Ты - не Ева 60

Глава 60
Ирина выходила замуж, вслед за младшей сестрой включаясь в Семью – женихом был троюродный брат Санька, тоже работник администрации, 37-летний вдовец с дочкой-подростком. Учитывая «детность» будущих супругов, решили не устраивать пышного празднества, ограничившись непышным вечером в ресторане, но Санька с Тамарой, конечно, пригласили.

Сане категорически нельзя было пить, и Тома тоже пригубила лишь бокал шампанского. Муж рассказывал приятелю из депутатского корпуса, что собирается заняться спокойным бизнесом – он покупал офисное здание «под сдачу».
- В Москве или в Краснодаре? – уточнил бывший коллега.
- В Калиниграде.
- Что это вас так далече понесло?
- Отец устроил. Будет непыльная скромная должность, не привлекающая особого внимания, ну и так, чтобы напрягаться не нужно было. Мозги не те, уже не те, - Саня спрятал грусть в улыбку, добавил задумчиво, - временно. Видишь, как берегу себя: работа несложная, бизнес пассивный. А тут нельзя – врачи жару запретили, на улицу без панамки не выхожу летом. Пупс переросток, – он открыто и очень весело засмеялся, а Тома привычно скользнула по исполосованной шрамами, сейчас открытой голове – и вспомнила остриженную Ингу со следами Евиного нападения.

- А что не в столице? – продолжал расспросы настырный знакомец.
- В столице такие цены на недвижимость, что я только будку для бобика на окраине купить смогу. Да там и своих дельцов хватает – начнут копать – мало не покажется.
- Я думал, вы прочно в златоглавую перебрались.
- Да нет, кому мы там нужны. Бабок немеряно по клиникам оставили, подшаманились – и пока домой, отдохнем, дальше пойдем.
- С этой чокнутой денег не думал срубить?
- Как? Думаешь, ее заставят в дурдоме отрабатывать? Или на мужа ее с пацаном долг повесить? Им и так досталось.
Тома краем уха прислушивалась к этим разговорам, чувствуя себя чужой. Долгие месяцы ее держали эти опасения: вдруг Саня решит все-таки стребовать компенсацию, заставив продать квартиру, которая числилась на Еве. Возможности у него имелись – и взять свое, законное, и отомстить. Она топила свое чувство в этих страхах. И в других – Сане нельзя было нервничать, малейший скачок давления мог стать опасен.
В Краснодар они прилетели две недели назад. Готовились к свадьбе, Тома помогала Ирине – бегала по магазинам, ездила в ресторан. И все-таки между хлопотами, казалось бы, забив ими день до отказа, не могла удержаться – позвонила на правах подруги по несчастью и благодетельницы (какая ирония) Инге. Та обрадовалась (или сделала вид?), пригласила в гости… назвав незнакомый адрес. У Томы все похолодело внутри. И колыхнулась надежда – она не живет с Адамом?
Тамара купила торт, куклу для девочки и, подумав, машинку на пульте управления для мальчика.

Инга похорошела, слегка поправилась – и ей это шло. Отросшие волосы лежали на плечах красивыми мягкими локонами. Она чуть улыбалась – то ли стараясь казаться вежливой, то ли действительно радуясь встрече. Но глаза смотрели привычно настороженно.

На голоса в коридор выехала в ходунках девчушка, темноволосая, с симпатичной мордашкой, в которой причудливо перемешались черты родителей.
- Познакомься, это Аделинка. Аделя, а это тетя Тома, - взгляд Инги потеплел, улыбка налилась силой, стала открытой, сверкнув белыми зубами.
Тамара присела на корточки перед девочкой:
- Ну привет, Аделина Адамовна.
Та настороженно глянула на мать, скуксилась, скривив хорошенький ротик, приготовилась заплакать. Инга ловко вынула девчушку из ходунков, чмокнула в пухлую щечку:
- Период у нас такой начался, боится чужих. Но ничего, привыкнет. Пойдем на кухню, я сейчас ее покормлю, и мы чаю попьем.
У нее все получалось ловко и быстро. Одной рукой Инга открывала баночку с пюре, пересыпала в детскую тарелочку на присосках, добавляла творожок, размешивала, кормила девчушку и тут же между двумя ложками успевала разлить чай по чашкам. Тамара понимала – надо помочь, что-то сделать. Но не чувствовала в себе сил. И уходить сразу казалось неприличным. Раз уж пришла, надо продержаться хотя бы полчаса.

