня непреодолимой проблемой?
Мая надолго задумалась, глядя на него с легким недоверием.
— Виктор, ты, наверное, просто играешь со мной, — тихо произнесла она. — Каждую ночь я сплю и вижу наш старый дом в моих снах.
— Мая, поверь мне, ты вернешься в него, и очень скоро, — серьезно ответил он. — Я тебе это твердо обещаю.
— Ты меня просто сводишь с ума своими невероятными обещаниями.
— Зато я всегда их выполняю.
— Ладно, пойдем, — выдохнула девушка. — Я тебе верю так, как никому и никогда в жизни не верила. Но идти туда действительно далеко, а на улицу уже опустился вечер. Надо в первую очередь подумать о надежном ночлеге.
Они выбрали укромное место, где каменистая тропинка становилась чуть-чуть пошире. Виктор аккуратно расстелил свою шкуру и рядом разложил походные вещи. Мая без лишних слов развернула собственную шкуру и неожиданно положила её прямо поверх его подстилки, как ни в чем не бывало.
— Рядом спать гораздо теплее, ты ведь не против? — лукаво посмотрела она на спутника.
— Ну, если ты сама приглашаешь… — Виктор уже был решительно не против такого расклада.
ГЛАВА 5. ПУТЬ.
Оказалось, что спать рядом, по крайней мере с темпераментной Маей, было не просто теплее, а прямо-таки жарко. Девушка оказалась настолько страстной и пылкой, она отдавалась чувствам вся и без остатка, что Виктор поначалу даже слегка растерялся от такого напора. Добрых два часа, если не больше, они увлеченно «согревались» в полумраке скал, пока наконец не откинулись на шкуры в полном изнеможении и сразу же оба крепко заснули.
Утром Виктор проснулся, осторожно зашевелился, и от этого движения Мая мгновенно подскочила на месте. Быстро осмотревшись по сторонам и убедившись, что вокруг всё спокойно, она шутливо опрокинула его обратно на подстилку.
— Виктор, ты как мужчина, оказался гораздо сильнее и мощнее, чем бронированный монстр Ману, — с восхищением выдохнула она. — А такого невероятного удовольствия, как этой ночью, я не получала еще никогда в жизни.
При этом в её зеленых глазах весело играла тонкая, лукавая искорка, будто бы она прямо сейчас завлекала его к себе по новой. Виктор получил в награду еще один горячий поцелуй, после чего спутники быстро собрались и двинулись дальше по маршруту. Но буквально через сотню метров пути их ждало непреодолимое тактическое препятствие — та самая глубокая яма-ловушка, куда Виктор недавно так неосторожно провалился.
— Именно здесь мы впервые познакомились с тобой, — с нежной улыбкой произнесла Мая, замирая у края обрыва.
— Здесь ты благородно спасла мне жизнь, — с искренней благодарностью напомнил ей Виктор.
— Просто в тот самый вечер мне вдруг очень захотелось прогуляться в одиночестве, на воздухе было так хорошо и свежо.
— Мая, а ты сама хоть знала, что очень сильно нравилась вашему вождю?
— Заку? Да, конечно знала, — легкомысленно отмахнулась она. — Я нравилась ему еще в те времена, когда мы все дружно жили в нашем старом доме. Ладно, это дела прошлые. Вот что мы станем делать с этой пропастью прямо сейчас? Ты же у нас великий шаман, придумай что-нибудь.
— Прекрати немедленно про шамана, в конце-то концов, иначе я тебя нашлепаю по одному мягкому месту, — в шутку пригрозил Виктор, сурово насупив брови.
— Всегда пожалуйста, — весело и задорно засмеялась Мая. — Мне будет очень даже приятно. Я ради такого дела даже готова сама подставить тебе это самое место.
«Вот ведь зараза какая», — с улыбкой подумал про себя Виктор.
Ловушка дикарей действительно была вырыта на совесть: квадратная, широкая, она не просто полностью перекрывала каменистую тропинку, но и уходила далеко вглубь под колючие кусты. Безопасно обойти её можно было только одним-единственным тактическим способом: аккуратно пролезть сквозь плотный кустарник, обогнуть опасную зону по той стороне и точно таким же маневром вернуться обратно на чистую тропу.
Они присели на корточки, крепко держась за руки и укрывшись шкурами, чтобы защитить лица и тела от острых шипов. Затем спутники синхронно разбежались и на скорости влетели в густые заросли. Быстро преодолев по той стороне метра три, они ответным ловким маневром дружно выскочили обратно на свободную дорожку.
Потом они шли долго, без остановок. Вскоре солнце уже стояло в самом зените. Спутники миновали то роковое место, где Виктор недавно свалился с горы. Трупы каннибалов под палящими лучами саванны уже почти разложились, и вокруг стоял невыносимый гнилостный запах. Спустя еще некоторое время они подошли к заброшенному кострищу, и здесь Виктор жестом остановил девушку.
— У меня есть не очень хорошее тактическое предчувствие, Мая, — серьезно произнес он, оглядывая тропу. — Эти заросшие твари живут здесь как большими племенами, так и маленькими изолированными группами. Вспомни ту глубокую яму, куда я так глупо попал. Ведь её вырыли всего три особи, это не было целым кланом. Они могут шататься по саванне мелкими отрядами по несколько штук, так что нам нужно быть предельно внимательными. Скажи, далеко еще до твоего старого дома?
— Да, еще прилично далеко, — Мая вмиг стала очень серьезной и принялась настороженно оглядываться по сторонам.
— Если мне сейчас придется применить оружие и поднимется сильный шум, как тогда во время боя в пещере, в твоем прежнем доме нас смогут услышать?
— Нет, отсюда точно не услышат, — покачала она головой. — Идти еще действительно далеко, и впереди нас ждет один крутой поворот хребта.
Они продолжили свой путь. На саванну уже начинало стремительно темнеть, как вдруг далеко впереди Виктор отчетливо заметил слабый колеблющийся отблеск пламени.
— Оставайся здесь и не высовывайся, — тихо скомандовал он Мае. — Я быстро схожу на разведку.
— Ни за что! — решительно отрезала девушка, жестко поставив точку в споре. — Я иду только с тобой. Одна в темноте я ни за что не останусь, а вдруг там впереди тебе срочно понадобится моя помощь?
— Ладно, — согласился он, понимая её упрямство. — Тогда двигаемся строго на корточках, а ближе к цели вообще придется ползти по-пластунски.
Какое-то время они в полном молчании аккуратно ползли по каменистой земле, пока наконец перед их глазами не открылась стоянка. У яркого костра сидели трое точно таких же заросших гоминидов, как и те, с которыми Виктор уже жестко сталкивался раньше. Значит, его предчувствие полностью подтвердилось.
Перед мужчиной встал вопрос выбора оружия. В магазине снайперской винтовки оставался всего один патрон, и в запасе было лишь два рожка. Для автомата патронов в вещмешке имелось в избытке, но сама дистанция до цели была не самой близкой. В итоге Виктор взял автомат, привычным движением перезарядил его и тихонько шепнул напарнице:
— Приготовься, сейчас начнется сильный грохот. Точь-в-точь как тогда, во время зачистки в пещере.
— А я, между прочим, тогда почти и не испугалась, — смело улыбнулась в ответ Мая.
Один из монстров сидел у огня прямо лицом к их засаде, двое других расположились боком. Виктор тщательно прицелился в центральную фигуру и точной короткой очередью влепил дикарю три пули прямо в лоб. Затем, пока остальные твари не успели опомниться от шока, он молниеносно дал еще две длинные очереди по каждой особи, сидевшей боком. Волосатые тела с глухим стуком повалились на землю замертво.
— Все, путь свободен, — выдохнул Виктор, поднимаясь на ноги. — Пошли вперед, поищем подходящее место для ночлега.
— А они... они точно мертвые? — с явной опаской спросила Мая, глядя на неподвижные туши.
— Мертвее просто не бывает, — хладнокровно заверил её он. — При желании можешь даже сама зажарить их останки на их же костре.
Девушка была сильно напугана, но, как заметил Виктор, вовсе не оглушительным шумом его выстрелов, а скорее самим жутким видом поверженных монстров. Проходя мимо залитой кровью стоянки, она испуганно жалась как можно ближе к защитной стене кустов.
Они прошли по тропе еще немного вперед и споро расстелили свои шкуры на мягкой траве. Как и в прошлую ночь, спутникам в объятиях друг друга было невероятно горячо, просто жарко. Они страстно отдавались чувствам до тех пор, пока в телах не осталось ни капли сил, после чего оба мгновенно погрузились в глубокий сон.
Когда на следующий день они продолжили свое движение, Виктор мимоходом заметил, что их каменистая тропинка постепенно берет немного вверх и становится ощутимо шире. Густые прибрежные кусты оставались всё ниже и ниже по склону, пока наконец и вовсе полностью не пропали из виду. Спутники теперь находились на приличной высоте, на горном уступе, откуда во всей красе открывался величественный пейзаж бескрайней доисторической саванны. Наконец они дошли до той самой стратегической точки, где монолитная гора резко поворачивала направо.
— Сегодня к вечеру мы уже можем дойти, — радостно сообщила Мая.
— Все равно штурмовать будем завтра, — рассудил Виктор. — На ночь глядя такие дела не делаются, а вот для скрытной разведки сумерки — это идеальное время.
Они упорно шли вперед весь день до самого вечера. Наконец девушка остановилась и показала рукой вперед:
— Вон там мой старый дом. Видишь большую пещеру, похожую на ту, из которой мы ушли? А рядом с ней в два ряда высечены небольшие дополнительные жилища прямо в камне.
— Как это в камне? — удивился Виктор.
— Там порода легко крошится, если сильно стучать по ней другим твердым камнем. Вот наши предки их и выдолбили.
«Наверное, известняк или ракушечник», — догадался он. Виктор взял снайперскую винтовку и сквозь оптику принялся методично изучать вражескую территорию. Впереди каменистая дорога делала плавный изгиб влево, за которым как раз и скрывался основной зев пещеры. Рядом отчетливо виднелись темные квадраты входов в те самые маленькие искусственные пещерки. Сразу за ними тропа круто заворачивала уже направо, и что именно находилось в том секторе, Виктор, к сожалению, рассмотреть не мог.
— А зачем вашему племени вообще понадобилось выдалбливать эти дополнительные комнаты, тем более, что для этого требовалось приложить столько тяжелых усилий? — поинтересовался он.
— Это сейчас нас осталось совсем мало, — грустно вздохнула Мая. — А раньше наш народ был таким многочисленным, что люди просто физически не вмещались в одну главную пещеру. Поэтому и обустраивали эти каменные кварталы.
— Мая, дальше мы пока не пойдем, устраиваемся на ночлег здесь, — тактически скомандовал Виктор. — А я сейчас аккуратно схожу на разведку в ближний радиус. Из-за этого первого поворота скалы абсолютно не видно, что происходит внутри лагеря и сколько там часовых. Ты еще хорошо помнишь планировку? Можешь описать мне хотя бы вкратце, как устроен ваш дом изнутри?
— Конечно помню, — удивилась его расспросам Мая. — Я ведь там родилась и выросла. Та пещера очень похожа на ту, где мы жили с Заком, но только гораздо больше по размеру. Внутри скрывается очень много глубоких переходов в отдельные каменные залы, да и самих этих комнат там уйма. Не знаю, что еще добавить.
— А сам вход в пещеру широкий или узкий? Его можно перекрыть?
— Обычный вход, — пожала плечами Мая.
— Да уж, спасибо за ценную информацию, но на личную разведку мне все равно придется идти, — заключил он.
— Идем вместе, — решительно опередила его Мая.
Они потихоньку двинулись вперед под прикрытием наступающих сумерек. Виктор не особо опасался внезапно наткнуться на патруль в такое время. Во-первых, вокруг уже было достаточно темно, а во-вторых, по доносящимся звукам было очевидно, что обезьяноподобные гоминиды сейчас все до единого сгрудились у костров и собираются на ужин. Чего Виктору остро не хватало для составления плана атаки — так это знать их точную численность, но пещера располагалась за скальным выступом так хитро, что заглянуть внутрь без риска быть замеченным он не мог.
Мужчина медленно шел вдоль склона, дотошно оглядывая и фиксируя каждую деталь рельефа. В одном неприметном месте он ненадолго задержался, внимательно что-то просчитал в уме, а затем двинулся дальше. Наконец Виктор остановился — продвигаться вперед по открытой тропе было уже смертельно опасно. Точного количества врагов он так и не узнал, о чем искренне пожалел. Он аккуратно вернулся назад к тому самому месту, где делал тактическую заминку, и выразительно показал Мае на отвесную гору. То ли от былых дождей, то ли по какой-то другой природной причине, но на почти вертикальной каменной стене, на высоте примерно трех метров от земли, отчетливо виднелась глубокая естественная ниша. Она была небольшой, словно выточенной вековыми ветрами, и слегка поросла скудной сухой растительностью. Виктор прикинул её размеры и пришел к выводу, что формой она больше всего напоминала гигантский стул: если бы он забрался туда и сел, монолитная гора служила бы ему надежной бронированной спинкой, а дно ниши — прочным сиденьем.
— Это самое лучшее тактическое место из всех, какие только можно было здесь выбрать, — уверенно заключил Виктор, глядя на каменную нишу.
— Да, позиция хорошая, но как именно ты туда залезешь? — озадаченно спросила Мая. — Склон ведь совсем гладкий, туда даже эти проклятые обезьяны при всей их ловкости не заберутся.
— Вот тут мне как раз и пригодится твоя помощь, — улыбнулся он. — Ты должна будешь встать вплотную лицом к стене и крепко упереться руками. Я аккуратно вскарабкаюсь по твоей спине, встану ногами тебе на плечи, а оттуда уже без труда дотянусь руками до каменной кромки. Подтянусь на руках и буду на месте. А ты мне потом снизу просто аккуратно подкинешь мое оружие и вещмешок.
— Виктор, я всегда и во всем тебе помогу, ты ведь это прекрасно знаешь, — преданно посмотрела она на него.
— Знаю и верю. А теперь давай потихоньку возвращаться к месту нашего ночлега.
Они скрытно вернулись к вещам и присели на шкуры. Мая внезапно закрыла лицо руками и тихонько заплакала.
— Что случилось, Мая? — ласково обнял её Виктор.
— Во-первых, я страшно, до безумия боюсь за тебя, Виктор, — всхлипнула она, прижимаясь к его груди. — Я в своей жизни еще никогда не видела таких отчаянно смелых людей. К тому же ты ведь рискуешь головой исключительно ради меня. А во-вторых… я сейчас нахожусь так близко от своего старого дома, что мне просто до конца не верится в происходящее. Он снится мне буквально каждую ночь. Неужели мои сны и правда скоро сбудутся?
— Обязательно сбудутся, и очень скоро, я тебе это твердо обещаю, — успокаивающе погладил он её по светлым волосам. — А теперь постарайся поспать хотя бы немного, завтра будет тяжелый день.
— Не могу, у меня сейчас ни в одном глазу сна нет, я точно не усну, — покачала она головой. — Лучше спрашивай меня сейчас о чём хочешь, я буду честно на всё отвечать.
— Хорошо, давай так, — согласился Виктор, решив использовать момент для сбора разведданных. — Как официально называется твое родное племя?
— Скора, — с гордостью произнесла девушка. — Нашему роду уже очень-очень много лет.
— А в этих краях есть еще какие-нибудь человеческие племена?
— На нашей, обитаемой части саванны раньше было только одно наше племя. Туда дальше, если идти очень-очень далеко вдоль хребта, когда-то жило второе. Те люди тоже разговаривали на нашем общем языке. Изредка, по праздникам, мы ходили к ним в гости, а они присылали своих людей к нам. Я до сих пор ума не приложу, откуда в один раз взялись эти проклятые волосатые обезьяны. На мой взгляд, эта орда могла прийти только с той, противоположной стороны бескрайнего поля.
— А ты сама когда-нибудь была там, в глубине равнины?
— Что ты, никто из людей туда никогда не ходил! — испуганно округлила зеленые глаза Мая. — Там вся территория заполнена огромными, свирепыми ящерами и рогатыми зверями, сквозь них живому человеку просто не пройти.
— Но ведь обезьяны как-то умудрились пересечь эту саванну и напасть на вас?
— Их просто было невероятно много, целая огромная стая.
— Мая, дорогая, постарайся сейчас максимально точно вспомнить: сколько примерно этих тварей было в ту ночь, когда они вероломно захватили ваш дом?
Девушка грустно погрузилась в тяжелые воспоминания. Она принялась задумчиво загибать пальцы и тихо шевелить губами, подсчитывая силы врага.
— Я думаю, их было примерно три раза столько, сколько здоровых людей сейчас есть в нашем нынешнем племени у Зака, — наконец выдала она результат.
Виктор быстро прикинул в уме: если у Зака в пещере жило около семидесяти человек, то численность банды гоминидов составляла примерно двести особей. Для одного автомата и снайперской винтовки это была вполне выполнимая тактическая задача, особенно при стрельбе с недосягаемой высоты.
— Мая, вспомни еще одну вещь, — Виктор внимательно посмотрел на спутницу. — Кто-нибудь из твоих старых знакомых или умерших родственников когда-нибудь пробовал перебраться на ту, противоположную сторону горного хребта? На побережье?
— Туда ведь абсолютно невозможно попасть, там сплошная отвесная стена скал, — удивилась она его вопросу. — Я даже не знаю, есть ли там вообще хоть что-то живое. Но мой покойный дед когда-то рассказывал, что его собственный дед в свое время умудрился там побывать. А зачем тебе это нужно знать?
— Каким именно образом он туда проник?! — сердце у Виктора от этой новости вмиг заколотилось как сумасшедшее.
— Точно я не знаю, — растерялась Мая от его напора. — Слышала лишь краем уха, что для этого нужно идти очень далеко по этой же самой каменистой дороге, и там, в самом её конце, будут какие-то странные животные. Больше я из дедовских рассказов ничего не поняла и не помню. Но то, что старик четко говорил именно о животных в конце пути — это совершенно точно.
— А с той, противоположной стороны гор к вам кто-нибудь когда-нибудь приходил? — затаив дыхание, спросил Виктор.
— Тот же самый дед моего деда тогда благополучно вернулся назад, — пожала плечами Мая. — А что, ты на полном серьезе думаешь, будто там тоже живут люди? Может, там за скалами тоже есть свои племена и дикие звери, как у нас здесь?
«Значит, проход действительно существует», — окончательно понял Виктор, но его сердце после этой новости уже никак не могло успокоиться. Выходило, что у него теперь была реальная тактическая возможность не просто когда-нибудь перебраться через этот проклятый хребет, но и гарантированно вернуться обратно к своей семье.
— Мая, а почему ты сама никогда не хотела жить вместе с Заком? — перевёл он тему. — Он ведь хороший, смелый парень. К тому же он официально является вождем вашего племени.
— Он мне и правда раньше немного нравился, но только до тех пор, пока в наших краях не появился ты, — открыто призналась девушка.
— Значит, если я вдруг однажды внезапно исчезну, ты станешь жить с ним?
— Наверное, да, — простодушно и без кокетства ответила Мая. — У нас с Заком ведь никогда ничего серьезного не было, просто взаимная симпатия, и всё.
— А если я после своего исчезновения снова однажды появлюсь?
— Ну, тогда я даже не знаю, — задумалась она. — Может быть, стану жить с вами двумя одновременно. А может, выберу кого-то одного из вас, скорее всего — тебя.
Виктор за этот сумасшедший год уже окончательно привык к тому, что интимные отношения в первобытных племенах устроены максимально просто, проще уже некуда. Сколько бы общин он ни встречал на своем пути — о постоянном браке или создании классической семьи здесь не думал вообще никто. Зато и мужчины, и женщины без лишних церемоний спаривались с кем попало. Хуже всего в этой ситуации, конечно, приходилось местным женщинам: они регулярно рожали детей, часто вообще не имея ни малейшего понятия, кто именно является отцом ребенка.
О нормальном ночном сне перед боем теперь не могло быть и речи. Завтра на рассвете должно было произойти грандиозное и, возможно, самое важное в его жизни сражение. Спутники без устали проболтали на шкурах всю ночь, и вот на горизонте уже начинало стремительно светать.
— Мая, — серьезно посмотрел Виктор на девушку. — Как только я заберусь наверх, и ты закинешь мне всё моё снаряжение — немедленно беги обратно по тропе. Уходи как можно дальше. Ты даже близко не представляешь, какой ад здесь сейчас начнется.
— Нет, я ни за что тебя здесь одного не оставлю! — упрямо запротестовала она.
— Мая, это тебе не детские игрушки и не три заплутавших зверя в лесу, — жестко оборвал её Виктор. — Ты что, на полном серьезе хочешь снова гарантированно угодить в рабство к этим диким тварям?
Этот тактический довод оказался весомым, и против него у девушки аргументов не нашлось.
— Хорошо, я сделаю точно так, как ты говоришь, — нехотя согласилась она. — Но я всё равно стану скрытно следить за тобой из укрытия. Если вдруг случится беда — ты всегда можешь на меня рассчитывать.
Они осторожно подошли к выбранной скальной стене. Мая встала вплотную к монолиту и крепко распласталась руками вдоль гранита, создавая живую опору. Виктор, стараясь своими армейскими ботинками не сделать девушке слишком больно, аккуратно вскарабкался по её спине, уверенно встал ногами ей на плечи и резко подался вверх. Он мертвой хваткой уцепился руками за каменную кромку ниши, со всех сил подтянулся на мощных руках и ловко закинул ноги внутрь укрытия.
Наконец Виктор успешно стоял на узком каменном пятачке. Он принялся поудобнее устраиваться на своей новой огневой позиции, пока Мая снизу по очереди ловко закидывала ему наверх автоматы, винтовку и тяжелый вещмешок. Закончив передачу арсенала, девушка еще долго и взволнованно смотрела на него снизу вверх, затем тихонько помахала ему рукой на прощание и быстро пошла по каменистой тропинке назад, скрываясь за поворотом скалы.
ГЛАВА 5. БОЙ.
Виктор аккуратно разложил припасы на каменном выступе. В магазине снайперской винтовки оставался всего один патрон, плюс два запасных рожка в сумке. Маловато для затяжного столкновения. Зато у автомата в наличии имелось ровно восемь полных рожков. Он тяжело вздохнул, вынул из кобуры пистолет и положил рядом две запасные обоймы. Осколочных гранат больше не оставалось — последнюю он подчистую истратил на тех двух рогатых зверей у входа в пещеру. «Ну что, — хладнокровно прикинул Виктор, — если принимать во внимание прошлые расчеты Маи, то обезьян здесь должно быть штук пятьдесят-семьдесят. Патронов у меня гарантированно должно хватить и на гораздо большее количество целей. Пора начинать». Он решительно взял в руки снайперскую винтовку.
Для начала ему необходимо было во что бы то ни стало привлечь к себе внимание врага. Сам подойти к пещере он не мог, а значит, дикари должны были добровольно явиться к его огневому рубежу. Страха Виктор не испытывал — он четко помнил, что у этих примитивных существ нет дальнобойных луков со стрелами, а в арсенале водятся лишь тяжелые дубины да костяные копья. А копьем снизу его было физически не достать: стена горы на этом участке уходила вверх почти вертикально. Сидя в нише, спровоцировать орду можно было только одним действенным способом — точным выстрелом ликвидировать первого же гоминида, который покажется у всех на виду.
Минут через десять из темного зева пещеры лениво выползла первая массивная обезьяна. Тварь замерла, оглядываясь по сторонам, и Виктор плавно нажал на спусковой крючок, свалив её на песок намертво. Он тут же отложил винтовку, вогнал новый рожок в автомат АК и взял его наизготовку. Как Виктор и ожидал, на звук выстрела из пещеры мгновенно вывалила целая куча здоровых вожаков, яростно осматриваясь по сторонам. Лишь один из них случайно задрал голову, заметил чужака на скале и с ревом бросился вперед, увлекая за собой остальных. В лапах у первой волны ничего не было — видимо, монстры просто хотели нагло разузнать, кто посмел нарушить их покой.
Когда разъяренные гоминиды оказались ровно под его нишей, Виктор открыл шквальный огонь на поражение. Он методично свалил первую тварь, затем вторую, третью... Краем глаза он вдруг заметил, что из пещерного прохода нескончаемым, плотным потоком начинают выбегать всё новые и новые особи. На этот раз монстры ломились в бой уже во всеоружии — с длинными палками и острыми копьями. Виктор был тактически готов к такому повороту, и свинцовый ливень из ствола автомата Калашникова продолжился без остановки. Внизу у подножия скалы уже громоздилось штук двадцать безжизненных туш.
Но эта кровавая бойня, судя по всему, только начиналась. Подбегавшие в ярости дикари изо всех сил совали вверх свои длинные копья, но дотянуться до укрытия на трехметровой высоте было абсолютно невозможно. Виктор хладнокровно косил врагов одного за другим, не давая им закрепиться на склоне. Однако, когда он в очередной раз мельком глянул в сторону изгиба дороги, ему впервые за весь день стало немного не по себе. Вся тропа от пещеры до его скального выступа теперь напоминала жуткую муравьиную дорожку, которой не было видно ни конца, ни края. В голове Виктора даже мелькнула паническая мысль: хватит ли ему вообще патронов на эту бесконечную первобытную орду?
Прямо под нишей Виктора уже высилась огромная, пугающая гора тел. Новые нападающие обезьяны остервенело забирались на трупы своих соплеменников и оттуда уже почти доставали лапами до самой кромки его укрытия. Они яростно били палками по камням и совали вверх свои острые копья. К счастью, дотянуться до самого стрелка им по-прежнему не удавалось, и все эти попытки оставались бесполезными.
Однако Виктор с досадой осознал свою серьезную тактическую ошибку: косить врагов прямо под собой было нельзя, ведь мертвые тела создавали для живых удобный трамплин. Стрелять следовало хотя бы метра на два в сторону, ловя гоминидов еще на дальнем подходе. Он немедленно скорректировал огонь и принялся вести стрельбу наискосок. Вскоре и в том секторе образовалась плотная преграда из тел. Но, несмотря ни на что, этот яростный первобытный муравейник даже не думал останавливаться. Виктор бегло прикинул в уме: внизу лежало уже никак не меньше сорока трупов. А по тропе со стороны пещеры к его выступу по-прежнему двигалась живая колонна, и конца её всё еще не было видно.
Он хладнокровно уложил на камни еще одну двадцатку или чуть больше, как вдруг заметил, что бесконечная дорожка наконец-то иссякла. Мужчина облегченно перевел дух, но радоваться было слишком рано. Прямо перед входом в пещеру сгрудилась большая куча уцелевших обезьян, и они о чем-то гортанно, наперебой спорили. Виктор нутром почуял, что сейчас произойдет что-то крайне нехорошее лично для него, но просчитать их новый маневр пока не мог. Он быстро перехватил снайперскую винтовку и принялся внимательно наблюдать за действиями вожаков через оптику.
Зловещее армейское предчувствие его не обмануло. Один из самых крупных гоминидов наклонился, поднял с земли массивный острый булыжник и угрожающе зажал его в лапе. Остальные твари в ту же секунду принялись обезьянничать и остервенело повторять этот жест за своим лидером — благо, тяжелых камней вокруг в горах было разбросано великое множество. Вот такого опасного поворота событий Виктор не предвидел ни в одном своем страшном сне. Самые обычные, пущенные сильной рукой камни в этих условиях превращались для него в смертоносные снаряды.
Орда людоедов снова плотной стеной потянулась в его сторону. Не доходя до скального выступа на определенное, безопасное для себя расстояние, они с силой швыряли булыжники вверх по навесной траектории и тут же тактически отходили назад за новыми. Виктор физически не успевал ликвидировать всех штурмующих, потому что ему приходилось одновременно вести огонь и судорожно уклоняться от летящих сверху града камней. На крошечном пятачке его каменной ниши маневрировать было невероятно трудно. Выжившие под обстрелом монстры резво возвращались к пещере, хватали новые булыжники и снова шли на штурм, а к ним непрерывно присоединялись свежие силы.
— Черт! — в ярости выругался Виктор, меняя пустой рожок. — Да сколько же вас там всего скрывается?! Вы что, прямо в этой пещере со страху плодитесь?!
В этот самый миг один тяжелый булыжник со свистом пролетел прямо перед его глазами и по касательной больно зацепил правую бровь. Будь этот удар прямым и точным — Виктор уже лежал бы на шкурах трупом с проломленным черепом. Он почувствовал, как бровь мгновенно рассекло, и горячая темная кровь сразу же ручьем потекла по лицу, заливая правый глаз. На одних рефлексах он навскидку выстрелил в упор и уложил еще двоих нападавших. Такой бешеный, изматывающий темп боя его совершенно не устраивал, но поделать с этой каменной бомбардировкой он ничего не мог. Рядом со звоном просвистел еще один крупный валун, пройдя в считанных сантиметрах от головы, затем следом прилетел еще один и еще. «Если я пропущу лицом хотя бы один такой прямой подач — мне гарантирован конец», — лихорадочно соображал он, но эффективного средства противодействия против этой тактики у него не было.
Виктор упрямо продолжал вести прицельный огонь, выкашивая по две-три особи за раз, но из темноты прохода на замену убитым упрямо вылезали всё новые и новые дикари. Такой жестокой и плотной игры на выживание он никак не ожидал, бой шел не на жизнь, а на смерть. И в ту самую секунду, когда он на мгновение отвлекся, чтобы стереть кровь с лица, один увесистый камень с глухим стуком прилетел ему прямо в коленную чашечку. Адская боль обожгла тело, до искр из глаз. На всякий случай Виктор, стиснув зубы до хруста, попробовал пошевелить раненой конечностью — колено с огромным трудом, но всё же сгибалось и разгибалось. Сустав остался цел, но передвигаться теперь придется через невыносимую муку.
Виктор упрямо продолжал вести огонь и уложил еще двоих нападавших. Он попробовал тактически перехватывать тех обезьян, которые только приближались к огневому рубежу для броска, но из-за сильной тряски рук точности теперь катастрофически не хватало. Пули лишь ранили гоминидов, они всё равно доходили до позиции и швыряли камни. Из десяти штурмующих на дальнем подходе удавалось ликвидировать в лучшем случае одного.
Вдруг прямо в прицеле Виктор увидел, что очередной массивный валун летит по траектории точно ему в лицо. Он попытался судорожно пригнуться как можно ниже, но камень с глухим костяным стуком врезался ему прямо в макушку и отлетел в сторону. Этот страшный удар едва не стал роковым: в голове мужчины в ту же секунду всё поплыло, сознание померкло, и он беспомощно согнулся пополам на дне ниши. Лишь через несколько долгих, томительных секунд разум вернулся, и Виктор жестко приказал себе выжить любым доступным способом. Голова раскалывалась от жуткой, невыносимой боли, рану на макушке сильно разнесло, и кровь теперь обильно заливала всё лицо, крупными каплями падая на каменный пол укрытия. Кое-как приподнявшись на локтях, он упрямо продолжил стрелять. Окружающий пейзаж он по-прежнему видел, но теперь всё вокруг расплывалось, словно в плотном сизом тумане. «Тяжелое сотрясение мозга, — профессионально диагностировал он свое состояние. — Главное — не отключиться окончательно прямо сейчас, иначе эти твари просто заживо забьют меня своими камнями».
Его очередная автоматная очередь увенчалась ликвидацией лишь одного противника. Уцелевшие обезьяны поспешно развернулись и побежали назад к пещере за новыми снарядами. Но одна важная деталь Виктора искренне порадовала: из темного прохода больше вообще никто не появлялся на замену. «Неужели это действительно последние силы орды?» — мелькнуло в его мутящейся голове.
У входа оставалось не больше десятка или чуть больше боеспособных гоминидов. Рисковать в таком плачевном состоянии было нельзя ни в коем случае — Виктор это прекрасно понимал. Сейчас он сам по ощущениям напоминал полутруп, но всё еще оставался живым и смертельно опасным бойцом. Он отложил пустой АК и бережно взял в руки снайперскую винтовку. Это было его самое последнее, финальное спасение. Виктор помнил, что с патронами в магазинах уже совсем туго. Плотно прильнув к оптическому прицелу, он с досадой почувствовал, что перекрестье нечетко гуляет по сторонам — разбитые глаза застилал какой-то белесый туман. Но он напряг всю свою волю до предела. Ловя в перекрестье голову первой обезьяны, Виктор плавно нажал на спуск. Снайперская пуля из-за нечеткой видимости вошла не как обычно ровно в лоб, а с размаху угодила монстру прямо в глаз. Тем не менее, многопудовая туша замертво рухнула на камни. Следующим точным выстрелом он пробил противнику нос, и тот тоже кубарем покатился по склону. Действуя в таком режиме, Виктор методично уложил всю оставшуюся группу, пока в прицеле не остался лишь один раненый гоминид, пытавшийся судорожно подняться на ноги. Хлестко прозвучал последний выстрел, и на тропе воцарилась окончательная, звенящая тишина. В ту же секунду плотный серый туман полностью выключил сознание Виктора, и он без сил вырубился прямо на камнях.
Неизвестно, сколько именно прошло времени и какое вообще сейчас было время суток, но сознание Виктора внезапно пробудил чей-то далекий, испуганный женский голос, который непрерывно и отчаянно кричал:
— Виктор! Виктор, очнись!
Он с огромным трудом открыл склеившиеся от запекшейся крови глаза, но решительно ничего не понимал вокруг — весь мир бешено кружился перед ним перед глазами.
— Виктор, ты жив!!! — донесся снизу полный слез и облегчения возглас. — Милый мой, как же мне тебя теперь снять оттуда? У тебя ведь всё лицо в крови! Ты меня слышишь? Ты хоть что-нибудь соображаешь сейчас?
Виктор с трудом приподнял тяжелую голову и устремил мутный взгляд вниз. Встряхнув головой, чтобы хоть немного прогнать пелену, он наконец более четко разглядел стоящего у подножия человека. Это была его верная Мая.
— Мая… я живой, — едва слышно прошептал он сухими губами.
— Попробуй аккуратно спуститься вниз ко мне, — попросила девушка, протягивая к нему руки.
— Да, сейчас… но сначала нужно сбросить оружие.
Превозмогая дикую слабость, он кое-как сел на пятачке ниши, нащупал руками автомат АК и осторожно сбросил его вниз на траву. Следом за ним полетела снайперская винтовка, запасные рожки и тяжелый вещмешок. Больше на дне укрытия ничего ценного не осталось, кроме кучи прилетевших булыжников.
— Давай, прыгай! — скомандовала Мая снизу. — Я стою прямо на горе из тел обезьян и обязательно тебя поймаю! Не бойся, просто аккуратно сползи по стене…
Тут Виктор отчетливо вспомнил, что прямо под его огневой позицией действительно должна громоздиться огромная гора из самых первых убитых им гоминидов. Он честно попытался свесить ноги с каменной кромки ниши, но в этот момент жуткая, пронзительная боль ослепительной вспышкой прошила его разбитое колено. «Нет, сам я так точно сползти не смогу», — обреченно осознал мужчина. Он из последних сил неловко пододвинулся корпусом к самому краю и просто плашмя рухнул головой вниз в руки Маи. От новой вспышки дикой боли в раненой ноге Виктор прямо в полете снова мгновенно потерял сознание.
Виктор понятия не имел, сколько именно прошло времени, но когда он наконец очнулся — вокруг уже вовсю вечерело. Мужчина обнаружил, что лежит на мягкой шкуре, а Мая заботливо обмывает прохладной водой его разбитую голову.
— Мая, как я тут вообще очутился? — хриплым голосом спросил он, оглядываясь.
— Я аккуратно уложила тебя на шкуру и кое-как волоком доволокла сюда, — тихо ответила девушка. — Это то самое безопасное место, где я пряталась, ждала тебя и видела весь твой страшный бой.
— Какая же ты умница! — искренне восхитился Виктор её силой и находчивостью.
— Виктор, ты сотворил самое настоящее невозможное и выжил, — на её глазах выступили слезы. — Ни один человек в мире не смог бы сделать ничего подобного. Я просто не знаю, откуда ты берешь эти колоссальные силы. Виктор, ты… ты… — она так и не сумела подобрать нужное слово от переполнявших её чувств, а просто нежно поцеловала его прямо в губы.
Виктор аккуратно присел на подстилке. Ему как военному человеку необходимо было срочно разобраться в своих физических потерях. Он осторожно потрогал ладонью макушку: там обнаружилась хорошая, глубокая ссадина, но сам череп, к счастью, пробит не был. «Как же мне крупно повезло!» — с облегчением подумал он. Но этот сильный встречный удар булыжника всё-таки спровоцировал легкое сотрясение мозга. Прикинув сроки, Виктор рассудил, что считанные сутки он в беспамятстве уже пролежал. Надо было спокойно переждать в покое еще одни, и тогда недомогание пройдет полностью.
Затем он тщательно пощупал раненую бровь. Ничего смертельного, обычное рассечение — скоро заживет, хотя приметный боевой шрам теперь останется с ним на всю жизнь. Последним объектом осмотра стало многострадальное колено. Вся чашечка сильно посинела и опухла, но явных видимых повреждений кости или связок Виктор не обнаружил. «Обычный синяк и серьезный ушиб», — уверенно поставил он сам себе диагноз. Ну что ж, если смотреть на ситуацию позитивно, то он отделался лишь легким испугом и парой царапин.
Виктор оперативно вытащил из вещмешка свою походную аптечку, достал оттуда пузырек с йодом и стерильный бинт.
— Мая, пожалуйста, аккуратно помажь мне этой темной жидкостью рану на голове и рассеченную бровь, — попросил он спутницу и ловко оторвал руками нужный кусок марли.
Когда вся процедура дезинфекции была успешно завершена, Виктор потянулся было закатать брючину, но Мая мягко остановила его руку:
— Подожди, я хорошо знаю одно местное целебное растение. Его сок очень быстро и надежно снимает любые синие пятна и отеки от сильных ударов. Жди меня здесь, я сейчас его быстро найду, я мигом! — и девушка резво убежала в сторону лесной опушки.
Виктор уже заметно чувствовал себя лучше, хотя до своей идеальной боевой формы ему было еще далеко. Пошарив пальцами в аптечке, он отыскал нужные таблетки: сильное обезболивающее, антибиотик для профилактики заражения и старую добрую валерьянку. Взяв каждого лекарства ровно по две штуки, он послушно проглотил их и залпом запил остатками чистой воды из походной фляги.
Вскоре в пещеру тяжело дыша прибежала Мая. В руках она крепко держала два огромных зеленых листа, внешне очень похожих на привычные земные лопухи. Кое-как Виктор плотно обернул этим природным компрессом распухшее колено, а затем поверх туго и надежно забинтовал ногу марлей. «Вот и всё, — с облегчением подумал он, вытягиваясь на подстилке. — Теперь я снова полностью готов к труду и обороне».
Мая бережно и удобно уложила его на шкуры, ласково попросив еще немного поспать. Сама она устроилась рядом на корточках и принялась нежно гладить его светлые длинные волосы. Виктору было невероятно приятно чувствовать её тепло. Глаза начали сами собой закрываться от подступившей дремоты. Уже засыпая, он смутно почувствовал, как девушка тихонько легла на шкуру рядом и всем телом доверчиво прижалась к его боку.
Когда на следующее утро они дружно проснулись, Виктор с огромным облегчением осознал, что чувствует себя почти таким же бодрым и здоровым, каким был до этой безумной битвы. Голова больше не кружилась так страшно, как вчера, а раненая макушка и бровь терпимо побаливали только в том случае, если к ним намеренно прикасались пальцами. Он осторожно пошевелил пострадавшим коленом — сустав работал абсолютно нормально, хоть внутри еще и оставалась тупая ноющая боль. «Хорошие всё-таки у них тут лопухи растут», — с благодарностью подумал Виктор и уверенно встал на ноги.
Он сделал несколько пробных шагов по каменному полу — всё вроде бы пришло в норму. Мужчина лишь слегка, едва заметно прихрамывал на раненую ногу, но после пережитого падения из ниши эти последствия казались сущими пустяками. Мая тем временем постепенно просыпалась. Она счастливой, открытой улыбкой посмотрела на своего поднявшегося героя и плавно села на шкурах, потягиваясь всем телом.
— Виктор, неужели ты уже полноценно можешь ходить? — восхищенно округлила глаза Мая.
— Как видишь, — спокойно улыбнулся он. — Но вот бегать на скорость я пока точно не могу.
— Ты просто невероятный молодец, настоящий герой. Я очень сильно надеюсь на то, что ты скоро окончательно поправишься.
— Мне бы еще всего денек спокойно полежать на шкурах, и всё придет в норму, — рассудил он.
— Но ведь главное, что этот кошмар закончился, и теперь свободного времени у нас тут просто навалом.
— Да, ты абсолютно права, — Виктор серьезно посмотрел в сторону тропы. — Наконец-то всё закончилось.
— И что именно мы прямо сейчас станем делать?
— Мая, нам кровь из носу надо провернуть одну важную вещь. Работа, конечно, чертовски неприятная, но тактически необходимая. Если мы прямо сейчас не уберем с каменистой дороги тела всех этих обезьян — уже завтра нам здесь физически нечем будет дышать. Так что берем их за руки и за ноги и слаженно сбрасываем в глубокий обрыв. Или просто скатываем со склона.
По лицу Маи было отчетливо видно, что ей до безумия страшно и противно вообще прикасаться к поверженным гоминидам. Но доводы Виктора были слишком убедительными, и она послушно встала со шкуры. Они вместе подошли к первой огромной куче тел и принялись методично сбрасывать трупы в бездну. Затем точно так же расчистили вторую позицию, третью и все последующие. Подходя вплотную к главному входу в пещеру, Виктор предостерегающим жестом остановил девушку, а сам бдительно заглянул внутрь под каменные своды.
Здешняя пещера по своему общему размеру оказалась примерно такой же, как и та, откуда они недавно ушли, может быть, лишь чуточку побольше. Вдоль серых стен сидели четыре крупные обезьяны. Они лениво, заторможенно повернули массивные головы и с глухой тоской уставились на вошедшего пришельца. Виктор сразу заметил, что твари были либо тяжело больны, либо серьезно ранены его прошлым обстрелом, так как самостоятельно встать на лапы они уже физически не могли. Мужчина хладнокровно вытащил из кобуры пистолет и поочередно всадил каждой особи по две пули точно в лоб, быстро избавив покалеченных монстров от лишних мучений. После этого он спокойно вышел наружу и для верности дотошно двинулся вдоль выдолбленных в известняке маленьких пещер. В каменных квадратах всё было абсолютно чисто и пусто.
— Мая, теперь можешь спокойно заходить, — громко позвал он спутницу.
Девушка поначалу очень неуверенно замерла на самом пороге пещеры и сильно испугалась, внезапно увидев лежащих у стены четырех застреленных гоминидов.
— Не бойся, они полностью мертвые, — успокаивающе произнес Виктор. — Это наша самая последняя грязная работа на сегодня, и всё, дело сделано.
— Слава Богу! — Мая судорожно перевела дыхание. — А то меня от одного их вида уже по-настоящему тошнит.
Они слаженно перетащили тела последних тварей к краю и скинули их вниз с обрыва, после чего устало присели на каменный выступ. Девушка неожиданно уткнулась ему в плечо и тихонько расплакалась. Виктор прекрасно понимал причину её слез: её многолетние сны наконец-то чудесным образом сбылись. И одновременно с этим она до сих пор всем сердцем безумно переживала за его жизнь.
На всякий случай Виктор снова вышел из пещеры, прошел немного вперед по тропе и осторожно завернул за крутой угол, куда уходила монолитная гора. Внимательно осмотрев весь дальний сектор через оптический прицел снайперской винтовки, он не обнаружил вокруг абсолютно никого и ничего подозрительного, после чего со спокойной душой вернулся обратно в лагерь. Мая тут же нежно взяла его за руку и увлеченно повела за собой вглубь каменных чертогов. Только теперь, двигаясь рядом с ней, Виктор во всех деталях разглядел, что эта пещера Скора была на редкость необычной. Во всех её монументальных стенах темными зевами зияли глубокие, загадочные проходы, уходящие неизвестно куда в самую глубь скального массива.
ГЛАВА 6. ВЕЛИКОЕ ПЕРЕСЕЛЕНИЕ.
Мая уверенно подошла к старому кострищу, аккуратно раскопала золу на самом дне и отыскала крошечный, едва тлеющий уголек. Раздув его, она ловко зажгла сухую деревянную лучину. Спутники осторожно вошли в первый же проход в стене и очутились в небольшой, очень интересной комнатке. Было очевидно, что это помещение создала сама дикая природа, так как оно имело абсолютно неправильную, округлую форму. Но, как бы то ни ни было, это была самая настоящая, защищенная от ветров комната, в которой можно было с комфортом жить. Следующие темные проходы вели в точно такие же уютные залы, отличавшиеся лишь размерами — одни были чуть побольше, другие поменьше. Виктор дотошно провел подсчет и насчитал ровно двадцать два внутренних ответвления. Плюс десять искусственных пещер снаружи, на открытом плато. Вся эта грандиозная планировка его искренне впечатлила. В таком надежном скальном комплексе можно было без труда и с полным удобством разместить действительно большое, многочисленное племя.
Мая строго напомнила Виктору, что сегодня он по всем медицинским правилам обязан весь день неподвижно лежать на шкурах и восстанавливать силы. И в принципе, этот приказ был абсолютно верным: тяжелые последствия сотрясения мозга после такой передышки точно должны были пройти без следа. Сама же девушка объявила, что у неё на сегодня запланировано очень много важной домашней работы. Каких именно дел, Виктор искренне удивился, но спорить не стал и послушно лег на подстилку. Мая ласково присела рядом с ним, принявшись нежно гладить его светлые длинные волосы, изо всех сил стараясь поскорее усыпить раненого героя. Разумеется, под её чуткими руками это ей без труда удалось.
Виктор проснулся гораздо позже, чувствуя во всем теле долгожданную, приятную бодрость. Он уверенно встал на ноги и внимательно осмотрелся по сторонам. Только сейчас, при дневном свете, мужчина в полной мере заметил, насколько сильно пещера была замусорена прежними дикими хозяевами: кругом клочьями валялась грязно-рыжая обезьянья волосня, встречались обглоданные кости и кучи других зловонных нечистот. Мая с огромным, чисто женским энтузиазмом в одиночку занялась генеральной уборкой. Спустя несколько часов непрерывного тяжелого труда Виктор с удивлением отметил, что порядок в их новом доме стал просто идеальным.
Теперь следовало оперативно подумать о пропитании, так как в лагере не оставалось ни единой крошки съестного. «Ничего, завтра на рассвете я обязательно найду в лесу папоротников свежую дичь», — тактически спланировал он. Из темноты коридора наконец показалась уставшая Мая. Оказалось, эта невероятная девушка успела за день навести идеальную чистоту даже во всех внешних каменных пристройках на плато.
— Ну, как ты себя чувствуешь? — ласково спросила она, и по её лицу было отчетливо видно, насколько сильно она измоталась за эти рабочие часы.
— Уже полностью нормально, всё пришло в норму, — бодро ответил Виктор.
— Не ври мне, — шутливо погрозила она ему пальцем. — После таких страшных ударов камнями по голове за одни сутки человек физически не может полностью исцелиться.
— Если этого человека так сильно любят и непрерывно ласкают — то очень даже может, — с улыбкой парировал он.
— Ну, раз так… тогда пошли скорее спать? — лукаво прищурилась зеленая красавица.
— Я лично только за, никаких возражений, — согласился Виктор.
Они уютно улеглись на чистые, пахнущие свежестью шкуры, и тут Мая твердо решила сполна отдать ему всё то нерастраченное женское тепло, которое недодала за эти сумасшедшие боевые дни. А это, надо признать, для неокрепшего организма Виктора было делом довольно «опасным». Впервые в его жизни любовное согревание длилось без остановки до самого рассвета, накал страстей не прекращался ни на минуту. Он даже толком не запомнил, в какой именно миг перед первыми лучами солнца его сознание наконец отключилось и он погрузился в глубокий сон.
Последующие дни были абсолютно похожи друг на друга. Виктор и Мая полноценно отдыхали, просто блаженствовали после пережитого кошмара, лениво гуляли по каменным комнатам, и девушка увлеченно рассказывала и показывала, кто именно и где конкретно раньше жил в её большой семье. Виктор периодически совершал тактические вылазки по каменистой дороге, которая уходила вправо от главного входа в пещеру. Там, на не очень большом расстоянии, обнаружился уютный компактный лесок, ландшафтом на редкость похожий на ту чащу, где он раньше успешно охотился с армейским ножом.
Парень всегда исправно возвращался с богатой промысловой добычей, и было совершенно неважно, какого именно зверя он приносил — их теперь оставалось всего двое, так что еды им обоим хватало с лихвой, и даже частенько оставались излишки. Мая наглядно показала ему место, где прямо со склона горы весело тек симпатичный прозрачный ручеек. Пресная вода в нем всегда оставалась свежей, по-зимнему холодной и удивительно вкусной. Ну и, конечно же, их будни наполняла непрерывная, страстная любовь, да в таких колоссальных количествах, что глубокой ночью они оба просто без сил отсыпались за всё и за вся.
Постепенно в округе уже просто некуда было ходить, да и смотреть в этих серых скалах стало абсолютно не на что. На спутников изредка начала нападать самая настоящая, гнетущая скука. Всё в этой жизни когда-нибудь приедается, таков закон человеческой психики. Понемногу в памяти стирался и тот страшный победоносный бой с ордой обезьян. Виктор уходил на разведку направо уже значительно дальше, продвигаясь далеко за пределы лесного массива. Но ничего нового или мало-мальски интересного ему на пути не попадалось. Каменистая дорога упрямо шла всё дальше и дальше в глубь хребта, и он вовремя вспомнил недавние слова Маи о том, что где-то там, на горизонте, должно было располагаться еще одно обитаемое человеческое племя. Но это загадочное «далеко», по всей видимости, измерялось как минимум сутками непрерывной тяжелой ходьбы.
Внутри пещеры Виктор за эти дни дотошно облазил все комнаты до единой, а также внимательно изучил и те каменные гнезда, что были высечены снаружи на плато. Он даже ловил себя на праздной мысли: какую именно из этих двадцати двух комнат он бы с удовольствием выбрал лично для себя, если бы остался здесь навсегда? Мужчина отчетливо видел, что Мая тоже как-то внутренне успокоилась, перегорела и почти все дни напролет проводила сидя на шкуре у костра, тихонько мечтая или сосредоточенно думая о чем-то своем, сугубо личном. Единственное, что им пока еще физически не надоело — это их бурная интимная близость. Но при таком монотонном раскладе сил, когда-нибудь со временем и это прекрасное занятие могло бы им двоим наскучить.
Иногда Виктор вообще никуда не выходил из пещеры, а точно так же, как и его спутница, часами молча сидел у огня и напряженно думал. Его до глубины души поражала эта огромная, благоустроенная жилая территория, на которой теперь находились всего два живых человека. На его сугубо практический взгляд, здесь катастрофически не хватало обычных разговоров, веселого детского присутствия, даже элементарного бытового шума и гама. То есть нормального человеческого общества. Сейчас вокруг них стояла просто мертвая, зловещая тишина, и огромная пещера Скора временами казалась Виктору настоящим безжизненным кладбищем.
Детально анализируя сложившуюся ситуацию, он постепенно созревал для очень важного, поворотного разговора с Маей. Но Виктор упрямо оттягивал этот сложный момент, сколько мог, до одного прекрасного дня, когда всё-таки окончательно решился поговорить начистоту. Он совершенно не представлял, какой будет её первая реакция. Поздно вечером, когда угли костра начали мирно угасать, он усадил Маю прямо напротив себя и сразу же прочитал по её умным зеленым глазам, что девушка и сама давно ждет этого серьезного разговора.
— Мая, мы живем с тобой в таком огромном каменном дворце, где без труда уместилось бы целое большое племя, а может, даже и два, — мягко начал Виктор.
— Тебе плохо со мной? Я уже успела тебе надоесть? — с затаенной тревогой спросила она, мгновенно насторожившись.
— Нет, что ты, мне очень хорошо, просто замечательно с тобой, поверь мне. Но дни будут неумолимо идти один за другим, и рано или поздно в этой мертвой тишине мы начнем тяготить друг друга.
— Ты мне никогда в жизни не надоешь, Виктор, — упрямо покачала она головой.
Виктор отчетливо видел, что Мая подсознательно старается увести этот сложный разговор совершенно не в то русло, которое он наметил. Он понял, что деликатные намеки здесь не сработают и нужно действовать гораздо конкретнее.
— Мая, ты сама искренне любишь абсолютное одиночество?
— Нет, конечно, — улыбнулась она. — Я на самом деле очень компанейский человек, люблю движение и общество.
— Так почему бы нам тогда не вернуть полноценное общество сюда, в эти стены? И тебе сразу станет веселее, да и мне не будет так тоскливо. А вдвоем мы всё равно всегда будем вместе, в нашей отдельной комнате.
— Виктор, дорогой, я прекрасно знаю, что ты невероятно умный, — девушка внимательно посмотрела ему прямо в глаза. — К тому же ты удивительно сильный как мужчина, и мне уже просто вдвоем с тобой безумно хорошо. Но скажи мне наконец конкретно, к чему именно ты ведешь? Какая еще компания может здесь появиться? И что конкретно ты предлагаешь сделать?
Тактический момент настал, и пришло время полностью раскрывать свои карты. Виктор долго и дотошно размышлял об этом плане и сам для себя уже всё окончательно решил. Теперь оставалась самая трудная задача — убедить Маю.
— Там, откуда мы недавно ушли — пусть даже вовсе не по своему добровольному желанию или вине, — остались твои старые друзья, а возможно, и близкие родственники. Там осталось твое родное племя, с которым ты бок о бок прошла и хорошие, и самые страшные моменты жизни. И сейчас эти люди живут в гораздо худших, стесненных условиях, чем мы с тобой здесь.
— Ах, вот оно что... Вот о чем ты на самом деле думаешь, — наконец осознала Мая, и выражение её красивого лица в тот же миг резко изменилось, став жестким и холодным. — Никогда! Даже не думай об этом, Виктор! Ты, рискуя собственной головой, в одиночку победил целую орду этих гадких монстров, получил тяжелые раны, полностью очистил наш исконный дом от захватчиков. А они тебя за это трусливо выгнали из пещеры, как последнего... — она от бушевавшей внутри ярости даже не сумела подобрать подходящего слова. — И после всего этого предательства ты готов великодушно им всё простить и самолично пригласить сюда, на готовенькое?! Да ты вообще хоть соображаешь, что ты сейчас говоришь?
— Мая, дорогая, умоляю, не горячись так сильно, — попытался Виктор успокоить её гнев. — Но ведь люди в лагере могли банально совершить глупую ошибку от дикого страха, совершенно не зная моих истинных намерений. Очень может быть, что прямо сейчас, сидя в тесноте, многие из них уже горько сожалеют о содеянном.
— Сожалеют? — гневно фыркнула девушка. — Да ты вообще видел их трусливые лица, когда они сначала испуганно высказывались против тебя на совете, а затем слаженно опускали головы и голосовали? А вот я их лица видела прекрасно! Они не люди, Виктор. Нормальные, честные люди так подло со своими спасителями никогда не поступают.
— Но ведь именно людям и свойственно совершать фатальные ошибки, — резонно и спокойно гнул свою линию Виктор. — Если община Зака вернется в свой настоящий, законный дом, здешнего места с лихвой хватит абсолютно всем, еще и пустые комнаты останутся. Я более чем уверен, что не ты одна все эти долгие годы разлуки видела во снах эту прекрасную пещеру. Сколько молодых парней и девчонок из твоего племени прямо сейчас готовы отдать всё на свете, чтобы просто вернуться на родину предков? Ты когда-нибудь думала об этом с их стороны? Настоящий сильный человек должен уметь не только воевать, но и великодушно прощать.
— Никогда! — упрямо, как отрезала, повторила Мая, скрестив руки на груди. — Давай просто закроем эту тему раз и навсегда. Разговор окончен.
Однако на следующий день Виктор отчетливо заметил, что Мая всё время ходит погруженная в глубокие, напряженные размышления. В их отношениях повисла какая-то гнетущая недосказанность и разность во мнениях, и эта ситуация требовала немедленного разрешения, чтобы они могли оставаться прежней любящей парой. Вынужденная скука в пустой пещере продолжалась, делать по-прежнему было абсолютно нечего.
И вот решающий час наконец настал. Поздним вечером Мая сама усадила Виктора прямо напротив себя у костра и тихо заговорила:
— Виктор, ты на редкость хороший, благородный человек, и у тебя по-настоящему доброе сердце. Наверное, именно поэтому я так безумно сильно тебя люблю. Я весь день долго думала об этом, тщательно всё взвешивала в своей голове. И в итоге кое-что важное во мне переменилось. Ты абсолютно прав: здешнего места с лихвой хватит всем, и эта пещера — такой же законный дом для моих соплеменников, как и для меня самой. А теперь это и твой дом тоже. Но отвоевал его у монстров именно ты, пролив свою кровь, поэтому тебе одному и решать его дальнейшую судьбу.
Виктор был несказанно рад услышать эти слова. Это был именно тот зрелый, разумный разговор, которого он так терпеливо ждал. Без глупых амбиций и пустой злопамятности, с сугубо прагматичным подходом к реальным вещам.
— Я полностью согласна с любым твоим решением, — продолжала Мая, пристально глядя на него. — Но только с одним жестким условием: абсолютно каждый член нашего племени обязан будет лично попросить у тебя прощения, раз уж, как ты утверждаешь, они совершили тогда ошибку от страха. Тот, кто не попросит прощения — не должен переступать порог этой пещеры.
— Мая, ты просто невероятная молодец, и у тебя самой тоже очень большое, сильное сердце, — искренне восхитился Виктор. — Я искренне рад, что ты сумела вовремя отключить лишние эмоции и подойти к этому сложному вопросу так разумно.
Тактический вопрос был полностью исчерпан, и всё вокруг снова встало на свои законные места. А бурная ночная близость лишь еще крепче зафиксировала этот союз.
На следующий день они вместе принялись решать сложную задачу: кому именно предстоит отправиться в обратный путь к племени Зака. Дорога через саванну предстояла долгая и изнурительная.
— Я здесь одна в пустой пещере ни за что не останусь, — категорично и наотрез заявила Мая. — Лучше я пойду к Заку сама. Дорогу я знаю отлично и добегу туда очень быстро.
— Никогда! — решительно отрезал Виктор. — Ты уже два раза благородно спасала мне жизнь, и после этого я отпущу тебя одну в дикую саванну? Кто его знает, с кем можно внезапно столкнуться по пути? И вовсе не обязательно это будут примитивные обезьяны, из-за стены кустов на тропу может запросто выскочить любой другой крупный хищник.
Как они ни спорили, компромисса найти не удавалось. В итоге единственный разумный тактический выход оставался один: выдвигаться обратно вдвоем.
— А вдруг за время нашего отсутствия кто-нибудь чужой опять нагло займет наш очищенный дом? — искренне волновалась Мая, собирая шкуры. — Я тогда от горя просто на месте умру.
— Пусть только попробует кто-нибудь сунуться, — шутя, но с уверенной силой заявил он. — Этот наглец будет иметь дело лично с Виктором и его автоматом. Ну что, готовы? Пошли?
— Вперед, — скомандовала Мая, и спутники синхронно сделали первый шаг, снова ступая на ту же самую каменистую тропу.
Они двинулись по маршруту не спеша, экономя силы. Погода в саванне стоял просто отличная. Сам поход выдался достаточно монотонным, размеренным и, к счастью, прошел совершенно без опасных приключений. Ночевки в скалах тоже были спокойными и теплыми. В конце концов они успешно перелезли через ту самую памятную яму-ловушку, и до пещеры племени Зака теперь оставалось пройти совсем чуть-чуть.
— Почти пришли, — тихо произнесла Мая, и Виктор отчетливо уловил в её голосе сильное волнение. Она остановилась на тропе и преданно посмотрела ему прямо в глаза.
Виктор и сам почему-то немного волновался, совершенно не зная, что именно их ждет впереди и как себя поведут туземцы. Мая на секунду задумалась, видимо, лихорадочно прокручивая в голове тактику своего поведения на совете. На саванну как раз плавно опускался тихий вечер, погода стояла чудесная, и в лагерной пещере все общинники гарантированно должны были быть в сборе после дневных забот. Наконец, глубоко вздохнув, Виктор и Мая очень крепко взялись за руки, уверенно прошли оставшуюся часть каменистой тропинки и вместе шагнули под скальные своды.
Внутри пещеры всё оставалось точно таким же, как и в день их изгнания, но неожиданное появление беглецов подействовало на общину как самый настоящий гром среди ясного неба. Все туземцы буквально замерли на местах. Первым со своего места порывисто поднялся вождь Зак и быстрым шагом направился прямо к ним. К огромному удивлению Виктора, Зак сначала крепко и тепло обнял Маю, а вслед за ней — и его самого. Затем предводитель что-то громко и повелительно крикнул в сторону соплеменников, и люди со всех сторон начали послушно подниматься со своих персональных шкур. Они медленно подходили ближе, уважительно останавливаясь ровно за пару шагов от прибывших гостей.
Когда всё племя наконец сгрудилось на площади единым плотным полукругом, вождь Зак взволнованно повернулся к Виктору и с глубокой дрожью в голосе произнес:
— Виктор, сразу после того, как ты ушел… вернее, после того, как мы тебя так позорно выгнали, мы целую неделю непрерывно думали об этом совете. И теперь мы все до единого четко осознали, что совершили очень страшную, непростительную ошибку, исключив тебя из общины. Я лично до сих пор горько сожалею об этом глупом решении и искренне прошу тебя простить меня, сильный воин.
Для Виктора такой поворот событий стал полной тактической неожиданностью. Он даже почувствовал себя довольно неловко, одиноко стоя перед лицом всего замершего племени. К тому же он за всю свою жизнь совершенно не привык, чтобы перед ним кто-то так официально и массово извинялся, особенно после суровой армейской службы на родине. Краем глаза он заметил, что Мая уже вовсю тихонько плачет от переполнявших её эмоций.
