Ефимыч

Коммерческий банк, в филиале которого я работал специалистом отдела безопасности и инкассации, приказал долго жить, вернее лопнул. Что поделать - лихие 90-е. Стая ушлых и умных товарищей, не выходя из кабинета, разыграла сложную, и одновременно простую схему банкротства. Сначала нужно было выдать кредит умирающему предприятию, восстанавливать которое никто не собирался, через подставных лиц проконтролировать денежный поток, скупить долги предприятия, и не заплатить банку ни копейки.

В итоге я остался без работы. Однако не надолго. Мне предложили работу инспектором по инкассации и безопасности в филиале Сбербанка. Зарплата была чуть меньше, но уверенность в завтрашнем дне гораздо больше - всё-таки 49% акции государства. Казалось, всё должно быть серьезнее и основательнее, но на деле оказалось полным бардаком. Инкассация осуществлялась с вопиющими нарушениями инструкций, без инкассаторских сумок и средств защиты.

С утра престарелая заместитель управляющего лезла в свой сейф, пошарив там, вытаскивала за дуло огромный револьвер и вместе с хозяйственной сумкой из кожзаменителя отдавала его пожилому, но очень крепкому инкассатору. Тот садился в обычную Ниву, и они с водителем ехали по близлежащим деревням и сёлам собирать деньги.

Я ужаснулся увиденному, надо было срочно приводить всё в порядок. Инкассатора звали Виктор Ефимович, но он не очень любил, когда его звали по имени-отчеству, предпочитая только отчество. Очень крепкий мужик с небольшими залысинами, чуть за пятьдесят. Два лёгких шрама на лице выдавали его бурную молодость. Я взял в кадрах его личное дело и посмотрел предыдущие места работы. Оказалась, их довольно много.

 Мы поговорили, и я понял, что Ефимыч был очень принципиальным, везде искал правду-матку, спорил с начальством, если не соглашался по каким-либо рабочим вопросам. Однако в филиале он задержался и работал уже несколько лет.

С приведением службы в порядок Ефимыч сразу согласился. Мы затребовали в головном офисе инкассаторские сумки, средства защиты и всю необходимую документацию. Затем наш филиал переехал в новое здание, там была организована оружейная комната, добрали необходимый штат работников, молодых и крепких парней. Но Ефимыч тут не затерялся. Его жизненная мудрость, сметливый ум и тонкий юмор снискали ему уважение в коллективе. Однако быть старшим инкассатором он категорически отказался.

Ефимыч не участвовал в корпоративах, почти не пил, и лишь изредка позволял себе "продукт собственного изготовления", как он называл свою собственноручно выгнанную самогонку или приготовленную настойку. На приглашения отвечал коротко и исчерпывающе: "Я свою цистерну выпил".

 В свободное время он очень много читал прессу, книги и журналы. Был очень начитан, всегда к месту вставлял цитаты из известных произведений и фильмов. Мог легко разобрать любую политическую или экономическую ситуацию, дать прогноз, который впоследствии сбывался. Шутил он очень остро, тонко и на грани дозволенного, причём произносил всё это с таким важным и серьёзным видом, что не до всех сразу доходило. Но уже через пять минут после общения с ним все покатывались со смеху. И вообще, был очень интересной личностью.

После работы мы иногда играли в шахматы. Ефимыч играл неплохо, но я, начитавшись шахматных журналов, всё таки выигрывал у него. Но вот на официальных соревнованиях я, уверенный в победе, зевнул фигуру и проиграл ему. На следующий день после работы он скромно постучал ко мне в кабинет и зашёл "мириться" со своей знаменитой "самовыгнанной". Он сказал, что чувствует себя виноватым, ведь я играю сильнее его, но в самый ответственный момент просто произошёл сбой, такое бывает. Мы посидели, пошутили и спокойно поговорили о жизни. Я зауважал его сильнее.

За Ефимычем было закреплено оружие - револьвер Наган 1911 года выпуска. На рукояти было выгравировано - " Дворца Его Императорского Величества". Как и когда этот револьвер попал в инкассацию, никто не помнил и не знал. На стрельбах Ефимыч показывал неизменно лучший результат, и до меня дошло, что несколько лет назад на дальнем сельском маршруте через тайгу он застрелил с этого нагана дикого козла.
Но вот пришла пора смены оружия на пистолеты ПМ, и Ефимыч загрустил. Он обратился ко мне с просьбой по возможности оставить револьвер в филиале ещё хоть на какое-то время. Несколько месяцев я ему выбил.

На банковских спартакиадах он, человек далёкий от спорта, принимал участие во всех видах, в которых только мог. Бился самоотверженно в городки, волейбол, и даже баскетбол, спасая нашу малочисленную команду в боях с командами более крупных городов. Чувство коллектива у него было развито со старых времён.

