Почти не смыкая глаз. Ч. 2

Михей был не единственным человеком в деревне, кто не спал в этот час. На поляне за его огородом подходило к концу свидание местного щёголя  Толика, и его избранницы Зои. Ухажёр почти проводил подругу до дома, уже готовился к прощальному поцелую, как вдруг из кустов вынырнул Серёга.
Толик вздрогнул и направил луч фонаря на незваного гостя.
– Ничего себе! Да это же Гришка! – вырвалось у него. – Эй, приятель, ты что здесь делаешь?
В тусклом свете фонаря ухажёр принял Сергея за Григория, прежнего возлюбленного Зои.  Причиной ошибки стало не сходство фигур, а спортивный костюм «Адидас» с лампасами – в деревне такой носил только Гришка.
Зоя тоже приняла Сергея за своего бывшего.
– Что, Гришенька, не здороваешься? Не узнал в темноте? – спросила она игриво.
Серёга что-то невнятно промычал, отворачивая лицо и пытаясь отстраниться от девушки. Но Зоя успела провести рукой по его волосам.
– Ого! Да ты подстригся! А ведь в обед ещё ходил лохматым. Какой молодец!
Увидев, как подруга нежно воркует с бывшим возлюбленным, да ещё и гладит его по голове, ухажёр пришёл в неописуемую ярость. Схватив кол из плетня, он подскочил к сопернику и, не говоря ни слова, обрушил на него град ударов.
– Ах! Ох! – эхом разносилось по округе. Серёга прикрывал голову руками, но кол всё равно находил цель.
Зоя отпрянула в сторону и, злорадно улыбаясь, прошептала:
– Это тебе за моё разбитое сердце!
Сергей отчаянно пытался уклоняться, но всё равно пропускал болезненные удары. Кроссовки слетели с его плеча и повисли на руке.
– Последний раз предупреждаю, – взревел ухажёр, задыхаясь от злости,  – не смей к ней приближаться!
Размахнулся и, что есть мочи, огрел Серёгу колом. Тот мешком свалился с ног. Зоя пронзительно завизжала.
Из дома, с берданкой наперевес, выскочил дед Михей и пальнул в воздух из обоих стволов.
– А ну, снимай одежду зараза! – прокричал он осипшим голосом, размахивая оружием. – Кому говорю!
У Зои от изумления отвисла челюсть – она была уверена, что эти слова адресованы ей.
«Похоже, дед совсем спятил! Неужели этот старый маразматик хочет, чтобы я раздевалась перед его Гришкой? Решил нас так помирить? Ну уж нет!»
Зная взбалмошный характер Михея, Зоя благоразумно решила укрыться за деревом.
 «А то ведь может и вправду пальнуть».
Услышав выстрелы совсем рядом, ухажёр инстинктивно пригнулся, прикрыв голову руками.
– Ну, держи тварь! – прорычал сквозь стиснутые зубы Сергей. Рванулся к обидчику и ударил наотмашь. Кулак со свистом рассёк воздух, угодив ухажёру под скулу – челюсть щёлкнула, голова дёрнулась. Толик рухнул на склон оврага и кубарем покатился вниз, сминая заросли крапивы и репейника на пути.
– Убивают! – истошно завопила девица, схватившись за голову и бросаясь следом за кавалером.
Дед Михей, вытаращив безумные глаза, прохрипел:
– Ну, проклятые, держите!
Он зарядил патрон и, вскинув винтовку, сгоряча пальнул в направлении голосов. Громкий звук выстрела тут же смешался с дружным лаем собак, доносившимся совсем близко. Пуля просвистела рядом с головой Сергея, вдребезги разнеся горшок, надетый на кол. Глиняные осколки разлетелись в разные стороны, поцарапав Сергею шею. Он, зажмурившись, бросился на землю, и вжался щекой в траву.
«Ни хрена себе! Да тут за спортивный костюм запросто могут завалить!» – пронеслось у него в голове.
Нащупав оброненную кроссовку, он по-пластунски, резко двигая руками и ногами, пополз вдоль оврага. Другая кроссовка тащилась следом по земле, пока не зацепилась за куст. Сергей дёрнул за шнурок раз, затем другой. На третий раз вырвал обувку, но её на лету схватила большая лохматая собака, прибежавшая на звук выстрелов.