— Я никакой не великий шаман, я самый обычный, простой человек, — спокойно и с достоинством ответил Виктор, обводя толпу открытым взглядом. — И я, точно так же как и вы, тоже иногда совершаю в жизни досадные ошибки. Я полностью прощаю тебя, Зак. Мы с самого первого дня всегда по-дружески относились друг к другу, и я искренне хочу, чтобы мы так и оставались верными друзьями на очень долгое время.
Зак моментально шагнул вперед и еще раз крепко, по-мужски обнял Виктора, а тот в ответ уверенно похлопал его по спине. После этого к нему один за другим потянулись все стоявшие напротив туземцы. Каждый из них уважительно произносил короткое «прости», они обнимались, и эта церемония примирения непрерывно продолжалась до тех пор, пока не закончились все взрослые члены общины. Наконец к Виктору взволнованно повернулась сама Мая и крепко обвила руками его шею:
— Виктор… всё-таки ты самый настоящий, мудрый шаман! Как и всегда, ты оказался абсолютно прав, я честное слово не ожидала от своего народа такого благородства. Я просто готова прямо сейчас разрыдаться от счастья, мне бы в жизни и в голову не пришло, что нас могут так тепло и по-человечески встретить.
— Виктор, — снова торжественно взял слово вождь Зак, — отныне мы навсегда принимаем тебя в наше племя как полноправного брата. И я всем сердцем надеюсь, что ты сможешь со временем полностью позабыть ту нашу досадную ошибку от страха.
— То, что вы все здесь упорно называли моими шаманскими штуками, — громко обратился Виктор ко всей пещере, чтобы раз и навсегда закрыть эту скользкую тему, — на самом деле является самым обычным стрелковым оружием моего родного племени. Просто оно очень технологичное, сильное и способно эффективно уничтожать врагов на большом расстоянии. Когда-нибудь, через много веков, ваш собственный народ тоже неизбежно придет к этому знанию, и тогда у каждого воина в руках будут точно такие же, а может, и гораздо более мощные оружейные штуки.
По пещерным сводам мгновенно покатились радостные, ликующие крики и одобрительные возгласы. С плеч у каждого туземца будто бы разом спала огромная, гнетущая тяжесть. Люди начали было поворачиваться, собираясь расходиться по своим местам, как вдруг раздался звонкий голос Маи:
— Зак! Пожалуйста, не отпускай пока людей. У нас с Виктором есть то, что мы обязаны сказать общине, у нас есть чем вас всех по-настоящему обрадовать!
Вождь Зак немедленно остановил соплеменников и встал с ними в один ряд, готовый внимательно выслушать прибывших гостей. Он был явно и не на шутку заинтригован таким началом.
— Мая, — тихонько шепнул Виктор девушке, — давай лучше говори ты, а я пока присяду, — и он спокойно опустился на шкуру у костра.
Мая вышла в центр круга и во всех красках подробно рассказала общине обо всем, что с ними произошло за эти недели: начиная от его грандиозной одиночной битвы с ордой обезьян и заканчивая полной, генеральной уборкой скального замка. Виктор сидел в стороне и лишь без конца улавливал в её прерывистой, гортанной речи свое собственное имя. Когда девушка наконец закончила этот потрясающий рассказ, в пещере воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Даже сам вождь Зак от услышанных тактических подробностей просто натурально окаменел на месте.
— Виктор в одиночку полностью освободил наш законный родной дом, получил в бою тяжелые раны, и теперь только ему одному решать, как дальше поступать с этой пещерой, — веско подвела итог Мая.
Было отчетливо видно, что напуганное племя до сих пор физически не может поверить в реальность услышанного — в то, что родина их предков сейчас совершенно свободна от нечисти. Когда же до сознания людей это фантастическое известие наконец дошло, никто в толпе толком не знал, радоваться этому открыто или пока не стоит. Ведь судьба их возвращения домой теперь целиком зависела исключительно от воли чужака со светлыми волосами. Виктор решил устроить небольшую, чисто человеческую месть всем тем, кто еще недавно так единодушно проголосовал на совете за его немедленное отчисление из общины. Поэтому он стоял перед старейшинами с абсолютно невозмутимым видом и просто загадочно молчал, выдерживая гроссмейстерскую паузу.
— Виктор, спасибо тебе просто огромное за всё, что ты совершил ради нас, — искренне и с глубоким почтением произнес Зак, сделав шаг вперед. — Я слишком хорошо помню повадки тех свирепых обезьян, и нужно быть неимоверно, фантастически храбрым воином, чтобы просто решиться вступить с ними в открытый бой и победить. Я ведь помню, что в той стае было просто огромное, бесчисленное количество особей.
Мая стояла рядом с Виктором как немая. Она явно и с удовольствием подыгрывала своему мужчине, одновременно вымещая за это минутное унижение свою личную женскую злость на неблагодарную общину. Никто из туземцев не уходил с площади, все завороженно смотрели на Виктора и чего-то покорно ждали — разумеется, его окончательного вердикта. Наконец вождь Зак решил тактически разрядить эту давящую обстановку самым прямым и честным путем:
— Виктор, если это не секрет... скажи, что именно ты собираешься делать с нашим... — он осекся и быстро, уважительно поправился: — ...с бывшим нашим домом?
Наконец Мая решила, что с общины на сегодня вполне достаточно, и пора положить красивый конец этой психологической игре. Она вдоволь отомстила трусливым соплеменникам за обиду любимого и громко, на всю пещеру объявила:
— Виктор великодушно приглашает вас всех вернуться обратно на родину!
Что тут началось, описать словами было просто невозможно! Потрясенные люди плакали от счастья, дико прыгали, неистово танцевали у огня, с криками бросали высоко вверх свои мягкие шкуры. И вдруг Сильва — та самая девчонка, у которой когда-то произошла бурная разборка с Маей из-за гостя, — с разбегу подлетела к Виктору и от избытка чувств с размаху повалила его на землю. Сверху на эту праздничную кучу-малу с радостным визгом прыгнул кто-то еще из парней, затем следом навалился третий. В какой-то момент Виктор уже на полном серьезе испугался, что неблагодарное племя его сейчас просто от большой любви случайно раздавит насмерть, и громко запросил пощады и помощи.
Этот праздничный вечер стал по-настоящему незабываемым для каждого члена общины, и для них с Маей в том числе. Ни один человек в лагере этой ночью даже не думал ложиться спать. Абсолютно все туземцы увлеченно разговаривали, строили грандиозные планы на будущее, громко смеялись и тут же плакали от переполнявшего их счастья. И вскоре со всех сторон пещеры начали доноситься нетерпеливые, решительные выкрики:
— Собираем вещи! Уходим обратно прямо сейчас же, не теряя ни минуты!
Вождь Зак решительно вышел в самый центр площади и встал перед бурлящей толпой.
— Может быть, всё-таки выдвинемся завтра на рассвете? — попробовал он урезонить людей.
— Сейчас! — дружно и яростно закричали со всех сторон пещеры. — Идем прямо сейчас!
— Ну что ж, тогда оперативно собирайте пожитки, — Зак понимающе улыбнулся.
Буквально через полчаса всё племя уже было полностью готово к марш-броску и дисциплинированно стояло на широком выходе из пещеры. Виктор и Мая по праву возглавили походную колонну. Сразу за ними шел сам вождь в окружении группы крепких мужчин, следом двигались все женщины общины, а замыкало это шествие надежное прикрытие из остальных воинов. Пожитков у беглецов водилось совсем немного, в основном туземцы несли на плечах свои мягкие шкуры. Строй слаженно тронулся в путь по ночной саванне. Дойдя до той самой опасной ямы-ловушки, люди аккуратно обошли её через кустарник, точь-в-точь как до этого делали Виктор с Маей, а дальше никаких серьезных преград на маршруте уже не предвиделось.
Пройдя без остановки около шести тяжелых часов, измотанная колонна наконец сделала вынужденную остановку на ночлег. За этот безумный день устали абсолютно все. Виктор и Мая первыми расстелили свой походный лагерь, но девушка упрямо потянула его за руку чуть дальше от остальных, к самому краю защитных кустов. Она споро разложила шкуру на траве и страстно прижалась к нему своей обнаженной грудью.
— Мая, опомнись, а если нас сейчас случайно увидит кто-то из часовых? — попытался Виктор воззвать к её благоразумию.
— А мне абсолютно наплевать на них, — горячо прошептала она, и в ту же секунду всё началось по новой...
Утренний подъем в лагере оказался быстрым, даже молниеносным. Воодушевленные скорым возвращением на родину люди в один миг стояли в строю и с нетерпением были готовы продолжать движение. К огромному облегчению, Виктор и Мая успели проснуться и привести себя в порядок немного раньше остальных. Походный строй резво тронулся дальше.
Их обратный путь через бескрайнее поле был долгим и изнурительным, но, к общему счастью, никаких тактических проблем или нападений хищников на этот раз не случилось. В дороге монотонно менялись день и ночь, но любому тяжелому переходу всегда наступает логичный конец. Когда изголодавшееся по дому племя еще издалека завидело на горизонте родные очертания серых скал, удержать на месте людей стало невозможно: туземцы с радостными криками бросились бежать вперед наперегонки.
Когда Виктор и Мая самыми последними, не спеша вошли под своды освобожденного каменного замка, внутри царил полнейший, суматошный хаос. Обезумевшие от счастья общинники наперебой вспоминали, кто именно и где конкретно жил здесь до налета монстров. Многие путались от избытка чувств, с криками выбегали из одного темного прохода и тут же резво вбегали в другой, а затем в третий.
— Стойте все! — вдруг громко, на всю пещеру повысил голос вождь Зак, обращаясь к притихшему племени. Все люди моментально вышли из комнат на центральную площадь и замерли. — Мы вновь обрели этот прекрасный дом исключительно благодаря силе и отваге Виктора. Так вот, и это будет единственно честно по закону: пускай он сам прямо сейчас первым выберет себе любую понравившуюся комнату в этих стенах.
Такого уважительного жеста Виктор совершенно не ожидал. Он слегка растерялся и тихонько шепнул стоявшей рядом напарнице:
— Мая, а ты сама искренне хочешь жить в своей старой девичьей комнате или предпочтешь остаться со мной? Скажи честно, я ни в коем случае не обижусь.
— В своей, — открыто улыбнулась зеленая красавица. — Но это вовсе не значит, что мы теперь не будем проводить ночи вместе.
Виктор понимающе кивнул, немного подумал и громко объявил вождю свое решение:
— Меня бы вполне устроила одна из отдельных пещер снаружи, на плато. Желательно где-нибудь посередине ряда.
По его наблюдениям, такой скромный выбор гостя всех туземцев очень сильно обрадовал и успокоил. Всего через полчаса всё жилое пространство в огромном скальном комплексе было окончательно и справедливо распределено между семьями. Виктор мимоходом с улыбкой заметил, что некоторые отдельные внутренние комнаты сразу же дружно заняли молодые влюбленные пары. «Ага, — удовлетворенно подумал он. — Вот теперь всё наконец-то стало нормально, логично и понятно». На старой тесной стоянке бедолагам приходилось ради уединения тайно уходить в самый глухой конец пещеры и испуганно прятаться там впотьмах от чужих глаз. Здесь же, в просторном замке Скора, всё отныне обустраивалось как полагается у нормальных людей. Глядишь, благодаря такому комфорту, у этих светлых дикарей со временем наладится и цивилизованная семейная жизнь.
Мая, совершенно неожиданно для Виктора, выбрала себе комнату по соседству с жилищем Зака. Мужчину этот факт чуток покоробил, но, трезво поразмыслив, он пришел к логичному выводу. Зак был официальным вождем, а быть спутницей вождя в первобытном мире — дело почетное и статусное. К тому же Зак оставался для неё родным, человеком из одного племени Скора. А от самого Виктора можно было ожидать всего чего угодно — он мог бесследно испариться в любой день, вернувшись в свой далекий мир. Притом, если смотреть на вещи прагматично, Мая была просто хорошей, красивой дикаркой. Виктор за всё время их общения ни разу не слышал от неё каких-то серьезных, глубоких разговоров о создании крепкой семьи, долгосрочных планах на будущее или о чем-то подобном. Пока они находились наедине в пустой пещере, она делила ложе исключительно с ним, теперь же у нее в лагере появился большой выбор среди молодых воинов. А женщиной она была невероятно ненасытной, не знающей никаких пределов.
Виктор нутром почувствовал, что их бурная связь стремительно близится к логичному финалу, и мысленно отмахнулся: ну и ладно. Наверное, они просто успели изрядно приесться друг другу за те дни, что безвылазно куковали вдвоем. Конечно, за это время он успел к ней чуток привыкнуть, но эта привязанность не шла ни в какое сравнение с его глубинными чувствами к преданной Тине. Всего через неделю они с Маей окончательно отвыкнут друг от друга, и всё само собой встанет на свои места.
Он забрался внутрь своей новой отдельной пещеры на плато, расстелил на полу мягкую шкуру и принялся дотошно пересчитывать оставшееся оружие. От увиденного у Виктора буквально волосы встали дыбом: в его тактическом арсенале оставалось всего по одному полному рожку к автомату АК и к снайперской винтовке. Ну и верный пистолет с двумя обоймами. И всё, патроны были полностью на исходе. Ни о каком затяжном бое с крупными силами врага теперь не могло быть и речи. Если бы на них прямо сейчас внезапно напала новая крупная банда гоминидов, они бы без труда открутили Виктору башку голыми руками сразу после того, как он последними дефицитными пулями уложил бы первый десяток соплеменников. Тактическая ситуация складывалась критическая. Отныне любая лесная охота должна была вестись исключительно бесшумно, с помощью армейского ножа.
Вдруг с площади его громко позвали к костру. В центральном зале пещеры уже был полностью готов и разогрет ужин из принесенных с собой запасов, и вся община чинно сидела большим кругом вокруг огня. Едва Виктор присел на свободную шкуру, с места торжественно поднялся вождь Зак. Он обвел людей взглядом и с глубоким уважением в голосе произнес:
— Абсолютно всем, что мы сейчас имеем — нашим свободным домом, нашими удобными комнатами и долгожданным покоем, — мы целиком и полностью обязаны Виктору. Кроме того, этот сильный воин отважно спас наше племя от неминуемой гибели еще на старой тесной стоянке. Именно поэтому я официально предлагаю сделать его главным вождем нашего племени.
Зак замолчал, ожидая ответа, и вся пещера в тот же миг замерла в благоговейном молчании.
«Вот этой обузы мне сейчас только для полного счастья и не хватало, — со смешанным чувством иронии и досады подумал Виктор. — Я тут при первой же удобной тактической возможности собираюсь вовсю сваливать на ту сторону хребта, к жене и дочке, а он мне на полном серьезе предлагает возглавить первобытное племя. Да никогда на свете!»
Он уверенно поднялся со шкуры, открыто посмотрел на туземцев и громко объявил:
— Для меня это предложение — полная и очень приятная неожиданность. Это невероятно почетное, ответственное признание моих заслуг, и я искренне благодарен общине за оказанное доверие. Как и прежде, я всегда буду преданно помогать вашему народу всем, чем только смогу помочь. Но я твердо считаю, что лучшего, более мудрого и сильного вождя для Скора, чем Зак, на этом свете просто быть не может. Именно он разработал ваш великий побег из рабства и спас общину. Поэтому я от всего сердца благодарю каждого из вас, но принять этот высокий титул я никак не могу.
Видимо, искренняя речь Виктора пришлась по душе абсолютно всем присутствующим — со всех сторон пещеры послышались одобрительные возгласы и уважительные восклицания в его адрес. Вождь Зак подошел ближе и крепко, с благодарностью обнял его за плечи.
— Спасибо тебе, брат, — тихо произнес он и с достоинством вернулся на свое законное место у огня.
Они дружно и сытно поужинали, после чего всех туземцев окончательно развезло и потянуло в сон. Сказались долгий изнурительный путь через саванну, пережитые эмоциональные потрясения, радость от обретения родины и обилие вкусной калорийной еды. Люди один за другим принялись лениво расходиться по своим комнатам. Виктор тоже спокойно забрался к себе в отдельную пещеру, расстелил шкуру и устало прилег, вытягивая натруженные ноги.
ГЛАВА 7. АМУРНЫЕ РАЗБОРКИ.
Вскоре в полумраке входа бесшумно появилась Мая. Она привычным движением забралась под шкуру к Виктору, и по телу мужчины, как и всегда в её присутствии, мгновенно разлился знакомый обжигающий жар. Когда спустя время они остановились перевести дыхание и немного передохнуть, девушка вдруг посмотрела ему прямо в глаза и произнесла совершенно обыденным, ровным тоном:
— Виктор, я тебя очень сильно люблю, поверь мне. Я всегда и в любых обстоятельствах буду тебе верной, преданной подругой, и ты в любой миг можешь на меня положиться. Но я ухожу жить к Заку, я так окончательно для себя решила.
Она замерла, внимательно прощупывая взглядом его первую реакцию. Но Виктор остался абсолютно спокоен: еще пару часов назад у костра он четко просчитал в уме, что события развернутся именно по такому сценарию. «Молодец девка, по крайней мере, нашла в себе смелость сказать обо всем честно, прямо в лицо, а не за спиной», — с уважением отметил он про себя.
— Но если ты сам того захочешь, — как ни в чем не бывало продолжала Мая, — я без проблем буду тайно приходить и к тебе в пещеру, и к Заку.
Виктор уже ничему особо не удивлялся в этом затерянном мире, прекрасно зная по прошлым скитаниям, что подобные свободные отношения происходят практически во всех диких племенах.
— Мая, я искренне благодарен тебе за то, что ты выложила мне всё открыто и прямо, — спокойно ответил он. — Но я категорически не хочу делить тебя с кем-то еще. Раз уж так сложилось — оставайся с Заком, он действительно хороший, надежный мужик. А дальше время покажет.
— Но мы ведь в любом случае навсегда останемся с тобой близкими друзьями? — с надеждой спросила она.
— Конечно останемся.
— Виктор, а можно я открою тебе один наш очень важный секрет? — Мая робко приложила его ладонь к своему животу. — Я от тебя забеременела.
«Час от часу не легче, — ошеломленно подумал Виктор, чувствуя, как в голове завертелся вихрь мыслей. — Вот так тактический поворот».
— А если Зак случайно об этом узнает? Что тогда будет? — нахмурился он.
— А он уже всё прекрасно знает, я ему сегодня перед ужином сама обо всем подробно рассказала, — легкомысленно улыбнулась красавица.
— И как же он это воспринял? Не разозлился?
— Наоборот, он очень сильно рад! Зак сказал, что это просто замечательно, и что теперь он любит меня еще сильнее, чем прежде.
Да уж, существовали в этом первобытном укладе вещи, которые человеку из высокотехнологичного будущего со своей моралью было понять чертовски трудно. Но раз для местных жителей такой расклад являлся совершенно нормальным и естественным — значит, так тому и быть. Виктор находился у них в гостях, а не они у него. И выживать он был обязан по их суровым законам природы, а не навязывать свои устаревшие земные порядки.
— Виктор, мне уже скоро пора будет идти к нему... Можно нам в последний раз побыть вместе? — прошептала она, нежно обвивая его шею руками.
Отказать Мае Виктор просто физически не мог — тем более это было их чистое, честное прощание, а эта отважная девчонка за время их знакомства дважды спасала его от верной смерти. Когда всё кончилось и дыхание выровнялось, Мая тихонько спросила на прощание:
— Виктор... а если у меня с Заком вдруг со временем что-то не получится, я смогу снова вернуться к тебе?
Виктор на секунду крепко задумался. В его родном мире на родине он бы никогда в жизни не принял обратно девушку, которая сначала жила с ним, затем добровольно ушла к другому мужчине, а потом вдруг решила вернуться. Но здесь, в этом первобытном укладе, всё было намного проще и естественнее, да и с Маей ему всё это время было объективно очень хорошо. Но просто так сдавать свои позиции Виктор не хотел, поэтому, немного поразмыслив, выдал дипломатичный тактический ответ:
— Если к тому моменту у меня самого не появится другая женщина — то да, возвращайся.
— Вот и отлично, — с явным облегчением улыбнулась она. — Ну, я пошла к Заку, он меня уже ждет.
— Погоди... Он что, на полном серьезе знает, что ты сейчас находишься у меня?! — Виктор аж присел от неожиданности.
— Конечно знает, я ему сама открыто сказала, — как ни в чем не бывало пожала плечами светлая красавица. — Он только попросил, чтобы я не очень долго у тебя задерживалась.
У Виктора от таких откровений просто не нашлось слов. Он молча поцеловал её на прощание, и Мая сразу же резво убежала наружу. На всякий случай, чтобы окончательно убедиться, что это не какой-то хитрый розыгрыш, мужчина тихонько вылез вслед за ней из пещеры. Из темноты плато он своими глазами зафиксировал, что девушка действительно уверенно вошла в комнату к Заку.
Вернувшись на свои шкуры, Виктор ошеломленно покачал головой: «Ну и дела! Вот это обычаи у людей этого племени! И главное — всё тихо, мирно, абсолютно нормально, без лишних драк и сцен ревности, как и должно быть в их понимании». Ему стало немного грустно от внезапного одиночества, но затем он переключился на другие мысли и начисто позабыл о Мае.
Однако стоило ему только прилечь и закрыть глаза, как снаружи снова раздался негромкий шепот — кто-то настойчиво звал его по имени. «Если это опять Мая передумала, я её обратно ни за что не впущу», — жестко решил Виктор и осторожно выглянул на свет костра. К его глубокому удивлению, на этот раз перед его пещерой стояла Сильва.
«Так, понятно, — мысленно вздохнул он. — Спокойно поспать мне сегодня ночью явно не дадут».
— Виктор, можно к тебе зайти? У меня есть один очень важный разговор, — робко попросила Сильва, переминаясь с ноги на ногу.
— А этот разговор до завтрашнего утра никак не дотерпит?
— Нет, это сугубо ночной разговор.
— Ну, раз ночной — заходи, — согласился Виктор. — Если нужно поговорить, я всегда готов выслушать.
Вот только что именно туземка вкладывала в понятие «ночной разговор», он пока тактически просчитать не мог. Мужчина мимоходом заметил, что грудь у гостьи была полностью оголена, а коротенькая плетеная юбчонка мало что скрывала от взгляда. При этом фигура у Сильвы была высшего класса. Виктор волевым усилием отогнал эти грешные мысли и приготовился внимательно слушать.
— Виктор, ты хорошо помнишь тот день, когда мы с тобой впервые познакомились? — зашла она издалека, присаживаясь на край шкуры.
— Конечно помню. Ты тогда сама смело подошла ко мне на площади, и мы немного разговаривали.
— Я тебе хоть чуть-чуть понравилась тогда? — вопросы Сильвы были прямыми и бьющими точно в цель.
— Да, понравилась, скрывать не стану, — честно ответил он. — Но Мая на тот момент мне нравилась гораздо больше.
— Но Мая теперь ушла жить к Заку, — победно вскинула голову Сильва.
— Погоди, а откуда ты-то уже успела об этом узнать?
— Да у нас в пещере абсолютно все об этом знают, — легкомысленно отмахнулась девчонка. — И то, что Мая уже беременна от тебя, тоже все вовсю обсуждают.
Виктора в очередной раз искренне поразило, как такие сугубо интимные, личные новости умудрялись молниеносно разлетаться по лагерю буквально за какой-то час, не больше. Наверное, это тоже была одна из их неискоренимых племенных привычек или традиций — сразу рассказывать всё и всем вокруг. «Надо обязательно иметь это в виду на будущее и держать язык за зубами», — сделал он мысленную заметку.
— Ну и что теперь из этого следует? — Виктор вопросительно посмотрел на Сильву.
— А то, что теперь ты полностью свободен, — преданно заглянула она ему в глаза. — А я наконец-то открою тебе свой заветный секрет: я безумно влюбилась в тебя в ту самую секунду, как только впервые увидела на плато. И если бы не эта упрямая Мая, которая постоянно крутилась рядом с тобой, я бы пришла в твою пещеру уже очень-очень давно.
Теперь тактическая ситуация прояснилась окончательно, и всё вроде бы встало на свои законные места. Виктор наконец-то во всех деталях уяснил, что туземцы вкладывали в понятие «ночной разговор». Так бы эта девчонка сразу прямо и сказала, что пришла к нему в пещеру с однозначным намерением разделить ложе. Получался какой-то невероятно стремительный, интерактивный круговорот: не прошло и пяти минут, как он окончательно распрощался с Маей, как тут же на пороге во всеоружии появляется Сильва. Как говорится в старой земной поговорке: «свято место пусто не бывает».
— И что конкретно ты от меня сейчас хочешь, Сильва? — прямо спросил Виктор, открыто глядя на гостью.
— Хочу быть твоей постоянной подругой, — преданно ответила она. — И хочу жить здесь, в этой пещере, вместе с тобой.
— А зачем нам вообще жить вместе?
— Я очень хочу иметь от тебя детей, — тихо произнесла Сильва, опустив глаза. — Хочу преданно ухаживать за тобой, усыплять тебя после тяжелого дня, во всем помогать.
— Но ты ведь меня совершенно не знаешь, Сильва? Мы ведь толком и не общались.
— Ничего, со временем обязательно узнаю, — уверенно вскинула она голову.
— Скажи честно, а с кем ты еще здесь живешь... ну, в смысле, делишь шкуры по ночам? — Виктор задал этот довольно наглый вопрос без лишних прикрас, но после недавних откровений Маи он прекрасно понимал, что для местных жителей такая тема была вполне обычной и никого не оскорбляла.
— Ни с кем, — искренне ответила Сильва. — Я еще вообще ни с одним мужчиной в своей жизни не жила.
— А почему так? Ты ведь на редкость симпатичная девчонка.
— Правда? — её красивые глаза в тот же миг радостно загорелись. — Я просто раньше никого из наших парней не любила. Многие сильные воины из племени Скора настойчиво предлагали мне жить вместе, но я всем им наотрез отказывала. А теперь я по-настоящему влюбилась, первый раз в своей жизни.
Да уж, тактическая ситуация складывалась далеко не из простых, но при этом была по-человечески банальной. Молодая девчонка впервые искренне влюбилась, сам Виктор теперь остался абсолютно свободен — и что ему было делать в этих обстоятельствах? Мужчина крепко задумался. Он никогда в своей жизни не был легкомысленным бабником, но тут перед ним сидела уже третья по счету влюбленная женщина, если считать его прошлые союзы. Что ему оставалось делать? Бесспорно, Сильва была чертовски мила и симпатична. Во-вторых, судя по её словам, она действительно была невинной девушкой. В отличие от ветреной Маи, для которой на первом месте стояла плотская страсть, Сильва искала нечто гораздо большее: она робко говорила о семье, о рождении общих детей, то есть подходила к союзу вполне серьезно.
С другой стороны, Виктор отчетливо понимал, что настоящей, полноценной семьи у него в этой эпохе, скорее всего, никогда и ни с кем уже не будет — за исключением разве что преданной Тины, которая осталась по ту сторону гор, да и то её возвращение сейчас находилось под огромным вопросом. Но реальная жизнь шла своим чередом, и ему нужно было как-то выживать дальше в этой дикой глуши. Честно говоря, с самого первого мгновения, как неведомая сила забросила его сюда, в далекое прошлое Земли, он никогда по-настоящему не оставался один. На той стороне хребта с ним всегда неотлучно была верная Тина, на этой стороне — его одиночество делила яркая Мая. Но теперь он внезапно остался совершенно один в пустой пещере, а жить бобылем на суровой чужбине было невыносимо тоскливо.
— Сильва, — наконец спокойно произнес Виктор, бережно беря её за руку. — Ты действительно очень хорошая, добрая девушка, и ты мне искренне нравишься. Но я здесь — абсолютный чужак. Я вообще родом не из этих краев, и может случиться так, что в один прекрасный день я просто навсегда исчезну отсюда. А может, конечно, такого никогда и не произойдет. Ты сама хорошо понимаешь все эти риски?
— Я всё прекрасно понимаю, Виктор. Но я всё равно тебя очень сильно люблю, — тихо, но твердо ответила Сильва, не отводя взгляда.
— Чего именно ты сейчас от меня хочешь? — снова задал он прямой тактический вопрос.
Сильва густо покраснела, шумно выдохнула и призналась:
— Я хочу остаться здесь, в твоей пещере. Хочу, чтобы ты принял меня, полюбил крепко-крепко и чтобы мы всегда жили вместе.
«Ну что же, — философски рассудил Виктор про себя. — Жизнь упрямо идет вперед, и надо как-то жить дальше в этой реальности. Попробую. Может, она сама сбежит от меня гораздо раньше, чем я думаю».
Он ласково обнял Сильву, и в следующий миг они крепко сплелись в полумраке, словно две гибкие лианы в глухом лесу. Девушка действительно оказалась невинной девственницей. Конечно, в плане безумной страсти это было далеко не то, к чему он привык с ненасытной Маей, но в её нежности была своя, особая прелесть. Вскоре они мирно заснули, обнявшись на шкурах. Но их покой длился совсем ненадолго.
Спустя какое-то время Виктор сквозь сон опять отчетливо услышал, как кто-то снаружи настойчиво зовет его по имени. «Боже мой, это сегодня вообще когда-нибудь кончится или нет? — со смесью ужаса и смеха подумал он, открывая глаза. — Только, умоляю, не говорите мне, что на плато отыскалась третья девчонка, которая внезапно в меня влюбилась и не может без меня дышать. Скоро у меня здесь образуется самый настоящий первобытный гарем».
Он осторожно выбрался наружу и в тусклом свете угасающего костра увидел Маю. Вот уж к какому тактическому раскладу Виктор точно не был готов, так это к её внезапному возвращению среди ночи.
— Виктор, извини, что я так поздно пришла, — взволнованно зашептала она, переминаясь с ноги на ногу. — Но тут у нас возникла одна очень странная ситуация…
Виктор не стал вежливо предлагать ей войти внутрь, а остался стоять на самом пороге, внимательно слушая ночную гостью.
— Короче говоря, я совершенно не люблю Зака, — с досадой выпалила светлая красавица.
— Погоди, что у вас там уже успело случиться? — удивился он.
— Он смог уединиться со мной всего один-единственный раз, да и то еле-еле, после чего сразу же мертвецки заснул на шкурах, — недовольно фыркнула Мая.
Виктор за время их совместной жизни успел изучить Маю так же идеально, как устройство родного автомата Калашникова. Один-единственный раз для этой ненасытной бестии был лишь легкой, начальной разминкой, поэтому он прекрасно понимал, на что именно она сейчас так яростно жалуется.
— И что, из-за такой нелепой причины ты уже наотрез отказываешься с ним жить? — изо всех сил сдерживая улыбку, поинтересовался он.
— А кому вообще нужен такой слабый мужчина? — искренне возмутилась девушка. — Настоящий мужчина должен быть сильным и выносливым, точь-в-точь как ты, Виктор.
— И что же ты теперь собираешься делать посреди ночи?
— Я пришла обратно, чтобы жить вместе с тобой в этой пещере, — преданно заглянула она ему в лицо. — Ты ведь отлично помнишь наш недавний разговор? Ты сам твердо обещал, что без проблем примешь меня назад.
— Я всё прекрасно помню, Мая, — спокойно и серьезно ответил Виктор. — Но ты сама хорошо помнишь моё главное условие? Я четко сказал, что приму тебя обратно только в одном случае: если на тот момент буду абсолютно свободен.
— Помню, конечно, — растерялась она. — Но ты ведь и так свободен! Прошло всего несколько часов с тех пор, как мы с тобой расстались у костра.
— Извини, Мая, — Виктор качнул головой, делая шаг назад. — Но моё место уже официально занято.
На лице Маи мгновенно отразилось полнейшее, искреннее недоверие. Но прямо в эту секунду из темноты пещерного входа плавно показалась Сильва. Разумеется, влюбленная туземка всё это время не спала и во всех деталях слышала их ночной разговор у порога.
— Сильва, — обратилась к ней Мая, искренне удивившись её внезапному появлению. — У меня тут произошла небольшая житейская неприятность. Я хотела бы тебя очень попросить: мне позарез нужно серьезно поговорить с Виктором буквально на один час у меня в комнате. Ты не будешь против?
— Конечно не против, — легко и спокойно улыбнулась Сильва. — Если вам действительно надо поговорить, можете задерживаться и подольше.
Виктор ошеломленно переводил взгляд с одной девчонки на другую и решительно ничего не понимал в происходящем. То ли Сильва в силу своей девичьей невинности наивно не догадывалась, зачем именно Виктор так срочно понадобился темпераментной Мае посреди ночи, то ли для местных жителей подобные рокировки были абсолютно привычной, нормальной практикой.
— Подождите, девушки, — наконец решительно вмешался он в их диалог. — Вы тут меня так увлеченно делите между собой, что даже забыли спросить моё собственное мнение. По-моему, это уже явный перебор.
— Виктор, — умоляюще посмотрела на него Мая. — Ты разве сам не хочешь сейчас поговорить со мной наедине?
— Виктор, — ласково вмешалась Сильва, мягко подталкивая его к выходу. — Я тебя очень прошу, сделай мне такое одолжение, сходи и спокойно поговори с Маей. Она на самом деле очень хорошая.
— А если я сам категорически не хочу никуда идти? — задал он прямой тактический вопрос обеим соперницам.
— Ну, пожалуйста, — жалобно и просительно выдохнули девчонки почти в один голос.
«Ладно, — обреченно подумал Виктор. — Я всё равно ни хрена и никогда не пойму в их запутанных первобытных отношениях. Да и не надо мне в это лезть. Сделаю так, как меня дружно просят обе, от этого визита я точно ничего ценного не потеряю».
Он быстро оделся и вышел на площадь. Сильва на прощание нежно поцеловала его в губы и весело помахала рукой вслед. Они с Маей быстрым шагом прошли к её новой комнате, расположенной по соседству с вождем. Внутри всё уже было обустроено очень уютно и чисто. Не успел Виктор даже оглянуться и перевести дыхание, как с размаху очутился на мягких шкурах на полу. Боже, что тут сразу же началось!
— За один короткий час мы с тобой точно не управимся, — страстно прошептала в коротком перерыве ненасытная Мая. — Но Сильва нам официально разрешила побыть подольше, так что...
Их безумная ночная близость затянулась до предела. Действительно, интимные отношения с дикой страстной Маей и скромной нежной Сильвой отличались друг от друга как небо и земля. Под утро Виктор возвращался к себе в пещеру выжатым до последней капли, как лимон, но в высшей степени довольным таким бурным «разговором». Честно говоря, ему было немного стыдно и неловко смотреть Сильве прямо в глаза. Но влюбленная туземка и не думала спать — она преданно сидела на подстилке и терпеливо ждала его возвращения.
— Ну, как прошел ваш ночной разговор? — с доброй улыбкой спросила она. — Тебе понравилось?
Виктор смущенно кивнул головой.
— Я очень рада, честное слово, рада за тебя, — Сильва ласково прижалась к его плечу. — Если Мае когда-нибудь снова понадобится с тобой так же серьезно поговорить — сделай мне одолжение, никогда ей не отказывай.
Они крепко обнялись и мгновенно погрузились в глубокий, безмятежный сон.
ГЛАВА 8. БУДНИ НА НОВОМ МЕСТЕ.
Утром они проснулись точно так же, как и заснули — крепко сжимая друг друга в объятиях. Симпатичное лицо Сильвы буквально сияло от подлинного счастья.
— Спасибо тебе, Виктор, — тихо прошептала она. — Мне этой ночью было очень-очень хорошо с тобой.
— Мне тоже, — искренне ответил он.
Про ночной визит Маи больше никто из них двоих даже не вспоминал, словно этой бурной интермедии вообще никогда не происходило в реальности. Они дружно выбрались из своего наружного жилища и направились вглубь центральной пещеры. Молодежь к этому моменту уже вовсю повылазили из своих каменных комнат и споро занимались утренними бытовыми делами. Вскоре на площади показался вождь Зак и целенаправленным шагом направился прямиком к Виктору. Они уважительно поздоровались. Лицо предводителя оставалось абсолютно спокойным, дружелюбным и ровным, как и всегда. Никаких двусмысленных намеков, скрытой ревности или косых взглядов из-за женщин, а тем более из-за Маи, в его поведении не прослеживалось и близко.
— Послушай, Виктор, — уверенно произнес Зак, поправляя ремень костяного ножа. — Мы сейчас всем охотничьим отрядом оперативно выдвигаемся на промысел в наш ближайший лесок. Я эти заросли отлично знаю с самого раннего детства. Не ходи сегодня с нами в чащу, побереги силы и как следует отдохни после дороги. Мы и без твоего шаманского оружия гарантированно принесем сегодня сытного мяса на всё наше племя, вот увидишь. Лучше оставайся здесь на плато, отдыхай и бдительно присматривай за общим порядком. Будь на время нашего отсутствия моим официальным заместителем или старшим по дому. Ты не обидишься на такое решение?
— Да нет, Зак, какие обиды, — с легким облегчением ответил Виктор. — Как скажешь, так и сделаем. Удачной вам охоты в лесу.
Зак отошел, а Виктор крепко задумался. Конечно, дичи охотники принесут и без него. Но, возможно, вопрос заключался совсем в другом? Что, если вождь, зная о недавней размолвке между ним и Сильвой, просто хотел дать ему возможность снова помириться с Маей? Виктор не раз замечал, как Зак смотрит на нее — она явно все еще нравилась вождю. Неужели он прознал об их ночном разговоре?
В этих местных амурных раскладах Виктор, как всегда, ничего не понимал. Он вспомнил, как Мая из-за него сильно поругалась с Сильвой еще в той, первой пещере, а теперь они стали лучшими подругами. Прокрутив все это в голове, он попытался расставить точки над «и».
Если в племени появлялся одинокий парень или девушка, за них сначала шли настоящие бои. Так продолжалось до тех пор, пока кто-то не побеждал и не объявлял избранника своим. У местных это называлось «дружить». При этом каждый смотрел на увлечения своей половины сквозь пальцы, главное, чтобы человек исправно выполнял свои бытовые обязанности. Все, что касалось сторонних связей, никого абсолютно не интересовало. Выходил странный парадокс: если партнер имел успех на стороне, другому это даже льстило — значит, его пара пользуется спросом. Настоящее безумие!
Вскоре охотники собрались и ушли в тот лесок, где недавно бывал Виктор. Делать парню было нечего, он немного прогулялся по тропинке, а когда вернулся, то увидел, что Мая о чем-то увлеченно беседует с Сильвой. Наконец Сильва радостно кивнула, а Мая решительно направилась к нему. Обняв Виктора как ни в чем не бывало, она выпалила:
— Я обо всем договорилась с Сильвой, у меня к тебе разговор.
Виктор уже начинал привыкать к местным обычаям, но все же с легким упреком произнес:
— Мая, тебе не кажется, что для начала нужно было спросить меня?
Девушка на секунду задумалась, искренне не понимая его недовольства:
— А разве ты против? Разве я делаю что-то плохое? Нам разве не хорошо вместе? Ты ведь никогда мне ничего не говорил.
«Ну вот, приехали», — мысленно усмехнулся Виктор. Исходя из местной логики, он понял, что эта связь с Маей теперь будет тянуться бесконечно.
— Виктор, милый, я знаю, что виновата перед тобой, когда ушла к Заку, — тихо сказала она. — Это было моей ошибкой, и я постепенно ее исправляю.
— И ты очень этого хочешь?
— Я просто сгораю от нетерпения! И Сильва тоже очень хочет. Кстати, ты не возражаешь, если она побудет с нами? Она так просила меня научить ее всему. Сильва ведь еще совсем молодая, ничего толком не знает и не умеет. Может, разрешишь ей, хотя бы раз?
У Виктора едва голова не пошла кругом. Чем дальше в лес, тем больше дров! Впрочем, в этом первобытном мире его уже трудно было чем-то по-настоящему удивить.
— Делайте что хотите, — обреченно произнес он вслух.
Мая приняла его слова за полное согласие и радостно побежала звать подругу.
— Спасибо тебе, Виктор, — искренне шепнула подошедшая Сильва. — Я так рада и так тебе признательна.
Виктор что-то невнятно пробурчал, и они втроем направились в жилище Маи. Поначалу ему было крайне неловко под внимательным, изучающим взглядом Сильвы. Однако вскоре он решил махнуть на всё рукой и перестал замечать окружение. «До чего же я докатился, — промелькнуло у него в голове в минуту затишья. — Словно в каком-то странном любовном треугольнике». Когда всё закончилось, они с Маей обессиленно опустились на мягкие шкуры, тяжело переводя дыхание. Сильва, посчитав, что её присутствие больше не требуется, покинула их — взволнованная и явно оставшаяся довольной увиденным.
— Мая, а почему бы тебе всё-таки не вернуться к Заку? — тихо спросил Виктор, повернувшись к девушке. — Возможно, в чем-то он уступает, зато у него есть множество других мужских достоинств. Да и вождь он, как-никак.
— Не знаю, — задумчиво ответила она. — После наших слов я еще раз хорошенько подумаю. Ты прав, Виктор, прости меня за былые глупости. Быть может, придет день, когда мы снова сблизимся?
— В этой жизни, Мая, всё может случиться.
Она нежно обняла его и поцеловала на прощание. Виктор ответил на объятия. Главный вопрос был решен, и былая недосказанность исчезла. Парень лишь немного переживал о том, что именно из произошедшего сегодня дойдет до ушей Зака.
Чуть позже Виктор отыскал Сильву, и они вместе укрылись в глубине своей пещеры.
— Ну и что ты скажешь обо всем этом? — поинтересовался он.
— Я просто в восхищении! — восторженно призналась девушка. — Ничего подобного мне еще видеть не приходилось.
— А тебе не кажется, что это неправильно? Что ты должна быть только со мной, а я — только с тобой?
— Нет, Виктор, что ты такое говоришь? — искренне удивилась она. — У нас в племени так поступают многие, и никто не считает это дурным поступком.
— Это я уже понял, — вздохнул он. — Но почему ты так легко уступила меня другой, пусть даже на время?
— Я никогда и никому тебя совсем не отдам! — горячо возразила Сильва. — Мая хорошая, она побыла с тобой час или два, но ведь не останется насовсем.
— Сильва, — серьезно произнес Виктор, заглядывая ей в глаза. — Если ты сама станешь такой же чуткой и нежной, как Мая, мне вообще больше никто не понадобится. Понимаешь меня?
— Да, понимаю. Но мне еще нужно во всем разобраться. Позволь мне и дальше быть рядом во время ваших встреч. Это так необычно и так сильно волнует душу!
— Как хочешь, — сдался Виктор. — В конце концов, мы живем вместе, ты моя названная подруга. Поступай, как знаешь.
— Правда?! — вскрикнула Сильва, и её лицо мгновенно озарилось счастливой улыбкой.
Она порывисто бросилась к нему, увлекая за собой на шкуры. Сопротивляться такому натиску Виктор был просто не в силах, да и, признаться честно, совсем не хотелось. К тому же он с радостью отметил, что в поведении Сильвы уже начали проявляться первые приятные перемены.
Все женские вопросы, казалось, наконец-то уладились. Появилось много свободного времени, и Виктор решил заняться серьезными вещами — просто спокойно подумать. Он немного отошел от стоянки по тропе и присел на крупный камень. В памяти всплыли слова Маи, особенно её рассказ о далеком путешествии прадеда на ту сторону хребта и обратно. Выходило, что нужно идти куда-то далеко по этой самой дороге. Сначала на пути должно встретиться селение дружественного племени. Затем следовало продвигаться дальше, а вот потом начинались какие-то «звери». Что именно это значило? Или там действительно скрывался потайной лаз, по которому животные перебирались через горы? Но подобное объяснение казалось слишком простым. Только прадед Маи сумел проделать этот путь. Будь там обычная звериная тропа, ею давно бы воспользовались люди как с той, так и с этой стороны. Похоже, старик придумал нечто уникальное, и в его задумке как-то участвовали дикие звери. Виктора явно ждала задачка не для слабоумных. В любом случае, рано или поздно туда предстоит отправиться, и путь обещал быть неблизким. А поскольку сейчас он все равно оставался без дела, можно было выйти в дорогу завтра же утром.
Виктор вернулся на стоянку. Здесь ничего не изменилось. Все откровенно скучали: кто-то изредка выходил прогуляться, кто-то лениво чистил шкуры. Настоящая, удушающая тоска.
Сильва не сводила с него внимательного взгляда. Впрочем, Мая тоже посматривала в его сторону. Парень подсел к Сильве и тихо произнес:
— Завтра мне нужно отправиться в одно очень далекое путешествие. Дней на семь, а может, и больше.
— Ты ведь возьмешь меня с собой? — тут же с надеждой спросила она.
— Наверное, нет. Дорога тяжелая, долгая, да и возвращение будет непростым. Тебе лучше остаться здесь, отдохнуть или заняться делами племени.
— Виктор, милый, я просто умру от тоски, если тебя не будет рядом хотя бы день, — горячо зашептала она. — Ты не смотри на меня так, я сильная. Смогу нести любые вещи и не отстану от тебя ни на один шаг. Может, в чувствах я еще не всему научилась, но в настоящей жизни ты меня еще плохо знаешь!
Было видно, что девушка загорелась этой идеей и готова на всё, лишь бы не разлучаться. Виктор невольно вспомнил Маю: сколько раз её помощь оказывалась бесценной в их странствиях? Чем же Сильва хуже?
— Хорошо, — в конце концов согласился он. — Наполни флягу водой и прихвати побольше еды, если, конечно, удастся её раздобыть.
Лицо Сильвы мгновенно озарилось широкой счастливой улыбкой.
— А Маю мы брать не будем? — совершенно естественным тоном поинтересовалась она.
— Об этом я как-то не подумал, — честно признался Виктор.
Да, за последнее время Сильва и Мая действительно стали близкими, настоящими подругами. Виктор никак не препятствовал этой дружбе, хотя их необычные встречи втроем время от времени продолжались. Девушки проводили вместе много времени, постоянно о чем-то шептались, смеялись и обзавелись собственными секретами. Теперь их вообще трудно было разлучить.
Наконец день начал клониться к вечеру. От затянувшегося безделья Виктор уже буквально изнемогал. «Быстрее бы прошла эта ночь», — думал он, предвкушая завтрашний путь.
Вскоре показались охотники. Дичи они, действительно, принесли в избытке. Женщины племени тут же принялись за разделку добычи, а мужчины занялись разведением костров. Прогуливаясь неподалеку, Виктор заметил, как Мая подошла к Заку и ласково погладила вождя по щеке. Тот в ответ с улыбкой обнял её за талию. «Ну вот, процесс пошел», — с облегчением подумал парень.
Сытный ужин удался на славу, еды хватило всем с избытком. Наевшись, люди начали потихоньку разбредаться по своим привычным местам. Виктор проводил взглядом Маю, которая направилась к жилищу Зака, а сам вместе с Сильвой пошел в их уединенный угол пещеры. В этот вечер Сильва устроила для него настоящий отдых: она принялась нежно массировать ему плечи и спину. Виктор чувствовал себя на вершине блаженства и от такой неожиданной заботы едва не уснул — Мая никогда прежде не делала для него ничего подобного. Чуть позже он решил отблагодарить подругу и ответил ей тем же, устроив ответный сеанс расслабляющего массажа, который доставил девушке не меньше радости. Когда они закончили, Сильва ласково обняла его и тихо спросила:
— Может, позовем Маю? Ты ведь не против?
— Она ушла к Заку, — удивленно напомнил Виктор.
— Да, но ты же знаешь, у них это не займет много времени. К тому же мы завтра уходим в далекий путь и очень долго её не увидим. Хочешь, я быстро сбегаю за ней?
— Дорогая, поступай, как посчитаешь нужным, — улыбнулся он.
Сильва легко выпорхнула наружу и уже через пару минут вернулась вместе с Маей. О своем скором походе девушки пока никому из племени не рассказывали.
— Я и сама уже собиралась заглянуть к вам, — с улыбкой призналась Мая.
Она присела рядом, увлекая Виктора в водоворот искренней нежности и ласки. В полумраке пещеры, прикрыв глаза от нахлынувших чувств, он ощущал тепло рук обеих девушек — их забота и ласка сменяли друг друга, даря парню абсолютное умиротворение. Наконец, открыв глаза, он встретился взглядом с улыбающейся Сильвой.
— Это был наш маленький общий сюрприз для тебя, — прошептала она. — Мы вместе всё придумали. Тебе понравилось?
— Очень, — искренне ответил Виктор.
«Ну и дела, — качая головой, мысленно усмехнулся он. — Таких подарков я от них точно не ожидал». Пригревшись на мягких шкурах, все трое вскоре крепко заснули.
ГЛАВА 9. В ГОСТЯХ.
На следующее утро все проснулись бодрыми и полными сил. Первым делом Виктор и Сильва вытащили из глубины пещеры свои шкуры и дорожное снаряжение. Вслед за ними к сборам подключилась и Мая. Осмотрев свои запасы оружия, Виктор нахмурился — патронов оставалось совсем немного. И всё же он принял твердое решение забрать с собой абсолютно всё. Если в этом далеком путешествии возникнет хоть малейшая угроза их жизням, он был готов использовать каждый последний заряд до единого.
Перед самым выходом Виктор заглянул в глубь пещеры и увидел, что Зак и Мая стоят вместе, о чем-то тихо беседуя. Он подошел ближе и тепло поздоровался с обоими. Мая порывисто шагнула вперед и поцеловала его в щеку, на что вождь не обратил ровным счетом никакого внимания — местная простота нравов по-прежнему брала свое.
— Зак, мы отправляемся с Сильвой в дальний путь, недели на две, — спокойно предупредил Виктор. — Решил поставить тебя в известность, чтобы в племени не волновались.
В глазах Маи на мгновение промелькнула тень зависти: её привычное место верной спутницы теперь заняла другая. Возможно, она и сама попросилась бы с ними, но понимала, что сейчас это неуместно.
Сам же Виктор настраивался на серьезное и опасное приключение. Меньше всего его сейчас занимали мысли о романтике. Да, он согласился взять с собой Сильву, но видел в ней прежде всего надежного товарища, способного помочь в непредвиденной ситуации. Окажись рядом еще и Мая, это был бы уже не тяжелый поход, а совсем иное, полное ненужных капризов мероприятие.
— А в какую сторону вы держите путь, если не секрет? — поинтересовался Зак.
Виктор неопределенно указал рукой в сторону раскинувшегося за хребтом ущелья.
— В тех краях когда-то давно жила дружественная нам община, — пустился в воспоминания вождь. — Я был совсем мальчишкой, но хорошо помню, как мы ходили к ним с родителями, а они порой навещали нас. Прекрасные, добрые люди. Если судьба приведет вас в их земли, обязательно расскажите о нас и передайте им огромный привет. К слову, мы с ними всегда говорили на одном наречии.
— Мы обязательно разыщем их, — твердо пообещал Виктор.
— Это очень далекий край, так что пусть тропа ваша будет легкой, — напутствовал Зак.
Мая вновь ласково поцеловала парня на прощание.
— Береги себя, Виктор, — тихо произнесла она, заглядывая ему в глаза. — Меня не будет рядом, но помни, что ты мне очень нужен.
— Не волнуйся, Мая, со мной всё будет в порядке, я ведь иду не один. — Виктор коротко кивнул и вышел на свет.
Наконец они тронулись в путь. Погода стояла прекрасная, а пологий склон обещал легкую дорогу.
— А почему мы идем именно туда? — с невинным любопытством спросила Сильва, шагая следом.
— Нужно разведать одно важное место, — уклончиво ответил Виктор. — Путь предстоит неблизкий и тяжелый. Если хочешь, ты еще можешь вернуться назад, пока мы близко.
— Нет, ни за что! — возмутилась девушка, даже слегка обидевшись. — Я не боюсь ни трудностей, ни усталости. Придет время, и ты узнаешь, на что я способна. А что это за место?
— Оно действительно очень, очень далеко. Придется идти много дней и ночей.
Сильва разительно отличалась от Маи, являясь, пожалуй, полной её противоположностью. Она была тихой, мягкой, удивительно нежной и немного замкнутой. Если Мая всегда решительно рвалась вперед, то Сильва предпочитала затаиться и выжидать. Если Мая четко знала свои цели и добивалась своего любыми путями, то её подруга терпеливо ждала удобного случая. Виктор знал девушку всего несколько дней. Кто мог угадать, какие еще тайны скрывает её душа?
В таком ритме они провели в пути около недели. Взятые со стоянки запасы еды подошли к концу. Настоящие трудности начались на третий день голодовки, когда в редком лесочке Виктору лишь чудом удалось точным ударом ножа добыть мелкую лесную зверушку.
Сильва быстро разделала добычу и, ловко покрутив сухой палочкой, развела костер. Они пожарили мясо, часть съели сразу, а оставшихся запасов должно было хватить, по крайней мере, до пещеры друзей, если Виктор не ошибался в своих расчетах.
Спутница не донимала его лишними расспросами, но те редкие вопросы, которые она всё же задавала, часто ставили парня в тупик.
— Виктор, а из какого ты племени? — спросила она, преданно глядя на него у костра.
— Мое племя называется Вечер.
— А где оно находится?
— Эх... Мой родной дом так далеко, Сильва, что до него ни за что не дойти.
— Но как же ты сам добрался сюда?
— Меня принесло ветром. Случился страшный, огромный ураган. Меня подняло высоко в воздух и несло очень-очень долго, а потом опустило на землю прямо здесь.
— И ты там, у себя, всегда ходил с этим грозным оружием, раз ветер принес тебя вместе с ним?
И всё в таком же роде. Виктору приходилось выкручиваться как только мог, сочиняя сказки на ходу. На стоянках, среди ночной прохлады, их часто тянуло к уюту и душевному теплу: Сильва нежно ласкала его, согревая после тяжелого перехода, а он с неизменной нежностью отвечал ей взаимностью, чувствуя, как они сближаются.
Взятые из прошлого племени припасы давно подошли к концу, но, поднявшись на следующее утро, Виктор интуитивно почувствовал, что цель уже близко. Им пришлось преодолеть еще порядочное расстояние и сделать несколько сотен шагов вдоль скалистой гряды, прежде чем стало ясно: за очередным каменным выступом скрывается та самая долгожданная пещера. Чутье не обмануло парня.
За небольшой скалой наискосок виднелся просторный вход. Когда путники осторожно переступили порог, то застали внутри четырех взрослых людей и маленького ребенка. В самом центре пещеры сидел невысокий, слегка полноватый мужчина лет пятидесяти с угрюмым лицом и тронутыми сединой светлыми волосами. Рядом с ним устроилась женщина примерно тех же лет — худенькая, с похожими чертами лица; по её щекам почему-то катились слезы. Ближе ко входу, по правую руку от них, стоял крепкий, мужественный белый парень. Судя по фамильному сходству, это был их сын. По левую сторону замерла приятная, симпатичная девушка, явно его сестра. На коленях она держала обаятельную малышку, которая уставилась на незваных гостей любопытными светлыми глазенками. Девушка тоже тихо плакала.
Виктору и Сильве мгновенно стало не по себе. Было очевидно, что они пришли совсем некстати и в этих стенах только что разыгралась тяжелая ссора или настоящая трагедия.
Пришельцы поспешили представиться и назвать свои имена.
Услышав их, мужчина резко вскочил на ноги и крепко, по-отцовски обнял каждого из гостей. Он радушно пригласил их пройти вглубь, представил своей верной подруге — для Виктора эта женщина выглядела как самая настоящая законная жена, — а также сыну и дочери. Хозяин усадил уставших путников на мягкие шкуры, предложил им чистой воды и попросил поведать о жизни их племени.
Честно говоря, Виктору прежде всего хотелось узнать, что именно здесь стряслось, чтобы правильно ориентироваться в ситуации. Парень был приятно удивлен, впервые в этом диком мире встретив полноценную, крепкую семью, где бок о бок жили сразу три поколения. И он мягко, но прямо обратился к главе семейства с вопросом о случившемся. Мужчина поначалу пытался уйти от ответа, но было видно, что глухая боль в его сердце настолько велика, что сдерживать её внутри себя он больше не находил сил.
Вот какую историю поведал хозяин пещеры:
— Раньше наша община насчитывала двадцать два человека. Конечно, со временем старики уходили из жизни, и в итоге нас осталось всего двенадцать. Мы жили хорошо, как и всегда, но три года назад, неведомо откуда, здесь появились самые настоящие крылатые чудовища. Они стали нападать на людей и уносить их всё чаще и чаще. Наш маленький род из-за этого стремительно таял.
— Извините, что перебиваю, — мягко вклинился в разговор Виктор. — Что это за монстры? Опишите их, если можете.
— Это огромные, жуткие птицы, — подхватила рассказ женщина, утирая слезы. — Они обосновались совсем неподалеку, прямо напротив нашего жилища. Поначалу их прилетело всего две, но шло время, и тварей становилось всё больше.
— Вы можете показать направление, откуда они обычно прилетают и где устроили свои гнезда? Хотя бы примерно.
Вперед решительно подался молодой парень и указал рукой в сторону горизонта. Виктор поднялся, вскинул винтовку с оптическим прицелом и внимательно вгляделся в указанную сторону. Метрах в четырехстах от них возвышалось нечто вроде древней конусообразной скалы с совершенно отвесными, неприступными склонами. На её вершине чернел глубокий кратер, внутри которого Виктор отчетливо разглядел то, что когда-то уже видел сквозь щель в утесе на дальнем острове. Это была точно такая же хищная крылатая тварь, какую он однажды подстрелил, защищая людей в племени Кора. Тогда этот монстр бесшумно подкрался из поднебесья и едва не растерзал одну из женщин.
— Я знаю эту птицу, — хмуро обронил Виктор. — Рассказывайте дальше.
— Я уже говорил, что нас оставалось совсем мало, — глухо продолжил мужчина. — Выходить наружу стало смертельно опасно, но ведь нам по-прежнему нужно было добывать пищу и носить воду. Сегодня на рассвете эта тварь камнем рухнула вниз и унесла моего второго сына, когда он побежал к ручью...
Отец резко умолк, не в силах продолжать, а плач женщин в пещере зазвучал с новой, надрывной силой.
Виктора захлестнула глухая ярость. Перед ним была, возможно, самая первая настоящая, крепкая семья в этом суровом первобытном мире, а дикая природа каменного века не давала им просто жить.
В этот момент он поймал на себе взгляд Сильвы. В её глазах читалась немая, отчаянная мольба. Девушка словно без слов говорила ему: «Виктор, помоги им, умоляю. Ведь ты же всё можешь!»
И парень принял окончательное, бесповоротное решение: будь что будет, но с этим зловещим логовом он покончит раз и навсегда.
Тут же Виктор заметил еще одну деталь: сын хозяина буквально впился взглядом в Сильву, замерев от её красоты. «Похоже, влюбился с первого взгляда, — мимоходом отметил про себя парень. — Что ж, на такую красавицу трудно не засмотреться».
Виктор жестом попросил всех присутствующих отойти вглубь пещеры, подальше от входа.
— Сейчас мы постараемся отомстить за вашу потерю, — уверенно и твердо произнес он, глядя на плачущую мать. — Сделаем так, чтобы вы снова могли жить спокойно.
Женщина посмотрела на него с робким недоверием. Виктор тем временем снял с плеча снаряжение, аккуратно положил на каменистый пол автомат Калашникова и поудобнее перехватил винтовку с оптикой.
Видимость была отличной. Виктор внимательно пересчитал силуэты: на скале устроились восемь взрослых птиц и двое птенцов. Оставлять в живых нельзя было никого, угрозу следовало ликвидировать полностью. Труднее всего дело обстояло с птенцами — их небольшие головы лишь изредка и ненадолго показывались из глубокого гнезда. Было бы очень кстати выманить хотя бы часть стаи поближе к пещере, чтобы сберечь дефицитные патроны и пустить в ход автомат.
«Ну ладно, пора начинать, — хладнокровно подумал Виктор, плотнее прижимая приклад к плечу. — Давненько я не участвовал в боях местного значения».
Едва голова одного из птенцов замерла над краем гнезда, парень плавно нажал на спуск. Смертоносная пуля четко поцеловала цель. Оглушительный грохот выстрела, многократно отраженный эхом от скал, до смерти напугал стоявших за спиной людей и переполошил крылатых тварей — вся стая с диким шумом поднялась в воздух.
«Отлично, — отметил про себя Виктор, провожая их взглядом через оптику. — Со вторым птенцом проблем уже не будет».
Так и случилось. Второй выстрел оказался столь же безупречным. Встревоженные птицы долго парили высоко над своим логовом, совершенно не понимая, откуда исходит невидимая опасность. Минут двадцать ушло на то, чтобы всё окончательно стихло. Виктор терпеливо ждал. Хищники постепенно начали по одному опускаться на каменистый край круглого кратера. Гнездо имело форму идеального кольца, и парень решил пойти на хитрость — попробовать прошить одной пулей сразу двух чудовищ. Он выбрал крупную особь, ровно на линии за которой сидела вторая птица. Долго и тщательно выверял прицел, затаив дыхание, и наконец выстрелил. На дно кратера одновременно рухнули две туши, а остальные пернатые монстры снова с криками взмыли в поднебесье.
«Есть! — мысленно возликовал Виктор. — Один патрон сэкономил».
Снова потянулись долгие минуты ожидания. Еще через треть часа его снайперский трюк увенчался успехом во второй раз.
«Сегодня удача на моей стороне, а значит, наше дело правое и мы победим».
В живых оставалось четыре птицы, и Виктор прекрасно понимал, что совместить их на одной линии больше не удастся. Он проверил магазин винтовки — оставалось всего четыре патрона. «Да уж, — со сдержанным сожалением подумал он. — После этой бойни мое лучшее оружие превратится в бесполезный кусок металла». Нужно было как-то заставить тварей пойти в атаку, но как? Они лишь кружили на безопасном расстоянии и снова садились на край скалы.
Точным выстрелом он снял еще одну. В небе кружилась троица. Выждав момент, Виктор уложил следующую. Оставалось две птицы и всего два патрона в винтовке. Тогда парень решился на отчаянный шаг: отложив оптику, он перехватил автомат Калашникова, дал короткую громкую очередь в воздух, после чего выскочил из пещеры, привлекая к себе внимание прыжками и взмахами рук. Ему удалось разъярить хищников. Заметив человека, обе оставшиеся твари синхронно развернулись в воздухе и с грозным клекотом пошли по прямой прямо на него.