Аделька быстро расправилась с обедом, заклевала носом.
- Сейчас заснет, - прокомментировала Инга. – Это у нас как часы: только поела, сразу на боковую.
Она достала девочку из стульчика, умыла, понесла в комнату – та уже практически засыпала на материнском плече. «Идеальный ребенок», - подумала Тома и зачем-то потащилась следом. В большой комнате рядом с двуспальной кроватью, которую она слишком хорошо помнила, стояла тоже до боли знакомая ей белая детская кроватка. Сама выбирала по каталогам, а ведь предупреждали – нельзя, пока ребенок не родится. Потом подарила и ее, и коробки с детским приданым и игрушками беременной Инге. На той приметы не сработали – к счастью.

Теперь Инга в очередной раз рассыпалась в благодарностях, нахваливая удобство дорогой детской мебели, ортопедического матрасика, мягкого и красивого постельного белья. А Тамара во всех подробностях представляла, как эту кроватку, собранную когда-то Валентином, выносят грузчики из детской, приготовленной для ее девочки, грузят в машину, привозят сюда. Тогда она улетела, оставив Ингу в их с Саньком доме. И не хотела знать, куда та съехала, забрал ли ее Адам, или щедрые подарки отправились на съемную квартирку или на далекий незнакомый хутор.

- Ну вот, уснула, - полушепотом сообщила Инга, прикрывая дочурку ажурным пледом – его когда-то купил Саня, как и розовые с белыми бантиками башмачки, стоявшие на пеленальном столике. Как он плакал, когда узнал, что Тома потеряла ребенка. Был еще слишком слаб, чтобы суметь сдержать свои чувства, принять известие «по-мужски». Потом Тамара сказала ему, что отдаст все вещи, заготовленные для их девочки, и он сразу согласился: «Конечно. Я тебя понимаю».
- Пойдем на кухню? Если чай остыл, я сейчас новый согрею, - предложила Инга.- Она недолго спит, но, думаю, поговорить мы успеем.

- Ты знаешь, я пойду, пожалуй. У меня времени мало. К свадьбе сестры надо готовиться, - негромко говорила Тамара, не в силах оторвать взгляда от крошечной девочки за решеткой кроватки.
- Да? Уже? – Инга выглядела искренне расстроенной.- Ну ладно. Спасибо, что заглянула. И за вещи все еще раз огромное спасибо – Аделька в них как принцесса. И вообще – за все… Адам мне рассказал, - добавила она, опуская глаза.
«Надо уходить, - говорила себе Тамара, еще не хватало разреветься прямо здесь».
- Может все-таки останешься? Скоро Дима придет. Он после школы сегодня в музыкалке занимается, врач посоветовал скрипку. И знаешь, хорошо у него получается.
«Значит,  они живут здесь – с Димой».
- Вы… то есть они… переехали?
- Ты про квартиру? Да. То жилье ведь Евин отец покупал, как Адам мог меня туда привести? Мы… то есть Адам ее сдает. А эту купили – однушку продали и дом моей мамы, остальное взяли в кредит. С Димой в однокомнатной мы бы не поместились все, пришлось расширяться.

«У них общая недвижимость, купленная в браке», - на юридическом языке подумала Тамара. Зачем-то уточнила:
- Вы поженились?
- Нет…  С Евой сложно все, затевать развод, делить квартиру, Адаму сейчас не до этого.
Оправдывает. Не удивительно. Значит, просто отдала ему деньги.
- Давно вы тут?
- Нет. Пойдем на кухню, - еще раз позвала Инга. И на этот раз Тома не отказалась.
- Он ведь не хотел сначала со мной жить, - Инга вылила остывший чай и налила горячий. Говорила спокойно, без обиды, но и от улыбки ничего не осталось. Глаза опять стали настороженными и словно отдельно от слов спрашивали Тамару – зачем она сюда пришла.

- Я ничего не понимала. Забрал меня, перевез в однушку. Но сразу сказал, что мы вместе не будем. Наверное, не мог принять решения до рождения Адельки, нам ведь врачи до последнего не давали никаких гарантий.
Последняя фраза прозвучала без всякого осуждения – Инга «входила в положение», считая такие действия Адама вполне оправданными. А у Тамары билось в голове: «Он ждал, он меня ждал…»