Однажды управляющий филиалом отправила меня с инкассаторской машиной проведать крестьянско-фермерское хозяйство, хозяин которого упорно не платил взятый кредит. Мы приехали на место, где хитрый мужик долго объяснял нам, что он банкрот, денег нет и не предвидится. У нас была другая информация, что он распродаёт всё имущество и тупо хочет свалить. Уверенный, что нам это не подходит, и вывезти мы это не сможем, предложил нам несколько замороженных туш свежезабитых коров. Ефимыч шепнул мне: "Алексеич, бери, мы с этим разберемся". Потом достал из инкассаторского Уазика топор, и на изумлённых глазах лукавого фермера на чистом снегу в четыре удара отделил заднюю часть туши, и в два удара разделил на два стегна. Затем повторил всё это с оставшимися тушами.

 Я человек, всю жизнь близкий со спортом, был поражен его физической силе. Мне осталось только укладывать всё это в Уаз-таблетку. С трудом, но вошло всё. По приезду банковские женщины разобрали всё мясо по семьям, друзья и знакомым, деньги в кассу были внесены, а моя миссия была выполнена, благодаря Ефимычу.

Однако была у Ефимычу одна странность - он не любил женщин, и поэтому был закоренелым и убежденным холостяком. Не ненавидел, даже уважал некоторых, но недолюбливал. Я догадывался, что была в жизни его не очень удачная любовная история, которая так сильно повлияла на его отношение к женщинам, и даже спросил однажды, в чём дело. На что Ефимыч коротко отрезал: "Это было давно и неправда".

Некоторые коллеги по работе, либо его знакомые несколько раз пытались познакомить его с подходящей по возрасту дамой, но тщетно, он гасил эти начинания в самом зародыше. Всё сердились на него, говоря, что желают ему добра, и не остаться одному на старости лет, а он такой упёртый. На что Ефимыч отвечал: "Ребята, я же вас об этом не просил."

Но однажды случилось чудо. Вернее оно случилось совсем не сразу. На очередную встречу для знакомства Ефимыч, вопреки ожиданиям, согласился.

Прошел слух, что они были знакомы когда-то давно, ещё в молодости. Однако встреча прошла неудачно, они настолько не понравились друг другу, что не смогли сдержать эмоций и обозвали друг друга птичьими кличками. Он назвал ее тупой курицей и гусыней, она его - напыщенным индюком. Последние надежды желающих устроить личную жизнь Ефимыча погасли. Это была последняя капля, и все отступились.

 Каково же было удивление и даже шок всех знакомых, когда через месяц все увидели эту пару, прогуливающуюся под руку по тихой улице. Через какое-то время увидел их и я.

Это была шикарная пара. Я поразился внешнему виду Ефимыча, и даже сначала не узнал его. Была золотая осень. Он прогуливался, никуда не торопясь, в широкополой шляпе, длинном элегантном плаще и с зонтом-тростью. Под руку его держала весьма приятная для своих лет дама, так же элегантно одетая для нашего небольшого городка. Они разговаривали о чём-то важном и так были увлечены друг другом, что не замечали никого вокруг.

 Это счастье было видно издалека. Была осень, и это была золотая осень их жизни. Поговаривали, что это была она, именно та женщина из его далёкой молодости.

Ефимыч изменился, он словно торопился жить. Ушло лёгкое высокомерие, колкие шутки, и в глазах появились искорки и доброта. У него сразу появилось столько дел, словно он пытался наверстать всё упущенное и недоделанное за свою холостяцкую жизнь. Торопился домой, появились важные дела и планы. Он вдруг решил навестить своего единственного родственника, родного брата, такого же старого холостяка как он, который жил на Украине под Чернобылем.

Но что-то случилось, и по приезду с отпуска Ефимыч на работу не вышел. Мне позвонила она и тревожным голосом сказала, что Витя пошёл на больничный, но ничего серьезного, он скоро поправится. Однако выяснилось, что не все так просто - у Ефимыча диагностировали рак. Мы были настроены оптимистично, зная о его богатырском здоровье. Ребята инкассаторы попроведовали его пару раз, но возвращались оба раза хмурые и молчаливые.

Через месяц у меня в кабинете зазвонил телефон - звонила она - "Завтра у Вити День рождения, приедьте, пожалуйста, поздравьте его." Мы всей службой приехали после работы с подарками. Она открыла нам, расплакалась и ушла на кухню. Дома была идеальная чистота. Ефимыч уже не вставал, однако бодрым, но сильно изменившимся голосом рассказал нам, что у него есть новая "метода" и он уже начал лечение по ней. Так что скоро "всё будет нормально".

Через девять дней Ефимыча не стало. А я был подавлен и не мог понять, что это, вообще, было. Такой здоровый человек сгорел за два месяца. И что это - насмешка судьбы или Божье наказание? Встретиться под старость лет, не растратить себя, сберечь чувства, и чтобы так всё закончилось? Он ждал её тридцать лет, дождался, и они расстались. Теперь снова он будет ждать её ТАМ.

Годы лечат всё, всё проходит и забывается. Но вот однажды, проходя по кладбищу, я наткнулся на могилу Ефимовича. Она была ухожена, но меня поразило не это, а цветы. Живые цветы на могиле спустя двадцать лет. Не в годовщину смерти, не в день поминовения, в обычный божий день. Может, это и есть настоящая любовь, не подвластная ни смерти, ни времени?

2020 год.