«Двух сразу из автомата на лету могу не положить». Виктор мгновенно вскинул винтовку и навскидку щелкнул предпоследнюю птицу. Последний монстр стремительно приближался, выставив вперед жуткие когти. Парень намертво вцепился в автомат.
«Только бы хватило зарядов, — бешено колотилось сердце. — Надо подпустить еще ближе, наверняка».
И в тот самый миг, когда крылатая тварь оказалась буквально в десяти метрах от входа в пещеру, Виктор нажал на спусковой крючок, выцеливая массивную голову. Автомат замолчал, расстреляв последние патроны, но прямо у его ног, тяжело взмахнув крылом, рухнула мертвая туша. Парень сделал шаг вперед — мертвее не бывает.
— Всё кончено, — выдохнул Виктор, оборачиваясь к замершим от испуга и восторга людям. — Не осталось ни одной взрослой птицы, ни одного птенца. Вам больше нечего бояться. Если хотите, можете подойти ближе и посмотреть на врага, который так долго не давал вам жить.
С этими словами он первый направился к поверженному монстру, чтобы детально его рассмотреть.
Вместо перьев тело твари покрывали перепонки — удивительно толстые, кожистые и прочные. Размах её крыльев был гораздо шире, чем у любой обычной птицы, по крайней мере, так казалось со стороны. А какая мощная, литая мускулатура! Длинный клюв монстра не имел привычного заострения, зато по всей его длине тянулись ряды средних, но невероятно острых зубов. На массивных лапах кривились длинные кинжальные когти. Было очевидно, что это создание обладало колоссальной силой. Для такого хищника унести человека не составляло никакого труда — она вполне могла поднять в воздух упитанного бычка, а то и взрослого быка. Виктор вспомнил крылатую бестию из племени Кора и тех тварей, что докучали им на острове. Все они были практически близнецами. Из этого напрашивался единственный логичный вывод: эти монстры способны каким-то образом перелетать через неприступный горный хребет туда и обратно. Пожалуй, это было единственное живое существо, которое встречалось ему по обе стороны гор.
Вскоре все обитатели пещеры высыпали наружу, чтобы взглянуть на поверженного врага. На лицах людей застыло лишь одно отчетливое чувство — глухая, выстраданная ненависть. С трудом подтащив тяжелую тушу к краю обрыва, они совместными усилиями столкнули её вниз.
— Виктор, — взволнованно обратился к парню глава семейства. — Я не знаю, как и с помощью какой магии ты сумел это совершить. Да это сейчас и не важно. От имени всей нашей семьи я благодарю тебя от самого сердца. Отныне ты для меня как родной сын. Можешь просить у меня всё, что только пожелаешь. Я никогда не смогу сполна вернуть тебе этот долг, но клянусь сделать всё, что в моих силах.
Он еще долго с чувством тряс руку Виктора и крепко обнимал его за плечи. Затем по очереди со словами благодарности подошли плачущая женщина, её сын и дочь. После этого маленькая процессия вернулась под своды пещеры.
Виктор первым делом занялся проверкой своего арсенала. Автомат Калашникова был абсолютно пуст. Винтовка хранила свой самый последний патрон в патроннике, а её отсоединенный магазин оказался совершенно пустым. Из огнестрельного оружия у него оставался лишь этот единственный патрон в винтовке и пистолет с одной полной обоймой. Вот и всё.
— Позвольте мне оставить это вам на память? — негромко спросил Виктор, обращаясь к хозяину пещеры.
— А что это такое? — с благоговением спросил мужчина. — Быть может, это какая-то великая ценность?
— Нет, для меня особой ценности оно уже не представляет, — мягко улыбнулся парень. — Просто сохраните его у себя на всякий случай. Кто знает, возможно, когда-нибудь оно вам и пригодится.
— Конечно, мы сбережем его. Не волнуйся, мы станем хранить твой дар всегда.
Виктор аккуратно положил вдоль каменной стены автомат с пустым магазином, а рядом устроил пустую обойму от винтовки. «Спасибо вам, верные друзья, — мысленно обратился он к своему оружию. — Вы спасали мне жизнь, и далеко не один раз. Теперь и вам пора на покой. Не думаю, что судьба еще раз сведет нас вместе».
ГЛАВА 10. ИНТЕРЕСНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ.
В пещере все дружно уселись на мягкие шкуры. Маленькая внучка хозяев к этому времени уже сладко спала на руках у матери.
Виктор мягко попросил Сильву поведать гостеприимным хозяевам историю своего племени. Он прекрасно понимал, что рассказывать придется много и долго, начиная с того самого черного дня, когда их мирное селение захватили свирепые дикие обезьяны. И действительно, её неторопливый рассказ растянулся часа на два, не меньше. Правда, Виктору не совсем понравилось, что Сильва детально упомянула эпизод с его изгнанием из родных мест, а также вскользь рассказала о том, что у него на той стороне осталась любимая девушка.
Местные жители слушали её повествование буквально затаив дыхание. Когда же Сильва дошла до момента, где Виктор в одиночку перебил добрых семь десятков свирепых приматов, все восхищенно уставились на парня. Виктор лишь скромно отвел глаза в сторону. При этом он краем глаза заметил, как сильно изменился в лице сын хозяина. Парень явно влюбился в Сильву с первого взгляда. Молодой охотник смотрел ей прямо в рот, ловя каждое слово и не в силах оторвать от гостьи завороженного взгляда.
Когда рассказ Сильвы подошел к концу и хозяева прояснили для себя все непонятные детали, взгляды присутствующих вновь обратились к Виктору.
— Виктор, прости за этот вопрос, но он напрашивается сам собой, — искренне произнес мужчина. — Как ты в одиночку сумел совершить столько невероятных подвигов, включая и сегодняшний бой? Почему никто из нас, рожденных и живущих в этих краях, никогда не смог бы повторить ничего подобного?
Парень внутренне усмехнулся — он ждал этого расспроса с самого первого дня, как оказался по эту сторону горного хребта.
— Мое родное племя находится очень далеко отсюда, — спокойно ответил он. — Так далеко, что я, к сожалению, уже никогда не смогу туда вернуться. У нас есть очень совершенные технологии и оружие. — Виктор кивнул в сторону оставленного у стены автомата. — Не будь у меня этого снаряжения, я бы вряд ли оказался сильнее любого из вас.
— А ты не мог бы хоть немного рассказать нам о своей далекой родине?
— Мог бы, и весьма подробно, — вздохнул Виктор. — Но дело в том, что мое племя ушло в своем развитии слишком далеко вперед. Оттуда и такие удивительные вещи. Мой честный рассказ покажется вам настолько невероятным, что вы его просто не сможете понять.
— Что ж, это справедливо, — задумчиво согласился хозяин. — Но ведь нужно обладать еще и великой храбростью, чтобы бросить вызов и тем жутким приматам, и крылатым монстрам!
— С хорошим оружием в руках мужчина всегда чувствует себя увереннее, — скромно улыбнулся парень. — Вот и весь секрет.
Их неторопливую беседу прервали приятные хлопоты — пришло время собираться к обеду.
Пока женщины накрывали на стол, Виктор вышел наружу немного прогуляться и подышать свежим воздухом. Почему-то этот маленький первобытный род буквально запал ему в душу, он ловил себя на том, что непрестанно думает о них. В этой пещере всё казалось Виктору правильным, чистым и по-настоящему человечным. Странные и запутанные любовные союзы вроде его недавних отношений с Маей и Сильвой здесь были попросту неприемлемы, и этот факт парня искренне радовал. Местные обитатели жили по вековым законам природы: они точно знали, от кого рождаются дети и внуки, а семейные ценности бережно передавались из поколения в поколение. Виктору до глубины души захотелось совершить для этих добрых людей что-то по-настоящему значимое, как-то ощутимо помочь их быту. В этот момент в его голове будто вспыхнула яркая искра — сознание мгновенно подсказало отличную идею. Мысли заработали четко и слаженно, и парень понял, что сегодняшний важный разговор с хозяином дома еще далеко не окончен.
Обед выдался на славу. Пока мать семейства спокойно обедала, сытая малышка мирно посапывала у её груди. Молодой охотник тем временем больше любовался Сильвой, практически позабыв про свою порцию еды. Когда с трапезой было покончено, глава семейства поинтересовался планами гостей, спросив, куда именно лежит их дальнейший путь. Виктор ответил, что они намерены двигаться дальше по старой тропе в поисках одного загадочного места.
— Что же это за место? — проявил искренний интерес мужчина. — Быть может, мои знания окажутся вам полезны?
— Честно говоря, я и сам знаю о нем совсем немного, — признался Виктор. — И он без утайки пересказал хозяину давнюю историю, которую когда-то услышал от Майи про её отважного прадеда.
— Да, я тоже в детстве слышал это предание от своего деда, — удивленно покачал головой мужчина. — Но, признаться, мне нечего к нему добавить. Выходит, ты всем сердцем стремишься попасть на ту сторону неприступных гор?
Чтобы ненароком не напугать Сильву своими планами навсегда покинуть эти земли, Виктор поспешил добавить:
— Мои боевые припасы на исходе, а там, за хребтом, у меня осталось еще немало ценного снаряжения. Мне необходимо пробраться туда, забрать оружие и вернуться обратно.
— Откуда же на той стороне взяться оружию? Разве там тоже живут люди? — опешил хозяин.
— Да, живут, — твердо подтвердил парень. — И я сам изначально попал в эти края именно оттуда.
Этого удивительного факта до настоящего момента не знал никто вокруг, и Сильва округлила глаза от нешуточного изумления.
— Но если ты пришел оттуда, почему бы тебе просто не вернуться назад прежней дорогой? — резонно спросил мужчина.
— Потому что я находился на самой вершине горного перевала, случайно поскользнулся и сорвался вниз, съехав по отвесному склону на эту сторону. Я лишь чудом остался жив. Как я смогу теперь взобраться по гладким скалам обратно?
— Вот оно что! — воскликнул пораженный хозяин пещеры. — Теперь мне всё стало понятно. Но при всем моем искреннем уважении, Виктор, я ничем не смогу тебе помочь. Мне никогда не доводилось заходить слишком далеко в те глухие края, в этом просто не было нужды. Что ж, я очень надеюсь, что вы разделите с нами ночлег, а завтра на рассвете продолжите свой путь. Мы обязательно соберем вам в дорогу лучшие запасы еды и чистой воды.
Виктор и Сильва тихо вышли из пещеры на свежий воздух.
— А ты мне о себе многого не рассказывал, — негромко, с легкой укоризной произнесла девушка.
— Пожалуйста, не стоит говорить об этом при хозяевах, — мягко попросил парень. — Я не слишком люблю долгие расспросы. Да и разве от этого знания что-то меняется в наших отношениях?
— Пожалуй, нет, — согласилась Сильва, а затем добавила: — Знаешь, мне почему-то так жалко эту семью. Ведь они остались совсем одни, всего впятером, в этой глухой глуши. Когда мы вернемся назад, давай обо всем расскажем Заку? Быть может, вождь позволит им перебраться к нам и жить со всеми вместе?
— Сильва, ты умница, — искренне улыбнулся Виктор. — Ты сейчас просто прочитала мои мысли. Посмотрим, как всё сложится дальше, а пока давай вернемся под своды пещеры.
Когда они зашли обратно, все члены семьи по-прежнему оставались на своих местах. Недолго думая, Виктор вышел на середину пещеры, встал перед присутствующими и твердо произнес:
— У меня есть один очень важный разговор ко всем вам.
Обитатели пещеры мгновенно оживились, проявив искренний интерес. Сильва тоже замерла в ожидании.
— Я лишь попрошу вас выслушать меня внимательно и до конца, не перебивая, — добавил парень.
Хозяева согласно кивнули, и Виктор начал:
— Вас осталось здесь всего пять человек. Вы обосновались слишком далеко от остальных людей, и в случае любой новой серьезной опасности окажетесь абсолютно беспомощными. Ваша община слишком мала, и среди вас есть всего двое взрослых мужчин. Я обращаюсь сейчас к отцу и матери: вы прожили долгую жизнь, и, насколько я понимаю, совместных детей у вас больше не будет. Года неумолимо берут свое, с каждым новым летом вам всё сильнее будут требоваться покой, надежная помощь и простое человеческое общение.
Повернув голову в сторону молодого охотника, Виктор продолжил:
— Ты — молодой, сильный и красивый парень. Ты как раз в том возрасте, когда мужчине положено иметь любимую женщину, растить детей и окружать себя верными друзьями. Где ты сможешь отыскать себе достойную пару в этих безлюдных краях? Неужели ты добровольно хочешь на всю оставшуюся жизнь остаться в одиночестве?
Затем он мягко перевел взгляд на его сестру:
— Ты тоже молодая, прекрасная девушка. Рядом с тобой должен быть любящий и надежный мужчина. Где ты найдешь его здесь?
Завершив свою речь, Виктор задал один простой и прямой вопрос:
— Скажите, разве я в чем-то не прав?
В пещере воцарилась глубокая, звенящая тишина. Каждый из присутствующих молча размышлял о своем будущем, но ни единого возражения так и не прозвучало. Сильва всем сердцем была согласна с доводами своего спутника, но с огромным нетерпением ждала, к какому именно решению он их подводит.
— Я полностью согласен с твоими словами, — наконец глухо произнес отец, выражая общее мнение семьи. — Всё сказано честно и правильно. Но какой у нас теперь может быть выход?
— Выход есть, и он вполне надежен, — уверенно ответил Виктор. — Только послушайте меня еще немного. Когда мы с Сильвой уходили из нашего племени, вождь Зак горячо просил меня передать вам привет и от всего сердца пригласить ваш род жить вместе с нами.
Конечно, последнее утверждение было чистой воды выдумкой Виктора. Однако парень ни на секунду не сомневался, что Зак с радостью примет этих добрых людей под свое крыло. Если бы вождь заранее знал, что в этой далекой пещере осталась лишь горстка выживших, он наверняка сам отправил бы Виктора с этим важным приглашением.
— Никогда! — мужчина вдруг резко поднялся со своего места и принялся взволнованно ходить из угла в угол. — Это наш родовой дом! Здесь жили мои деды и деды моих дедов. Бросить эти стены будет самым настоящим предательством по отношению ко всем прошлым поколениям. Об этом даже разговора быть не может!
Вслед за ним поднялась жена и принялась мягко, успокаивающе гладить мужа по плечам. Виктор же, выждав короткую паузу, спокойно продолжил:
— Там, в племени Зака, сейчас живет более двадцати человек, и в основном это молодежь. В их просторной пещере много свободных и уютных уголков, каждому из вас найдется достойное место. К тому же там много прекрасных девушек и сильных парней, а главное — вы все говорите на одном наречии. Это будет большая, сильная община, способная защитить себя от любой напасти. Ваш прежний дом ведь никуда не денется. Если вам хоть что-то там не понравится, вы в любую минуту сможете собраться и вернуться обратно.
Повернувшись к главе семейства, Виктор твердо посмотрел ему в глаза:
— Я прекрасно понимаю вашу гордость. Но ваш главный довод — это прошлое, а не будущее. А ваши дети и маленькая внучка хотят иметь свое будущее в этой жизни. Не лишайте их такого шанса. Я уверен, что ваши предки, глядя на вас сейчас, первыми посоветовали бы согласиться. Какой риск в том, чтобы просто попробовать? У вас ведь всегда останется дорога назад.
— Не знаю, — уже гораздо тише ответил мужчина, постепенно успокаиваясь и опускаясь на шкуры.
— Я — за, — неожиданно звонко произнес молодой охотник. Его глаза при этом решительно горели.
— Я тоже согласна, — поддержала брата девушка.
Мать семейства лишь скромно промолчала. Виктор понял, что сегодня ночью супругов ждет долгий, а возможно, и весьма бурный разговор наедине.
Окончательный итог этой беседе подвел глава рода:
— Думаю, нам всем пора ложиться спать. Завтра на рассвете вы продолжите свой путь, а на обратном переходе снова заглянете к нам. Вот тогда мы и дадим свой окончательный ответ. Если вся семья решится — мы уйдем вместе с вами. Ну а если нет — значит, не судьба.
Такое решение выглядело вполне разумным, и вскоре обитатели пещеры стали устраиваться на ночлег.
Устроившись на мягком ложе, Сильва прильнула к парню и тихо спросила:
— Виктор, а это правда, что Зак звал их к себе жить?
— Нет, — честно признался он. — Но я ни капли не сомневаюсь, что вождь не станет возражать.
— У тебя очень доброе сердце, Виктор. Мне тоже очень понравились эти люди, и на обратном пути я буду просить за них вместе с тобой. Как думаешь, что они в итоге решат?
— Они согласятся, — уверенно ответил парень и ласково обнял девушку за плечи.
— Виктор… — в её голосе вдруг отчетливо зазвучали нотки горького сожаления. — Неужели ты и вправду хочешь бросить меня и навсегда уйти на ту сторону гор?
— Я ведь уже говорил тебе: мне нужно лишь ненадолго отлучиться, чтобы пополнить запасы оружия. И я сразу же вернусь обратно. Да и то, это случится лишь в том случае, если я вообще отыщу способ преодолеть этот проклятый хребет.
— Хоть бы ты его никогда не нашел, — прошептала Сильва.
Она порывисто и крепко обняла Виктора, словно всем своим существом пыталась удержать его рядом и защитить от грядущей разлуки. В этой нежной, но отчаянной хватке они вскоре и заснули.
На следующее утро хозяева пещеры досыта накормили их и щедро собрали в дорогу, выделив лучшие припасы. Виктор наполнил фляги свежей водой, и они наконец тронулись в путь. Напоследок он обернулся и заметил, что молодой охотник и его сестра вышли из пещеры и долго смотрели им вслед. Парень прекрасно понимал их чувства и теперь ни капли не сомневался, что молодежь сумеет переубедить упрямого отца. Тем более по мягкому лицу матери было отчетливо видно, что она полностью на стороне детей. «Трое с половиной против одного, — мысленно улыбнулся Виктор. — В таком споре победа молодежи — лишь вопрос времени».
Дальнейший путь ничем не отличался от их прошлых походных будней: вокруг тянулась всё та же привычная первобытная дикая местность. Дни мерно сменялись ночами, но конца этой каменистой тропе по-прежнему не было видно. В какой-то момент Виктор даже поймал себя на тревожной мысли: «А существует ли вообще этот тупик?» Впрочем, идти теперь ему было гораздо легче — за плечами больше не тянул привычный вес автомата Калашникова и тяжелых магазинов. С собой он оставил лишь верную винтовку, которую твердо решил донести до самого конца.
Лишь через двое суток непрерывного марша путники, похоже, наконец-то добрались до цели.
Вдоль скалистой стены потянулся небольшой редкий лесок, каких в этих краях росло немало. Виктор вовремя заметил, что впереди деревья заметно редеют, а вот привычного продолжения протоптанной дороги дальше не просматривается. Они со Сильвой предусмотрительно затаились, вошли под кроны деревьев и осторожно двинулись вперед. Вскоре впереди отчетливо замаячил яркий просвет.
Они бесшумно легли на живот и по-пластунски подползли к самому краю зарослей. То, что открылось глазам Виктора, показалось ему донельзя забавным и мгновенно воскресило в памяти картины из его прошлой жизни, напоминая обычную деревенскую свиноферму. Прямо перед ними раскинулась широкая круглая поляна метров тридцать в диаметре, сплошь покрытая вязким слоем жидкой болотной грязи. Чуть поодаль поблескивало небольшое чистое озеро примерно таких же размеров — видимо, именно из-за него местная почва всегда оставалась избыточно влажной. Но самым поразительным было то, что в этой густой грязи мирно возились дикие звери, до невозможности похожие на обычных домашних свиней. Единственным их отличием было полное отсутствие хвостов и длинная, густая бурая шерсть. В остальном же — округлые тела и характерные забавные пятачки — сходство было стопроцентным.
— Ты прежде встречала таких зверей? — негромко шепнул Виктор, не сводя взгляда с поляны.
— Первый раз в жизни вижу, — удивленно прошептала Сильва в ответ.
Они продолжили внимательно наблюдать за скрытой от чужих глаз низиной. В грязи вальяжно перекатывались огромные взрослые особи, вокруг которых шустро суетилось множество маленьких полосатых поросят. Настоящая идиллия дикой природы.
«Звери, — внезапно пронеслось в голове у Виктора, и он мгновенно вспомнил загадочные слова Маи. — Да, передо мной именно те самые звери, и тропа здесь действительно обрывается». Намёк прадеда указывал прямо на это уединенное место. Они добрались верно, но главная загадка по-прежнему оставалась нерешенной: что же делать дальше?
На всякий случай парень еще раз внимательно, метр за метром, осмотрел через оптический прицел всю возвышающуюся впереди горную стену. Он надеялся разглядеть хоть какую-то скрытую расщелину или потайной проход. Но увы — каменный массив оставался абсолютно гладким, отвесным и неприступным. Значит, разгадка таилась в чем-то другом. Виктор упрямо сжал челюсти: он твердо решил, что не покинет эту поляну до тех пор, пока не разгадает эту сложнейшую головоломку.
— Что мы станем делать теперь, Виктор? — тихо поинтересовалась Сильва, поудобнее устраиваясь на сухой траве.
— Располагайся с максимальным уютом, дорогая, — мягко ответил он. — Будем просто лежать и внимательно наблюдать за этими мохнатыми свиньями, пока вокруг не произойдет хоть что-нибудь примечательное.
— А что именно должно произойти?
— Честно говоря, сам пока не имею ни малейшего понятия, — признался парень. — Но интуиция мне подсказывает, что ответ где-то рядом.
Они пролежали в засаде целый день, пока окрестности не окутали густые вечерние сумерки. Мохнатые свиньи устроились на ночлег прямо в грязи — благо, в этой части поляны было совсем мелко. Накануне Виктор договорился с Сильвой разделить дежурство: половину ночи чутко охраняет она, пока он восстанавливает силы, затем они меняются. В случае малейшей опасности или шороха следовало немедленно будить друг друга. Сильва за долгий переход устала гораздо сильнее, поэтому парень настоял, чтобы она ложилась спать первой. Сам же он остался на посту. В его голове непрерывным потоком кружились самые разные предположения, догадки и планы, но ни один из них не выглядел по-настоящему выполнимым. Виктор никак не мог взять в толк: какая связь между этими первобытными свиньями, тупиком у отвесной скалы и возможностью перебраться на ту сторону хребта?
Дав спутнице поспать подольше, Виктор аккуратно разбудил её глубокой ночью и сам опустился на мягкие шкуры. Накопившаяся усталость дала о себе знать — его глаза сомкнулись в ту же секунду, и он провалился в глубокий сон. На рассвете, едва первые лучи солнца коснулись вершин, Сильва бережно разбудила его. Они снова легли плечом к плечу, неослабевающим взглядом наблюдая за мирно спящими зверями. Вокруг царил абсолютный покой, и в душе Виктора постепенно начал нарастать глухой привкус безнадежности. Когда солнце уже замерло в самом зените, парень внезапно уловил скользнувшую по траве стремительную тень. Он резко вскинул голову вверх и замер от изумления: прямо через непреодолимый горный хребет, величественно расправив крылья, перелетела огромная крылатая тварь. Сделав несколько плавных кругов, она начала спускаться. Покружив над грязным логовом, чудовище зависло в воздухе, и Виктор мгновенно узнал его — это был точно такой же летучий монстр, на уничтожение стаи которого он недавно потратил свои последние паблоны. Значит, его догадка подтвердилась на все сто процентов: эти твари свободно перелетают через горы в обоих направлениях.
Свиньи, к великому удивлению наблюдателей, не проявили перед хищником ни малейшего страха. Птица, сделав еще круг, неуклюже приземлилась прямо в вязкую жижу, высоко держа мощные перепончатые крылья, чтобы не испачкать их в грязи. Переваливаясь на сильных лапах, она подошла к самому крупному мохнатому борову, широко раскрыла зубастый клюв и совершенно спокойно зажала животное поперек хребта. Затем так же буднично и легко тварь оттолкнулась от земли, взмывая в воздух вдоль отвесной каменной стены. Перемахнув через верхнюю кромку хребта, она мгновенно растворилась в небесной синеве. При этом тяжелого борова, весившего никак не меньше центнера, монстр нес в своих зубах так легко, словно это была сухая соломинка.
— Ну вот и всё, — облегченно и тихо выдохнул Виктор, провожая взглядом исчезающую точку. — Первая часть головоломки успешно решена. Вот что на самом деле значили слова Майи про зверей и конец дороги.
— Виктор, ты ведь тоже заметил, что это точно такое же крылатое чудовище, как те, которых ты убил в пещере? — испуганно прошептала Сильва. — Выходит, они свободно летают по всем этим землям?
— Да, это именно такой же вид, ты абсолютно права, — хмуро подтвердил он. — Возможно, не по всей территории, но в этих краях они чувствуют себя полноправными хозяевами.
— А куда она понесла этого несчастного зверя?
— Честно говоря, я не успел разглядеть точное направление. Наверное, где-то там, высоко среди скал, у них устроено еще одно логово или гнездо.
В голове у Виктора, как у опытного военного, мгновенно принялись рождаться тактические планы один безумнее другого. Первая мысль была простой: свить из прочных лесных лиан крепкую петлю, надежно утопить её в вязкой жиже, а в тот момент, когда крылатый охотник приземлится и выберет очередную добычу — резко затянуть силок на лапе монстра. Но парень тут же с досадой отбросил этот вариант — своими острыми зубами и мощным клювом разъяренная тварь в две секунды перекусит любую, даже самую толстую растительную веревку.
«А если подстеречь тварь, подстрелить её в крыло, а затем выходить, намертво связав ей смертоносный клюв? — продолжал перебирать варианты Виктор. — Но ведь тогда её придется постоянно поить и как-то кормить, находясь в полной зависимости от её капризов... А что, если самому затаиться в вязкой жиже, замаскировав голову охапкой травы? Нет, глупо. Тогда и походная одежда, и последнее оружие мгновенно придут в негодность от болотной грязи. А если просто подгадать момент, совершить резкий бросок и намертво вцепиться в её массивные лапы? В таком случае разъяренное чудовище своим мощным клювом в два счета переломает мне руки».
Словом, мыслей и безумных идей рождалось слишком много. Каждую из них требовалось тщательно взвесить, просчитать и проанализировать в более спокойной обстановке. Становилось очевидно, что крылатый хищник прилетает на поляну далеко не каждый день, выбирая при этом добычу покрупнее. Но случайно ли монстр выбрал именно этого огромного борова, ведь вокруг хватало и других соразмерных свиней? Если этот выбор был осознанным, значит, тварь обладала зачатками поразительного интеллекта. Она намеренно не трогала свиноматок, позволяя им приносить потомство, и таким образом умело содержала эту дикую свиноферму, обеспечивая себя свежей пищей на годы вперед.
«Ладно, здесь с наскока задачу не решить, — подвел итог Виктор. — Придется размышлять над этим долго и серьезно. А пока можно со спокойной совестью отправляться назад».
К его глубокому облегчению, Сильва в силу своей природной наивности так и не уловила главного — откуда именно прилетела и куда скрылась крылатая бестия. Поэтому никаких тревожных вопросов насчет преодоления горного хребта от неё не последовало.
— Виктор, ты доволен увиденным? — тихо спросила она, преданно заглядывая ему в глаза. — Мы можем уже повернуть обратно? Если честно, я чувствую себя здесь очень неуютно из-за этого летающего монстра.
— Да, моя дорогая Сильва, ничего по-настоящему ценного я тут так и не приметил, — с напускным разочарованием ответил парень. — Похоже, мы лишь зря потратили время, да еще и тебя в этом тяжелом походе совершенно измотал.
Они дружно двинулись в обратный путь. Виктор был искренне доволен первыми результатами разведки, но, разумеется, его спутница не должна была заметить его приподнятого настроения.
Миновало несколько дней и ночей привычного походного марша. На исходе очередного перехода впереди наконец показались очертания уже знакомой скалистой гряды. У самого входа в пещеру, сгорая от нетерпения, замерли молодой парень и его сестра, пристально всматриваясь в дорожную даль. Виктор сразу понял, что их возвращения здесь ждали с огромным волнением, и явно не один день.
ГЛАВА 11. ВОЗВРАЩЕНИЕ.
Хозяева встретили путешественников с неподдельной радостью и облегчением.
— Ну как всё прошло? — с надеждой спросил глава семейства, намекая на истинную цель их далекой разведки.
— Увы, ничего примечательного, — покачал головой Виктор. — Мы дошли до самого тупика тропы, путь там действительно очень долгий и тяжелый. Видели в низине диких зверей, но никакого полезного результата наш поход не принес.
— Я так и думал, — понимающе вздохнул мужчина. — Наверное, все эти рассказы старейшин — обыкновенная древняя сказка.
Виктор лишь понимающе улыбнулся и заглянул вглубь пещеры. Парень мгновенно осознал, что задавать вопросы по поводу их окончательного решения о переезде было бы абсолютно лишним. Возле каменных стен уже лежали плотно увязанные походные тюки, теплые шкуры и весь нехитрый скарб этой семьи. Обитатели пещеры были полностью готовы к долгому пути.
— Мы всё хорошенько обдумали и решили попробовать, — прямо сказал мужчина, хотя по их сборам всё и так было очевидно. — Давайте перекусим перед дорогой и двинемся. Это вам, молодым, любой переход нипочем, а мы для вас станем лишь обузой — быстро ходить мы с матерью уже не можем. Единственное, что по-настоящему тревожит мое сердце, это наш родовой дом. Пещера останется пустой. Я очень надеюсь, что там, куда мы направляемся, найдутся молодые пары, которые со временем захотят переселиться в эти края. Ведь здесь есть и чистая вода, и много дичи.
— Вы приняли абсолютно верное решение, и я уверен, что никто из вас об этом не пожалеет, — твердо ответил Виктор.
Пока женщины были заняты приготовлением походного обеда, он отвел Сильву в сторону и тихо шепнул ей на ухо:
— Я побегу вперед. Мне нужно обязательно первым делом поговорить с Заком и предупредить всю общину. А ты тем временем не торопясь веди их следом. Не волнуйся, мы разминемся с тобой всего на день, не больше.
— Может, лучше мне пойти вперед? — с сомнением спросила она. — Я ведь тоже умею говорить и смогу обо всем вежливо попросить вождя.
— Сильва, я ни на миг не сомневаюсь, что любая задача тебе по плечу, и дорогу ты знаешь отлично. Но эта идея изначально была моей, и мне самому надлежит уладить все вопросы. Ты ведь прекрасно понимаешь: я не имел морального права делать им такое предложение, не спросив предварительно разрешения у нашего вождя.
— Но ведь ты поступил по-человечески, по совести, разве нет?
— Думаю, что да. Но я поступил в обход правил племени. А это уже неправильно.
За обедом Виктор объявил остальным членам семьи:
— Я вынужден за несколько часов до вашего выхода поспешить вперед, у меня образовалось одно крайне срочное и важное дело. С вами останется Сильва, она станет вашим верным проводником. Скоро увидимся на нашей стоянке.
Поев, глава семейства в последний раз медленно обошел все уединенные уголки родной пещеры, и на его лице застыло глубокое, щемящее сожаление. Наконец маленькая группа тяжело тронулась в путь, а Виктор решительно прибавил шагу, устремляясь далеко вперед.
В этой одиночной гонке он не жалел сил: ночами ложился очень поздно, а поднимался с первыми лучами солнца. Весь их поход к загадочному тупику и обратно занял в общей сложности около двух недель, и парень сильно переживал, всё ли спокойно оставалось в общине за время их долгого отсутствия. На исходе очередного дня он наконец обогнул знакомый скалистый выступ, за которым скрывался вход в родные пещеры.
Виктор застал всё племя в сборе. Люди встретили его бурным, радостным ликованием. Мая со счастливым криком порывисто бросилась ему на шею, а Зак крепко, по-мужски обнял за плечи и тут же с легкой тревогой поинтересовался:
— А где же Сильва?
— Скоро дойдет, она ведет людей, — переводя дух, ответил Виктор. — Зак, у меня есть к тебе один очень серьезный и конфиденциальный разговор.
— Вот как? — искренне удивился вождь. — Что ж, пойдем ко мне в жилище или лучше пройдемся вдоль скал?
— Давай лучше выйдем наружу, — предложил парень.
Они спокойно покинули пещеру. За их спинами в ту же секунду воцарилась полная, звенящая тишина. Все обитатели прекрасно понимали: если двое признанных лидеров уединяются для тайной беседы, значит, общину ждут важные и, возможно, тревожные новости.
— Зак, — без лишних предисловий начал Виктор, когда они отошли на безопасное расстояние. — Мы с Сильвой успешно добрались до пещеры твоих давних друзей.
— И как они? — мгновенно подался вперед вождь. — Живы ли? Ты передал им мое напутствие?
— Разумеется. Они помнят тебя и весь ваш род исключительно теплыми, добрыми словами. Хозяева расспрашивали нас о жизни общины, и Сильва подробно поведала им обо всем, что с нами произошло за эти годы. А теперь настал мой черед рассказать тебе всю правду об их нынешней доле.
И Виктор без утайки выложил вождю всё, что ему удалось разузнать, начиная от трагического угасания их маленького рода и заканчивая его недавним финальным боем с последней крылатой тварью.
— Очень жаль, — искренне вздохнул Зак, покачав головой. — Это было большое, сильное и доброе племя. Мы дружили с ними сколько себя помню, да и наши деды всегда жили в мире. Но можно задать тебе один вопрос? Я и прежде не переставал поражаться твоим поступкам, а уж после этой истории с крылатыми монстрами и вовсе теряюсь в догадках. Откуда в тебе берется столько мужества и абсолютного бесстрашия, Виктор? Неужели ты совсем не боишься погибнуть?
— Боюсь, Зак, еще как боюсь, — честно признался парень. — Но я вырос в своем довольно странном и, по вашим меркам, ненормальном племени. Меня уже не переделать, разве что только убить.
— А почему ты называешь его ненормальным? Я пока не замечал за тобой никаких дурных отклонений.
— Ненормальным лишь потому, что у нас там всё устроено совершенно иначе, порой с точностью до наоборот. Но это слишком долгая и сложная история.
— Значит, те люди теперь находятся в полной безопасности? — Зак вновь вернулся к главной теме разговора. — Но ведь у них на руках совсем крошечный ребенок. Как ты смотришь на то, чтобы пригласить их общину к нам? Места под сводами нашей пещеры предостаточно, а их осталось совсем немного.
— Зак, для начала я должен принести тебе свои глубокие извинения, — тихо произнес Виктор, — а уже затем попросить об одном очень важном одолжении.
— Извиниться передо мной?! — Вождь округлил глаза, явно не веря собственным ушам. — Но за что?!
— Нам с Сильвой стало невыносимо жаль этих измученных людей. И я взял на себя смелость, без твоего ведома и согласия, объявить им, будто ты лично зовешь их род в наше племя. Я прекрасно понимаю, что не имел права так поступать в обход твоей воли, ведь вождь здесь только ты.
Парень на секунду покаянно склонил голову, а затем снова прямо посмотрел на собеседника:
— Если ты посчитаешь мой проступок непростительным, я готов навсегда покинуть племя. Только, умоляю, прими эту семью. Это моя единственная огромная просьба к тебе.
Зак замер на месте, буквально потеряв дар речи от такой поразительной честности. Молчание между мужчинами затянулось на долгие секунды. А затем вождь вдруг шагнул вперед и со всей силы крепко, по-братски обнял Виктора за плечи.
— Я забыл упомянуть еще одно твое важнейшее качество, — взволнованно произнес Зак, отстраняясь. — У тебя по-настоящему огромное, благородное сердце. И тебе абсолютно не за что извиняться передо мной. Ты ни в чем не виноват и поступил в точности так, как на твоем месте обязан был поступить я сам. Забудь об этом, никакой вины на тебе нет. И разумеется, завтра на рассвете я лично отправлюсь к их пещере, чтобы уговорить семью на переезд!
— Спасибо тебе, Зак! — с облегчением улыбнулся Виктор. — Но всё, о чем ты только что подумал, я уже успешно претворил в жизнь. Они прямо сейчас держат путь в наши края, и, думаю, уже завтра к вечеру ты сможешь поприветствовать их лично. С ними идет Сильва, именно поэтому я и поспешил вперед в одиночку.
Услышав это, Зак пришел в самый настоящий восторг. Он никак не мог поверить в столь стремительный успех и принялся взволнованно мерить шагами каменистую тропу. Немного успокоившись, вождь остановился и принялся горячо приводить Виктору в точности те же самые доводы о будущем молодежи, которые сам парень совсем недавно высказывал в далекой пещере.
— Знаешь, Зак, — мягко перебил его Виктор, — я говорил им слово в слово то же самое. Но труднее всего оказалось переубедить самого старшего в роду. Потребовалось немало времени, прежде чем и он наконец уступил. Зато, когда они окончательно обоснуются у нас, в твоем полном распоряжении останется их прежняя просторная пещера. Я искренне надеюсь, что наше общее племя со временем будет только расти. Мы с Сильвой дошли до самого тупика старой дороги и не встретили в тех краях больше ни единой живой души, кто мог бы занять те стены. Разве что дикие птицы.
— Ты ведь знаешь, через что пришлось пройти нашему роду из-за диких обезьян, — тихо произнес Зак, глядя куда-то вдаль. — Было время, когда я со страхом думал, что все мы так и сгинем в рабстве. Я днями размышлял, как совершить побег, и в итоге увел людей. Мы укрылись в той далекой пещере, по соседству с исполинскими зверями. Но посмотри на нас теперь: мы не просто вернулись в родные края, мы полностью избавились от угрозы приматов. И это исключительно твоя заслуга, Виктор. А теперь у общины появится еще одна безопасная и просторная пещера, и в этом — снова твоя великая заслуга.
Парень поспешил мягко прервать вождя — он всегда питал искреннюю неприязнь к долгим и высокопарным хвалебным речам в свой адрес.
— Зак, я точно такой же обычный человек, как и ты, — скромно ответил Виктор. — У меня просто было при себе очень мощное и совершенное оружие, которое я принес из своего родного мира. Без его поддержки мне бы никогда не удалось одолеть ни свирепых обезьян, ни крылатых монстров. Значит, мы уладили это недоразумение и ты на меня не в обиде? — спросил он, стремясь поскорее закрыть щекотливую тему.
— Я не просто не в обиде, Виктор, я от лица всего племени говорю тебе огромное спасибо за твой поступок.
Мужчины крепко обнялись и вместе вернулись под своды пещеры, где соплеменники уже замерли в нетерпении. Зак вышел на середину и громко пересказал общине всё, что узнал от Виктора о судьбе далекого дружественного рода.
— Уже завтра эти люди прибудут на нашу стоянку и останутся жить здесь вместе с нами! — объявил вождь, но договорить не успел, так как его слова потонули в дружном, радостном гуле голосов. — Их прежняя пещера теперь полностью свободна, и там есть всё необходимое для безопасного быта. Если со временем кто-то из наших молодых пар захочет уединиться и обосноваться в тех краях — дайте мне знать, и можете отправляться в путь.
Под сводами тут же поползли оживленные шепотки, споры и обсуждения. Буквально за пару минут всё племя превратилось в один большой, шумящий улей.
Виктор с облегчением выдохнул и мысленно отметил: всё устроилось как нельзя лучше. Зак оказался на редкость мудрым и понимающим человеком, лучшего лидера для этих людей было просто не сыскать.
Эту ночь парень провел не один — на мягких шкурах рядом с ним устроилась Мая. Она настолько сильно соскучилась по нему за время долгой разлуки, что окружила Виктора невероятно жаркой, ненасытной страстью и лаской, от которой кружилась голова. Впрочем, парню всегда были по душе подобные проявления искренних первобытных чувств.
— Виктор, милый, ты даже не представляешь, как отчаянно я по тебе тосковала! — прошептала она, прижимаясь к его плечу.
— А как же Зак? — негромко поинтересовался он.
— С Заком всё в полном порядке, — легкомысленно отмахнулась девушка. — По правде говоря, он сам с улыбкой отправил меня сегодня к тебе.
— Знаешь, Мая, скажу тебе честно: вы все здесь по-своему сумасшедшие, начиная с вашего великодушного вождя, — усмехнулся Виктор. — Хотя как человек он мне с каждым днем нравится всё больше.
Когда Мая, удовлетворенная и уставшая, тихо покинула его жилище ближе к рассвету, Виктор так и не смог сомкнуть глаз. Теперь перед ним во весь рост встала самая главная и сложная задача: как именно использовать крылатую тварь, чтобы переправиться на ту сторону горного хребта? Парень принялся сосредоточенно перебирать варианты. По сути, существовало всего два физически возможных способа транспортировки: либо в мощном клюве монстра, либо намертво уцепившись за его массивные лапы.
«Если я даже с ног до головы завернусь в толстые звериные шкуры, эта бестия всё равно с легкостью прокусит их, и в мое тело вонзятся острые зубы, — хладнокровно рассуждал Виктор в темноте. — Да и вообще, с какой стати ей бережно нести меня, если на той поляне полно нежной и беззащитной поросятины? Нет, вариант с клювом отпадает сразу, это верная гибель».
Оставался единственный выполнимый вариант — лапы чудовища. Виктор был полностью уверен, что его физической силы хватит, чтобы намертво удержаться за них во время перелета. Однако таилась другая смертельная опасность: атаковав свинью, птица могла запросто выпустить добычу из клюва и в одно мгновение переломать парню руки своими мощными челюстями. Да и как вообще умудриться незаметно перехватить её за лапы? Здесь существовало несколько тактических решений, но следовало выбрать самое надежное. К примеру, свить из прочных лесных лиан скользящие петли-удавки и заранее замаскировать их на дне грязевой поляны. Когда крылатый охотник наступит лапой в один из таких силков и зажмет в клюве борова, Виктор мог бы резко затянуть петлю и, удерживая натяжение, стремительно подбежать вплотную. Но для этого требовалось изготовить защитные наручи — нечто вроде плотных рукавиц до самых локтей, слоя в пять шкур толщиной, чтобы когти и зубы бестии не смогли повредить предплечья. Впрочем, тварь обладала такой колоссальной мощью, что удержать её на привязи из лиан вряд ли бы удалось. С другой стороны, она могла взмыть в небо, увлекая человека за собой на этой импровизированной веревке — при условии, что решит не бросать кабана ради схватки с незваным гостем. А если просто лечь в грязь в защитных рукавицах и в момент приземления хищника мертвой хваткой вцепиться ему в голени? Но тогда и вещмешок, и винтовка неизбежно придут в полную негодность от болотной жижи...
Словом, определенные шансы на успех оставались, но весь этот безумный план требовал повторного детального анализа. С этими тяжелыми мыслями Виктор наконец забылся глубоким сном.
Следующее утро выдалось на редкость ясным и солнечным. Всё племя пребывало в радостном ожидании и вовсю готовилось к торжественной встрече новых соплеменников. Виктор резонно сомневался, что кто-то из их молодежи добровольно захочет переселиться в освободившуюся дальнюю пещеру — на этой стоянке жизнь била ключом и здесь было гораздо веселее.
Пока вокруг царила суета, к нему подсела Мая, решившая просто поболтать и скоротать время.
— Я так до конца и не понял, — с улыбкой начал парень, — вы с Заком теперь официальная пара? Живете вместе насовсем?
— Пока да, а там видно будет, — легкомысленно отозвалась девушка, а затем с любопытством прищурилась: — А вы с Сильвой, случайно, не планируете перебраться в ту пустую пещеру за ущельем?
— А что, в общине уже есть желающие? — уклонился от прямого ответа Виктор.
— Не знаю, может, кто и решится со временем.
Это был обычный, ни к чему не обязывающий разговор. Пока Мая говорила, Виктор мысленно производил расчеты. По его прикидкам, Сильва должна была привести людей ближе к вечеру. Пользуясь тем, что спутницы еще нет рядом и его перемещения никто не контролирует, парень весь день мерил шагами окрестности, окончательно выстраивая план действий. В итоге он принял твердое решение: нужно подготовить прочную шкуру, взять её с собой и отправиться к болоту. Уже на месте, в засаде, он сошьет из нее защитные рукавицы и примет окончательное решение по обстоятельствам. Такой уход свернутых тюков не вызовет у соплеменников никаких лишних подозрений и будет выглядеть как обычный радиальный выход на охоту. Внутренний голос подсказывал Виктору, что так или иначе, но этот горный хребет он преодолеет.
Наступали вечерние сумерки, вся община собралась у входа. Еще несколько минут томительного ожидания, и из-за скалистого поворота горы наконец показалась долгожданная походная процессия. Заметив Виктора, Сильва вопросительно посмотрела на него. Парень едва заметно, ободряюще кивнул ей головой. Девушка мгновенно поняла, что все сложные вопросы с вождем успешно улажены, и с гордой улыбкой повела уставших путников прямо под гостеприимные своды пещеры.
Племя встретило прибывших людей с искренним, шумным восторгом. Вся семья скромно стояла перед соплеменниками, и по их лицам было заметно, что они чувствуют себя немного неловко от такого пристального внимания.
— А ведь я прекрасно помню вас! — вдруг радостно воскликнул Зак, шагнув навстречу старшему мужчине. — Я был совсем мальчишкой, когда мы с матерью приходили к вам в гости в дальние края.
— Вот как? А как твое имя, парень?
— Меня зовут Зак.
— О-о-о, вспомнил! — лицо мужчины озарилось счастливой улыбкой. — Помню и тебя, и твою добрую мать. Надо же, как ты повзрослел, настоящим вождем стал!
Зак с гордостью повернулся к притихшей общине:
— Сегодня у нас большой праздник, друзья! Наш род пополнился давними и верными союзниками. С сегодняшнего дня они становятся полноправными членами нашего племени. Поздравляю всех!
Пещера тут же взорвалась восторженными приветственными криками.
Когда первый шум немного утих, слово взял отец семейства:
— Я глубоко благодарен вам за такой теплый и радушный прием. Для каждого из нас великая честь — стать частью вашей сильной общины. Огромное спасибо всем вам!
Вновь посыпались поздравления и радостные возгласы. Мужчина уже собирался отойти к костру, но затем на секунду замер и снова обратился к людям:
— Я забыл упомянуть одну очень важную для меня вещь. Там, за дальним ущельем, остался наш прежний дом, наша просторная пещера. Мне до глубины души жаль, что эти стены будут пустовать, и я был бы искренне рад, если бы кто-то из вашей молодежи захотел переселиться туда. По поверьте, это действительно прекрасное, надежное жилье, и там есть абсолютно всё для доброй жизни.
— Что ж, может, кто-то из наших молодых пар действительно желает обосноваться на новом месте? — скорее на всякий случай поинтересовался Зак, обводя взглядом присутствующих.
И тут произошло невероятное: со своих мест решительно поднялись сразу четыре молодые пары. Все вокруг были искренне поражены, никто не ожидал от молодежи такой стремительной прыти. Лишь старый хозяин пещеры радовался теперь как ребенок.
— Спасибо вам, дорогие, вы ни за что не пожалеете о своем выборе! — взволнованно говорил он. — Теперь мое сердце спокойно: я точно знаю, что наш родовой дом остался в надежных руках.
«Ну и ну, вот так дела, — с легкой иронией подумал Виктор, наблюдая за происходящим. — Приняли в племя четверых взрослых, а взамен отдали сразу восьмерых».
Парень поднялся со своего места и, подойдя к одному из решившихся на переезд парней, громко произнес:
— Я лично провожу вас к вашему новому дому. Дорогу я знаю отлично, так что помогу устроиться на месте, покажу, где брать чистую воду и в каких лесах лучше искать дичь.
Молодежь с радостью согласилась на его предложение, а для самого Виктора это стал идеальный, легальный повод для ухода. Мысленно он уже навсегда прощался с этим гостеприимным племенем.
Чуть позже к нему подошел один из будущих переселенцев вместе со своей спутницей.
— Виктор, а мы сможем выйти в путь завтра прямо с утра?
— Конечно, — спокойно ответил он. — Договорились, на рассвете жду вас у выхода.
До утра оставалось еще немало времени. Виктор понимал, что эта ночь с Сильвой станет для них последней перед долгой разлукой. Но прежде ему было жизненно необходимо окончательно попрощаться с Маей. И парень прямиком направился к её уединенному уголку пещеры. Его визит посреди ночи выглядел весьма необычно — как правило, Мая сама приходила к нему или утягивала его за собой. Виктор вложил в это свидание всю свою душу, окружив девушку такой невероятной, пронзительной нежностью и страстью, какой между ними не было еще никогда. Такой абсолютно счастливой он её, пожалуй, прежде не видел. Однако Мая, ведомая тонким женским чутьем, подспудно ощутила, что за этой лаской скрывается нечто большее. Настоящая женщина всегда чувствует приближение финала. Обернувшись у самого выхода из её жилища, Виктор сжатым сердцем увидел, что Мая тихо плачет, провожая его взглядом.
ГЛАВА 12. ПОПЫТКА.
Вернувшись на свое ложе, Виктор остаток ночи посвятил Сильве, стараясь быть с ней особенно нежным и внимательным.
— Но почему именно ты должен их сопровождать? — с легким упреком в голосе спросила Сильва, прижимаясь к нему.
— Потому что только мы с тобой в деталях знаем эту тропу и все её особенности, — мягко пояснил Виктор.
— Значит, я теперь целую неделю или две тебя не увижу?
— Что поделать, дорогая. Время пролетит быстро, ты даже заметить не успеешь.
— Почему ты сегодня какой-то особенный? — Сильва внимательно вгляделась в его лицо. — Я тебя таким еще никогда не видела.
— Разве это плохо? — парень лишь тепло улыбнулся в ответ.
Они еще долго дарили друг другу нежность и ласку, пока наконец не заснули. Поднявшись на рассвете, Виктор привычно собрал свое снаряжение: взял прочную шкуру, винтовку и походный вещмешок.
Зайдя под общие своды пещеры, он первым делом отыскал взглядом Маю. Девушка выглядела невероятно грустной. Парень подошел к ней, крепко, изо всех сил обнял на прощание и запечатлел на её губах долгий поцелуй.
Затем он попрощался с Заком. Виктор обнял вождя гораздо крепче, чем делал это обычно, но тот не придал этому жесту особого значения — лишь дружески похлопал по спине и пожелал легкой дороги.
Напоследок Виктор подошел к Сильве и прижал её к своему сердцу. Девушка смотрела на него с легким недоумением: для неё это был самый обыкновенный, рядовой поход. Она и представить не могла, что происходит в его душе.
Больше близких друзей в этом племени у Виктора не оставалось. Честно говоря, на сердце у парня в этот миг лежала свинцовая, удушающая тяжесть. Он был внутренне уверен, что больше никогда в жизни не увидит свою страстную, порывистую Маю. Если отбросить в сторону их чувственную связь, она всегда оставалась для него отменным товарищем и человеком с чистой душой. В памяти Виктора пронеслось всё, что они пережили вместе. Он помнил её отчаянную реакцию, когда его несправедливо выгнали из родного племени. Помнил, как именно её тонкие руки вытащили его из глубокой ловчей ямы. И он никогда не забудет, как Мая буквально сняла его, раненого, с неприступной горы и преданно выхаживала после жестокого побоища со свирепыми обезьянами. С такой женщиной можно было без раздумий идти в любой, самый опасный бой. Да и как женщина она была поистине неповторима. Виктор с легкой грустью думал о том, кто теперь сможет заменить его в её сердце, ведь Зак оставался для неё скорее официальным спутником, нежели настоящей любовью.
Парень был также твердо уверен, что больше никогда не встретит Сильву — свою молодую, еще такую неопытную в житейских делах спутницу. Да, пускай она никогда не спасала его от неминуемой гибели, как это делала Мая, зато у нее было по-настоящему огромное сердце и чуткая, нежная душа. Виктор свято верил, что со временем из нее вырастет прекрасная, заботливая мать. И он уже отчетливо знал, кто займет его место, когда он окончательно исчезнет из этих краев — тот самый молодой охотник из дальней пещеры. Возможно, Сильва и не обладала роковым женским очарованием, но ведь далеко не всем суждено быть такими.
И, наконец, Зак. Этому первобытному племени несказанно повезло, что у руля встал именно такой человек. В нем удивительным образом сочетались все самые лучшие, благородные человеческие качества.
Окончательно распрощавшись с общиной, Виктор вместе с четырьмя молодыми парами обогнул скалистый выступ и двинулся по знакомому маршруту. Им действительно предстоял долгий и непростой переход.
Спустя неделю форсированного марша маленькая процессия наконец достигла заветной пещеры. Виктор подробно показал новоселам, где именно протекает чистый ручей, в каком лесочке водится больше всего дичи, после чего тепло попрощался с попутчиками.
Молодежь сразу же радостно ринулась внутрь — осматривать и делить между собой уединенные уголки просторного жилища. Виктор же повернулся спиной к пещере и решительно зашагал дальше, к болоту. Есть ему совершенно не хотелось. Парня целиком охватило невероятное, всепоглощающее желание исполнить намеченный план, и это упрямство напрочь перебивало любые физические потребности. В эту последнюю дорожную ночь он спал совсем мало, торопясь навстречу своей судьбе.
Наконец впереди показались очертания уже знакомого редкого леска. Протиснувшись сквозь густые заросли, Виктор бесшумно залег на том самом месте, где они совсем недавно караулили добычу вместе с Сильвой. Вокруг ничего не изменилось: мохнатые свиньи мирно копошились в вязкой жиже, увлеченно разыскивая лакомые корни. Время неумолимо близилось к вечеру, и парень прекрасно понимал, что сегодня крылатый монстр уже точно не прилетит. Достав свой верный армейский нож, он принялся аккуратно кроить прочную звериную шкуру, вырезая заготовки для будущих защитных рукавиц. Материала, как он изначально и рассчитывал, хватило ровно на пять плотных слоев. Затем Виктор острием клинка проделал множество частых отверстий по краям деталей, нарезал охапку тонких гибких лиан и, плотно свернув заготовки, намертво стянул их между собой.
Надев получившиеся наручи на руки, он ощутил самую настоящую боевую броню — плотная кожа надежно закрывала предплечья до самых локтей. Пальцы, конечно, двигались с трудом из-за жесткости материала, но для его целей этого было вполне достаточно.
«Так, с первой частью задачи я успешно справился, — отметил про себя Виктор. — Даже если эта тварь умудрится прокусить такую толщу, она в худшем случае лишь слегка оцарапает мне кожу. Теперь встает самый главный тактический вопрос: как именно перехватить её за массивные лапы? Летучая бестия слишком умна, голыми руками её в грязи не удержишь».
В итоге парень всё же решился рискнуть с лианами. Нарезав около десятка длинных и невероятно прочных растительных канатов, он соорудил на конце каждого из них по надежной скользящей петле. Осторожно выбравшись на открытое пространство болота, Виктор аккуратно разложил эти силки прямо в топкой грязи — именно в тех местах, где приземление крылатого охотника выглядело наиболее вероятным. Свободные концы лиан он незаметно дотянул обратно до своего укрытия в кустах, завязав на каждом из них по удобной петле под размер собственных ладоней. Чудовище могло миновать эти ловушки только в том случае, если бы вздумало садиться на самых дальних краях поляны.
Наступила душная первобытная ночь. Виктор забылся коротким, чутким сном, но вскоре проснулся. До самого рассвета он просто лежал на спине, глядя на далекие чужие звезды, и без конца размышлял о грядущем. С первыми робкими бликами зари он уже полностью сосредоточенный замер на боевой позиции.
Весь последующий день парень не смыкал глаз ни на минуту, однако небосвод оставался абсолютно чистым — хищник так и не появился.
Внутренне Виктор уже горячо молил Бога, чтобы крылатая тварь не позабыла дорогу к этому сытному пастбищу и чтобы с ней не стряслось никакой беды по ту сторону гор.
Вновь опустились ночные сумерки. Сон не шел к нему, и парень невольно принялся подсчитывать в памяти минувшие дни. Сколько долгих месяцев он уже провел здесь, на этой затерянной стороне, и сколько времени длилась его прежняя жизнь до падения с хребта? Точные даты стерлись из памяти. Он был твердо уверен, что в первом племени прожил около года, но сколько именно? Перед глазами мгновенно возник нежный образ Тины. Сердце сжалось от щемящей тоски. Ждет ли она своего попаданца до сих пор, надеется ли на чудо? А сколько сейчас исполнилось их маленькой дочке? Быть может, Тинка уже вовсю делает свои первые шаги? Где они сейчас, в безопасности ли?
Всё то, что осталось на той стороне неприступных гор, теперь казалось Виктору далекой, наполовину забытой сказкой. А его нынешнее существование среди племени Зака — каким-то затянувшимся странным сном. Парень ловил себя на поразительном ощущении: он даже не до конца осознавал, что в любую секунду может просто встать и попытаться совершить этот грандиозный обратный шаг. Мысленно он уже давно целиком переселился обратно, к своей настоящей семье. Вот только пока он по-прежнему оставался здесь, в диком тупике, и никаких твердых гарантий на успех у него не было.
За этими бесконечными, изматывающими душу мыслями Виктор незаметно для себя уснул под утро, а пробудился, когда солнце только-только начинало подниматься над верхушками деревьев. Он поудобнее перехватил винтовку, занял привычную позицию в траве и замер в томительном ожидании. Время текло медленно, словно густая болотная жижа, а летучий гигант всё не появлялся. Светило уже успело взойти в самый зенит, раскаляя воздух, когда неожиданно на пожелтевшую траву у самого края болота упала огромная, долгожданная черная тень.
Сердце бешено колотилось в груди, тяжелые удары глухо отзывались в висках. Виктор неотрывно смотрел вверх, сквозь листву наблюдая за плавно спускающимся крылатым монстром. Сомнений не оставалось — это была всё та же гигантская тварь, что прилетала сюда прежде. Как и в прошлый раз, она принялась закладывать широкие виражи над топью, придирчиво выбирая очередную жертву среди испуганного стада. Наконец хищник тяжело опустился в самый центр поляны, неподалеку от массивного мохнатого борова. Виктор крепко сжал в кулаках растительные канаты, точно зная, какая именно из разложенных лиан отвечает за эту зону. Однако в следующую секунду хряк неожиданно сделал несколько шагов в сторону, и парня пронзила острая неуверенность. Он понимал, где скрываются концы силков на новом участке, но времени на раздумья уже не оставалось. Повинуясь интуиции, Виктор решил натянуть сразу две соседние линии, чтобы наверняка перекрыть траекторию. Крылатая бестия тем временем вальяжно шагнула вслед за кабаном и замерла прямо у него за спиной. В следующее мгновение её жуткий зубастый клюв широко распахнулся, и стокилограммовый боров оказался намертво зажат между мощными челюстями.
В этот самый миг Виктор со всей силы дернул за поводья обеих лиан, предварительно продев руки в заранее подготовленные наручные петли. Он уже собирался совершить стремительный бросок из кустов, чтобы закрепиться на лапах монстра, но летучая тварь оказалась гораздо проворнее. С оглушительным шумом взмахнув исполинскими кожистыми крыльями, она плавно и мощно оторвалась от земли, стремительно устремляясь ввысь. Затянутые на её когтистых голенях петли мгновенно натянулись, сдергивая парня с места и увлекая его за собой в поднебесье. Виктор едва успел осознать, что сработали оба его капкана: хищник умудрился наступить одной лапой в один круг, а второй — в другой. И теперь запястья человека были намертво скованы путами, уходящими прямо к лапам поднимающегося гиганта. Всё пошло совершенно не по плану. Ситуация стала смертельно опасной: в любую секунду чудовище могло выпустить кабана из клюва, перекусить тонкие растительные веревки и избавиться от лишнего груза. Они уже набрали приличную высоту, и любое падение отсюда означало для Виктора мгновенную и неминуемую смерть.
Однако крылатый монстр продолжал упорно набирать высоту, ни на секунду не сбавляя бешеного темпа. Вполне возможно, что в плотном потоке воздуха он просто не замечал висящего снизу человека или посчитал его случайным мусором, зацепившимся за лапу вместе с болотной травой. Если тяжелого борова эта бестия несла как легкую соломинку, то вес парня, который был почти вдвое меньше животного, для неё вообще не составлял серьезной обузы. «А что, если эта тварь решила доставить в свое логово двойную добычу: одну в зубах, а вторую на лапах?» — промелькнула в голове у Виктора безумная догадка. Он понятия не имел, какие инстинкты движут этим первобытным ящером, он лишь отчетливо видел, что их безумный подъем продолжается.
Парень рискнул на секунду бросить взгляд вниз, и его сердце ушло в пятки: вся дикая первобытная местность теперь лежала перед ним как на ладони. Бескрайние вековые леса казались отсюда крошечными, а огромные деревья превратились в маленькие, будто игрушечные кусты. Виктор заставил себя снова посмотреть наверх. Исполинская птица, намертво зажав хряка в зубах, целеустремленно смотрела только вперед и вверх. К висящему внизу человеку она пока не проявляла ровным счетом никакого интереса. «Вот так и лети, только не вздумай смотреть вниз», — мысленно взмолился парень, мертвой хваткой вцепляясь в защитные кожаные рукавицы. Воздух вокруг становился всё более прохладным и разреженным. Виктор почувствовал, что они стремительно приближаются к величественной верхней кромке хребта. «Только перелети через эти скалы, умоляю, только перелети», — без конца молился он, зажмурив глаза от бьющего в лицо ледяного ветра.
От тела гигантской птицы Виктора отделяло около двадцати метров натянутых лиан. К счастью, он вовремя успел вскинуть голову и посмотреть наверх, иначе этот безумный полет закончился бы для него трагически у самой вершины. Они перелетали через острый скалистый хребет на опасно низкой высоте. Парень едва успел изо всех сил поджать ноги, но всё равно подошвы его обуви с сухим треском чиркнули по каменистому выступу. Слава Богу, обошлось без серьезных травм и даже без единой царапины.
