Почти не смыкая глаз. Ч. 2

Дед Михей был не единственным человеком в деревне, кто не спал в этот час. На поляне за его огородом подходило к концу свидание местного щёголя Толика и его избранницы Зои. Ухажёр почти проводил подругу до дома, уже готовился к прощальному поцелую, как вдруг из кустов вынырнул Серёга.
Толик вздрогнул и направил луч фонаря на незваного гостя.
– Ничего себе! Да это же Гришка! – вырвалось у него. – Эй, приятель, ты что здесь делаешь?
В тусклом свете фонаря ухажёр принял Сергея за Григория, прежнего возлюбленного Зои.  Причиной ошибки стало не сходство фигур, а спортивный костюм «Адидас» с лампасами – в деревне такой носил только Гришка.
Зоя тоже приняла Сергея за своего бывшего. Она шагнула к нему, кокетливо склонив голову.
– Что, Гришенька, не здороваешься? Не узнал в темноте? – спросила  игриво.
Серёга что-то невнятно промычал, отворачивая лицо и пытаясь отстраниться от девушки. Но Зоя успела провести рукой по его волосам.
– Ого! Да ты подстригся! А ведь в обед ещё ходил лохматым. Какой молодец!
Увидев, как девушка нежно воркует с бывшим возлюбленным, да ещё и гладит его по голове, Толик пришёл в неописуемую ярость. Схватив кол из плетня, он подскочил к сопернику и, не говоря ни слова, обрушил на него град ударов.
– Ах! Ох! – эхом разносилось по округе. Серёга прикрывал голову руками, но кол всё равно находил цель.
Зоя отпрянула в сторону и, злорадно улыбаясь, прошептала:
– Это тебе за моё разбитое сердце!
Сергей отчаянно пытался уклоняться, но всё равно пропускал болезненные удары. Кроссовки слетели с плеча и повисли на руке.
– Последний раз предупреждаю, – взревел ухажёр, задыхаясь от злости,  – не смей к ней приближаться!
Размахнувшись, он что есть мочи, огрел Серёгу колом. Тот мешком свалился на землю. Зоя пронзительно завизжала.
Из дома, с берданкой наперевес, выскочил дед Михей и пальнул в воздух из обоих стволов.
– А ну, снимай одежду зараза! – прокричал он осипшим голосом, размахивая оружием. – Кому говорю!
У Зои от изумления отвисла челюсть – она была уверена, что эти слова адресованы ей.
«Похоже, дед совсем спятил! Неужели этот старый маразматик хочет, чтобы я разделась перед его Гришкой? Решил нас так помирить? Ну уж нет!»
Зная взбалмошный характер Михея, Зоя благоразумно решила укрыться за деревом.
 «А то ведь может и вправду пальнуть».
Услышав выстрелы совсем рядом, ухажёр инстинктивно пригнулся, прикрыв голову руками.
– Ну, держи тварь! – прорычал сквозь стиснутые зубы Сергей. Рванулся к обидчику и ударил наотмашь. Кулак со свистом рассёк воздух, угодив ухажёру под скулу – челюсть щёлкнула, голова дёрнулась. Толик рухнул на склон оврага и кубарем покатился вниз, сминая заросли крапивы и репейника на пути.
– Убивают! – истошно завопила девица, схватившись за голову и бросаясь следом за кавалером.
Дед Михей, вытаращив безумные глаза, прохрипел:
– Ну, проклятые, держите!
Он зарядил патрон и, вскинув винтовку, сгоряча пальнул в направлении голосов. Громкий звук выстрела тут же смешался с дружным лаем собак, доносившимся совсем близко. Пуля просвистела рядом с головой Сергея, вдребезги разнеся горшок, надетый на кол. Глиняные осколки разлетелись в разные стороны, поцарапав Сергею шею. Он, зажмурившись, бросился на землю, и вжался щекой в траву.
«Ни хрена себе! Да тут за спортивный костюм запросто могут завалить!» – пронеслось у него в голове.
Нащупав одну кроссовку, он по-пластунски, резко двигая руками и ногами, пополз вдоль оврага. Вторая волочилась следом по земле, пока не зацепилась за куст. Сергей дёрнул за шнурок раз, затем другой – на третий вырвал обувку, но её на лету схватила большая лохматая собака, прибежавшая на звук выстрелов.