С рычанием, мотая мордой, пёс яростно тянул кроссовок на себя. Серёга не отпускал.
– Отдай башмак, сволочь! – прохрипел он, чувствуя, как собака волочет его по траве.
Кобель и не думал сдаваться, наоборот, рванул ещё сильнее. Сергей ловко перекатился на спину и упёрся ногами в землю.
В тот же миг в его ступню с хрустом вонзился длинный шип.
– А-а-а-а!! – дико взревел Сергей, зажмурившись от боли. Рёв эхом прокатился по округе.
Собака, тянувшая кроссовок, рванула прочь, ломая ветки на своем пути. Лаявший во дворе кобель забился в конуру.
Разбуженная стрельбой бабка, услышав чудовищный вопль, в одной ночной рубашке выскочила на крыльцо.
– Свят, свят, свят, – зачастила она, крестясь. – Михей, что это было?
– Сам не пойму, – дед с озадаченным видом всматривался в темноту. – Зверь какой-то лютует, видать, подранил я его. Шла бы ты, старуха, лучше в хату.
На поляне, держась за больную ногу, сидел Сергей. Он никак не решался вытащить торчащую из ступни колючку. Наконец, глубоко вдохнул, стиснул зубы и вырвал острый шип. Хлынула кровь, и ему сразу стало легче.
«Слава Богу, не обломился», – обрадовался Сергей.
Пошарив в темноте по траве, он сорвал лист, похожий на подорожник, смочил его слюной и приложил к ране.
«Может, это и не подорожник вовсе... Да хоть бы и лопух, неважно. Главное, не крапива».
Кроссовки обнаружились метрах в двадцати от места схватки, их выдали светоотражающие элементы, мерцавшие в темноте. Похоже, собака какое-то время бежала, утащив обувь с собой. Сергей попытался развязать шнурки, но узлы оказались намертво затянуты. Пришлось помогать зубами.
 – Что ж мне сегодня так не везет? – ворчал он, выплёвывая нитки. –  Чёртов пёс, затянул узел… Я  полночи босиком бегаю, можно сказать под пулями. Ноги замёрзли и распухли, а эта паршивая собака решила отнять у меня трофей.
К его большому огорчению, обувь оказалась на размер, а то и на два, меньше.
– Ну и урод же этот Гришка! Чёртов маломер! – проворчал Сергей, с трудом пытаясь втиснуть пораненную ногу в тесную обувь. – Неудивительно, что девка его бросила.
Из соседнего дома донёсся хриплый голос:
– Дед Михей! Чего палишь?
– Так, ворюги шастают, Степан. Прямо на глазах одежду спёрли. Сейчас кобеля отвяжу и пойду по следу.
– Погоди, я с тобой. Только ружьё возьму.
Серёга понял, что надо скорее уносить ноги.
 – Это называется «нашёл на свою жопу приключение», – ворчал он, торопливо завязывая шнурки дрожащими руками. – Хотел же просто одежду попросить в первой попавшейся избе, так нет, потянуло меня за спортивным костюмом. Чтоб он сгорел! Теперь, после этой стрельбы, мне в деревне никто дверь не откроет.
Он выбрался на тропинку и, прихрамывая, потрусил в сторону видневшегося вдали леса, надеясь выйти к автотрассе.
В овраге громко застонал поверженный Серёгой ухажер. Толик лежал на спине, раскинув руки, и смотрел мутными глазами в тёмное небо. Зоя бережно положила его голову себе на колени и попыталась привести в чувство лёгкими пощёчинами.
– Кто это? – наконец пробормотал он, приходя в себя и ощупывая подругу. – Зоя, это ты? Где я? Что со мной?
– Лежи спокойно. Кажется, у тебя сотрясение.
– Сотрясение? Почему?
– Ты что, ничего не помнишь?
– Нет. А что случилось? Голова трещит, будто по ней кувалдой прошлись.
– Да так и было. Тебя Гришка, мой бывший, дрыном звезданул. Со всей дури, я аж зажмурилась.               
– Вот гад! Откуда он взялся?
