Почти не смыкая глаз. Ч. 2

Дед Михей был не единственным, кто бодрствовал в этот час. За его огородом, на небольшой поляне, заканчивали свидание Толик и Зоя. Парень провожал подругу домой. Они остановились попрощаться, как вдруг из кустов вынырнул Серёга.
Толик вздрогнул, достал перемотанный изолентой фонарик и направил луч на незваного гостя.
– Ничего себе! Да это же Гришка! – воскликнул он. – Эй!.. Ты чего припёрся?
В тусклом свете фонаря Толик принял Сергея за Гришку – бывшего Зоиного ухажёра. Ошибся не потому, что они были похожи, а из-за костюма «Адидас» с лампасами. Такой в деревне был только у Гришки.
Зоя тоже обозналась. Шагнула ближе, склонила голову набок, вглядываясь.
– Что, Гришенька, не здороваешься? Не узнал в темноте?
Серёга что-то промычал, отвернулся и попятился. Но Зоя успела провести рукой по его волосам.
– Ого! Да ты подстригся! А ведь в обед ещё ходил лохматым. Какой молодец!
Глядя, как Зоя воркует с Гришкой и гладит его по голове, Толик не выдержал. Схватил кол из плетня, бросился к сопернику и принялся молча его охаживать.
– Это тебе за моё разбитое сердце! – выкрикнула Зоя, отскочив в сторону.
– Ах! Ох! – слышалось в темноте. Серёга прикрывал голову руками, но удары всё равно сыпались. Кроссовки слетели с плеча и повисли на руке.
– Последний раз предупреждаю, – прорычал Толик, задыхаясь. – Не смей к ней приближаться!
Размахнувшись, он со всей дури огрел Серёгу колом. Тот рухнул на землю. Зоя завизжала.
Из дома, с берданкой наперевес, выскочил дед Михей и пальнул в воздух из обоих стволов. Грохнуло так, что заложило уши.
– А ну, снимай одежду, зараза! – заорал дед, размахивая берданкой. – Кому говорю!
Зоя застыла. Она была уверена, что эти слова адресованы ей.
«Похоже, дед совсем спятил! Неужели этот старый маразматик хочет, чтобы я разделась перед Гришкой? Решил нас так помирить? Ну уж нет!»
От Михея всего можно было ожидать, поэтому Зоя спряталась за дерево. «А то ведь может и вправду альнуть».
Услышав впыстрелы, Толик пригнулся и закрыл голову руками.
– Ну, держись, тварь! – прорычал Сергей.
Рванулся к обидчику и ударил наотмашь. Кулак врезался ухажёру под скулу – челюсть щёлкнула, голова дёрнулась. Толик рухнул на склон небольшого оврага и кубарем покатился вниз, сминая крапиву и репейник.
– Убивают! – завопила Зоя и, схватившись за голову бросилась следом за кавалером.
Дед Михей, не опуская ружья, прохрипел:
– Да их тут целая шайка. Ну, проклятые, держите!
Он зарядил патрон, вскинул винтовку и пальнул на голоса. Грохот смешался с собачьим лаем.
Пуля прошла рядом с головой Сергея и вдребезги разнесла горшок, надетый на кол. Глиняные осколки разлетелись в стороны, оцарапав Сергею шею. Он зажмурился, бросился на землю и вжался щекой в траву.
«Ни хрена себе! Да тут за спортивный костюм и завалить могут!» – пронеслось у него в голове.
Нащупав одну кроссовку, он по-пластунски пополз вдоль оврага. Вторая волочилась следом, пока не зацепилась за куст. Сергей дёрнул раз, другой – на третий вырвал обувку, но её тут же перехватила большая лохматая собака.
Рыча и мотая мордой, пёс тянул кроссовок на себя. Серёга не отпускал.
– Отдай башмак, сволочь! – прохрипел он, чувствуя, как собака волочет его по траве.
Пёс не сдавался, наоборот, рванул ещё сильнее. Сергей перекатился на спину и упёрся ногами в землю.
В тот же миг в его ступню с хрустом вонзился длинный шип.
– А-а-а-а!! – заорал Сергей, зажмурившись от боли. Крик разнёсся по округе.
Собака с кроссовкой в зубах рванула прочь, ломая ветки. Лаявший во дворе кобель забился в конуру.
Разбуженная стрельбой бабка в одной ночной рубашке выскочила на крыльцо.