С рычанием, мотая мордой, пёс яростно тянул кроссовок на себя. Серёга не отпускал.
– Отдай башмак, сволочь! – прохрипел он, чувствуя, как собака волочет его по траве.
Кобель и не думал сдаваться, наоборот, рванул ещё сильнее. Сергей ловко перекатился на спину и упёрся ногами в землю.
В тот же миг в его ступню с хрустом вонзился длинный шип.
– А-а-а-а!! – дико взревел Сергей, зажмурившись от боли. Рёв эхом прокатился по округе.
Собака, тянувшая кроссовок, рванула прочь, ломая ветки на своем пути. Лаявший во дворе кобель забился в конуру.
Разбуженная стрельбой бабка, в одной ночной рубашке выскочила на крыльцо.
– Свят, свят, свят, – зачастила она, крестясь. – Михей, что это было?
– Сам не пойму, – дед с озадаченным видом всматривался в темноту. – Зверь какой-то лютует, видать, подранил я его. Шла бы ты, старуха, лучше в хату.
На поляне, держась за больную ногу, сидел Сергей. Он никак не решался вытащить торчащую из ступни колючку. Наконец, глубоко вдохнув и стиснув зубы, вырвал острый шип. Хлынула кровь, но сразу стало легче.
«Слава Богу, не обломился», – обрадовался Сергей.
Пошарив в темноте по траве, он сорвал лист, похожий на подорожник, смочил его слюной и приложил к ране.
«Может, это и не подорожник вовсе... Да хоть бы и лопух, неважно. Главное, не крапива».
Кроссовки обнаружились метрах в двадцати от места схватки, их выдали светоотражающие элементы, мерцавшие в темноте. Похоже, собака какое-то время бежала, утащив обувь с собой. Сергей попытался развязать шнурки, но узлы оказались намертво затянуты. Пришлось помогать зубами.
 – Что ж мне сегодня так не везет? – ворчал он, выплёвывая нитки. –  Чёртов пёс, затянул узел… Я  полночи босиком бегаю, можно сказать под пулями. Ноги замёрзли и распухли, а эта паршивая собака решила отнять у меня трофей.
К его большому огорчению, обувь оказалась на размер, а то и на два, меньше.
– Ну и урод же этот Гришка! Чёртов маломер! – проворчал Сергей, с трудом пытаясь втиснуть пораненную ногу в тесную обувь. – Неудивительно, что девка его бросила.
Из дома неподалёку донёсся хриплый голос:
– Дед Михей! Чего палишь?
– Так, ворюги шастают, Степан. Прямо на глазах одежду спёрли. Сейчас кобеля отвяжу и пойду по следу.
– Погоди, я с тобой. Только ружьё возьму.
Серёга понял: надо скорее уносить ноги.
 – Это называется «нашёл на свою жопу приключение», – ворчал он, торопливо завязывая дрожащими руками шнурки. – Хотел же просто одежду попросить в первой попавшейся избе, так нет, потянуло меня за спортивным костюмом. Чтоб он сгорел! Теперь после этой стрельбы мне в деревне никто дверь не откроет.
Он выбрался на тропинку и, прихрамывая, потрусил в сторону видневшегося вдали леса, надеясь выйти к автотрассе.
В овраге громко застонал поверженный Серёгой ухажер. Толик лежал на спине, раскинув руки, и смотрел мутными глазами в тёмное небо. Зоя бережно положила его голову себе на колени и попыталась привести в чувство лёгкими пощёчинами.
– Кто это? – наконец пробормотал он, приходя в себя и ощупывая подругу. – Зоя, это ты? Где я? Что со мной?
– Лежи спокойно. Кажется, у тебя сотрясение.
– Сотрясение? Почему?
– Ты что, ничего не помнишь?
– Нет. А что случилось? Голова трещит, будто по ней кувалдой прошлись.
– Да так и было. Тебя Гришка, мой бывший, дрыном звезданул. Со всей дури, я аж зажмурилась.               
– Вот гад! Откуда он взялся?