– Не знаю. Выскочил из кустов, как чёрт из табакерки, заорал: «Получай, урод!» и как шарахнет тебя колом по голове. Прямо со всего маху. Хорошо, что меня не догнал, а то бы точно убил. Он с дедом Михеем вон в той хате живёт, – Зоя указала на соседний дом. – Думаю, поджидал нас.
– Вот сволочь. Ну, я ему вечером устрою! Горькими слезами умоется! Кровью харкать будет!
Зоя злорадно улыбнулась, поглаживая Толика по голове.
«Ты меня, Гришенька, ещё долго будешь помнить!» – подумала она, а вслух сказала: – Знаешь, Толя, он какой-то злобный стал. Ума не приложу, как я вообще могла с ним встречаться? Настоящий дикарь. Ты полежи пока, отдохни, а потом я тебя провожу до дома.

                ***

Михаил, следуя в сопровождении патруля вдоль бетонного забора, подошёл к дверям военной комендатуры. Здание, в царские времена служившее полицейским управлением, сменило немало владельцев, но сохранило свой мрачный, неприглядный вид – облупившиеся стены из красного кирпича и окна с решётками. Лишь свежая вывеска у входа указывала на его нынешнее назначение.
Лейтенант, заведя Михаила внутрь, бодро отрапортовал помощнику дежурного:
– Товарищ капитан, задержали нарушителя! Представляете, воровал одежду, мерзавец!
– Да что вы выдумываете! – возмутился Михаил. – Какую одежду? Я ничего не воровал!
– Не повышайте голос, разберёмся, – пообещал капитан, с пластырем на щеке, и скомандовал патрульным: – Проводите его к майору Морозову.
При этом капитан пристально поглядел вслед Михаилу, мучительно пытаясь вспомнить, где мог его видеть.
Задержанного провели в конец узкого, длинного коридора, к кабинету дежурного по комендатуре. Лейтенант постучал в массивную металлическую дверь и, не дожидаясь ответа, распахнул её.
За столом, откинувшись на спинку стула, сидел невысокий, коренастый майор. Его резко выступающая челюсть придавала лицу суровое выражение. Руки были засунуты в карманы брюк, фуражка надвинута на глаза, а в уголке рта дымилась сигарета. Казалось, он спит.
– Принимайте нарушителя, товарищ майор, – доложил лейтенант, подталкивая Михаила в кабинет.
Возникла короткая, напряженная пауза.
– Поясни, – потребовал дежурный, не меняя позы и не вынимая изо рта сигареты. Голос его звучал глухо, но твёрдо.
– А что тут, собственно, пояснять? – Лейтенант усадил Михаила на стул. – Пусть расскажет сам: зачем ему понадобилось перелезать через забор военного городка в третьем часу ночи? И как получилось, что в его бауле оказалась чужая одежда. И кто эти женщины, которые её туда положили? И, наконец, почему вместо формы старшего лейтенанта там обнаружилось… вот это.
Лейтенант достал из мешка китель, встряхнул его и протянул майору, держа на вытянутых руках.
Подняв козырёк фуражки пальцем, тот потянулся вперёд, начиная внимательно  рассматривать форму.
«И что мне теперь делать? – лихорадочно соображал Михаил. Что говорить? Главное – не подставить Серёгу. Да и Надежду выдавать нельзя, иначе и мне достанется. Ведь одному Богу известно, где служит капитан Цыганков. Вдруг он здесь, в этой самой комендатуре? А если он такой же ревнивец, как Надин сосед, то впору ожидать чего угодно».
Михаил вздохнул и с опаской посмотрел на кобуру, свисающую с пояса дежурного: «Ох, и влип же я…»
Майор перекатил сигарету губами из одного угла рта в другой, протянул руку, пощупал полу мундира… и тут окурок выпал у него изо рта.
Этот китель был как две капли воды похож на форму его закадычного друга, Николая. Два дня назад они выпивали в ресторане, и майор неловко пролил кетчуп на одежду приятеля. Это причудливое пятно врезалось ему в память. Он ведь сам посыпал его солью и клялся, что отстирается. Не отрывая взгляда от кителя, майор медленно, чеканя каждое слово, произнёс:
– Ты, где это взял? Отвечай быстро и чётко!