– Свят, свят, свят, – зачастила она, крестясь. – Михей, что это было?
– Сам не пойму, – дед всматривался в темноту. – Зверь какой-то лютует. Видать, подранил я его. Шла бы ты, старуха, в хату.
На поляне, обхватив раненую ногу, сидел Сергей. Он никак не решался вытащить торчащую из ступни колючку. Наконец, глубоко вдохнув, вырвал её. Хлынула кровь, но сразу стало легче.
«Слава Богу, не обломилась», – обрадовался он.
Пошарив в темноте по траве, сорвал лист, похожий на подорожник, смочил его слюной и приложил к ране.
«Может, это и не подорожник вовсе... Да хоть бы и лопух, неважно. Главное, не крапива».
Кроссовки он нашёл метрах в двадцати от места схватки – их выдавали светоотражающие полоски. Далеко утащить добычу пёс не сумел.
 Сергей попытался развязать шнурки, но узел не поддавался. Пришлось помогать зубами.
– Что ж мне сегодня так не везёт? – ворчал он, выплёвывая нитки. – Чёртов пёс, затянул узел… Я полночи босиком бегаю, можно сказать, под пулями. Ноги замёрзли и распухли, а эта паршивая собака решила отнять у меня трофей.
Сунул ногу в кроссовок – и снова выругался. Обувь оказалась на размер, а то и на два меньше.
– Ну и урод же этот Гришка! Чёртов маломер! – проворчал Сергей, с трудом натягивая второй. – Неудивительно, что девка его бросила.
Из дома неподалёку донёсся хриплый голос:
– Дед Михей! Чего палишь?
– Так, ворюги шастают, Степан. Прямо на глазах одежду спёрли. Сейчас кобеля отвяжу и пойду по следу.
– Погоди, я с тобой. Только ружьё возьму.
Серёга понял: пора сматываться.
– Это называется «нашёл на свою жопу приключение», – бурчал Сергей, завязывая непослушными пальцами шнурки. – Хотел же просто одежду попросить в первом попавшемся доме, так нет – потянуло меня за спортивным костюмом. Чтоб он сгорел! Теперь после этого переполоха мне в деревне никто дверь не откроет. Так что помощи ждать не от кого.
Сергей выбрался на просёлочную дорогу и остановился. Теперь нужно было найти трассу, а там – ловить попутку до города. Он огляделся, пытаясь сообразить, куда идти. Вспомнил: когда ехал в грузовике, по правому борту смутно темнели деревья.
Сергей вздохнул, поморщился от тесной обуви и, прихрамывая, потрусил в сторону леса.
В овраге застонал Толик. Он лежал на спине, раскинув руки, и смотрел мутными глазами в небо. Зоя положила его голову себе на колени и принялась легонько хлопать по щекам.
– Кто это? – пробормотал он, приходя в себя. Протянул руку – пальцы коснулись тёплой ладони. – Зоя, это ты? Где я? Что со мной?
– Лежи спокойно. Кажется, у тебя сотрясение.
– Сотрясение? Почему?
– Ты что, ничего не помнишь?
– Нет. А что случилось? Голова трещит, будто по ней кувалдой прошлись.
– Да так и было. Тебя Гришка, мой бывший, дрыном звезданул. Со всей дури, я аж зажмурилась.
– Вот гад! Откуда он взялся?
– Не знаю. Выскочил из кустов, как чёрт из табакерки, заорал: «Получай, урод!» и как шарахнет тебя дрыном по голове. Прямо со всего маху. Хорошо, что меня не догнал, а то бы точно убил. – Зоя зябко повела плечами. – Он с дедом Михеем в соседней со мной хате живёт. Думаю, поджидал нас.
Толик попытался приподняться, но голова отозвалась болью, и он со стоном опустился обратно. Рука сама потянулась к ушибленному месту.
– Вот сволочь. Ну, я ему устрою! Он у меня кровью умоется!
Зоя ухмыльнулась, поглаживая Толика по голове.
«Ты меня, Гришенька, ещё долго будешь помнить!» – подумала она, а вслух сказала:
– Знаешь, Толя, он какой-то злобный стал. Ума не приложу, как я вообще могла с ним встречаться? Настоящий дикарь. Ты полежи пока, отдохни, а потом я тебя провожу до дома.