Внутренне Виктор уже безудержно ликовал! Его захлестнула такая буря эмоций, что хотелось хохотать и кричать от восторга на весь мир. Он совершил абсолютно невозможное, преодолел неприступную преграду и повторил легендарный подвиг прадеда! Однако парень быстро заставил себя прийти в чувство, вовремя вспомнив, что впереди его ждет не менее опасная посадка. Конечно, он мог в любую секунду просто разжать пальцы и высвободить запястья из петель, но прямо под ним простирались лишь безжалостные голые валуны. Для прыжка требовался идеальный, максимально подходящий момент.
Виктор пристально вгляделся в дорожную даль и вдруг заметил на самом краю горизонта едва различимую, тонкую синюю полоску. Сердце радостно екнуло — это было море. Тем временем крылатый монстр, тяжело взмахивая кожистыми крыльями, начал спускаться всё ниже и ниже к равнине. Прямо по курсу по-прежнему тянулась бесплодная, усыпанная острыми камнями степь, но далеко слева Виктор заприметил густую зеленую стену леса. Это было бы самое идеальное место для мягкого приземления. «Ну почему же ты не летишь над деревьями?» — с досадой подумал он, глядя на упрямую птицу. Наконец впереди, прямо по траектории их снижения, показалось одинокое, но удивительно раскидистое дерево с пышной и густой кроной. Парень мгновенно осознал, что это его единственный верный шанс. Он приготовился, поудобнее перехватил поводья и в тот самый миг, когда его тело пролетало ровно над самой макушкой дерева, резким движением высвободил руки из петель лиан, тут же закрыв лицо плотными кожаными варежками.
Падение вышло жестким: Виктор с треском переломал кучу толстых ветвей, чувствительно ободрал бока и заработал несколько приличных синяков, но в итоге живым и невредимым растянулся на твердой земле. В синей вышине неба уже едва угадывался удаляющийся силуэт крылатой твари, уносящей свою добычу. Ну вот и всё. Он наконец-то на свободе, на своей родной стороне гор. Здесь, в этих землях, его по-прежнему преданно ждут любимые девчонки, а в вещмешке лежат пистолет и верная винтовка с последним патроном в патроннике. Что еще нужно мужчине для полного счастья?
«Я мысленно целую и крепко обнимаю вас обеих: и тебя, Мая, и тебя, Сильва, — тихо произнес Виктор, глядя на далекие горные вершины. — Простите меня, если сможете, мои дорогие, но моя настоящая доля и моя семья остались на этой стороне». Он чувствовал глубокую благодарность ко всему первобытному роду Зака, к каждому из этих простых и добрых людей, которые помогли ему выжить. Он вернулся туда, где и должен был находиться. Стоя на каменистой земле, парень почему-то отчетливо представлял себе, что происходит сейчас на той стороне хребта и как соплеменники удивятся его исчезновению. «Ладно, — оборвал он свои мысли, — что было, то прошло. Теперь нужно срочно разобраться, где именно я оказался и куда двигаться дальше». Виктор внимательно сориентировался по солнцу и прикинул, что правильнее всего будет держать путь направо, постепенно забирая в сторону морского побережья. Сколько именно дней займет этот переход, оставалось загадкой, но примерный маршрут в его голове уже сложился.
Виктор прикинул в уме: он упал на эту сторону горного хребта практически над теми землями, где обитало родное племя Тины. Помнится, до той злополучной ловчей ямы, в которую он угодил в самый первый день, парень шел от стоянки максимум часа два. «Так, стоп, — оборвал он свои мысли, — сама яма меня сейчас совершенно не интересует. Сколько мы тогда пробивались с Маей до пещеры со свирепыми обезьянами? Где-то дня три, а может, и чуть больше. А сколько затем пришлось идти вместе с Сильвой от нашей стоянки до той дальней пещеры, где я ликвидировал стаю крылатых монстров? Четыре дня, или около того. И последнее: сколько времени занял наш финальный переход от общины до топкого болота с дикими зверями? Четверо суток». А теперь, если суммировать все эти отрезки пути, получалось в общей сложности одиннадцать или двенадцать дней непрерывного марша. Значит, от этого одинокого дерева, на которое он так удачно спрыгнул с лап чудовища, до его законной жены Тины было без малого две недели тяжелой ходьбы. «Да уж, прилично меня ураганом и уходом вдоль гор на той стороне сместило, — с легким вздохом подумал парень. — Но ничего, это пустяки. Главное, что я наконец-то на нужной стороне хребта, один и абсолютно свободен, как вольная птица». Виктор поднялся на ноги, принялся лениво отряхивать походную одежду от мелких веток и листьев, как вдруг отчетливо почувствовал, что в его лопатку сзади жестко уперлось что-то холодное и острое. Коротко скосив взгляд через плечо, он без труда разглядел наконечник массивного оружия. «Ну вот и приехали», — мысленно усмехнулся парень, мгновенно внутренне подтягиваясь.
ЧАСТЬ 3.
ГЛАВА 1. СВАДЬБА.
Неизвестный охотник, бесшумно стоявший за его спиной, сделал широкий шаг в сторону и замер прямо перед Виктором. Это был рослый, статный воин с приметной копной ярко-рыжих волос. На его суровом лице не читалось ни малейших эмоций. Остро заточенное каменное копье теперь со знанием дела упиралось пленнику прямо в грудь. Профессиональным взглядом военного Виктор сразу отметил, что оружие незнакомца было отшлифовано и насажено на древко на редкость качественно. Буквально через пару секунд из близлежащих кустов бесшумно показались еще двое местных жителей с аналогичными копьями в руках. Лица и телосложение у них оказались точно такими же, да и шевелюры отливали той же приметной огненной рыжиной. Вся эта немногословная троица, взяв Виктора в плотное кольцо под прицелом своих наконечников, требовательно указала ему направление и повела вглубь чащи. Вокруг раскинулся даже не обычный редкий лесок, а колоссальный вековой массив, которому, казалось, не было ни конца, ни края. Деревья здесь росли самые разнообразные: от приземистых корявых стволов чуть выше человеческого роста до исполинских многовековых гигантов, чьи кроны полностью закрывали небосвод. Конвоиры вели его довольно долго, то и дело слегка меняя траекторию и петляя между зарослями. Виктор, стараясь запоминать приметные деревья, невольно подумал, что если ему когда-нибудь доведется возвращаться по этой тропе назад, то без проводника в такой зеленой громадине можно запросто заблудиться и сгинуть.
Наконец лесная чаща расступилась, и маленькая процессия выбралась на огромную, залитую солнечным светом поляну. С одной стороны эта территория была надежно окаймлена невысокой пологой горой, в податливом склоне которой люди выкопали множество разнообразных жилых пещер. Виктор сразу обратил внимание, что земля на возвышенности была мягкой, глинистой и практически без каменистых пород — идеальное место для обустройства первобытного лагеря. «Ага, ну вот мы и на месте, это их родное племя, — отметил про себя парень. — Племя рыжих, так я его, пожалуй, для себя и обзову». Ему было искренне интересно, для каких именно целей он понадобился этим молчаливым великанам. Внутренне Виктор лишь очень надеялся, что его новые хозяева не окажутся какими-нибудь свирепыми людоедами.
Пленника повели через всю поляну к её дальнему краю, где по местным обычаям располагалось место вождя. На исполинском валуне, щедро застланном пушистыми шкурами, восседал грузный рыжеволосый мужчина почтенного возраста. На вид ему было далеко за пятьдесят, и при каждом движении его тяжелое, массивное тело плавно перекатывалось под шкурами. Внешность этого человека могла показаться непосвященному человеку немного комичной, однако Виктор почти сразу осознал, что перед ним правитель, обладающий абсолютным, непререкаемым авторитетом в своей общине. Любое его мимолетное желание или короткий приказ соплеменники исполняли беспрекословно и в ту же секунду. В данный момент на широком лице вождя блуждала искренняя, по-настоящему счастливая улыбка. Виктор внимательно всматривался в его черты и никак не мог взять в толк: чему именно так бурно радуются эти люди? Неужели самому факту его поимки? Парень интуитивно чувствовал, что дело крылось в чем-то совершенно ином. Он чутко вслушивался в местную речь, пытаясь уловить знакомые корни, но всё было тщетно — такого сложного и гортанного наречия ему прежде встречать не доводилось. Выслушав короткий донос конвоиров, вождь величественно поднялся со своего каменного трона, обратил взор к небесам и нараспев произнес длинную торжественную фразу.
Затем этот могучий старик радостно шагнул навстречу Виктору и крепко, от всего сердца обнял его за плечи. Счастливая улыбка так и не сходила с его лица. Парень отчетливо ощущал, что этот первобытный лидер действительно испытывает к нему глубокую, неподдельную радость, вот только разгадать её причину пока не удавалось. В эти мгновения они со стороны удивительным образом напоминали близких друзей, которые встретились после долгих лет разлуки. Виктор, окончательно запутавшись в происходящем, продолжал стоять посреди поляны неподвижно, словно каменный истукан, в тщетной надежде получить хоть какое-то логичное объяснение. Единственное, что он успел подметить во время конвоирования, — это великолепное и единообразное вооружение общины. Каждый взрослый мужчина и даже юные подростки держали в руках превосходно отшлифованные, остро заточенные копья. Более того, высоко над каменным троном, на удобном скалистом уступе предгорья, Виктор вовремя заприметил бдительного часового с массивным луком и стрелами наготове. Внутреннее чутье подсказывало бывшему солдату, что такой стрелок в этих скалах караулит далеко не один.
«Да, положение крайне серьезное, — хладнокровно заключил про себя парень. — Здесь явно шутить не станут. Стоит мне только сделать попытку потянуться к вещмешку за пистолетом, как в мое тело мгновенно вонзится с десяток тяжелых копий и кремневых стрел. Так что про огнестрельное оружие на какое-то время придется напрочь позабыть». Тем временем сияющий от счастья вождь громогласно выкрикнул короткий лозунг в сторону соплеменников, и вся поляна тут же отозвалась слаженным, оглушительным ликующим ревом. Виктор всем существом ощущал, что этот всеобщий восторг самым прямым образом связан именно с его скромной персоной. В голову невольно закрались тревожные мысли: уж не попал ли он в логово к свирепым каннибалам, которые празднуют обретение долгожданного званого обеда? Впрочем, на кровожадных людоедов эти чистоплотные и организованные люди походили меньше всего. Но что же тогда происходит? На его глазах из ближайшей пещеры величественно вышла статная, тоже рыжеволосая женщина в годах. Она с поклоном передала вождю на удивление красивый, искусно сплетенный венок из сочных зеленых листьев и ярких лесных цветов. Вождь принял этот дар, торжественно опустил его на шею опешившего Виктора и снова крепко, по-отцовски прижал парня к себе.
В более нелепую и двусмысленную ситуацию парень, пожалуй, еще никогда в жизни не угождал. Все вокруг прекрасно понимали сакральный смысл происходящего действа, и лишь он один продолжал безмолвно застывать на месте, переводя взгляд с одного улыбающегося лица на другое. Впрочем, иллюзий Виктор не питал: троица конвоиров с копьями по-прежнему держалась на строго выверенном расстоянии. Их цепкие, внимательные взгляды не упускали ни единого его движения, недвусмысленно давая понять, что стража находится начеку и готова мгновенно пресечь любую попытку к бегству.
Торжественная церемония, судя по всему, еще далеко не завершилась. Вождь громогласно обратился к Виктору с какой-то пространной речью, но, вовремя заметив, что чужак абсолютно его не понимает, досадливо махнул рукой и подозвал одного из соплеменников. В ту же секунду из ближайшей к каменному трону пещеры показался худощавый, подтянутый старик почтенного возраста — на вид ему было никак не меньше семидесяти лет. Несмотря на свои преклонные года, он довольно резво подбежал к своему лидеру. Взгляд его светлых глаз казался слегка выцветшим от времени, а на сухом лице белело несколько глубоких старых шрамов. Было очевидно, что этот человек прожил долгую, насыщенную бурными событиями жизнь, и сам вождь относился к нему с подчеркнутым, глубоким уважением. Старейшина тоже лучился искренней, непонятной Виктору радостью. Выслушав короткое повеление вождя, старик повернулся к пленнику и уверенно заговорил на одном из местных наречий.
Заметив, что гость лишь молча качает головой, переводчик без промедления перешел на другой язык, затем на третий, четвертый. Виктор не знал ни одного из них, однако в какой-то момент его чуткий слух уловил знакомое созвучие, которое ему доводилось слышать давным-давно, еще во время пребывания в племени Кора. Парень мгновенно осознал, что перед ним стоит самый настоящий первобытный полиглот. Старик упрямо продолжал перебирать языковые группы, но желаемого результата всё не было. К огромному сожалению, единственным наречием, которое Виктор успел освоить в совершенстве — и исключительно благодаря долгим беседам с Маей, — был язык жителей противоположной стороны горного хребта.
Старейшина на секунду призадумался. По его нахмуренным бровям было заметно, что в своей богатой практике он еще никогда не сталкивался с подобным затруднением. Парень прекрасно понимал его состояние: старому мастеру очень не хотелось ударить в грязь лицом на глазах у своего авторитетного вождя. Казалось, старик лихорадочно перебирает в памяти древнейшие, давно забытые или вовсе исчезнувшие диалекты вымерших родов. Виктор искренне восхищался его колоссальными познаниями и внутренне очень хотел хоть как-то помочь почтенному мастеру.
И вдруг, когда старик предпринял очередную попытку и заговорил снова, под сводами поляны прозвучали удивительно знакомые слова — точно такие же, какие Виктор слышал еще вчера утром перед уходом из общины Зака. Парень, не раздумывая ни секунды, радостно ответил собеседнику на том же самом загорном наречии. Тот замер как вкопанный. Было похоже, будто прямо в этот миг в него ударила сильнейшая небесная молния. С трудом придя в себя от потрясения, старик взволнованно продолжил беседу. Оба они теперь одинаково поражались тому невероятному факту, откуда каждый из них мог знать этот редкий язык.
— Мой прадед в свое время бережно передал это наречие моему деду, а тот, в свою очередь, обучил ему меня, — благоговейно произнес старик, активно жестикулируя руками. — Но, поверь мне, за всю мою долгую и долгую жизнь я ни разу не слышал, чтобы кто-то говорил на нем в наших краях. Для меня это всегда было священное, но абсолютно мертвое знание, пока я не услышал его сейчас из твоих уст. Мне до сих пор трудно поверить в реальность происходящего!
— А я до последнего слова выучил этот язык по ту сторону великого хребта, — спокойно ответил Виктор. — Там живут большие и сильные племена, которые разговаривают исключительно на нем. Для меня самого долгое время оставалось великой загадкой, каким образом эти слова могли пересечь неприступные горы. Меня самого сюда перенесла исполинская крылатая тварь. Я уцепился за её лапы, а перед самой землей прыгнул в густую крону дерева, где меня вскоре и обнаружили ваши бдительные воины.
Старейшина, затаив дыхание, повернулся к вождю и принялся взволнованно переводить ему каждое слово пленника. Выслушав ответ повелителя, старик вновь обратился к Виктору:
— Вождь выразил свою непреклонную волю. Он приказал мне отныне неотлучно следовать за тобой и сопровождать на все важные советы с ним или с членами нашего племени. Извини, парень, но я обязан беспрекословно подчиниться этому слову.
Виктор лишь понимающе кивнул — он и не ожидал от местных лидеров иного решения. Раз уж он зачем-то понадобился этим загадочным рыжеволосым людям, они рано или поздно будут вынуждены раскрыть ему свои карты.
— Но ты мне тоже будешь очень нужен, старик, — искренне ответил Виктор, присаживаясь рядом. — Иначе я в этих ваших церемониях вообще ничего не разберу. Сделай одолжение, расскажи без утайки, что здесь на самом деле происходит? Все вокруг явно в курсе дела, а я чувствую себя совершенно потерянным.
Старейшина вежливо попросил разрешения у своего предводителя, и тот благосклонно кивнул головой. Старик и Виктор устроились поудобнее на мягкой траве, и полиглот неторопливо начал свой рассказ:
— Когда-то наш род был огромным, сильным и процветающим, нас насчитывалось около ста взрослых человек. Окрестные племена искренне трепетали перед нашей силой, хотя мы никогда не отличались воинственным нравом. Нам вполне хватало того, что мы обосновались на краю этого богатого леса, где всегда было в достатке дичи и чистой горной воды, а наши женщины исправно рожали крепких, здоровых детей. Но время шло, и род начал стремительно таять. Сейчас от былого величия осталось от силы человек сорок. Постепенно в пещерах перестали раздаваться детские голоса, а те младенцы, что всё же появлялись на свет, рождались слишком слабыми, болезненными или с тяжелыми увечьями. Племя явно угасало, и нужно было срочно принимать какие-то меры. В конце концов, три года назад вождь оставил вместо себя заместителя и в одиночку отправился в далекий путь. Он отсутствовал очень долго, никому ничего предварительно не объясняя. Мы, конечно, догадывались, что его опасный поход как-то связан с нашей общей бедой, ведь иных серьезных проблем община не знала. Его не было больше тридцати дней, и мы уже начали не на шутку волноваться. Но в один прекрасный день вождь всё же вернулся обратно. Оказалось, он держал путь к великому и мудрому шаману, которому без утайки поведал о несчастье, настигшем наш род. Мудрец выслушал его и сразу задал два прямых вопроса: «Скажи, вождь, доводилось ли вашим воинам когда-нибудь завоевывать чужие земли и приводить в свои пещеры пленных женщин?» — «Нет, — честно ответил наш предводитель, — мы испокон веков ни с кем не воевали». — «А приходили ли к вам люди со стороны, из дальних краев, чтобы навсегда влиться в общину?» — «Нет, никогда такого не бывало». Тогда шаман печально покачал головой и объявил, что ему прекрасно известна причина угасания нашего рода, и решить эту загадку природы на самом деле не так уж сложно. Он объяснил, что по жилам наших соплеменников уже много веков течет абсолютно одинаковая, родственная кровь, и для спасения общины нам жизненно необходим приток свежих сил из совершенно другого племени. Только тогда дела рода пойдут на поправку.
Виктор понимающе прикрыл глаза — его современное образование мгновенно подсказало точный диагноз. Говоря простым языком, затянувшееся кровосмешение. Разумеется, если община продолжит жить в полной изоляции, генетические мутации неизбежно приведут этот некогда сильный род к полному и окончательному вымиранию.
— Шаман твердо заявил, — продолжал тем временем старик, — что женщины нашего племени должны зачать детей от сильных мужчин с совершенно иной, чужой кровью. Вот только ближайшая от наших мест обитаемая стоянка находится на расстоянии многих дней пути. К тому же там царят весьма странные обычаи — теми землями безраздельно правят женщины, хотя мужчины у них в подчинении тоже имеются. Мы всё равно снарядили туда поход, долго беседовали с их предводительницей и другими влиятельными женщинами рода, но те наотрез отказались помочь нам и не согласились отпустить с нами хотя бы одного своего воина. Мы предлагали им в обмен любые богатства, лучшие шкуры и превосходное оружие, но гордячки не пожелали принять наши дары. Они даже не соизволили толком объяснить причину своего отказа, просто прогнали нас. Вот так мы и вернулись в родные пещеры с абсолютно пустыми руками. А годы между тем безжалостно шли, и надежда таяла. И вдруг сегодня в полдень прямо с небес к нам в руки падает такой гость, как ты. Прошло ровно три долгих года с момента пророчества шамана, и сегодня великие боги наконец-то смилостивились над нашим угасающим родом, послав нам тебя. Теперь ты понимаешь, почему на поляне царит такой грандиозный праздник? Ты подарил каждому из нас великую надежду на то, что наше племя снова станет большим и сильным, как в былые славные времена. Парень, ты просто представить себе не можешь, какое колоссальное значение ты сейчас имеешь для всех этих людей!
Вот только теперь в голове Виктора начала складываться общая картина происходящего, проясняя сакральный смысл праздника и всеобщего ликования. Однако конкретных требований вождь пока так и не озвучил. Тем временем рыжеволосый предводитель громогласно отдал короткий приказ стоящим рядом воинам, и те немедленно приблизились к пленнику. Первым делом стражи вежливо, но непреклонно изъяли у Виктора его винтовку и передали её своему лидеру. Вождь долго с любопытством вертел в руках диковинное вороненое железо, заглядывал в ствол, но, так и не обнаружив никаких привычных для него острых граней или наконечников, с легким недоумением вернул оружие владельцу. Точно такая же участь постигла и армейский пистолет — первобытные люди попросту не поняли его смертоносного назначения. В походном вещмешке они также не отыскали ничего ценного, а вот прочный охотничий нож у Виктора всё же отобрали. Парню было искренне жаль терять верный клинок, но он мысленно поблагодарил судьбу хотя бы за то, что при нем оставили огнестрельное оружие.
После тщательного осмотра вождь наконец напрямую обратился к гостю. Его пространную, торжественную речь старейшина-полиглот переводил максимально близко к тексту, убирая лишь лишние витиеватые повторы, чтобы не затягивать повествование:
— Сегодня для всего нашего рода настал великий, благословенный день. Главную причину всеобщей радости ты уже уяснил: твое неожиданное, чудесное появление, которое для нас выглядит как истинное падение с небес. Мы преданно ждали этого знамения долгие годы, и вот сегодня боги наконец улыбнулись нам. Я хочу говорить с тобой предельно откровенно, чтобы мы сразу правильно поняли друг друга и пришли к взаимовыгодному соглашению. Во-первых, я обязуюсь создать для тебя абсолютно такие же роскошные условия жизни, какими пользуюсь сам. Во-вторых, ты волен выбрать для себя совершенно любое жилище, какое только придется тебе по душе — взгляни на склон, там обустроены два отличных ряда глубоких и сухих пещер. В-третьих, отныне ты будешь свободен на этой просторной поляне, словно вольная птица в небесах. Ты можешь гулять здесь где угодно, в любое время дня и ночи.
Рыжеволосый правитель на секунду призадумался, словно взвешивая последующие слова, и со всей серьезностью продолжил:
— Но, разумеется, с твоей стороны тоже должны быть строго соблюдены определенные условия. Днем и ночью неподалеку от тебя будут неотлучно находиться мои бдительные воины. Любой твой неосторожный шаг за скалистые пределы этой поляны — и ты мгновенно получишь тяжелое копье или кремниевую стрелу в спину. Мой тебе добрый и искренний совет: даже не помышляй о побеге. Попытка скрыться в наших лесах для тебя — то же самое, что добровольно вонзить острый клинок себе прямо в сердце. Если же наше сотрудничество сложится именно так, как того требуют законы природы, ты очень скоро обретешь абсолютную свободу. Сможешь спокойно покинуть расположение племени и отправиться куда глаза глядят без какой-либо охраны. Тебе без промедления вернут твой нож, снабдят в дорогу лучшими запасами еды и чистой воды. Более того, ты получишь от меня лично бесценный прощальный дар. Вот, взгляни на это.
Вождь медленно раскрыл свою широкую, мозолистую ладонь. Виктор невольно подался вперед и замер от изумления: на коже лидера тускло поблескивали крупные прозрачные кристаллы правильной формы. Одни камни были размером с хороший лесной орех, другие — чуть мельче. Настоящие неограненные алмазы!
— Такие удивительные камни водятся исключительно в наших владениях, поскольку только охотникам моего рода известно одно тайное потайное место, — с гордостью пояснил вождь.
— А для чего они вам служат? — с любопытством спросил парень через переводчика.
— Это непростые, священные камни. Они с легкостью режут и обрабатывают абсолютно любой материал на свете. Именно благодаря им наши мастера делают наконечники копий и стрел такими смертоносными и острыми.
«Похоже, это и вправду чистейшие алмазы, — ошеломленно констатировал про себя Виктор, чье сознание мгновенно перенеслось в родной современный мир. — Эх, если бы хоть горсть таких камушков прихватить с собой туда, на дембель... Жизнь была бы полностью устроена». Вслух, однако, он вежливо и сдержанно поблагодарил щедрого правителя. Пока что все озвученные перспективы звучали на удивление красиво, радушно и многообещающе. Виктору оставался непонятен лишь один самый главный, ключевой нюанс, и он прямо задал свой вопрос вождю:
— Я внимательно выслушал твои слова и во всем с тобой согласен. Неясным для меня остается лишь одно: что конкретно я обязан буду здесь делать в обмен на все эти блага?
— Неужели ты до сих пор так ничего и не понял, чужеземец? — искренне удивился рыжеволосый вождь, переводя взгляд со своего собеседника на старейшину.
— Честно говоря, — развел руками Виктор, — не имею ни малейшего понятия.
— Прямо сейчас и узнаешь, — вождь довольно хлопнул в ладоши, и из ближайшего скального жилища послушно вышла юная рыжеволосая девушка лет пятнадцати или шестнадцати. Она была худенькой, невысокой, с самой обычной, ничем не примечательной внешностью, и робко замерла прямо перед гостем. — Это моя родная дочь, Тая, — с нескрываемой гордостью провозгласил предводитель, и его широкое лицо буквально засияло от счастья. — И сегодня у всей нашей общины великий праздник: отныне Тая станет твоей верной и близкой спутницей.
Виктор уже отчетливо понимал, куда именно клонит хитрый старик, но всё же на всякий случай решил уточнить:
— И насколько же близкими должны стать наши отношения?
— Ты разделишь с ней ложе, чтобы она смогла зачать и подарить нашему роду крепкое дитя, — вождь произнес это абсолютно спокойно, без тени какого-либо смущения, явно считая эту миссию священным долгом. Сама Тая тоже восприняла слова отца как нечто само собой разумеющееся. — Ну скажи, разве она не красавица? Сам видишь, я не предлагаю тебе в жены увядающих старух. Ну так как, парень? Мы договорились?
В роли единственной надежды на продолжение вымирающего рода Виктор не оказывался еще никогда в жизни. И уж точно никогда бы не подумал, что судьба может выкинуть с ним подобный фортель. Однако трезвый армейский расчет подсказывал, что ситуация была абсолютно безвыходной. Просто так живым его с этой охраняемой поляны никто не выпустит. Выбора у него, по сути, не оставалось: либо глупо погибнуть от стрелы в спину, что его категорически не устраивало, либо принять правила игры и связать себя союзом с этой юной заложницей первобытных традиций. Виктор еще раз внимательно посмотрел на стоявшую перед ним девушку — обычная, вполне миловидная представительница своего племени, ничего отталкивающего в ней не было. Он лихорадочно перебрал в уме другие возможные варианты спасения, но в окружении вооруженной стражи ничего выполнимого придумать не смог. «Что ж, — цинично рассудил парень, — возможно, всего одна ночь — и я снова буду свободен, как птица в небесах».
— Я согласен, — твердо ответил Виктор, глядя на вождя.
— Я ни на секунду не сомневался, что ты окажешься умным парнем! — искренне возликовал рыжеволосый лидер. — Едва я увидел тебя в полдень, сразу понял, что мы непременно найдем общий язык.
«Отличный договор, ничего не скажешь, — мысленно усмехнулся парень. — Под самым настоящим дамокловым мечом. В таком положении любой на моем месте стал бы на редкость покладистым». Вслух он, однако, ничего говорить не стал. Их свели вместе, попросили обняться в знак союза, и вождь громогласно благословил их пару перед лицом племени. Тая при этом вела себя удивительно кротко, словно её заранее обучили каждому движению — она послушно следовала строгому ритуалу, не допуская ни малейшего шага в сторону.
Затем Виктора повели вдоль скального склона, предоставив ему право самостоятельно выбрать себе жилую пещеру. Честно говоря, парню было абсолютно всё равно, где именно бросить свой походный мешок, он лишь категорически не желал обустраиваться на верхнем ярусе, чтобы не утомлять себя постоянными спусками и подъемами по кручам. Нижний ряд его устраивал полностью, особенно одна пустующая глубокая пещера, которая располагалась дальше всех от шумного каменного трона предводителя. На ней он в итоге и остановил свой выбор. Впрочем, Виктор вовремя вспомнил, что сама Тая обитает в самой первой пещере, прямо у всех на виду, и по всем признакам ночевать ему всё равно придется под её сводами. Вождь общины определенно был еще тем хитрым лисом.
Парень залез в свое новое уединенное жилище, аккуратно разложил снаряжение, винтовку и уже приготовился немного перевести дух после тяжелого перелета, как снаружи вновь раздались требовательные голоса соплеменников. «Да что ему еще от меня нужно?» — с легким раздражением подумал Виктор, выбираясь на свет божий.
— Прежде чем наше племя начнет праздничное пиршество в твою честь, я хотел бы задать тебе еще один важный вопрос, — с хитрой улыбкой обратился к нему вождь через старейшину. — Приглянулся ли тебе еще кто-нибудь из наших женщин, с кем бы ты искренне желал разделить близость? Ты волен без стеснения выбрать абсолютно любую красавицу на свой собственный вкус.
— Во-первых, я не совсем понимаю, к чему ведет этот разговор, — осторожно начал Виктор, интуитивно почувствовав очередную уловку. Этот хитрый предводитель явно держал в уме какой-то далеко идущий план. — Во-вторых, я абсолютно никого здесь не знаю, ведь я нахожусь на вашей поляне всего первый день.
— Ты полностью прав, парень, но ведь ничто не мешает тебе приглядеться к местным красавицам, — благодушно улыбнулся вождь. — А пока ты не сделал свой собственный выбор, я с гордостью представлю тебе лучшую подругу моей дочери.
Он вновь повелительно хлопнул в ладоши, и из соседнего скального жилища показалась девушка, как две капли воды похожая по возрасту и сложению на кроткую Таю.
— Это твоя вторая суженая, — торжественно объявил рыжеволосый лидер. — Искренне надеюсь, что её красота тоже придется тебе по сердцу. Посмотри, какая она юная, статная и гибкая!
У Виктора от такой поразительной щедрости едва слова не застряли в горле. Подобного поворота событий он никак не мог предугадать. Выходит, ему предстоит связать свою судьбу сразу с двумя местными жительницами?
— Ты не переживай так, — покровительственно продолжил вождь, заметив явное замешательство на лице гостя. — Времени для отдыха у тебя будет предостаточно, никто не станет тебя торопить.
— Надеюсь, на этом близкие подруги вашей дочери закончились? — с робкой надеждой выдавил из себя Виктор.
— Да, практически, — усмехнулся старик и в третий раз хлопнул в ладоши.
Из глубины следующей пещеры на свет божий послушно вышли еще две молодые девушки. Они оказались близнецами и походили друг на друга как две капли чистой горной воды. Возрастом они едва ли отличались от первых двух невест.
— А это родные дочери моего верного заместителя, — с довольным видом пояснил вождь.
— Но позвольте, ведь изначально наш уговор касался исключительно вашей дочери Таи? — попытался возмутиться Виктор, чувствуя, как земля уходит у него из-под ног. — А теперь передо мной стоят уже четыре невесты! Скажи мне честно, вождь, окажись ты сам на моем месте, сумел бы уделить должное внимание сразу четырем женщинам за одну короткую ночь?
— Разумеется, нет! — громогласно расхохотался рыжеволосый лидер. — Но ведь то был лишь первый шаг нашего разговора. А сейчас мы подошли к окончательным условиям нашего договора. Его суть проста и священна: от тебя должны понести четыре лучшие девушки нашего племени. Всего лишь. Ты парень крепкий, здоровый, и я абсолютно уверен, что эта задача тебе вполне по силам. И вовсе не обязательно устраивать всё за одну ночь. Не нужно собирать их в одном жилище или спешить. Ха-ха, в мои-то года я бы, пожалуй, уже и с одной не справился!
Виктор на мгновение зажмурился, пытаясь осознать, не снится ли ему весь этот фантастический сон. Однако полуденное солнце грело вполне ощутимо, а вязкий запах костров подтверждал реальность происходящего. Где-то в глубине души он прекрасно понимал прагматичные мотивы вождя, спасающего свой род от вымирания. Да и выбора у пленника всё равно не было.
— Значит, четыре девушки, — негромко произнес Виктор вслух. — Что ж, пускай это станет моей ценой за обретение желанной свободы.
На поляне тем временем разгорался грандиозный праздник. Женщины без устали носили огромные блюда с сочным жареным мясом и спелыми лесными плодами — люди искренне праздновали обретенную надежду на возрождение своего угасающего рода. Однако Виктор ни на секунду не забывал о своем истинном положении. Куда бы он ни направлялся вдоль скал, за ним тенью следовали трое вооруженных конвоиров: двое держались по бокам, а один бдительно шел строго сзади. Парень ради эксперимента попробовал залезть в свою уединенную пещеру и тут же выйти обратно — у самого входа на камнях неподвижно застыла та же неизменная троица. Вождь общины определенно не шутил. Вскоре у костров начались ритуальные пляски, сопровождаемые громкими гортанными криками и дробным стуком первобытных барабанов. На поляне воцарилось самое настоящее праздничное безумие.
Виктор отыскал в толпе старейшину-переводчика и вежливо попросил его о важной услуге — помочь поговорить наедине с каждой из его четырех будущих спутниц. Ему было жизненно необходимо установить с девушками хотя бы минимальный душевный, человеческий контакт, а местного наречия он по-прежнему не знал. Почтенный старик охотно согласился помочь. Они по очереди уединялись с каждой из невест, ведя неторопливые, спокойные беседы, чтобы молодые люди могли составить хотя бы первое представление друг о друге. Ведь уже через несколько часов Виктору предстояло разделить с ними брачное ложе, и он стремился подойти к этому событию как зрелый мужчина, проявив к юным заложницам традиций искреннее уважение и заботу.
За время пиршества вождь еще несколько раз подходил к Виктору, крепко обнимая его за плечи и о чем-то радостно толкуя. Казалось, хитрый старик до сих пор до конца не верит своему внезапному и огромному счастью.
Проходя мимо своего нового жилища, парень вовремя заметил, что соплеменники уже успели навести там идеальный порядок: принесли много мягких толстых шкур, глубокую чашу со свежей горной водой, охапку сухих лучин и завернутое в широкие листья сочное жареное мясо. «Тут уж ничего не скажешь, в вопросах быта вождь свое слово держит крепко», — сдержанно отметил про себя парень. После этого невероятно долгого, насыщенного событиями и потрясениями дня Виктор чувствовал себя настолько измотанным, что окажись он сейчас на своем ложе — мгновенно уснул бы самым мертвым сном.
Великое празднество постепенно подходило к своему логическому завершению, уставшие люди потихоньку расходились по своим пещерам. Виктор окинул взглядом притихшую поляну и вовремя заметил, что его четырех юных невест у костров уже давно не видно. Было очевидно, что девушки послушно разошлись по своим жилищам и теперь замерли в ожидании. В стороне от парня неизменной тенью высилась бдительная стража, а сам рыжеволосый вождь величественно восседал на своем застланном шкурами каменном троне. Он явно вознамерился лично, воочию убедиться в том, что гость без лишних споров направится именно к его родной дочери.
«Ну что ж, отступать некуда, пора начинать», — хладнокровно заключил Виктор. Отрешенно кивнув предводителю, он твердым шагом направился к самой первой пещере на нижнем ярусе. Затаив дыхание, парень осторожно переступил порог и полез внутрь, скрываясь в прохладном полумраке.
ГЛАВА 2. ОТВЕТСТВЕННАЯ РАБОТА.
В самой глубине просторного скального жилища едва заметно мерцал робкий огонек одинокой лучины. На широком ложе из мягких шкур, устроенном в самом центре пещеры, неподвижно лежала Тая. Услышав осторожные шаги у входа, девушка, разумеется, сразу поняла, кто именно к ней пришел, однако не шелохнулась и не издала ни единого звука. Она лишь молча, с робким любопытством и затаенным страхом наблюдала за каждым действием своего суженого из-под полуопущенных ресниц.
У дочери вождя было на удивложение стройное, хрупкое и изящное телосложение. В его прежнем, родном современном мире такие юные особы казались Виктору совсем еще нескладно-подростковыми, и за любые неаккуратные отношения с ними по закону можно было получить вполне реальный и весьма внушительный тюремный срок.
В тусклом свете лучины парень вовремя заметил, что от ночной прохлады или от сильного внутреннего волнения кожа на животе девушки покрылась мелкими мурашками. Впрочем, вглядываясь в её миловидное лицо и спокойный, покорный взгляд, Виктор не приметил в ней признаков паники. В какой-то момент ему стало невыносимо, до глубины души жалко эту беззащитную девочку. Пускай она и являлась любимой дочерью грозного первобытного вождя, суровые законы выживания племени заставляли её безропотно подчиняться воле отца ради продолжения угасающего рода. В эти минуты Тая находилась точно в таком же безвыходном, подневольном положении, как и сам Виктор.
Стремясь успокоить и согреть свою юную спутницу, парень проявил максимум мужской заботы и нежности. Чтобы между ними растаял первый лед отчуждения, он принялся аккуратно и ласково массировать ей уставшие плечи, согревая теплом своих рук. Лишь после того, как Тая окончательно расслабилась и перестала вздрагивать от каждого его прикосновения, Виктор бережно привлек её к себе, укрывая их союзом. Девушка вела себя на редкость кротко — она не сделала ни одного лишнего движения. Спустя некоторое время парень тихо опустился рядом с ней на пушистые шкуры, переводя дыхание и отчаянно борясь с накатывающим сном. Он с глубоким уважением отметил про себя чистоту и невинность своей первой первобытной невесты, которая доверила ему свою судьбу.
«Ну вот и хорошо», — отрешенно подумал Виктор, чувствуя легкое внутреннее удовлетворение от того, что первый шаг сделан. Каждый из них отнесся к произошедшему как к неизбежному долгу или тяжелой работе, без лишних сантиментов и поцелуев. Пролежав рядом с Таей в полном молчании около часа, парень почувствовал, что его силы практически восстановились. «Зачем зря тянуть время? — рассудил он. — Чем быстрее выполнишь условия вождя, тем скорее окажешься на воле». Виктор решительно поднялся со шкур и выбрался наружу. Как он и ожидал, бдительная стража мгновенно выросла из темноты и без лишних слов преданно проводила его до входа в соседнюю пещеру. На дворе стояла глухая, безмолвная полночь, вокруг царила звенящая тишина. «В такое время все нормальные люди уже десятый сон видят, а тебе приходится трудиться на благо чужого рода, да еще и на такой странной службе. Настоящая несправедливость», — с легкой иронией усмехнулся парень.
Остановившись у прохладного каменного свода очередного жилища, Виктор глубоко вздохнул и решительно переступил порог. Картина, представшая его взору в тусклом свете лучины, до мелочей совпадала с предыдущей. Вторая девушка лежала точно так же и на том же самом месте, словно в племени существовал единый строгий ритуал для встречи заезжего гостя. Виктор подошел к ней с той же бережной нежностью, что и к дочери вождя, однако эта невеста оказалась на редкость чуткой и эмоциональной особой. Глядя на её порывистые движения, парень невольно поймал себя на мысли, что когда эта девочка повзрослеет, то своим бурным темпераментом наверняка станет напоминать страстную Маю. При этом мимолетном воспоминании о прежней подруге на душу Виктора на секунду легла легкая, щемящая грусть.
Едва он коснулся ладонью её плеча, из груди девушки вырвался тихий, взволнованный стон. В порыве нахлынувших чувств она крепко перехватила его руку, увлекая за собой и полностью отдаваясь во власть зародившейся страсти. Сила её эмоций оказалась настолько велика, что Виктору стоило немалых трудов сохранять самообладание — юная спутница извивалась в его объятиях и сдерживала дыхание от переполнявших её чувств. Когда всё закончилось, парень устало опустился рядом на пушистые шкуры, мечтая лишь о коротком отдыхе. Однако девушка, ведомая внезапным порывом нежности, порывисто обняла его, не желая отпускать из своих объятий и увлекая на новый виток близости. Виктор на мгновение растерялся — изначальный уговор с вождем не подразумевал такого рвения. Но тут же в его голову закралось опасение: а вдруг обиженная красавица пожалуется отцу и у него возникнут лишние неприятности с охраной? Рисковать свободой парню категорически не хотелось, и он покорно ответил на её ласку, повторив брачный ритуал. Наконец Виктор окончательно откинулся на шкуры, тяжело переводя дыхание. Время неумолимо шло к рассвету, и он отчетливо осознавал, что его физические ресурсы подошли к критической черте. Последний эмоциональный порыв оказался явно избыточным, и теперь его организму требовался полноценный, крепкий сон. «Всё, на сегодня хватит, теперь только спать», — твердо решил Виктор, хотя в глубине души ему по-прежнему страстно хотелось завершить всю программу за одну ночь и сразу стать свободным, как птица. Но природа брала свое. Парень покинул пещеру и в сопровождении неизменного конвоя направился к своему собственному уединенному жилищу. Стоило его голове коснуться мягкого изголовья, как он мгновенно провалился в глубокое беспамятство.
Виктор проснулся от того, что яркие солнечные лучи уже вовсю заливали каменный пол пещеры. Глянув на просвет, он с удивлением прикинул, что время близится к двум часам дня. Парень и вспомнить не мог, когда в последний раз позволял себе спать больше двенадцати часов подряд. Зато теперь он чувствовал себя абсолютно бодрым, свежим и полным сил. Наскоро перекусив сочным жареным мясом и утолив жажду прохладной водой из чаши, Виктор спокойно вышел на залитую светом поляну. Состав его стражи за время сна успел полностью смениться, однако новые конвоиры следовали за каждым его шагом столь же неотступно, шаг в шаг. Парень принялся неторопливо прогуливаться вдоль скал, внимательно рассматривая попадающихся навстречу соплеменников. Все они без исключения обладали приметными рыжими шевелюрами и имели определенное фамильное сходство между собой. В остальном же это были самые обыкновенные, крепкие первобытные люди, занятые своими привычными бытовыми заботами.
Неожиданно к Виктору подошел старейшина и уважительно попросил его проследовать к вождю. Парень не заставил себя ждать и вместе со своим верным переводчиком направился к каменному трону. По вежливому приветствию рыжеволосого лидера и выражению его широкого лица Виктор сразу прочитал абсолютное удовлетворение, граничащее с неподдельной радостью.
— Ну, расскажи, как продвигаются наши общие дела? — с хитрым прищуром поинтересовался предводитель, сделав вид, будто ему совершенно ничего не известно о ночных событиях.
— Всё в порядке. Весь процесс движется строго по намеченному плану, — спокойно ответил парень. Он прекрасно понимал, что старого лиса больше всего на свете волнует судьба его родной дочери Таи, а перед ней свой супружеский долг Виктор уже исполнил в полной мере.
— Хорошо. Это действительно очень хорошо, — довольно закивал вождь, потирая ладони. — К слову, я вовсе не собираюсь ставить тебе какие-либо жесткие ограничения по времени. Ты волен продолжать исполнение нашего уговора тогда, когда сам посчитаешь нужным, хоть прямо сейчас. Твои юные суженые с огромным нетерпением и трепетом ждут твоего визита в любое время суток.
— Я понял тебя, вождь, — коротко кивнул Виктор.
Предводитель благосклонно отпустил их, и собеседники разошлись.
Виктор медленно побрел вдоль скал, взвешивая в уме дальнейшие шаги. «Что же делать? Может, действительно продолжить исполнение договора прямо сейчас, при дневном свете? — размышлял он. — В таком случае уже к сегодняшнему вечеру я выполню все обязательства и формально обрету желанную свободу. С другой стороны, на ночь глядя я всё равно никуда из этого лагеря не пойду — соваться в темную вековую чащу равносильно самоубийству. Пожалуй, разумнее будет возобновить визиты ближе к вечеру, пораньше закончить с оставшимися двумя сестрами-близняшками, затем хорошенько выспаться, а уже завтра на рассвете — со свежими силами двинуться в путь». От этих четких и выполнимых планов у парня даже заметно поднялось настроение. Заглянув в свою уютную пещеру, он с удовольствием отметил, что соплеменники уже убрали остатки вчерашней трапезы, заменив их свежим сочным мясом, а также обновили прохладную воду в глубокой чаше. «Надо же, молодец вождь, держит свое слово с точностью безупречного часового механизма», — уважительно подумал Виктор.
Оставшуюся половину дня парень неторопливо прогуливался по залитой солнцем поляне, изучая быт общины и не зная, чем себя занять. Наконец, заметив у одного из костров отдыхающего старейшину, он решил воспользоваться моментом и разузнать у мудрого языковеда как можно больше полезных сведений о здешней географии.
— Старик, ты недавно упоминал, что ваши охотники ходили искать мужчин в какое-то далекое племя, где верховная власть принадлежит женщинам. Расскажи, где именно оно расположено? — присаживаясь рядом, негромко спросил Виктор.
— О, этот край лежит очень далеко от наших мест, парень, — охотно отозвался тот, устремляя взгляд в пространство. — Чтобы добраться туда, тебе придется несколько дней непрерывно двигаться направо, держась строго вдоль линии горизонта. Там, среди бескрайней равнины, на твоем пути начнут попадаться сначала небольшие пологие холмики, а затем ты увидишь один огромный, вытянутый в длину холм. Вот сразу за этим земляным валом и обитает то самое необычное племя.
— И там действительно всем безраздельно заправляют женщины? — с любопытством уточнил парень.
— Да, для наших краях это на редкость уникальный случай, — задумчиво подтвердил старик. — И удивительно даже не то, что они правят, а то, как именно они это делают. За свою долгую жизнь мне довелось повидать несколько общин, где женщины стояли во главе рода, но там они обычно жестоко издевались над мужчинами и безжалостно били их за малейшую провинность. Здесь же всё устроено совершенно иначе. Местные правительницы вовсе не изверги, они уважают своих воинов. Я не скажу, конечно, что мужчины у них находятся на равных правах с женщинами, но и огромной, унизительной разницы между ними незаметно. Если твоя тропа когда-нибудь проляжет через те цветущие земли, не бойся, смело заходи к ним на стоянку. При желании ты сможешь даже пожить у них какое-то время, они гостеприимны.
— А для чего же они держат при себе мужчин, если управляют всем сами? — поинтересовался Виктор.
— В том-то и загадка, что насильно их никто там не держит, — хитро улыбнулся толмач. — Охотники сами с радостью остаются в их пещерах. Про их удивительные законы можно рассказывать часами, это на редкость самобытный и ни на кого не похожий народ.
— И у них, надо полагать, имеется хорошее оружие?
— Разумеется, — кивнул старик. — Превосходные кремневые копья и прочные луки, точно такие же, как и у всех сильных родов в этих краях.
— А какие земли начинаются за их длинным холмом, еще дальше?
— Ничего примечательного, — покачал головой старик. — Опять придется идти очень и очень долго, пока не увидишь, что на равнине начинается нечто вроде старой натоптанной тропы. Если уверенно двигаться по ней дальше, то сначала выйдешь к самому берегу моря, а уж там по обе стороны побережья обитает великое множество самых разных племен, как добрых, так и весьма опасных.
Виктор искренне поблагодарил почтенного старика за ценные сведения. В его голове мгновенно воцарилась абсолютная ясность — он сразу понял, о какой именно далекой дороге идет речь. Сомнений не оставалось: это была та самая тропа, которая вела прямиком к подвесному мосту через глубокую расщелину, туда, где когда-то жило дружественное племя Кора и где до сих пор находился его заветный армейский вагончик. Этот маршрут изначально пролегал через пограничные земли племени Акира. «Ну вот и отлично, — с облегчением подумал парень. — Теперь всё окончательно встало на свои места. Завтра на рассвете я выйду как можно раньше. Самое главное, что я теперь наверняка знаю и точное направление, и саму дорогу».
Солнце еще ярко освещало поляну, но уже неумолимо клонилось к закату, окрашивая скалы в багровые тона. Когда окрестности наконец окутала глухая ночная темнота, Виктор спокойным шагом двинулся к третьей пещере на нижнем ярусе. Под её прохладными сводами его ожидал неожиданный сюрприз: обе сестры-близняшки устроились на ложе вместе. Одна девушка скромно лежала ближе к правому краю, вторая — к левому, а свободное пространство посередине пушистых шкур явно предназначалось для гостя. «Что ж, если таков местный обычай, пускай так и будет. Мне теперь всё равно», — рассудил парень и аккуратно снял походное снаряжение.
Первым делом он обратился ко все еще взволнованной первой сестре, бережно и ласково увлекая её в водоворот брачного ритуала, в то время как вторая девушка безмолвно и внимательно наблюдала за ними из темноты. Было заметно, что юная спутница испытывает робкий страх перед неизведанным, но она мужественно сдерживала эмоции, возможно, не желая показывать слабость перед сестрой. Их первый союз завершился в полной гармонии и нежности. Виктор тихо опустился на шкуры посредине ложа, переводя дыхание, в то время как вторая близняшка нетерпеливо заворочалась на своем краю. Немного переведя дух, парень с той же чуткостью повторил священный ритуал и со второй сестрой. Она оказалась точно такой же чистой, невинной и удивительно похожей на сестру своим пылким, искренним темпераментом. Девушке тоже было нелегко, это отчетливо чувствовалось по её прерывистому дыханию, но она твердо решила не отставать от сестры и терпела волнение изо всех сил. Исполнив свой долг до конца, Виктор с облегчением вздохнул: «Ну вот и всё, долгожданная свобода наконец-то близко!» На прощание он с искренней благодарностью ласково поцеловал в щеку обеих сестер и решительно направился к выходу на свет.
У входа его, как и прежде, бдительно встретила неизменная троица конвоиров, которая чинно сопроводила парня до его собственного жилища. Забравшись под родные своды, Виктор первым делом тщательно уложил походные вещи и проверил снаряжение. «Главное — не забыть перед уходом забрать у вождя свой верный нож», — напомнил он сам себе. Несмотря на колоссальную усталость, сон долго не шёл к нему, парень беспокойно ворочался на шкурах, пока наконец ближе к рассвету не провалился в глубокое беспамятство. Проснувшись, он поспешно смочил лицо прохладной водой из чаши и выбрался наружу, крепко сжимая в руках походный вещмешок и винтовку. Взглянув на небо, Виктор с досадой обнаружил, что солнце уже стоит довольно высоко. «Вот же досада, — негромко выругался он вслух. — Всё-таки проспал самый рассвет».
Вдалеке, у праздничного костровища, он вовремя приметил фигуру рыжеволосого вождя и решительным шагом направился прямо к нему. Для завершения последних формальностей и прощальных переговоров срочно требовался старейшина. Виктор выразительными жестами показал лидеру общины, что им необходимо поговорить наедине. Вождь понимающе хлопнул в ладоши, и из соседней пещеры тут же показался старый переводчик, поспешивший к ним навстречу. У Виктора было прекрасное, приподнятое настроение, да и лицо вождя буквально лучилось радушием и радостью. Они чинно уселись на камни, начиная свой финальный, прощальный разговор.
ГЛАВА 3. ШОК.
— Уважаемый вождь, — с открытой, дружелюбной улыбкой начал Виктор, твердо глядя в глаза первобытному лидеру. — Сегодня ночью я полностью и честно выполнил все условия нашего договора. Пришло время прощаться, и я готов отправиться в свой дальнейший путь.
— Я не совсем понимаю тебя, чужеземец, — на широком лице рыжеволосого вождя мгновенно отразилось искреннее недоумение.
— То есть, как мы изначально и договаривались, я уделил должное внимание всем четырем суженым, — терпеливо пояснил Виктор через старика. — Я разделил брачное ложе с каждой из них.
— Ты большой молодец, — одобрительно закивал вождь, похлопав себя по колену. — Я ни на секунду не сомневался в твоих силах. Едва взглянул на тебя в первый раз, сразу понял, что ты со всем успешно справишься. Но при чем здесь наше окончательное соглашение?
— Позволь, но разве наш уговор заключался не в том, что после посещения всех четырех пещер ты без промедления отпустишь меня на волю? Разве было не так?
— Ты действительно хороший, честный парень, — снисходительно улыбнулся правитель, — но, к сожалению, плохо помнишь точные условия нашего уговора. А я, в отличие от многих, всегда свято держу свое слово.
— Разве условия были какими-то другими? — Виктор почувствовал, как внутри у него всё начало медленно холодеть от недоброго предчувствия.
— Условия были именно такими, но прозвучали они чуточку иначе: от твоего союза должны понести все четыре девушки нашего племени. А это, согласись, совершенно разные вещи.
— Но я окружил каждую из них вниманием и лаской, исполнив свой долг на совесть, — продолжал упрямо настаивать парень. — Обряд совершен со всеми четырьмя без исключения. Если не веришь мне, ты можешь лично расспросить девушек.
— Я ни капли не сомневаюсь в твоей честности, и расспрашивать мне никого не нужно, — спокойно отмахнулся вождь. — Но скажи мне, Виктор, можешь ли ты прямо сейчас твердо гарантировать, что все они зачнут здоровое потомство? И как именно ты собираешься мне это доказать?
Эти слова обрушились на Виктора как самый настоящий, сокрушительный удар. Честно говоря, в пылу вчерашнего празднества он не запомнил пророческие слова вождя до единой буквы, но теперь отчетливо осознавал: главной задачей для первобытного лидера было новое, жизнеспособное поколение, которое унаследует его чужую кровь. Парня целиком охватило глухое, липкое предчувствие того, что он намертво запутался в искусно расставленных сетях.
— Но как я могу гарантировать или доказать подобное прямо сейчас? — искренне удивился Виктор. — Для этого законам природы требуется время. Нужно, чтобы прошел хотя бы месяц, а то и больше.
— Совершенно верно, — победно улыбнулся вождь, довольный ходом мыслей своего пленника. — Ты на редкость умный и сообразительный парень. Скажи, разве тебе здесь у нас не нравится? Тебя разве плохо кормят, как-то обижают или тебе мало женского внимания? К слову, я ведь сделал тебе огромную уступку, выделив всего четырех невест. Ты просто представить себе не можешь, сколько в моих пещерах несчастных женщин, которые годами не могут зачать или рожают безжизненных младенцев!
— Нет, благодарю, внимания мне более чем достаточно, даже с избытком, — сдержанно ответил Виктор. — И по поводу быта у меня нет ни малейших наречий — всё организовано на самом высшем уровне, жаловаться грех.
— Значит, мы просто продолжаем наше сотрудничество, — подытожил рыжеволосый лидер. — Ты обязан регулярно навещать своих суженых, окружая их заботой. А вот когда каждая из четырех девушек твердо подтвердит старейшинам, что она носит под сердцем твое дитя, мы торжественно завершим наш договор. И ты лично убедишься, что я исполню всё обещанное до самого последнего слова.
— Получается, мне придется безвылазно находиться на этой поляне еще целый месяц, а то и гораздо дольше? — Виктор окончательно понял, что попался на крючок.
— Меня совершенно не интересуют временные сроки, парень, мне важен исключительно конечный результат, — отрезал вождь, а затем с любопытством прищурился: — Но скажи мне честно, тебе самому-то твои новые подруги пришлись по сердцу?
— Конечно, — с заметной озабоченностью в голосе ответил Виктор. А что еще ему оставалось говорить в таком положении? — Особенно твоя дочь Тая, она действительно показалась мне самой чуткой и нежной.
— Я так и знал! — вождь довольно расплылся в широкой счастливой улыбке, явно польщенный похвалой в адрес своей наследницы.
На этой ноте их тяжелый разговор подошел к концу. Виктор молча поднялся со своего места, подхватил вещмешок и с тяжелым сердцем медленно направился обратно к своей уединенной пещере.
«Ну и влип же я, — мысленно ругал себя Виктор, устраиваясь на мягких шкурах. — Должен был догадаться об этой уловке сразу. Сам виноват, прослушал, что в договоре вместо обычного слова "быть вместе" вождь четко произнес "зачать потомство". Старый лис прекрасно знает, чего хочет, а я повел себя как наивный новобранец. И что мне теперь прикажете делать? Целый месяц распределять свои силы между четырьмя сужеными? Каждый божий день? Да от такого ритма любой мужчина со временем растеряет всё свое здоровье».
Парень вновь попробовал тщательно просчитать возможные варианты побега. Он детально перебрал в уме несколько тактических схем, но любая из них неизбежно заканчивалась либо тяжелым копьем в спине, либо кремниевой стрелой прямо в сердце. Виктор находился под таким плотным прицелом, словно был самым опасным заключенным в камере строгого режима. И хотя формально он оставался на свободе, а местный бытовой сервис обеспечивался по высшему разряду, иллюзий питать не стоило.
«Так, — решительно подвел итог Виктор. — Никаких реальных шансов вырваться отсюда сейчас нет. Ничего не остается, как смириться с обстоятельствами, переждать этот месяц, полноценно питаться и хорошенько высыпаться. А вот чем занять всё остальное свободное время? Его у меня теперь столько, что хоть делись с кем угодно, ведь вся моя жизнь пока ограничена лишь этой скалистой поляной». Чтобы окончательно не выбиться из сил, парень решил составить строгий армейский график. Отдыхать следовало ложиться в полночь, самое позднее. «И главное — не суетиться раньше времени», — как любил говорить его бывший старшина в учебке.
В итоге Виктор распределил свои обязанности следующим образом: около десяти часов вечера, а лучше чуть позже, он отправляется с визитом к первой суженой. Затем положен час полноценного отдыха — и можно навещать вторую. После этого — крепкий сон до самого упора. Днем, часа за два до праздничного обеда, наступал черед визита к сестрам-близняшкам. Затем — сытная трапеза и обязательный тихий час для восстановления сил. Такой план выглядел идеально: все нагрузки и периоды отдыха распределялись равномерно, позволяя сохранять бодрость духа и тела.
Освободившиеся дневные часы Виктор твердо вознамерился посвятить тщательному изучению местного языка. В большинстве первобытных племен наречия были не самыми сложными, в чем он уже успел убедиться на примере Маи, которая обучила его загорной речи в кратчайшие сроки. Он бы наверняка освоил и язык племени Кора, если бы Тина в свое время не опередила его, со снайперской точностью начав учить его собственные русские слова. Разумеется, старый переводчик в качестве учителя не подходил — у старейшины хватало своих важных дел в общине. Нужно было отыскать кого-то другого среди соплеменников. Причем Виктору хотелось найти человека опытного, умудренного жизнью, а не совсем еще юных невест, которые сами мало что знали. К слову, из всех обитателей поляны парню больше всего приглянулась его ближайшая соседка по пещерам. На вид она была всего на пару лет старше Виктора, обладала удивительно красивыми, умными глазами и была на редкость симпатичной. К тому же, каждый раз, когда он проходил мимо её жилища, девушка всегда провожала его очень теплой, приветливой улыбкой. В её облике отчетливо чувствовались женская зрелость и определенный жизненный опыт, несмотря на молодость.
Виктор спокойно вышел из своей пещеры на залитую солнцем поляну и вовремя заметил, что соседка, о которой он только что размышлял, как раз сидит у своего скального входа. Она ничем не была занята и, повернув голову в сторону парня, вновь одарила его искренним душевным теплом. Виктор вежливо помахал ей рукой, и девушка с улыбкой повторила его жест. Тогда парень решительно подошел ближе, присел рядом на гладкий валун и, выразительно ткнув пальцем себе в грудь, отчетливо произнес: «Виктор». Собеседница с любопытством сощурилась и мягко ответила, назвав свое имя: «Малайя». Парень едва сдержал улыбку — похожее русское слово, в котором ударение можно было ставить на любой слог. К сожалению, на этом его лингвистические познания заканчивались, и поддержать дальнейший расспрос или ответить на её возможные встречные вопросы он бы при всем желании не сумел.
Продолжать столь лаконичный разговор без знания местных слов не имело никакого смысла, поэтому Виктор вежливо попрощался с соседкой и прямиком направился к жилищу старого переводчика. Почтенный старейшина вышел наружу сразу же, едва услышал его голос у входа.
— Извини за неожиданное беспокойство, старик, — миролюбиво начал парень. — Но только сегодня, после тяжелого разговора с вождем, я окончательно осознал, что мне придется провести на этой поляне как минимум месяц, а то и гораздо больше. Делать здесь совершенно нечего, а сидеть без дела я не привык. Поэтому я твердо решил воспользоваться этой паузой и досконально изучить язык вашего племени.
— Прекрасное решение, — искренне похвалил его тот. — Это на редкость мудрое и полезное намерение. Вот только у меня самого, к великому сожалению, совершенно нет времени, чтобы стать твоим учителем. Я постоянно занят важными делами общины и в любую минуту обязан находиться под рукой у нашего вождя. Но ты вполне можешь подыскать себе другого наставника, среди тех, у кого свободного времени в избытке.
— Понимаешь, в соседней пещере, прямо рядом со мной, живет одна девушка, — задумчиво произнес Виктор. — С виду она кажется на редкость серьезной и рассудительной. Соплеменники зовут её Малайя. Что ты можешь мне о ней рассказать?
— Да, Малайя действительно очень серьезная и достойная девушка, — со вздохом подтвердил старик, и его лицо помрачнело. — Ей пришлось пережить в жизни большое, горькое несчастье. Она забеременела, всем сердцем ждала этого младенца, но дитя, увы, родилось безжизненным, как это сейчас происходит у большинства наших несчастных матерей.
— А у нее есть мужчина или верный спутник? — поинтересовался парень.
— Был когда-то, но после той семейной трагедии он её попросту оставил и ушел к другой.
— Слушай, старик, а ты не мог бы оказать мне одну дружескую услугу? — Виктор доверительно приобнял его за плечи. — Давай подойдем к ней вместе, и ты просто спросишь, не согласится ли она регулярно заниматься со мной языком? Ты можешь без утайки рассказать ей обо мне всю правду. Объясни честно, кто я такой, зачем здесь нахожусь и какой важный договор заключил с вождем.
— Отчего же не помочь? Это несложно, пойдем, — охотно согласился старейшина.
Они вместе вернулись к жилищу Виктора. Малайя по-прежнему неподвижно сидела на камне у своего входа, греясь в лучах заходящего солнца. Заметив, что мужчины целеустремленно направляются прямо к ней, девушка с легким удивлением и робким любопытством поднялась на ноги. Старый толмач живо и красноречиво приступил к разговору. Он долго и увлеченно что-то ей объяснял, активно жестикулируя руками. На какую-то минуту между ними завязался оживленный диалог, после чего старик с довольной улыбкой повернулся к Виктору:
— Всё прошло именно так, как ты и просил, парень. Я подробно поведал ей твою историю и прямо спросил, не желает ли она обучить тебя нашему наречию. Малайя согласилась без малейших раздумий. Она сказала, что для неё это будет на редкость интересное занятие, да и свободного времени у неё сейчас более чем достаточно.