Михаил почувствовал в голосе офицера угрозу,  и невольно заерзал на стуле:
– Я уже говорил, это Маринка положила.
Майор со скрипом отодвинул стул и поднялся из-за стола.
– Какая, к чёрту, Маринка! Может, Надька?
– Нет, точно Маринка. Я помню.
Дежурный стиснул зубы, обошёл стол и склонился над Михаилом.
– Послушай! Как там тебя?
– Михаил.
– Так вот, Миша. Мы здесь не для того, чтобы штаны протирать. Уж поверь мне, таких как ты, я раскалываю на раз-два. Поэтому начнём спокойно и по порядку. – Офицер вернулся к столу, взял листок, ручку и приготовился составлять протокол. – Итак: фамилия, имя, отчество?
Михаил тяжело выдохнул:
 – Марабян Михаил Сиробович.
– Какой ещё Сиропович? Слушай Миша, ты только вошёл, а уже нарываешься. Хочешь сказать, что твоего отца Сиропом звали?
– Да!
– Что «да»?
– Звали Сироб. С буквой «б» на конце. Это армянское имя.
Майор несколько секунд внимательно смотрел на задержанного. Потом налил из графина полный стакан воды и целиком выпил, не отрывая от парня взгляда.
– Ну и придумают имена... Ладно, пусть будет Сиробович. – Он дописал в протоколе отчество. – Как ты попал на территорию городка?
– Нас бабы через дыру в заборе провели.
Майор уставился на Михаила тяжёлым взглядом.
– Что за «бабы», назови фамилии.
– Зачем мне знать их фамилии? Мы познакомились вечером в кафе. Обычное дело, посидели, разговорились.
– Хорошо, допустим. Имена-то их, помнишь?
– Конечно. Одну Маринкой звали, а другую... – Михаил на секунду задумался: – Гертрудой.
Майор ударил рукой по столу. Ручка подскочила и упала на пол.
– Какая Гертруда? – офицер с трудом сдерживал нарастающее раздражение. – Откуда у нас в военном городке могут быть немцы?
– Да мне почём знать? Она так представилась. Может, она проститутка, а это её погоняло. Мне что у неё паспорт надо было спрашивать?
– А почему бы нет? На территории режимного объекта следовало бы поинтересоваться, – жёстко ответил майор, сверля Михаила взглядом.
– Эти женщины ни у меня, ни у моего приятеля никаких подозрений не вызвали. Тем более, что они сами нас в городок привели.
– Понятно. – Майор помолчал, обдумывая услышанное. – Ну и кем в итоге эта Гертруда оказалась? Проституткой?
– А я почём знаю – она Серёге досталась.  Я своей Маринкой занят был.
Майор достал из пачки сигарету, чиркнул зажигалкой и глубоко затянулся. Несколько мгновений он молча смотрел в окно, за которым уже начинал брезжить рассвет. Выпустив дым, он сделал еще пару затяжек и, успокоившись, затушил окурок в пепельнице.
– Ладно, поехали дальше, – сказал он, переводя разговор в деловое русло. – Назови номер дома и квартиры, в которой ты был.
– Да не знаю я.
– Что значит «не знаешь»? – в голосе майора снова появились жёсткие нотки. – Ты не торопись с ответом. Как можно не помнить, где ты был всего полчаса назад?
– В темноте было, я не разглядел. Да и зачем мне какие-то цифры запоминать? Я не на экскурсии был.
– Хорошо, тогда по-другому. Сможешь показать дом и квартиру?
– Думаю, да.
– Уже лучше. Пошли дальше... Как фамилия твоего друга?
Михаил заметил, как офицер поднял ручку с пола и приготовился записывать.
– Уроняйло. Сергей Казимирович Уроняйло.
Майор замер. Ручка застыла в сантиметре от бумаги.
– Повтори.
– Уроняйло. А что такое?
Майор медленно положил ручку на стол. Пальцы его заметно побелели от напряжения.