                ***

В сопровождении патруля Михаил подошёл к дверям военной комендатуры. Здание в царские времена служившее полицейским управлением, сменило немало хозяев, но сохранило мрачный вид – облупившиеся кирпичные стены и окна с решётками. Лишь свежая вывеска у входа указывала на его нынешнее назначение.
Лейтенант завёл Михаила внутрь и бодро отрапортовал помощнику дежурного:
– Товарищ капитан, задержали нарушителя! Одежду воровал, мерзавец!
– Да что вы выдумываете! – возмутился Михаил. – Какую одежду? Я ничего не воровал!
– Не повышайте голос, разберёмся, – сказал капитан с пластырем на щеке и скомандовал патрульным: – Проводите его к майору Морозову.
Капитан поглядел вслед Михаилу, мучительно пытаясь вспомнить, где его видел.
Задержанного повели в конец длинного коридора, к кабинету дежурного по комендатуре. Лейтенант постучал в тяжёлую дверь и, не дожидаясь ответа, распахнул её.
За столом, откинувшись на спинку стула, сидел невысокий, коренастый майор. Выступающая челюсть делала лицо суровым. Руки были засунуты в карманы брюк, фуражка надвинута так низко, что почти скрывала глаза, а в уголке рта дымилась сигарета. Казалось, он спит.
– Принимайте нарушителя, товарищ майор, – доложил лейтенант, подталкивая Михаила в кабинет.
– Поясни, – бросил дежурный, не меняя позы. Голос его звучал глухо, но твёрдо.
– А что тут пояснять? – Лейтенант усадил Михаила на стул. – Пусть сам расскажет, зачем полез через забор военного городка в третьем часу ночи. Как получилось, что в бауле оказалась чужая одежда? Кто эти женщины, которые её положили? И почему вместо формы старшего лейтенанта там... вот это.
Лейтенант достал из мешка китель, встряхнул и протянул майору.
Подняв козырёк кончиком пальца, тот потянулся вперёд и стал рассматривать китель.
 «И что теперь делать? – лихорадочно соображал Михаил. – Что говорить? Главное — не подставить Серёгу. И Надежду выдавать нельзя, иначе и мне достанется. Ведь одному Богу известно, где служит капитан Цыганков. Вдруг он здесь, в этой самой комендатуре? А если он такой же ревнивец, как Надин сосед, то ждать можно чего угодно».
Михаил покосился на кобуру дежурного. «Ох, и влип же я...»
Майор перекатил сигарету губами, рука сама потянулась к мундиру. Но в тот же миг окурок выпал изо рта.
Этот китель был точь-в-точь как у его закадычного друга Николая. Два дня назад они выпивали в ресторане, и майор пролил кетчуп на мундир приятеля. Пятно он запомнил сразу. Сам посыпал его солью и уверял, что отстирается.
Не отрывая взгляда от кителя, майор медленно произнёс:
– Ты где это взял? Отвечай. Немедленно.
Михаил уловил в голосе угрозу и невольно заёрзал на стуле:
– Я уже говорил, это Маринка положила.
Майор со скрипом отодвинул стул и поднялся из-за стола.
– Какая, к чёрту, Маринка! Может, Надька?
– Нет, точно Маринка. Я помню.
Дежурный стиснул зубы, обошёл стол и склонился над Михаилом:
– Послушай! Как тебя там?
– Михаил.
– Так вот, Миша. Мы здесь не для того, чтобы штаны протирать. Таких, как ты, я раскалываю на раз-два. Поэтому начнём спокойно и по порядку.
Офицер вернулся к столу, взял листок и ручку:
– Итак, фамилия, имя, отчество?
Михаил вздохнул:
– Марабян Михаил Сиробович.
– Какой ещё Сиропович? Слушай, Миша, ты только вошёл, а уже нарываешься. Хочешь сказать, что твоего отца Сиропом звали?
– Да!
– Что «да»?
– Звали Сироб. С буквой «б» на конце. Это армянское имя.
Майор несколько секунд разглядывал задержанного. Потом налил из графина полный стакан воды и выпил, не сводя с него глаз.
– Ну и придумают имена... Ладно, пусть будет Сиробович. – Он дописал отчество в протоколе. – Как ты попал на территорию городка?
– Нас бабы через дыру в заборе провели.
Майор прищурился.
– Что за «бабы»? Назови фамилии.
– Зачем мне знать их фамилии? Мы познакомились вечером в кафе. Обычное дело: посидели, разговорились.