– Не знаю. Выскочил из кустов, как чёрт из табакерки, заорал: «Получай, урод!» и как шарахнет тебя колом по голове. Прямо со всего маху. Хорошо, что меня не догнал, а то бы точно убил. Он с дедом Михеем вон в той хате живёт, – Зоя указала на соседний дом. – Думаю, поджидал нас.
– Вот сволочь. Ну, я ему вечером устрою! Горькими слезами умоется! Кровью харкать будет!
Зоя злорадно улыбнулась, поглаживая Толика по голове.
«Ты меня, Гришенька, ещё долго будешь помнить!» – подумала она, а вслух сказала: – Знаешь, Толя, он какой-то злобный стал. Ума не приложу, как я вообще могла с ним встречаться? Настоящий дикарь. Ты полежи пока, отдохни, а потом я тебя провожу до дома.

                ***

Михаил, следуя в сопровождении патруля вдоль бетонного забора, подошёл к дверям военной комендатуры. Здание, в царские времена служившее полицейским управлением, сменило немало владельцев, но сохранило свой мрачный, неприглядный вид – облупившиеся стены из красного кирпича и окна с решётками. Лишь свежая вывеска у входа указывала на его нынешнее назначение.
Лейтенант, заведя Михаила внутрь, бодро отрапортовал помощнику дежурного:
– Товарищ капитан, задержали нарушителя! Представляете, воровал одежду, мерзавец!
– Да что вы выдумываете! – возмутился Михаил. – Какую одежду? Я ничего не воровал!
– Не повышайте голос, разберёмся, – пообещал капитан, с пластырем на щеке, и скомандовал патрульным: – Проводите его к майору Морозову.
При этом капитан пристально поглядел вслед Михаилу, мучительно пытаясь вспомнить, где мог его видеть.
Задержанного провели в конец узкого, длинного коридора, к кабинету дежурного по комендатуре. Лейтенант постучал в массивную металлическую дверь и, не дожидаясь ответа, распахнул её.
За столом, откинувшись на спинку стула, сидел невысокий, коренастый майор. Его резко выступающая челюсть придавала лицу суровое выражение. Руки были засунуты в карманы брюк, фуражка надвинута на глаза, а в уголке рта дымилась сигарета. Казалось, он спит.
– Принимайте нарушителя, товарищ майор, – доложил лейтенант, подталкивая Михаила в кабинет.
Возникла короткая, напряженная пауза.
– Поясни, – потребовал дежурный, не меняя позы и не вынимая изо рта сигареты. Голос его звучал глухо, но твёрдо.
– А что тут, собственно, пояснять? – Лейтенант усадил Михаила на стул. – Пусть расскажет сам: зачем ему понадобилось перелезать через забор военного городка в третьем часу ночи? И как получилось, что в его бауле оказалась чужая одежда. И кто эти женщины, которые её туда положили? И, наконец, почему вместо формы старшего лейтенанта там обнаружилось… вот это.
Лейтенант достал из мешка китель, встряхнул его и протянул майору, держа на вытянутых руках.
Подняв козырёк фуражки пальцем, тот потянулся вперёд, начиная внимательно  рассматривать форму.
«И что мне теперь делать? – лихорадочно соображал Михаил. Что говорить? Главное – не подставить Серёгу. Да и Надежду выдавать нельзя, иначе и мне достанется. Ведь одному Богу известно, где служит капитан Цыганков. Вдруг он здесь, в этой самой комендатуре? А если он такой же ревнивец, как Надин сосед, то впору ожидать чего угодно».
Михаил вздохнул и с опаской посмотрел на кобуру, свисающую с пояса дежурного: «Ох, и влип же я…»
Майор перекатил сигарету губами из одного угла рта в другой, протянул руку, пощупал полу мундира… и тут окурок выпал у него изо рта.
Этот китель был как две капли воды похож на форму его закадычного друга, Николая. Два дня назад они выпивали в ресторане, и майор неловко пролил кетчуп на одежду приятеля. Это причудливое пятно врезалось ему в память. Он ведь сам посыпал его солью и клялся, что отстирается. Не отрывая взгляда от кителя, майор медленно, чеканя каждое слово, произнёс:
– Ты, где это взял? Отвечай быстро и чётко!