- Потом стал часто к Адельке приезжать, вместе с Димой. Я видела, как ему трудно: он няне Диминой платил, мне деньги давал, от квартирантов, которые в той квартире жили, пришлось ведь отказаться из-за меня. Вечером с работы приходил, готовил. Он такой уставший был. Мне хотелось помочь. Я предложила с Димой сидеть. Зачем та няня нужна, если я все равно дома. Я же на заочку перевелась. А так – я Димку покормлю и уроки с ним сделаю, он за Аделькой иногда присмотрит. Она его так любит, больше всех, радуется, когда видит, наверное, первое слово «Дима» скажет, пока только «Ииии» верещит, так смешно, - в рассказ ворвалась быстрая улыбка. - Ну вот так как-то и закрутилось. Потом Адам предложил квартиру поменять. Кто-то из его коллег дом купил мамин. Хорошие люди. Даже собаку мою себе оставили. Съехались, я не настаивала (и Тома ей поверила – Инга точно настаивать не будет), он сам так решил. Вот, уже три месяца тут живем. И легче гораздо стало. Евину квартиру каким-то иностранцам сдали.

- А Дима тебя как называет?
- Инга. Как ему еще меня называть. Он по Еве скучает. Знает, что она лечится, но не знает, где. Но мы ладим с ним.
- Не видится с ней?
- Нет. Я не знаю почему. Может нельзя. Но Адам и сам не ездит. А я не спрашиваю.
И в это Тома тоже поверила. И поняла – так лучше. Иногда вопросы причиняют слишком сильную боль.
Тамара столкнулась с Адамом в дверях подъезда. Для обоих встреча стала неожиданностью. Инга не сообщила ему о предполагаемой гостье. А Тома надеялась, что он задержится до вечера, но Адам опять работал по свободному графику, и, закончив дела с очередным клиентом, решил забрать Диму из музыкальной школы и отвезти домой.

- Поднимайся наверх, я сейчас, - обратился к сыну Адам, слегка подталкивая мальчика со школьным рюкзаком к открывающимся дверям лифта.
Дима уехал, бросив на прощание на Тому неприязненный взгляд. А они просто смотрели друг на друга,  изучали, запоминали. Тамара отметила, что его деловая рубашка тщательно выглажена. О стрелки на брюках можно порезаться. Он опять был модно подстрижен, гладко выбрит.
- Я ждал, что ты вернешься, - проговорил наконец Адам.
- Я знаю. Инга мне рассказала.
- Не дождался.
- Не надо...
- Рано сдался?
- Все правильно, Адам.
- Не приезжай больше, Тамара.
- Мы переезжаем в Калининград.
- Это хорошо. Но… даже если будешь навещать родных… ты ведь будешь… не приходи ко мне. И мне о своем приезде не сообщай. Пожалуйста.
- Ты меня гонишь?
- Тома… - он кусал губы и глубоко задавливал руки в карманы легкой куртки, растягивая полы.
- Я понимаю, - она кивнула. – Прощай, Адам. Я рада, что у тебя все хорошо. Девочка чудесная. И сын у тебя тоже хороший. И жена.
- Мне пора, Тома.

Она опять кивнула. Что ей еще оставалось. Кивать и кивать, соглашаясь с его приговором. И вышла из подъезда, почти бегом направляясь к своей машине. Обернулась только перед тем, как нырнуть в салон. Адам стоял на подъездном крыльце, держась рукой за перила. Ей почудилось, что он что-то говорил, что губы его шевелятся, но, скорее всего, она это придумала – расстояние было слишком большим, чтобы разглядеть его лицо в деталях.

А на четвертом этаже из-за занавески выглядывала молодая женщина с девочкой на руках, чей сон оказался таким недолгим. Тома махнула ей на прощанье. И Инга ответила.

Саня опять смеялся чему-то, громко и заливисто, и Тамара осторожно положила ему ладонь на плечо, призывая успокоиться. Никаких сильных эмоций. Чуть выше и правее ее ладони – титановая пластинка под уродливым шрамом, прикрывающая поврежденный ударом мозг, которому нужен покой. Саня послушно замолчал. Накрыл ее руку своей, благодарно сжав. Посмотрел на жену, поймав грусть в ее глазах, увлажнившихся слезами, виновато проговорил:

- Ну-ну, что ты так расстроилась, не буду больше. Устала? Может домой?
Она кивнула, и правда, чувствуя сильную усталость.
Они быстро попрощались, и к ним отнеслись с пониманием, принимая во внимание состояние Сани.

«Я опять отпустила его, - думала Тома, покидая уютный ресторанный зал. – Отдала. Сама. Да что ж это такое…»
И утешала себя:  «С Ингой ему будет хорошо. Она – не Ева».

КОНЕЦ