– Хорошо, допустим. Имена-то помнишь?
– Конечно. Одну Маринкой звали, а другую... – Михаил на секунду задумался. – Гертрудой.
Майор ударил по столу. Ручка подскочила и упала на пол.
– Какая Гертруда? – Офицер едва сдерживался. – Откуда у нас в военном городке немцы?
– Да мне почём знать? Она так представилась. Может, она проститутка, а это погоняло. Мне что, у неё паспорт спрашивать?
– А почему бы нет? На территории режимного объекта следовало бы поинтересоваться, – жёстко ответил майор.
– Эти женщины ни у меня, ни у моего приятеля подозрений не вызвали. Тем более что они сами нас в городок привели.
– Понятно. – Майор помолчал. – Ну и кем в итоге эта Гертруда оказалась? Проституткой?
– А я почём знаю – она Серёге досталась. Я своей Маринкой занят был.
Майор достал из пачки очередную сигарету, чиркнул зажигалкой и глубоко затянулся. Несколько мгновений он молча смотрел в окно, за которым уже начинал брезжить рассвет. Выпустив дым, сделал ещё пару затяжек и затушил окурок в пепельнице.
– Ладно, поехали дальше, – сказал он уже спокойнее. – Назови номер дома и квартиры, в которой ты был.
– Да не знаю я.
– Что значит «не знаешь»? – Голос майора снова стал жёстким. – Ты не торопись с ответом. Как можно не помнить, где находился всего полчаса назад?
– Темно было, я не разглядел. Да и зачем мне какие-то цифры запоминать? Я не на экскурсии был.
– Хорошо, тогда по-другому. Сможешь показать дом и квартиру?
– Думаю, да.
– Уже лучше. Продолжим. Как фамилия твоего друга?
Увидев, как офицер поднял ручку, Михаил невозмутимо сказал:
– Уроняйло.
Майор замер. Ручка застыла в сантиметре от бумаги.
– Повтори.
– Уроняйло Сергей Казимирович. А что такое?
Майор медленно положил ручку. Сжал кулак так, что пальцы побелели
– У меня сейчас терпение лопнет. – Голос его звучал глухо. – Слушай, Михаил. Не надо из меня дурака делать. Либо ты сейчас же мне всё расскажешь, либо я...
В дверь заглянул капитан с пластырем на щеке:
– Товарищ майор, прошу прощения, но это срочно!
Майор, а следом и лейтенант вышли в коридор.
– Что стряслось, капитан?
– По моим сведениям, в город прибыли проверяющие из Москвы и остановились в гостинице «Чайка».
– И что с того?
– Я был там вчера вечером и видел его. – Капитан кивнул на дверь. – Он выходил из фойе с каким-то военным. Думаю, это один из проверяющих. Будьте с ним поосторожнее.
– Добро, – медленно произнёс майор. – Благодарю за информацию.
Капитан козырнул и ушёл на свой пост.
– Этот тип мне всё больше не нравится, – вздохнул лейтенант. – Документов у него нет, форму почему-то в бауле носит. И уж совсем непонятно, зачем он ночью полез через забор. Всё это странно. Даже подозрительно. Вам так не кажется?
– Да, что-то здесь нечисто, – ответил майор, потирая переносицу. – Может, и вправду это один из них?
– Не уверен. Не похож он на проверяющего.
– Уверен ты или нет — дела не меняет. – Майор понизил голос, хотя дверь была прикрыта. – Я ведь тоже узнал по своим каналам, что приехали к нам вчера из Москвы важные гости: матёрый полковник, а с ним молодой помощник. Так вот, этот полковник — тот ещё мастер провокаций. После его проверок многие поплатились погонами. И мне почему-то кажется, что наш арестант играет в его делах отнюдь не последнюю роль. Интересно, что они на этот раз задумали? Проверить несение патрульной службы?
– Слишком мелко... – Лейтенант покачал головой. – Хотя кто знает, что у этих москвичей на уме.
Майор приоткрыл дверь, глянул на Михаила:
– Слушай, вот что... С этим инкогнито пока погодим. Вытрясти из него душу я всегда успею. К тому же китель нужно показать моему приятелю, а он до утра на дежурстве. Так что сейчас иди и определи этого Сиробовича в камеру «люкс», а потом отправляйся в военный городок. Возьми двоих патрульных, осмотрите всё возле забора. Нужно выяснить, что наш инкогнито там делал. Может, что-нибудь спрятал?