К слову, Виктор и сам прекрасно знал, что у молодых женщин, еще не познавших радости материнства, в любом первобытном племени свободного времени всегда оставалось в избытке. Если мужчины общины постоянно были заняты тяжелым трудом — стояли в дозорах, бдительно охраняли границы, охотились в лесах или заготавливали дрова, — то бездетные девушки имели в своем полном распоряжении практически все двадцать четыре часа в сутки. Конечно, порой некоторые из них помогали разделывать принесенную охотниками добычу или выделывать шкуры, но эти бытовые хлопоты занимали у них от силы час или два, не больше. Подобный уклад парень наблюдал повсеместно: и в племени Кора, и на стоянке у Тины, и здесь, у рыжих великанов. Вот молодые женщины и коротали свои долгие дни — то часами шептались друг с другом у ручья, то неторопливо прогуливались по лагерю, втайне надеясь встретить надежного спутника и обрести наконец долгожданное семейное счастье. Если же женщине наконец улыбалась удача и она носила под сердцем дитя, вся её дальнейшая жизнь целиком и полностью концентрировалась вокруг долгожданного ребенка. С этого момента община окружала молодую мать искренним почетом, её досыта кормили и оберегали от любых забот.
Виктор мысленно вернулся к реальности и попросил старейшину продолжить переговоры:
— Будь добр, старик, спроси у неё, сколько именно часов в день она готова уделять нашим занятиям?
Тот коротко переговорил с Малайей и обернулся:
— Она отвечает, что готова заниматься с тобой ровно столько, сколько ты сам пожелаешь и сможешь выдержать.
— Отлично, — удовлетворенно кивнул парень. — Тогда узнай у неё, устроит ли её вечернее время, когда солнце начинает медленно садиться за горный хребет?
— Она говорит, что её полностью устраивает любое время, которое ты выберешь. Малайя лишь интересуется: где именно вы будете проводить уроки — под сводами твоей пещеры или в её жилище?
Виктор на секунду задумался. Его собственная глубокая пещера была обустроена соплеменниками на редкость уютно и богато, напоминая по местным меркам настоящий номер люкс. Заниматься там было бы гораздо комфортнее.
— Давай лучше в моей, — ответил парень.
— Она согласна, — перевел старик. — Сегодня на закате жди её в гости.
Виктор от всей души поблагодарил почтенного старейшину за неоценимую помощь и напоследок, понизив голос, с любопытством спросил:
— Скажи, старик, ты ведь действительно открыл ей всю правду обо мне? Рассказал, зачем именно вождь держит меня на этой поляне и какова моя истинная роль в пещерах его дочери и её подруг?
— Конечно, рассказал всё до единого слова, как ты и просил, — кивнул толмач.
— И какова же была её первая реакция?
— Да никак она не отреагировала, — спокойно пожал плечами старик. — Восприняла твою историю как должное, без лишних слов.
Виктор вежливо поблагодарил почтенного старика за содействие и на прощание дружески положил ладонь ему на плечо в знак искренней признательности. «Ну вот и отлично, — с удовлетворением подумал парень, возвращаясь к себе. — Как же удачно и правильно всё складывается. С пяти до десяти часов вечера в моем армейском расписании как раз оставался досадный пробел. Теперь это время полностью и с пользой заполнено. Значит, отныне мой распорядок дня таков: сначала обстоятельный урок местного языка, а уже затем ночные визиты в две первые пещеры к суженым. Настоящий подарок судьбы, теперь мне точно будет чем занять себя во время этого затянувшегося плена. Молодец, соседка, выручила в самый нужный момент».
Как и было твердо обещано старейшиной, едва первые лучи заходящего солнца коснулись вершин горного хребта, Виктор услышал у своего входа мягкий, певучий голос. Малайя негромко звала его по имени. Парень поспешно выглянул наружу и вежливым жестом пригласил гостью войти под прохладные своды своего жилища. Мысленно он продолжал называть её исключительно на свой лад, хотя для такого миниатюрного имени девушка была на редкость высокой, статной и фигуристой. Переступив порог, Малайя не могла не заметить, что уединенная обитель соседа была обустроена соплеменниками с особым почетом и роскошью. Виктор радушно предложил ей свежей воды из чаши и сочного мяса, но девушка с тихой благодарностью отказалась от трапезы. Они чинно уселись на мягкие шкуры друг напротив друга, и в полумраке пещеры их взгляды впервые встретились без присутствия третьих лиц. Малайя тепло, открыто улыбнулась парню, и он поспешил ответить ей столь же искренней улыбкой.
Наконец их первый урок начался. Девушка действовала по на редкость точной и понятной системе: она аккуратно брала в руки какую-нибудь бытовую вещь из снаряжения Виктора, демонстрировала её и четко, по нескольку раз нараспев произносила её название на своем гортанном наречии. Затем она требовательно заставляла парня повторять чужие звуки до тех пор, пока незнакомые слова основательно и намертво не укладывались в его памяти. Когда все предметы в пещере закончились, строгая учительница заставила его заново повторить весь пройденный материал от начала до конца. Виктор проявил отличную солдатскую выправку и сбился всего один-единственный раз, что искренне порадовало девушку.
Затем по её тихой инициативе они спокойно вышли наружу, на затихающую в сумерках поляну, и обучение продолжилось уже под открытым небом, точно таким же наглядным способом. Чуть позже они вновь вернулись под своды его пещеры, где Виктор прилежно закрепил в памяти названия скал, костров и звезд. Парень ловил себя на поразительном ощущении: едва эта удивительная девушка переступала порог его жилища, как его душу мгновенно окутывало невероятное чувство уюта и абсолютного душевного покоя. От Малайи исходила какая-то необъяснимая, притягательная женская сила, удивительное умиротворение и сладостное волнение. В эти минуты она неуловимо напоминала Виктору грациозную, пушистую и ласковую кошку, которую подспудно хочется погладить и защитить от любых невзгод. Её присутствие рождало в сердце мужчины легкий, приятный трепет, и это чувство было парню на редкость приятно. Ему действительно безумно хотелось просто ласково коснуться её руки.
Виктор интуитивно почувствовал, что на сегодняшний день их лингвистическое занятие полностью окончено. Однако Малайя вовсе не спешила покидать его уютную обитель — она замерла на шкурах, словно кротко ждала, когда хозяин поднимется, чтобы вежливо проводить её до выхода. Повинуясь внезапному внутреннему порыву, парень мягко подался вперед и аккуратно взял её теплые ладони в свои руки. Несколько долгих секунд они молча сидели в полумраке, пристально и неотрывно глядя друг другу прямо в глаза. Виктор поймал себя на мысли, что в этот миг его сознание полностью очистилось от любых забот — ему было просто невыносимо приятно сидеть в тишине и бережно держать её пальцы. Неожиданно Малайя, так и не отводя своего глубокого взгляда, плавно наклонилась вперед и своим теплым дыханием едва уловимо, целомудренно коснулась его губ коротким поцелуем. Затем она стремительно поднялась на ноги, негромко шепнула на прощание какое-то ласковое местное слово и бесшумно скрылась в ночной темноте.
Виктор шумно выдохнул, встряхнулся и крепко помотал головой, прогоняя нахлынувший ком. «Так, парень, даже не вздумай сейчас влюбиться, — строго приказал он сам себе, наводя порядок в мыслях. — Только этого глупого увлечения тебе здесь под дамокловым мечом и не хватало для полного счастья». И тут же сознание подсказало ему иной, более зрелый ответ: «Нет, это вовсе не любовь. Просто на свете бывают такие редкие люди, рядом с которыми тебе мгновенно становится хорошо и спокойно. Когда можно просто молча сидеть плечом к плечу, и больше ничего не нужно». Виктор вышел к выходу пещеры, задумчиво посмотрел на восходящую бледную Луну, но все его думы почему-то по-прежнему были заняты его прекрасной рыжеволосой учительницей. Впрочем, задерживаться на пороге было нельзя — стрелка его невидимых походных часов неумолимо приближалась к десяти вечера, и ему пора было отправляться на исполнение своего ответственного супружеского долга перед вождем.
«Удивительная всё-таки штука эта жизнь, — размышлял Виктор, возвращаясь под прохладные своды своего жилища. — Вот я вынужден регулярно посещать пещеры этих четверых юных суженых, исполняя волю их вождя, но не испытываю при этом совершенно никакой душевной радости, действуя механически, словно запущенный на полную мощность станок. И в то же время совсем недавно я сидел плечом к плечу с Малайей — девушкой, которую знаю всего один день, — и получил колоссальное удовольствие без какой-либо физической близости, просто находясь в пространстве её покоя и тепла». Парень быстро собрался с мыслями и решительным шагом направился к первой пещере на нижнем ярусе. Тая, как и прежде, преданно ждала его появления. Под сводами её жилища ничего не изменилось, весь брачный ритуал повторился с абсолютной, зеркальной точностью, точь-в-точь как и в самую первую их ночь. Во второй же пещере ситуация развивалась с точностью до наоборот. Эмоциональный накал подруги Таи возрастал с каждым новым приходом Виктора. Бурная страсть девушки разгоралась всё сильнее, проявляясь в прерывистых вздохах, сильном сердечном трепете и порывистых, отчаянных объятиях, которые требовали от парня колоссальной отдачи сил.
Исполнив свой супружеский долг в полной мере, Виктор глубоко за полночь вернулся в собственное жилище, но еще очень долго не мог сомкнуть глаз. Все его думы вопреки воле были заняты исключительно Малайей. На следующее утро, поднявшись с первыми лучами зари, он спокойно вышел наружу и сразу же приметил свою симпатичную соседку. Она неподвижно стояла у скального входа в пещеру, и Виктору на мгновение показалось, будто девушка целенаправленно караулила его пробуждение. Впрочем, парень тут же одернул себя, решив, что это могут быть лишь его собственные эгоистичные фантазии и ему просто подспудно хотелось бы, чтобы всё обстояло именно так. Они неторопливо подошли друг к другу и вежливо обменялись утренними приветствиями. Малайя порывисто положила свои теплые ладони ему на плечи, но тут же смущенно опустила руки. Поддерживать полноценную беседу пока не представлялось возможным — Виктор ведь только-только приступил к изучению их сложного гортанного наречия. В эти минуты ему как никогда в жизни страстно хотелось пробудить в себе лингвистический талант и освоить все местные слова буквально за один день. Молодые люди еще немного постояли в тишине, пристально глядя друг другу в глаза, после чего мирно разошлись по своим делам.
Ровно в полдень, следуя своему строгому армейскому расписанию, Виктор целенаправленно направился к третьей пещере нижнего яруса. Сестры-близняшки, совершенно не подозревая о его визите, беззаботно сидели на валунах перед входом и увлеченно о чем-то шептались. Заметив, что чужеземец уверенным шагом идет прямо к ним, девушки явно растерялись от неожиданности и шустро, словно испуганные птицы, юркнули под своды своего скального жилища. Выждав короткую приличную паузу, парень осторожно полез вслед за ними. Обе сестры уже были полностью готовы к обряду и покорно лежали на своих привычных местах по краям широкого ложа. Священный ритуал повторился в точности по вчерашней схеме, окружив юных близняшек должной мужской заботой и нежностью. Завершив обряд, Виктор спокойно выбрался обратно на залитую солнцем поляну и с облегчением вздохнул: «Так, отлично. Похоже, вся технология моих визитов отработана до автоматизма, никаких неожиданных сюрпризов в пещерах больше не предвидится. Теперь остается лишь запастись терпением и монотонно отсчитывать оставшиеся дни до свободы. Работа есть работа. Сделал дело — гуляй смело». С этими мыслями он отправился к себе, чтобы сытно перекусить свежим мясом и немного полежать перед вечерними занятиями.
ГЛАВА 4. В ОЖИДАНИИ ДЕМБЕЛЯ.
Едва вечерние сумерки начали медленно опускаться на первобытный лагерь, под сводами жилища Виктора бесшумно появилась его прекрасная учительница. Парень к этому моменту уже полностью сосредоточенный ждал её визита. Они приветствовали друг друга легкими, на удивление теплыми объятиями и, как и накануне, чинно уселись на мягкие шкуры друг напротив друга. Сначала пошел детальный повтор названий всех предметов, находящихся в пещере, затем по обоюдному согласию они спокойно вышли на затихающую поляну, где продолжили закреплять новые слова, после чего вновь вернулись под надежные каменные своды.
Местоимения Виктор усвоил на удивление быстро, и теперь главным этапом обучения стали глаголы. Здесь им на помощь неизменно приходили выразительные жесты и живая мимика. Парень невольно вспомнил Маю — его новая соседка использовала точно такой же проверенный метод, и весьма успешно. Правда, выражение её лица разительно отличалось от привычных гримас прежней подруги, но Виктор схватывал суть буквально на лету. Некоторые действия он угадывал моментально, другие давались с большим трудом. Впрочем, глаголы составляли самый фундамент местной речи, и их, к общему счастью, оказалось не так уж и много. Как и прежде, парень чувствовал себя невероятно уютно и спокойно в обществе своей очаровательной учительницы. Каким-то глубоким внутренним чутьем он осознавал, что их души неумолимо притягиваются друг к другу, но в то же время панически боялся, что всё это — лишь плод его уставшего воображения.
Однако сегодня случилось настоящее чудо, или просто на редкость неожиданное событие. Внезапно Малайя прервала занятие и жестом попросила его подняться на ноги — благо, высота скалистых сводов пещеры позволяла стоять в полный рост. Девушка плавно шагнула вперед, порывисто обвила руками его шею и крепко, со всей накопившейся нежностью прижалась своими губами к его губам, всем существом устремляясь навстречу. У Виктора от такой неожиданности голова пошла кругом, а дыхание перехватило. Поддавшись мощному встречному порыву, он крепко обнял её за талию, отвечая на этот страстный, пронзительный поцелуй. Так они неподвижно замерли в полумраке, не разжимая объятий, пока парень случайно не покачнулся на неровных камнях. Потеряв равновесие, они вместе мягко рухнули на широкое ложе из пушистых шкур, но даже при падении продолжали отчаянно удерживать друг друга. Виктор оказался сверху, и его сердце бешено заколотилось от нахлынувшего сладостного волнения. Малая полностью расслабилась в его руках, преданно глядя снизу вверх. Парень на мгновение совершенно растерялся — в его прежней жизни у него никогда не было романтических отношений с женщиной старше него. Сознание лихорадочно искало ответ: возможно, суженая ждет от него более решительных действий, а он, словно робкий юноша, застыл на месте и боится пошевелиться? А может, она просто лежит рядом после падения и мысленно продолжает концентрироваться на уроке? Вдруг он сейчас совершит оплошность, и эта прекрасная встреча станет их последней беседой наедине? Терять её доверие Виктору хотелось меньше всего на свете. Повинуясь голосу разума, он аккуратно отстранился, скатился на шкуры и сел рядом. Малая тоже неторопливо поднялась, устраиваясь напротив. Парень в смущении не знал, куда девать глаза, а девушка пристально смотрела ему прямо в лицо каким-то особенным, загадочным и глубоким взглядом.
И вдруг, мягко улыбнувшись, она негромко и четко произнесла новое местное слово — это был очередной глагол. «Боже мой, — мысленно выдохнул Виктор, едва сдерживая смех от нахлынувшего облегчения. — Значит, весь этот чувственный порыв был всего лишь наглядной демонстрацией понятия "любить"? С другой стороны, а как бы еще она сумела растолковать мне его сакральный смысл, если не таким очевидным образом?» На душу парня на секунду легла легкая, едва заметная горчинка, однако их лингвистический урок спокойно продолжился своим чередом. В самом конце занятия Виктор, активно используя жесты и уже заученные фразы, робко поинтересовался у наставницы, не сможет ли она уделять их встречам еще больше дневного времени. Малайя понимающе кивнула и лучезарно улыбнулась. Затем она широко развела руки в стороны, без слов показывая, что отныне всё её свободное время целиком и полностью принадлежит только ему. Виктор вежливо проводил гостью до выхода, и на пороге они вновь тепло обнялись. На этот раз девушка прижалась к его груди по-настоящему крепко, и парень отчетливо ощутил всем телом, что её объятия были искренними и живыми. Тот недавний поцелуй на шкурах определенно являлся не просто частью учебной программы, а чем-то гораздо большим, глубоким и многообещающим... Малайя ушла к себе отдыхать, а Виктор еще очень долго ворочался на ложе, не в силах сомкнуть глаз от нахлынувших мыслей.
Миновала целая неделя их уединенной жизни в лагере. Налаженный армейский график посещения пещер работал безупречно и с точностью швейцарских часов. Четверо его юных суженых теперь выглядели гораздо более счастливыми и довольными, чем в самые первые дни. Причина была проста — благодаря урокам Малайи Виктор теперь мог вполне сносно изъясняться на их гортанном наречии. Пускай его речь была еще не совсем чистой, зато соплеменницы прекрасно понимали каждое его слово. Время от времени в силу затянувшегося уговора девушки робко обращались к нему с просьбами внести некоторое разнообразие в их привычный ночной ритуал или просили проявить больше чуткости к их удобству. Парень относился к их пожеланиям с полным мужским пониманием: раз уж ему суждено было безвыездно находиться на этой поляне целый месяц, то и молодым невестам приходилось делить с ним этот долгий срок. А монотонное повторение одного и того же обряда со временем утомляет любого человека. Вот со стороны суженых и пошли робкие, доверительные просьбы — кто-то просил изменить привычный ритм, кто-то жаловался на легкий дискомфорт при определенных движениях и просил быть бережнее. Виктор охотно шел им навстречу, окружая каждую девушку должным вниманием и заботой.
Интенсивное обучение местному наречию постепенно подходило к своему логическому завершению. После того памятного дня, когда Виктор попросил свою наставницу уделять занятиям больше времени, Малайя приходила к нему буквально в любую минуту, едва он оказывался под сводами своего жилища. По самым скромным подсчетам, они увлеченно занимались по десять часов в день, а то и немногим больше. Теперь, когда парень вполне сносно владел языком, общаться с соседкой становилось с каждым разом всё интереснее и глубже. В процессе этих долгих, неторопливых бесед он на лету схватывал редкие слова, крылатые выражения и тонкие речевые нюансы. Провожая гостью на пороге, они каждый раз тепло, по-особенному обнимались. Виктору неизменно казалось, что каждый из них всем сердцем ждет от этих встреч чего-то большего, но до последнего момента робеет сделать решающий шаг навстречу.
В один из дней, уже достаточно уверенно изъясняясь на местном диалекте, Виктор завел со своими четырьмя юными сужеными серьезный разговор по поводу одного крайне важного для него вопроса. Его искренне интересовало женское здоровье девушек, а именно — когда у них в последний раз проходили природные циклы и в какие сроки следует ожидать их повторения. Вернувшись к себе, парень уселся на шкуры и принялся скрупулезно составлять тактический график. Выяснилось, что у Таи и сестер-близняшек организмы работали практически синхронно, с минимальной разбежкой в днях. Новые сроки по их расчетам должны были наступить примерно через две недели. Парень мысленно накинул сверху еще семь дней, прекрасно понимая, что осторожный вождь обязательно потребует выждать это время, дабы полностью исключить вероятность обычной задержки. Итого, для обретения свободы в их пещерах ему оставалось продержаться еще целых три недели.
Главная загвоздка образовалась со второй невестой, подругой Таи. Когда Виктор навестил её жилище в самый первый раз, её природный цикл как раз только-только завершился. Значит, очередных подтверждений следовало ждать не раньше чем через двадцать суток. Плюс обязательная контрольная неделя сверху. Выходило, что из-за одной этой юной особы Виктору придется безвылазно находиться на охраняемой поляне целый месяц. «Вот же досада, — со сдержанным раздражением подумал парень. — Придется задержаться здесь на лишние семь дней. Но делать нечего, правила диктую не я». Самым важным во всей этой истории оставалось то, чтобы все четыре девушки действительно благополучно зачали потомство. Виктор с легкой тревогой размышлял о том, что природа капризна: а вдруг у какой-то из его невест имеются скрытые проблемы со здоровьем или врожденный недуг? Неужели в таком случае упрямый вождь оставит его здесь на повторный срок? Такого затянувшегося плена его измученная душа точно бы не выдержала.
Малайя между тем продолжала заглядывать к нему в обитель при каждой удобной возможности. Молодые люди часами беседовали на самые разные темы, много смеялись и дружески шутили. Однако в полумраке пещеры по-прежнему незримо висело томительное ожидание чего-то важного, и парень понимал, что рано или поздно эта невидимая плотина должна будет прорваться.
Как-то вечером они тихо сидели на шкурах у костра, с улыбкой вспоминая первые, самые трудные дни учебы. На душе у Виктора было удивительно легко и весело, а в воздухе отчетливо витало взаимное, непреодолимое притяжение чувств. Наконец парень принял твердое решение: сколько можно откладывать очевидное и робеть перед собственной судьбой? Но как правильно начать этот сложный разговор? Как заглянуть в её душу и понять, какие мысли сейчас крутятся в её голове? Совпадают ли её желания с его собственными устремлениями, или всё это — лишь красивый юношеский вымысел? В конце концов, стоило просто рискнуть и проверить. Конечно, если суженая обидится или сочтет его порыв неуместным, будет невыносимо жаль, но сидеть сложа руки Виктор больше не мог. Внимательно посмотрев на собеседницу, он мягко, с легкой иронией спросил:
— Малайя, скажи, а ты не хочешь прямо сейчас повторить со мной какой-нибудь важный глагол?
— Отчего же нет, давай попробуем, — лукаво улыбнулась девушка, принимая его игру. — Желательно выбрать самый необычный и сложный. Какое действие ты хочешь закрепить в памяти?
Виктор пристально, не мигая, заглянул в её глубокие красивые глаза и тихо, но отчетливо произнес:
— Ты ведь сама прекрасно знаешь, о каком слове идет речь.
Малая на мгновение замерла. Её улыбка растаяла, и по лицу было видно, что сейчас она напряженно размышляет о чем-то своем, глубоко личном. В пещере воцарилась долгая, звенящая тишина.
— Знаю, — наконец едва слышно, выдохнула она.
Девушка медленно поднялась со шкур, не отводя от него своего пристального взгляда.
Как и в тот памятный день, молодые люди медленно подошли друг к другу и крепко, со всей накопившейся нежностью обнялись. Их губы и тела слились в едином порыве, и в следующую секунду Виктор вновь потерял равновесие на неровных камнях — они вместе мягко рухнули на пушистые шкуры. Парень опять оказался сверху, искренне удивляясь тому, как ловко судьба подталкивает их навстречу друг другу. Малайя медленно прикрыла глаза и расслабленно замерла под его весом. У Виктора в ту же секунду бешено закипела кровь, разум окончательно отступил перед мощным наводнением чувств, и он перестал отдавать себе отчет в происходящем. Казалось, девушка тоже полностью отключила сознание, целиком доверяясь моменту. Они слились в чувственном союзе настолько глубоко и преданно, насколько это вообще было возможно для двоих влюбленных людей. Это были прекрасные, благословенные мгновения, когда мужчина и женщина полностью растворяются в желаниях друг друга, забывая обо всем на свете.
Миновало, наверное, часа два или три, прежде чем бурный вихрь их страсти наконец утих. Физические силы были на исходе, Малайя тяжело и глубоко дышала рядом, устремив задумчивый взгляд в темноту скалистых сводов. Виктор лежал плечом к плечу с ней, и его сердце сжималось от глухой тоски: всего через пару часов ему предстояло отправляться на исполнение своего вынужденного ночного долга в чужие пещеры. После того удивительного счастья, которое он только что испытал в объятиях Малайи, мысль о посещении юных невест вызывала у него искреннее отторжение и даже глухую ненависть. Весь его привычный первобытный мир в одночасье перевернулся. Парень впервые за время этого плена почувствовал вкус настоящей жизни и страстно желал сохранить это хрупкое счастье. Вот только никаких реальных тактических вариантов вырваться из капкана у него по-прежнему не было.
— Малайя, скажи, а ты согласишься оставаться со мной под этими сводами на всю ночь, если я сумею правильно уладить все вопросы с охраной? Ты сама этого хочешь? — тихо спросил Виктор, бережно перебирая её рыжие локоны.
— А ты сам искренне желаешь этого? Скажи, я не наскучу тебе со временем? — робко прищурилась она.
— Абсолютно нет, что за глупости ты говоришь! — парень нежно прижал её к себе. — Малайя, а ты можешь честно ответить на один личный вопрос, который волнует меня уже очень давно?
— Мне почему-то кажется, что я заранее знаю, о чем ты спросишь, — мягко улыбнулась девушка. — Но всё равно, спрашивай.
— Помнишь, когда мы впервые наглядно разбирали глагол "любить" и случайно упали на эти шкуры... Скажи, ты ведь уже тогда втайне желала большего?
— Я так и знала, что ты спросишь именно об этом, — тихо рассмеялась Малайя. — Да, я с огромным нетерпением ждала твоего шага и была полностью готова ответить взаимностью. Признаться, меня тогда очень удивило и даже немного задело, что ты просто поспешно отстранился и сел в стороне.
— Я просто панически боялся тебя обидеть или испугать своей настойчивостью, — искренне признался Виктор. — Хотя всем существом ощущал, что ты тоже ко мне неравнодушна. Но так и не набрался мужской смелости. А когда старейшина подошел к тебе с моей просьбой стать учительницей, как ты это восприняла?
— Я уже в ту секунду подспудно знала, что всё закончится именно так, как есть сейчас. Наверное, сработали обычное предчувствие или тонкая женская интуиция. И, как видишь, я ни капли не ошиблась в своих ожиданиях.
— Не жалеешь о сделанном выборе?
— Конечно, нет, глупый. Зачем бы я тогда вообще согласилась переступить порог твоего жилища?
— Логично. И это очень хорошо, — с облегчением выдохнул парень.
Виктор нежно проводил любимую до её пещеры. Они обменялись долгим, пронзительным поцелуем на прощание, после чего девушка скрылась в темноте. Вернувшись под свои своды, парень первым делом принялся решительно кромсать и полностью перестраивать свой устоявшийся распорядок визитов. Отныне вечернее время должно было безраздельно принадлежать только Малой. Проанализировав ресурсы, Виктор выстроил новый, более удобный для себя график: теперь он планировал просыпаться не раньше восьми, а то и ближе к десяти часам утра. Значит, у первой суженой, дочери вождя, он будет появляться сразу после одиннадцати часов дня, а к её эмоциональной подруге станет заглядывать после двенадцати. Затем, как и прежде, по плану шли сытный обед и обязательный тихий час. Ровно в три часа дня наступал черед визита к сестрам-близняшкам, который должен был завершаться максимум к пяти вечера. После этого следовало еще раз хорошенько передохнуть, а уже все благословенные вечерние часы оставались для свиданий с Малайей. Такой расклад сил выглядел просто великолепно.
Следуя новому плану, Виктор вошел в жилище Таи и спокойно объявил девушке, что к ночи он теперь слишком сильно утомляется, а потому отныне станет навещать её исключительно по утрам, примерно после одиннадцати часов. Дочь вождя кротко согласилась с его решением. Переступив порог второй пещеры, парень слово в слово повторил то же самое объяснение и для её темпераментной подруги, вежливо перенеся время их свиданий на полдень. Его личный бунт против воли вождя начался тихо, но на редкость успешно.
Последним в списке, сестрам-близняшкам, Виктор спокойно сдвинул время посещения на три часа дня. Ни у кого из четверых юных суженых эта перестановка не вызвала ни малейших возражений. Парень остался чрезвычайно доволен первыми результатами своего тактического маневра: отныне все вечерние часы и долгие ночи оставались полностью в его распоряжении, и он прекрасно знал, кому именно посвятит это драгоценное время. Как и всегда, выполнив до конца дневные обязанности по договору, Виктор возвращался под своды своей пещеры измотанным и усталым. Дни между тем летели один за другим, неумолимо приближая долгожданную развязку. Зато какими удивительными и целебными оказались их тайные ночи! Проведенные вместе часы полностью снимали с души Виктора ту удушающую моральную тяжесть, которую он испытывал от механического исполнения супружеского долга перед общиной. В объятиях Малайи парень обретал истинное спасение, полностью отдаваясь наводнению чувств, и девушка отвечала ему такой же искренней, порывистой страстью. Они оба отчетливо понимали, что всего через несколько недель им предстоит навсегда расстаться, а потому отчаянно пытались взять друг от друга как можно больше душевного тепла, осушая эту чашу счастья до самой последней капли.
Так незаметно тянулись долгие дни и недели. Виктор с затаенным трепетом и нетерпением ждал первых известий от Таи и сестер-близняшек. Во время дневных встреч он мягко расспрашивал их о самочувствии, и молодые соплеменницы простодушно и честно делились с ним своими девичьими тайнами, ничего не утаивая. С тех пор как парень достаточно уверенно освоил их гортанное наречие, между ними больше не оставалось недомолвок и секретов. Время от времени Виктору приходилось вести важные переговоры и с самим рыжеволосым вождем.
— Ну скажи мне, чужеземец, как тебе наши молодые невесты? — с хитрой улыбкой поинтересовался предводитель во время очередной совместной трапезы.
— Твоя дочь Тая — это истинное сокровище, сущая прелесть, — дипломатично ответил Виктор. — Остальные девушки на её фоне кажутся вполне обычными.
Как и всегда, первобытный лидер довольно расплылся в улыбке, едва услышал искреннюю похвалу в адрес своей любимой наследницы.
— Но ведь ты при желании мог в любую минуту заменить любую из них, — добродушно похлопал его по плечу старик. — В условиях нашего священного соглашения четко прописано: от твоего союза должны понести четыре лучшие девушки племени, и только. Помнишь, я ведь изначально выделил тебе именно этих четырех юных особей лишь потому, что они самые молодые и здоровые в общине. Ты был волен выбрать абсолютно любую женщину из нашего рода. Знаешь, сколько у меня в пещерах статных красавиц? Вот только все они окажутся несколько старше тебя годами.
— Всё в полном порядке, вождь, меня всё устраивает и никаких проблем нет, — спокойно заверил его парень. — Сроки уже совсем близки, и я искренне надеюсь, что наш уговор разрешится положительно для обеих сторон.
— Я тоже всем сердцем уповаю на это, — согласно кивнул рыжеволосый лидер. — Вот только есть еще один важный нюанс, и я заранее знаю, что он вряд ли придется тебе по вкусу. Нам в любом случае необходимо будет добавить к общему сроку еще одну неделю, на случай возможной природной задержки у девушек.
— Признаться, я так и чувствовал, что ты попросишь об этом, — со вздохом обронил Виктор. — Скажи, а сами молодые невесты точно знают, в какой именно день они обязаны официально объявить старейшинам о зачатье?
— Разумеется, — голос вождя звучал твердо и абсолютно уверенно. — Каждая из них чутко знает свой собственный срок. Мы просто добавим семь контрольных дней для полной уверенности, и всё. Итоговый результат я объявлю перед лицом общины публично, так что не переживай понаправе. Каждая забеременевшая от тебя девушка — это великое благословение и грандиозный праздник для всего нашего угасающего рода.
После этой беседы Виктор немного успокоился. Почему-то на протяжении всего плена ему подспудно казалось, что от этого хитрого первобытного лиса можно в любой момент ожидать какого-нибудь коварного подвоха или скрытой уловки. Парень уже невыносимо устал от монотонной жизни в этом закрытом лагере, устал по-настоящему, до глубины души. Не будь рядом преданной и чуткой Малайи, он бы, наверное, окончательно пал духом в этих бездушных каменных стенах. Только её искренняя любовь каждый божий день наполняла его существование подлинным душевным теплом, нежной заботой и всегда приносила в его жизнь новые, удивительные крупицы счастья.
Но вот наконец настал долгожданный день, с которого, по самым скрупулезным подсчетам Виктора, должно было начаться официальное оглашение первых результатов его пребывания в общине. Он доподлинно знал, что ни у одной из четырех юных невест природный цикл вовремя так и не возобновился — парень чутко и деликатно расспрашивал их об этом во время дневных встреч. Для первой троицы суженых как раз полностью истекала та самая контрольная неделя, которую упрямо затребовал вождь. Виктор не на шутку волновался, хотя внутренне и был практически уверен в благополучном исходе дела. Однако весь первый день томительного ожидания прошел в абсолютной тишине, не принеся никаких известий. Парень лишь зря измотал себе нервы.
Ночью Малайя, нежно прижимаясь к его груди в полумраке пещеры, робко призналась, что всем сердцем не желает его скорого ухода. Но в то же время она прекрасно понимала любимого, осознавая, насколько тяжело взрослому, вольнолюбивому мужчине жить под постоянным прицелом стражи в чужом лагере. Эта ночь под сводами его жилища выдалась на редкость трепетной, страстной и глубокой — оба они отчетливо понимали, что долгожданный приказ об освобождении Виктора может прозвучать в любой ближайший день.
И вот назавтра, ровно в полдень, раскаленный воздух над поляной оглушил резкий, многократный свист, повторившийся несколько раз подряд. Это был условный сигнал к общему сбору. Всё племя мгновенно бросило свои бытовые дела и поспешило поближе к каменному трону рыжеволосого предводителя. Виктор, сжимая кулаки от волнения, тоже встал в первых рядах. Прямо подле вождя, скромно опустив глаза, замерла его юная дочь Тая. Великий лидер величественно поднялся со шкур и громогласно обратился к притихшим соплеменникам:
— Сегодня для всего нашего рода настал великий, благословенный день! Моя родная дочь Тая носит под сердцем новое дитя! В жилы нашего угасающего племени наконец-то влилась свежая, сильная чужая кровь, которая поможет всем нам возродиться и обрести будущее! От лица всей общины я хочу горячо поблагодарить человека, который помог свершиться этому чуду!
В ту же секунду бдительные стражи аккуратно, но настойчиво вытолкнули Виктора на самую середину поляны, на всеобщее обозрение. Парень стоял под прицелом десятков восхищенных взглядов, искренне радуясь вместе со всеми — ведь этот триумф означал, что заветная свобода стала ближе на один огромный шаг. Вся община взорвалась восторженным, ликующим ревом, люди обнимались и славили богов. В честь такого грандиозного события женщины немедленно организовали пышный праздничный пир.
— Ну вот, — тихо прошептала Малайя поздним вечером, когда они наконец уединились в его обители. — Час твоего долгожданного освобождения потихоньку приближается. Скажи мне честно, Виктор, ты ведь очень рад этому?
— Я бесконечно рад тому, что свобода уже близко, — грустно улыбнулся парень, бережно обнимая её за талию. — До того, как судьба забросила меня в ваше племя, я всю жизнь был вольным человеком. Но понимаешь, Малайя... С каждым новым шагом к этой свободе стремительно приближается и час нашего неминуемого расставания. И эта мысль меня совершенно не радует, скорее наоборот, камнем ложится на душу. Я безгранично счастлив, что встретил тебя в этих краях, и мне невыносимо горько от того, что сказка нашей любви скоро оборвется.
— Я тоже бесконечно благодарна богам за нашу встречу, Виктор, — Малайя нежно коснулась губами его щеки. — Всё то время, что мы провели здесь вдвоем, было поистине прекрасным и неповторимым. Ты согрел мою израненную душу и очень мне помог.
На следующий день в полдень на поляне с точностью зеркального отражения повторился точно такой же торжественный ритуал. Вот только на этот раз виновниками всеобщего торжества стали сестры-близняшки. Вновь над скалами гремела пронзительная речь вождя, вновь люди исступленно радовались спасению рода, а Виктор чинно стоял перед ликующей толпой соплеменников. Он мысленно благодарил небеса за поддержку и уже просчитывал в уме маршрут завтрашнего похода к морю.
И вдруг в одно мгновение весь его мир с грохотом перевернулся! Это был не просто сокрушительный удар, это был самый настоящий, оглушительный гром среди абсолютно ясного неба. В то, что произошло в следующую секунду, парень просто отказался верить. Вперед, на середину залитой солнцем поляны, неожиданно вышла четвертая невеста — подруга Таи. Повернувшись лицом к притихшей общине, она горько, но отчетливо произнесла на всю округу:
— Сегодня на рассвете у меня возобновился мой прежний природный цикл. Чуда не произошло, я так и не смогла зачать дитя от нашего гостя.
Радостный гул толпы мгновенно захлебнулся, сменившись тяжелым, испуганным ропотом. Сам рыжеволосый вождь от такого известия буквально изменился в лице и пришел в ярость, смешанную с полным отчаянием. Он выглядел совершенно растерянным и раздавленным.
— Ты точно не ошибаешься, девочка?! — громогласно, с надеждой выкрикнул он со своего трона.
— Абсолютно уверена, вождь, — покорно склонила голову юная суженая. — Наши старейшины могут лично во всем убедиться.
Рыжеволосый вождь глубоко задумался, тяжело нахмурив седые брови. Общине требовалось немедленное и твердое решение. Виктор стоял совсем рядом с каменным троном, и его сердце колотилось в груди с такой бешеной силой, какой он не ощущал даже в самые опасные минуты похода. Парень отчетливо понимал, что дело сейчас крылось вовсе не в этой юной суженой. Тот факт, что она не сумела зачать потомство, сам по себе мало что менял — по крайней мере, для самого вождя. Главная тактическая проблема для предводителя теперь заключалась в самом Викторе. Хитрый лидер прекрасно видел, что чужеземец уже буквально сидит на собранных вещах и считает минуты до долгожданного освобождения. Но ведь формальные условия их священного договора выполнены не были. При этом вождю безумно нравилось оставаться в глазах соплеменников человеком непреклонного слова, а потому по логике первобытных традиций он обязан был задержать пленника на поляне. Повернувшись к притихшей толпе, предводитель громогласно объявил:
— Вы все помните суть нашего соглашения с этим мужчиной: от его союза должны понести четыре любые девушки из нашего рода. Я лично отобрал для него самых молодых и здоровых невест общины. Конечно, я не в силах постичь капризы природы — почему три девы благополучно зачали новую жизнь, а одна оказалась бесплодной. Однако суровый факт остается фактом. Я твердо обещал отпустить гостя на все четыре стороны только тогда, когда дитя будут носить четыре женщины нашего племени, а не три. А это значит, что для полного завершения уговора нам придется оставить его на нашей поляне еще на месяц-полтора.
«Всё, это самый настоящий сокрушительный конец, — в полном отчаянии подумал Виктор, чувствуя, как земля медленно уходит у него из-под ног. — Всё ведь продвигалось настолько гладко, без малейших заминок, и надо же было этой единственной бедной девочке меня подвести». Конечно, юная суженая не была ни в чем виновата. Становилось очевидно, что её молодой организм хранит в себе какой-то скрытый природный недуг, но при чем здесь был сам Виктор? Парня физически закачало из стороны в сторону от одной только леденящей мысли, что ему придется провести под надзором стражи еще целых полтора месяца.
— Мне искренне жаль, мой белый друг, — вождь всячески старался отвести взгляд в сторону, упорно не желая смотреть пленнику прямо в глаза. — Но суровый договор есть договор. Изменить его условия я не в силах.
Разочарованная толпа соплеменников уже приготовилась было молча расходиться по своим пещерам, как вдруг над притихшей поляной раздался удивительно знакомый, звонкий и уверенный женский голос. Сквозь плотные ряды рыжих великанов, решительно расталкивая воинов руками, к каменному трону пробилась не кто иная, как Малайя. Виктор замер в полном замешательстве, решительно не понимая, что его возлюбленная вообще пытается здесь сделать. Вступаться за него перед непреклонным лидером общины было абсолютно бесполезным занятием — первобытный приговор уже был окончательно вынесен. Однако люди с огромным любопытством застыли на местах, внимательно следя за каждым движением нарушительницы спокойствия.
— Я тоже ношу под сердцем ребенка от этого мужчины! — твердо и громко заявила Малайя, смело глядя прямо в лицо опешившему вождю, а затем порывисто повернулась к замершей толпе, повторив свои слова еще раз.
— Повтори, что ты сейчас сказала, женщина?! — рыжеволосый лидер буквально лишился дара речи от такого потрясения.
— Я прилежно обучала нашего гостя языку племени, и между нами вспыхнуло истинное, глубокое чувство, — ни капли не смущаясь, гордо объявила Малайя на всю поляну. — Мы разделили брачный союз много-много раз. И мой заветный срок ожидания нового природного цикла благополучно истек еще девять дней назад. Мое тело приняло его кровь!
У грозного вождя от такой поразительной и запутанной новости буквально отпала челюсть — он просто не находил нужных слов в этой стремительно меняющейся ситуации.
— Если не веришь мне, ты можешь прямо сейчас спросить нашего почтенного старейшину, — уверенно продолжала девушка. — Ведь именно он изначально познакомил нас в самый первый день, да и наши жилые пещеры обустроены на нижнем ярусе бок о бок друг с другом!
Предводитель взмахнул рукой, немедленно призывая к себе старого переводчика. Старик выступил вперед и перед лицом всего племени полностью подтвердил, что действительно лично свел молодых людей вместе в самом начале плена. Малая вновь стремительно повернулась к ликующей общине и с нескрываемой, счастливой улыбкой крикнула на всю округу:
— Я беременна от него! Чужеземец честно и до конца исполнил условия нашего священного уговора! Я — четвертая!
Над поляной загрохотал дружный, ликующий гул соплеменников. Племя восторженно праздновало спасение своего рода. Теперь оставалось услышать лишь окончательное слово предводителя. Вождь, судя по всему, уже полностью пришел в себя, оправившись от минутного потрясения, и весомо произнес:
— Что ж, это действительно великий и неожиданный сюрприз для всех нас. Против правды природы мне возразить нечего. Раз под сердцем четырех женщин нашего рода теперь бьется новая жизнь, условия священного договора выполнены полностью. Этот чужеземец отныне абсолютно свободен и достоин искренней благодарности всей нашей общины!
Для угасающего племени это был не просто праздник, а грандиозное, историческое событие. В один день люди узнали, что сразу три молодые женщины благополучно понесли дитя, а теперь к ним добавилась и четвертая. Пока соплеменники вовсю разжигали праздничные костры, вождь величественным жестом подозвал Виктора к своему каменному трону.
— Поздравляю тебя, парень, ты проявил себя как настоящий, сильный мужчина, — с уважением произнес рыжеволосый лидер через переводчика. — Для меня, как для отца, конечно, самым важным было будущее моей родной дочери Таи. Судьба остальных девчат меня, признаться честно, волновала гораздо меньше. Но эта взрослая женщина, Малайя, буквально спасла тебя сегодня от повторного плена, ты обязан до конца дней носить её на руках. При желании ты мог бы даже забрать её с собой, если бы она согласилась покинуть родные пещеры. Но скажи мне ради любопытства: почему ты разделил союз именно с ней? Неужели тебе мало было внимания тех четырех молодых невест, что я тебе выделил?
— Внимания мне хватало с избытком, вождь, — спокойно и твердо ответил Виктор. — Просто Малайя со своей чистой душой и умными глазами мне искренне, по-настоящему полюбилась. Только и всего. А визиты в остальные пещеры были для меня лишь честным исполнением нашего договора.
— Что ж, это достойный ответ мужчины, — понимающе кивнул предводитель. — Ты ведь разделишь с нами сегодняшний праздничный пир? А к завтрашнему рассвету мои люди подготовят для тебя лучшие запасы еды, чистой воды и надежно выведут тебя кратчайшими тропами из этого векового лесного массива. Всё будет исполнено в точности так, как я и обещал. Постой, чуть не забыл: вот мой обещанный подарок, береги его.
С этими словами вождь аккуратно пересыпал в ладонь Виктора горсть крупных прозрачных кристаллов, и парень бережно опустил неограненные алмазы в глубокий походный карман. Затем рыжеволосый лидер потянулся к шкурам, достал оттуда изъятый ранее армейский нож и уважительно протянул его владельцу.
— Отныне всякая охрана с тебя полностью снята, — по торжественному тону предводителя было отчетливо слышно, что он прощается с чужеземцем навсегда. — Теперь ты вольная птица, Виктор. Если судьба когда-нибудь вновь приведет тебя в наши края, обязательно загляни под эти своды — посмотреть на своих подрастающих детей. А теперь — прими мою благодарность и прощай.
Мужчины крепко, по-братски обнялись на прощание. Виктор кругом повернулся и неторопливым шагом направился к своей пещере. Шумное празднество на поляне его совершенно не интересовало, всё его существо стремилось как можно скорее увидеть любимую женщину. Малайя как раз находилась у себя. Заметив её у входа, парень мягко позвал девушку за собой под прохладные каменные своды своей обители.
— Ну скажи, ты ведь очень рад? — тепло улыбнулась она, опережая его вопросы. — Твои мучения окончены, вождь наконец-то даровал тебе долгожданную свободу.
— Ты спасла меня сегодня перед лицом всего племени, Малайя, — Виктор бережно взял её за руки и пристально заглянул в глаза. — Но скажи мне честно, это ведь правда? Ты действительно носишь под сердцем мое дитя?
— Настоящая правда, Виктор, — по её щекам вдруг потекли обильные, горячие слезы, и девушка прильнула к его груди. — Я долгие годы всем сердцем мечтала о ребенке, очень хотела стать матерью... Но боги оставались глухи к моим молитвам, посылая лишь горе. А сейчас я невыносимо, безгранично счастлива! Я подарю жизнь дитяти от единственного любимого мужчины на свете! Это великое благословение. Я прекрасно знаю, что уже завтра на рассвете ты навсегда уплывешь в свои далекие края и мы больше никогда не встретимся. Но поверь, я буду свято хранить память о тебе до самого своего последнего вздоха. Если у меня родится сильный мальчик, я обязательно назову его твоим славным именем — Виктор.
— Не плачь, моя хорошая, — парень ласково принялся утирать её слезы, прекрасно понимая, что эта влага рождена великой радостью и облегчением. — Давай просто забудем обо всех тревогах и проведем этот наш последний общий день и долгую прощальную ночь вместе, только вдвоем.
— Конечно, любимый, — прошептала Малайя, преданно заглядывая ему в лицо и полностью растворяясь в его объятиях. — Отныне я вся без остатка принадлежу только тебе. Окружи меня своей нежностью, и пускай эта ночь останется в нашей памяти навечно.
Сколько нескончаемой нежности, искренней страсти и душевного тепла подарил влюбленным этот последний прощальный день! Они целиком отдались нахлынувшим чувствам, не дожидаясь наступления ночи. Ближе к полуночи молодые люди были уже совершенно эмоционально истощены, выплеснув друг другу всю накопившуюся ласку, и долго лежали без движения. Чуть позже оба задремали на час-полтора, но предчувствие скорой разлуки вновь пробудило в них волну порывистой страсти. Они любили друг друга, доходя до самого предела чувств, пока наконец под утро, окончательно уставшие и умиротворенные, крепко не заснули в объятиях друг друга.
На рассвете настало время тяжелого прощания. Малайя, пряча полные слез глаза, тихо и грустно побрела к своей пещере. Виктор долго глядел ей вслед, и в его груди по-настоящему сильно щемило сердце от этой горькой разлуки. У самого парня к выходу всё уже было полностью готово. Как и обещал рыжеволосый вождь, проводники передали ему огромный, плотный походный сверток с лучшей едой и уверенно повели потайными тропами через лесную чащу. У самого края поляны Виктор в последний раз обернулся, внимательно оглядел входы в скальные жилища и мысленно попрощался со всей общиной, а особенно — со своей прекрасной рыжеволосой учительницей. В этот раз он шагал по первобытному лесу как свободный человек, а не под суровым конвоем стражи. Спустя долгие часы изнурительного марша вековой зеленый массив наконец остался позади. Проводники молча поклонились ему и скрылись среди деревьев, а парень в одиночку побрел вперед, навстречу бескрайней равнине. «Что еще за новые испытания приготовила мне судьба впереди?» — задумчиво размышлял он на ходу.
ГЛАВА 5. ЗНАКОМСТВО.
Виктор внимательно сориентировался по линии горизонта и уверенным шагом направился прямо перед собой. Дорога под ногами тянулась вполне сносная, каменистая, усыпанная мелкой галькой. Спокойно миновал первый день его одиночного путешествия. Опустившуюся прохладную ночь парень переждал прямо на голой земле, с головой завернувшись в теплую звериную шкуру. Вокруг не было ни единой живой души. На пути ему не попадалось абсолютно никого, кроме редких кустов перекати-поля, лениво гонимых ветром по степи, из-за чего время в пути казалось Виктору бесконечным. Дни мерно сменялись ночами, переходы сливались один с другим, а равнина всё не кончалась. На исходе очередных суток дорожные запасы еды полностью подошли к концу, да и пресная вода иссякла — фляга была абсолютно пуста. Парень отчетливо понимал, что еще один такой изнурительный день без капли влаги под палящим солнцем — и он рискует если не погибнуть от обезвоживания, то как минимум почувствовать себя чрезвычайно скверно. Требовалось срочно принимать какие-то тактические меры для выживания.
Он вовремя вспомнил неторопливый рассказ старого толмача о загадочном племени женщин, к которым охотники рыжих великанов когда-то безуспешно ходили в надежде заключить союз ради продолжения рода. «Самые настоящие амазонки! — пронеслось в голове у Виктора, и его сознание мгновенно воскресило исторические хроники из его родного двадцатого века. — А ведь в древних легендах нашего мира они действительно когда-то существовали! Я даже подробно читал о них в книгах». Вот только до этих воинственных дев нужно было сперва умудриться благополучно добраться. К тому же оставалось абсолютно неизвестно, как именно суровые хозяйки равнины встретят одинокого чужеземца на своей территории и соизволят ли они выделить ему хотя бы один глоток спасительной воды. «Ты ведь для них прежде всего мужчина, — хладнокровно рассуждал парень. — А значит — потенциальный враг. В таких условиях можно запросто получить кремневую стрелу в ногу, как это уже со мной бывало». Виктор также отчетливо помнил, что эта загадочная женская община оставалась последней неизвестной точкой на его маршруте к дому. За их землями, где-то очень далеко, начинались уже хорошо знакомые ему владения племени Акира, откуда брал начало его привычный первобытный мир с заветным армейским вагончиком.
На исходе дня Виктор наконец начал замечать, что на унылой равнине то тут, то там стали отчетливо проступать небольшие, покрытые сочной зеленой травой пологие холмики. В памяти тут же всплыли точные ориентиры старого переводчика. Всё указывало на то, что парень стремительно приближается к границам той самой необычной общины, где безраздельно царил суровый матриархат. Не желая навлекать на себя лишних проблем и стремясь избежать внезапной засады, Виктор решил для начала скрытно обойти их стоянку с фланга и провести разведку местности. Поэтому, когда впереди на горизонте наконец вырос высокий, сильно вытянутый в длину земляной холм, парень предусмотрительно забрал левее, уходя в тень скалистых выступов.
«Жутко интересно проверить, насколько правдивыми оказались рассказы старика, — подумал Виктор, поудобнее перехватывая походное снаряжение. — Ну что же, сейчас мы во всем разберемся». Парень произнес эти слова вслух, чтобы подбадрить себя, и бесшумно подполз к самому краю каменистого гребня. Вскинув винтовку с оптическим прицелом, он принялся внимательно, сектор за сектором, рассматривать раскинувшуюся внизу стоянку. Перед его взором предстали многочисленные женщины самого разного возраста. По первобытному обычаю их тела прикрывали лишь символические набедренные повязки из легких шкур, и здешние обитательницы двигались на редкость свободно, никого не стесняясь. Виктор не приметил, чтобы кто-то из них в данный момент был занят тяжелым трудом — большинство девушек просто неторопливо прогуливались по лагерю или отдыхали в тени. По самым скромным прикидкам, на поляне находилось около тридцати воительниц. В самом центре общины возвышалось массивное ритуальное кресло, искусно сложенное из плоских каменных плит и крупных валунов. На нем величественно восседала предводительница рода, чье волевое лицо парень отчетливо разглядел через оптику. Это была статная женщина далеко за пятьдесят, и по её благородным чертам становилось очевидно, что в годы своей юности она являлась настоящей красавицей. Виктор с улыбкой отметил для себя первую важную деталь: это было самое первое первобытное племя на его пути, где трон вождя располагался в самом центре лагеря, а не у скального края. Настоящий матриархат.
Практически все остальные обитательницы стоянки тоже отличались редкой природной привлекательностью, а некоторые молодые особы были и вовсе ослепительны: высокие, длинноногие, с золотистыми волосами и горделивой, грациозной осанкой. Складывалось забавное ощущение, будто в эту общину шел строжайший, целенаправленный отбор по внешним данным. И лишь одна женщина среди них разительно, резко выделялась на общем фоне, заставляя задуматься, каким образом она вообще очутилась в этих краях. У нее были жесткие черные волосы, немолодое лицо и отчетливо заметный небольшой горб на спине. Виктор навел на нее перекрестие прицела и внезапно поймал себя на странной, смутной мысли: её приметный силуэт и манера держаться кого-то ему до боли напоминали из его прошлого.
Но где же в таком случае скрывались мужчины? Поначалу Виктору показалось, что их здесь нет вовсе, по крайней мере, в центре поляны они не показывались. Наконец одна из статных воительниц неторопливо подошла к крутому краю земляного вала и негромко скомандовала что-то в сторону низины. Парень плавно перевел взгляд вслед за её жестом и буквально не поверил собственным глазам. Около пятнадцати крепких мужчин в возрасте от двадцати до тридцати пяти лет стояли в тени у подножия и слаженно, без лишней спешки копали вдоль склона глубокий защитный ров. Чуть выше их голов, прямо в теле огромного холма, чернели привычные округлые входы в жилые пещеры. Мужчины работали настолько тихо и их смуглые тела так сливались с общим цветом глины, что Виктор далеко не сразу их обнаружил. Он присмотрелся внимательнее и отметил, что все работники выглядели вполне сытыми, здоровыми и не изнуренными. Словом, явной и сиюминутной опасности разведка не выявила. К тому же в кармане вещмешка по-прежнему покоился верный пистолет. Ситуация для него оставалась безвыходной, а суровый закон выживания требовал идти в гости к незнакомкам. Следующая обитаемая стоянка по расчетам переводчика ждала его лишь через четыре дня изнурительного марша, и без глотка воды парень до неё просто-напросто не дошел бы. Виктор осторожно пополз вниз по склону, пока не добрался до безопасного скального угла поляны. Никакого четкого плана у него не было — измученным организмом сейчас двигало лишь одно непреодолимое желание: как можно скорее напиться и получить хоть немного еды.
Виктор решительно поднялся во весь рост и спокойным, твердым шагом направился прямиком к отдыхающим женщинам. Разумеется, его внезапное появление посреди охраняемой поляны стало для общины полной, ошеломляющей неожиданностью — именно на этот тактический эффект парень изначально и рассчитывал. Все присутствующие воительницы в ту же секунду замерли на местах, пристально и настороженно разглядывая чужеземца. Виктор уверенно подошел к каменному трону правительницы и отвесил ей галантный, уважительный поклон — из тех, какими благородные мужчины приветствуют высокопоставленных дам. Его чутье не обмануло: глава племени до сих пор оставалась на редкость красивой и величественной женщиной. Она негромко произнесла какую-то гортанную фразу, но Виктор лишь отрицательно качнул головой. Тогда парень сам обратился к ней, заговорив на загорном наречии рыжих великанов, из чьего лагеря он только что пришел. Предводительница поняла его с полуслова и сразу же без труда переключилась на этот язык, который, как выяснилось, в её общине знали весьма неплохо. Это было отличное тактическое начало — да и как местным жительницам было не знать наречие единственного сильного племени, обитавшего по соседству. Самое поразительное заключалось в том, что они с женщной, еще даже не успев толком познакомиться, интуитивно почувствовали себя абсолютными ровнями, и их дальнейший разговор пошел на удивление легко и непринужденно.
— Меня зовут Серенетта, я — признанный вождь этого племени, — с достоинством представилась хозяйка лагеря.
— Виктор, — коротко ответил парень. — Своего племени у меня сейчас нет.
— И куда же пролегает твоя тропа, если не секрет? — вкрадчиво поинтересовалась она, внимательно изучая его походное снаряжение.
— Пока что я держу путь в сторону земель Акира. Тебе знакомо это место?
— На всем этом диком побережье нет ни единого обитаемого края, о котором бы я не знала или хотя бы раз в жизни не слышала, — Серенетта говорила ровно, и её красивое лицо не выражало никаких лишних чувств. В её глазах промелькнуло легкое женское любопытство, но никак не удивление. Это была на редкость мудрая, опытная женщина, и Виктору такие сильные характеры всегда импонировали.
— Я искренне рад знакомству со столь мудрым предводителем и просто очаровательной женщиной, — на всякий случай вежливо продублировал комплимент парень.
— А откуда тебе самому известны земли Акира? — прямо спросила она, деликатно проигнорировав его похвалу. Было заметно, что в пустых комплиментах эта властная правительница совершенно не нуждалась.
— Просто однажды мне пришлось их всех уничтожить, — спокойно ответил Виктор. В его твердом взгляде не было ни капли хвастовства или бахвальства — он произнес это как самый обыкновенный, давно подтвержденный боевой факт.
— В таком случае я прекрасно знаю, кто стоит передо мной, хотя нам прежде и не доводилось встречаться лицом к лицу, — Серенетта понимающе сузила глаза. — Я много слышала о твоих невероятных подвигах от бродячих охотников, но нигде не могла тебя застать.
Тем временем все молодые девушки и зрелые женщины общины сбились в одну плотную кучу неподалеку, с замиранием сердца ожидая, чем именно завершится этот удивительный совет. А то, что разговор складывался из ряда вон выходящим, понимал каждый: их суровый вождь беседовала с одиноким мужчиной как с абсолютно равным себе воином, чего в этих пещерах отродясь не бывало.
И в этот самый драматичный миг случилось непредвиденное. Виктор не имел ни малейшего понятия, какая именно безумная мысль вспыхнула в голове у той темноволосой некрасивой горбуньи, которую, как он успел заметить, явно недолюбливало всё племя. Женщина неожиданно для всех сорвалась со своего места и напролом бросилась в его сторону. Парень не мог видеть её со спины, однако окружающие воительницы испустили такой дружный, испуганный вздох, что он мгновенно осознал приближение смертельной опасности. Виктор резко развернулся лицом к угрозе и увидел искаженное глухой ненавистью лицо буквально в двух метрах от себя. Нападавшая летела на него на полной скорости, выставив вперед остро заточенное костяное копье, целясь прямо в область живота. Когда до острия наконечника оставалось едва ли полметра, парень молниеносным армейским движением выхватил из походного кармана пистолет и в упор нажал на спусковой крючок. Оглушительный выстрел разорвал тишину поляны. Пуля со снайперской точностью оборвала жизнь безумной нападавшей, и её тяжелое тело мгновенно рухнуло на каменистую землю, замерев навсегда.
Единственное, чего Виктор никак не мог взять в толк в первые секунды, так это истинной причины столь яростного нападения. Он хладнокровно опустил пистолет, вновь повернулся лицом к каменному трону правительницы и негромко произнес:
— Уважаемая Серенетта, я приношу свои глубокие извинения за этот поступок. Нзваный гость не должен вести себя столь сурово под чужими сводами. Но у меня, к огромному сожалению, просто не оставалось иного выхода.
— Я полностью прощаю тебя, парень, не тревожь свое сердце, — удивительно спокойно и ровно ответила вождь. — Сама того не ведая, твоя громовая магия сейчас оборвала жизнь последней выжившей из рода Акира. Она была тяжело ранена во время того твоего давнего побоища, но чудом уцелела и кое-как из последних сил добралась до наших границ. По законам побережья нам ничего не оставалось делать, кроме как принять её под свое крыло, ведь она была женщиной. Но, признаться честно, ты сейчас оказал всей нашей общине большую услугу — эту угрюмую чужачку у нас никто искренне не любил.
— Ах, вот оно что! — ошеломленно выдохнул Виктор, и в его голове все кусочки мозаики мгновенно встали на свои места. Теперь происхождение этой слепой, испепеляющей ненависти и отчаянного желания заколоть его копьем стало предельно ясным.
— Ну вот, теперь я окончательно и без тени сомнений убеждена, что предо мной стоит именно тот самый легендарный воин, — вкрадчиво прозвучал голос Серенетты. — Искренне рада нашему знакомству. Наконец-то судьба свела нас вместе. Расскажи же честно, друг мой, какая именно нужда привела тебя на территорию нашей общины?
— Да ничего особенного, — сдержанно улыбнулся Виктор. — В моем затянувшемся походе полностью закончились запасы еды и пресной воды. Фляга пуста, силы на исходе. Я резонно подумал, что если ваши люди славятся своим гостеприимством, то почему бы мне просто вежливо не попросить у вас поддержки?
— Бесспорно, мы поможем тебе, даже не сомневайся, — одобрительно кивнула Серенетта, и на её лице впервые промелькнула робкая улыбка. — Для нашего женского рода это в некотором роде даже большая честь, хоть ты и являешься мужчиной. О твоей силе и грозном оружии наслышано и искренне трепещет всё побережье. Такие выдающиеся люди не заглядывают к нашим кострам каждый день. А в твоей молниеносной способности защитить себя я только что имела удовольствие убедиться своими собственными глазами.
— Огромное спасибо за добрые слова и понимание! — искренне поблагодарил Виктор, мысленно отметив, что обстоятельства складываются как нельзя более удачно. — Если в будущем представится подходящий момент, я обязательно постараюсь отблагодарить твое племя за приют.
— К слову, пользуясь правом хозяйки этих земель, я официально приглашаю тебя остаться на нашей стоянке и хорошенько отдохнуть несколько дней — ровно столько, сколько ты сам посчитаешь нужным, — Серенетта в этот миг явила самое настоящее великодушие.
Парень мысленно рассудил, что в сложившейся ситуации эта мысль была на редкость здравой и своевременной. Он проделал колоссальный, изнурительный путь от пещеры Зака, преодолел вековой лесной массив и действительно смертельно устал. А ведь впереди его ожидал марш-бросок, который обещал быть едва ли не вдвое длиннее и тяжелее этого. Полноценный, спокойный отдых в безопасном месте его истощенному организму сейчас был жизненно необходим.