– У меня сейчас терпение иссякнет. – Голос его звучал глухо, но от этого становилось только страшнее. – Слушай, Михаил. Не надо из меня дурака делать. Либо ты сейчас же мне всё расскажешь, как на духу, либо я…
В камеру заглянул капитан с пластырем на щеке:
– Товарищ майор, разрешите на минуту. Это срочно!
Майор, а следом и лейтенант вышли в коридор.
– Что стряслось, капитан?
– По моим сведениям, в город прибыли проверяющие из Москвы и остановились в гостинице «Чайка».
– И что с того?
– Я был там вчера вечером и видел его, – капитан кивнул в сторону двери. – Он выходил из фойе с неким военным. Полагаю, это один из проверяющих. Будьте с ним осторожны.
– Добро, – протянул Майор. – Благодарю за информацию.
Капитан козырнул и ушёл по коридору на свой пост.
– Ох, – вздохнул лейтенант, – этот тип мне всё больше не нравится. Документов у него нет, форму почему-то в бауле носит. И уж совсем непонятно, для чего он ночью по забору лазил, что он там искал?  Всё это весьма странно, если не сказать подозрительно. Вам так не кажется? 
– Да, что-то здесь не чисто, – задумчиво ответил майор, потирая переносицу. – Может и вправду это один из них?
– Не уверен. Не похож он на проверяющего.
– Уверен ты, или нет – это дело не меняет. – Майор понизил голос, хотя дверь была прикрыта. –  Я ведь тоже узнал по своим каналам, что приехали к нам вчера из Москвы важные гости: матёрый полковник, а с ним молодой помощник. Так вот, этот полковник большой любитель  устраивать провокации. После его проверок многие офицеры лишились своих должностей. И мне почему-то кажется, что наш арестант играет в его делах отнюдь не последнюю роль. Интересно, что они на этот раз задумали? Проверить несение патрульной службы?
– Слишком мелко... – лейтенант покачал головой. – Хотя, кто знает, что у этих москвичей на уме.
Майор приоткрыл дверь и внимательно посмотрел на Михаила:
– Слушай, вот что… С этим инкогнито пока выдержим паузу: вытрясти из него душу я всегда успею. К тому же, его китель нужно показать моему приятелю, а он до утра на дежурстве. Так что сейчас иди и определи этого Сиробовича в камеру «люкс», а потом отправляйся в военный городок. Возьми с собой двоих патрульных, осмотрите местность возле забора. Нужно выяснить, что наш инкогнито там делал. Может, чего спрятал?
– Но как я помещу его в камеру «люкс», если там находится ваш знакомый – майор Скакодуб. К тому же он… того.
– Что значит «того»?
– Так вы же сами велели ему водки принести, чтобы не буянил. Вот он к ночи и напился в хлам. Лежит пластом, не двигается.
– Ты что, не понял меня? – Майор повысил голос, но тут же спохватился и снова перешёл на шёпот, покосившись на дверь. – Вышвырни его оттуда к чертям! Немедленно!
– Куда же я его вышвырну? – лейтенант удивлённо вскинул брови, на лице его отразилась полная растерянность. – Он же нетранспортабелен. Да и свободных мест у нас нет. Все камеры заняты.
– Мне плевать, куда ты его денешь! Тут серьёзная игра пошла: или мы их, или они нас. Понял? Действуй!
– Есть! – выкрикнул лейтенант и, развернувшись на каблуках, быстро направился к стоящим в конце коридора солдатам. Он не совсем понимал, а точнее, совсем не понимал: кто такие «они», за что «они их» и насколько серьёзно всё это. Одно он уяснил твёрдо: майор Морозов шутить не любит, и приказ надо выполнять любой ценой.
Отдав краткое распоряжение солдатам, он отправил их к одной из камер. Сам же вернулся в кабинет майора, аккуратно сложил китель в баул и протянул его Михаилу:
– Ваши вещи в целости и сохранности. Теперь прошу за мной.
Михаил закинул вещмешок на плечо и последовал за лейтенантом по длинному коридору.
Тем временем солдаты перетащили пьяного майора из «люкса» в соседнюю камеру. Толстяк даже не пытался открыть глаза, лишь недовольно мычал. Бойцы уложили его на кровать к капитану медицинской службы, спавшему богатырским сном. Худощавый и волосатый, как йети, военврач всхрапнул и нежно обнял новоприбывшего арестанта, уткнувшись лицом в его жирную шею.