– Но как я помещу его в камеру «люкс», если там сидит ваш знакомый — майор Скакодуб? К тому же он... того.
– Что значит «того»?
– Так вы же сами велели ему водки принести, чтобы не буянил. Вот он к ночи и напился в хлам. Лежит пластом, не двигается.
– Ты что, не понял меня? – Майор повысил голос, но тут же спохватился, покосился на дверь и зашептал: – Вышвырни его к чертям! Немедленно!
– Куда же я его вышвырну? – Лейтенант растерялся. – Он же нетранспортабелен. Да и свободных мест нет. Все камеры заняты.
– Мне плевать, куда ты его денешь! Тут серьёзная игра пошла: или мы их, или они нас. Понял? Действуй!
– Есть! – выкрикнул лейтенант и быстро зашагал к солдатам в конце коридора.
Он не совсем понимал, а точнее, совсем не понимал: кто такие «они», за что «они их» и насколько серьёзно всё это. Одно он уяснил твёрдо: майор Морозов шутить не любит и приказ надо выполнять любой ценой.
Лейтенант коротко распорядился и отправил солдат к одной из камер. Сам вернулся в кабинет, сложил китель в баул и протянул Михаилу:
– Ваши вещи. Прошу за мной.
Михаил закинул вещмешок на плечо и пошёл за лейтенантом по длинному коридору.
Тем временем солдаты перетащили пьяного майора из «люкса» в соседнюю камеру. Толстяк даже не пытался открыть глаза, лишь недовольно мычал. Бойцы уложили его на кровать к капитану медицинской службы. Тот крепко спал. Худощавый, волосатый, как йети, военврач всхрапнул и обнял новоприбывшего, уткнувшись лицом в его жирную шею.
– Правильно мы сделали, что толстяка к доктору положили, – прошептал солдат, похожий на якута. – Ишь, как милуются, словно голубки.
Боец замер у изголовья и уставился на спящих.
– Хорош пялиться! – шикнул другой солдат, укрывая сокамерников простынёй. – Пошли отсюда.
– Ты что, сдурел? – Якут стянул простыню, открыв лица спящих. – Они же не мёртвые!
В освободившуюся камеру лейтенант завёл Михаила.
– Располагайтесь. Пока всё не выясним, побудете здесь, – сказал военный и с лязгом закрыл за собой тяжёлую дверь.
Михаил бросил вещмешок на пол и огляделся.
Возле окна стояла аккуратно застеленная койка, рядом – стол с телевизором. У противоположной стены – холодильник, табурет, а ближе к двери – умывальник. Для офицерской камеры на гауптвахте это было роскошно.
Михаил закурил и зашагал из угла в угол, пытаясь понять, что делать дальше. Но ничего толкового в голову не приходило.
Он остановился перед холодильником, распахнул дверцу и присвистнул.
На нижней полке стояла початая бутылка водки, стакан и открытая банка маринованных огурцов. Михаил достал поллитровку, отвинтил крышку и понюхал. «Неплохо устроились арестанты на этой гауптвахте», – хмыкнул он. Наполнив полстакана, выудил из банки огурец, резко выдохнул и выпил до дна. Тут же с хрустом закусил. «Теперь можно спокойно всё обдумать», – решил Михаил, опускаясь на кровать. Но уже через минуту он провалился в сон. В камере раздался тяжёлый, размеренный храп.

                ***

Просёлочная дорога вывела Сергея к лесному озеру. Минут пять он шагал вдоль поросшего камышом берега, пока не заметил удобный подход к воде. Уже рассвело, и сквозь лёгкий туман на воде виднелись с десяток неподвижных поплавков.
Метрах в тридцати от берега, под кронами деревьев, стояла «Нива». Её двигатель тихо урчал на холостых. Видно, продрогший за ночь рыбак заводил машину, чтобы согреться, да так и задремал, откинув голову на подголовник. Остальные его приятели ночевали в потёртой палатке почти у самой воды.
Увидев перед входом три пары обуви, Сергей решил подыскать себе что-нибудь попросторнее. Схватил первый попавшийся ботинок, но, едва глянув, отшвырнул — слишком маленький. Тот упал в озеро, зачерпнул немного воды и медленно поплыл от берега.