— И по праву радушной хозяйки я с удовольствием представлю тебе лучших женщин и девушек нашего славного рода, — Серенетта величественно обвела рукой притихшую толпу. — Все они — прекрасные, чистые создания. И, к слову, всегда пользуются огромным, заслуженным успехом у бродячих охотников, так что советую тебе не упускать столь редкий случай.
Из плотной толпы воительниц к Виктору потянулась неторопливая вереница молодых девушек и зрелых женщин. Серенетта чинно называла парню имя каждой из них, а соплеменницам столь же торжественно представляла его самого. Разумеется, в этой круговерти незнакомых гортанных созвучий Виктор с первого раза не запомнил практически ни одного имени, за исключением одной-единственной особы, которая по какой-то неведомой причине сразу приковала к себе его мужское внимание. Её звали Дина. Как выяснилось из коротких пояснений вождя, эта статная золотоволосая красавица являлась её верной правой рукой и ближайшей помощницей в делах управления общиной. Одарив гостя долгим, пронзительным взглядом, Дина посмотрела на него со странной смесью глухой, затаенной враждебности и одновременно какой-то удивительной, манящей девичьей нежности. Такой противоречивый взор было на редкость трудно забыть. Виктор лишь внутренне терялся в догадках: пришелся ли он этой гордой воительнице по сердцу или она втайне ненавидела его так же, как и покойная горбунья? «Надо же, Дина... По созвучию почти что моя Тина, — с легкой, щемящей грустью подумал парень. — По крайней мере, такое имя из головы точно теперь не выветрится».
Абсолютно все представительницы этого матриархального рода были удивительно хороши собой, статны и привлекательны — в точности такими, какими Виктор совсем недавно рассматривал их через оптический прицел своей винтовки. В какой-то момент, вглядываясь в их одинаково правильные черты лица и ясные светлые глаза, он даже поймал себя на устойчивом ощущении, будто все эти женщины приходятся друг другу близкими или дальними кровными родственницами. Единственное, что поначалу вызывало у воспитанного в двадцатом веке парня легкое внутреннее смущение, — это их походная одежда, вернее, её весьма условный, экзотический характер. Те легкие, искусно выделанные полоски шкур, что еще оставались на их гибких телах, носили скорее чисто декоративный характер, оставляя фигуры практически полностью открытыми взору и подчеркивая их первобытную, дикую грацию.
— Прекрасные, удивительные девушки! — искренне восхитился Виктор, переводя дух. — Здесь действительно трудно отвести взгляд от такой красоты. Но всё же, Серенетта, позволь спросить: какова в твоей общине доля мужчин?
— Виктор, неужели тебя по-настоящему интересуют мужчины? — Серенетта с легким, едва заметным пренебрежением окинула взглядом работающих у холма людей. — Неужели тебе мало общества наших прекрасных воительниц?
— Вовсе нет. Просто мне прежде никогда не доводилось встречать племена, где безраздельно правит матриархат. Мне чисто по-человечески любопытно узнать, каким образом мужчины вообще оказываются на этой поляне и что они при этом чувствуют. К тому же не забывай, что я и сам мужчина.
— Знаешь, Виктор, ты мне определенно нравишься как умный и проницательный собеседник, — Серенетта внимательно прищурилась, и её голос потеплел. — Я уже очень давно не вела столь живых бесед с человеком, который так много знает, многое повидал на своем веку и при этом умудрился сохранить искреннее мальчишеское любопытство. У меня есть к тебе предложение: давай сегодня чуть позже, когда лагерь погрузится в сон, мы останемся наедине и просто спокойно поговорим обо всем. Возможно, эта беседа затянется на пару часов, а может, и гораздо дольше. Пойми меня правильно, в этих краях мне порой бывает невыносимо скучно.
— Дорогая Серенетта, принять такое приглашение от столь величественной женщины — огромная честь для меня, так что ты полностью можешь на меня рассчитывать, — вежливо ответил парень. — И всё же, почему ты так искусно уходишь от моего вопроса о здешних мужчинах?
— Я ухожу? Вовсе нет, — предводительница снисходительно улыбнулась. — Раз уж тебе это так важно, я с удовольствием представлю тебе одного из них.
С этими словами она обернулась и негромко скомандовала что-то Дине. Виктор мимоходом отметил про себя, что у него отличный вкус — эта статная золотоволосая красавица, которая являлась правой рукой вождя, действительно не сводила с него своего загадочного взгляда.
Повинуясь приказу, один из работавших у склона мужчин отложил инструмент, спокойно подошел ближе и чинно замер перед гостем. На вид ему было около тридцати лет. Он был превосходно, атлетически сложен, обладал литой мускулатурой, и по его уверенной осанке становилось очевидно, что в прошлом этот человек являлся сильным и опытным воином.
— Позволь задать тебе вопрос, друг мой, — мягко обратился к нему Виктор. — Каким образом ты оказался в этих краях?
— Моя родная община полностью распалась, — глухо, но спокойно ответил мужчина. — Мне было совершенно некуда идти, да и есть в тех бесплодных землях оказалось нечего. Я просто брел вперед, куда глаза глядят, спасаясь от голода. Шел до тех пор, пока на этой равнине меня не выследили, ловко перехватили и не связали здешние воительницы. Они доставили меня на эту поляну и заставили выполнять тяжелую бытовую работу по обустройству лагеря. Но взамен я каждый божий день имел вдоволь сытной еды, чистой воды и собственное сухое жилище. Уже через три дня я поймал себя на мысли, что сам ни за что не хочу покидать это гостеприимное место. Да и куда мне теперь держать свой путь? Здесь прекрасная, сытая и безопасная жизнь.
— Но ведь всеми делами тут безраздельно командуют женщины? Ты подчиняешься им во всем.
— Ну и что с того, какая разница, кто отдает приказы? — искренне удивился работник. — Главное, что меня полностью устраивают здешний покой и сытость.
«Вот оно как, — удивленно подумал Виктор, выслушав его исповедь. — Всё оказалось на удивление просто, логично и ясно. Люди добровольно меняют призрачную свободу на стабильность и безопасность».
— Серенетта, — повернулся парень к правительнице, — благодарю за честность. Отпусти его обратно к работе.
— Что же это я в самом деле! — вдруг всплеснула руками вождь, словно только что опомнившись. — Мы всё стоим посреди поляны, ведем долгие расспросы и споры. А о чем же мы тогда станем беседовать с тобой в тишине вечернего костра? Человек проделал колоссальный путь, измучен жаждой и голоден, а я держу его на ногах. Так добрых гостей у нас принимать не принято.
Она немедленно подозвала к себе Дину. Золотоволосая красавица подбежала в ту же секунду и, аккуратно, но настойчиво взяв Виктора за руку, повела его вглубь лагеря. Первым делом она принесла гостю сытной еды и кувшин с прохладной горной водой, после чего присела неподалеку, с искренним, нескрываемым интересом наблюдая за тем, как парень восстанавливает силы. Когда с трапезой было покончено, Дина долго и вдумчиво ходила вдоль скального склона, никак не решаясь, какую именно из свободных пещер нижнего яруса выделить почетному гостю. Наконец она обернулась, застенчиво улыбнулась и негромко спросила:
— Виктор, ты ведь не станешь возражать, если я обустрою тебя в пещере прямо по соседству со своим собственным жилищем? Поверь, это на редкость хорошая, глубокая и теплая обитель, я сама когда-то долго жила под её сводами.
Виктор невольно вспомнил, что совсем недавно в его жизни уже происходило нечто очень похожее, и тогда он покинул прежнее племя со щемящей грустью в сердце. Вот только в этот раз инициативу проявляла сама золотоволосая воительница. Парень мысленно махнул рукой: будь что будет, в конце концов, жизнь у человека всего одна, и проживать её нужно смело.
— Скажи, Дина, а ты сама станешь заглядывать ко мне в обитель, чтобы просто посидеть и поговорить по душам? — с легким вызовом в голосе поинтересовался он. Виктор отчетливо понимал, что местную гордость и привычку повелевать мужчинами нужно было с самого начала как-то лечить.
— Что?! — от такой поразительной дерзости девушка на мгновение буквально потеряла дар речи. — И не надейся, чужеземец! — Её лицо залила краска то ли от искренней обиды, то ли от внезапно вспыхнувшего гнева. — Ты за кого меня вообще здесь принимаешь? Не забывай, парень, что я — благородная воительница этого рода, а ты — лишь путник, пришедший со стороны. Понял меня?
— Я вовсе не хотел сказать тебе ничего обидного, — спокойно ответил Виктор, ничуть не смутившись её напором. — Я просто подумал, что мы могли бы вместе скоротать вечер, чтобы я побольше разузнал о законах вашего племени, только и всего.
Он мысленно усмехнулся: эта гордая правая рука вождя оказалась девицей столь строгих первобытных правил, что подступиться к ней без должного почтения было решительно невозможно.
— Ты сам будешь приходить к моему костру, — вдруг безапелляционно заявила она, даже не думая спрашивать его согласия. — Ты мне сразу пришелся по сердцу, едва я увидела тебя на поляне.
— А какая, по сути, разница, кто именно к кому станет приходить в гости? — прищурился Виктор.
— Разница огромная, — гордо вскинула подбородок девушка. — Я — хозяйка этой земли, а ты — всего лишь мужчина.
— Что ж, поживем — увидим, — хладнокровно парировал парень, твердо решив во что бы то ни стало сбить с нее эту первобытную спесь. — В таком случае давай просто забудем об этом разговоре. В твоем племени хватает других прекрасных девушек, которые с радостью согласятся побеседовать со мной в уединении, и они ничуть не хуже тебя. Пожалуй, прямо сегодня вечером я этим и займусь.
— Ты разделишь ложе только со мной, здесь, в соседней пещере! — вскрикнула Дина, и в её звенящем голосе Виктор отчетливо уловил странную смесь глухой ярости и внезапно зародившегося страха потери.
— Мы разделим брачный союз только в том случае, если оба этого искренне пожелаем, либо не сделаем этого вовсе, — резко и твердо отрезал он, глядя ей прямо в глаза. — И при чем здесь вообще близость, женщина? Я всего лишь спросил тебя о простом дружеском визите и неторопливой беседе. К слову, ты ведь даже не поинтересовалась, испытываю ли я сам желание разделить с тобой шкуры.
Местные обычаи и непомерная гордость этой золотоволосой красавицы не на шутку задели мужское достоинство бывшего солдата, и Виктор мысленно ступил на тропу войны. Развернувшись, он решительным шагом направился прямиком к отдыхающим соплеменницам. Парень намеренно выбрал из толпы одну из весьма привлекательных молодых девушек и вежливо отвел её на некоторое расстояние под сень деревьев. Краем глаза он удовлетворенно отметил, что Дина тут же бросила все свои бытовые хлопоты и теперь неослабевающим, ревнивым взглядом пристально наблюдает за каждым его движением. Виктор завел с юной собеседницей легкий, ни к чему не обязывающий разговор о здешней погоде и лесных дорогах — ничего конкретного или существенного. Однако, чтобы окончательно подлить масла в огонь, он аккуратно взял ладонь своей новой знакомой в свою руку и удерживал её в течение всей беседы, лучезарно улыбаясь девушке. Со стороны это выглядело как начало самого пылкого и многозначительного флирта.
Это стало для Дины сокрушительным ударом. Не выдержав подобного зрелища, гордая воительница в ярости швырнула на землю всё, что держала в руках в этот момент, развернулась и стремительно пошла прочь, куда глаза глядят. Было очевидно, что характер у правой руки вождя на редкость взрывной и порывистый. Всё стратегическое действо было разыграно Виктором как по нотам, и он остался полностью доволен первыми результатами.
Мягко попрощавшись с улыбающейся девушкой, парень со спокойной душой направился к подножию холма, где трудились мужчины общины. Изголодавшиеся по простому общению работники охотно отложили инструменты и с удовольствием выпрямились, чтобы поговорить с почетным гостем. По их разномастному виду сразу становилось понятно, что судьба собирала их сюда со всего побережья: они составляли самую пеструю человеческую клумбу, разительно отличаясь друг от друга возрастом, чертами лица и цветом волос. Поскольку женщины племени явно не гнали их в шею и не изнуряли непосильным трудом, мужчины выглядели вполне довольными своей долей. В принципе, жизненная история каждого из них до мелочей напоминала исповедь их первого товарища. Все они в свое время лишились родных очагов, скитались по равнине и в итоге обрели здесь безопасный приют, сытную пищу, чистую воду и гарантированный кров. Ни один из этих людей даже в мыслях не помышлял о том, чтобы добровольно покинуть гостеприимную поляну амазонок и вновь вернуться к суровой, голодной кочевой жизни.
— Да чего уж там, скрывать нечего, порой девушки нашего племени и к своим кострам нас на вечер зазывают, — вдруг разоткровенничался один из работников, хитро подмигнув Виктору. — Им ведь тоже мужское внимание и крепкое плечо нужны, природа всё равно берет свое.
В этот момент на поляну наконец вернулась Дина. Она уже заметно успокоилась снаружи, но её глаза по-прежнему метали невидимые искры.
— Ну как дела, Дина? — с легкой улыбкой поинтересовался Виктор, обернувшись к ней с таким видом, будто между ними и вовсе не произошло недавней размолвки. — А у вас тут, оказывается, на редкость приятные и дружелюбные девушки обитают!
Золотоволосая красавица одарила его таким тяжелым, пронзительным взглядом, словно попыталась прошить насквозь небесной молнией. На секунду она глубоко задумалась, после чего молча кругом повернулась и отошла к костру. Однако Виктор вовремя приметил, что весь остаток дня её цепкий, ревнивый взор ни на мгновение не упускал его из виду. Парень подспудно предчувствовал, что настоящая гроза разразится ближе к ночи, и твердо решил быть начеку на случай любых непредвиденных обстоятельств. От этой строптивой правой руки вождя можно было ожидать совершенно любого безумного поступка. Такого настоящего торнадо в женском обличье Виктору в его походах встречать еще не доводилось.
Поскольку на поздний вечер у него было твердо согласовано свидание с самой Серенеттой, парень рассудил, что перед долгим ночным разговором ему не мешало бы хорошенько отдохнуть, особенно после сытного и плотного обеда. Он спокойно забрался под своды своего нового жилища на нижнем ярусе холма. Обитель оказалась вполне просторной, вот только оставленная соплеменниками шкура была слишком куцей и тонкой. Неожиданно Виктор услышал, что его грозная, но чертовски привлекательная соседка тоже порывисто поднялась со своего места и укрылась в своей верхней пещере. Спустя буквально несколько минут сверху, прямо к самому входу в его жилище, мягко упала огромная, превосходно выделанная пушистая шкура. Парень сразу догадался, что это было прямое продолжение их молчаливой психологической дуэли, и принял решение стоять на своем до самого конца.
Конечно, успев хотя бы немного разобраться в устоявшихся социальных законах этого матриархального рода, Виктор отчетливо понимал корни происходящего. Абсолютно все женщины этой общины впитали идею своего безоговорочного главенства и превосходства над мужчинами с первыми каплями материнского молока. Отучить их от этой вековой привычки повелевать было бы задачей невероятно трудной, если не сказать — практически невыполнимой. Местные мужчины тоже давно и безропотно смирились со своей долей, подчеркнуто выказывая хозяйкам лагеря свое почтение или же стараясь попросту не привлекать к себе лишнего внимания. Словом, ситуация в лагере оставалась вполне мирной и бесконфликтной для обеих сторон: воительницы воспринимали труд мужчин как нечто само собой разумеющееся, а те в ответ спокойно жили своими мужскими заботами, радуясь сытости и безопасности.
Вовремя заметив, что со стороны гостя не последовало ровным счетом никакой ответной реакции, Дина аккуратно свесилась со своего уступа и носком ноги упрямо подпихнула пушистую шкуру глубже в проход его пещеры. Но Виктор продолжал упорно делать вид, будто совершенно не замечает её безмолвных знаков внимания. Даже сквозь толщу каменистой стены парень отчетливо ощущал, как сильно злится и буквально закипает от негодования его строптивая соседка. Он прекрасно понимал, что стал первым мужчиной в её жизни, который посмел держаться с ней на равных, если не на шаг впереди. И гордая Дина теперь совершенно не знала, что с этим поделать и как именно переломить его твердый характер под свои правила. Ведь, вопреки всей своей первобытной спеси, чужеземец ей действительно безумно пришелся по сердцу.
Надо было отдать должное мудрости Серенетты. Как опытный и проницательный руководитель, она годами училась подмечать малейшие изменения в настроениях общины и чутко видела, что происходит на душе у каждой её подопечной. Предводительница не показывала виду перед соплеменниками, но превосходно разобралась в той невидимой буре, что стремительно разгоралась между Виктором и её ближайшей помощницей. К тому же золотоволосая Дина всегда оставалась её главной любимицей, и её взрывной, импульсивный нрав был Серенетте известен как никому другому. Вовремя осознав, что молодые люди непреодолимо тянутся друг к другу, но из-за взаимной гордости никак не могут наладить душевный контакт, правительница выбрала единственно верное тактическое решение — призвать к себе обоих упрямцев одновременно. Уже через несколько минут Виктор и Дина чинно сидели плечом к плечу на шкурах возле каменного трона Серенетты, упрямо стараясь не смотреть друг другу в глаза.
— Дина, хорошая моя, расскажи, что на самом деле с тобой происходит? — мягко и доверительно начала Серенетта, внимательно вглядываясь в лицо своей помощницы. — Я уже который час отчетливо вижу в твоих глазах настоящую бурю, гром и молнии.
— Этот чужеземец категорически не желает мне подчиняться, вождь! — порывисто пожаловалась девушка, и в её голосе зазвенели нотки искренней обиды. — Он упрямо отказывается признать, что по законам нашей земли женщина стоит гораздо выше мужчины, и ведет себя с непомерной гордостью.
— Но ведь этот мужчина — особенный, Дина, ты прежде в наших краях еще никогда таких воинов не встречала, — терпеливо пояснила Серенетта. — Людей с такой силой в мире рождается единицы, и для всей нашей общины большая честь, что он заглянул к нашему костру.
— Честь?! — золотоволосая красавица упрямо вскинула подбородок. — Но ведь он всего лишь мужчина, а я — свободная воительница! Ты ведь сама с детства учила нас этому закону. Разве мужчины могут делиться на особенных или обычных? Все они созданы лишь для выполнения нашей воли.
— Да, я полностью согласна с твоими словами, моя девочка, — понимающе кивнула Серенетта. — В большинстве случаев этот закон побережья незыблем. Однако из любого правила всегда существуют редкие, удивительные исключения. И перед нами сейчас как раз такой уникальный случай.
— И в чем же он может быть равен нам, женщинам, в этой дикой жизни? — с вызовом прищурилась Дина. — Скажи, вождь, он разве умеет выслеживать зверя в чаще лучше наших охотниц? Или, быть может, умеет метать тяжелое кремневое копье точнее, чем мы?
— Если этот человек однажды искренне обозлится и применит свою громовую магию, — Серенетта выдержала весомую паузу, — то, даже не сходя с этого места, он в течение трех минут без труда оборвет жизни всех воительниц нашего рода до самой последней.
Дина от столь ошеломляющего заявления буквально потеряла дар речи. Она замерла как вкопанная, ошарашенно переводя взгляд с правительницы на почетного гостя. Виктор же в это время продолжал сидеть с абсолютно спокойным, невозмутимым видом, безразлично разглядывая далекие горные вершины.
— Но каким образом такое вообще возможно? — едва слышно прошептала опешившая девушка.
ГЛАВА 6. МАТРИАРХАТ.
У костра воцарилась глубокая, звенящая тишина. Дина продолжала пристально смотреть на Виктора каким-то совершенно завороженным, удивленным взглядом. Довод, приведенный умудренным опытом вождем, прозвучал для неё более чем убедительно, вот только смириться с ним строптивой помощнице было на редкость тяжело. В её груди по-прежнему бушевал настоящий вихрь первобытной гордости, и уступать свои лидерские позиции золотоволосая воительница так просто не собиралась. С другой стороны, парень отчетливо видел, что он ей по-настоящему, глубоко пришелся по сердцу. Они были примерно одного возраста, и в душе Дины, вопреки всей её воинственной спеси, уже вовсю пробуждалось истинное женское предназначение и стремление к семейному теплу, хотя сама она этого пока подспудно не замечала.
— Дина, хорошенько подумай над моими словами и прими мой мудрый совет, — Серенетта ласково приобняла любимицу за плечи. — Сделай для этого чужеземца исключение в своем гордом сердце. Поверь, я вряд ли еще когда-нибудь в жизни попрошу тебя о подобной уступке. Да и вряд ли под сводами наших пещер еще хоть раз появится столь необыкновенный мужчина.
Правительница на секунду замолчала, хитро прищурилась и неожиданно повернулась к гостю:
— Скажи, Виктор, а тебе самому нравится Дина?
Золотоволосая красавица в это мгновение буквально замерла от жгучего любопытства и с яростным, отчаянным нетерпением приготовилась ловить каждое слово парня. Почему её сердце сейчас так бешено колотилось? Да хотя бы потому, что этот непредсказуемый путник мог запросто ответить холодным отказом. Молодые люди до сих пор совершенно не знали, чего именно можно ожидать друг от друга в следующую минуту.
— Да, нравится, — наконец спокойно выговорил Виктор.
Громкий, облегченный вздох сорвался с губ Дины, и её плечи заметно расслабились. Парень выдержал короткую паузу и твердо добавил:
— Но наш союз возможен лишь в одном-единственном случае: если мы изначально встанем с ней на одну общую ступеньку. Я искренне хочу, чтобы в наших отношениях не было ни главных, ни подчиненных. Только абсолютное равенство.
— Ну а тебе, Дина, по душе ли Виктор? — Серенетта с тем же прямым вопросом повернулась к своей помощнице. Сам Виктор в этот миг особо не волновался за результат — он уже давно разгадал истинные чувства своей строптивой соседки по пещерам.
Дина крепко, надолго задумалась, устремив взгляд на языки пламени. Она с детства привыкла говорить соплеменникам исключительно чистую правду, но в этот раз признать свои чувства прилюдно означало добровольно сдать вековые матриархальные позиции. Ей предстояло сделать нелегкий выбор: либо сохранить свою непомерную первобытную гордость, либо сделать шаг навстречу зарождающемуся чувству. К тому же его недавняя тактическая уловка с привлечением другой молодой девушки тоже сыграла свою весомую роль, изрядно всколыхнув в её душе дремавшую доселе ревность.
— Да, — наконец едва слышно выдохнула Дина и смущенно потупила взор. Со стороны их уединенный совет в это мгновение удивительным образом напоминал священный обряд венчания.
— Ну вот и отлично, все мнимые преграды успешно преодолены, — с теплой улыбкой подытожила Серенетта, благословляя их союз. — А теперь возьмитесь за руки, прогуляйтесь вдоль равнины и просто спокойно поговорите обо всем. В настоящих чувствах совершенно не важно, кто главнее. Значение имеет лишь то, как именно вы относитесь друг к другу. Выбросьте из головы хотя бы на это короткое время глупые споры о том, кто мужчина, а кто женщина, забудьте про гордость и первенство. Принимайте друг друга такими, какие вы есть на самом деле, и щедро дарите союзу душевное тепло.
«Да, ничего не скажешь, вождь у них действительно отменная, — уважительно подумал Виктор, поднимаясь с места. — Мудрая женщина, способная с легкостью разрешить любые, самые запутанные психологические узлы. Молодец, да и только».
Молодые люди послушно взялись за руки, хотя по-прежнему упрямо избегали прямых взглядов. Честно говоря, очередной спонтанный роман на каменистом побережье Виктору сейчас казался совершенно лишним. Он уже достаточно хорошо понимал первобытную природу и интуитивно догадывался, как именно станут развиваться их дальнейшие отношения с золотоволосой воительницей.
Парень всегда искренне считал себя верным и надежным мужчиной. Пока любимая Тина находилась рядом, он даже мысленно не позволял себе взглянуть на другую женщину. И на этой стороне гор всё наверняка оставалось бы неизменным, если бы не то трагическое падение со скалистого хребта. То, что впоследствии произошло между ним и Маей в пещерах Зака, вовсе не было запланировано — Виктор ведь знал девушку совсем недолго. Однако её стремительное, порывистое сближение и суровые походные будни попросту не оставили молодому солдату шансов на отступление. К тому же он оставался полным сил молодым парнем, в чьих жилах бушевала горячая кровь. Сразу после той первой измены Виктор испытывал перед Тиной огромную, удушающую вину. Но затем, когда в его жизни появилась Сильва, а позже и Малайя, это тягостное чувство куда-то бесследно исчезло, словно полностью испарилось со временем. А быть может, парень подсознательно уже просто перестал верить в то, что ему когда-нибудь вообще удастся преодолеть неприступный хребет и вновь обнять свою первую семью?
Дина мягко прервала поток его затянувшихся размышлений и увлекла за собой, ведя прочь от шумных костров, на лоно дикой природы равнины. Они спокойно присели на покрытую мягкой травой землю, но их ладони почему-то так и остались крепко соединены. Чуть позже они синхронно откинулись назад и теперь лежали плечом к плечу, задумчиво вглядываясь в бескрайний вечерний небосвод.
— Скажи, Виктор, а это действительно чистая правда, будто ты способен в одиночку погубить всё наше племя? — негромко поинтересовалась девушка, нарушая тишину.
— Да, это правда, — спокойно подтвердил парень. — Но зачем мне совершать подобное зло?
— А меня... меня ты тоже смог бы лишить жизни? — Дина повернула к нему лицо.
— Тебя — никогда, — Виктор ласково сжал её пальцы. — Потому что ты мне искренне и очень нравишься.
— Ты мне тоже безумно пришелся по сердцу, Виктор, просто я до последнего момента упрямо скрывала свои чувства под маской гордости, — застенчиво призналась золотоволосая воительница. — Скажи, а у тебя прежде были другие женщины?
— Да, были. И далеко не одна.
— А у меня еще никогда не было близкого спутника, — тихо вздохнула она. — Я прекрасно знаю, что обладаю на редкость дурным, вспыльчивым и импульсивным характером. К тому же я постоянно смотрю на наших мужчин у холма и ни одного из них просто физически не могу представить рядом с собой в качестве суженого. Иначе я бы давно подчинила его своей воле. Скажи, Виктор, а это вообще приятно — разделять близость с мужчиной?
— Ты спрашиваешь об этом у меня? — Виктор едва сдержал легкую улыбку. — Мне трудно судить со стороны, ведь я всегда делил ложе исключительно с женщинами.
— Некоторые молодые подруги из нашего племени уже познали этот ритуал, и они уверяют, будто сладостный трепет близости придает сердцу много радости.
— Скажи, Дина, а в вашей общине вообще кто-нибудь когда-либо рожал детей? — поинтересовался парень, переводя тему в более практическое русло.
— Разумеется, и весьма часто, — удивленно прищурилась воительница. — Я ведь только что говорила тебе, что многие наши девушки время от времени разделяют союз с мужчинами ради продолжения рода.
— Но где же в таком случае скрываются ваши дети? На поляне я не приметил ни одного ребенка.
— Они все находятся под надежной защитой, в глубине сухих и просторных пещер, — пояснила Дина. — Наши мужчины проявляют о подрастающем поколении самую нежную и преданную заботу, полностью освобождая воительниц от бытовых хлопот.
— А что происходит, если на свет рождается мальчик? — задал ключевой вопрос Виктор.
— Я вижу, что ты совершенно ничего не знаешь о наших внутренних законах, белый воин, — ласково улыбнулась девушка, поудобнее устраиваясь на траве. — Слушай меня внимательно. Если у матери рождается девочка, то, когда она вырастает и набирается сил, она навсегда остается в племени в качестве полноправной воительницы. Если же на свет появляется мальчик, то по достижении зрелого возраста старейшины предлагают ему выбор: либо навсегда остаться на нашей поляне вместе со всеми остальными мужчинами на равных и сытых условиях, либо свободно покинуть лагерь и отправиться на поиски своего собственного места в этой бескрайней жизни.
— И какое же решение мальчики обычно принимают, когда вырастают? — с любопытством спросил Виктор, глядя на золотоволосую воительницу.
— Почти всегда они выбирают свободу, уходят прочь из наших земель и больше никогда не возвращаются обратно, — тихо ответила Дина.
Они еще немного посидели в тишине, неторопливо беседуя под звездным небом, и незаметно для самих себя окончательно сблизились. Между ними больше не было упрямого девичьего гонора с её стороны или скрытых тактических уловок с его. Дина оказалась на редкость чуткой, открытой девушкой, обладавшей удивительной природной статью, грацией и сильным характером. Время близилось к вечеру, и окрестности равнины начали медленно погружаться в густые ночные сумерки. Молодые люди поднялись со шкур и неторопливым шагом вернулись в лагерь. Мужчины общины к этому моменту уже вовсю разожгли большие ритуальные костры и слаженно занимались приготовлением сытного ужина. Воительницы чинно сидели чуть поодаль, задумчиво созерцая языки пламени. Виктор невольно ловил себя на мысли, что для обычного первобытного человека такое положение вещей было весьма своеобразным испытанием: перед глазами местных работников каждый божий день находились статные, красивые женщины, чья экзотическая походная одежда подчеркивала совершенство фигур и дикую первобытную грацию. Однако суровые законы общины были незыблемы, и нарушить установленные Серенеттой правила никто из мужчин не смел.
Наконец праздничная трапеза была полностью готова. По местному обычаю сначала к еде приступили воительницы и Виктор как почетный гость, а уже затем у костров чинно устроились мужчины. Впрочем, запасов сочного мяса и чистой горной воды с избытком хватило абсолютно на каждого обитателя поляны. Плотно поужинав и восстановив силы, Виктор направился к своему новому скальному жилищу, чтобы немного передохнуть. Проходя мимо соседнего входа, он услышал, что Дина тоже укрылась под своими сводами. Честно говоря, парень был бы совершенно не прочь продолжить их откровенный разговор наедине, но золотоволосая красавица пока не подавала никаких знаков внимания, и он решил не навязываться. Чтобы скоротать время, Виктор спокойно вышел на поляну и направился в центр лагеря, намереваясь составить компанию отдыхающей Серенетте. Мудрая правительница по-прежнему восседала на своем каменном троне и, заметив гостя, искренне обрадовалась его визиту.
— Как твои дела, Виктор? Хорошо ли тебя встретили в пещерах? — приветливо поинтересовалась она.
— Прекрасно, Серенетта, огромное спасибо за твое гостеприимство, — уважительно ответил парень, присаживаясь на соседний валун. — Меня досыта накормили, напоили и даже помогли найти общий язык с твоей гордой помощницей. Ну и удивительный же у нее нрав — поначалу кажется настоящим ураганом или стаей ночных молний, а приглядишься ближе — на редкость чистый, надежный и благородный человек.
— Рада это слышать, — Серенетта понимающе улыбнулась. — Значит, твоя дальнейшая тропа пролегает к границам племени Акира?
— Да, именно туда, — подтвердил Виктор, а затем с любопытством прищурился: — Скажи, Серенетта, а откуда тебе так хорошо известны все окрестные племена? Ведь от твоей поляны до земель Акира добрых четыре дня изнурительного марша. Не думаю, что вы совершаете такие далекие походы всей своей общиной.
— Я лично в годы своей юности доходила и гораздо дальше, Виктор, — спокойно ответила вождь, устремляя задумчивый взгляд на тлеющие угли. — Всё это самым прямым образом связано со спецификой нашей уединенной жизни, с самой природой нашего женского племени.
— Ты не могла бы рассказать об этом подробнее? — попросил парень. — Я ведь уже говорил тебе, что общину с подобным укладом матриархата встречаю в своих странствиях впервые.
— Отчего же не рассказать, могу, — охотно согласилась Серенетта. — Ты ведь сам вовремя заметил, что у наших воительниц имеется превосходное оружие, но мы не держим его наготове у входа. На поляне нет ни бдительных постов, ни постоянной ночной охраны. А всё потому, что географическое расположение нашего лагеря таково, что наши скудные каменистые земли не интересуют даже самые свирепые кочевые роды.
— Ты знаешь и про другие дикие племена побережья? — искренне удивился Виктор.
— Я ведь говорила тебе, белый воин, что мне ведомы практически все общины в этих краях, — ровно произнесла Серенетта. — Так вот, мы обосновались на очень приличном расстоянии от остальных людей. Я прекрасно догадываюсь, из какого именно далекого края пролегал твой недавний маршрут. Года три назад ходоки этого рыжеволосого племени забредали на нашу поляну, прося о союзе, но я ответила им твердым отказом и не выделила для их нужд ни одного своего мужчины. Наш род вполне можно назвать воинственным, но со своей особенной стороны. Мы регулярно отправляемся на охоту, но делаем это исключительно под покровом ночи. А если уж выходим за пределы холмов, то уходим почти всей общиной и продвигаемся очень далеко вглубь равнины. Если на этой тропе нам встречается дикий зверь, мы добываем его ради пропитания. Если же на пути попадается одинокий сильный мужчина — мы ловко выслеживаем его, берем в плотное кольцо, связываем и бережно доставляем на нашу поляну.
— Искренне надеюсь, что вы не разделываете несчастного путника у костра вместе с добытым зверем? — с легкой иронией поинтересовался Виктор.
— Ха-ха, разумеется, нет, — громогласно рассмеялась Серенетта, оценив его солдатский юмор. — Мы гостеприимно оставляем его в племени до тех пор, пока он окончательно не освоится и не привыкнет к нашим порядкам. Обычно этот процесс занимает всего несколько дней. К тому же огромную роль играет то, что новичок сразу попадает в дружный и сытый мужской коллектив у холма. Посуди сам: кто обычно в одиночку скитается по этой бесплодной равнине, где нет ни пресной воды, ни пищи, на огромном расстоянии от остальных людей? Как правило, это бродяги, которые по тем или иным причинам лишились своего очага, или те, чьи родные общины были полностью уничтожены свирепыми кочевниками. Мы же предоставляем им идеальные условия для жизни: персональное сухое жилище, превосходную сытную еду, чистую воду из источников, да и наши молодые воительницы время от времени одаряют их своим нежным женским вниманием. Где еще на всем этом диком побережье они смогут отыскать подобный покой и заботу?
— Звучит на редкость убедительно и заманчиво, — задумчиво протянул парень. — Но скажи честно, Серенетта, все эти мужчины, живущие на твоей поляне, формально обладают свободой или они всё же остаются узниками?
— Разумеется, они абсолютно свободны, — твердо ответил вождь, устремив взор на языки пламени. — Любой из них вправе покинуть расположение племени в любой момент, когда ему вздумается. Они не находятся под прицелом стражи и ни к чему насильно не привязаны. Но, к твоему сведению, за всю многолетнюю историю существования нашей общины еще ни один мужчина добровольно не оставил эту поляну.
— Вот это да, поразительно! — качнул головой Виктор. — Вы создали для них такие условия, что они сами не желают уходить, добровольно меняя волю на сытую несвободу. Настоящее одомашнивание диких охотников. Что касается меня, я бы на их месте давно покинул этот лагерь, прихватив с собой, к примеру, твою строптивую Дину.
— Не стоит сравнивать себя с ними, Виктор, — Серенетта снисходительно улыбнулась. — Ты — сильный, волевой и независимый воин, а слабых людей в этом суровом первобытном мире рождается гораздо больше. Им проще подчиняться, чем бороться за выживание.
— Знаешь, Серенетта, ты — удивительно красивая и статная женщина, — Виктор прямо и уважительно посмотрел на правительницу. — Мне даже трудно вообразить, какой ослепительной красавицей ты являлась в годы своей бурной юности. Могу я попросить тебя ответить честно на один важный вопрос, который я никак не могу осмыслить своим умом? Если, конечно, ты сама пожелаешь открыть мне эту тайну. У тебя на редкость тонкий, проницательный ум, колоссальный житейский опыт, да и былое благородство черт до сих пор при тебе. Мой вопрос на самом деле прост: как именно ты пришла к той жизни, которую имеешь сегодня? Каким образом ты сумела занять столь высокое положение в общине и, главное, как зародилась сама уникальная специфика твоего племени? Как ты пришла к матриархату?
— О, это на редкость длинная и тяжелая история, белый воин, — Серенетта тяжело вздохнула, и её красивое лицо на секунду подернулось тенью былых воспоминаний. — Но если попытаться объяснить тебе всё вкратце, то виной всему послужили поступки тех же самых мужчин. И я сейчас, разумеется, вовсе не имею в виду тебя. Понимаешь, Виктор... Когда я была совсем молодой, природа наградила меня редкой, притягательной красотой. Из-за этого абсолютно все охотники окрестных земель стремились во что бы то ни стало утянуть меня под своды своих пещер. Обряды близости со мной совершали десятки раз на дню, ко мне без конца сходились все, кому не лень, заявляя свои права на мое тело. Ты ведь прекрасно знаешь суровые законы этой дикой жизни. Но при этом ни одного из этих мужчин никогда в жизни искренне не интересовало, чего хочу я сама, о чем я грущу, о чем тайно мечтаю и что творится у меня на душе. Их не занимало ровным счетом ничего, кроме сиюминутного физического удовлетворения своих чувств. Я в своей юности прошла через самый настоящий огонь и воду, познала изнанку мужского эгоизма, и однажды мое израненное сердце отчаянно возжелало найти настоящих, верных друзей или единомышленников. Людей, которых бы искренне интересовало во мне нечто гораздо большее, нежели внешняя привлекательность и женская уступчивость на мягких шкурах. Но первобытные воины в силу своей дикой природы просто не способны были стать такими чуткими соратниками — их неизменно влекло лишь последнее. А раз так, единственной моей надеждой оставались женщины. Обладая ясной головой на плечах и накопив приличный горький опыт, мне со временем не составило особого труда сплотить вокруг себя небольшую группу таких же измученных и разочарованных подруг, как и я сама. С этого малого очага и начался наш род. Сейчас наша община разрослась, окрепла, стала большой и сильной, и теперь я чувствую себя по-настоящему счастливой и защищенной.
— Скажи, Серенетта, — негромко поинтересовался Виктор, заглядывая в её усталые глаза. — Но неужели все эти тяжелые испытания юности навсегда выжгли из твоего сердца способность любить? Неужели в твоей нынешней жизни больше нет места для простого человеческого трепета и душевной близости?
— Я прошла через столько суровых невзгод, парень, что, наверное, навсегда позабыла, каково это — испытывать сердечное влечение к кому бы то ни было, — тихо и спокойно ответила вождь. — В былые времена вокруг меня крутилось слишком много мужчин, и их эгоизм будто капля за каплей иссушил всю ту нежность, которой меня когда-то щедро наградила природа. Всё моё влечение попросту стерлось из памяти. К тому же преклонные года теперь тоже дают о себе знать. Отныне все мои помыслы и устремления без остатка принадлежат только моему племени, мне этого вполне хватает для покоя. А всё, что когда-то будоражило кровь, навсегда осталось в далеком, безвозвратном прошлом, и у меня нет ни малейшего желания ворошить те старые угли.
— Извини, Серенетта, я даже представить себе не мог, какую тяжелую ношу тебе пришлось нести, — искренне произнес Виктор. — Ты на редкость глубокая, мудрая, необычная и удивительно откровенная женщина. Я безгранично рад, что судьба совершенно случайно заверила мою тропу к твоим кострам, и ни на секунду об этом не жалею.
— Благодарю за добрые слова, белый воин, — Серенетта вежливо склонила голову. — Но ответь мне, если это не секрет: для каких именно целей ты с таким упорством пробиваешься к пограничным землям Акира?
— Вообще-то, моя истинная цель лежит гораздо дальше этого рубежа, — задумчиво пояснил парень. — Мне жизненно необходимо пересечь старый подвесной мост над расщелиной и еще долго продвигаться вглубь побережья. А земли Акира для меня сейчас служат лишь единственным верным дорожным ориентиром.
— Знаешь, Виктор... Не знаю, поверишь ты моим словам или сочтешь их пустой дорожной сказкой, но до моих старейшин из на редкость надежных источников дошли тревожные вести. Прямо сейчас на побережье стремительно разгорается самая грандиозная и кровопролитная война за всю историю моего правления. Свирепое племя Бота вовсю готовится нанести сокрушительный удар по общине Акира. Оба лагеря уже прекрасно осведомлены о намерениях друг друга, и вожди даже согласовали точное место грядущего побоища — широкое поле Акира, раскинувшееся вдоль самой кромки моря.
— И на чьей стороне окажется победа, как думаешь? — Виктор мгновенно внутренне подобрался, оценивая ситуацию как кадровый военный.
— С чисто политической точки зрения моему роду гораздо выгоднее, чтобы в этой схватке верх одержали воины Бота, — ровно ответила Серенетта. — Хотя, если судить по-человечески, люди Акира как соседи намного благороднее, добрее и честнее.
— Удивительно. Почему же ты желаешь победы более свирепым кочевникам?
— Обыкновенный расчет, парень. Община Акира постоянно отбивает у нашего матриархального рода сильных мужчин. Многие одинокие странники твоего склада, скитаясь по равнине, в конце концов добираются до их гостеприимных стоянок и остаются там навсегда, ведь Акира без лишних расспросов принимает под свое крыло абсолютно каждого встречного. А вот вождей Бота интересуют исключительно новые плодородные территории. Наши скудные каменистые холмы им и даром не нужны, так что они никогда не нарушат наших границ.
— И в какие примерно сроки ожидается это грандиозное столкновение? — спросил Виктор.
— Насколько мне ведомо, предводители условились сойтись на поле боя дней через пять или шесть, чтобы оба племени успели как следует собрать силы и подготовить оружие, — весомо произнесла правительница.
— Да уж, расклад складывается серьезный, — парень нахмурился, лихорадочно производя в уме тактические расчеты. — Если я, как и намечал, выйду со стоянки завтра на рассвете, то доберусь до их границ аккурат к самому началу этого великого побоища.
— Именно об этой смертельной опасности я и хотела тебя вовремя предупредить, Виктор, — Серенетта пристально посмотрела ему в глаза. — Подобные масштабные сражения никогда не заканчиваются за один световой день, ты и сам это прекрасно понимаешь. А полем битвы там служит на редкость узкая, зажатая полоса земли между бушующим морем и непроходимыми топкими болотами. Обойти этот опасный участок флангом у тебя при всем желании не получится. Ты даже представить себе не можешь, какое жуткое безумие там вскоре разразится. Неужели ты готов добровольно рискнуть своей жизнью и угодить в самый эпицентр этих страшных событий? Там в радиусе многих миль не останется ни еды, ни глотка чистой воды. Почему бы тебе просто разумно не переждать эту бурю здесь, на нашей безопасной поляне, дня два или три? Разве эти несколько суток сыграют для твоего похода столь огромную, решающую роль?
— Спасибо тебе за столь ценное и своевременное предупреждение, Серенетта, — искренне поблагодарил Виктор, поднимаясь со своего места. — Мне, конечно, необходимо всё как следует обдумать на свежую голову, но твое предложение видится мне на редкость здравой и полезной идеей. Задержаться на пару дней — это вовсе не то же самое, что застрять здесь на долгие недели.
— Не за что меня благодарить, Виктор, я лишь честно поделилась с тобой тем, что знала наверняка, и как радушная хозяйка предложила пересидеть эту войну под надежной защитой нашего рода, — мягко улыбнулась правительница. — Ну а теперь ты, должно быть, изрядно утомился с дороги и мечтаешь о покое. Мы сможем спокойно продолжить наш откровенный разговор в любое удобное время завтра, если ты всё же примешь решение остаться.
— Договорились. Еще раз спасибо, Серенетта. Пожалуй, пойду к себе. Сначала хорошенько поразмыслю над твоими словами, а уже потом лягу спать.
Парень уважительно и нежно коснулся губами её щеки в знак прощания и размеренным шагом направился в сторону своего скального жилища.
Уже на самом подходе к своему укрытию Виктор вовремя заметил, что в пещере Дины по-прежнему тускло светится робкий огонек лучины. Все остальные скальные жилища общины к этому моменту уже были погружены в глухую ночную темноту. Парню стало искренне любопытно: что именно заставляло строптивую золотоволосую воительницу бодрствовать в столь поздний час? Он спокойно залез под прохладные своды своей обители и, растянувшись на шкурах, принялся сосредоточенно размышлять над словами Серенетты. Конечно, два или три дня вынужденной задержки для его глобального похода ровным счетом ничего не решали. Предложение мудрой правительницы виделось ему на редкость разумным, взвешенным и тактически верным — добровольно соваться в эпицентр чужого массового побоища на узком морском перешейке в его планы категорически не входило. Виктор лежал в тишине, даже не пытаясь зажечь лучину, и его истощенное тело постепенно начала обволакивать сладостная походная дрема.
Внезапно у самого входа в пещеру бесшумно мелькнула стремительная темная тень. Парень по характерному легкому шороху мгновенно догадался, кто именно нарушил его покой. Не успел он толком среагировать, как в полумраке на его грудь порывисто опустилась фигура незваной гостьи, а в левую сторону шеи жестко и ощутимо уперся довольно острый, холодный предмет — судя по всему, искусно отшлифованная кремневая заточка.
— Дина, ты что, совершенно рассудок потеряла от злости? — хладнокровно, без тени паники спросил Виктор, аккуратно перехватывая её тонкие запястья. — С такими вещами шутки плохи, подобным оружием можно запросто лишить человека жизни. Расскажи толком, что у тебя стряслось?
— Я отчаянно искала тебя по всему лагерю! — взволнованно и прерывисто зашептала золотоволосая красавица, и её дыхание обжого его кожу. — Но когда я в ярости заглянула под своды обители той молодой девушки, с которой ты сегодня так демонстративно любезничал на поляне, там оказалось пусто. И тогда моё сердце сразу подсказало, где именно ты находишься и с кем проводишь эти часы! Но ты, белый воин, еще очень плохо знаешь мой характер. Я тебя ни за что и никому на свете не уступлю, ради своего счастья я готова пойти на совершенно любой безумный поступок. Если я тебе действительно хотя бы немного дорога, докажи мне свои искренние чувства прямо сейчас. Иначе этот кремень начнет оставлять глубокий след на твоей шее!
— Но как я смогу доказать тебе это в таком положении? — Виктор едва сдержал легкую улыбку, чувствуя, как её воинственная спесь постепенно уступает место девичьему отчаянию. — Ты ведь сама упрямо лежишь на мне, полностью сковывая мои движения, а не я рядом с тобой. Прошу тебя, убери это опасное оружие в сторону, и давай для начала просто сменим позы. Дина, ты на редкость сумасбродная девчонка, но поверь мне: я вовсе не был у той молодой соплеменницы. Ты мне действительно безумно нравишься, и на всей этой поляне ты для меня — самая прекрасная и желанная.
Почувствовав, как каменная заточка медленно и послушно опускается на пол, Виктор ловким движением перехватил опасный осколок кремня и сильным броском вышвырнул его как можно дальше из прохода пещеры.
— Диночка, — ласково добавил он, нежно прижимая девушку к себе. — Я всего лишь провел эти часы в уединенной беседе с твоим вождем Серенеттой, мы обсуждали дорогу к морю. А та молодая воительница, судя по всему, сейчас находится у костра совсем другого мужчины, точно так же, как ты сейчас укрылась под моими сводами. Я очень прошу тебя, никогда больше не повторяй сегодняшнюю ночную угрозу. Хорошо?
— Я сама не в силах постичь, что со мной происходит в твоем присутствии, — тихо, со всхлипом произнесла Дина, утыкаясь лицом в его плечо. — Ничего подобного со мной прежде отродясь не бывало. Я просто окончательно схожу по тебе с ума, Виктор. Извини меня за эту глупую вспышку ревности.
Молодые люди мирно улеглись рядом на пушистые шкуры, и в наступившей тишине каждый из них погрузился в свои глубокие размышления.
— Виктор, ты ведь еще не уснул? — спустя некоторое время вновь робко раздался в темноте певучий голос Дины. — Тогда повернись ко мне ближе, а то мне одной в тишине становится невыносимо скучно. — Она по своей извечной матриархальной привычке вовсе не спрашивала его согласия, а просто и уверенно ставила перед свершившимся фактом.
— Неужели ты уже успела соскучиться по мне за эти несколько минут? — с улыбкой поинтересовался парень, ласково обнимая её за талию.
— А чем мы с тобой станем заниматься в этот полумрак? — Дина лукаво ответила вопросом на вопрос, и в её глазах весело блеснули робкие искорки.
— А чего бы искренне хотелось тебе самой, гордая воительница? — Виктор с удовольствием перенял её интригующую манеру беседы.
Золотоволосая красавица, по всей видимости, вовремя осознала, что игра в одни лишь встречные расспросы быстро теряет свою прелесть, однако ей по-прежнему подспудно хотелось, чтобы именно мужчина отвечал на её реплики чаще, нежели она сама.
— Скажи мне честно, Виктор, что именно тебе больше всего во мне приглянулось? — вкрадчиво прошептала Дина, обвивая руками его шею, но тут же смущенно добавила: — Сначала ответь ты, а уже затем настанет мой черед открыть тебе свои девичьи тайны.
Честно говоря, Виктор к этому моменту действительно смертельно устал от долгих дорожных переходов, да и прекрасно видел, к какому именно исходу стремительно клонится их ночная беседа. Понимая, что лишние уговоры здесь ни к чему, он принял тактическое решение действовать гораздо решительнее и смелее, перехватив инициативу в свои руки. Парень мягко увлек золотоволосую воительницу в водоворот нескрываемой страсти, окружая её такой пылкой и настойчивой лаской, от которой у Дины перехватило дыхание. Гордая помощница вождя на мгновение совершенно опешила от подобного мужского напора, но сопротивляться своим собственным чувствам уже не находила сил. Виктор бережно, но уверенно вел их союз дальше, шаг за шагом разрушая последние барьеры девичьей гордости, пока между ними не осталось ничего, кроме искреннего взаимного влечения. Дина с затаенным трепетом ждала от него самого главного шага, хотя и сам парень к этому мигу был заведен до самого крайнего предела.
Наконец Виктор увлек девушку за собой на мягкие шкуры, полностью укрывая их союзом. Дина от неожиданности сначала робко вскрикнула, но в следующую секунду её голос сорвался на громкий, восторженный стон, эхом разнесшийся под каменными сводами. Парень не на шутку встревожился, резонно опасаясь, что её бурные эмоции посреди ночной тишины запросто разбудят обитателей всех соседних пещер на нижнем ярусе. Повинуясь армейскому рефлексу, он аккуратно, но настойчиво прикрыл ладонью губы своей неистовой спутницы, напрочь позабыв в этот миг о том, что находится на территории сурового матриархата. Золотоволосая красавица выказывала такую невероятную, лавинообразную страсть, словно познавала это сладостное безумие всю свою сознательную жизнь. В отличие от прежней подруги Маи, она ни разу за ночь так и не попыталась взять бразды правления в свои руки, но отдавалась нахлынувшим чувствам с такой поразительной непринужденностью и искренним упоением, что Виктор просто диву давался. Ему было невыносимо, поразительно хорошо рядом с ней. Судя по её прерывистому дыханию, крепким порывистым объятиям и ответным нежным сигналам, строптивая воительница испытывала точно такое же абсолютное блаженство. Не прерывая этого упоительного брачного ритуала, парень бережно менял положения, увлекая её за собой в новые волны нескончаемой первобытной ласки.
Вдруг из темноты поляны до них отчетливо донесся громкий, проницательный голос Серенетты:
— Дина, девочка моя, у тебя под сводами всё в порядке? Ты сейчас так отчаянно кричала, что я сочла своим долгом поинтересоваться твоим самочувствием. Скажи честно, тебе не плохо?
— Нет, вождь! — весело и взволнованно отозвалась Дина из полумрака, тяжело переводя дыхание. — Мне еще никогда в жизни не было так хорошо, как в эти минуты!
— Ну вот и славно, — в гортанном голосе правительницы послышалась теплая, понимающая усмешка. — Теперь я окончательно уяснила, в чем тут дело. Продолжайте свой обряд, не останавливайтесь ни на миг и щедро берите друг от друга всё душевное тепло. Спокойной вам ночи.
Виктор мысленно покачал головой — его худшие опасения подтвердились, и Дина своей бурной страстью всё-таки умудрилась разбудить умудренного опытом лидера общины.
— Даже не думай останавливаться! — требовательно прошептала золотоволосая воительница, вновь порывисто обвивая руками его шею, но тут же смущенно добавила: — Пожалуйста, Виктор...
Ну, раз уж строптивая красавица сама столь кротко просила о продолжении, парень сумел отыскать в своем измотанном теле новые скрытые резервы сил. В определенные мгновения этой безумной ночи он даже подспудно опасался, как бы влюбленная Дина ненароком его не покалечила. Она с такой невероятной, отчаянной силой впивалась ногтями в его плечи и спину, словно стремилась навсегда запечатлеть на его коже память об этом союзе. Надо было отдать должное её природным данным — тело у правой руки вождя было просто литым, упругим и безупречно сложенным. Одно лишь легкое прикосновение к её гладкой коже мгновенно пробуждало в жилах Виктора новую волну горячей крови. Они увлеченно перекатывались по мягкому ложу, полностью растворяясь в объятиях друг друга, и творили под сводами пещеры настоящее сладостное безумие. Еще раз Дина в порыве чувств попыталась громко закричать, нарушая ночной покой лагеря, но парень вовремя успел мягко прижать ладонь к её губам, бережно гася этот ураган нежности.
Наконец сладостное безумие этой бурной ночи полностью утихло. Молодые люди еще долго лежали плечом к плечу, не в силах отдышаться от нахлынувших чувств, а их измотанные тела еще слегка вздрагивали от отголосков недавней страсти.
— Знаешь, Виктор... Я ведь прежде даже отдаленно не могла вообразить, что близость способна приносить столько невыносимого счастья, — тихо, со смущенной улыбкой прошептала Дина.
Она медленно поднялась на всё еще дрожащие от волнения ноги и бесшумно ушла к себе под своды верхней пещеры. Виктор тоже чувствовал себя совершенно опустошенным, силы полностью покинули его, и он в ту же секунду провалился в глубокий, безмятежный сон.
ГЛАВА 7. В ГОСТЯХ.
На следующее утро Виктор проснулся в свое привычное время, хотя приятное утомление в мышцах рук и ног еще окончательно не прошло. «Ну и ураган нежности устроила мне золотоволосая красавица этой ночью!» — с теплой улыбкой подумал он, сладко потягиваясь на шкурах. Настроение у парня было просто отменное, и больше всего на свете ему в эти минуты хотелось поскорее вновь увидеть Дину. В полумраке пещеры она показалась ему удивительно чуткой, и всё произошедшее между ними теперь воспринималось как прекрасный, волшебный сон.
Лагерь амазонок потихоньку оживал, обитательницы поляны неторопливо поднимались со своих мест и стягивались к костровищу, готовясь к утренней трапезе. Бытовой уклад в этом матриархальном племени был устроен весьма своеобразно: люди принимали пищу всего дважды в день. Первый раз собирались около десяти часов утра, попросту разогревая на углях то сочное мясо, что оставалось от вчерашнего сытного ужина. Второй раз пировали уже поздним вечером, но тогда женщины и мужчины вкушали исключительно свежую, только что добытую на охоте дичь. Такого равномерного распределения припасов вполне хватало абсолютно каждому члену общины, включая и работающих у холма мужчин, тем более что никаких изнурительных или непосильных работ на этой поляне отродясь не проводилось.
Этот солнечный день поначалу ничем не отличался от обычных походных будней Виктора. Первым делом он разыскал Серенетту и вежливо сообщил правительнице, что полностью согласен с её мудрым тактическим советом и с её личного благосклонного разрешения задержится в лагере на пару дней, дабы переждать грядущее побоище на побережье. К его глубокому облегчению, опытная женщина вела себя на редкость деликатно и даже намеком не обмолвилась об их бурном ночном происшествии с Диной. Вскоре у главного костра собралась вся община, и по устоявшейся традиции первыми к завтраку приступили воительницы вместе с почетным гостем. Всё шло своим чередом, пока Серенетта в один момент искренне и громко не удивилась:
— Вот странно, почему-то за столом до сих пор не видно Дины. Она ведь у нас на редкость дисциплинированная воительница и никогда прежде не позволяла себе опаздывать к утренней трапезе. Нужно пойти проверить, всё ли с ней в порядке.
С этими словами вождь выразительно и вопросительно посмотрела прямо в глаза Виктору. Парень в ответ лишь спокойно, понимающе кивнул головой, сохранив полную невозмутимость на лице. Серенетта стремительно направилась к верхней пещере, но вернулась обратно буквально через пару минут, ласково улыбаясь:
— Спит наша гордячка, да так крепко, что не добудишься. Ну и пусть, пускай хоть раз в жизни от всего сердца выспится по-настоящему.
Виктор мысленно полностью согласился с её словами — после такой бурной ночи девушке отдых был жизненно необходим.
Когда завтрак воительниц благополучно завершился и у костра наступила очередь мужчин, Виктор, желая побольше разузнать о здешних нравах, спокойно подсел к отдыхающим неподалеку женщинам. Окружив почетного гостя плотным кольцом, девушки принялись наперебой засыпать его любопытными расспросами. Для первобытных обитательниц равнины он оставался удивительной загадкой, ведь Виктор стал самым первым мужчиной, которого их строгий вождь Серенетта приняла на поляне как абсолютно равного себе воина. Парень охотно и честно отвечал на любые их вопросы: подробно рассказывал, в каких далеких краях ему довелось побывать и какие удивительные чудеса повидать на своем веку. Единственное его спокойное утверждение о том, что он пришел из земель, лежащих далеко за непреодолимым горным хребтом, вызвало среди воительниц бурные и громкие разногласия.
— Серенетта, скажи, разве обычный мужчина способен перемахнуть через эти неприступные кручи и выжить? — с недоверием выкрикнула одна из молодых охотниц.
— Этот человек — способен, — весомо и твердо отрезала правительница со своего каменного трона. — По крайней мере, его силе и воле я бы ни на мгновение не удивилась.
— Но почему ты выказываешь ему такое небывалое почтение? — раздался другой женский голос.
— Потому что Виктор на редкость особенный воин и ни каплей не похож на тех мужчин, которых вы привыкли видеть у нашего холма, — строго произнесла Серенетта. — Он в одиночку со своей громовой магией молниеносно уничтожил свирепое племя Акира, хотя та община превосходила наш собственный род по численности едва ли не вдвое. Об остальном его величии судите сами.
Авторитет Виктора среди соплеменниц мгновенно пошел в гору. Расспрашивать воительниц о здешних устоях ему больше не требовалось, ведь Серенетта и Дина накануне уже поведали ему все фундаментальные основы матриархата. Поэтому парень просто щедро дарил девушкам общины возможность узнать от него самого что-то совершенно новое о дальних краях. И обитательницы поляны пользовались этим редким шансом по полной программе. Спустя пару часов непрерывных разговоров у Виктора уже буквально начал уставать язык, и он с улыбкой пообещал воительницам, что они непременно продолжат эту увлекательную беседу как-нибудь в другой раз.
Солнце уже успело взойти в самый зенит, раскаляя воздух над равниной, когда из своей пещеры наконец-то робко показалась Дина. Золотоволосая красавица растерянно взглянула на слепящее светило и в ужасе схватилась руками за голову. Вовремя осознав, что она умудрилась начисто проспать утреннюю трапезу и теперь со всех сторон неизбежно посыплются каверзные девичьи расспросы, девушка лихорадочно осмотрелась по сторонам и быстрым, решительным шагом направилась прямиком к Виктору. Парень по её грозному виду заранее не ждал от этой встречи ничего мирного.
— Настоящее чудовище и лесной монстр, вот ты кто! — в сердцах обозвала она его, сердито надув губы. — Из-за тебя мне теперь подруги на этой поляне просто прохода не дадут. Ты только посмотри, в каком часу я сегодня соизволила подняться со шкур! Мне самой до сих пор в это верится с большим трудом.
Виктор мог бы вполне обоснованно обидеться на такие резкие слова, если бы эти шутливые ругательства не были произнесены Диной на редкость мягко, тихо и даже с какой-то особенной, робкой девичьей лаской в голосе. Она оказалась абсолютно права: к ней тут же со всех сторон начали стягиваться любопытные соплеменницы, засыпая её каверзными вопросами. Единственным человеком на поляне, кто доподлинно знал истинную причину её долгого сна, оставалась умудренная опытом Серенетта. Мудрая правительница со своего каменного трона внимательно наблюдала за происходящим и просто понимающе, тепло улыбалась. Разумеется, гордая Дина так и не раскрыла подругам ни единой ночной тайны.
Виктор мельком глянул в сторону подножия холма — мужчины общины, как и всегда, совершенно спокойно и размеренно занимались своей привычной работой. «Чем бы и мне сейчас заняться, чтобы скоротать время?» — лениво подумал парень. Золотоволосая Дина после своей эмоциональной тирады больше к нему демонстративно не подходила, держась на приличном расстоянии. «Странно, — мысленно усмехнулся Виктор. — Что ж, давай прямо сейчас проверим, насколько глубоко растаял лед в её гордом сердце». Парень неторопливым шагом направился в сторону отдыхающих девушек. Дина, заметив его маневр, внутренне уже приготовилась к тому, что он заберет её с собой на прогулку, однако Виктор совершенно неожиданно для всех вновь подошел к той самой миловидной воительнице, которую он так удачно втянул в свою тактическую игру накануне. Он вежливо взял молодую спутницу за руку и увлек за собой в тень деревьев. Завязав с ней легкий, непринужденный разговор, парень вскоре отчетливо услышал за своей спиной гортанный голос Дины, в котором звенели нотки такой ярости, будто она была готова прямо сейчас разорвать его на мелкие клочки.
— Виктор, ты часом не заблудился в наших трех холмах? — с напускным ледяным спокойствием поинтересовалась она, стремительно приближаясь. — Может, тебе стоит подробно показать здешнюю местность?
Её новая знакомая, прекрасно зная взрывной нрав правой руки вождя, благоразумно поспешила выпустить ладонь гостя и шустро ретировалась обратно к кострам. Дина пользовалась в общине непререкаемым авторитетом, так что спорить с ней никто не решался.
— Покажи, если тебе не трудно, я с удовольствием прогуляюсь, — весело рассмеялся Виктор.