Михаил почувствовал в голосе офицера угрозу, и невольно заерзал на стуле:
– Я уже говорил, это Маринка положила.
Майор со скрипом отодвинул стул и поднялся из-за стола.
– Какая, к чёрту, Маринка! Может, Надька?
– Нет, точно Маринка. Я помню.
Дежурный стиснул зубы, обошёл стол и склонился над Михаилом.
– Послушай! Как там тебя?
– Михаил.
– Так вот, Миша. Мы здесь не для того, чтобы штаны протирать. Уж поверь мне, таких как ты, я раскалываю на раз-два. Поэтому начнём спокойно и по порядку. – Офицер вернулся к столу, взял листок, ручку и приготовился составлять протокол. – Итак: фамилия, имя, отчество?
Михаил тяжело выдохнул:
 – Марабян Михаил Сиробович.
– Какой ещё Сиропович? Слушай Миша, ты только вошёл, а уже нарываешься. Хочешь сказать, что твоего отца Сиропом звали?
– Да!
– Что «да»?
– Звали Сироб. С буквой «б» на конце. Это армянское имя.
Майор несколько секунд внимательно смотрел на задержанного. Потом налил из графина полный стакан воды и целиком выпил, не отрывая от парня взгляда.
– Ну и придумают имена... Ладно, пусть будет Сиробович. – Он дописал в протоколе отчество. – Как ты попал на территорию городка?
– Нас бабы через дыру в заборе провели.
Майор уставился на Михаила тяжёлым взглядом.
– Что за «бабы», назови фамилии.
– Зачем мне знать их фамилии? Мы познакомились вечером в кафе. Обычное дело, посидели, разговорились.
– Хорошо, допустим. Имена-то их, помнишь?
– Конечно. Одну Маринкой звали, а другую... – Михаил на секунду задумался: – Гертрудой.
Майор ударил рукой по столу. Ручка подскочила и упала на пол.
– Какая Гертруда? – офицер с трудом сдерживал нарастающее раздражение. – Откуда у нас в военном городке могут быть немцы?
– Да мне почём знать? Она так представилась. Может, она проститутка, а это её погоняло. Мне что у неё паспорт надо было спрашивать?
– А почему бы нет? На территории режимного объекта следовало бы поинтересоваться, – жёстко ответил майор, сверля Михаила взглядом.
– Эти женщины ни у меня, ни у моего приятеля никаких подозрений не вызвали. Тем более, что они сами нас в городок привели.
– Понятно. – Майор помолчал, обдумывая услышанное. – Ну и кем в итоге эта Гертруда оказалась? Проституткой?
– А я почём знаю – она Серёге досталась. Я своей Маринкой занят был.
Майор достал из пачки очередную сигарету, чиркнул зажигалкой и глубоко затянулся. Несколько мгновений он молча смотрел в окно, за которым уже начинал брезжить рассвет. Выпустив дым, он сделал еще пару затяжек и, успокоившись, затушил окурок в пепельнице.
– Ладно, поехали дальше, – сказал он, переводя разговор в деловое русло. – Назови номер дома и квартиры, в которой ты был.
– Да не знаю я.
– Что значит «не знаешь»? – в голосе майора снова появились жёсткие нотки. – Ты не торопись с ответом. Как можно не помнить, где ты находился всего полчаса назад?
– Темно было, я не разглядел. Да и зачем мне какие-то цифры запоминать? Я не на экскурсии был.
– Хорошо, тогда по-другому. Сможешь показать дом и квартиру?
– Думаю, да.
– Уже лучше. Пошли дальше... Как фамилия твоего друга?
Увидев, как офицер поднял ручку с пола и приготовился записывать, Михаил спокойно произнёс:
– Уроняйло.
Майор замер. Ручка застыла в сантиметре от бумаги.
– Повтори.
– Уроняйло Сергей Казимирович. А что такое?
Майор медленно положил ручку на стол. Пальцы его заметно побелели от напряжения.