Сергей поднял сапог, примерил — тоже мал. Выругался и метнул его далеко в водоём. Сапог несколько раз перевернулся в воздухе и с громким шлепком погрузился в тину.
Остались кроссовки. Той же фирмы, что и его, только грязнее, зато на пару размеров больше.
Сергей присел на покосившийся пенёк, стянул тесную обувь, размял затёкшие пальцы и с удовольствием обулся.
– Дай бог тебе здоровья и богатого улова, – пожелал он хозяину обуви. А заметив несколько пустых водочных бутылок, добавил с улыбкой: – И лёгкого похмелья.
В десяти метрах от палатки стоял складной столик, заваленный продуктами. Чуть поодаль, над догорающим костром, в котелке остывала уха.
Сергей зачерпнул половник до краёв, схватил со стола кусок колбасы и с аппетитом набросился на еду.
Глаза сами нашли картонный ящик с водкой. Там оставалось не больше десятка бутылок. Сергей покачал головой:
– Рыбаки хреновы! Вы что, сюда приехали рыбу ловить или водку глушить?!
Опустив взгляд на новые кроссовки, он смягчился:
– Тебя, дружище, это не касается. Пей, сколько влезет.
Подкрепившись, Сергей открыл бутылку минералки и выпил до дна, после чего громко рыгнул. Опасливо покосился на палатку — оттуда по-прежнему доносился ровный храп.
– Спасибо, парни, всё было очень вкусно, – пробормотал он, вытирая губы рукавом и ставя пустой половник на место.
Достав из лежащей на столе пачки сигарету, Сергей прикурил от тлеющей головешки, сел на раскладной стул и вытянул ноги. Уже через минуту он клевал носом.
Прыжок лягушки в озеро заставил его вздрогнуть. На ближайшем удилище рыба играла с наживкой. Поплавок еле заметно притапливался, затем всплывал, двигался в сторону и замирал.
Сергей выплюнул сигарету и покосился на палатку:
– Бездарные рыбаки. Нажрались и дрыхнут, а тут рыба клюёт. Да ещё какая! По поклёвке видно.
Неподалёку послышался собачий лай, и вскоре на лесной дороге показались дед Михей с соседом. Оба с ружьями наперевес.
Сергей бросился к столу, схватил пачку сигарет, но застыл: ближайший поплавок исчез под водой. Не раздумывая, он рванул удилище. Снасть изогнулась дугой, колокольчик на конце зашёлся звоном. Сергей воткнул удочку в рогатину и юркнул в кусты.
От звона колокольчика проснулся рыбак, дремавший за рулём «Нивы». Несмотря на внушительные габариты, он ловко выскочил из машины и рванул к озеру. По дороге угодил в канаву, пробежал несколько метров на четвереньках, но тут же поднялся и понёсся дальше. Через мгновение толстяк уже был у воды. Он так резко подсёк, что потерял равновесие и рухнул в озеро, но удилище не выпустил.
– Ни хрена себе, какой ворвался! – заорал он. – Мужики, подсак! Несите скорее подсак!
Звон колокольчика и крики рыбака заставили сонных приятелей выбраться из палатки. Первый, оказавшись снаружи, торопливо натянул сапог и закрутился в поисках второго. Другой сапог он увидел метрах в двадцати от берега, в густой тине.
На стоптанном каблуке сидела огромная жаба и вызывающе громко квакала.
– Какого хрена! – возмутился рыбак. – Что за шутки?
– Подсак! Нужен подсак! – надрывался шофёр «Нивы», стоя по грудь в воде и пытаясь удержать изогнувшееся удилище. – Уйдёт ведь!
Мужчина схватил подсак, прислонённый к стволу, и в одном сапоге,  чертыхаясь, поспешил к приятелю.
Второй рыбак, в тельняшке, торчащей из-под свитера, сидел на пеньке и ворчал, пытаясь втиснуться в кроссовки.
– Всё! Завязываю с пьянками, – пожаловался он другу с бородой, как у священника.
– С чего вдруг? – удивился тот, вылезая из палатки и шаря по земле в поисках ботинка.
– Да с того, что почки перестали работать. За ночь ноги так отекли, что в кроссовки еле влез. А ведь вчера ещё великоваты были. Придётся к соседу обратиться, он в госпитале нефрологом работает.
– Брось выдумывать. Просто отсырели, вот и жмут.
Рыбак в тельняшке вскочил с пенька:
– Мозги у тебя отсырели! Я, по-твоему, дебил? Или ты считаешь, что я первый раз в палатке ночую?