– Правильно мы сделали, что толстяка к доктору положили, – прошептал солдат, похожий на якута. – Ишь, как милуются, словно голубки.
Боец замер у изголовья кровати, с умилением глядя на спящих военных.
– Хорош пялиться! – шикнул другой солдат, укрывая сокамерников простыней. – Пошли отсюда.
– Ты что, сдурел? – якут потянул простынь, обнажая лица спящих. – Они же не мёртвые!
В освободившуюся камеру лейтенант завёл Михаила.
– Располагайтесь. До выяснения обстоятельств вам придётся некоторое время провести здесь, – сказал военный и с лязгом закрыл за собой массивную железную дверь.
Михаил, бросив вещмешок на пол, огляделся.
Возле окна стояла уже аккуратно застеленная койка, рядом – стол с телевизором. У противоположной стены – холодильник, табурет, а ближе к двери – умывальник. Для офицерской камеры на гауптвахте это было роскошно.
Михаил прикурил сигарету и принялся шагать из угла в угол, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации. Но мысли путались и ничего толкового в голову не приходило.
Он остановился перед холодильником, распахнул дверцу и невольно присвистнул. Внутри, на нижней полке, стояли: початая бутылка водки, стакан и открытая банка маринованных огурцов. Михаил достал поллитровку, отвинтил крышку и придирчиво принюхался. «Неплохо устроились арестанты на этой гауптвахте», – приятно удивился он. Выудив из банки огурец, налил полстакана, резко выдохнул и залпом осушил. Тут же с хрустом закусил огурцом. «Теперь можно спокойно и не торопясь всё обдумать», – решил Михаил, опускаясь на кровать. Но уже через минуту усталость и изрядная доза спиртного взяли своё – в камере раздался ровный, тяжёлый храп.

                ***

Просёлочная дорога вывела Сергея к лесному озеру. Минут пять он шагал вдоль поросшего камышом берега вглубь леса, пока не открылся удобный подход к воде. Уже рассвело и сквозь лёгкий туман, на водной поверхности виднелись с десяток неподвижных поплавков. Метрах в тридцати от берега под кронами деревьев стояла «Нива». Её двигатель тихо урчал на холостых. Похоже, продрогший за ночь рыбак периодически заводил машину, чтобы согреться, да так и задремал, откинув голову на подголовник. Остальные его приятели ночевали в потёртой палатке почти у самой воды.
Увидев, перед входом три пары обуви, Сергей решил сменить тесные кроссовки на что-нибудь более просторное. Схватил первый попавшийся ботинок, но едва взглянув, тут же отшвырнул его в сторону – он оказался слишком маленьким. Тот упал в озеро, зачерпнул немного воды и медленно поплыл от берега.
 Сергей поднял сапог, примерил – тоже мал. Выругавшись сквозь зубы, он метнул его далеко в водоём. Сапог несколько раз перевернулся в воздухе и с громким шлепком погрузился в тину.
Остались кроссовки. Они оказались того же бренда, что и его собственные, только куда грязнее, но самое главное – они были на пару размеров больше!
Сергей присел на покосившийся пенёк. С облегчением стянув тесную обувь и размяв затёкшие пальцы, он с удовольствием обулся в новые кроссовки.
– Дай бог тебе здоровья и богатого улова, – пожелал он хозяину обуви. А заметив несколько пустых водочных бутылок, добавил с улыбкой: – И легкого похмелья.
В десяти метрах от палатки виднелся складной столик, заваленный продуктами. Чуть поодаль, над догорающим костром томилась в котелке уха. Сергей зачерпнул половник до краёв, схватил со стола кусок колбасы и с аппетитом набросился за еду.
Взгляд его невольно скользнул к картонному ящику с водкой. Там оставалось не больше десятка бутылок. Сергей усмехнулся, качая головой.
– Рыбаки хреновы! – проворчал он. – Вы что сюда приехали, рыбу ловить или водку глушить?!
Однако, опустив взгляд на свои кроссовки, Сергей смягчился:
– Тебя, дружище, это никак не касается. Пей, сколько влезет.