– У меня сейчас терпение иссякнет. – Голос его звучал глухо, но от этого становилось только страшнее. – Слушай, Михаил. Не надо из меня дурака делать. Либо ты сейчас же мне всё расскажешь, как на духу, либо я…
В камеру заглянул капитан с пластырем на щеке:
– Товарищ майор, прошу прощения, но это срочно!
Дежурный по комендатуре, а следом и лейтенант вышли в коридор.
– Что стряслось, капитан?
– По моим сведениям, в город прибыли проверяющие из Москвы и остановились в гостинице «Чайка».
– И что с того?
– Я был там вчера вечером и видел его, – капитан кивнул в сторону двери. – Он выходил из фойе с неким военным. Полагаю, это один из проверяющих. Будьте с ним осторожны.
– Добро, – протянул Майор. – Благодарю за информацию.
Капитан козырнул и ушёл по коридору на свой пост.
– Ох, – вздохнул лейтенант, – этот тип мне всё больше не нравится. Документов у него нет, форму почему-то в бауле носит. И уж совсем непонятно, для чего он ночью по забору лазил, что он там искал?  Всё это весьма странно, если не сказать подозрительно. Вам так не кажется? 
– Да, что-то здесь не чисто, – задумчиво ответил майор, потирая переносицу. – Может и вправду это один из них?
– Не уверен. Не похож он на проверяющего.
– Уверен ты, или нет – это дело не меняет. – Майор понизил голос, хотя дверь была прикрыта. –  Я ведь тоже узнал по своим каналам, что приехали к нам вчера из Москвы важные гости: матёрый полковник, а с ним молодой помощник. Так вот, этот полковник большой любитель  устраивать провокации. После его проверок многие офицеры лишились своих должностей. И мне почему-то кажется, что наш арестант играет в его делах отнюдь не последнюю роль. Интересно, что они на этот раз задумали? Проверить несение патрульной службы?
– Слишком мелко... – лейтенант покачал головой. – Хотя, кто знает, что у этих москвичей на уме.
Майор приоткрыл дверь и внимательно посмотрел на Михаила:
– Слушай, вот что… С этим инкогнито пока выдержим паузу: вытрясти из него душу я всегда успею. К тому же, его китель нужно показать моему приятелю, а он до утра на дежурстве. Так что сейчас иди и определи этого Сиробовича в камеру «люкс», а потом отправляйся в военный городок. Возьми с собой двоих патрульных, осмотрите местность возле забора. Нужно выяснить, что наш инкогнито там делал. Может, чего спрятал?
– Но как я помещу его в камеру «люкс», если там находится ваш знакомый – майор Скакодуб. К тому же он… того.
– Что значит «того»?
– Так вы же сами велели ему водки принести, чтобы не буянил. Вот он к ночи и напился в хлам. Лежит пластом, не двигается.
– Ты что, не понял меня? – Майор повысил голос, но тут же спохватился и снова перешёл на шёпот, покосившись на дверь. – Вышвырни его оттуда к чертям! Немедленно!
– Куда же я его вышвырну? – лейтенант удивлённо вскинул брови, на лице его отразилась полная растерянность. – Он же нетранспортабелен. Да и свободных мест у нас нет. Все камеры заняты.
– Мне плевать, куда ты его денешь! Тут серьёзная игра пошла: или мы их, или они нас. Понял? Действуй!
– Есть! – выкрикнул лейтенант и, развернувшись на каблуках, быстро направился к стоящим в конце коридора солдатам. Он не совсем понимал, а точнее, совсем не понимал: кто такие «они», за что «они их» и насколько серьёзно всё это. Одно он уяснил твёрдо: майор Морозов шутить не любит, и приказ надо выполнять любой ценой.
Отдав краткое распоряжение солдатам, он отправил их к одной из камер. Сам же вернулся в кабинет майора, аккуратно сложил китель в баул и протянул его Михаилу:
– Ваши вещи в целости и сохранности. Теперь прошу за мной.
Михаил закинул вещмешок на плечо и последовал за лейтенантом по длинному коридору.
Тем временем солдаты перетащили пьяного майора из «люкса» в соседнюю камеру. Толстяк даже не пытался открыть глаза, лишь недовольно мычал. Бойцы уложили его на кровать к капитану медицинской службы, спавшему богатырским сном. Худощавый и волосатый, как йети, военврач всхрапнул и нежно обнял новоприбывшего арестанта, уткнувшись лицом в его жирную шею.