Золотоволосая красавица тут же налетела на него, словно разъяренный коршун.
— Тебе что, уже вовсю нравятся другие женщины нашего племени?! Или они искренне понравилась тебе и прежде, еще до нашей ночи?! — в её широко распахнутых глазах сейчас сквозила чистейшей воды, отчаянная женская ревность.
— Скажи мне лучше, Диночка, у тебя сегодня ноги от усталости не гудят? — с самым невинным и заботливым видом поинтересовался парень.
— А ты сам как думаешь? — в своей извечной манере ответила она вопросом на вопрос, упрямо поджимая губы.
— Лично я думаю, что изрядно гудят, — ласково улыбнулся Виктор. — Потому что у меня самого после нашего бурного союза до сих пор всё тело сладостно ноет. Но скажи мне честно, Дина, тебе ведь действительно безумно всё понравилось?
Парень задал этот вопрос с такой обезоруживающей, уверенной мужской наглостью, какого строптивая воительница в этот момент, разумеется, совершенно не ожидала. На этот тактический эффект Виктор как раз и рассчитывал. Пока Дина лихорадочно соображала, как именно ей половчее ответить, чтобы не уронить своего матриархального достоинства, Виктор решил окончательно закрепить свой успех. Он с хитрой улыбкой понизил голос до шепота:
— Ну признайся, в какие минуты ночи твоё сердце трепетало сильнее — когда мы только укрылись пушистыми шкурами или когда наше сладостное безумие достигло самого пика?
Над тропой воцарилась глубокая, звенящая тишина. Дина отчаянно искала достойные слова для отповеди, но так и не находила их в своей голове — с подобной напористостью от мужчины ей в этих пещерах сталкиваться еще никогда не доводилось. Чтобы больше не мучить свою гордую возлюбленную, Виктор просто сделал быстрый шаг вперед, нежно обнял её за талию и полностью запечатал её приоткрытые губы долгим, сладким и невероятно трепетным поцелуем.
— Ну вот видишь, — ласково прошептал он, отстраняясь и заглядывая в её совершенно завороженные глаза. — Оказывается, в нашей любви можно вполне обходиться и вовсе без лишних ответов.
— Ты действительно самый настоящий монстр, Виктор, — тихо выдохнула золотоволосая воительница, шагнув к нему вплотную, и тут же страстно, безраздельно впилась своими пухлыми красивыми губами в его губы. — Да, мне безумно всё понравилось, я этой ночью чуть не сошла с ума от переполнявшего меня блаженства, — вдруг весело и откровенно призналась она, отстраняясь. — И я очень хочу повторить эти мгновения, прямо сейчас. Конечно, не с такой неистовой силой, как в полумраке пещеры, а просто чтобы вновь ощутить твое тепло, нежность и силу.
— Дина, ты на редкость взбалмошная, импульсивная, но удивительная девчонка, — ласково улыбнулся Виктор, привлекая её к себе. — Вместо того чтобы с самого начала спокойно и конкретно сказать, чего именно просит твое сердце, ты устраиваешь на поляне целые трагедии. Поверь, я ведь искренне хочу того же, чего желаешь и ты. Скажи, ты знаешь какое-нибудь уединенное, скрытое от чужих глаз местечко на лоне природы, здесь неподалеку? Чтобы там было по-настоящему уютно, спокойно и никто из соплеменниц не смог бы нарушить нашего уединения?
— А ты сам догадываешься, что от одних твоих ласковых речей у меня сердце начинает бешено колотиться в груди? — лукаво прищурилась золотоволосая красавица. — Я прекрасно знаю такое потайное место. Побежали скорее, пока костры еще не догорели!
Они стремительно добежали до небольшого, густо заросшего зеленой травой холмика на краю равнины. Оказавшись вдали от лагеря, Дина порывисто обняла Виктора, увлекая за собой на мягкую землю. Всё, что происходило между ними в эти благословенные часы сладостного уединения, пускай навсегда останется их общей сокровенной тайной. Восторженные, счастливые крики Дины теперь уносил ветер, и они никак не могли долететь до стоянки общины. Назад к кострам влюбленные вернулись лишь под вечер — уставшие, невероятно довольные и полностью расслабленные. Парень был внутренне уверен, что многие соплеменницы по их счастливому виду уже прекрасно обо всем догадывались, однако вслух никто не решался произнести ни единого слова. Да и сама Дина после этого полуденного свидания вдруг кардинально переменила свою привычную манеру поведения: отныне она упрямо держалась поближе к Виктору, неотлучно находясь рядом с ним и не отпуская от себя ни на один шаг. Впрочем, бывшему солдату такая нежная женская опека даже искренне нравилась.
— Ну расскажите, дети мои, вам действительно хорошо и спокойно вдвоем? — как-то раз с доброй улыбкой поинтересовалась Серенетта, когда они втроем чинно сидели у главного костра.
— Да, очень, — в один голос, дружным хором ответили молодые люди, переглянувшись.
— Виктор, скажи мне честно: а ты согласился бы забрать Дину с собой в свои далекие края, когда придет пора уходить? — вкрадчиво спросила правительница. Для парня этот вопрос прозвучал как самая настоящая дипломатическая провокация, и он на секунду крепко задумался, лихорадочно соображая, как бы половчее и тактичнее ответить вежливым отказом.
— Скажи лучше ты, Дина, — Серенетта повернулась к своей помощнице. — Ты бы сама добровольно уехала вместе с Виктором?
— Нет, — твердо ответила золотоволосая воительница, невольно спасая своего спутника от тяжелого объяснения. — И дело вовсе не в том, что Виктор мне не дорог, я люблю его всем сердцем. Просто я со своим упрямым, независимым характером не смогла бы прожить и единого дня в тех далеких землях, где всем безраздельно заправляют мужчины. — Извини меня, пожалуйста, Виктор, — тут же попросила она виноватым, нежным тоном, заглядывая ему в глаза.
— Что ж, в этой дикой жизни всякое случается, — умудренно покивала головой вождь, устремляя взгляд на угли. — Раз уж вам самой судьбой не предначертано и дальше шагать по тропе рука об руку, то хотя бы в полной мере используйте эти несколько оставшихся дней. Пусть у вас обоих на всю жизнь сохранятся прекрасные, теплые воспоминания о здешних кострах. А может, боги улыбнутся нашему роду, и после твоего ухода у Дины останется дитя с твоей сильной кровью, что было бы для общины великим чудом.
— Неужели после наших мимолетных встреч я действительно могу заиметь ребенка? — с робким трепетом поинтересовалась Дина у своего спутника.
— Природа капризна, но после нескольких таких пылких союзов это более чем вероятно, — мягко пояснил Виктор, приобнимая её за плечи.
— Конечно, девочка моя, и никогда не бойся этого священного дара, — ласково поддержала её Серенетта.
Поздним вечером, когда лагерь постепенно начал погружаться в ночную прохладу, Виктор вновь остался у костра для долгого разговора с правительницей общины.
— Скажи мне, Виктор, а ты сам разве еще не устал бесконечно странствовать по этому бескрайнему свету? — задумчиво спросила Серенетта, подкладывая сухих веток в пламя. — Неужели в твоем сердце никогда не зарождалось искреннего желания наконец-то осесть в безопасном краю, обустроить пещеру и жить семейным укладом с единственной женщиной?
— Подобное стремление у меня всегда было и остается до сих пор, Серенетта, — честно признался парень. — Вот только я категорически не отношусь к тем эгоистичным мужчинам, которых в женщинах привлекает исключительно минутное физическое удовлетворение своих чувств на шкурах. В моей жизни были прекрасные союзы, но чтобы связать себя узами с одной-единственной спутницей навсегда... Не знаю, над этим решением нужно очень долго и серьезно размышлять в тишине. Пока я окончательно не решился на этот шаг.
— Знаешь, Виктор, у меня порой создается устойчивое ощущение, будто ты просто упал к нам из каких-то неведомых, заоблачных миров, — Серенетта внимательно вгляделась в его мужественное лицо. — Ты абсолютно, ни единой чертой не похож ни на одного первобытного охотника, из всех, кого мне доводилось встречать на этом побережье. Ну да ладно, оставим пока разговоры о женщинах. Скажи лучше: у тебя хотя бы есть на примете то самое заветное место твоей мечты, куда ты так упорно стремишься?
— Да, такое место на этой стороне гор действительно существует, — твердо ответил Виктор, и перед его внутренним взором мгновенно возникли очертания родного армейского вагончика. — Вот только эту территорию мне сперва предстоит как следует расчистить. И вовсе не от людей — люди в те глухие края при всем желании не доберутся. Очистить эту землю нужно от весьма опасных и нехороших диких животных.
— И где же раскинулся этот таинственный край, если не секрет? — Серенетта с любопытством прищурилась, глядя на угли. — Ты очень скоро убедишься, парень, что мне ведомы абсолютно все земли на этом побережье. Хотя, возможно, в этот раз тебе действительно удастся меня удивить.
— Думаю, на сей раз я тебя непременно удивлю, — спокойно улыбнулся Виктор. — Место моей мечты — это затерянный остров в бескрайнем океане, расположенный как раз напротив пограничных владений Бота. Он находится так далеко от суши, что со здешнего берега его очертания в дымке практически невозможно разглядеть. Мне уже доводилось жить в тех благословенных краях, но по воле слепого случая я был вынужден вернуться на материк. К слову, мне довелось побывать и по ту сторону великого горного хребта, где твоим воительницам бывать не случалось.
— Да, парень, признаю: в этот вечер тебе по-настоящему удалось меня поразить, — благоговейно покачала седой головой вождь. — Я не стану расспрашивать, с помощью какой магии ты намереваешься преодолеть водную преграду и добраться до своей цели. Я просто интуитивно знаю, что такой воин обязательно будет там, где велит ему сердце.
— Скажи, Серенетта, а ты сама так и собираешься до конца своих дней оставаться на этой каменистой поляне, в полной изоляции от остального мира, вместе со своей необычной общиной? — негромко поинтересовался Виктор.
— Что ж, Виктор, раз уж завтра наши дороги расходятся, на прощание я открою тебе свой самый главный, глубоко личный секрет, — правительница понизила голос до доверительного шепота. — Ни одна живая душа за пределами этих холмов даже близко не догадывается о том, сколько именно среди всех моих прекрасных воительниц подрастает моих собственных родных дочерей и внучек. А для старой женщины разве может быть на свете доля лучше, нежели уйти в мир предков, будучи окруженной заботой своего собственного любящего рода?
— Постой... Но где же они все скрываются? На поляне я видел совсем немного женщин, — Виктор искренне удивился.
— Под надежной защитой, в глубине жилых пещер, — мягко пояснила Серенетта. — Только ради твоего неожиданного появления мы пока сознательно не выводим юное поколение на свет божий. Хочешь, открою тебе еще одну тайну? Строптивая золотоволосая Дина — это моя родная и самая любимая внучка. И я всем сердцем желаю, чтобы она тоже благополучно зачала дитя, и именно от твоей сильной крови. Тогда под этими сводами очень скоро зазвенят голоса моих первых правнуков.
Виктор от подобного откровения почувствовал себя по-настоящему ошарашенным и несколько секунд просто не мог поверить услышанному. Обыкновенное кровосмешение, о котором он так долго размышлял в прошлом племени, здесь был полностью исключен благодаря мудрому политическому расчету Серенетты. Получалось, что практически все статные, золотоволосые красавицы общины являлись её прямыми кровными наследницами.
— Значит, весь этот прекрасный род — твоя большая семья? — ошеломленно переспросил парень.
— Да, Виктор, именно так, и я бесконечно горжусь этим достижением, — с достоинством подтвердила вождь.
— Завтра я окончательно продолжу свой путь, Серенетта, — твердо произнес Виктор после короткого раздумья. — Вот только выйду со стоянки не на рассвете, а с наступлением ночи, я уже всё детально просчитал. Еще раз огромное тебе спасибо за предупреждение о войне, за приют, превосходную еду и чистую воду. Твоя помощь для меня неоценима.
— Выходит, это наш последний откровенный разговор наедине, белый воин? — грустно улыбнулась Серенетта.
— По всей видимости, так. Но я искренне рад, что судьба подарила нам возможность узнать друг друга ближе.
— Я тоже, поверь мне на слово, Виктор. Что ж, тогда ступай к себе и хорошенько отдохни перед дорогой. Только, будь добр, постарайся сегодня обойтись в пещере без лишних громких восторгов, если это, конечно, возможно.
— Между прочим, Серенетта, прошлой ночью нарушителем спокойствия выступал вовсе не я, а твоя строптивая внучка, как теперь выясняется, — весело отшутился парень, поднимаясь с валуна. — Значит, её гордому сердцу действительно было на редкость хорошо и покойно в моих объятиях.
— Это я окончательно поняла еще сегодня в полдень, когда Дина впервые в своей сознательной жизни умудрилась проспать утреннюю трапезу, — с теплой улыбкой напутствовала его вождь. — Такого чуда в её пещере отродясь не бывало.
Как и накануне, под сводами обители Дины уютно мерцал робкий огонек одинокой лучины. На этот раз Виктор уже без лишних церемоний и расспросов уверенно шагнул в её полутемное скальное жилище. Золотоволосая красавица, вовремя заметив его появление, искренне и радостно встрепенулась на своих шкурах, раскрывая объятия навстречу.
— Дина, милая моя, — нежно обнимая девушку за плечи, негромко произнес Виктор. — Завтра с наступлением вечерних сумерек мне будет жизненно необходимо продолжить свой путь и навсегда покинуть вашу гостеприимную поляну. Честно говоря, мне невыносимо грустно расставаться с тобой.
— Это из-за моих давешних слов о том, что я ни за что не покину родное племя и не уеду вместе с тобой в те края, где правят мужчины? — в её голосе отчетливо зазвучали нотки горького девичьего сожаления.
— Вовсе нет, глупенькая, — ласково улыбнулся парень, целуя её в лоб. — У меня действительно остались неоконченные, очень важные дела на огромном расстоянии от этих мест. Я ведь изначально забрел к вашим кострам совершенно случайно, просто проходя мимо. Судьба свела нас на этой тропе лишь на краткий миг.
По притихшему лицу Дины было отчетливо заметно, что новость о скорой разлуке ранила её до глубины души, и девушка искренне расстроилась. Она долго молча прижималась к его груди, слушая мерный стук сердца, а затем робко спросила, заглядывая в глаза:
— Виктор... А если боги всё же улыбнутся нашему союзу и я ношу под сердцем твое дитя... Скажи честно, кого бы ты сам больше всего хотел — сильного мальчика или маленькую девочку?
— Наверное, всё-таки прекрасную девочку, — парень ласково погладил её по золотистым волосам, и перед его внутренним взором на миг вновь возник милый образ маленькой Тинки. — Если на свет действительно появится статная малышка, сделай мне одолжение — назови её своим славным именем, пускай растет Динкой. Ну а если судьбе будет угодно подарить тебе крепкого мальчика, тогда назови сына моим именем — Виктор.
Услышав эти слова, золотоволосая воительница мгновенно озарилась счастливой, лучезарной улыбкой. Мысль о рождении маленькой дочки, которая унаследует её собственное имя и останется в общине полноправной хозяйкой, пришлась правой руке вождя невероятно по душе.
– Значит, у нас сегодня вся ночь, и завтра еще природа, – прикидывала она. – Можно попросить тебя об одном личном одолжении? Пожалуйста, делай сегодня со мной все, что хочешь, и как хочешь. Не ограничивай себя ни в чем, раскройся полностью, и тогда я получу очень много, гораздо больше, чем всегда. И не затыкай мне рот, пусть все слышат, что мне действительно хорошо с тобой. Я не стесняюсь этого. Серенетта уже не придет, она все знает. Да и остальные – не дуры.
Виктор прекрасно понял, о чем просила Дина. У него и у самого было точно такое же желание. Это была их последняя ночь, и больше он ее не увижит никогда. Они оба одновременно о чем-то задумались, а потом между ними вспыхнула такая всепоглощающая страсть, какая не привидится и во сне. Виктор действительно полностью расслабился, отдаваясь переполнявшим его чувствам и открывая в этой близости новые, неведомые ранее грани. Дина отвечала ему с таким восторгом и полным забвением, что порой Виктору казалось, будто она теряет связь с реальностью. Что касается чувств, то сдерживать их никто не пытался – тишину ночи нарушали громкие вздохи и стоны страсти. Виктору чудилось, будто даже Акира слышит их. Но никто не приходил и не тревожил влюбленных, наверное, всем вокруг и так все было ясно. Иногда эти звуки стихали минут на пятнадцать, но лишь для того, чтобы вспыхнуть с новой силой. Этой безумной ночи, казалось, не будет ни конца, ни края.
Наутро к завтраку не пришли ни Виктор, ни Дина. Сам он попросту не мог подняться на ноги от жуткой усталости: на его спине и плечах остались глубокие царапины от ногтей Дины. Она оставила их непроизвольно, в порыве чувств, поэтому Виктор ничуть не обижался. Он лишь с трудом мог представить, как найдет в себе силы встать сама Дина.
Они оба выбрались из убежища уже за полдень, едва держась на ногах и покачиваясь, словно в открытом море. Виктор заметил, что остальные женщины племени, все до единой, смотрели на них с нескрываемой завистью. В лагере не осталось человека, который не слышал, что происходило ночью в их пещере.
Вскоре пришло время расставания, и Виктор попрощался с каждой из женщин племени. То же самое он сделал и с мужчинами. Оставались только вождь и Дина.
Несмотря на скорый отъезд, Дина увлекла Виктора за собой, туда, где царила дикая природа. Медленно спускался вечер, веяло прохладой. На их заветном месте Дина потянула его за собой на мягкую траву и вдруг горько расплакалась. Виктор даже представить себе не мог, что эта сильная женщина способна на слезы. Он не стал успоивать ее словами, а просто крепко обнял, даря всю свою нежность в этом последнем, щемящем душу слиянии. Она без остатка отдавала ему себя, а по ее щекам непрерывно текли слезы. Так они и провели последний час своего знакомства и горькой близости. Вернувшись в лагерь, Дина, все так же не переставая плакать, почему-то сразу направилась прямиком в пещеру Виктора.
Наконец Виктор подошел к вождю, и они даже поцеловались в щеку на прощание. Когда он уходил, все смотрели ему вслед. Мужчину провожало все племя. Не хватало только Дины, но Виктор знал, что она сейчас плачет в его опустевшей пещере, пытаясь удержать едва уловимый, родной запах, который еще не успел выветриться. Честно сказать, ему было невыразимо грустно и горько на душе, когда все эти люди остались позади.
ГЛАВА 8. ЗНАКОМЫЕ И НЕЗНАКОМЫЕ МЕСТА.
Его путь продолжался. Слева от него, где-то у самого горизонта, бескрайней синевой виднелось море. Справа, так же далеко, высился суровый горный хребет. Ночи сменяли дни, а дни – ночи. Сколько их уже прошло? Виктору порой приходилось разговаривать вслух с самим собой, чтобы окончательно не потерять рассудок от этого гнетущего одиночества. В один из дней, отдыхая на расстеленной прямо в поле шкуре, он вдруг вспомнил давний вопрос вождя амазонок: «Виктор, а ты не устал бродить по свету? У тебя никогда не было желания где-то и с кем-то наконец осесть?» Тогда он не помнил, что именно ответил ей, а сейчас этот вопрос почему-то задел его за живое и отозвался глубокой раной в сердце. Ведь это действительно непростой выбор. Интересно, вот он упорно идет к Тине, но уверен ли, что этот путь верный? Может, ему следовало повернуть совсем в другую сторону? А может, вообще не стоило никуда спешить, ведь он еще так молод? Нужно было наконец разобраться в себе и принять решение. «Да, ты все делаешь правильно, возвращаясь к Тине, — убеждал себя Виктор. — Ведь она растит твоего ребенка, которого ты уже успел всем сердцем полюбить». Но с другой стороны, от всех остальных женщин у него тоже со временем появятся дети. Значит, дело вовсе не в ребенке, а в той единственной, которая будет рядом. Если пока оставить мысли о Тине и вспомнить других матерей его будущих детей... Например, Маю. Возможно, она уже родила. Захотел бы он построить с ней настоящее семейное гнездо, зная, что у них общий ребенок? Пожалуй, нет. Она была прекрасной, боевой девчонкой, но слишком непостоянной и легкомысленной для тихой семейной жизни. С ней можно было легко потерять голову, но в браке с такой женщиной верности ждать бы не пришлось. Она идеально подходила для ярких, ни к чему не обязывающих отношений, и в этом ей не было равных. «Хорошо, этот вариант отпадает, — рассуждал Виктор. — А что, если подумать о Сильве?» Тоже едва ли. Она была бесконечно хорошей, нежной, ласковой и доброй. У нее было по-настоящему большое и любящее сердце, из нее получилась бы замечательная мать. Но как жена она была слишком тихой, беззащитной и ведомои;, привыкшеи; всегда плыть по течению. Еще одна кандидатура отпала сама собой. А что же насчет Малайи?
– Эта – случай посерьезней, чем две предыдущие, – размышлял Виктор дальше, вспоминая Малайю. – Что касается душевной совместимости, она то, что надо. И не важно, что она на пару лет старше. Когда мы были вместе, наши души словно переплетались. Но в ней все же чего-то не хватает. Жизнь – это ведь не только разговоры в пещерах и единение душ. Я просто не могу представить ее рядом с собой в грозном бою с обезьянами или враждебным племенем. Она слишком мягкая, я вижу ее только дома, в уютной обстановке, огражденной от любых забот и проблем. Пожалуй, тоже отпадает.
– Малолеток трогать не будем, – продолжал он свой внутренний спор. – Тут ответ ясен наперед. А вот Дина? Чуть помладше, красивая, боевая.
– Классная девчонка, но не для семейного очага. Ей бы в армии служить, командиром быть. С таким взрывным характером вряд ли кто-нибудь сейчас решится взять ее замуж. Хотя у нее еще все впереди. Тоже отпадает.
– Остается Тина. Что скажешь о ней?
– Наверное, трудно отыскать в жизни идеального человека. Но у Тины есть редкие качества. Она, может, и не такая броская красавица, как Дина, но очень симпатичная и милая. В боях – проверена. В верности – и подавно. Кто еще станет преданно ждать полгода, пока я лежал в коме, да еще и без всяких гарантий, что вообще очнусь? Она за мной пойдет и в огонь, и в воду. В минуты близости не уступит никому, просто, когда этого много и долго, чувства немного притупляются, но не исчезают совсем. А вот чего ей по-настоящему не хватает? Честно говоря, даже и не знаю, лукавить не хочу.
– Осталось последнее: выбрать жизнь холостяка. С одной стороны, это заманчиво. Иди куда вздумается, крути романы с кем хочешь, полная независимость. Мне ведь всего около двадцати, самое время гулять. Да и что у меня в прошлом было – две легкомысленные девчонки, о которых и вспоминать не хочется. Но с другой стороны... Прийти в уютный дом, поесть горячего, растянуться на мягкой постели и точно знать, что тебя каждый день искренне ждут – это способна дать только семья. Ну что, сделал выбор?
– А куда тут денешься. Правильным путем иду, сомневаться нечего. Там меня ждут с нетерпением две самые родные души.
Путь продолжался долгие дни и ночи, пока в один прекрасный день Виктор не увидел впереди нечто, отдаленно напоминающее дорогу.
– Неужели она? – не сдержавшись, вслух воскликнул он. – Значит, я уже совсем близко!
Дорога потихоньку уводила наискосок, ближе к побережью. Виктор вспомнил карту местности: все сходилось, он двигался в верном направлении. Настроение мгновенно поднялось на высший уровень. На следующий день, ближе к вечеру, на горизонте показались очертания одинокого высокого дерева.
« Если мне повезет, это окажется то самое дерево Акира... Или как там сейчас называется это племя», – подумал он.
На всякий случай Виктор решил проверить обстановку через оптический прицел своей снайперской винтовки. Памятуя о предупреждениях Серенетты, он рассудил, что будет разумнее не приближаться к поселению Акира в темноте. Устроившись на ночлег в укромном месте, Виктор долго ворочался и никак не мог сомкнуть глаз. Ему до сих пор не верилось, что спустя столько долгих месяцев разлуки и тяжелых испытаний он все-таки сумел вернуться. Да, он еще не обнял Тину, но уже находился на ее земле. До заветной цели оставалось сделать всего несколько шагов.
Наутро Виктор собрался и двинулся в сторону дерева. На всякий случай он взял в руки пистолет — другого оружия у него при себе все равно не оставалось кроме снайперской винтовке, и той без патронов. Наконец он подошел ближе и окончательно убедился, что это было то самое дерево Акира. Помня об осторожности, Виктор не стал приближаться вплотную, а предпочёл немного обогнуть его по дуге. Благодаря этому маневру в лагере Акира его никто не заметил. Он ведь даже не знал, чем закончилось их противостояние с Бота. Может, племени Акира уже и вовсе не существовало на свете?
Дорога потянулась вдоль побережья, и вскоре впереди показалась тыльная часть пещер, которые когда-то принадлежали племени Кора, а теперь, вероятно, перешли к Бота. Опасаясь лишний раз рисковать, Виктор спустился к самой кромке воды, набрал немного соли и бережно завернул ее в широкий зеленый лист. Дойдя до поворота скалы, он не стал выглядывать, а сразу полез наверх, к горному хребту. Пройдя по нему привычным маршрутом, он спрыгнул вниз и очутился прямо возле своей родимой будки. Сколько раз он мечтал о ней в своих долгих скитаниях, сколько раз вспоминал! Она даже снилась ему по ночам, когда в его автомате Калашникова закончились последние патроны.
Удивительно, но за все это время Виктор умудрился не потерять заветный ключик. Он уверенно вставил его в скважину и открыл дверь. Смеркалось, и мужчина решил устроить ночевку прямо здесь, под родной крышей. Открыв первый ящик, он с замиранием сердца увидел знакомые очертания автомата Калашникова. В другом ящике обнаружилось еще пол-ящика снаряженных рожков. Это был самый настоящий арсенал! Виктор помнил, что они когда-то закапывали, а потом забирали оружие возле большого валуна у моря. Но вот что конкретно там осталось — память отказывалась подсказать. Хотя внутри жила твердая уверенность, что одна или две гранаты в тайнике точно должны быть. А если бы там вдруг нашелся хоть один рожок для снайперской винтовки, Виктор был готов от радости пуститься в пляс. Зато место, где осталась лопатка, отшибло начисто. Может, она так и лежала в племени у Тины? Или была погребена в том же прибрежном тайнике?
Глаза уже слипались от усталости, но Виктор продолжал просчитывать в уме, как лучше двигаться дальше. Перед ним открывалось несколько путей. Можно было спуститься вдоль глубокой расщелины, добраться до моря и откопать заначку. А затем вдоль береговой линии дойти до приметной большой пальмы и подняться вверх, прямиком к племени Тины. Но на этом маршруте пришлось бы миновать земли того самого племени, где он когда-то получил коварную стрелу в ногу. Повторения этой истории Виктору совсем не хотелось.
Был и другой вариант: пойти через мост, а оттуда — по прямой до самого упора, к родным пещерам. Так выходило значительно быстрее, но во много крат опаснее. Пришлось бы пересечь территории нескольких враждебных племен, начиная с воинственных Бота и заканчивая свирепыми громадными обезьянами. Путь по низине казался длиннее, но сулил относительную безопасность. Мужчина долго взвешивал все «за» и «против», и, в конце концов, выбрал дорогу через заначку.
Утром Виктор взял один новенький автомат и до отказа забил рюкзак тяжелыми рожками. Он сунул в карман две дополнительные пистолетные обоймы, привычно запер дверь будки на замок и зашагал по хребту. Спустившись к подножию, он быстро свернул налево, скрываясь под сенью густого леса. Вскоре он подошел к их старому дереву и замер, подолгу вглядываясь в знакомую крону. «Боже, как давно это было!» — пронеслось в его мыслях. Виктор не сдержался, потянул за спрятанную веревочку, и веревочная лесенка с тихим шорохом упала к его ногам. Он поднялся наверх, обошел каждый уголок их прежнего убежища, а затем решил взобраться на самую вершину. Сколько воспоминаний нахлынуло на него в этот миг! Сколько пережитых приключений осталось за плечами! Для полного счастья здесь не хватало только его любимой Тины.
Посмотрев в оптический прицел, Виктор увидел на прежней территории Кора лишь двоих мужчин из племени Бота. Вид у них был растерянный и потерянный. «Что-то у них стряслось», – подумал он. Честно говоря, к Бота он не питал ни малейшей жалости. Горькая обида и злость жили в нем еще с того дня, когда трое из этого племени пришли якобы на переговоры и без всякой причины хладнокровно убили безоружного охотника Кора.
Виктор спустился пониже и пошел сквозь лесную чащу, пока снова не уперся в натоптанную тропу. Перейдя ее, он не спеша направился к часовым. Подойдя со спины, он точными движениями ножа оборвал жизни обоих и аккуратно скатил тела к самому краю обрыва, откуда они с шумом полетели на дно ущелья. Вокруг снова воцарилась тишина. Виктор стоял на площадке и вспоминал свой самый первый день здесь. Ничего не изменилось: те же входы пещер, тот же плоский камень вождя, то же место у ручья, где женщины обычно черпали воду. Судя по всему, сейчас эта стоянка пустовала, и ее при желании могло занять любое племя.
Он вернулся под прикрытие деревьев и двинулся вдоль расщелины вниз, к побережью. Как и в прошлый раз, спуск оказался изнурительным. Виктор шел долго, пока наконец не показались очертания деревни с вигвамами. Здесь он залег и особенно тщательно осмотрел через прицел все верхние точки, но не заметил ни одного часового. Чуть спустившись, он осторожно выглянул из-за скального выступа — вокруг не было ни души, словно все вымерло. Ступая бесшумно, Виктор прошел по безлюдной улице и заглянул в ближайшее бунгало. Там было пусто. Он обошел все жилища до единого, но везде натыкался лишь на брошенные вещи.
«Что же здесь произошло, пока меня не было? – недоумевал он. – Бота словно растворились, и это племя тоже исчезло. Людей в этих краях по какой-то неведомой причине стало гораздо меньше».
Он спустился еще ниже, перешел вброд знакомый ручей и добрался до заветного места. Пришлось копать землю руками, пока пальцы наконец не наткнулись на грубую кожу. С трудом вытянув сверток, Виктор развернул плотную шкуру. Перед ним действительно лежали две гранаты, запасной автомат, три рожка к нему и — о чудо! — один снаряженный магазин для снайперской винтовки. Мужчина едва не заплясал от нахлынувшей радости. Значит, долгий крюк вдоль побережья полностью себя оправдал!
Сначала он хотел забрать абсолютно все, но потом передумал. Виктор вытащил из своего и без того набитого вещмешка часть автоматных патронов и переложил их в тайник, зато бережно забрал гранаты и сразу вставил драгоценный рожок в снайперскую винтовку. Кто знает, в какой момент этот козырь может спасти ему жизнь.
Закопав тайник и вернув месту прежний вид, он зашагал вдоль кромки моря. На мгновение Виктор замер напротив пещеры старого рыбака, но хозяина внутри не оказалось. В памяти сразу всплыли теплые дни, когда они сидели на берегу и он учил старика вырезать правильные рыболовные крючки. Бросив взгляд чуть правее, Виктор вдруг заметил массивную спину огромной черной обезьяны. Тварь спокойно спускалась к воде, направляясь в сторону рыбацких хижин. Спустя пару минут она уже пошла на подъем, неся в мощных лапах столько крупной рыбы, сколько могла удержать.
Момент для атаки был идеальным. Виктор бесшумно пошел следом, сокращая дистанцию. Догнав чудовище, он вскинул автомат и хладнокровно разрядил добрую половину рожка прямо ему в спину. Обезьяна тяжело пошатнулась, медленно осела на колени, а затем с глухим стуком завалилась на бок. Свежая рыба с тихим шуршанием покатилась во все стороны по камням.
Виктор понял, что стоит почти у той же самой дороги, которая вела прямо к мосту. В конце концов, он решил вернуться к своему первому замыслу. Он никогда прежде не бывал за мостом и не знал, что скрывается за первым дорожным холмом, хотя все вокруг в один голос утверждали, что там раскинулись земли Бота. Пройдя немного назад к мосту, Виктор увидел все, что уцелело от некогда грозного племени: перед ним сидели ровно четыре человека, не считая тех двоих на противоположной стороне, которых он только что лишил жизни. Не испытывая ни малейшего страха, Виктор подошел ближе и знаками спросил, куда же делись остальные люди. Один из воинов Бота уныло повесил голову и попытался объяснить: их племя пошло войной на Акира, но те наголову разбили нападавших. «Вот оно что! — искренне удивился Виктор. — Значит, Бота все-таки развязали эту войну, но Акира сумели постоять за себя и преподали им жестокий урок. Ай да молодцы! Ничего, Серенетта, будет и на твоей улице праздник». В этот момент у него возникло горячее желание хоть как-то помочь защитникам. А перед ним сейчас сидели четверо трусов, которым удалось позорно сбежать с поля боя. «Ну что же, было племя Бота, и нет его», — хладнокровно подумал Виктор и одной меткой автоматной очередью уложил всех четверых.
Вдруг ему пришла в голову неожиданная мысль: еще недавно здесь шла жестокая бойня за каждый клочок земли, а теперь вокруг пустовало уже третье свободное место — приходи и забирай. Виктор развернулся и решительно зашагал дальше по дороге. Где-то вдали, на самом краю горизонта, уже синел такой желанный и родной лес. Бросив взгляд направо, он вдруг заметил еще двух гигантских обезьян. Мужчина сразу вспомнил: их ведь было трое, и эти твари без разбору грабили всех, кто попадался им на пути. Перезарядив оружие и сменив рожок на полный, Виктор подошел ближе и открыл огонь. Он расстреливал чудовищ до тех пор, пока в автомате не закончились патроны. Подойдя вплотную, он убедился, что обе обезьяны мертвы. Таким образом, освободилось уже четвертое пригодное для жизни место.
До конечной цели его долгого путешествия оставалось совсем немного. И вот, наконец, показалось родное племя Тины. Сердце Виктора бешено заколотилось в груди, дыхание перехватило, но он смело ступил на территорию стоянки. К его огромной радости, люди сразу узнали его. Пожилая женщина поднялась со своего места, шагнула навстречу и принялась эмоционально о чем-то говорить, горячо его благодаря. Видя, что пришелец не понимает ее языка, она позвала одного из мужчин. Тот послушно ушел и через минуту вынес откуда-то высохшую, отрезанную голову поверженного монстра. Виктор был искренне потрясен: надо же, хотя бы одна из улетевших голов все-таки докатилась до этих мест.
Но больше всего на свете Виктор искал глазами свою любимую Тину. Он судорожно осматривал лагерь, но нигде не находил ее силуэта. Наконец, не выдержав, он громко спросил людей о своей семье, отчетливо назвав имена Тины и маленькой Тинки. Вокруг мгновенно воцарилась тяжелая, гнетущая тишина. Все племя почему-то разом умолкло. Это внезапное молчание Виктору ужасно не понравилось, внутри зашевелился холодный липкий страх.
Тогда женщина-вождь сделала шаг вперед и принялась что-то взволнованно объяснять, но Виктор от волнения не мог разобрать ни слова. Видя его замешательство, она мягко взяла мужчину за локоть и повела за собой к песчаному берегу моря. Там, у самой кромки воды, Виктор увидел отчетливый след от тяжелого плота, но отпечаток был старым, полузамытым волнами. Женщина указала рукой на песок, согласно закивав головой. Затем она развернулась, протянула руку в сторону бескрайнего морского горизонта и выразительно изобразила человека, нежно прижимающего к груди маленького ребенка.
ГЛАВА 9. ПОВТОРЕНИЕ.
В этот миг до Виктора дошел страшный смысл ее слов. Тина уплыла вместе с их малышкой. И, судя по состоянию следа, это случилось давно — не меньше месяца назад. «Сумасшедшая! — в ужасе подумал он, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Там же гигантские хищные птицы! И чем ты собираешься кормить ребенка в открытом море?!» Обессилев от страшной догадки, Виктор безвольно опустился на холодный прибрежный песок и крепко сжал голову руками.
Виктор сидел на песке и мысленно ругал Тину последними словами. Он прекрасно понимал и помнил, что жизнь на далеком острове была ее заветной мечтой — там она не просто жила, а словно летала от счастья. Конечно, его не было слишком долго, и Тина, вероятно, решила, что раз уж осталась одна, то проведет свои дни там, куда так отчаянно тянулась душа.
Но с другой стороны, мужчина невольно восхищался ею. Ему никогда больше не доводилось встречать девушку с таким самоотверженным и сильным характером. У Тины никогда не было особого желания возвращаться в родное племя — это была исключительно его, Виктора, затея. Он сам привел ее сюда в крайне экстремальных условиях, прямо перед самыми родами.
Видимо, она долго и преданно ждала его возвращения, но в какой-то момент просто разуверилась, что он жив. И хотя в этом племени к ней относились с искренней теплотой, ее сердце упорно рвалось назад, на тот самый остров, где они оба когда-то были по-настоящему счастливы. Пусть то блаженство длилось всего несколько дней или недель, оно навсегда врезалось ей в память. Возможно, она часто уходила со стоянки, спускалась к морю и подолгу смотрела на качающийся у берега плот, который так мучительно напоминал о прошлом.
И в один прекрасный день она решилась. Виктор знал, что о существовании гигантских хищных птиц его жена даже не подозревала. Но вот что она собиралась там есть в первое время и чем планировала кормить их маленькую дочку — он не мог себе даже вообразить.
Мужчина снова перебрал в памяти образы всех своих женщин — и тех, кто остался по ту сторону горного хребта, и здешних, — но так и не смог найти ни одной, которая превзошла бы Тину. В ней удивительным образом сочетались бесстрашие, невероятная решительность и безумная отвага, порой граничащая с чистым сумасшествием.
Виктор вспомнил племя Кора, где оказался в самом начале своего пути. Да, Тина жила там среди сородичей, но по сути всегда оставалась лишь под защитой своего отца. У них была своя маленькая, обособленная семья. В ней начисто отсутствовал стадный рефлекс — она была человеком исключительно семейного склада. Они могли бы без труда обосноваться в любом из встреченных племен, но Тина этого явно не желала. На его взгляд, по-настоящему счастливой она выглядела всего в двух местах: сперва, когда они делили кров на старом дереве, и позже — на заветном острове. Конечно, остров был куда удобнее, просторнее и живописнее: бескрайний песок, чистая вода, плодородная земля, горы и раскидистые деревья. И сейчас она находилась там. По крайней мере, Виктор горячо на это надеялся.
Хищные птицы гнездились на противоположной стороне острова. Они прекрасно знали, что поживиться на самом клочке суши особо нечем: тамошняя мелкая живность их не интересовала, поэтому за добычей они всегда летали на материк. Виктор теперь ничуть бы не удивился, узнав, что та самая гигантская птица, которая когда-то перенесла его самого через хребет, держала путь именно на этот остров. В его голове даже промелькнула безумная фантазия: а что, если выследить пернатого хищника, таскающего туши свиней, улучить момент, намертво уцепиться за его мощные лапы и таким образом перелететь на ту сторону гор? А там — просто спрыгнуть в уже знакомую свиную лужу. Быть может, именно так в свое время прадед Маи и сумел вернуться обратно? Кто знает...
– Ладно, – оборвал Виктор свои фантастические размышления, заставляя себя вернуться к суровой реальности. – Нужно строить новый плот, хочется мне того или нет. Без сомнения, его можно сделать гораздо уже прежнего, ведь плыть на этот раз придется в одиночку. Шести крепких стволов будет вполне достаточно.
Виктор даже не заметил, что за его спиной все это время продолжали стоять люди из племени. Даже пожилая женщина не ушла обратно в свои пещеры. Обернувшись и увидев, что он не один, мужчина знаками попытался объяснить женщине-вождю свой замысел: ему требовалась помощь охотников, чтобы построить новый плот. Она прекрасно его поняла, коротко бросила что-то одному из мужчин, и тот стремительно побежал в сторону лагеря. Вскоре человек семь уже стояли перед Виктором, готовые беспрекословно выполнять любые его указания. Долго объяснять задачу не пришлось. Прошлый плот пролежал на этом берегу много месяцев, и местные рыбаки из чистого любопытства успели изучить его вдоль и поперек.
К берегу подошли еще несколько мужчин. Виктор жестами изобразил ровные стволы деревьев и прочные гибкие лианы. Охотники согласно закивали головами и дружно направились в сторону леса, а Виктор остался наедине с женщиной-вождем. В ее глазах читалась горькая вина, но он всем своим видом старался показать, что ее вины в случившемся нет. Контролировать и сдерживать Тину в этом суровом мире мог только он один. Чтобы поднять женщине настроение, Виктор наглядно показал жестами: людоедов больше нет, ни единого человека, и теперь племя может спать спокойно. Затем он изобразил огромных черных обезьян и дал понять, что с ними тоже покончено навсегда. На лице вождя отразилась безграничная, благоговейная благодарность. Она преданно взяла Виктора за руки, пытаясь что-то сказать на своем наречии, а потом перешла на язык жестов. Наконец до него дошел смысл ее слов: она искренне предлагала ему и Тине в любой момент вернуться и остаться жить в их племени навсегда. Виктор сильно сомневался, что его упрямая жена когда-нибудь согласится на это, но тепло поблагодарил женщину за доброту.
Тем временем из лесной чащи начали притаскивать первые стволы. Некоторые из них казались Виктору слишком тонкими, и он строго отбраковывал неподходящую древесину. В конце концов, когда на прибрежном песке рядом друг с другом легли шесть толстых, надежных брёвен, он жестом показал, что этого вполне достаточно. Мужчины снова скрылись в зарослях и вскоре вернулись, волоча за собой огромное количество крепких лиан. Первую вязку Виктор сделал сам, показывая пример, а остальные две стороны плота охотники связали уже самостоятельно под его присмотром.
Осмотрев свой новый «корабль», Виктор остался полностью доволен работой. Для отплытия не хватало только хорошего весла, но его он решил подобрать сам. Мужчина углубился в лес, немного походил среди деревьев и быстро отыскал прочную ветку нужной формы.
Посмотрев на небо, он определил, что солнце только что миновало зенит. Это означало, что если грести быстро и без остановок, тем более в одиночку, то к заветному острову он прибудет еще засветло. Такой расклад его полностью устраивал. Главное, чтобы не пришлось плыть слишком далеко вглубь океана.
Виктор повернулся к замершим на берегу людям и низко поклонился им в знак искренней признательности за помощь. Женщина-вождь мягким жестом остановила его. Через минуту из лагеря прибежал молодой парень, держащий в руках увесистый сверток, бережно завернутый в плотную шкуру.
«Еда, — с благодарностью подумал Виктор. — И очень кстати».
Он еще раз кивнул на прощание всему племени, аккуратно расстелил на бревнах свою дорожную шкуру, уложил сверху верный автомат, вещмешок и драгоценный пакет с припасами. Мужчины дружно помогли ему спихнуть плот на воду. Виктор ловко запрыгнул на бревна и напоследок помахал рукой провожающим. Затем он удобно уселся посередине и взялся за весло. Поскольку этот плот был значительно уже их прежнего семейного судна, делать широкие гребки то слева, то справа оказалось невероятно удобно. Плот легко скользил по водной глади, развивая приличную скорость. Виктор не жалел сил и упрямо работал руками, поддерживая этот бешеный темп. Сейчас перед ним стояла одна-единственная жизненно важная задача — достичь острова до того, как наступит темнота.
Шли часы. Виктор обернулся и увидел, что родной берег остался далеко позади, превратившись в едва заметную полоску. Желанный остров тоже постепенно приближался, но далеко не так быстро, как хотелось бы. Солнце неумолимо клонилось к закату. Мужчина продолжал упрямо грести, совершенно не жалея рук. Нервы были натянуты как струны. «Хоть бы они были там, живые и невредимые, — испуганно билась в голове одна и та же мысль. — Хоть бы их не выследили эти чертовы птицы... Хоть бы они не голодали». В голову лезли самые жуткие сценарии, и, чтобы заглушить этот страх, он лишь сильнее нажимал на весло.
Миновало еще несколько часов, и светило уже вплотную приблизилось к горизонту. До темноты оставалось силы два, максимум три часа. Еще час — и опустятся густые сумерки, а за ними придет глухая ночь. Но очертания острова уже проступали отчетливо, и, если это не было обманом зрения, часа через два он должен был достигнуть цели. Виктор вел плот не к самому центру пляжа, где когда-то стоял их шалаш, а брал немного левее. Благодаря этому хитрому маневру морское течение подхватывало судно и помогало двигаться быстрее. Прошло больше часа, и до берега оставалось уже рукой подать. Солнце как раз коснулось нижним краем горизонта — в запасе оставался последний час до наступления полной темноты.
Виктор на мгновение отложил весло и бережно взял в руки снайперскую винтовку. То, что он увидел через оптический прицел, привело его в неописуемый восторг. От нахлынувших чувств у него даже задрожали руки. Напротив шалаша — который, к слову, был аккуратно покрыт свежими зелеными листьями — по колено в воде стояла Тина. В руке она крепко держала тонкую лиану, уходившую далеко в море. А чуть позади нее, на теплом прибрежном песке, спокойно возилось маленькое голопузое чудо в забавной панамке, искусно сплетенной из широких листьев.
«Тина, любимая, ты просто чудо! — восхитился Виктор, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Запомнила, как устроена моя снасть, и, судя по всему, рыбачит вполне удачно. Вот откуда у них еда!»
Но не успел он сполна насладиться этой трогательной картиной, как над плотом внезапно пронеслась огромная зловещая тень. Мужчина резко вскинул голову и увидел гигантскую птицу, которая как раз возвращалась на остров после охоты. В ее мощном клюве на этот раз ничего не было. Когда они в прошлый раз плыли здесь вместе с Тиной, точно такой же пернатый монстр уже пролетал над ними, но тогда он либо не заметил людей, либо у него были совсем другие цели. Однако на сей раз хищник повел себя иначе. Неожиданно птица заложила крутой вираж, словно заходящий на посадку самолет, и сделала большой круг прямо над одиноким плотом. Это Виктору крайне не понравилось. Только нового столкновения ему сейчас не хватало!
Он тут же отложил винтовку и покрепче перехватил верный автомат, готовый открыть огонь, если тварь вздумает снижаться. Птица сделала еще несколько кругов, с каждым разом опускаясь все ниже и ниже к воде. Она все еще находилась на приличной высоте, но Виктор был полностью готов встретить врага во всеоружии. Видимо, первобытный хищник никак не мог взять в толк, способна ли живая добыча самостоятельно плыть по морской глади, и добыча ли это вообще, или какая-то неведомая, несъедобная вещь. Находясь в явном замешательстве, крылатый монстр непрерывно нарезал круги в небе, а Виктор хладнокровно сопровождал его силуэт черным дулом своего автомата.
Виктору в тот миг ничего не угрожало, но во время очередного виража внимание хищника привлекло нечто иное. Оставив плот в покое, птица начала набирать высоту и взяла курс к острову — но не вглубь суши, а ближе к береговой линии.
Мужчина тут же схватил снайперскую винтовку и прильнул к прицелу. То, что он увидел, заставило его сердце сжаться от ужаса: Тина изо всех сил боролась с какой-то крупной рыбой, которую никак не могла вытащить на берег. Именно эта возня в воде и привлекла внимание крылатого монстра.
«Боже! — похолодел от страха Виктор. — Только этого не хватало!»
Он непрерывно следил за хищником. Это была невероятно хитрая и расчетливая тварь. Долетев до острова, птица пошла не над открытым песчаным пляжем, а скользнула над кронами деревьев вдоль берега. Таким образом, она заходила со спины Тины, а ее зловещая тень больше не падала на песок. Описывая плавные круги, чудовище медленно снижалось.
Виктор понимал, что маленькая Тинка едва ли заинтересует монстра — слишком мелкая добыча. А вот Тина была для нее идеальной целью. Мужчина принялся кричать во весь голос, пока не охрип, но его крики безнадежно таяли в морском просторе — расстояние до берега было еще слишком велико. Оставалось последнее средство, и теперь абсолютно все зависело только от его хладнокровия и верной снайперской винтовки. Но дистанция для выстрела оставалась предельной.
К счастью, море было спокойным, на воде царил абсолютный штиль, и лишь мягкое подводное течение медленно подталкивало плот к суше. Виктор лег на бревна, поудобнее перехватил винтовку и поймал птицу в перекрестие прицела. Тварь находилась уже совсем низко, почти задевая лапами верхушки пальм. Еще мгновение — и она ринется в атаку.
Тина тем временем неожиданно вышла из воды, волоча за собой огромную рыбину. Это резкое движение, судя по всему, немного сбило расчеты хищника. Но в следующую секунду женщина присела на песок, чтобы освободить крючок. Птица камнем рухнула вниз, приземлившись на мощные лапы прямо за ее спиной, и широко раскрыла свой жуткий клюв.
Виктор плавно нажал на спусковой крючок. Раздался выстрел, затем еще один, и еще. Птица, насколько он мог разглядеть через оптику, повалилась на песок и замерла без движения, а ее раскрытый клюв уткнулся прямо в спину Тины. Женщина испуганно обернулась и, увидев прямо за собой эту бездыханную громадину, без сил упала навзничь — видимо, потеряв сознание от пережитого шока. Маленькая Тинка при этом продолжала спокойно возиться в песке, как ни в чем не бывало.
Отбросив винтовку, Виктор изо всех оставшихся сил налег на весло. Плот упрямо пошел вперед, и вот, наконец, бревна с тихим шорохом уткнулись в прибрежный песок. Чтобы потом не тащить тяжелые вещи по берегу, он провел судно вдоль кромки воды до того самого места, где лежали поверженная птица и его жена. Виктор подбежал к Тине, бережно поднял ее на руки и слегка встряхнул, пытаясь привести в чувство, но она действительно была в глубоком обмороке.
ГЛАВА 10. ДОЛГОЖДАННАЯ ВСТРЕЧА.
Виктор бессильно опустился на теплый песок, продолжая крепко прижимать Тину к своей груди.
«Сколько же прошло времени с нашей разлуки?» — подумал он и попытался прикинуть в уме точные даты. Нахлынувшие эмоции путали мысли, и сосчитать дни никак не получалось. Он перевел взгляд на Тинку: на вид малышке было месяцев шесть-восемь, хотя в возрасте грудных детей мужчина разбирался слабо. Затем он сопоставил этот срок со своими прежними расчетами — и всё вроде бы совпадало.
Виктор снова повернул голову к Тинке, не в силах оторвать от нее взгляда и просто любуясь своей дочерью. Надо же было природе так искусно сотворить это чудо: девочка точь-в-точь скопировала у матери разрез глаз и аккуратный носик, а от отца унаследовала небесно-голубой цвет глаз и светлые, пшеничные волосы. Получилась настоящая маленькая красавица. И к тому же на редкость спокойная.
Мужчина тяжело вздохнул, осознавая, как невероятно удачно все закончилось с этой проклятой птицей. И все же вина за этот смертельный риск лежала исключительно на нем самом. Пернатый хищник изначально заинтересовался одиноким плотом в море, из-за чего и начал снижаться. А когда спустился пониже, в поле его зрения попал открытый песчаный пляж. Как назло, именно в этот момент Тина возилась со своей рыбой — разумеется, птица мгновенно уловила резкое движение и полетела туда, за легкой добычей. Если бы Виктор не появился в этих водах, монстр спокойно пролетел бы на большой высоте и приземлился, как обычно, в своем гнезде.
Вдруг Тина слегка пошевелилась, затем ее движения стали увереннее, и она медленно открыла глаза. Виктор замер, глядя прямо на нее. Прошло буквально несколько секунд, и веки женщины снова отяжелели — она опять потеряла сознание. Но на этот раз Виктор лишь тихо и радостно рассмеялся. Теперь его любимая отключилась не от ужаса, а от шока при виде него.
Он нежно наклонился и поцеловал ее в губы, затем коснулся губами кончика носа и лба. Тина снова затрепетала и открыла глаза, всматриваясь в его лицо.
– Виктор... Ты мне опять снишься? – едва слышно прошептала она.
– Нет, родная, это не сон. Я просто крепко держу тебя на руках.
– Но откуда ты здесь взялся?
– Приплыл к тебе, как и обещал тогда. Правда, признаю, немного опоздал.
– А чем ты докажешь, что это действительно ты, а не очередное видение?
– Я просто скажу тебе наши слова: Виктор и Тина вместе. Всегда. А теперь можешь потрогать меня, где захочешь, я официально разрешаю.
Тина с трудом поднялась на ноги, медленно обошла его со всех сторон и действительно осторожно прикоснулась, словно боясь, что он растает в воздухе. Затем ее взгляд упал на причаленный плот, на котором лежало такое знакомое, родное оружие. Последние сомнения мгновенно рассеялись. Женщина бессильно опустилась на колени прямо в песок и горько, навзрыд разрыдалась.
Виктор не стал подходить к ней сразу: он понимал, что ей необходимо выплакаться и дать волю всем тем чувствам, что копились в душе долгими месяцами одиночества. У него у самого глаза предательски намокли, что было для него совсем непривычно.
Он мягко подошел к Тинке и присел рядом на корточки. Малышка внимательно посмотрела на незнакомого мужчину и вдруг умилительно улыбнулась. Не успел Виктор опомниться, как девочка отчетливо произнесла:
– Папа.
Мужчина на мгновение замер, не поверив собственным ушам.
– Папа, – весело повторила кроха и снова заулыбалась.
Виктор бережно схватил ее, крепко прижал к своей груди и принялся взволнованно расцеловать пухлые щечки. Он прекрасно понимал, что Тина, преданно ожидая его, наверняка каждый день часто повторяла с дочкой это заветное слово. Но то, что ребенок произнес его именно на его родном языке — казалось настоящим, невероятным чудом.
Тем временем Тина немного успокоилась. Она сидела на песке и просто молча смотрела в их сторону. В ее слегка раскосых глазах до сих пор читалась целая буря эмоций: легкое недоверие, осознание невероятной удачи и безграничное, ошеломляющее счастье.
– Иди к нам! – ласково крикнул ей Виктор. – Мы с радостью принимаем тебя в нашу тесную компанию. Конечно, при условии, что ты будешь вести себя прилежно, ну, пример с Тинки брать.
– Виктор, – тихо сказала она, поднимаясь и медленно подходя ближе, – ты просто чудовище... Ты даже не представляешь, что я прямо сейчас хочу с тобой сделать. За то, что тебя не было так бесконечно долго, я готова тебя убить, повесить и зажарить на медленном костре! Но в то же время... Я готова без конца целовать каждую клеточку твоего тела за то, что ты все-таки вернулся и нашел нас.
– И с чего же мы начнем? – с улыбкой спросила она.
– Если начать с первого, то на второе у нас точно не останется сил, – рассмеялся Виктор. – Так что давай начнем со второго.
Тина радостно бросилась к нему, увлекла за собой на мягкий песок и принялась неистово целовать каждую клеточку его тела, словно пытаясь наверстать все упущенные месяцы. Наконец они успокоились. Женщина нежно обняла мужа и устремила взгляд на бескрайнюю морскую гладь. Закат в этот вечер был невероятно красивым, окрашивая небо в багровые и золотистые тона.
– Тебе нравится наша дочь? – тихо спросила Тина, не разжимая объятий.
– Конечно! Она прекрасна. Пожалуй, я люблю ее даже чуточку больше, чем тебя. Надеюсь, ты не станешь ревновать?
– Нет, не стану, – мягко улыбнулась она. – Я просто хочу еще одного ребенка от тебя. Но только при одном условии: ты больше никогда и никуда от нас не сбежишь. И вообще, я надеюсь, тебе есть что мне рассказать?
– Безусловно. А тебе?
– Моя история уместится всего в два слова: месяцы мучительного ожидания, – погрустнела Тина. – Каждый божий день был похож на предыдущий. Так продолжалось до тех пор, пока я окончательно не потеряла надежду и не решилась уплыть сюда, на этот остров, где мы когда-то были так счастливы. Вот и всё.
– А вот мой рассказ настолько длинный и местами невероятный, что пока я поведаю его до конца, у нас действительно успеет родиться новый малыш.
– Что ж, будет забавно каждый вечер слушать твои удивительные истории, – согласилась она. – Но сейчас ответь мне лишь на один вопрос, который все это время не давал мне покоя. Почему тогда ты ушел в горы и не вернулся в первые же дни? К нашей стоянке со скал скатилась отрубленная голова чудовища, и мы все поняли, что ты выполнил свое обещание. Но сам ты исчез. Почему?
– Тина, мне не в чем перед тобой оправдываться, – серьезно ответил Виктор. – Оказалось, что эти людоеды обосновались на самом пике горы. Поднимаясь по склону, я сначала ликвидировал двоих, затем еще одного. И только добравшись до вершины, я столкнулся с последними двумя. В пылу схватки они сорвались со скалы на противоположную сторону хребта, но один из них в последний миг мертвой хваткой вцепился в мою ногу и утянул меня за собой в бездну.
Тина от неожиданности даже подпрыгнула на месте.
– Виктор, неужели это правда?! Но как же ты уцелел после такого падения? И как сумел выбраться обратно, ведь с той стороны гор еще ни один человек не возвращался живым?
– Это и есть моя история — долгая-долгая, полная опасных приключений.
– Ты настоящий молодец, Виктор, – с гордостью прошептала она, прижимаясь к его плечу. – Только ты один способен на такое, я всегда это знала. А откуда взялась эта жуткая птица?
– Тина, в этом есть моя вина, хотя я меньше всего хотел навлечь на вас опасность. Дело в том, что на противоположной стороне этого самого острова находятся гнезда этих пернатых монстров. Обычно они улетают охотиться на материк, но сегодня эта тварь заметила с высоты мой плот, а затем увидела на пляже тебя. Из-за этого она и пошла в атаку.
– И ты в самый последний момент спас мне жизнь?
– Ну, можно сказать и так. Я просто вовремя подстрелил ее из винтовки.
Тем временем на остров начали стремительно опускаться прохладные сумерки. Заметно похолодало. Обнявшись, супруги перебрались в уютный шалаш. Виктор сразу предупредил Тину, что сегодня ей не придется тратить силы на готовку, и протянул завернутый в шкуру сверток с припасами. Еды, которой их щедро снабдило племя, здесь вполне хватало на два дня. Тина по-прежнему не отрывала от мужа восхищенного взгляда, словно до сих пор не могла до конца поверить в реальность происходящего. А маленькая Тинка вела себя просто как золото. За все время Виктор не услышал от нее ни единого капризного звука или плача. Малышка никому не доставляла хлопот, увлеченно погруженная в свою личную, только ей одной понятную детскую жизнь.
Виктор и Тина вышли на берег моря, неспешно дошли до самого края песчаного пляжа и повернули обратно. Вдруг женщина тихо произнесла:
– Мой отец был очень мудрым и дальновидным человеком. Он отдал меня в жены именно тебе и ни разу не ошибся. И когда я сама вопреки всему решила пойти за тобой – я тоже оказалась права. Я не знаю, через что тебе пришлось пройти за эти долгие, бесконечные месяцы. Но выжить там, вернуться назад, отыскать мое племя и, в конце концов, найти меня на этом заброшенном острове – на такое в целом мире способен только ты один.
– Возможно, ты и права, Тина, – мягко ответил Виктор, притягивая ее к себе. – Но для этого нужно было иметь самое главное – непреодолимое желание быть вместе. А оно у меня было. И оно вело меня через любые преграды.
Они вернулись в шалаш. Маленькая Тинка уже сладко спала, а супругам предстояла ночь, полная всепоглощающей страсти и нежности. В тишине острова смолкли все слова — остались лишь едва слышные вздохи, трепетные прикосновения и глубокие чувства, которые они так долго держали в себе. В эту ночь они без остатка растворились друг в друге, отдаваясь переполнявшему их блаженству. Мужчина дарил любимой всю свою нежность, открывая для нее новые, неведомые ранее грани близости, а Тина отвечала ему с полным, счастливым забвением. Они то погружались в короткий сон, то просыпались вновь, не в силах разомкнуть объятия, и окончательно уснули лишь тогда, когда над морем начало медленно светать.
Когда супруги открыли глаза, солнце уже стояло в зените — наступил полдень. Тинка спокойно сидела неподалеку на теплом песке и увлеченно ковыряла маленькой палочкой аккуратную ямку. Малышка даже не забыла самостоятельно надеть свою забавную панамку из листьев.
Виктор и Тина чувствовали себя полностью опустошенными физически, до самой последней капли, но при этом жутко, невероятно счастливыми. Чтобы окончательно проснуться и освежиться, они решили искупаться. Виктор с наслаждением проплыл несколько метров по прозрачной воде, а Тина, зайдя по грудь, окунулась пару раз. Прохладная морская вода мгновенно вернула им силы.
Они устроились в прохладной тени раскидистой пальмы. Им предстояло обсудить множество серьезных вопросов, и самый главный из них — об их общем будущем. Но начали они этот разговор совсем с другой, неожиданной темы.
– Виктор, – тихо сказала Тина, внимательно вглядываясь в его лицо, – у нас с тобой еще никогда в жизни не было такой безумной ночи, как эта. И только любящая женщина способна заметить, что ты очень сильно изменился.
– И в какую же сторону? – с легкой улыбкой поинтересовался он.
– В самую лучшую, по крайней мере, для меня. Такого лавины чувств я еще никогда не испытывала. Я много думала об этом и теперь ничуть не сомневаюсь, что за время нашей разлуки у тебя были другие женщины, и, возможно, не одна. Но я никогда не стану расспрашивать тебя о них. В наших племенах это самая обычная и простая вещь. Для меня сейчас важно лишь одно — ты здесь, со мной. Те, другие, все равно проиграли. Во-первых, они не сумели тебя удержать, раз ты сейчас сидишь на этом берегу. А во-вторых... Они научили тебя угадывать малейшие желания женщины. Все то, что я почувствовала этой ночью и что принесло мне столько блаженства, в конечном итоге сблизило нас еще сильнее.