Подкрепившись, он открыл бутылку минералки и, не отрываясь, осушил её, после чего громко рыгнул. Опасливо покосился на палатку – оттуда по-прежнему доносился ровный храп.
– Спасибо, парни, всё было очень вкусно, – пробормотал он, вытирая губы рукавом и осторожно ставя пустой половник на место.
Достав из пачки, лежащей на столе, сигарету, Сергей прикурил от тлеющей головешки, присел на раскладной стул и вытянул ноги. Уже через минуту он клевал носом.
Прыжок лягушки в озеро заставил его вздрогнуть и открыть глаза. На ближайшем удилище рыба играла с наживкой. Поплавок еле заметно притапливался, затем всплывал, чуть двигался в сторону и тут же замирал.
Сергей выплюнул сигарету, бросив презрительный взгляд на палатку.
– Бездарные рыбаки, – проворчал он. – Напились как свиньи и дрыхнут, а тут рыба клюёт, да ещё какая! По поклёвке же видно.
Неподалеку послышался собачий лай, и вскоре на лесной дороге показались дед Михей с соседом.
Сергей бросился к столу, схватил пачку сигарет, но застыл на месте: ближайший поплавок исчез под водой. Не задумываясь, он резко дёрнул удилище. Снасть изогнулась дугой, а колокольчик на её конце зазвенел. Сергей быстро воткнул удочку в рогатину и юркнул в кусты.
От настойчивого звона колокольчика проснулся рыбак, дремавший за рулём своей «Нивы». Несмотря на внушительную комплекцию, он ловко  выскочил из машины и со всех ног помчался к озеру. По дороге угодил в канаву, какое-то время пронёсся на руках и ногах, как дикий зверь, но тут же поднялся и продолжил бег. Через мгновение толстяк уже был у воды. В порыве азарта он так резко подсёк, что потерял равновесие и рухнул в озеро, но удилище из рук не выпустил.
– Ни хрена себе, какой ворвался! – заорал он. – Мужики, подсак! Несите скорее подсак!   
Несмолкаемый звон колокольчика и отчаянные крики рыбака заставили сонных приятелей выбираться из палатки. Первый, оказавшись снаружи, торопливо натянул сапог и закрутился в поисках другого. К своему изумлению, он обнаружил его метрах в двадцати от берега, в густой тине. На стоптанном каблуке сидела огромная жаба и вызывающе громко квакала.
– Какого хрена! – возмутился рыбак. – Что за шутки?
– Подсак! Нужен подсак! – надрывался шофёр «Нивы», стоя по грудь в воде и отчаянно пытаясь удержать изогнувшееся удилище. – Уйдет ведь!
Хромая на одну ногу, мужчина схватил подсак, прислоненный к стволу дерева, и чертыхаясь, поспешил к приятелю.
Второй рыбак, в тельняшке, торчащей из-под свитера, сидел на пеньке и, ворча, пытался втиснуться в кроссовки, оставленные Серёгой.
– Всё! Завязываю с пьянками, – пожаловался он другу с бородой, как у священника.
– С чего вдруг? – удивился тот, вылезая из палатки и нервно шаря по земле в поисках ботинка.
– Да с того, что почки перестали работать. За ночь ноги так отекли, что в кроссовки еле влез. А ведь вчера ещё великоваты были. Придётся к соседу обратиться, он в госпитале нефрологом работает.
– Брось выдумывать. Просто отсырели, вот и жмут.
Рыбак в тельняшке вскочил с пенька:
– Мозги у тебя отсырели! Я, по-твоему, дебил? Или ты считаешь, что я первый раз в палатке ночую?
– Ты бы так не волновался, – попытался успокоить приятеля бородач. – Я уверен, что всё обойдется.
– Да хрена с два обойдется. Ноги как будто в тисках зажали, – морщась от боли, сетовал ещё не протрезвевший рыбак.
– Прости, друг, – тихо извинился Серёга, скрываясь за кустами. – Это всё Гришка. Из-за его маленькой ноги у нас с тобой проблемы.
Он нервно огляделся, пригнулся и начал осторожно пробираться к «Ниве».