– Правильно мы сделали, что толстяка к доктору положили, – прошептал солдат, похожий на якута. – Ишь, как милуются, словно голубки.
Боец замер у изголовья кровати, с умилением глядя на спящих военных.
– Хорош пялиться! – шикнул другой солдат, укрывая сокамерников простыней. – Пошли отсюда.
– Ты что, сдурел? – якут потянул простынь, обнажая лица спящих. – Они же не мёртвые!
В освободившуюся камеру лейтенант завёл Михаила.
– Располагайтесь. До выяснения обстоятельств вам придётся некоторое время провести здесь, – сказал военный и с лязгом закрыл за собой массивную железную дверь.
Михаил, бросив вещмешок на пол, огляделся.
Возле окна стояла уже аккуратно застеленная койка, рядом – стол с телевизором. У противоположной стены – холодильник, табурет, а ближе к двери – умывальник. Для офицерской камеры на гауптвахте это было роскошно.
Михаил прикурил сигарету и принялся шагать из угла в угол, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации. Но мысли путались и ничего толкового в голову не приходило.
Он остановился перед холодильником, распахнул дверцу и невольно присвистнул. Внутри, на нижней полке, стояли: початая бутылка водки, стакан и открытая банка маринованных огурцов. Михаил достал поллитровку, отвинтил крышку и придирчиво принюхался. «Неплохо устроились арестанты на этой гауптвахте», – приятно удивился он. Наполнив полстакана, выудил из банки огурец, резко выдохнул и залпом осушил. Тут же с хрустом закусил огурцом. «Теперь можно спокойно и не торопясь всё обдумать», – решил Михаил, опускаясь на кровать. Но уже через минуту усталость и изрядная доза спиртного взяли своё – в камере раздался ровный, тяжёлый храп.

                ***

Просёлочная дорога вывела Сергея к лесному озеру. Минут пять он шагал вдоль поросшего камышом берега вглубь леса, пока не открылся удобный подход к воде. Уже рассвело и сквозь лёгкий туман, на водной поверхности виднелись с десяток неподвижных поплавков. Метрах в тридцати от берега под кронами деревьев стояла «Нива». Её двигатель тихо урчал на холостых. Похоже, продрогший за ночь рыбак периодически заводил машину, чтобы согреться, да так и задремал, откинув голову на подголовник. Остальные его приятели ночевали в потёртой палатке почти у самой воды.
Увидев, перед входом три пары обуви, Сергей решил сменить тесные кроссовки на что-нибудь более просторное. Схватил первый попавшийся ботинок, но едва взглянув, тут же отшвырнул его в сторону – он оказался слишком маленьким. Тот упал в озеро, зачерпнул немного воды и медленно поплыл от берега.
 Сергей поднял сапог, примерил – тоже мал. Выругавшись сквозь зубы, он метнул его далеко в водоём. Сапог несколько раз перевернулся в воздухе и с громким шлепком погрузился в тину.
Остались кроссовки. Они оказались того же бренда, что и его собственные, только куда грязнее, но самое главное – они были на пару размеров больше!
Сергей присел на покосившийся пенёк. С облегчением стянув тесную обувь и размяв затёкшие пальцы, он с удовольствием обулся в новые кроссовки.
– Дай бог тебе здоровья и богатого улова, – пожелал он хозяину обуви. А заметив несколько пустых водочных бутылок, добавил с улыбкой: – И легкого похмелья.
В десяти метрах от палатки виднелся складной столик, заваленный продуктами. Чуть поодаль, над догорающим костром томилась в котелке уха. Сергей зачерпнул половник до краёв, схватил со стола кусок колбасы и с аппетитом набросился за еду.
Взгляд его невольно скользнул к картонному ящику с водкой. Там оставалось не больше десятка бутылок. Сергей усмехнулся, качая головой.
– Рыбаки хреновы! – проворчал он. – Вы что сюда приехали, рыбу ловить или водку глушить?!
Однако, опустив взгляд на свои кроссовки, Сергей смягчился:
– Тебя, дружище, это никак не касается. Пей, сколько влезет.