– Да, ты во многом права, – серьезно ответил Виктор, пораженный ее мудростью. – Ты действительно хочешь, чтобы я рассказал, где я был и с кем?
– Нет, только если ты сам этого не захочешь, – мягко покачала она головой. – Я хочу лишь одного: чтобы ты всегда показывал свою любовь ко мне, применяя эту нежность каждую ночь. Ты подарил мне сегодня настоящее счастье, и я могу быть лишь благодарна судьбе за то, каким мужчиной ты ко мне вернулся.
– Поверь мне, это было далеко не самое крайнее состояние, – мягко улыбнулся Виктор. – Всё лучшее у нас еще впереди, вот увидишь.
– Правда? – в глазах Тины вспыхнул знакомый огонек. – Уже просто от этих слов моё сердце начинает биться чаще. Ты даже не представляешь, что сейчас со мной происходит. Я бы многое отдала, чтобы прямо сейчас снова раствориться в твоих объятиях.
– А знаешь, Тина, ты ведь во многом права, – задумчиво произнес он. – Мне нет еще и двадцати лет. В той, прошлой жизни, как я тебе уже рассказывал, у меня были лишь две самые обычные, легкомысленные девчонки, да и то совсем недолго. Откуда тогда взяться опыту? Но за эти месяцы разлуки судьба забросила меня в такие невероятные места... И почему-то так выходило, что в основном именно женщины проявляли ко мне интерес, а не я к ним.
– Люби меня так же, как их, – прошептала Тина, прижимаясь к его плечу. – Дари мне всю ту страсть и нежность, которые ты открыл в своих странствиях. Твоя смелость и уверенность разжигают во мне ответный огонь. Спасибо тебе за прошлую ночь, я никогда ее не забужу.
– Если ты действительно этого хочешь, то это только начало нашего пути, – ответил Виктор, нежно перебирая её волосы. – Но и ты должна мне довериться. Во-первых, тебе нужно полностью расслабиться, забыть обо всех заботах и просто довериться мне. А во-вторых, не бойся показывать, что именно приносит тебе самое большое блаженство.
– Обещаю, – искренне ответила она.
Немного помолчав и насладившись близостью, супруги наконец перешли к вещам гораздо более серьезным.
– Тина, а как ты сама видишь наше будущее? – спросил Виктор, глядя ей в глаза.
– Как ты решишь, так и будет, – без колебаний ответила женщина. – Я всегда могу высказать свое мнение, но последнее слово останется за тобой. Я приму любое твое решение, не задумываясь ни на миг.
– Мне бы очень хотелось, чтобы наш будущий дом одинаково нравился нам обоим.
– Насколько я понимаю, ты сейчас говоришь о месте, где мы обоснуемся?
– Да, именно об этом. Нас ведь уже трое, а со временем, даст Бог, станет еще больше.
– Виктор, я много думала о твоем возвращении, – тихо произнесла Тина. – Я понимала, что ты прошел через суровые испытания как по ту сторону горного хребта, так и по эту. Я ведь права?
– Абсолютно права. Ты даже представить себе не можешь, сколько всего случилось. Со временем я обязательно расскажу тебе каждую деталь.
– Скажи мне главное: встретил ли ты за все эти месяцы хоть одно место, где бы ты искренне захотел остаться жить вместе со мной и нашей дочкой?
Виктор глубоко задумался. Там, по ту сторону неприступных гор, остались три пещеры, две из которых были частично заселены людьми. В теории можно было бы отыскать способ перебраться туда всей семьей, ведь теперь он точно знал место, откуда когда-то сорвался вниз. Можно было подготовить всё необходимое, нарезать и крепко связать длинные, прочные лианы для подъема. Но стоило ли игра свеч? У них с Тиной теперь была настоящая, крепкая семья. А в тех племенах царили совсем иные нравы: свободные отношения и свои жесткие законы. Тине такой уклад жизни точно бы не понравился, да и самому Виктору было бы невыразимо трудно снова привыкать к подобному. Короче говоря, та сторона гор отпадала окончательно.
– Кстати, – вдруг вспомнил Виктор важную деталь, – вся территория твоего родного племени Кора сейчас абсолютно свободна. Бота тоже больше не существует как угрозы, огромные обезьяны уничтожены, да и в тех краях, где мне когда-то попала стрела в ногу, больше никто не живет.
– Я так и знала! – согласно закивала Тина. – Пока тебя не было, в наших краях разыгралась настоящая драма. Вожди Бота вознамерились полностью подчинить себе Акира. Если бы им это удалось, они создали бы самое сильное и обширное по территории племя в этих землях — от самого моста, включая земли Кора и Акира. Но захватчики просчитались. Они не знали, что незадолго до нападения к Акира примкнули опытные воины из другого племени, спустившегося с высоких гор. В общем, у самого моря, на дороге между Акира и Кора, произошло жуткое, кровавое сражение. Там полегло огромное количество охотников с обеих сторон. Но Бота потерпели сокрушительное поражение, и лишь жалкая горстка уцелевших воинов сумела сбежать обратно. Теперь племени Бота пришел конец. Несколько выживших человек — это уже не племя. Скорее всего, они просто затеряются и пристроятся к другим чужим общинам.
– Уже нет, – ответил Виктор. – Как и те огромные черные обезьяны, которые совершали набеги на мирных жителей и отбирали у них последнюю скромную еду.
– Ого, ты знатно отпраздновал свое возвращение! – удивленно покачала головой Тина.
– Нет, я просто окончательно раздал старые долги, – серьезно произнес он. – А что случилось с тем племенем, где мне когда-то всадили стрелу в ногу? Я проходил мимо их хижин, но там всё абсолютно пусто.
– А это уже была грязная работа воинов Бота, – со вздохом объяснила она. – После сокрушительного поражения от Акира они вернулись к себе злые, дикие и никак не могли успокоиться. Чтобы хоть как-то выместить злость и разрядиться, они спустились пониже, напали на то беззащитное племя и истребили всех до единого.
Виктор опять глубоко задумался. Вот ведь как повернулись дела в его отсутствие! Но он продолжал напряженно размышлять, перебирая в уме возможные варианты для их будущего дома. Племя на той стороне гор, где у него было что-то вроде вынужденного многоженства, он даже не брал в расчет. Чисто женское племя амазонок — тем более. Оставались Акира... Там бы их, безусловно, приняли с распростертыми объятиями, ведь туда влилось много выживших из родного племени Кора. Но к ним у Виктора почему-то совсем не лежала душа.
Теперь что касается земель Кора. Территория пустовала, но она располагалась на самом оживленном перекрестке дорог. В любой момент ты мог оказаться на пути у любого проходящего племени, а это означало полное отсутствие безопасности для женщины и маленького ребенка. Так что этот вариант отпадал сам собой. Земли того племени, где он получил ранение в ногу... Пожалуй, это был неплохой вариант: место скрыто от чужих глаз, чистый ручей и море совсем рядом. Ладно, пока оставим его в запасе. Всё, что находилось далеко за мостом — скопление разных мелких и разрозненных общин: рыбаки, остатки разбитых Бота и другие чужаки. Территория гигантских обезьян тоже теперь была свободна. Ну и, конечно, оставалось нынешнее племя Тины на побережье.
– Что ты сама скажешь о территории племени, где мне когда-то повредили ногу? – спросил Виктор, прерывая молчание.
Тина на мгновение призадумалась, на её лице отразилась тень сомнения.
– Место само по себе неплохое, – тихо ответила она. – Но воспоминания с ним связаны слишком тяжелые и плохие.
– Любые воспоминания со временем можно забыть и стереть из памяти, – мягко возразил он. – А как насчет твоего нынешнего племени?
– Люди там замечательные, – искренне сказала Тина. – И они относились ко мне с огромной теплотой и уважением. Но...
Она не знала, какими словами закончить фразу, но Виктор и без лишних объяснений прекрасно понял, что её сердце к тем местам совершенно не лежало. Они детально обсуждали разные уголки побережья, спорили, предлагали новые варианты, и за этими разговорами незаметно пролетело около двух часов.
– Есть у меня еще один, самый последний и запасной вариант, – наконец выдал Виктор, внимательно глядя на жену. – Это наш заветный остров. Но тогда в любом случае нас ждет неминуемая война с хищными птицами. Нам придется навсегда выгнать этих крылатых тварей отсюда.
Он был абсолютно уверен, что этот уединенный остров — самое любимое место на земле для Тины. И теперь ей предстояло сделать непростой, судьбоносный выбор: или ввязаться в опасную войну, где в случае победы их ждал настоящий, тихий рай, или навсегда покинуть эти благодатные берега.
Тина крепко задумалась. По её горящему взгляду было отчетливо видно, как сильно она желает остаться здесь раз и навсегда, обустроив семейное гнездо. Но с другой стороны, едва обретя любимого мужа после стольких месяцев разлуки, она панически боялась потерять его навсегда, если пернатые чудовища окажутся сильнее. Женщина молчала очень долго, в волнении покусывая губы.
– У тебя много оружия? – наконец тихо спросила она, нарушив тишину.
– Более чем достаточно, – уверенно ответил Виктор. – Я прихватил из будки всё необходимое, а также полностью забрал наш старый прибрежный тайник, который мы когда-то закопали у валуна.
Снова воцарилось молчание. Было заметно, как в душе Тины борются два противоположных желания, словно перетягивая канат. Наконец она решилась и высказала всё, что было на сердце:
– Виктор, скажу тебе совершенно честно: мне до безумия нравится этот остров. Только здесь я чувствую себя и нашу маленькую дочь в полной, абсолютной безопасности от набегов дикарей. Мне до слез хотелось бы остаться здесь навсегда, до самой старости и смерти, вместе с тобой и Тинкой. Если бы только не эти проклятые птицы... Я безумно боюсь снова потерять тебя. Поэтому моё окончательное мнение таково: мы можем рискнуть и попробовать выгнать этих тварей с острова. Но если возникнет хоть малейшая реальная угроза твоей жизни — мы немедленно бросаем всё и навсегда уплываем отсюда на материк.
Виктор внимательно выслушал жену и мысленно улыбнулся. Слова «попробовать» и «угроза жизни» в контексте грядущих событий казались ему немного наивными. В настоящей войне не бывает полумер или простых попыток — там бьются исключительно не на жизнь, а на смерть. Разумеется, он не стал озвучивать эти суровые мысли вслух, чтобы лишний раз не пугать Тину, но для себя твердо решил: с завтрашнего дня необходимо начать самую серьезную подготовку к боевым действиям. Эти гигантские птицы за долгие месяцы скитаний стали ему уже почти как родные — столько он их перестрелял, а благодаря одной из них даже сумел вернуться домой. Но в то же время Виктор прекрасно помнил, насколько эти твари умны, расчетливы и коварны. На противоположной стороне острова их гнездилось великое множество, так что битва предстояла не на шутку.
– Хорошо, – мягко произнес он, обнимая жену. – Давай попробуем.
Весь оставшийся день прошел весело и беззаботно. Они искренне радовались каждой минуте, проведенной вместе: дурачились на берегу, бережно окунали маленькую Тинку в теплую морскую воду, и малышке это явно приходилось по душе. Они бегали друг за другом по теплому песку, в шутку пытались взобраться на раскидистые пальмы и просто наслаждались долгожданным семейным счастьем. К вечеру супруги наспех перекусили. Тинка при этом увлеченно жевала сочные кусочки мяса, ни в чем не уступая взрослым — разве что делала это чуть медленнее, ведь её крохотные зубки еще только-только начали прорезаться.
До сна оставалось еще достаточно времени, и Тина, уютно устроившись под боком у мужа, принялась настойчиво выпытывать у него рассказ о его долгих приключениях. Виктор согласился и подробно поведал ей обо всем, через что ему пришлось пройти, деликатно умолчав лишь об интимных подробностях своих прошлых отношений. Тина слушала его рассказ, буквально затаив дыхание. Время от времени она испуганно вскрикивала, в особо опасных моментах хваталась за его руку, а затем облегченно вздыхала. История мужа увлекла её целиком и полностью. Пожалуй, она была готова слушать эти невероятные хроники до самого утра, но Виктор вовремя остановился на одном из сюжетных поворотов, и они легли спать. Тина нежно положила голову ему на грудь и тихо прошептала:
– Я ведь не рассказала тебе... Пока я преданно ждала твоего возвращения в племени, ко мне пытались свататься двое местных мужчин. Они постоянно ухаживали за мной, и, надо признать, оба были очень хорошими, сильными и добрыми охотниками. Но мое сердце оставалось глухо к их ухаживаниям — я никого не могла впустить в свою жизнь, потому что всем сердцем верила и ждала только тебя.
Женщина на мгновение смолкла, а затем с глубоким доверием добавила:
– Те женщины, которые были у тебя в период нашей разлуки, меня абсолютно не волнуют. Главное — что сейчас ты здесь. А теперь... теперь я просто жду твоей любви.
В ответ на эту поразительную искренность Виктор решил подарить ей всю ту бурю чувств, на которую только был способен. В эту ночь между ними вспыхнула такая неистовая, всепоглощающая страсть, какой они не знали прежде. Мужчина окружил Тину невероятной, лавинообразной нежностью, открывая для неё совершенно новые, неизведанные доселе грани физической близости. Все его чувства и накопленный опыт выплеснулись наружу. В какой-то момент, на самом пике этого сладкого безумия, тишину первобытной ночи прорезал громкий, полный непередаваемого блаженства крик Тины, сменившийся глубокими, частыми вздохами страсти. Этот вопль был настолько сильным, что от него на мгновение проснулась даже маленькая Тинка. Ошеломленная этой лавиной удовольствия, Тина бессильно замерла в его объятиях — от переизбытка эмоций её тело мелко дрожало, по щекам текли слезы счастья, и она снова плавно погрузилась в глубокий обморок. Виктор крепко прижал её к себе, и вскоре они оба уснули мертвым сном.
ГЛАВА 11. РАЗВЕДКА.
Разумеется, ни о каком раннем утреннем подъеме на следующий день не могло быть и речи. Найти в себе силы и подняться вовремя никто из супругов попросту не сумел. Солнце уже вовсю стояло в зените, когда они, сонные и разомлевшие, наконец лениво выбрались из своего шалаша навстречу жаркому полдню.
– Виктор, тебя определенно надо наказать, – с притворной строгостью, но невероятно нежно произнесла Тина, ласково заглядывая ему в глаза. – Что ты вчера со мной сотворил? Я смутно помню подробности, в памяти осталось лишь какое-то невероятное, огненное блаженство, которое становилось всё сильнее и сильнее. С моим телом происходило что-то совершенно необъяснимое — оно словно до последней капли впитывало ту мощную энергию, которая исходила от тебя. В какой-то момент я просто потеряла контроль, не могла и не хотела больше сдерживать свои чувства... А потом сознание просто выключилось от этого неземного счастья.
– Я ведь обещал тебе, что всё лучшее впереди, – с улыбкой ответил Виктор. – Тебе действительно понравилось? Только честно.
– Виктор, слово «нравиться» здесь совершенно не подходит, – покачала головой Тина. – Полное беспамятство, чистейшее блаженство, жуткое, непреодолимое желание... У меня просто не хватает слов, чтобы всё это описать. Я искренне верила, что позавчера мы достигли самого пика чувств, но то, что произошло вчера... Я даже не знаю, как назвать. А тебе? Скажи мне честно, что чувствовал ты?
– Не знаю почему, но чем больше удовольствия получаешь ты, тем сильнее это заводит и вдохновляет меня, – признался он, обнимая её. – Вчера ты действительно превзошла саму себя.
Быстро искупавшись в прохладном море, Виктор начал готовиться к выходу. Он взял снайперскую винтовку, автомат, проверил снаряжение и предупредил жену, что отправляется на разведку и может вернуться довольно поздно.
– Я иду только с тобой, – твердо отрезала она, и в этот миг Виктор снова без труда узнал прежнюю, бесстрашную Тину.
В его памяти мгновенно всплыли ожесточенные бои с племенем Акира и другие опасные моменты их прошлого. Тина всегда неотлучно находилась рядом с ним в самые критические минуты, не ведая страха, и даже хладнокровно подавала ему патроны под стрелами врагов. Настоящая, верная боевая подруга — иначе её и назвать было нельзя.
– Тина, послушай, это обычный разведывательный выход, – мягко попытался переубедить её Виктор. – Я обещаю, что сегодня не будет сделано ни единого выстрела. К тому же, что нам делать с Тинкой? Ты подумала об этом?
– Я давно приучила её к порядку, – уверенно ответила Тина. – Если я сажаю её в шалаш, она будет послушно сидеть там всё время и никуда не уйдёт. Конечно, за долгие часы она может сделать лужу, и, скорее всего, не одну. Но наружу кроха ни за что не вылезет. Мне ведь приходилось надолго оставлять её одну, когда я уходила к ручью за водой или на рыбалку.
– И всё же, Тина, сейчас тебе нет никакого смысла идти со мной, – твердо произнес он, беря её за руки. – Поверь мне на слово: придет время, и я обязательно возьму тебя с собой в настоящий бой, как и всегда. А пока лучше хорошенько отдохни и наберись сил. Не забывай, у нас впереди еще вся ночь.
Тина мягко улыбнулась, одарила мужа долгим, многообещающим взглядом, полным страстного желания, и наконец уступила.
– Я всё равно буду безумно за тебя волноваться, – тихо добавила она на прощание.
Виктор решительно повернулся и двинулся вглубь острова. Сначала его путь пролегал через ничем не примечательный редкий лесок, затем потянулись открытые засушливые участки, пока он наконец не добрался до подножия высокого холма. На самой его вершине высилась массивная естественная преграда — отвесная каменная стена. Мужчина сразу узнал это приметное место и, не тратя времени на отдых, начал упорно карабкаться вверх по склону.
Вскоре его пальцы коснулись грубого камня. Виктор отыскал в породе знакомую узкую щель и осторожно прильнул к ней глазом. Расселина оказалась слишком тесной, из-за чего обзор был сильно ограниченным, но даже от увиденного у него буквально волосы встали дыбом. За каменной стеной раскинулось огромное, зловещее гнездовье. Виктор не мог разглядеть всю территорию целиком, но то, что предстало перед его взором, можно было назвать колоссальной, опасной стаей. В отдалении две гигантские птицы яростно рвали мощными клювами свежее мясо какого-то крупного животного, а из глубоких гнезд то и дело нетерпеливо высовывались широко раскрытые клювы голодных птенцов. Вокруг стоял невыносимый, редчайший смрад гниющей плоти.
Однако лимитированная видимость из этой точки никак не устраивала Виктора — для составления четкого плана войны ему требовались точные данные. Он попытался продвинуться дальше по гребню, но в этом направлении холм резко обрывался вниз. Ему было жизненно необходимо отыскать как минимум еще один надежный пункт для наблюдения. Напряженно вглядываясь в рельеф, Виктор осторожно спустился с крутого склона и двинулся вдоль подножия каменной гряды в поисках нового лаза.
Виктор шел вдоль каменной гряды довольно долго, пока наконец не уперся в то самое приметное место, где внешняя стена птичьего гнездовья плавно переходила в монолитную стену уже знакомого ему скрытого дворика. В самом центре этого дворика росло раскидистое дерево и журчал источник с чистой водой. Мужчина повернул назад и принялся методично обследовать противоположную стену этого же каменного кармана. Увы, на всем её протяжении не обнаружилось ни одной, даже самой крохотной щели. Положение казалось совершенно безвыходным, как вдруг Виктора осенила блестящая догадка: ведь одна из внутренних стен дворика должна была одновременно являться и границей этого зловещего птичьего вольера! Получалось, что лишь этот единственный каменный пласт разъединял безопасный дворик и логово хищников.
Не теряя времени, он направился к лазу, осторожно протиснулся внутрь дворика, спрыгнул на твердую землю и принялся внимательно осматриваться вокруг.
«Вот она, эта стена, — Виктор уверенно оперся ладонью о холодную породу. — Прямо за ней находится то, что мне нужно».
Надо признать, с этой внутренней стороны каменная преграда выглядела весьма необычно — неизвестно, какова она была с изнанки, но здесь многовековой ветер и дикая природа сотворили причудливые рельефы. Вся поверхность была испещрена глубокими выбоинами, странными наростами и далеко выступающими камнями. Если бы Виктору вдруг потребовалось перемахнуть через нее, он без труда сделал бы это за какую-то минуту, используя неровности как ступени. Но самое главное — в одном месте обнаружилось глубокое естественное отверстие. Заглянув в него, мужчина заметил в самом конце тонкие полоски дневного света: порода там была источена глубокими трещинами. Стоило лишь хорошенько поднажать или аккуратно стукнуть прикладом, как с противоположной стороны отвалились бы источенные временем остатки камня, открывая великолепный и довольно широкий обзор. Это в корне меняло дело.
Однако Виктор не мог предугадать, какую реакцию у пернатых монстров вызовет внезапный грохот отвалившегося куска скалы. Поэтому он принялся лихорадочно искать надежное укрытие, где можно было бы надежно залечь на случай опасности. Самым подходящим объектом выглядело то самое старое дерево с мощной, раскидистой кроной. Правда, если стоять прямо под ним на земле, густые нижние ветви скрывали от силы лишь голову и плечи, оставляя на виду все остальное тело возле толстого ствола. Зато на это дерево можно было легко взобраться — и тогда на высоте, среди плотной листвы, ни одна из этих крылатых тварей со своими огромными размашистыми крыльями просто не смогла бы до него добраться. Жаль только, что макушка дерева не дотягивала до верхнего края стены, иначе позиция была бы идеальной.
Взвесив все риски, Виктор решил действовать. Просунув дуло автомата глубоко в расщелину, он с силой толкнул камень. Тот поддался, и ствол ушел еще дальше вперед, раздался глухой хруст. Мужчина мгновенно отпрянул, быстро подбежал к дереву и замер под его защитой, держа оружие наготове. Однако на той стороне не поднялось никакого шума — всё оставалось тихо и мирно. На всякий случай выждав несколько минут, Виктор осторожно приблизился к расширившейся дыре и прильнул к ней.
Теперь перед ним открылась полная, детальная панорама птичьего логова. Мужчина принялся внимательно вести подсчет и насчитал восемь массивных гнезд, и в каждом из них копошились голодные птенцы. В памяти невольно всплыли утренние слова Тины: «Нам придется навсегда выгнать этих крылатых тварей отсюда». Виктор мысленно усмехнулся: интересно, как именно его наивная жена представляет себе этот процесс? Чтобы полностью очистить остров от этой угрозы и сделать его безопасным для ребенка, птиц нельзя было просто прогнать — их требовалось безжалостно уничтожить всех до единой, вплоть до неоперившихся птенцов. Оставь он хотя бы одну уцелевшую пару — и спустя время популяция хищников полностью восстановится. С этим кошмаром нужно было кончать раз и навсегда.
Виктор снова прильнул к оптике и насчитал на площадке десять взрослых особей. Однако он прекрасно понимал, что к вечеру это число увеличится как минимум вдвое, а то и втрое: ведь на рассвете большая часть стаи улетает на материк в поисках крупной добычи. Из этого следовало, что ему придется затаиться здесь до самого заката, чтобы провести точный учет сил противника. Мужчина поудобнее устроился у подножия дерева и принялся хладнокровно наблюдать сквозь лаз за тем, как огромные птицы с шумом улетали и возвращались обратно в свое зловонное гнездовье. Из своего укрытия он оставался для них абсолютно невидимым.
Виктор напряженно разрабатывал тактический план. Он прекрасно понимал, что одних только патронов для снайперской винтовки на всю стаю точно не хватит. Значит, начинать атаку следовало с чего-то более разрушительного и массового. «Гранаты, — вспомнил он, — у меня ведь есть целых две штуки». Это должно было стать для пернатых монстров сокрушительным первым шоком, да и покосило бы немало особей за раз. Затем в ход пойдет автомат АК, и лишь на заключительном этапе — снайперская винтовка, если последние уцелевшие твари поднимутся высоко в воздух. На бумаге всё выглядело предельно просто, четко и надежно, но как оно сложится в реальном бою, предугадать не мог никто. «Тину, — размышлял мужчина, — я обязательно поставлю под тем раскидистым деревом». Виктор ни на миг не сомневался, что вопреки любым запретам она всё равно пойдет на эту битву вместе с ним. Сейчас самым главным было точно выяснить, с какими силами врага им придется столкнуться.
Утомленный после бурной предыдущей ночи, Виктор даже немного вздремнул в своем укрытии у подножия скалы. Время неумолимо шло, и, прильнув к лазу, он заметил, что возвращающихся с материка птиц становится всё больше и больше. Наконец опустился тихий вечер, и небо над островом опустело — больше ни один крылатый хищник не прилетал. Виктор осторожно заглянул в расширенную дыру. Плотная стая, сложив гигантские крылья, устроилась на ночлег, птицы стояли, тесно прижавшись одна к другой. Мужчина принялся методично вести подсчет и насчитал ровно двадцать две взрослые особи. В этот миг ему стало по-настоящему не по себе — на такое колоссальное количество врагов он никак не рассчитывал. Патронов для АК, конечно, должно было хватить, но рожки пришлось бы менять с механической скоростью, словно отлаженная машина. В конце концов, если вся эта пернатая лавина одновременно взлетит в воздух, им придется срочно взбираться на ветви старого дерева и отстреливаться уже оттуда. «Нет, — твердо решил Виктор, — я заставлю Тину залезть на дерево в первую очередь, это даже не обсуждается». Он тихо выбрался из дворика и зашагал обратно к лагерю.
Увидев мужа на пороге шалаша, Тина шумно вздохнула с огромным облегчением.
– Я уже собиралась идти искать тебя по всему острову, – взволнованно призналась она. – Думала, не случилось ли чего в лесу. Как успехи? Нашел то, что искал? Что-нибудь удалось разузнать?
– Всё нормально, – ответил Виктор самым обычным, ровным голосом, стараясь не выдавать своего внутреннего напряжения. – Но будет лучше, если завтра ты останешься в лагере и не пойдешь со мной. Там слишком мало места, где можно надежно спрятаться, если что-то пойдет не так.
– Значит, на самом деле всё совсем не нормально, – безошибочно подвела итог Тина, внимательно вглядываясь в его глаза. – Нас ждет война?
Что ему оставалось сказать... Скрывать правду дальше не имело смысла.
– Да, будет война, – серьезно ответил он. – Но мне к этому не привыкать. Я за эти месяцы участвовал и в куда более страшных сражениях, и, как видишь, вернулся живым и невредимым.
– Будет очень тяжело? – в её голосе впервые проскользнула тревога за семью. – Может... может, нам просто уехать отсюда?
– Куда? – тихо спросил он.
– Да хотя бы в те пустующие бунгало на материке, о которых ты говорил.
– Тина, ответь мне честно: тебе ведь очень нравится этот уединенный остров?
– До безумия нравится, Виктор. Ты же сам прекрасно это знаешь.
– Тогда за свой дом нужно бороться до конца и побеждать, – твердо отрезал он.
– Но только не без меня, – решительно отрезала женщина, и в её глазах вспыхнул прежний боевой огонь. – Об этом и разговоров быть не может!
У Виктора действительно не оставалось сомнений, что одного она его ни за что не отпустит — точно так же, как во время их памятного похода на племя Акира. Тина сделала очень серьезное лицо, крепко сжала его ладони и непреклонно произнесла:
– Если Тина и Виктор вместе — они обязательно победят.
Супруги наспех перекусили припасами. Затем Виктор бережно взял маленькую Тинку за крохотную ручку, и они все вместе медленно побрели вдоль кромки прибоя. Малышка уже уверенно ходила, но всё еще забавно переступала своими маленькими ножками по влажному песку. Насладившись этим коротким моментом мирного покоя, они вернулись под крышу шалаша.
Эта ночь должна была стать последней мирной ночью перед великой битвой, и супруги отдались переполнявшим их чувствам с двойной силой. Виктор решил подарить любимой женщине всю ту лавину нежности и страсти, которую она так долго заслуживала. Он нежно увлек её за собой, заставляя забыть обо всем на свете и раствориться в его сильных руках. Мужчина уверенно менял объятия, окружая её тело чуткими, горячими прикосновениями, угадывая каждое затаенное желание и доводя Тину до высшей точки блаженства. И в самый пик этого неистового слияния, когда чувства перелились через край, первобытную тишину острова разорвал громкий, восторженный крик Тины. Этот возглас, полный неземного удовольствия, сменился частыми, прерывистыми стонами страсти — настолько сильными, что от них на мгновение проснулась даже Тинка в своем углу. Сладкие конвульсии долго не отпускали тело женщины, из глаз катились слезы абсолютного счастья, и она снова плавно потеряла связь с реальностью, погрузившись в глубокий, целительный обморок прямо в его объятиях. Виктор бережно укрыл её шкурой, и вскоре они заснули.
Разумеется, ни о каком раннем утреннем подъеме на следующий день не могло быть и речи — подняться вовремя никто из супругов попросту не нашел в себе физических сил. Солнце уже вовсю стояло в зените, когда они, разомлевшие и уставшие, наконец лениво выползли из своего шалаша навстречу жаркому полдню.
– Виктор, тебя определенно нужно наказать, – с притворной строгостью, но с бесконечной любовью прошептала Тина, ласково заглядывая ему в глаза. – Что ты вчера со мной сотворил? Я почти ничего не помню... В памяти осталось лишь какое-то невероятное, огненное блаженство, которое становилось всё сильнее и сильнее. С моим телом происходило что-то совершенно необъяснимое — оно словно до последней капли впитывало ту мощную энергию, которая исходила от тебя. В какой-то момент я просто потеряла контроль, не могла и не хотела больше сдерживать свои чувства... А потом сознание просто выключилось от этого неземного счастья.
По взаимному согласию они решили устроить себе настоящий технический перерыв. Прошел целый день, а они так и не смогли полностью восстановить силы после той бурной ночи. Виктор понимал, что если они проведут еще одну такую же, то наутро попросту не смогут подняться на ноги, особенно Тина. А ведь уже завтра их ждал очень тяжелый и, главное, абсолютно непредсказуемый день.
ГЛАВА 12. ТРУДНЫЙ ДЕНЬ.
Они поднялись на рассвете, когда маленькая Тинка еще сладко спала. Виктор сразу же принялся приводить в полную боевую готовность всё имеющееся у него оружие, тщательно проверяя каждый механизм. Тина в это время хлопотала у костра, собирая нехитрый завтрак. У них в запасе оставался почти весь день, ведь на огневую позицию следовало прибыть строго к закату, когда вся птичья стая вернется с материка и будет в сборе.
– Вчера ты так и не закончил историю своих приключений, – мягко напомнила Тина, присаживаясь рядом. – Может, расскажешь дальше, пока у нас есть свободное время?
Виктор ненадолго задумался, вспоминая, на каком именно моменте оборвал свой рассказ, и продолжил повествование. Тина слушала его, буквально затаив дыхание. Она по-прежнему очень бурно и эмоционально реагировала на каждое опасное событие из его прошлого.
Так незаметно прошло около двух часов. Наконец проснулась и Тинка. Малышка забавно вылезла из шалаша на четвереньках и умилительно улыбнулась родителям. Это был не ребенок, а какое-то настоящее чудо! Девочка послушно подползла к своему излюбленному месту на песке, отыскала заветную палочку и увлеченно продолжила ковырять аккуратную ямку.
– Тина, – Виктор серьезно посмотрел на жену, вновь возвращаясь к тревожившей его теме. – Может быть, ты всё-таки останешься здесь, в лагере? Я прошу не за себя. Подумай сама: если вдруг что-то случится с нами обоими, кто тогда сбережет и вырастит Тинку? Поразмысли об этом хорошенько. Ты ведь прекрасно знаешь, что я и один со всем справлюсь.
– С чего вдруг с нами должно что-то случиться? – непреклонно возразила Тина, и в её голосе зазвучали стальные нотки. – Я уже прекрасно поняла, что грядущий бой будет невероятно трудным, но мы оба обязательно выживем, вот увидишь. Сколько их всего, этих летающих монстров?
– Двадцать две особи, – мрачно ответил Виктор и для наглядности даже показал это число на пальцах.
– Ого! – на мгновение растерялась женщина. – Я думала, их гораздо меньше. Но ничего, это меня не остановит. Я тоже возьму в руки один из твоих автоматов и буду стрелять по врагам вместе с тобой.
– Ну конечно, так я тебе его и доверил, – с легкой, но твердой улыбкой осадил её Виктор. – Чтобы идти в бой, нужно сначала долго учиться, досконально знать устройство оружия, а затем еще много практиковаться в стрельбе.
– Ты думаешь, твоя Тина такая глупая? – с легкой обидой, но твердо спросила она. – Сколько раз я находилась прямо возле тебя, когда ты отбивался от врагов! И ты думаешь, что я абсолютно ничего не запомнила? Я прекрасно видела, как правильно держать это оружие. Знаю, куда нужно нажимать, чтобы оно стреляло, куда давить, чтобы выбросить эту загнутую штуку и вставить на её место новую, и куда именно смотреть, чтобы точно попасть в цель.
Виктор на мгновение задумался. В его распоряжении ведь действительно было целых два автомата Калашникова, один из которых он изначально планировал оставить в резерве. Если Тина оказалась настолько наблюдательной и сможет хотя бы просто прицельно нажимать на спусковой крючок, её огонь создаст отличный отвлекающий маневр. А в грядущей смертельной схватке любая помощь могла стать решающей.
– Хорошо, Тина, – наконец сдался он и согласно кивнул. – Я доверю тебе один автомат и запасные рожки к нему. Но тебе нужно прямо сейчас соорудить какую-нибудь сумку, чтобы сложить их туда. Главное, чтобы тебе было удобно и ты могла быстро вынимать их во время боя.
– Спасибо! Именно этим я сейчас и займусь, – радостно ответила она.
К середине дня у Тины уже была полностью готова самодельная полевая сумка. Одолжив у мужа острый нож, она искусно вырезала её из плотного куска шкуры и приладила прочную тесьму, чтобы вешать через плечо. Когда она набросила ремень, повесила на плечо тяжелый АК и закрепила сумку, то выглядела невероятно воинственно и в то же время немного потешно.
Но вот неумолимо приблизился вечер — время выдвигаться. Тина бережно усадила маленькую Тинку в глубине шалаша, строго и ласково что-то нашептала ей на ухо, давая понять, что нужно сидеть тихо. Наружу кроха, как обычно, даже не сделала попытки вылезти.
После этого супруги решительно направились вглубь острова, к тому самому узкому лазу, где когда-то, будучи беременной, застряла Тина. Благополучно протиснувшись сквозь каменную расселину и спустившись на дно скрытого дворика, Виктор шепотом объяснил жене план действий. Он показал ей секторы обзора, аккуратно подсадил её, и женщина ловко полезла вверх по узловатому стволу дерева. Отыскав надежную, толстую ветку, она основательно на ней устроилась, уперлась ногами и уверенно навела ствол автомата поверх края каменной стены.
Сам Виктор закрепил снайперскую винтовку на нижнем ярусе ветвей, чтобы она была под рукой. Затем он бесшумно скользнул к проделанной в скале дыре, осторожно заглянул внутрь и методично пересчитал врагов. Все двадцать две взрослые особи были на месте.
«Ну что ж, — глубоко вздохнул он, чувствуя, как адреналин ударил в кровь. — Наверное, пора начинать. С Богом».
Виктор взобрался по неровностям стены чуть повыше, чтобы набрать удобный угол для броска, и достал из карманов обе гранаты. Он резким движением рванул чеку и точным броском отправил первую гранату прямо в центр птичьего логова. Следом за ней моментально полетела и вторая.
Два оглушительных взрыва громыхнули почти одновременно. Поскольку птичий двор был наглухо замкнут со всех сторон высокими скалами, яростное эхо должно было буквально разорвать пернатым монстрам барабанные перепонки.
В небо с диким, испуганным криком взмыли десятки гигантских птиц. Виктор к этому моменту уже успел спрыгнуть вниз и затаиться под густой кроной дерева, где сверху его невозможно было разглядеть. Напуганные хищники долго и хаотично кружились в воздухе, пока в замешательстве не начали одна за другой испуганно приземляться обратно к своим гнездам. Виктор снова прильнул к дыре в скале и увидел, что урон от осколков оказался колоссальным — даже мощнее, чем он рассчитывал в лучших прогнозах. Все птенцы были мертвы, а вместе с ними на земле неподвижно лежали штук пять, а то и больше взрослых птиц. Значит, в строю оставалось чуть меньше двадцати особей. Но что делать дальше? Запас гранат был полностью исчерпан.
Тогда Виктор решительно просунул дуло своего АК прямо в проделанное отверстие и до упора зажал спусковой крючок, поливая логово свинцом. Из-за ограниченного обзора он не мог видеть, попал ли в кого-то конкретно, но его слепой огонь заставил стаю снова в панике подняться на крыло.
И тут неожиданно сверху, прямо с ветвей дерева, раскатисто захлопала частая автоматная очередь Тины. Несколько огромных птиц кувырком рухнули на камни, но оставшиеся в воздухе твари мгновенно сообразили, откуда именно исходит смертельная опасность. Около пятнадцати выживших монстров начали яростно кружить прямо над скрытым двориком, заходя на виражи. Спускаясь всё ниже и ниже, они с шумом влетали в каменный карман, заполняя всё пространство над головами людей.
Виктор с молниеносной скоростью сменил опустевший рожок на полный. И как только гигантские крылья захлопали на уровне его головы, он вскинул автомат и открыл шквальный огонь на поражение.
Две птицы с шумом рухнули на землю, но одна из них в падении всё же успела коварно зацепить Виктора своим длинным, острым клювом по животу. Боль обожгла тело. Мужчина мгновенно осознал: чтобы выжить, нужно непрерывно стрелять и одновременно маневрировать вокруг массивного ствола дерева, иначе его просто разорвут на части. Он так и поступал, однако разъяренные хищники продолжали один за другим пикировать на его уровень. Виктор едва успевал уворачиваться от взмахов гигантских крыльев и с механической скоростью менять опустевшие рожки.
Вдруг он услышал, что Тина спустилась по веткам чуть ниже. Её автомат оглушительно затрещал, выдав длинную, яростную очередь. Это окончательно сбило пернатых монстров с толку: они метались в узком каменном мешке и никак не могли сообразить, как достать противника, укрывшегося в густой кроне.
Теперь они вели огонь вдвоем, действуя как единый, слаженный механизм. Всё больше и больше крылатых тварей замертво падало на окровавленные камни. Но внезапно автомат Тины заглох — Виктор понял, что у неё попросту закончились патроны. Сам он всё еще держал оборону благодаря отличному запасу магазинов, который прихватил из будки. Тина начала быстро спускаться к нему на землю, пока муж нажимал на спусковой крючок, сдерживая натиск последних врагов. Их оставалось всего две или три особи, когда произошло непредвиденное: нога женщины соскользнула с влажной коры, и Тина с глухим криком полетела с дерева вниз.
Мгновенно рядом с упавшей женщиной оказалась жуткая раскрытая пасть. Огромный клюв с силой сомкнулся, и тело Тины оказалось зажато между мощными роговыми челюстями монстра. Накатившая волна ужаса едва не парализовала Виктора, но он взял себя в руки, вскинул оружие и в упор открыл шквальный огонь по этой птице, стараясь целиться исключительно по туловищу и не задеть жену. Автомат замолчал, патроны вылетели до последнего, но Виктор за долю секунды сменил рожок и продолжил поливать тварь свинцом. Наконец птица тяжело завалилась на бок, всё еще удерживая Тину. Виктор заметил, что клюв хищника не был сжат до самого конца: судя по всему, ему удалось ликвидировать монстра за считанные мгновения до того, как тот успел переломить жертве кости.
Не жалея патронов, Виктор яростно добил двух последних круживших в воздухе птиц. Как только они рухнули, он бросил опустевший автомат и бросился к жене. Тина лежала неподвижно и не подавала признаков жизни. В этот миг у Виктора внутри буквально всё оборвалось от страшной догадки. Он судорожно попытался разжать мертвую хватку птичьих челюстей руками, но это было выше человеческих сил. Тогда он использовал ствол автомата как рычаг, осторожно расширил зазор и бережно вызволил Тину из страшного капкана, уложив её на мягкую траву. Склонив голову, мужчина прижал ладонь к её груди. Сердце билось ровно и уверенно. Судя по всему, она просто сильно ударилась головой во время падения с ветки и потеряла сознание.
– Ура! – не сдерживая эмоций, во весь голос закричал Виктор на весь остров. – Мы победили!
Он быстро взобрался по каменной стене повыше и внимательно осмотрел поле боя: ни одна птица больше не шевелилась, всё гнездовье было уничтожено. В этот самый момент Тина застонала, приподнялась и села на траве, растерянно потирая ушибленный затылок. Виктор в два прыжка оказался рядом и крепко, до хруста зажал её в объятиях:
– Тиночка, любимая, какая же ты умница! Ты просто невероятно помогла мне в этом бою! Как ты себя чувствуешь? Где болит?
– Всё нормально, – тихо ответила она, моргая от яркого света. – Только голова немного раскалывается. А это... откуда это у меня кровь?
Только сейчас Виктор с ужасом заметил на её одежде и теле ровные, параллельные отверстия, шедшие с двух сторон. Это были глубокие следы от зазубрин на клюве чудовища. Раны обильно кровоточили, но, к счастью, не задели жизненно важные органы. Тине повезло.
– Тебя прикусила эта тварь, но не успела причинить серьезного вреда, – с облегчением выдохнул он, осматривая раны. – Тебе действительно сказочно повезло, родная.
– Получается... ты снова спас мне жизнь? – прошептала она, преданно глядя на него.
– Нет, – мягко улыбнулся Виктор, нежно целуя её в лоб. – Я просто вовремя пристрелил эту птицу.
Виктор достал из походной аптечки йод и бережно, одну за другой, обработал все раны на её теле.
– Не переживай так сильно за меня, – тихо улыбнулась Тина, превозмогая жгучую боль. – Я уже могу спокойно идти сама. Пошли скорее домой, от одного вида этих чудовищ меня уже просто тошнит.
– Пошли, родная. Нам обоим нужно как следует отдохнуть. Самое главное — расслабиться и раз и навсегда уяснить: никакой опасности для нас здесь больше не существует. Мы абсолютно свободны. Этот прекрасный остров отныне только наш, и больше ничей.
С этими мыслями они поспешили обратно к лагерю. На остров уже опустилась глухая первобытная ночь, но заветный шалаш находился совсем близко. Виктор первым взволнованно заглянул внутрь и увидел, что маленькая Тинка сладко спит в своем углу. Мужчина облегченно и шумно выдохнул, чувствуя, как гора свалилась с плеч.
В этот момент Тина бессильно прижалась к его груди, обняла за шею и вдруг горько, навзрыд разрыдалась. Давало о себе знать дикое психологическое напряжение после жестокого боя, смешанное с осознанием того, что теперь они наконец-то полностью и безоговорочно счастливы. Виктор бережно увлек её под крышу шалаша, крепко обнял, ласково успокаивая, и они легли. Утомленные и опустошенные, супруги уснули мгновенно.
На следующий день для них началась совершенно новая, беззаботная и счастливая жизнь. Они вместе ловили рыбу в лазурных волнах, Виктор иногда охотился на мелких островных зверьков, а Тинка целыми днями увлеченно копалась в теплом прибрежном песке.
Так незаметно летели дни, недели и месяцы. Вскоре Тина снова забеременела, округлившийся животик делал её еще более милой, а подросшая Тинка уже вовсю резво бегала по пляжу и забавно лопотала сразу на двух языках — первобытном и родном языке отца. Больше не было никаких опасных приключений, вокруг царили лишь долгожданный покой, тишина и мир.
Всё шло своим чередом до одного рокового дня, который внезапно перевернул их устоявшуюся вселенную с ног на голову.
ГЛАВА 13. ПЕРЕВОРОТ.
В тот погожий солнечный день они весело играли втроем на ласковом прибрежном песке. Суть забавы была проста: нужно было весело разбежаться в разные стороны, а затем по команде сойтись в одной точке, крепко зажмурить глаза и обняться. Больше всех от этой игры приходила в восторг Тинка, ведь в момент объятий родители обязательно подхватывали её на руки и высоко кружили.
Они со смехом разбежались по пляжу, затем дружно побежали навстречу друг другу, подхватили смеющуюся малышку на руки, крепко обнялись и, как требовали правила, одновременно закрыли глаза.
Но когда Виктор снова открыл глаза, реальность вокруг него с треском лопнула.
Вместо песчаного пляжа, теплого солнца и шума прибоя он обнаружил себя стоящим посреди серой армейской казармы, прямо возле своей застеленной койки. Рядом не было ни души. В ту же секунду с грохотом распахнулась массивная дверь, и в помещение вихрем влетел взмыленный сержант:
– Вечер! Сколько тебя еще все ждать будут? А ну живо надевай парадную форму и дуй в Ленинскую комнату! Даю тебе ровно пять минут, время пошло!
Виктор на автопилоте, совершенно ничего не понимая и находясь в полном шоке, переоделся и бросился по коридору в сторону Красного уголка. Все его армейские сослуживцы уже сидели там, стройными рядами разместившись на жестких деревянных креслах. За длинным столом, покрытым кумачом, восседали полковник и ротный сержант. Заметив вошедшего, они повелительным жестом поманили его подойти ближе.
Полковник неторопливо поднялся со своего места, вышел из-за стола, строго и торжественно посмотрел на растерянного парня и обратился к притихшему залу:
– Товарищи бойцы! Сегодня мы официально празднуем, как вы привыкли выражаться, дембель рядового Виктора Вечера. Он честно отслужил в нашей части положенный по закону срок и, более того, добровольно согласился остаться еще на несколько месяцев на сверхсрочную службу. За всё время прохождения воинской службы у командования части не было к нему ни единого замечания — исключительно благодарности. От имени руководства я с гордостью вручаю тебе, Виктор, эту почетную грамоту. Кроме того, все твои заслуги будут должным образом отмечены в твоем личном деле. В добрый путь, сынок!
Все вокруг дружно захлопали, приветствуя его.
– Ну а теперь можешь спокойно собираться домой, – улыбнулся полковник. – К твоему военкомату тебя отвезет наш уазик, как только будешь полностью готов.
Виктор, разумеется, вежливо поблагодарил командование, и торжественное собрание объявили закрытым.
Когда они вернулись в казарму, сосед по койке — отличный, компанейский парень — с силой хлопнул его по плечу и с недоумением спросил:
– Да что с тобой такое творится, Витька? Ты сейчас выглядишь точь-в-точь как зомби или живой мертвец. Я, конечно, всё понимаю: дембель, долгожданная свобода... Но ты же радоваться должен, плясать от счастья!
– Послушай, – Виктор проигнорировал его веселье, уставившись в одну точку. – А моя будка... она на месте?
– По-моему, это у тебя мозги не на месте, – искренне удивился сослуживец. – А где же ей еще быть? Стоит, куда она денется.
– Слушай, а кого вместо меня поставят её охранять?
– Да вон того новенького паренька из свежего призыва.
Виктор решительно подошел к этому молодому солдату и отвел его в сторонку. Слово в слово пересказав ему всё то, что в своё время поведал ему предыдущий дембель, он бережно передал парню заветный ключик от маленького навесного замка.
– Спасибо, – удивленно моргнул тот. – Но ведь сейчас еще лето, тепло.
Виктор ничего не ответил. Он всё-таки вышел из казармы и быстрым шагом направился к своей будке. Она действительно стояла на прежнем месте, и на двери висел всё тот же маленький, знакомый замочек.
– Бред... – тихо произнес он вслух, чувствуя, как кружится голова. – Всё вокруг — какой-то сплошной бред. Главное сейчас — просто не сойти с ума.
Он вернулся в расположение казармы, принялся складывать свои личные вещи и вдруг, запустив руку в карман старой формы, замер от шока. Пальцы наткнулись на холодные, твердые грани. Это были те самые драгоценные камни, которые когда-то подарил ему вождь первобытного племени. Виктор крепко зажал их в кулаке. Сдав военное обмундирование, он получил обратно свою гражданскую одежду, бережно переложил загадочные камушки в карман брюк и понял, что сборы окончены.
Обнявшись на прощание со всеми сослуживцами и искренне пожелав пацанам скорого и легкого дембеля, Виктор вышел на крыльцо. На плацу его уже ждал заведенный армейский уазик. Парень сел не на переднее сиденье рядом с водителем, а устроился сзади, у самого окна. Машина тронулась, и вскоре родная воинская часть окончательно осталась позади, скрывшись за поворотом.
Виктор полностью ушел в себя, отрешившись от дорожного шума. Всю долгую дорогу его не покидали тяжелые, изнуряющие мысли. По сути, произошло именно то, что и должно было случиться по закону — его дембель. Но загвоздка заключалась в том, что его вернули в родное время почти на два года позже положенного срока, точь-в-точь в день официального окончания службы. При этом для всех окружающих он никуда не исчезал. Он якобы всё это время исправно нес боевое дежурство в части. Но кто же это был? Он сам или его призрачная тень?
Если это был действительно он, то вся его первобытная эпопея, включая бои, ранения и тяжелые скитания, оказывалась чистейшим сном, игрой воспаленного воображения, фантазией или выдумкой. Но разве человеческий сон способен длиться годами, сохраняя каждую мельчайшую деталь?
Если же его тогда действительно перенесло сквозь ткань времени, то всё происходило наяву. И это означало самое страшное: прямо сейчас на далеком, затерянном в веках песчаном пляже остались беременная Тина и маленькая Тинка. Они обнимали пустоту, совершенно не понимая, куда в долю секунды исчез их любимый муж и отец. И они никогда, ни при каких обстоятельствах не смогут этого понять. Виктор с ужасом пытался представить, что сейчас творится в душе у Тины. Она ведь так панически боялась потерять его снова — и вот потеряла, но на этот раз уже навсегда.
И последнее, самое страшное: Виктор уже настолько свыкся со своей новой ролью, что попросту не представлял дальнейшую жизнь без своих девочек.
Он не знал, по каким законам работает эта таинственная машина времени. Может быть, в момент скачка человек действительно оказывается в двух параллельных мирах одновременно? Если так, то ситуация становилась хоть немного яснее.
В любом случае, возвращаться в родной дом ему сейчас не хотелось абсолютно. Его родители были известными учеными-археологами и проводили в городе от силы один месяц в году, постоянно пропадая в далеких экспедициях. Виктор был заранее уверен, что квартира сейчас пуста, и отчетливо представил свое гнетущее одиночество в этих четырех холодных стенах. Можно было, конечно, поехать на загородную дачу покойного дедушки. Она была большой, уютной и ухоженной — внук всегда старался содержать её в таком же идеальном порядке, как было при жизни деда. Но и там его встретили бы лишь пустота и давящая тишина. Из старых друзей он тоже никого видеть не желал. Перед его глазами неотступно стояли лица жены и дочки, и только они одни были ему сейчас по-настоящему нужны.
У него даже мелькнула безумная, отчаянная мысль попросить водителя развернуть машину и отвезти его обратно в расположение части. Там он упал бы в ноги полковнику и умолял вернуть его назад, в прошлое... Но Виктор вовремя одернул себя, понимая, что всё это — чушь собачья и бред сумасшедшего.
И всё же он отказывался верить, у него просто не укладывалось в голове, что их общая история окончена окончательно и бесповоротно, и они больше никогда в жизни не увидятся ни с Тиной, ни с маленькой Тинкой. Их образы буквально преследовали его. На глаза мужчины снова навернулись горячие слезы, но, к счастью, он ехал на заднем сиденье, и сидевший за рулем солдат ничего не заметил.
Дорога казалась бесконечной, но, наконец, армейский уазик въехал в городские кварталы и притормозил у здания военкомата. Виктору повезло — учреждение еще работало. Он быстро оформил все необходимые дембельские документы, получил на руки справки и уже на самом выходе из здания услышал голос дежурного офицера:
– Эй, Вечер! Тебя тут к телефону сержант из твоей части просит. Срочно.
Виктор удивленно взял трубку и услышал в динамике знакомый голос:
– Виктор, привет. Ты ничего не забыл в расположении, когда уезжал?
Мужчина напряг память, но так и не смог вспомнить ничего важного.
– Да вроде бы всё забрал...
– Короче, буквально через час после твоего отъезда мы выслали следом второй уазик. Там едет то, что ты оставил. Обязательно дождись машину у военкомата, понял?
Прежний водитель, как назло, уже успел уехать, и Виктор остался совсем один. Он бессильно опустился на бетонные ступеньки крыльца и сидел с низко поникшей головой.
«Может, какая-то гражданская рубашка или старые туфли? — уныло перебирал он варианты в уме. — Разве упомнишь всё, что сдавал при поступлении».
Он сидел на холодном граните и мучительно думал, куда ему теперь идти, но ноги никуда не несли. Хотелось просто лечь прямо здесь, на ступеньках, закрыть глаза и уснуть мертвым сном. Ну почему эта жизнь так чертовски несправедлива? Да что он, в самом деле, другую девчонку себе в городе не найдет? Конечно, найдет, и, возможно, даже покрасивее. И новые дети у него обязательно будут, и со временем сотрется из памяти всё, что произошло на том далеком острове... Может, в глубине души это и было разумной правдой, но у Виктора уже была настоящая, законная семья, и строить какую-то другую жизнь с чистого листа он просто не желал. Тем более он был абсолютно уверен, что в современном циничном мире никогда не встретит женщину настолько преданную, любящую и бесстрашную, какой была его первобытная Тина.
Что же ему оставалось делать? Виктор сидел, погруженный в свои невеселые мысли, как вдруг услышал знакомый рокот мотора и увидел подъезжающий к крыльцу уазик. Из машины резво выпрыгнул знакомый водитель, взбежал по ступенькам и уселся рядом.
– Ну, ты и перец, Виктор! – восхищенно покачал он головой, подталкивая его плечом. – Объясни мне одну вещь. Наша воинская часть стоит в глухом лесу, очень далеко от любых населенных пунктов и поселков. Так ведь?
– Конечно, так, – безучастно ответил Виктор, не понимая, к чему ведет товарищ.
– Так вот. Сегодня, как только твой уазик скрылся за воротами, часовой натыкается прямо возле твоей караульной будки на красивую молодую девушку. А она держит на руках прелестную маленькую дочурку. И обе, понимаешь, практически голые, в каких-то обрывках шкур.
Шофер замолчал и внимательно посмотрел на Виктора, ожидая его реакции. У того внутри всё замерло, а сердце бешено заколотилось в груди.
– Ну... и что было дальше? – едва выдавил он из себя, боясь поверить в догадку.
– Ну что, забрали мы их, конечно, в расположение, – продолжил водитель. – Приодели во что было, накормили. Потом начали расспрашивать, откуда они такие взялись. Девчонка говорит: из Кора. Честно сказать, я всю округу знаю, но понятия не имею, где у нас тут поблизости есть деревня с таким странным названием. Изъясняется по-нашему, но с каким-то диким акцентом. Мы ей: что вы здесь делаете и как вообще на охраняемую территорию попали? А она нам твердит одно и то же: «Виктор из племени Вечер». И так без конца, как заведенная.
– Ну?! – Виктор уже едва сдерживал дрожь во всем теле.
– Что ну. Не знаю, где ты умудрялся шастать во время караулов и как успел такую красу найти, да еще и ребенка сообразить. Но Виктор Вечер у нас в части один-единственный. Вот полковник и распорядился: вези, мол, беглянок к законному мужу, еще голых женщин и чужих детей нам на балансе части не хватало.
Виктор оцепенел. Всё, что рассказывал шофер, походило на безумную сказку или чью-то жестокую армейскую шутку. Но в ту же секунду его осенила потрясающая научно-фантастическая мысль. Когда он в самый первый раз провалился в прошлое, временной портал перенес не его одного — переместился весь его наблюдательный пост, тяжелая будка и всё, что находилось внутри неё на тот момент. Перемещался целостный, замкнутый объект. А сегодня, когда таинственные часы истории решили вернуть его обратно в современность, он не был один. В тот роковой миг на пляже они втроем крепко обнялись, слившись в единое целое. Получалось, что машина времени посчитала их одним объектом и вернула в двадцатый век всех вместе!
Виктор сорвался со ступени, в два прыжка преодолел расстояние до машины и с силой рванул на себя заднюю дверь.
Там, на широком сиденье уазика, действительно сидели его девочки. Перепуганные, они крепко прижимались друг к другу, а маленькая Тинка уже мирно спала на коленях у матери. Виктор не верил собственным глазам. Он судорожно коснулся ладонью лица Тины, проверяя, не осязаемый ли это призрак, а затем просто запрыгнул в салон и крепко, до слез сжал их обеих в своих объятиях.
– Виктор... Где мы? – наконец тихо спросила Тина, испуганно озираясь на серые городские здания сквозь автомобильное стекло.
– В моем родном племени, любимая, – ласково ответил он, целуя её в висок. – Тебе очень страшно?
– Было безумно страшно, – искренне призналась она, прижимаясь к его плечу. – Но теперь я увидела тебя, и весь страх исчез.
– Ты хотела бы вернуться обратно, на наш остров?
– Только если вместе с тобой, – твердо ответила женщина.
– Боюсь, туда я вернуться уже никак не смогу, – с грустной улыбкой вздохнул Виктор.
– Разве это важно? Когда Виктор и Тина вместе и навсегда — мне ничего не страшно. Я всегда буду с тобой, где бы мы ни оказались. Здесь или там — теперь нет абсолютно никакой разницы.
К открытой дверце подошел водитель, с улыбкой наблюдая за трогательной сценой воссоединения, и предложил:
– Ну что, дембель, давай подвезу вас до дома, чего парню на вокзале куковать.
– Слушай, друг, а в деревню Сорево сможешь нас забросить? – Виктор с надеждой посмотрел на шофера. – С меня причитается хорошая бутылка водки. Там у меня огромная дедовская дача, места всем хватит.
– Да без проблем, поехали! – весело согласился тот и с грохотом захлопнул водительскую дверь.
Уазик плавно тронулся с места и покатил по городским улицам, увозя необычную семью навстречу их новой, неизведанной жизни. Тина уложила спящую дочку поудобнее, повернулась к мужу и совершенно спокойно, с безграничным доверием в голосе спросила:
– Виктор, а что же будет с нами дальше?
Мужчина крепко обнял её за плечи, посмотрел в окно на мелькающие огни большого города и уверенно ответил:
– Жизнь покажет, родная. Жизнь покажет.
Унесенное прошлым
© Copyright: Игорь Ассман, 2020
Свидетельство о публикации №220080500155
Свидетельство о публикации №220080500155
Рецензии
Привет, Игорь!
Несомненно, это произведение удалось, и даже получился не роман, а унесённая в позапрошлое "одиссея", или "синдбад-мореход/морпех". Молодец!
Было видно, как сначала главному герою было трудно освоиться в новой ситуации и даже чётко описать словами, куда он попал и как выглядит местность вокруг. Всё было как в "тумане".
Но потом герой освоился и события полились рекой, как по маслу.))
Смена событий, обстоятельств и декораций и различных типажей живых существ, конечно, приковывают внимание читателя.
Мне понадобился почти весь вчерашний световой день, с небольшими перерывами, и сегодняшние полдня, чтобы всё прочитать, внимательно и с удовольствием. Но я и не пожалел, спасибо тебе!
Практически всё вышеописанное – чистая правда, только немножко не верится, что "птеродактили", после подрыва их гнездового лежбища двумя гранатами, опять сели на него спустя непродолжительное время (не забываем, что они, к тому же, очень "хитрые" и "коварные", то есть, многоопытные). Скорее всего, они бы очень долго кружили над ним, и, возможно, села бы только часть из них, но не все оставшиеся в живых.
И, конечно же, навыки обращения с оружием Виктора и, в частности, со снайперской винтовкой, поражают – ведь всё это было выполнено впервые и сразу очень точно.
Крепко жму руку, получил удовольствие от произведения даже большее, чем если бы это был художественный (или документальный)) фильм, в котором не всё бы смогло полноценно отразиться))
Благодарю, Игорь, за произведение, и новых успехов!
Евгений Профет 09.10.2020 13:18 • Заявить о нарушении
Несомненно, это произведение удалось, и даже получился не роман, а унесённая в позапрошлое "одиссея", или "синдбад-мореход/морпех". Молодец!
Было видно, как сначала главному герою было трудно освоиться в новой ситуации и даже чётко описать словами, куда он попал и как выглядит местность вокруг. Всё было как в "тумане".
Но потом герой освоился и события полились рекой, как по маслу.))
Смена событий, обстоятельств и декораций и различных типажей живых существ, конечно, приковывают внимание читателя.
Мне понадобился почти весь вчерашний световой день, с небольшими перерывами, и сегодняшние полдня, чтобы всё прочитать, внимательно и с удовольствием. Но я и не пожалел, спасибо тебе!
Практически всё вышеописанное – чистая правда, только немножко не верится, что "птеродактили", после подрыва их гнездового лежбища двумя гранатами, опять сели на него спустя непродолжительное время (не забываем, что они, к тому же, очень "хитрые" и "коварные", то есть, многоопытные). Скорее всего, они бы очень долго кружили над ним, и, возможно, села бы только часть из них, но не все оставшиеся в живых.
И, конечно же, навыки обращения с оружием Виктора и, в частности, со снайперской винтовкой, поражают – ведь всё это было выполнено впервые и сразу очень точно.
Крепко жму руку, получил удовольствие от произведения даже большее, чем если бы это был художественный (или документальный)) фильм, в котором не всё бы смогло полноценно отразиться))
Благодарю, Игорь, за произведение, и новых успехов!
Евгений Профет 09.10.2020 13:18 • Заявить о нарушении
Привет Женя! Ну, ты герой! Осилил целый роман... на Прозе никто не читает романы и даже повести, в основном миниатюры и рассказы. Очень тебе благодарен, что посвятил столько времени чтению, и несказанно рад что понравилось. Вообще-то с этого романа я и начал писать, это - мое первое произведение. Рад, что ты не пожалел, а за хорошие слова тебе особое спасибо.
Крепко жму твою руку и еще раз благодарю за все. Успехов тебе во всем!
Игорь Ассман 09.10.2020 16:02 Заявить о нарушении
Крепко жму твою руку и еще раз благодарю за все. Успехов тебе во всем!
Игорь Ассман 09.10.2020 16:02 Заявить о нарушении