Водительская дверь автомобиля оказалась открыта, ключи находились в замке зажигания, двигатель работал. На заднем сиденье лежал охотничий карабин «Сайга» и дополнительный магазин патронов.
«Как? Вы ещё и охотиться собрались? – удивился Сергей. – Мне страшно за вас, ребята».
Он переложил карабин на переднее сиденье, сел за руль, и задним ходом медленно покатил по грунтовой дороге. Проехав метров сорок, развернулся и так же неспешно двинулся вперёд. В зеркале заднего вида мелькнула собака, следом мужики с ружьями. Сергей вспомнил, как разлетелся горшок от дедовского выстрела, резко добавил газу. «Нива» взвыла и, швыряя грязь, помчалась.
Преодолев около километра лесной чащи и почти столько же вдоль посадок, Сергей оказался у трассы. Чтобы взобраться по грязному склону и не застрять, он вдавил педаль газа в пол. Машина с рёвом вырвалась из-за кустов,  подрезав джип «Чероки» с местными бандитами. Уворачиваясь от столкновения, водитель иномарки судорожно нажал на тормоз. От внезапной остановки он и пассажир едва не вылетели через лобовое стекло.
 Братки многозначительно переглянулись.
– Ни хрена себе, заява! – воскликнул малый со шрамом на щеке по кличке «Лысый». – Надо наказать волчару. Гони!
Сергей понял, что допустил ошибку, и чтобы избежать неприятностей,  решил поскорей уехать. Однако такой расклад не устроил парней в джипе. Началась погоня.
Несмотря на мастерское вождение, Сергею никак не удавалось оторваться от преследователей. Иномарка, как ни крути, была значительно мощнее отечественного внедорожника.
Когда «Чероки»  в очередной раз поравнялся с «Нивой», Сергей резко затормозил и съехал по крутому откосу на грунтовку, в надежде, что никто за ним в такую грязь не сунется. Джип проскочил по асфальту мимо, но тут же развернулся и устремился за «Нивой».
Бандиты гнались за Сергеем через поле, по грязи и лужам. Затем заскочили в лес и понеслись по лесной дороге. Потом вообще без всяких дорог, принялись петлять между кустами и деревьями. Грязь залепила стёкла.
– Братан, ну как же так? – возмутился Лысый. – Ты, профессиональный гонщик, бывший чемпион, да ещё на такой тачке, и не можешь уделать какого-то лоха? Давай в натуре, соберись!
Водитель, сжимая руль до побелевших костяшек, процедил сквозь зубы:
– Этот тип явно не лох, он чертовски хорошо рулит. И тачка у него, похоже, навороченная.
– «Навороченная»? Да у нас тоже не телега с сеном! – огрызнулся Лысый. – Ты, Череп, жми на газ, а не рассуждай!
«Нива» как молния, пронеслась по узкой тропинке, едва не зацепив стволы молодых осин. Бандиты попытались повторить манёвр, но их более громоздкий внедорожник заскрежетал металлом о дерево.
– Вот сучара! – Сквозь стиснутые зубы произнёс Череп, едва не потеряв управление. – Кажется, он знает этот лес как свои пять пальцев. Мы уже два раза чуть не врезались в стволы. Но я его всё равно достану!
Джип резко подпрыгнул на кочке. Лысый, больно ударившись головой в крышу, прохрипел:
– Да он издевается, падла… Ну, держись тварь!
Достал из бардачка пистолет, с трудом высунулся в окно, и дважды выстрелил по удаляющемуся внедорожнику.
– Нет, так не попасть! Зажимай его, хватит сопли жевать! – заорал он на водителя.
Прямо перед «Нивой» неожиданно возникло поваленное дерево. Сергей резко вывернул руль вправо, чтобы избежать столкновения, но тут же ударил по тормозам. Машина замерла в метре от заросшей кустами речушки. Сергей схватил карабин, передернул затвор и сунул за пазуху дополнительный магазин с патронами.
«На всякий случай», – решил он.
В двадцати метрах от «Нивы», заскрипел тормозами джип преследователей. Из кабины выскочил Лысый.
– Ну, падла, прощайся с жизнью! – рявкнул бандит и, не прицеливаясь, выстрелил по автомобилю.