Подкрепившись, он открыл бутылку минералки и, не отрываясь, осушил её, после чего громко рыгнул. Опасливо покосился на палатку – оттуда по-прежнему доносился ровный храп.
– Спасибо, парни, всё было очень вкусно, – пробормотал он, вытирая губы рукавом и осторожно ставя пустой половник на место.
Достав из пачки, лежащей на столе, сигарету, Сергей прикурил от тлеющей головешки, присел на раскладной стул и вытянул ноги. Уже через минуту он клевал носом.
Прыжок лягушки в озеро заставил его вздрогнуть и открыть глаза. На ближайшем удилище рыба играла с наживкой. Поплавок еле заметно притапливался, затем всплывал, чуть двигался в сторону и тут же замирал.
Сергей выплюнул сигарету, бросив презрительный взгляд на палатку.
– Бездарные рыбаки, – проворчал он. – Напились как свиньи и дрыхнут, а тут рыба клюёт, да ещё какая! По поклёвке же видно.
Неподалеку послышался собачий лай, и вскоре на лесной дороге показались дед Михей с соседом.
Сергей бросился к столу, схватил пачку сигарет, но застыл на месте: ближайший поплавок исчез под водой. Не задумываясь, он резко дёрнул удилище. Снасть изогнулась дугой, а колокольчик на её конце зазвенел. Сергей быстро воткнул удочку в рогатину и юркнул в кусты.
От настойчивого звона колокольчика проснулся рыбак, дремавший за рулём своей «Нивы». Несмотря на внушительную комплекцию, он ловко  выскочил из машины и со всех ног помчался к озеру. По дороге угодил в канаву, какое-то время пронёсся на руках и ногах, как дикий зверь, но тут же поднялся и продолжил бег. Через мгновение толстяк уже был у воды. В порыве азарта он так резко подсёк, что потерял равновесие и рухнул в озеро, но удилище из рук не выпустил.
– Ни хрена себе, какой ворвался! – заорал он. – Мужики, подсак! Несите скорее подсак!   
Несмолкаемый звон колокольчика и отчаянные крики рыбака заставили сонных приятелей выбираться из палатки. Первый, оказавшись снаружи, торопливо натянул сапог и закрутился в поисках другого. К своему изумлению, он обнаружил его метрах в двадцати от берега, в густой тине. На стоптанном каблуке сидела огромная жаба и вызывающе громко квакала.
– Какого хрена! – возмутился рыбак. – Что за шутки?
– Подсак! Нужен подсак! – надрывался шофёр «Нивы», стоя по грудь в воде и отчаянно пытаясь удержать изогнувшееся удилище. – Уйдет ведь!
Хромая на одну ногу, мужчина схватил подсак, прислоненный к стволу дерева, и чертыхаясь, поспешил к приятелю.
Второй рыбак, в тельняшке, торчащей из-под свитера, сидел на пеньке и, ворча, пытался втиснуться в кроссовки, оставленные Серёгой.
– Всё! Завязываю с пьянками, – пожаловался он другу с бородой, как у священника.
– С чего вдруг? – удивился тот, вылезая из палатки и нервно шаря по земле в поисках ботинка.
– Да с того, что почки перестали работать. За ночь ноги так отекли, что в кроссовки еле влез. А ведь вчера ещё великоваты были. Придётся к соседу обратиться, он в госпитале нефрологом работает.
– Брось выдумывать. Просто отсырели, вот и жмут.
Рыбак в тельняшке вскочил с пенька:
– Мозги у тебя отсырели! Я, по-твоему, дебил? Или ты считаешь, что я первый раз в палатке ночую?
– Ты бы так не волновался, – попытался успокоить приятеля бородач. – Я уверен, что всё обойдется.
– Да хрена с два обойдется. Ноги как будто в тисках зажали, – морщась от боли, сетовал ещё не протрезвевший рыбак.
– Прости, друг, – тихо извинился Серёга, скрываясь за кустами. – Это всё Гришка. Из-за его маленькой ноги у нас с тобой проблемы.
Он нервно огляделся, пригнулся и начал осторожно пробираться к «Ниве».