– Ты бы так не волновался, – сказал бородач. – Всё обойдётся.
– Да хрена с два обойдётся. Ноги как в тисках, – морщился ещё не протрезвевший рыбак.
– Прости, друг, – прошептал Серёга, прячась за кустами. – Это всё Гришка. Из-за его маленькой ноги у нас с тобой проблемы.
Он огляделся, пригнулся и осторожно двинулся к «Ниве».
Водительская дверь оказалась открыта, ключи торчали в замке зажигания, двигатель работал. На заднем сиденье лежал охотничий карабин «Сайга» и дополнительный магазин патронов.
«Как? Вы ещё и охотиться собрались? – хмыкнул Сергей. – Мне страшно за вас, ребята».
Он переложил карабин на переднее сиденье, сел за руль и задним ходом медленно покатил по грунтовке. Проехав метров сорок, развернулся и так же неспешно двинулся вперёд.
В зеркале заднего вида мелькнула собака, а следом — мужики с ружьями. Сергей вспомнил, как дед стрелял, и резко добавил газу. «Нива» взвыла и, швыряя грязь, помчалась.
Проехав около километра по лесу и ещё столько же вдоль посадок, Сергей выскочил к трассе. Чтобы взобраться по грязному склону, он вдавил педаль газа в пол. Машина с рёвом вырвалась из-за кустов, подрезав джип «Чероки» с местными бандитами.
Уходя от столкновения, водитель иномарки ударил по тормозам. От резкой остановки оба чуть не пробили лбами стекло.
Братки переглянулись.
– Ни хрена себе, заява! – воскликнул малый со шрамом на щеке по кличке Лысый. – Надо наказать волчару. Гони!
Сергей понял, что влип, и решил поскорее убраться. Но парней в джипе это не устроило. Началась погоня.
Несмотря на мастерское вождение, Сергею никак не удавалось оторваться от преследователей. Иномарка, как ни крути, была значительно мощнее отечественного внедорожника.
Когда «Чероки» в очередной раз поравнялся с «Нивой», Сергей резко затормозил и съехал по крутому откосу на грунтовку. Надеялся, что в такую грязь за ним не сунутся. Джип проскочил мимо, но тут же развернулся и рванул следом.
Бандиты гнались за Сергеем через поле, по грязи и лужам. Затем заскочили в лес и понеслись по разбитой колее. А потом и вовсе принялись петлять между кустами и деревьями. Грязь залепила стёкла. Водила включил дворники на максимум.   
– Братан, ну как же так? – возмутился Лысый. – Ты, профессиональный гонщик, бывший чемпион, да ещё на такой тачке, и не можешь уделать какого-то лоха? Давай, в натуре, соберись!
Водитель, сжимая руль до побелевших костяшек, процедил сквозь зубы:
– Этот тип явно не лох. Рулит, сука, грамотно. И тачка у него, похоже, навороченная.
– «Навороченная»? Да у нас тоже не телега с сеном! – Лысый стукнул кулаком по торпеде. – Ты, Череп, жми на газ, а не рассуждай!
«Нива» пронеслась по узкой тропинке, едва не зацепив стволы молодых осин. Преследователи попытались повторить манёвр, но их громоздкий внедорожник заскрежетал боком о дерево.
– Вот сучара! – процедил Череп, едва не потеряв управление. – Кажется, он знает этот лес наизусть. Мы уже два раза чуть не врезались. Но я его всё равно достану!
Джип резко подпрыгнул на кочке. Лысый ударился головой о крышу и прохрипел:
– Да он издевается, падла... Ну держись, тварь!
Достал из бардачка пистолет, с трудом высунулся в окно и дважды выстрелил по удаляющемуся внедорожнику.
– Нет, так не попасть! Зажимай его, хватит сопли жевать! – заорал он.
Дорогу «Ниве» перегородило поваленное дерево. Сергей резко вывернул руль вправо и тут же ударил по тормозам. Машина замерла в метре от заросшей кустами речушки.
Сергей схватил карабин, передёрнул затвор и сунул за пазуху дополнительный магазин с патронами.
«На всякий случай», – решил он.
В двадцати метрах от «Нивы» с визгом остановился джип преследователей. Из машины выскочил Лысый.
– Ну, падла, отбегался! – рявкнул он и, не целясь, выстрелил по машине.