Водительская дверь автомобиля оказалась открыта, ключи находились в замке зажигания, двигатель работал. На заднем сиденье лежал охотничий карабин «Сайга» и дополнительный магазин патронов.
«Как? Вы ещё и охотиться собрались? – удивился Сергей. – Мне страшно за вас, ребята».
Он переложил карабин на переднее сиденье, сел за руль, и задним ходом медленно покатил по грунтовой дороге. Проехав метров сорок, развернулся и так же неспешно двинулся вперёд. В зеркале заднего вида мелькнула собака, следом мужики с ружьями. Сергей вспомнил, как разлетелся горшок от дедовского выстрела, резко добавил газу. «Нива» взвыла и, швыряя грязь, помчалась.
Преодолев около километра лесной чащи и почти столько же вдоль посадок, Сергей оказался у трассы. Чтобы взобраться по грязному склону и не застрять, он вдавил педаль газа в пол. Машина с рёвом вырвалась из-за кустов,  подрезав джип «Чероки» с местными бандитами. Уворачиваясь от столкновения, водитель иномарки судорожно нажал на тормоз. От внезапной остановки он и пассажир едва не вылетели через лобовое стекло.
 Братки многозначительно переглянулись.
– Ни хрена себе, заява! – воскликнул малый со шрамом на щеке по кличке «Лысый». – Надо наказать волчару. Гони!
Сергей понял, что допустил ошибку, и чтобы избежать неприятностей,  решил поскорей уехать. Однако такой расклад не устроил парней в джипе. Началась погоня.
Несмотря на мастерское вождение, Сергею никак не удавалось оторваться от преследователей. Иномарка, как ни крути, была значительно мощнее отечественного внедорожника.
Когда «Чероки»  в очередной раз поравнялся с «Нивой», Сергей резко затормозил и съехал по крутому откосу на грунтовку, в надежде, что никто за ним в такую грязь не сунется. Джип проскочил по асфальту мимо, но тут же развернулся и устремился за «Нивой».
Бандиты гнались за Сергеем через поле, по грязи и лужам. Затем заскочили в лес и понеслись по лесной дороге. Потом вообще без всяких дорог, принялись петлять между кустами и деревьями. Грязь залепила стёкла.
– Братан, ну как же так? – возмутился Лысый. – Ты, профессиональный гонщик, бывший чемпион, да ещё на такой тачке, и не можешь уделать какого-то лоха? Давай в натуре, соберись!
Водитель, сжимая руль до побелевших костяшек, процедил сквозь зубы:
– Этот тип явно не лох, он чертовски хорошо рулит. И тачка у него, похоже, навороченная.
– «Навороченная»? Да у нас тоже не телега с сеном! – огрызнулся Лысый. – Ты, Череп, жми на газ, а не рассуждай!
«Нива» как молния, пронеслась по узкой тропинке, едва не зацепив стволы молодых осин. Бандиты попытались повторить манёвр, но их более громоздкий внедорожник заскрежетал металлом о дерево.
– Вот сучара! – Сквозь стиснутые зубы произнёс Череп, едва не потеряв управление. – Кажется, он знает этот лес как свои пять пальцев. Мы уже два раза чуть не врезались в стволы. Но я его всё равно достану!
Джип резко подпрыгнул на кочке. Лысый, больно ударившись головой в крышу, прохрипел:
– Да он издевается, падла… Ну, держись тварь!
Достал из бардачка пистолет, с трудом высунулся в окно, и дважды выстрелил по удаляющемуся внедорожнику.
– Нет, так не попасть! Зажимай его, хватит сопли жевать! – заорал он на водителя.
Прямо перед «Нивой» неожиданно возникло поваленное дерево. Сергей резко вывернул руль вправо, чтобы избежать столкновения, но тут же ударил по тормозам. Машина замерла в метре от заросшей кустами речушки. Сергей схватил карабин, передернул затвор и сунул за пазуху дополнительный магазин с патронами.
«На всякий случай», – решил он.
В двадцати метрах от «Нивы», заскрипел тормозами джип преследователей. Из кабины выскочил Лысый.
– Ну, падла, прощайся с жизнью! – рявкнул бандит и, не прицеливаясь, выстрелил по автомобилю.